# Баньши Ветра

Алина Сконкина

Люди овладели стихийной магией и превзошли драконов. В Академиях обучают избранных, в ком пробудился дар. Но стихия сама решает, кого отметить. Младшая дочь ашуры Шанны Фиама родилась полукровкой. Люди видели в ней Проклятую и винили в бедах. Будучи изгоем для двух народов, Фиама росла в изоляции от внешнего мира, до тех пор, пока в ней не пробудился дар. Шанна чувствует великую силу в младшей дочери и отправляет её в Академию магии Воздуха. Фиама впервые покидает родной дом, желая овладеть даром и найти друзей. Она не знает, что люди везде одинаковы, а в любом обществе есть главари и пешки. Роль полукровки предопределена. Смирится ли Фиама или попытается противостоять, ставя на кон свою свободу, убеждения и жизнь?

## Пролог

С широкого балкона огромной белокаменной башни на открывающийся поистине великолепный вид взирала молодая женщина, невысокая, худая, с длинными прямыми чёрными волосами. Голову венчали острые зубцы золотой короны. Словно седые пряди меж локонов запутались две узкие серебристые ленты с витиеватой вышивкой. Женщина произнесла обессиленно:

– Я больше не могу так. Они ушли. Навсегда. Сперва один – мой добрый друг, вторая половина души, любимый. А теперь и другой – моя забытая любовь, моя страсть, мужественный, надёжный. Я больше не хочу любить. Не хочу страдать. Я ничего не хочу. Сердце разрывается от боли. Как здесь жить? Каждый шаг, каждый вздох напоминает мне о них. Слишком больно…

– Ты могла бы уйти с нами. – К той, что смотрела на расстилающийся внизу дивный мир, подошёл загорелый мужчина. Ветер вздымал белую волну волос, что развивалась словно плащ за спиной мужчины. Его голову украшала корона рогов, а из локонов торчали продолговатые уши демона. Лицо испещряли сияющие золотом витиеватые линии, а в волосах потерялись тонкие золотистые нити. – Моя госпожа, твоя мать, ждёт нас и тебя тоже. Пойдём с нами. Ты рождена быть с нами. Ты достаточно сделала для этого мира. Достаточно страдала.

Женщина обернулась, в голубых глазах отразилась боль и грусть, столь глубокие и неудержимые, что грозились излиться холодным потоком. Седая прядь в чёлке сверкнула. Порыв ветра взметнул тёмные волосы и серебристые ленты чёрно-фиолетового одеяния. Беловласый мужчина протянул руку, предлагая следовать за ним. Женщина сделала неуверенный шаг в его направлении.

– Возродишься ли ты ещё раз? – В отдалении возникла фигура другого мужчины, лицо его облюбовали железные вставки пирсинга, рыжие жёсткие волосы зачёсаны вперёд. Чёрная мантия с узором красных падающих звёзд колыхалась на ветру.

– Чтобы переродиться я должна умереть. Моя душа, моё сердце ушли с ними, но тело ещё живо. Я всё ещё жива…

## Дом

– Сегодня, Ветер! Сегодня я поеду в Академию магии Воздуха, представляешь? – радостно произнесла девочка на вид лет девяти, низенькая, худенькая, в потёртой футболке и затасканных старых штанах. Тёмно-русые волосы заплетены в две растрёпанные косички, выбившиеся пряди заведены на острые уши.

Девочка стояла на мосту из чёрного камня, украшенного острыми пиками-концами, выполненными в готическом стиле. Внизу ужасным шрамом на теле мира расползлась бездонная пропасть, настолько чёрная, что казалось, поглощала солнечный свет. Разлом распростёрся на несколько километров в длину, в ширину же не больше пяти сотен метров. С середины моста открывался поистине неописуемый вид на мрачный и зловещий, но ныне заброшенный город демонов – Сейтан Хейм.

По рассказам старших расселина – трещина в самом мироздании, которая соединяла Плутон с миром демонов – Адом, она стала дверью для тёмного народа, который повалил в Аэфис и едва не уничтожил весь мир. Именно демоны, отстроили город прямо в пропасти, утопив свои замки шпилями вниз к своему родному Аду; протянули величественные мосты и поселились здесь, отравляя тёмной магией окрестные земли.

Тирания демонов продолжалась недолго, вскоре их изгнали, выученные маги, после двухсот лет Безвременья и Смутного времени, родившиеся в Аэфисе. Однако не все тёмные сущности покинули мир, были те, кто договорился с Демоншей – чьё имя трижды проклято -, правившей в ту эпоху Аэфисом, и она спасла их, даровала земли и смертную жизнь. Тех демонов, что хотели, как люди любить и создавать, Демонша обратила в новую расу и назвала их ашурами и яшами. С тех пор они жили неподалёку от Сейтан Хейм и не давали разрушить проклятый город.

Всё это девочка узнала в школе, куда периодически ходила, а мама дома рассказывала иную версию. Будучи ашурой, мама могла описать события с большей достоверностью. Она рассказывала трём дочерям, что демоны не пытались уничтожить мир, что они внемли мольбам Демонши – чьё имя запрещалось произносить, как самое страшное проклятие – также известной как дочь Сатаны, и сражались на стороне Плутона против захватчиков из другого мира, которые явились порабощать. Страшным оружием, от которого нет спасения, они уничтожали всё, расчищали место для своих людей, что ломились в мир безбрежной лавиной. Захватчиков поддерживала Земь, обширная страна лесов, полей и изобретателей, польстившихся на разработки иномирцев.

Благодаря демонам войну удалось выиграть, а всё отвратительное иномирское оружие уничтожить без следа, но мир больше не был прежним. Аэфис получил славу темнейшего уголка, порабощённого демонами и тварями Ада, страшного места, откуда зло расползалось во все уголки. Земь же отныне выступала против адской державы и всеми силами поддерживала культ Избавителя, великого бога, что избавит народ от всех горестей и бед, что спасёт от тьмы и уничтожит зло.

Девочка знала, что раз она дочь ашуры, то и сама является злом, но каждый раз сопротивлялась этому, желая доказать свою доброту, человечность. Она была рождена от союза ашуры и человека, как и две её старшие сестры, но отчего-то именно в младшей пробудились гены демонов и видоизменили её уши, выдавая грязную кровь.

– Опять всё из-за меня, – бубнила девочка себе под нос, смотря в чернеющую пустоту разлома. – Но я же могла бы спускаться на Серебряную неделю или летом. Не думаю, что маги учатся круглый год, хотя кто их знает. – Она взглянула на кусты, растущие у края разлома. В сухих мёртвых ветках лежала деревянная коробочка. – Жаль, что дом нужно продать. Я люблю наш дом. Всё из-за меня. – Девочка подняла глаза к небу. – Коуди не приходит в себя уже неделю, мне страшно. Что я с ним сделала? Ему не стоило тащить меня за руку к ручью. Неужели я действительно Проклятая и приношу людям несчастья, – голос её дрогнул.

Лёгкий ветерок потрепал концы косичек и понёсся дальше, посвистывая меж острых готических шпилей.

– И животным тоже, бедный Пузанчик, – продолжила девочка, провожая вихрь взглядом, на глазах её заблестели слёзы. – И Майза была здоровой козой, но стоило мне напороться на неё, возвращаясь с моста, как в ту же ночь она упала и изошла пеной. Я ведь смотрела на неё не больше минуты. Неужели и правда мои уши свидетельство генов демонов, унаследованных от бабушки?

Девочка опустилась на мост и сжала уши руками. Она раскачивалась взад-вперёд, пытаясь побороть плохие мысли. В деревне её называли Проклятой и винили во всех бедах. Люди ненавидели и боялись ашур, а полукровок презирали и считали порчей, но Шанна, мать девочки, упорно продолжала жить на окраине деревни. Она боялась, что если поселиться ближе к расселине, дети её умрут от тёмных миазмов Ада.

Разлом появился на территории Аэфиса триста лет назад, когда Сильваной, Разрушительницей тридевяти миров, завладела страшная сила Хаоса. После ста лет Безвременья, когда три страны объединились и уничтожили старый Ханаэш, Сильвана явилась в этот мир последним магов Воздуха, собрала жуткую армию из оборотней, вампиров, убийц и воров, привела чудовищных слуг из других миров и захватила горный край. Она начала эпоху Смутного времени, но сумела создать новое государство Аэфис-на-Ханаэш, где поселились изгои со всех стран. Ещё сто лет жили они под руководством Ауру, главы Кровавого Звездопада, страшной организации, собранной Разрушительницей. А затем Поднебесным Правителем стала Демонша. Несмотря на то, что она закончила Великую войну с иномирцами и Мировую войну четырёх стихий, отстроила Аэфис на руинах старого Ханаэша и создала новый народ надгорцев, возносящих Ветра, слава её покрыта мраком, ибо она – дочь Сатаны и страшнейший тиран, какого видела мир.

Голова девочки опустела, плохие мысли ушли на второй план. Девочка поднялась, бросила взгляд в бесконечную чёрную пучину и увидела маленький красный огонёк.

– Смотри! – крикнула она неведомо кому. – Оно опять там. Опять это маленькое красное пятнышко. Что это такое? – спросила девочка пустоту рядом с собой, пока вглядывалась в черноту провала. Если бы она могла видеть себя со стороны, то заметила бы, как изменились её глаза в тот момент: радужка расширилась и замерцала.

Пустота вокруг ничего не ответила, лишь слабый ветерок потрепал хвостики длинных, заплетённых в косы, тёмно-русых волос.

– Ладно, пойдём, Ветер, а то мамка заждётся. Нам ещё идти до остановки дирижаблей, вроде где-то там должен быть экзамен для поступления, – сказала маленькая полукровка и пошла в сторону заброшенного города ашур, прочь от разлома и чёрных камней старого прибежища демонов.

Сперва ашуры и яши заняли дворцы демонов и пристроили ещё несколько домов по краям расщелины, но затем разбрелись по свету. Жаркая кровь тянула новую расу на подвиги и приключения, заставляла покидать насиженные места. Лишь дюжина домов оставались заселены вблизи старого города демонов.

Первое поколение ашур в прошлом были демонами, но прошло время и у них родились дети, ставшие первым рождённым поколением. К ним относилась Шанна. Однако несмотря на кровное родство, ашуры очень сильно отличались от демонов: на висках маленькие рожки, тонкий хвост с пикой на конце, смугловатая кожа, двухцветные глаза и слабый магический дар, обычно направленный на разум или разрушение. Гибкое, развитое тело, бесстрашие и вечная молодость. Ашуры не старели, но были смертны, убить их могло обычное оружие.

Демоны считали ашур предателями, бросившими Ад и Сатану, променявшими тёмную мощь разрушения на глупую любовь и ничтожную жизнь. После изгнания путь демонам в Аэфис стал закрыт даже через расселину. Отныне они могли явиться лишь на зов – особый ритуал призыва. Но поскольку демоны презрели ашур, те дали клятву, что не станут призывать своих дальних родичей. Так воцарилось равновесие сил тьмы и света на Плутоне.

Девочка забрала деревянную шкатулку и побежала по дорожке ведущей, через почти заброшенный город к прогалине, за которой отстроили деревню люди. Пробегая мимо горной ивы, которую отличали очень длинные листья и лозы, покрытые шипами, как у акации, девочка притормозила. В небольшом дупле она спрятала свою шкатулку и припустила дальше.

– Пока мечта жива. Я верю в свою свободу, и будет так всегда, – пела маленькая полукровка, подпрыгивая и радуясь отличному дню. Ветер кружил вокруг неё, подхватывал косички и растрёпанные волоски, поднимал в небо пух фатили и одуванчиков. Не доходя до деревни, она свернула на обходную тропинку. На протоптанной дорожке сидел яша и, завидев маленькую фигурку девочки, ухмыльнулся. Полукровка затормозила, в прошлый раз на этом самом месте она встретила Майзу, дойную козу Стеоза. Дыхание девочки участилось, взрослые мужчины пугали её, особенно высокие и сильные, особенно нависающие над ней, особенно пьяные и буйные. Она шарахнулась в сторону и прибавила ходу вверх по склону холма.

Вечно этот Шики так пялится, а эта извращённая улыбочка. Брр, подумала маленькая полукровка. Если люди считали отпрысков Шанны порчей и недугом, проклятием деревни, то ашуры просто игнорировали их. Они презирали выбор Шанны и её любовь к людям. Иные ашуры считали, что смешение крови пагубно скажется на будущих поколениях их молодой расы и старались избегать их. Шанну же мало волновали предрассудки её народа, она просто-напросто влюбилась и захотела детей именно от человека, сперва одного, а затем другого.

Дорожка продолжала виться, огибая высокие, поросшие мхом валуны и заросли леса. Между деревьями иной раз открывался вид на тропинки соседних скал, вверх, вниз, вели они. Деревянные, подвесные мостики между зелёных гор совсем прогнили и ими старались пользоваться как можно реже. Как это всегда случалось, деревенским жителям было некогда заменить тросы и трухлявые доски. Огород и хозяйство отнимали всё время и силы, тем более, что дальними от деревни мостами почти никто не пользовался.

Выбравшись на дорожку, огибающую холм по спирали, девочка перешла на шаг, привыкшие к разреженному воздуху надгорцы почти не страдали отдышкой. Полукровке доставляло удовольствие неспешно подниматься, обдуваемой ветром, и что-то рассказывать.

–Представляешь, Ветер! Я – маг Воздуха?! Я буду учиться магии, смогу стать ближе к тебе. В Академии меня научат слышать тебя. – Маленькая полукровка была вне себя от радости, однако потом заговорила более грустным голосом: – Правда меня не будет четыре года. Четыре года я буду учиться…Но зато потом вернусь вся такая важная, – вновь весело прощебетала она. – Я тогда буду уже магом. – Она подняла грустные глаза к небу и продолжила, – жаль, я не смогу видеть маму. Ведь Академия находится на парящем острове, к тому же деревенские меня не простят.

За этими разговорами самой с собой, девочка не замечала дороги. Да и зачем? Ведь она ходила по этим местам с самого детства и знала, куда приведёт каждая тропинка. В небе неспешно ползли низкие облака, в ветвях деревьев щебетали птицы. Тут и там летали пушинки фатили, приобретая в лучах солнца загадочный золотистый ореол. В траве звонко заливались кузнечики и сверчки. Редко пролетали, спеша куда-то, толстые мухи и осы, добавляя в музыку природы своё звонкое жужжание.

– О! только представь, я же буду ходить в одежде мага! На моих подолах и плащах будут вышиты разные руны, обозначающие всякую всячину, а за спиной развиваться белые ленты. Я должна буду одевать лишь несколько цветов, чтобы все вокруг узнавали во мне мага Воздуха. А ещё, говорят, в Академии магии – своя форма. Интересно какая? Интересно мне пойдёт? Да что скромничать, мне всё интересно! Скорее бы в Академию! Я узнаю там множество интересных, новых вещей. А по дороге полетаю на дирижабле. Я увижу летающий остров! Да я буду четыре года жить на летающих в небе островах! Как же это, наверно, круто. – Всё это время лёгкий ветерок трепал тёмно-русые косички будущего мага. Стихия, как будто, понимала и даже поддакивала девочке, совсем забывшей, что сперва она должна пройти испытание. – Только бы люди попались добрые, – умоляюще воздела очи к небу девочка.

Впереди показался маленький домик, увидев его, юная полукровка припустила напрямик, залезая на огромные потрескавшиеся от времени валуны, и спрыгивая с них. Запыхавшись, она вбежала в калитку, подбежала к корыту, наполненному свежей водой, умылась и вошла в дом.

Крестьяне строили дома на каменистой почве, зачастую окружая гору или скалу кольцом. Толщу камней пробивали прочными сваями, а сами дома складывали из камня и дерева, чаще всего одной стороной строя к самой скале, чтобы сэкономить материал. Крышу ставили острую, иначе сильные ветры, бушующие в горном краю, могли оторвать её и унести в овраг, а крыли черепицей или мелкими дощатыми плашками. На вершинах скал, где земля была наиболее каменистой, селились магистры или архимаги. Они защищали свой дом заклинаниями и ветер не разносил их.

Низины по весне затапливало, земля в них становилась болотом, а когда болоте подсыхало, почва плодоносила. Плодородные угодья делили поровну между всеми жителями деревни, там разбивали огороды.

Большие деревни занимали две, реже три, рядом стоящие скалы, их улочки соединялись подвесными мостами. Деревня Левитация считалась довольно большой, она заняла скалу и близлежащий холм – редкость в Аэфисе. Через овраг протянули мост.

Дом полукровок и их матери стоял на соседней скале и относился к деревне, но в то же время он был на отшибе. Две скалы между собой соединял старый мост, высохшие и растрескавшиеся его доски не гнили, потому что большую часть времени находились на солнечной стороне, продуваемой ветрами.

С виду дом был небольшой, построенный из серого камня с деревянной пристройкой, заменяющей коридор и веранду. Лицевая сторона дома имела весёленькую раскраску лимонного цвета с голубыми вставками и белыми рамами окон. Деревянная пристройка отличалась от дома светло зелёным цветом. Черепичная крыша, низко нависающая над обеими частями дома, выглядела кривой, залатанной на скорую женскую руку, зато не текла.

Внутри, не считая веранды и коридора расположилось четыре комнаты. Первая проходная выкрашена в лимонный цвет. Здесь стояла тумба с полками, кровать, усыпанная подушками разного размера и зеркало. Из комнаты в глубь дома вели две двери. За одной находилась спальня: две кровати стояли углом, а у окна ютилась маленькая тумбочка. Другая дверь проходной комнаты вела к кухонному уголку и закутку рядом с ним, где стояли две кровати, примкнув к противоположным стенам.

С виду домик казался очень маленьким, но внутри проворная хозяйка смогла уместить всё необходимое, создав уютную и вполне просторную атмосферу.

– Привет, Ламия! – крикнула вбежавшая в дом девочка, гостье, устроившейся на веранде.

– Привет, Фиама. – улыбнулась ей в ответ Ламия, высокая девушка со средней длины каштановыми волосами и серо-голубыми глазами. Одетая в простую одежду – штаны и рубаху – она походила на юношу.

– Ну что, готова отправиться в Академию? – слегка наигранно спросила гостья Фиаму.

– Как никогда, – с готовностью ответила та.

– Ла-а-а-мия! Я же сказала столько вещей, сколько влезет в рюкзак и оставь место для еды на первые дни! – возопила, внешне похожая на Фиаму, но все-таки отличная от неё девушка, вышедшая из спальных комнат. Она тоже оделась в удобные короткие штаны и футболка с пятнистым рисунком. На вид обеим девушка было около шестнадцати лет. Они выглядели, как обычные люди, одна повыше, другая пониже ростом.

– Мне всё это нужно, Макри, – загундосила Ламия.

– Где ты шляешься? – набросилась девушка на Фиаму.

– Спрятала свои сокровища в тайном месте, – девочка показала язык сестре.

– В дупле лазины что ли? – отмахнулась та.

Фиама уставилась на неё. Макри знала младшую сестру, как облупленную, а лазиной называла горные ивы, поскольку любила по ним лазать. Скорее всего она даже знала, что за детские сокровища хранились в шкатулке. Рисунки, цветные стёклышки, перья диких птиц, любимая мягкая игрушка, камень похожий на голову щенка, четырёхлистные клеверы, карандаши, заколки – всё эти милые Фиаме безделушки, она спрятала в, как полагала, надёжном месте. В Академию запрещено брать личные вещи, маги предоставляли адептам всё необходимое.

– Переоделась бы, а то рвань на дранье, – покачала головой старшая сестра.

– Зато удобно! – фыркнула Фиама и побежала в спальню.

Сегодняшний день стал переломным в жизни всей семьи. Случившееся несчастье с мальчиком по имени Коуди стало последней каплей для жителей Левитации. Они знали, что мальчик частенько общался с остроухой полукровкой и в том, что с ним произошло виновата исключительно она. Коуди погрузился в беспробудный сон и уже неделю не приходил в себя. Шанна успокоила дочь тем, что в ней пробудилась сила суккуба – вытягивать энергию из людей, но пробудилась слабо, а мальчик просто слишком долго держал Фиаму за руку. Дочери ашура смогла объяснить, но не людям. Те не желали слышать ничего, они требовали изгнать проклятую малявку из деревни. Сперва крестьяне предупреждали Шанну, но терпение их лопнуло.

Вчера Макри увидела на боковой стене дома послание, написанное кровью: «Убирайтесь, или убьём ушастую тварь». Она тут же позвала мать, а вскоре они нашли выпотрошенного любимого домашнего кота. Его быстро похоронили, не показав впечатлительной Фиаме, но горе девочки было безутешно. Тогда Шанна решила, что больше откладывать нельзя, или следующая надпись окажется написанной кровью её младшей дочери.

– Ты не виновата, – успокаивала в тот день Шанна свою маленькую Фиаму. – Кто вообще мог знать, что в тебе пробудится сила суккуба. Вы с Макри словно две половинки: она влюбляет в себя, а ты вытягиваешь силу.

Но никакие слова не могли вернуть девочке её единственного живого друга. Другим был Ветер, но он никогда не отвечал Фиаме, хоть и всегда слушал.

Дом решено было оставить. Узнав, что Макри отправляется в путешествие, чтобы научиться управлять своим странным даром, Ламия сбежала из дома и предложила отправиться вместе, заодно разыскивая вампиров. В детстве Ламия встретила одного, и он оставил на девочке Проклятую метку. С годами сила метки росла, люди интуитивно чувствовали проклятие и избегали Ламию. Став изгоем среди людей, девушка нашла себе друзей среди ненавистных в деревне дочерей Шанны и сдружилась со всей семьёй. Ламия мечтала отправиться на поиски вампира, оставившего метку, но боялась. Решение Шанны покинуть деревню подтолкнуло к действию и Ламию.

Как бы Шанна не хотела оставить дочерей при себе, она понимала, что у каждой из них свой путь. Ашура уже несколько оборотов ощущала странную чужую силу, исходившую от её младшей дочери. Когда же она услышала разговор деревенского магистра со старостой, сразу поняла, что речь о Фиаме. Магистр чувствовал силу магии Воздуха, но не мог определить человека, её носителя. Если бы он хоть раз обратил взгляд на Фиаму, он бы всё понял. Тогда же Шанна решила, что девочку нужно отдавать в Академию магии Воздуха во что бы то ни стало.

Фиама избегала весь дом, но наконец нашла, что одеть в дорогу и переоделась. Она глянула на себя – выглядела полукровка странно. К косичкам больше подошёл бы сарафан, а не рубашка, голубые глаза казались серыми в сочетании с коричневым цветом одежды, а длинные заострённые уши в принципе не вписывались в простой деревенский вид. Перчатки на руках в конце лета выглядели глупо, они подошли бы к плащу или куртке, либо к вечернему наряду.

Скорчив рожу, Фиама махнула рукой и бросила последний взгляд на родную комнату, в которой, вместе с Макри, прожила с самого рождения. Она спрятала свои детские сокровища, но прихватить с собой стены, кровать и потолок не могла. Сжав в руке счастливую веревочку, которой связала одну из косичек, Фиама побежала на улицу.

– А вы идёте вампиров искать? – спросила девочка у Ламии.

– У меня мурашки по коже от слова вампир, называй их аристократами что ли, – пожаловалась Ламия. Фиама улыбнулась и увидела мать.

Вихляющей походкой к дому приближалась молодая женщина, хвостом она обвила ногу в длинных штанах, а маленькие рожки прикрыла кепи. Шанна выглядела совсем как обычная человеческая девушка, только двухцветные глаза выдавали её.

– Пришлось косить под человека, – усмехнулась ашура, сняла кепи и освободила хвост. Она обняла Фиаму за плечи. Шанна выглядела лет на двадцать, хотя на самом деле разменяла седьмой десяток, она была низенькой, смуглой, с большими зелёно-голубыми глазами, короткими тёмными волосами и тонкими бровями на взлёте. Шанна, Макри и Фиама стоя рядом были похожи, как три капли воды, но в тоже время едва заметно отличаясь цветом глаз, длинной и оттенком волос. Старшая дочь ашуры Кси отличалась от них, она походила на своего человеческого отца и уже давно обзавелась семьёй. Она жила близ Озона, северной столицы Аэфиса, и изредка присылала письма. – Мне удалось выручить немного денег за наш дом.

– Всё из-за меня, – поникла Фиама.

– Не говори глупостей. Нас всех ждут приключения! – посулила Шанна, пытаясь поддержать и вдохновить младшую дочь. – А они не любят ждать. Пойдём.

Фиама бросила последний взгляд на родной разноцветный дом, в глазах блеснули слёзы. Она боялась. Что ждало её в Академии? Что бы ожидало здесь, в Левитации? Полукровка отвернулась, чтобы не заплакать и принялась мысленно успокаивать себя. Она любила дом, любила свою семью, и она не хотела, чтобы кто-то из-за неё страдал.

– Пока, мелкая, – крикнула ей вслед Макри. – Кто обидит – выкачай из них душу.

Фиама хмыкнула, то ли от смеха, то ли от подступивших слёз расставания. Она помахала сестре в ответ и пошла за матерью.

– Мам, ты тоже решила отправиться на поиски приключений? – спросила Фиама.

– Что мне ещё делать? Моя младшая дочка уходит от меня на учёбу. Четыре года в поднебесье, какая ты будешь, когда вернёшься? И Макри наконец собралась с Ламией выдвигаться. Я не стану им мешать.

– Ты могла бы пойти с ними, – предложила Фиама. Они довольно быстро шли по тропинке, ведущей к подвесному мосту.

– Я всегда хотела отправиться в плаванье, почувствовать свободу, – задумчиво произнесла Шанна. – Не думаю, что местные порадуются, если я останусь. Ещё придут ко мне с вилами. Не хочу испытывать судьбу. Да и когда, спустя четыре года, ты закончишь Академию, разве захочешь ты возвращаться сюда? У тебя появятся другие цели в жизни, задания.

Фиама слушала очень серьёзно и задумалась. Ведь когда она закончит Академию, ей будет где-то семнадцать лет, полная приключений жизнь только начнётся. Хоть девочка и выглядела на девять из-за своего роста и детского личика, но на самом деле весной ей исполнилось тринадцать. Фиама всегда мечтала о приключениях, но не таких ужасных, какие ей устраивали деревенские жители, что обвиняли её во всех своих бедах. Нет. Фиама хотела увидеть грифона, пегаса, небесных драконов, кирина, гарпий и много кого ещё. Она хотела путешествовать по миру, находить друзей, смеяться с ними, помогать им. Она мечтала о настоящих друзьях, которых у неё никогда не было, которые отвечали бы ей, которые бы ей улыбались, с которыми она была бы счастлива. Фиаму все обходили стороной из-за острых ушей. Все, кроме Коуди, который теперь уснул на век, а всё из-за полукровки.

Она уставилась себе под ноги, чуть не спотыкнувшись о корень дерева. Шанне показалось, что этот кивок означает согласие дочери с её рассуждениями.

– Побежали. А то плестись будем до заката. – Ашура рванула с места, ловко перепрыгивая камни и корни. Фиама, смеясь, последовала примеру матери и тоже побежала вперёд.

Раньше они часто бегали на перегонки, к ним присоединялась и Макри, и Кси, и даже Ламия, которая потом получала нагоняй от родителей за то, что водилась с полукровками. Они носились и знали, куда ведёт каждая тропинка у дома. Шанна всегда старалась развлечь детей активными играми, мастерила странные штуковины для развлечения: придумывала, чем заменить мяч, ракетки, воланы. Жизнерадостная она излучала энергию, и заражала ею своих дочерей.

В какой-то момент ловкая Шанна запрыгнула на ветку дерева и стала перепрыгивать с ветки на ветку. Фиама не решилась повторить этот трюк, и осталась на земле.

Лес прерывался просветами, тогда ашура спрыгивала на землю и продолжала бежать по тропинке. Между деревьями виднелись другие горы, холмы, и редкие маленькие поляны. Повсюду стояли мельницы и ветряки: некоторые мелили урожаи пшена первой половины лета в муку; другие с помощью энергии ветра тянули воду из-под земли; иные были предназначены для накопления энергии магическими батареями, а после распределяли энергию, освещая дома, – но все они работали по принципу поршней, толкаемых силой неугасаемых, в этом краю, ветров. Наверху сверкали в лучах солнца сети, расставленные для ловли фатили, ценного пуха колючки, которая росла лишь в Аэфисе. Из фатили производили тончайший и легчайший материал. Надгорный край славился текстилем и бумажными изделиями, в особенности книгопечатным станком – гордостью центральной столицы – Белого Клыка.

Солнце грело, но не парило, дул ветер, такой же тёплый, как и климат в южной части страны. Середина лета прошла уже как полтора поворота Персефоны назад и жара постепенно сходила. Ещё пара оборотов Персефоны и резко вдарят первые морозы, пойдёт холодный дождь, а за ним и снег.

Будущая адепт Академии магии Воздуха и её мать легко бежали, или переходили на шаг чтобы отдышаться. Они двигались вперёд, то поднимаясь в гору и притормаживая, то разгоняясь на пути вниз. Вдалеке, на северо-востоке, виднелись горы, и светился, отражая солнце пик самой высокой башни, где жил Поднебесный Правитель. На юго-западе зависло большое облако, именно оно скрывало летающие острова, на которых располагалась Академия магии Воздуха. В более ясные дни острова не прятались в облаках. Фиама ужасно хотела посмотреть, что же представляет собой Академия, и как это жить практически в небесах, на парящей земле.

Они добрались до самого высокого взгорья в этих местах, на перекрёстке Шанна остановилась. От их дорожки ответвлялась тропа поменьше, ведущая на вершину горы, именно там и находилась станция дирижаблей, принимавшая пассажиров с окрестных деревень и отвозившая их на дальние расстояния по надгорному краю. На горной станции останавливались небольшие дирижабли, чаще всего забирая будущих адептов и продукты для Академии. Большие дирижабли курсировали между тремя столицами Аэфиса – Озоном, Белым Клыком и Искрой.

– Вот мы и на месте – сказала Шанна, пытаясь сквозь поросли деревьев рассмотреть вершину горы. – Дальше я с тобой не пойду. Я хочу успеть домой, застать Макри, чтобы попрощаться с ней тоже.

– Я как следует не попрощалась с Макри. Я не знала, что ей сказать, – Фиама резко погрустнела.

– Я попрощаюсь за тебя.

– Мам, – начала вдруг девочка. – А что если меня не возьмут в Академию? Что мне тогда делать?

– Что за мысли? Тебя возьмут. Чёй-то тебя не возьмут? – от волнения Шанна начала употреблять деревенские словечки.

– Ну я же… – Фиама завела выбившуюся прядь за ухо.

– В тебе дар! Даже я его чувствую, а я всего лишь ашура, – настаивала мать. – Маги сразу увидят в тебе дар. Не переживай.

– А если всё-таки не возьмут? Что тогда? Дом ты продала… – предательский комок встал в горле.

– Я сперва пойду в Белый Клык. Там я задержусь где-то на неделю. Если что-то случится, ты сможешь найти меня в Белом Клыке, – Шанна положила руки на плечи дочери.

– Белый Клык большой город. Ты сама это говорила. Как я тебя найду? – растерялась Фиама.

– Ладно, слушай. Если что-то случится, иди в Белый Клык. Там тебе нужна третья поперечная улица. На одном из арочных мостов над этой улицей есть символ скорпиона-паука. Ты не пропустишь, просто присматривайся. Каждый день с полудня и до позднего обеда, я буду ждать тебя. Если что-то случится, иди туда.

– Белый Клык, третья сверху, мост, скорпион-паук. Хорошо. Я запомнила, – проговорила Фиама еле сдерживая слёзы.

– Удачи! Покажи всем в Академии, чего стоит моя дочь! – с этими словами Шанна, крепко обняла Фиаму, поцеловала в щеку и, завидев блеск слёз в глазах дочери, добавила: – Не расстраивайся, ты уже большая, чтобы плакать, тебе тринадцать лет. А на вид не больше десяти, цыпленок, и как она будет в Академии? Мы ещё встретимся! Береги себя, – мать подтолкнула Фиаму к тропинке, а сама отошла на шаг. Полукровка усилием воли остановила пробивающиеся на глазах слёзы, кивнула головой, развернулась и пошла вверх. Перед поворотом тропинки за кустарник, Фиама обернулась с решительной улыбкой на устах и помахала матери.

Шанна проводила дочь взглядом до поворота и помахала рукой в ответ, когда та обернулась. Увидев решительный взгляд Фиамы, Шанна успокоилась, от сердца отлегло, и она отправилась обратно по дороге, провожать другую свою дочь.


Жизнь на выселках двух деревень подошла к концу, теперь Фиаму ждали приключения, о которых она так мечтала. Она любила свой родной дом, маму, старших сестёр и завидовала им. Между собой они ладили, но Макри и Кси выглядели точно как люди, не было у них ни рогов, ни хвоста, ни острых ушей, и потому девушки могли притворяться людьми и общаться с детьми из соседних деревень. Фиама же в основном была одна. Людей настораживал не только её внешний вид, но и замкнутый характер, а ещё припадки, когда она могла вести себя слишком весело и активно, а потом уходила и гуляла одна, разговаривая, сама с собой. За её внешность и фантазии о том, что она иногда видела, её боялись и ненавидели. Когда девочка уходила в себя, пытаясь понять проходящие сквозь неё потоки энергии, людям со стороны казалось, что она надменна и высокомерна, считает людей не достойными её внимания. Порой в её взгляде сквозило что-то такое, чего простые люди и даже ашуры не понимали. Всё это настораживало. Потому Фиама стала проводить всё больше времени одна, разговаривая со своим лучшим другом – Ветром, играя с котом – Пузанчиком. Так прошло её детство, в одиночестве, пропитанном ненавистью и презрением. И всё же она не считала своё детство несчастным.

Фиама поднималась всё выше, широко шагая в свободных удобных штанах. Между деревьев показался дом – таверна. Полукровка вышла к нему и увидела двоих мужчин, что сидели и о чём-то спорили. Фиама бросила на них настороженный взгляд и отвернулась, не сбавляя шагу.

Один из мужчин, заметив её, когда девочка уже прошла мимо, крикнул:

– Одна, без родителей?

– На экзамен что ли? – вставил другой.

– Да, – сказала Фиама и резко повернулась к ним. Мужчины спали с лица, отшатнулись и отвели взгляд. Первый поборов страх, выпалил:

– Это же, – но его перебил второй, взявший себя в руки быстрее.

– Опоздала, – сообщил мужчина и переменился в лице. – Прошёл уже.

Фиама встала, как вкопанная. Она не знала, что делать. Мама знала время, к которому нужно подойти, когда начинался сбор детей. Но что, если ей соврали. Что тогда? Если Фиама сейчас побежит за ней, то нагонит и сможет отправиться вместе с Шанной в Белый Клык. Рядом с мамой девочка не пропадёт. Но что если эти двое мужчин врут ей сейчас? Зачем им это, они же её не знают. Уши? Вдруг её выдали уши. Фиама растерянно смотрела на мужчин, на дорогу вверх и обратную вниз и не знала, что делать. Решения давались ей тяжело. За неё всегда выбирала мама.

Она бы так и стояла столбом, если бы не звук, который раздался сверху. Шум набирающих скорость лопастей. Глаза Фиамы расширились. Дирижабль! Он взлетал. Она не опоздала, но опоздает, если продолжит стоять столбом. Девочка бросилась наверх.

Её обманули! Когда же кончится эта межрасовая ненависть к ашурам?

Прибежав на станцию, Фиама увидела поднявшийся на несколько метров от земли дирижабль, он продолжал неизбежный подъём всё выше.

Давай, Фиаманари, соображай! Как попасть на дирижабль? Как так подпрыгнуть? Бешено соображала Фиама, оглядывая дирижабль и место остановки по сторонам.

На земле стоял старичок и махал рукой в сторону отдаляющегося воздушного экипажа, видимо провожал кого-то. Фиама заметила веревку, свисающую на пару метров с палубы, но до верёвки тоже необходимо дотянуться. Всё же достать до верёвки казалось более выполнимой задачей, чем запрыгнуть на дирижабль.

Девочка побежала за верёвкой, находясь уже под ней, она стала прыгать, пытаясь дотянуться, но бес толку. Куда ей с ростом метр сорок. Этот план становился всё более невыполнимым, так как дирижабль поднимался всё выше. Девочка знала, что даже если начнёт орать «стой» никто не остановит машину, да и стоит ли стараться ради ребёнка ашуры.

Верёвка всё поднималась и поднималась, и полукровка бежала выше, поднимаясь на самую вершину скалы. Если повезёт с неё она запрыгнет на палубу. Если повезёт.

Дирижабль стал отдалятся от скалы и тогда Фиама заорала:

– Ветер! Помоги! – положившись на удачу она прыгнула.

Шар, наполненный воздухом, завис перед носом, а затем понёсся ввысь, мимо пролетали канаты обвязки, механизм. Палуба. Удар. Фиама шлёпнулась на деревянные доски и закряхтела.

– Смори, смори, – послышалось из толпы глумливое.

– Ты с гусеницы свалилась или с Персефоны? – посмеялся ребяческий голос.

Фиама оторвала лицо от пола, взглянула на него исподлобья и проскрипела:

– Со звезды.

Завидев её пугающий взгляд и острые уши, люди отшатнулись и ретиво перешли на другую половину палубы. Изредка поглядывая на странную девушку, упавшую с неба на палубу, пассажиры перешёптывались.

Фиама встала, отряхнулась и посмотрела на пассажиров, которые продолжали коситься на неё, но при малейшем встречном взгляде отводили глаза. В основном среди людей были подростки, постарше полукровки, в обычной одежде – они тоже пришли на экзамен. Среди них встречались люди в форме смотрителей дирижабля, они проверяли канаты, работу механизма и на глаз замеряли высоту и скорость подъёма.

Ещё раз потерев ушибленный подбородок и грудь, Фиама отвернулась и распахнула глаза. Дирижабль летел над верхушками деревьев, словно волны спускающихся вниз к седловинам и оврагам или поднимающихся на холмы. Она никогда не поднималась на такую высоту – это её первый полёт на дирижабле.

Полёт продлился недолго. Дирижабль облетел одну гору, развернулся вокруг отвесной скалы и пошёл на посадку, приближаясь к широкому балкону.

Фиама ничего не понимала, она уже забыла об экзамене и жаждала сразу отправиться в Академию магии Воздуха. На середину платформы дирижабля вышла женщина и продекламировала, чтобы все её слышали:

– Уважаемые пассажиры, данный дирижабль направляется к парящим островам Академии магии Воздуха. Для предотвращения нежелательных последствий попадания в Академию лиц, не имеющих права находиться на парящих островах, прошу сойти с дирижабля и пройти проверку. Это займет несколько минут, и мы продолжим путешествие. – Женщина закончила и показала всем пассажирам на трап.

Дирижабль завис в воздухе, отчего трап покачивался, но выглядел вполне надёжно. У трапа пассажиров встречали двое молодых людей юноша и девушка.

Фиама не понимала уже ничего. Она хотела пойти напрямую к женщине и узнать, что происходит, но природная скромность и некоторая подростковая боязливость начинать разговор с незнакомыми людьми погасила первый порыв. Фиама мялась и не знала, что делать. Что если она подойдёт, а женщина её отправит на все четыре стороны, или засмеёт, или отправит в подвал, как безбилетницу.

Пока девочка мялась, женщина сама направилась к ней.

– Сойти с дирижабля для проверки должны все, – ровным голосом, не смотря на Фиаму, сообщила она.

– А экзамен для поступления в Академию… – скромно промямлила девочка.

– Что? – переспросила женщина, продолжая смотреть куда-то выше головы Фиамы.

– Я на экзамен для поступления в Академию… – повторила полукровка.

– Сойди с дирижабля. Экзамен скоро начнётся, – просто ответила женщина и снова пошла к трапу.

Фиама растерялась, но последовала совету. Быть окружённой незнакомыми людьми, впервые оказаться без защиты мамы или Макри – всё это пугало.

– Смотри, это же… – начал юноша, кивая на полукровку.

– Похоже микротрещина в шаре, идём! – девушка рядом с ним неверно истолковала слова своего компаньона, она делала свою работу – осматривала дирижабль, а не пассажиров.

Фиама сошла с дирижабля и потерялась в толпе. Людей было не так много, но места на балконе оставалось ещё меньше. Девочка оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, куда ей направиться, чтобы попасть на экзамен. Остальные подростки сторонились её и косо поглядывали. Один темноволосый парень прошептал:

– В Академии теперь и ведьм учат? – И скрылся, как и все остальные подростки.

Полукровка отвернулась. Взгляд её скользнул по невысокому человеку, одетому в серое, неприглядное одеяния, явно подзывающему именно её, подойти поближе. В наивности своей, так и не выбитой из сознания жестоким обращением в деревне, Фиама подошла.

– Что ты там стоишь, первый этап экзамена скоро начнётся. – Мужчина толкнул её под арку и повёл по проходам, частично пробитым в скале, частично идущим как балкон вдоль камня. Перед каждым входом в тоннель, они проходили арку, инструктированную резьбой с изображением витиеватых потоков воздуха, спиралей и разнообразных пернатых зверей: алконостов, сирин, крылатых людей, гарпий и грифонов. Тоннель закончился дверью, молодой человек провёл девочку внутрь.

– Вот, я ещё одну привёл. Только с дирижабля, – гордо продекламировал он. – Она последняя, начинайте.

В комнате находились несколько столов, за которыми уже расселись ребята с дирижабля. Впереди стояла девушка, на вид лет восемнадцати, за ней висела штора, прикрывающая некую доску. Она выслушала доклад мужчины и коротко кивнула.

Фиама без лишних слов заняла место за столом. На столах лежали чистые листы пергамента и писчие принадлежности.

Следовательно, первый этап – письменный экзамен. Проскользнуло в мыслях Фиамы. Надеюсь, по школьной программе.

– Экзамен направлен на выявление среди всех желающих, одарённых для магии Воздуха. Первый этап экзамена – письменный тест. Необходимо узнать, учились ли вы в школе и как хорошо запоминали информацию. Времени не так много. Дирижабль ждёт только нас. Приступайте, – с этими словами женщина отошла и отодвинула штору, открывшую всем доску с вопросами экзамена.

Вопросы в основном касались истории Аэфиса, грамотности и знания древнего и общего языков. Всё это Фиама проходила в школе. Училась она нормально, потому понимала большую часть из перечисленных вопросов. Вот только нервы и страх не давали как следует сконцентрироваться, мысли путались, девочка переживала, что отвечала неправильно, но времени подумать, как следует, не оставалось.

Письменный экзамен закончили довольно быстро. Фиама отчаялась. Она ужасно боялась провалить экзамен. Руки её дрожали, и слова с ответами получались корявыми и нечитаемыми.

Второй этап экзамена проходил в этой же комнате, но на этот раз подросткам выдали специальные листы, исписанные и изрисованные задачками. Вторым этапом стали логические загадки. Времени опять-таки выделили мало, ведущая экзамен женщина, предупредила о скоротечности второго этапа. Она постоянно произносила «дальше», понукая ребят переходить к следующей задаче. Приходилось отвечать не логически, на что были направлены загадки, а скорее интуитивно.

Фиама отвечала, как попало. Она только и успевала, что прочитать вопрос, и отметить какой-нибудь ответ в листочке.

На последних минутах экзамена, лист просили подписать и забрали. Больше их никто не видел. Ребят повели в другую комнату на следующий экзамен. Фиама взмолилась чтобы он оказался последним, потому что нервы её не выдерживали. Лучше она быстро поймёт, что провалилась, и побежит домой, чем медленно сходить с ума за всеми этими задачками.

В чём состояло третье испытание сказать было невозможно. Комната, куда привели ребят, оказалась маленькой и продолговатой, вдоль стен стояли стулья, а в противоположном конце имелась дверь. Каждый по очереди должен был открыть её и зайти внутрь.

Фиаму очень напугало такое странное помещение. Оно походило на зал приёма к зубному лекарю, только здесь всё выглядело ещё страшнее, так, как не известно, какие опыты ставили над людьми по ту сторону двери. Самым страшным было то, что никто не вернулся. Каждый по знаку женщины заходил в дверь, но никто из неё так и не вышел.

Фиама тяжело сглотнула, скоро придёт и её очередь. Если там выдирали зубы, она так просто не дастся. Она будет кусаться, толкаться, вопить и пинаться. Правда криков она тоже не слышала, но кто знает, какие чары подвластна магам.

В таинственную дверь вошёл последний парень, осталась только Фиама. Руки её не находили покоя, коленки слегка дрожали, внутри всё перевернулось. Она как могла, пыталась себя успокоить, ну подумаешь комната, не убьют же меня там, в самом деле. Но никакие заверения не спасали, страх нависал и обдавал тяжёлым дыханием. Она бы расковыряла ногти и разодрала все заусенцы, если бы не перчатки на руках. От нервов Фиама всегда начинала издеваться над собственными руками.

И вот жест. Она должна идти. Фиама вылупилась на дверь, встала и на ватных ногах пошла к проёму. Дверь, от которой зависит её будущее, как мага Воздуха. Что если её не возьмут? Может, с горя уйти в алхимию, хотя поварским талантом она обделена. Можно попробовать себя в ведьмовстве или волшебстве. Дверь всё ближе. Осторожно взявшись за ручку, полукровка приоткрыла створку и вошла.

Внутри царил мрак, единственное окно занавешено тёмной шторой. В крохотной комнате разместился только стол, на котором лежали разнообразные перья, с противоположной стороны стола находилась чья-то фигура, укутанная в плащ, так что не видно лица.

Фиама подошла. Странный голос, звучавший не от фигуры, а как будто из воздуха отовсюду, сказал ей выбрать приглянувшееся перо и дать ему.

Девочка смотрела на перья, лежавшие на столе. Их было тринадцать, все разные: длинное и продолговатое, широкое, с пушком, без пушка, с острым краем или закруглённым. Цвета тоже отличались: серое с зелёным отливом, разноцветное, полосатое, однотонное, чёрно-жёлтое, с синим кончиком. Одно перо слегка светилось. Некоторые были очень красивыми, другие хоть и выглядели симпатично, совсем не привлекали взор полукровки.

Перья лежали на столе ровным порядком, параллельно друг другу. Фиама осторожно, одним пальцем отодвинула на край стола самые страшные и простенькие, по её мнению, перья и уставилась на оставшиеся. Она не знала, какое пёрышко выбрать. Светящееся лимонное с чёрным основанием перо айракриса, духа грома, хранителя Сверкающих островов, выглядело очень красиво и загадочно, но разноцветное крупное округлое перо, толстоногой пекарис, игриво переливалось в полумраке. Почему-то Фиама оставила в приглянувшихся перьях и полосатое перо ястреба, у неё дома их было несколько, они очаровывали своей простотой. Осталось на месте также продолговатое и мягкое перо птицы Рух, оно было насыщенного коричневого цвета с пятнами разных оттенков серого, и иссиня-чёрное перо ворона, привлекающее таинственностью. Долго думала Фиама над зеленоватым пером нихоу, оно казалось страшненьким, но тоже притягивало взор. Да и что над ним думать, выбрать нужно только одно.

Фигура в плаще безмолвно ожидала. Она как будто застыла, не шевелилась вовсе. Девочка и сама прекрасно понимала, что больше нельзя тянуть время, ведь люди на дирижабле ждут. В результате Фиама закрыла глаза и решила положиться на удачу. Всё равно остальные экзамены она провалила. Все эти перья красивые, но нужно выбрать одно. И она ткнула пальцем в придвинутые к себе перья.

Открыв глаза, Фиама увидела свой палец на полосатом пере ястреба. Что ж судьба решила за неё. Девочка со вздохом посмотрела на красивое перо Айракриса, но без сожаления взяла своё и протянула фигуре, закутанной в плащ.

– Наконец-то, – послышался чей-то женский голос. Фиама обернулась, но никого не увидела. Посмотрев на окно, она заметила в шторе две дырки, они пропускали свет снаружи.

Они так светятся… хоть бы зашили что ли. Стармота. Подумала Фиама и, притворившись что ничего не заметила, отвернулась.

Фигура ощупывала перо, кажется человек, укутанный в плащ был слеп, но что тогда он делал с пером оставалось загадкой. Потом он странно вздохнул и показал на дверь, за своей спиной.

Так вот куда все пропадали, а я-то уж думала, полукровка вздохнула с облегчением.

Выйдя, Фиама оказалась в открытом с одной стороны переходе. Выбор не велик. Значит, только вперёд. Впереди виднелась арка, а затем снова открытый переход. Интересно, а если дождь пойдёт? Им что, совсем плевать на будущих магов Воздуха? Чтобы отвлечься Фиама готова была бурчать в мыслях что угодно.

Она пришла к двери, ведущей в комнату, где все собрались. По всей видимости, сейчас объявят результаты, кто прошёл, а кто нет, подумала полукровка и дрожь волнения снова отдалась в коленях и руках.

Фиама села, ожидая приговора. Если бы не перчатки на руках, она бы расковыряла кожу на пальцах до самых костяшек фаланг. Мысли её варьировались от наихудших – что она провалилась и совсем тупая, до волшебно-успокоительных – что она пойдёт в ученицы к какой-нибудь ведьме. Найти бы ещё этих ведьм.

– Все тесты окончены, теперь я должна сообщить вам результаты, отправляется ли из вашего потока кто-то в Академию, – разобравшись с бумажками, сообщила девушка, принимавшая два первых экзамена.

Фиаму, как громом поразило, «кто-то», то есть может ни отправиться никто. Девочка тяжело сглотнула и стала молить удачу быть к ней благосклонной.

В дверь ворвался невысокий мужчина, который провожал Фиаму. Он быстро подошёл к девушке-экзаменатору и передал ей ещё одну бумагу. Девушка кивнула.

– Из вашего потока отправляются Мориамел…

Фиама так переволновалась, что уже плохо воспринимала реальность. Какой ещё Мориамел, что с ней? Кажется, это конец. Она боялась слушать дальше. Боялась и хотела. Фиама сжала руки так сильно, что перчатки заскрипели.

– …и Фиама. Остальные, к сожалению, не прошли…

Девушка ещё что-то говорила, но Фиама уже не слушала. Она не могла поверить своим заострённым ушам. Её взяли в Академию магии Воздуха. Значит, у неё, и правда, есть дар. Она в полном экстазе встала из-за стола и пошла, туда же куда шёл этот Мориамел, высокий, темноволосый парень, который назвал её ведьмой на балконе.

Стоило Фиаме подняться с места, девушка, вещавшая всё это время, умолкла и уставилась на прошедшую экзамен девочку. Видимо она только сейчас заметила острые уши и поняла, кого пропустила в Академию. Остальные со злобой и недоверием провожали её взглядом, но Фиама не обращала внимания ни на что.


* * *

Наконец-то меня приняли в Академию. Мой дар проявился достаточно рано, ведь мне только исполнилось пятнадцать лет. Теперь я смогу доказать отцу, что одарённый. Я стану самым сильным магом этого выпуска. Он будет гордиться мной. Да. Так и будет.

Красивый черноволосый юноша с пронзительными синими глазами, тонкими бровями и прямым носом, смуглой кожей, с изящными кистями рук, шёл к своему Куратору знакомиться с командой. Коридор вскоре оборвался резной деревянной дверью. За ней на застеленном дорогим гобеленом диване сидели двое молодых людей, в кресле напротив расположился благородного вида мужчина. Юноша вошёл в комнату, с первого взгляда оценив вкус владельца и изысканность обстановки. Он занял свободное кресло рядом с диваном. Удобно расположившись, Юноша негромко представился:

– Сиэль ас Натан, следопыт.

– Джадан ас Себат, атакующий, – довольно громко произнёс молодой человек со светло русыми почти серыми волосами. Он был подтянут, обладал широкими плечами и длинными ногами, старался вести себя учтиво, но всё же некоторая доля грубости просматривалась то во взгляде, то в движении.

Себат известный человек в своих кругах. Если бы не Барманг, занявший должность своего отца, Себат вполне мог бы стать главнокомандующим. Какая жалость, в итоге Себат лишь глава личной охраны Правителя. Зато его сын теперь учится в Академии. Наше знакомство выгодно обоим. Что ж не плохо.

– Маркус ас Кил, защитные заклинания, – прошептал больного вида блондин, бледная кожа считалась довольно зазорной в Аэфисе. Маркус немного склонил голову. До этого он с восхищением смотрел на Сиэля. Светлые локоны достигали плеч, Маркус завязывал верхние волосы в хвостик на затылке. Бледные серые глаза, не яркие, а водянистые, метались по сторонам. Юноша был худощав, его тонкие руки покоились на коленях, но даже в том, как Маркус периодически вздыхал чувствовалась изысканность.

Обожатель, какая прелесть. Кил, хм. Торговец фатилью. По крайней мере, он лотерон, богат и как вижу, обучен манерам. Команда подобралась восхитительная. Никакой деревенщины и неучи.

– Я ваш Куратор – Таалан ас Лайн, но в Академии называйте меня просто Куратор. Это традиция. Теперь, когда все познакомились, – начал мужчина, когда штора, отделяющая гостиную от балкона, зашуршала и отодвинулась. В комнату летящей походкой медленно вошла высокая, стройная, длинноволосая девушка.

– Селена ас Сидий, я стану в команде магом поддержки, – весьма самоуверенно заявила девушка и тонкой изящной ручкой подвинула длинную чёлку, ниспадающую на глаз. – Позаботьтесь обо мне, – с этими словами она слегка наклонила голову и из-под ресниц посмотрела на Сиэля. Юноша мог поклясться, что во взгляде стального цвета глаз проскользнули нотки неприкрытого интереса.

Эта девушка знала себе цену, и она была поистине красива, но Сиэля смутил её рост. В Аэфисе эталоном красоты для девушки был рост метр шестьдесят, для юноши выше ста восьмидесяти сантиметров. Сиэль на свою беду не дорос до этой отметки, что его бесконечно раздражало и потому Селена показалась ему слишком высокой.

– Да. Селена – единственная девушка на курсе. Надеюсь, все вы скоро подружитесь и составите отличную команду. Селенари, если ты станешь хотя бы в половину таким же сильным магом как твой отец, мы все будем… – договорить Куратору она не дала.

– Селена, Куратор, – поправила адепт, глаза её блеснули раздражением. Она присела на свободный край дивана, рядом с Маркусом, который искоса, не подавая виду оценивал её. Джадан же не скрывая осматривал девушку, губы его растянулись в лёгкой улыбке.

Девушка маг. Надеюсь, она не потянет мою команду ко дну. Если кто-то станет слабым звеном, придётся от него избавиться. Но с Селеной я должен поладить. Её отец не кто-нибудь, а член Совета. И хотя сам Совет мне безразличен, чтобы отец гордился, я сделаю всё, что он скажет. И в последствии займу его место, как самый могущественный маг Аэфиса. И всё же, она такая высокая… Рядом с ней я буду выглядеть ещё мельче.

– Хорошо, Селена. Итак, теперь мы все познакомились. Думаю, вы уже знаете зачем магов делят на команды? – молодые люди кивнули в ответ на вопрос Куратора. – Хорошо. Скоро начнутся занятия. В выходные я жду вас к себе. Я не буду вас надолго задерживать. Удачи, адепты.

## Академия

Мори и Фиама взошли на дирижабль. На этот раз он стремительно набирал высоту, относя их за облака в сказочную Академию магии Воздуха. Успокоенная и даже слегка опьянённая Фиама, теперь могла наблюдать открывшуюся взору панораму.

Вид с летательного аппарата, служившего средством передвижения вот уже двести лет, открывался завораживающий. Дирижабль поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть Сейтан Хейм и деревню Левитация и даже родной дом Фиамы, стоявший в отдалении и от города ашур, и от поселения людей. Полукровка принялась высматривать дорогу, в надежде разглядеть мать, и увидела махонькую точку, бредущую в сторону Левитации. Фиама так яро захотела, чтобы её мама обернулась, посмотрела на неё, она бы помахала матери и крикнула, что всё хорошо, она сдала экзамен и попала на дирижабль, и летит навстречу мечте, но Шанна была слишком далеко. Всё же Фиама разглядела, что её мама остановилась, обернулась и взглянула на дирижабль.


Шанна, вдруг почувствовала чей-то взгляд сверху на себе. Она обернулась и увидела дирижабль, приставив руку козырьком, чтобы лучше видеть, ашура улыбнулась и прошептала:

– Удачи, покажи им всем! – Постояв так с минуту, она пошла в сторону дома.


– Я им всем покажу, – прошептала Фиама, вспомнив одну из маминых фраз. Она, конечно же, не слышала и даже не знала, что мать, вслед улетающему дирижаблю, желала ей удачи.

Проводив точку взглядом, пока та не скрылась в гуще леса, Фиама отправилась осматривать воздушное средство передвижения. На палубе находились только она, темноволосый парень по имени Мориамел, обслуживающий персонал, два мага Воздуха и несколько человек, трясущихся над мешками и бочками. Фиама обошла весь дирижабль, посмотрела, что где находится, попыталась самостоятельно разобраться в его устройстве. Придумав назначение почти каждому канату и шестерёнке, она пошла искать место с лучшим обзором. Впереди, окружённые венками облаков, торчали скалы, одни вздымались высоко, другие терялись в белом тумане. Фиама повернула голову и заметила блеск в голубой дали. Сверкали и переливались стеклянные ставни Башен – резиденции Поднебесного Правителя Аэфиса-на-Ханаэш – высоких здания, выстроенных на самой громадной горе. Три башни стояли вплотную друг к другу, а вокруг виднелись башенки меньшего размера, но их скрывали облака и скалы. В родной деревне полукровка могла видеть лишь отблеск закатного солнца на шпиле самой высокой из трёх башен. Виднелись лишь пики самых высоких башен, но этот вид, безусловно, лучше, того, что открывался с верхушек скал в деревни.

Говорили, что с дозорной площадки самой высокой башни, Поднебесный Правитель мог увидеть самые отдалённые земли надгорного края. Конечно же, будучи магом Воздуха, он использовал заклинание «небесный взор», которое усиливало возможности человеческого зрения. До этого момента лишь в людях пробуждался дар магии Воздуха, таких людей называли отмеченными Ветром. Если не считать, что Демонша являлась полукровкой, так как была дочерью Сатаны, Фиама станет первым магом Воздуха нелюдем. Она вздохнула. Младшая дочь Шанны никогда не стремилась выделяться в толпе, становиться первой в чём-то, или иным путём обращать на себя внимание. Она бы с радостью стала серой мышью, незаметной невидимкой, которая не вызывала бы в людях ненависти и злобы.

Хотя бы Поднебесным я точно не стану, и не придётся всем улыбаться и махать. Хотя я никогда не видела Правителя, как и все в Левитации. Поднебесный Правитель редко посещал города и деревни, он почти всегда находился в Башнях и оттуда правил Аэфисом. Фиама знала, что Правителя избирает Ветер, показываю свою волю через артефакт – корону, в школе учили, что только мужчина мог стать Поднебесным Правителем. Однако в истории существовало два исключения из этого правила. Разрушительница, ставшая первой женщиной Поднебесным. Скорее всего артефакт избрал её, потому что она была единственным живым магом Воздуха. А через сто лет её место заняла её же реинкарнация – Демонша, также будучи единственным магом Воздуха в Аэфисе.

Артефакт не ошибается, говорили в школе. Значит, когда нет выбора и магия подчиняется судьбе и Времени.

Среди белого дня на небе вспыхнула белая молния и унеслась прочь. Фиама и раньше видела их в чистом небе, но маленькими, а сейчас молния пронеслась огромная. Волна воздуха ударилась о дирижабль, палуба качнулась. Полукровка вцепилась в фальшборт. Так близко она вспышки не видела. Мама в шутку говорила, будто бы это маг спешит по заданию. Темноволосый парень и молодые маги проводили молнию взглядом, она быстро пропала из виду, скрывшись за скалами, служившими оборонительной стеной Башен.

Фиама пожала плечами и принялась дальше смотреть по сторонам, наслаждаясь полётом. Внутри у полукровки всё опустилось, в ушах тихо звенело, холодало, а стоило дирижаблю влететь в облако, всех обдавало влажным туманом. Ветер свистел за бортом, но не сбивал с ног, словно палубу защищала магия. Ну конечно магия, всё в мире построено на магии!

Полукровка оглядела остальных пассажиров и поняла, что полёт интересен лишь ей. В основном на корабле находились взрослые люди, Фиама была младше всех. Даже молодой парень, которого выбрали вместе с Фиамой – и чьё имя она благополучно забыла – выглядел лет на пятнадцать. Ему что-то рассказывали двое юношей постарше. Мужчина двадцати-двадцати пяти лет, читал книгу, другие смотрели за багажом и следили за работой механизмов. Были ещё такие, кто яро обсуждал строение летательного аппарата, какие в нём плюсы, а какие минусы.

Отвернувшись от скучных людей, Фиама вновь посмотрела на шпиль Башен и внезапно осознала: она единственная девушка на дирижабле, не считая проводницы. Дочь ашуры принялась искоса осматривать пассажиров, но среди них не оказалось ни одной девушки, женщины, старушки на худой конец. В голову закрались неприятные мысли – что если она села не на тот дирижабль или, что ещё хуже, женщин магии не учили. Но она же прошла экзамен! Никто и слова не сказал, что она девушка. Фиама вспомнила, что на экзамене тоже сидели только парни и они странно на неё косились. От нервов руки принялись чесать и заламывать пальцы. Что делать, если сейчас, когда цель так близка, её развернут и отправят домой? Мать она уже не догонит. Фиама растерялась.

Поток её мыслей прервался, кожу обдало ледяной моросью. Дирижабль вошёл в густое облако, то самое, которое полукровка приметила в дороге, по пути к остановке. Лететь на открытой палубе дирижабля, почти так же, как плыть в лодке в густом тумане, за одним исключением, Фиама в лодке не плавала и не знала какого это. Девочка щурилась, пыталась разглядеть что-нибудь, но не могла. Как в белом мареве ориентировался рулевой она не знала. Дальше двух метров от носа всё тонуло в белоснежной пелене. Магия, мысленно констатировала Фиама.

Дирижабль набирал высоту, почувствовала полукровка, но из облака не вылетал. Фиаму не оставляло чувство, будто что-то идёт не так и пилот вскоре скажет нечто вроде «спасайся, кто может, а кто не может, завидуй спасающимся», но через несколько мгновений, показавшихся Фиаме вечностью, гигантский воздушный шар дирижабля пропорол верхние слои пушистого белого озера и вылетел из тумана неведения.

По левому борту пассажирам открылся вид на… почву, с торчащими из неё корнями и камнями. Фиама скривилась. Стена земли медленно опускалась, из-за шара полукровка не могла разглядеть, когда начнётся трава или хотя бы доски станции. Она опустила голову, едва не свесившись за борт и рассмотрела внизу, под слоем земли несколько строений, которые свисали вниз, как готические замки Сейтан Хейма. Строения походили на гигантский стеллаж, с огромными площадками, которые держали колонны, вбитые в нижнюю часть островов. Фиама выгибала шею, желая рассмотреть, как можно больше, но произведения гениальной мысли архитектора уползали, сменяясь видом на землю. Полукровка смогла заметить постаменты в центре, пруды или статуи разнообразных крылатых зверей и великолепную лепнину. Дочь ашуры заинтересовалась, каково предназначение «подземных» строений.

Когда лучи солнца вспыхнули, осветив нижний край воздушного шара, Фиама увидела долгожданный вид, словно в песнях бардов: земля, небесный океан и снова земля, земля ещё выше, чем океан облаков. В свете клонящегося к западу солнца сияли шпили высоких башен, таких же прекрасных, как резиденция Поднебесного Правителя, только ближе.

Дирижабль немного поднялся над платформой, а затем опустился на неё не очень ровно, так что всех пассажиров слегка подбросило. Фиама не обращала на это внимания. Она вцепилась в фальшборт и смотрела вперёд. Остров, на который приземлился дирижабль, находился чуть ниже основного комплекса парящих островов Академии магии Воздуха. Само здание Академии располагалось на центральном и самом большом острове. От него к остальным вели каменные и подвесные мосты. С острова-платформы к основному вёл деревянный мост, выглядел он достаточно крепко, чтобы выдержать сразу пятнадцать человек и ещё две телеги, набитые с горкой продуктами, и лишь слегка поскрипывал, напоминая, что он всё же не каменный.

Люди внизу забегали, готовясь принять пассажиров, а когда все покинули летательный аппарат, его стали осматривать на предмет поломок и дефектов, но Фиама этого не замечала, как и бросаемых на неё удивлённых и недобрых взглядов.

Она сошла по трапу вниз и, заворожённая видом, отправилась вперёд. Полукровка двигалась по аллее идеально ровно подстриженных кустов зелёного и малинового барбариса, дорожка под её ногами была вымощена светлым и тёмным камнем, сочетающимся в сложном узоре. Низко, едва не до самой земли, подстриженный газон стоял зелёным, а дальше росли маленькие аккуратные конусы пихты и туи, за ними простирался светлый парк с высокими, ухоженными деревьями. Ни одного кривого ствола, ни одной поваленной ветки, ни одной кучи собранной листвы – всё выглядело идеально. На широких перекрёстках установили фонтанчики, а вокруг разместили скамейки, вазоны с цветами, и разбили клумбы.

В родном саду Фиама никогда не видела такого порядка. Крестьянам некогда заниматься такой ерундой, они работали на урожай, а не красоту. И всё же Фиама не могла оторвать взгляда от этой геометрической педантичности. Впереди сверкало в лучах солнца здание, более напоминающее дворец из детских сказок: множество башен с общими первыми этажами, между башен перекрытия и лесенки с арками, огромные окна из которых парусами раздувались занавески. Фиама взглянула на них и поняла, что несмотря на высоту чувствовала себя тепло и комфортно. Дул лёгкий ветерок, прохладный, но не ледяной, больше не ощущалась зябь от влажных облаков, дышалось легко. Это точно магия, подумала дочь Шанны.

Чем ближе она подходила к зданиям, тем лучше могла их рассмотреть и оценить своё пристанище на ближайшие четыре года. Безумно длинные, вспарывающие глубокое синее небо башни были выполнены из серого камня с голубоватыми черепичными крышами, которые отражали во все стороны лучи солнца. Все они соединялись между собой общими первыми этажами, что позволяло зимой перебегать из одной башни в другую в закрытом от мороза помещении, а не по улице, или отрытым переходам между башнями. Огромные окна первых этажей украшали цветные витражи, изображавшие сцены из истории Аэфиса и Ханаэша. Почти везде главными действующими лицами были люди, судя по одежде маги Воздуха, повелевающие стихией. Комплекс башен как бы парил над землёй и летал, порхая, точно бабочка крыльями, лёгкими занавесками. Центральный вход на первый этаж украшал портик с колоннами и антаблементом.

Пять равных по размеру и толщине башен располагались особняком от всех остальных, и соединялись галереей, ведущей к первым этажам основного комплекса. Должно быть, там живут начинающие маги, но почему тогда башен пять? Подумалось Фиаме.

Вокруг прохаживались люди в похожих одеяниях фиолетового цвета с серебристыми лентами и оторочкой. Фиама брела наугад и вертела головой, стараясь всё как можно тщательнее рассмотреть. Окружающий вид заворожил её, и девушка совсем забыла о насущном. После экзамена говорили что-то о декане, который должен зачислить новеньких по прибытии в Академии. Где искать этого декана? Фиама постаралась собраться с мыслями. Ей нужно спросить дорогу, однако кругом сплошь юноши и мужчины, подходить к которым замкнутая девочке тринадцати лет страшилась. Засмотревшись стриженными кустами и сверкающими башнями, полукровка упустила из виду парня, которого зачислили вместе с ней. Он скорее всего знал, куда идти, или не побоялся спросить дорогу. Фиама мысленно корила себя и нервничала ещё сильнее.

Дочь ашуры замедлилась, посмотрела по сторонам в поисках хоть одной женщины, к которой не так страшно подойти и увидела! Рядом с колонной стояла маг–девушка со светло-русыми кудрями, на пару лет постарше самой Фиамы, она помахала кому-то рукой и собиралась уйти. Недолго думая, полукровка побежала к ней.


Адепт сначала не поняла, что произошло и почему к ней неслась незнакомая девочка, в странной одежде. Бежит и пусть бежит, может даже мимо. Но девочка остановилась ровно перед адептом и просила её подождать. Адепту было не сложно, вот только взгляд её упал на заострённые уши незнакомки. Ещё дома, адепту рассказывали, как опасны демоны, и почему с ними лучше не иметь ничего общего. Демоном подбежавшая девочка точно не была, но вполне могла оказаться Проклятой, отродьем демона и отрёкшейся женщины. Проклятые, по словам преподавателей Академии, хуже демонов, находиться рядом с ними опасно для жизни. Проклятые распространяли вокруг себя демоническую энергетику, калеча и убивая всех, с кем общались, кого любили, или, если проклятие крови очень сильно, с кем просто остановились рядом. Своим существованием они обрекали на смерть всех рядом с собой.

Адепт спала с лица и онемела от страха. Ноги её стали ватными, а взгляд приковали огромные глаза незнакомки. Едва не испустив дух, прямо на том месте, адепт оцепенела, не в силах даже моргнуть. Из ступора её вывел голос подбежавшей Проклятой:

– Здравствуйте, не подскажете, где мне найти декана?

Оцепенение спало, звук голоса разорвал оковы страха. Адепт вышла из ступора и принялась творить защитные заклинания, пытаться ставить воздушные щиты, изображать жесты от проклятий и негативных эффектов, вытворяя странные пасы руками. Она только читала о них, на первом курсе её ещё не успели научить ставить щиты, так что у адепта ничего не получалось.


Девушка оказалась со странностями. Сначала вытаращилась на Фиаму, но подобной реакции полукровка ожидала, а вот дальнейшее развивалось не по привычной схеме. Маг начала что-то невнятное шептать и махать руками, как жонглёры в цирке, только мячиков не хватало. Фиама отстранилась, опасаясь, как бы не попасть под разгорячённую руку. Девочка не знала, что предпринять, как успокоить мага и добиться ответа. Она молча наблюдала за лихими пасами рук расширившимися от страха глазами.

На помощь пришёл темноволосый юноша в одежде мага и положил девушке руку на плечо. Та вздрогнула, подлетела и понеслась со всех ног прочь, продолжая размахивать руками. Юноша остался стоять, лицо его выражало крайнюю степень скуки, он смотрел Фиаме в глаза.

– Я слышал, тебе нужен Декан, – обратился он, спокойным голосом, таким же, как и его ничего не выражающее лицо. – Пойдём, я тебя провожу.

Фиама вылупилась на него. Юноша не внушал доверия. Он выглядел слишком спокойным, словно задумал какую-то гадость. Он явно хотел завести Фиаму куда-то не туда! Здесь она ничего и никого не знала, а этот парень видел её уши. Вспомнили мужчины у таверны. Фиама сомневалась, что стоит доверять незнакомцу, она молчала и думала. Неужели, юноша настолько добр, что покажет ей верный путь, а спокойное лицо не прячет под собой ехидство? Верилось с трудом, но больше дорогу узнать не у кого. Подскажет ли хоть кто-нибудь ей верное направление или сбежит, завидев острые уши, как та девушка. Фиама боялась подходить к мужчинам, и разговаривать с незнакомцами опасалась.

– Ну? – поторопил юноша. Фиама кивнула, сдавшись. Пусть ведёт, куда хочет, лишь бы не стоять здесь, как идиотка.

Юноша повёл дочь ашуры по переходам и бесконечным лестницам. Он засунул руки в прорези мантии и спрятал в карманах брюк и шёл, хоть и быстро, но с какой-то ленцой. Он поворачивал голову, если они проходили мимо окна, и лениво смотрел на небо. Весь его вид говорил о том, что парень устал и ему всё опостылело. Взгляд карих глаз смотрел в пустоту перед собой, а лицо застыло, выражая крайнюю степень скуки.

Не теряя из виду сопровождающего, Фиама продолжала вертеть головой, пытаясь всё рассмотреть. В длинном коридоре она заметила человека в ярком наряде, сплошь украшенном перьями. Для этого места, где все ходили в фиолетовых одеждах, человек выглядел словно ряженый артист. В длинных волосах, отливающих зелёным и рыжим, тоже торчали перья. В рукавах, напоминающих крылья, потерялись руки, шею обрамлял пушистый воротник, а сзади хвостом тянулся по полу шлейф. Ко всему прочему «артист» несуразно подпрыгивал на каждом шагу. Он заметил полукровку, резко повернул к ней голову и склонил набок, а затем улыбнулся одними губами.

Фиама вздрогнула, у человека было жуткое лицо: длинный прямой нос не имел переносицы и сливался со лбом, огромные миндалевидные глаза сиреневого цвета, тонкие губы маленького ротика, и повсюду перья. Дочь Шанны отвела взор и догнала провожатого. Парень, как будто не заметил, что она отстала.

– Ты хочешь учиться магии? – снова спокойный, ровный голос, без тени фальши и притворства. Фиама кивнула, продолжая недоверчиво, с подозрением коситься на собеседника. Ей хотелось его лицом стереть из памяти страшную морду незнакомца в перьях.

Новый коридор и вновь лестница вела наверх.

Потом, как скинет меня с балкона и прощай глупая маленькая Фиама. Нужно платить за свою доверчивость. Думала девочка, следуя за провожатым.

Между бесконечными лестницами, ведущими наверх, всегда простирался зал, галерея, коридор, сперва большие, затем, чем выше поднимались юные маги, тем меньше становились залы в пролётах. На одной из галерей, когда Фиама, предвосхищая момент, когда провожатый решит столкнуть её вниз, и потому решила идти ближе к стене, юношу окликнули:

– Гил. – Внизу стояли двое молодых людей, они вбежали по лестнице на галерею и направились к товарищу. Гил обернулся, кивнул им и снова повернулся к Фиаме:

– Пойдёшь наверх, до самого конца, там будет одна дверь, не сворачивай никуда. Мне пора, удачи, – с этими словами спокойный, даже чересчур, парень лениво пошёл навстречу друзьям. Фиама не стала дожидаться, пока его товарищи смогут рассмотреть её острые уши, и пошла по лестнице наверх.

До полукровки долетел отрывок разговора ребят.

– Эй, Гил, а кто это был с тобой? – спросил парень с приятным голосом.

– Новенькая, Декана искала, – ничего не выражающим голосом, ответил Гил. Дальше разговор пошёл о волшебных стрелах и тренировках Шина, Фиама не стала вслушиваться. Её удивило, что Гил не сообщил друзьям о новенькой в менее лестной форме, особо акцентируя внимание на ушах, ведь он их видел. Возможно ли, что для юноши не впервой видеть представителей смешанных кровей или других человекоподобных рас? Фиама не знала и отбросила эти мысли, тем более что впереди её ждала встреча с деканом. Дочь Шанны взмолилась, чтобы деканом оказалась женщина.

О поворотах Гил явно пошутил, лестницы вели наверх и больше никуда, только в залах встречались двери, но полукровка не решалась подходить к ним дёргать за ручки, проверяя, что внутри. Ей сказали двигаться прямо и наверх, так она и поступит. Залы и пролёты сменяли друг друга. Наконец лестницы кончились, и теперь перед Фиамой высилась плотная, резная, деревянная дверь. Неужели Гил не обманул её, и декан сидит здесь, или на Фиаму набросится дракон? Был лишь один способ узнать.

Фиама робко постучала, сглотнула и дёрнула за ручку, дверь медленно начала открываться. Девочка зашла и прикрыла за собой дверь, оборачиваясь, она уже приготовилась увидеть перед собой пасть чудовища, когти монстра или ещё нечто более страшное и естественно смертельно опасное. И каково же было разочарование – а может, всё-таки облегчение – когда перед ней за письменным столом, заваленным стопками бумаг, сидел не очень старый, на вид лет сорока, мужчина и спорил с молодым, лет двадцати, блондином.

– Мне нужна информация! – громко говорил блондин.

– Если хочешь получать информацию, придётся сидеть здесь в Академии! – резко отвечал мужчина за столом.

– Я не могу сиднем сидеть на месте. Разве не понятно, что информация может вынудить меня поехать куда-то для выяснения подробностей, подтверждения предположений. Если я найду упоминание, его нужно проверить. – Блондин не сдавался.

– Тогда стань куратором. Только вот беда, все новые адепты расписаны, – позлорадствовал мужчина.

– Здравствуйте! Я прибыла в Академию, чтобы учиться магии! – выпалила Фиама, на одном дыхании прямо с порога, пока в разговоре людей образовалась пауза. Мужчина с прямыми чертами лица, длинными седыми волосами и глазами, высокомерно смотрящими из-под густых бровей, отложил пару бумаг в сторону, а другую поднёс к глазам. Блондин поднял бровь и, повернув лишь голову, с пренебрежением глянул на вошедшую девочку.

– Так это ты, та ашура. Мне передали бумаги с последнего экзамена, здесь написано, у тебя предрасположенность ко всем направлениям, – медленно проговорил Декан, изучая бумагу. Фиама не ожидала, что за три быстрых экзамена о ней напишут досье и передадут Декану.

– Только вот должен разочаровать тебя, у нас итак перебор. Для тебя не найдётся куратора, – ровным, скептическим голосом произнёс архимаг.

Земля ушла из-под ног Фиамы. Неужели всё зря? Она проделала такой путь, сдала экзамен, нашла деканат и всё зря. Сначала она посчитала, что ей откажут по половому признаку, но во дворе была девушка в форме мага, значит женщин обучают. Но в итоге всё оказалось ещё более прозаичней. Фиама опоздала и сама виновата.

Губы полукровки задрожали, она хотела что-то сказать, но не знала что. Она не умела отстаивать свои права и терялась в разговорах с мужчинами. Лицо её побледнело, руками она сжала штаны. Реакция девочки не укрылась от Декана.

– Ладно, если ты и впрямь такая талантливая и предрасположенная ко всему, вот стоит твой шанс, – Декан кивнул на блондина.

Надежда в душе Фиамы вспыхнула как молния, так же резко и ослепительно. Девушка вопросительно посмотрела на высокого блондина, в глазах отразилась мольба о помощи.


– Что скажешь, Эрви? – обратился Декан к магу.

Блондин окинул девочку оценивающим взглядом. Курировать ашуру. Что за бред? Кто вообще допустил ашуру до человеческой магии? Но эта девчонка могла принести пользу. Если он станет куратором, то сможет посещать библиотеку и архив Академии в любое время, при этом оставаясь достаточно свободным, чтобы отправиться на поиски вещественных доказательств при необходимости.

Он ещё раз взглянул на девчонку, прошёлся по одежде и остановился на слегка продолговатых острых ушах, похожих на уши демонов.

– Она Проклятая? – с ноткой недоверия в голосе, уточнил Эрви.

– Нет. – Декан поправил одежды и принялся раскладывать бумаги. – Ашура, – ещё раз взглянув на листки, поправился, – дочь ашуры.

Будь она демоном или Проклятой – это было бы опасно, но ашура, со смешанной кровью. Возможно, всё выйдет так, как мне нужно, обдумывал Эрви.

– Хорошо. Запишите её за мной, – с неохотой сказал блондин наконец решившись. Декан взял лист, с которого уточнял происхождение Фиамы, и что-то на нём черканул. Затем, почти не глядя, в той же бумаге расписался Эрви.

– Принята, – самым мерзким голосом сообщил после этого Декан. – Твой Куратор, – не глядя, Декан взмахнул рукой на блондина, – всё тебе расскажет и покажет в Академии. Свободны.

– Ну, здравствуй, – поздоровался блондин с девочкой и натянуто улыбнулся. – Пойдём, тебе нужно получить форму и всё необходимое, а также выбрать комнату. – Тут блондин осёкся.

– Получается, она одна, без команды? – обратился он к Декану.

– Да, без команды. На этот год мы набрали достаточно адептов, даже с перебором, она последняя. Не думаю, что кто-то опоздал, мне передают бумаги вовремя.

Не думал? А возможно он просто никого больше не примет. Ведь без команды из четырёх человек, учиться в Академии будет трудно, если не сказать невозможно, особенно это почувствуется на последних курсах, про себя ворчал Эрви.

– А какое перо она вытянула? Кто мне достался в попечительство? – прямо спросил молодой человек.

– Исключительный талант, – с неприкрытым сарказмом, ухмыльнулся Декан, – предрасположена ко всему. Она вытянула ястреба.

Блондин замер на мгновение, внутри у него всё сжалось. Он с некоторым недоверием вновь окинул полуашуру взглядом, но так ничего и не сказал.

Открыв дверь, он слегка притормозил и поторопил девочку:

– Идём скорее, у тебя много дел.


Перенервничав из-за нерадушного приёма Декана и возможности покинуть Академию по самой глупой причине, Фиама ходила за блондином словно в тумане. Голова её не соображала, дочь ашуры не могла запомнить ничего, что показывал куратор, хотя очень старалась сконцентрироваться. Фиама поняла, что забыла имя мужчины сразу, как только услышала, однако положение спас сам человек – он наказал называть его Куратором, а декана – Деканом. В ответ дочь ашуры кивнула и возблагодарила небеса, это она не забудет.

А что если и меня теперь будут называть адепт номер девять, или какой-нибудь девятой, потому что я поступила в Академию девятой? Все забудут моё имя. Я стану номером в толпе номеров. Что если маги лишаются всего, что отличает их – личных вещей, привязанностей, имени. Фиама отбросила страшные мысли. Она должна слушать Куратора и запоминать, что где!

Блондин не особенно беспокоился, успевала ли за ним его новообретённая подопечная, запоминала ли она всё то, что маг рассказывал и показывал. Он исполнял свой долг Куратора, но делал это сухо, не заинтересованно. Он объяснил устройство и предназначение каждой башни и общих залов, в окно указал, где находится арена и сводил адепта в библиотеку. Он называл ей преподавателей и взмахом руки отмечал, в каком направлении находилась их аудитория.

Фиама хвостиком ходила за Куратором, боясь потерять его из виду. Она плохо ориентировалась в зданиях, а в незнакомых – подавно, и полностью полагалась на блондина. Полукровка не могла запомнить и половины того, что бросал на ходу блондин. Речь его была отрывиста, он вспоминал что-то и озвучивал, а затем тут же переключался на следующий пункт. Фиама порадовалась, что в коридорах, на лестницах и даже в библиотеке никого нет, иначе она бы отвлеклась, или ещё хуже отстала бы от резво шагающего Куратора и заблудилась. Самой себе Фиама напоминала собачонку, бегущую за хозяином. Она поняла, что бесполезно пытаться запоминать дорогу, лучше потом, когда будет время, она спокойно всё обойдёт и узнает, что где находится.

Единственное, что Фиама запомнила со слов Куратора, что занятия начнутся уже завтра, а потому в ближайшее время ей не удастся обойти Академию. Тем временем маг получил форму и писчие принадлежности в хозяйственной службе для своей подопечной. Он быстро коротко и чётко формулировал мысли, сверял полученное и не совершал ни единого лишнего движения. Благодаря этому маги нигде не задерживались. Если возникали трудности или, глядя на девушку, работники не хотели что-то выдавать, Куратор также быстро решал проблему. Он знал людей, знал преподавателей и обслуживающий персонал, и в свою очередь был известен другим, в отличие от поступившей девочки со странными продолговатыми ушами. С одними Куратор мило улыбался, на других грозно смотрел, иным чётко обрисовывал ситуацию.

Фиама наблюдала за человеком со стороны и завидовала, хотела бы и она также быстро и чётко принимать решения. Зависть сменялась эйфорией, стоило вспомнить заветные слова Декана «Принята», каким бы голосом он это не сказал. Фиама уверовала, что жизнь в Академии магических искусств началась, и ничто больше не помешает полукровке стать выдающимся магом Воздуха! Если она не будет попадаться на глаза Декану, эта жизнь могла бы стать очень интересной. Фиама старалась не расстраиваться раньше времени. Она не подозревала, что ей преподнесёт Академия магии Воздуха за долгие четыре года.


Первый год обучения считался самым теоретическим, юных магов подготавливали к практике через бесконечные лекции, а также повышали и углубляли уровень школьных знаний. Маги должны разбираться в мироустройстве и истории, знать языки и законы бытия, читать людей и знаки природы, а также понимать устройство магии других стихий. Адептам преподавали общемагические знания: теорию стихий, астрономию и астрологию, принципы и правила построение пентаграмм; руны, жесты, слова и мысли для использования магии. Учили анализировать ауру, определять принадлежность к народам и гильдиям по одежде, внешним признакам и поведению. В состав дисциплин входило и правильное питание, чему некоторых людей приходилось учить, а также навыки выживания в дикой природе: лесу, пустыне, необитаемом острове, болоте, джунглях, степи, тайге, горах, на вулканической почве. Рассказывали на что обращать внимание, каких животных опасаться, а каких использовать в своих целях. Не только выживать в суровых условиях обучали адептов, но и поведению в обществе, учили этикету, грамотной речи, постановке и подачи себя, титулам и обращениям, принятым в разных странах. Всё это неотъемлемая часть жизни мага, залог успешного выполнения заданий. Всё это настоящий маг должен знать. Вскоре Фиама поняла, что обучение в крестьянской школе и рассказы матери не шли ни в какое сравнение с тем, что преподавали в стенах Академии.

Особое внимание на первом курсе отводили физической подготовке. Каждый день, после всех занятий, адептов гнали на арену или крытый стадион, где они тренировались, выполняли упражнения и сдавали нормативы, направленные на развитие выносливости, гибкости и ловкости. В последствии адептов обучали самообороне, использованию оружия, ведению смешанного боя. С каждым занятием нагрузку увеличивали, так что результат не заставлял себя ждать, и адепты к концу первого года обучения в Академии имели атлетическое, ловкое тело.

Об этом Фиаме ещё предстояло узнать, а пока она осматривала полученную форму адепта. Мальчикам и девочкам выдавали два комплекта одежды, предполагая, что один будет использоваться в повседневной жизни, а второй надеваться во время физической подготовки, но адепты сами решали, когда и какой комплект использовать.

Фиама получила приталенную футболку с коротким рукавом и свободным квадратным вырезом, её подол представлял собой четыре острых края; длинные шорты чуть выше колена и такой же длины юбку-солнышко во втором комплекте. К сожалению форма оказалась полукровке велика на два размера, и юбка доходила до середины голени, шорты же стали бриджами. Фиама посчитала, что так и должно быть, хотя выглядела одежда странно, а в футболках девушка тонула.

Зачем в форму понадобилось добавлять юбку полукровка не понимала совершенно. В надгорном краю женщины ходили преимущественно в штанах, юбки и платья считались праздничной одеждой, ибо были не удобными и задирались из-за постоянно дующих ветров. Их могли надевать поверх бридж или шорт. Фиама хмыкнула и отложила длинную юбку, быть может позже она поймёт, как её использовать с удобством и практичностью.

Главной вещью в гардеробе адепта и любого мага была мантия. Она представляла собой плащ с длинными широкими рукавами, выделенными плечами и подолом, поделённым на четыре полы. Женская мантия застёгивалась сбоку и полы её находились спереди, сзади и с боков. Мужская застёгивалась спереди, а полы были поровну поделены на боках. Мантия застёгивалась под горлом и имела белую оторочку. В районе плеч к мантии крепились белые ленты, в ладонь шириной, длинные концы лент маги откидывали назад, за спину, а спереди оставались короткие концы, заканчивающиеся на уровне талии.

Ленты служили отличительным знаком между адептами разных курсов, на них вышивались серебристыми нитями отличительные знаки – руны, обозначающие изученные заклинания. Ленты носили все маги Воздуха: и преподаватели, и адепты, и Декан, и архимаги, и члены Совета. Фиама вспомнила слова Куратора:

– Ленты необходимо перешивать с мантии на футболку, если меняешь одежду. Маг или адепт обязан всегда носить ленты.

Он произнёс это настолько суровым тоном, что полукровка невольно запомнила.

Форма мальчиков имела незначительные отличия, в основном связанные с разрезами на подоле рубашки, и отсутствием юбки. Юношам выдавали длинные шорты и брюки. Как девушки избегали юбок, так юноши предпочитали ходить в брюках, в шортах они выглядели менее эстетично.

Форма имела светло-лиловой оттенок, кроме серебреной оторочки на подолах, манжетах, воротнике, импровизированном квадратном вырезе и выделенным вставкам на плечах мантии. Одежда изготавливалась из специальной ткани, на которую в последствии накладывалось несколько заклятий. Одно меняло глубину и насыщенность цвета мантии и в редких случаях оттенок, в зависимости от силы и направленности магии адепта. Чем сильнее становился маг в приложении стихийной мощи, тем темнее оттенок приобретала одежда, которую он носит. Второе накладывалось на мантию, создавая из неё универсальную одежду, в которой зимой тепло, а летом прохладно. При этом мантия оставалась очень лёгкой, довольно тонкой, а если компактно сложить, занимала мало места в сумке.

Помимо формы хозяйственная служба выдавала всё необходимое молодым людям для занятий и жизни: пергамент, перьевые ручки, чернила для заправки, постельное белье, набор нижнего белья, колготки, сапожки, набор носков и гольфов, а также более тёплые зимние наборы. Девушкам, поступающим в Академию в подростковом возрасте, полагалась коробочка, предназначенная для дней оборотного цикла, при Кураторе, Фиама не стала заглядывать внутрь, она догадывалась, что внутри тряпочки или набор полотенец.

Адепты каждый год получали новый комплект формы и необходимого, так как из-за физической подготовки одежда снашивалась быстро. Только ленты оставались с магом на всю жизнь. Ленты являлись лицом мага, его документом, если лент не было, таверны и другие заведения могли отказаться обслуживать мага, маг терял все привилегии.

В начале каждого года адептам выдавали серебристые нити, которыми на лентах в течение года вышивали узоры.

Существовала загадочная парадная форма, но Фиама в своём комплекте вещей её не нашла.

Всю старую одежду у полукровки забрали, как и все вещи, привезённые с собой из дома. В Академию запрещалось привозить личные вещи. Всё необходимые здесь выдавали, а остальное вызывало лишь привязанность к дому, которую будущим магам следовало отринуть. Маг становится слугой Аэфиса, у него нет семьи кроме Ветра и Поднебесного Правителя. Жизнь мага принадлежит последнему.

Магам не запрещалось заводить семью, но существовали некоторые правила, которые старательно прививала Академия.

Фиаме пришлось долго уговаривать Куратора, а затем заведующего хозяйственной службы, чтобы у неё не забирали перчатки. Она не успела сказать магу о своей тайной способности и очень не хотела раскрывать свой секрет, потому Куратор долго отрицал просьбу полукровки. Но через десять минут споров блондину надоело, он потёр лоб и махнул рукой на подопечную. Тем не менее, Куратор запомнил спор и его причину и пообещал себе в будущем выяснить, в чём истинная причина столь упрямого нежелания расстаться с перчатками.


Несмотря на пять башен, выделенных для адептов, предполагая заселение их по курсам – за исключением пятой лишней – адепты жили, где хотели, зачастую обживая одну или две башни, располагаясь рядом или оставляя промежуточный этаж пустующим. Фиама порадовалась, что хотя бы в этом вопросе нет жёсткого регламента. Полукровка хотела поселиться вдали от людей и потому выбрала самый верхний этаж пустующей башни.

Длинная широкая лестница поднималась до самого чердака. На каждом этаже она превращалась в небольшую площадку, с которой арочный проход вёл к двери в просторный зал – гостиную. Предполагалось, что адепты селились командами, о которых говорили Декан и Куратор, поэтому гостиной объединялись четыре спальни и уборная, по совместительству душевая. В гостиной стоял диванчик, несколько кресел, стол, тумбочки и стеллажи, размещённые между дверьми в спальни.

Фиама зашла под арку и распахнула дверь. В гостиной стоял диван и стол, покрытые толстым слоем пыли и птичьего помёта, а вокруг выстроились башни из деревянных ящиков. Полукровка прижала к себе вещи и постельное бельё, чтобы не испачкать их. Она заглянула в уборную – душевая кабинка выглядела прилично. Фиама оставила вещи там и пошла искать себе спальню.

В одной комнате, с видом из окна на восток, оказались разбиты окна, везде валялись осколки стекла, а под потолком поселились летучие мыши. В двух других комнатах, с относительным порядком, вид из окон выходил на Академию и другие жилые башни. Фиама не хотела по утрам и вечерам смотреть в чужие окна, а потому отказалась от них. В последней комнате устроили свалку макулатуры: связки бумаг, газет и исписанных пергаментов громоздились друг на друге, похоже здесь устроили склад. Только кому пришло бы в голову хранить хлам на самом верхнем этаже башни. Возможно потому его и выбрали, что он последний и вряд ли кто-то поселится здесь. Фиама заметила, что адепты предпочитали первые этажи, по-видимому вид из окна волновал только её, остальные люди преследовали более практичные цели – быстро на занятия прибегать.

Девушка смутилась, но от выбора не отказалась. Окна этой комнаты выходили на запад, Фиама любила любоваться закатами в родной деревне, и решила, что эта комната станет отличным жильём на будущие четыре года. Вооружившись старой пыльной простынёй с кровати, полукровка взялась за уборку. Стопки и связки газет и чужих конспектов Фиама перетаскала в другую комнату, по возможности она освободила от деревянных ящиков гостиную и стёрла вековой слой пыли. С помётом на столе пришлось повозиться, диван тоже не хотел оттираться. Тогда дочь Шанны приняла решение – застелить его в будущем покрывалом или одеялом из соседних комнат.

Провозившись с уборкой до самого заката, Фиама кое-как разобрала полученные вещи, приняла душ и без сил повалилась на кровать.


* * *

В кабинет Декана зашёл юноша, лет пятнадцати, с ухоженными красиво постриженными короткими тёмными волосами. На остром смуглом лице выделялись яркие раскосые синие глаза. Юноша прикрыл за собой дверь и волнительно заговорил:

– Отец, я видел странную девочку в стенах Академии. Это что шутка? Что она тут делает? Неужели в Академии теперь учат детей? – Юноша остановился около стола седовласого руководителя Академии магии Воздуха.

– Она плод союза ашуры и человека, полукровка. Теперь она учится здесь, – неохотно пробубнил Декан, не отрываясь от бумаг на столе. – И ей тринадцать, несмотря на детское невинное личико.

– Тринадцать? Полукровка? В стенах Академии! Но почему? Как она смогла поступить? Стихийная магия пробуждается лишь в людях, ты сам мне это говорил, – распалялся юноша, его до глубины души поразили возраст и происхождение девчонки. Он, Сиэль, сын самого сильного архимага Воздуха поступил в Академию лишь в пятнадцать. Обычно магия пробуждалась в возрасте шестнадцати лет. К тому же полукровка, немыслимо! Испокон веков стихийная магия принадлежала людям.

– Ты не видел того, что видел я. Её аура просто светится, – проворчал Декан. – Я прежде видел такое лишь в небесных драконах и выученных архимагах. Такое впечатление, что её мать переспала с самим Ветром, если бы такое было возможно. Я, как Декан Академии магии Воздуха, не могу позволить, чтобы такие опасные существа бродили по стране, не в силах контролировать свою мощь. – Мужчина только теперь счёл нужным оторваться от бумаг. Сиэль поймал взгляд отца и глаза его загорелись восхищением. Лишь спустя несколько секунд до юноши дошёл смысл сказанных отцом слов и отложился ядовитым налётом в мыслях.

– Такая сильная, – едва слышно выдохнул адепт. – Но обучать её?! – он готов был взорваться. Какая-то глупая полукровка будет учиться в Академии, более того, в одном с ним, сыном Декана, потоке. Как такое возможно?

Сильный дар? Да будь она проклята! Я должен быть самым сильным магом! Я сын Декана! Мне это нужно.

– Держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе, – процедил Декан. – Ты глуп, Сиэль. И слаб, – недовольная гримаса отразилась на лице архимага, его тонкие губы искривились.

Слова отца как нож по горлу прошлись по Сиэлю, а гримаса стала надгробием в душе юноши. Он слаб. Он слаб? Да как же так?! Он с детства из кожи вон лез, чтобы отец хоть на секунду обратил на него внимание, и что в итоге? Он слаб. Слаб и глуп. И всё из-за ауры какой-то полукровной мелюзги!

## День первый

Всё плотнее и плотнее привязывали ашурское отродье к столбу посреди деревенской площади. Укладывали хворост и готовились поджечь. Ушастая тварь виновна в болезни козлят, из-за которой бедные животные сперва покрылись гнойными ранами и за сутки издохли. Её присутствие проклинает саму жизнь. Отродье зла. Нагулянная помесь. Бастард. Если сжечь тварь, искупительное пламя очистит грехи деревни. Снова начнёт плодоносить земля, снова народятся козлята и оленята. Огонь сожжёт скверну, а ветер унесёт проклятие прочь. Сжечь тварь.

Грубая бечёвка впилась в плоть. Мужчины рывками затягивали верёвки. Рванули со всей силы, на какую хватало их злобы. Протирая кожу до крови, верёвка прижимала полукровку к столбу. Больно стоять, больно дышать. Горло охрипло от крика. По щекам катились горячие слёзы. Эти слёзы не затушат костёр. Если бы они могли. Если бы слёзы решали проблемы.

Верёвка завязана, хворост уложен. Осталось лишь бросить факел, и мерзкая дрянь сгорит живьём. Ветер сдует её прах далеко, а с ним очистится воздух этой деревни.

Но факел не достиг хвороста.

Проснулась девушка от звона длинных труб «Музыки ветра», приглашавших всех на завтрак.

Фиама поднялась на постели, оглядываясь по сторонам, вспоминая, что она теперь в Академии магии Воздуха. Лицо было мокрым от слёз, пробившихся сквозь сон. Фиама вытерла их краем одеяла. В тот раз мама спасла свою дочь. Ашура появилась на площади внезапно, разрубила верёвки и подтолкнула девочку бежать домой, а сама осталась. Перепуганная до смерти Фиама со всех ног бросилась бежать. Она слышала, как мама ругалась с деревенскими и старостой, долго, громко.

И почему мне это приснилось. Всю ночь ворочалась, а под утро это. Лучше бы вообще ничего не снилось.

Рассуждения пришлось отложить, утро предвещало начало учебного дня. Одеваясь и умываясь, Фиама подумала о тихом и мелодичном звоне труб. Почему она услышала его? Обычно поутру мать не могла добудиться дочери. Неужели здесь замешана магия, действующая на сознание людей?


Фиама осмотрела себя и признала, что форма висит на ней как на вешалке: футболка натягивалась почти до колен, пришлось присборить её, из-за чего она висела мешком; длинные шорты стали бриджами, а подолы мантии и ленты волочились по полу. Рукава на мантии Фиама подвернула и стала походить на деревенщину, пришлось отвернуть их обратно и держать руки согнутыми. Радовало лишь то, что в целом Фиаме шёл фиолетовый цвет, и как оказалось все его оттенки, особенно с белой оторочкой, а также отдельного плюса заслуживала обувь – сапожки тоже оказались слегка велики, но к этому девушка привыкла. Зато не жали и не мяли. Вещи большого размера не сильно опечалили полукровку. Конечно она бы хотела носить форму по размеру и выглядеть ничуть не хуже других адептов, но с детства младшая донашивала одежду за старшими сёстрами. Только ленты оказались очень длинными. Будь полукровка ростом метр семьдесят, они бы всё равно волочились по земле. Зачем такие длинные ленты, если эфески низкие.

Главное на спотыкаться о всё это волочащееся добро.

Пока что Фиама не выглядела, как маг, стоящий выше всех лейтенантов и командиров, фесов – родственников архимагов, лотеронов – знатных торговцев, и валоров, пожалованных особ, владеющих землёй и замком. Полукровка напоминала ряженного актёра бродячего театра.

Фиама завязала свои длинные тёмно-русые волосы в хвостики, ещё раз поправила форму и побежала в столовую. В зале было много людей. Дочь ашуры застыла в дверях, боясь идти дальше. Что если, завидев её, люди начнут шептаться или смеяться, или схватят её и будут терзать за то, что она полукровка. Собравшись с мужеством Фиама вошла в трапезную и медленно, затравлено смотря по сторонам, направилась к столу, уставленному блюдами. Вокруг стояли небольшие круглые столики, некоторые пустовали, за другими сидели по три, но чаще по четыре человека. Все выглядели довольно взрослыми, гораздо старше самой Фиамы, из-за чего та сжалась ещё сильнее. Пару раз девочку оценивающе осмотрели и хмыкнули – самая безобидная реакция по мнению полукровки. Её больше волновало то, что в зале не видно девушек, кругом одни ребята, но за столом преподавателей, который стоял в отдалении, сидели несколько женщин. Фиама выдохнула с облегчением. Хотя бы преподавать будут не только мужчины, а значит она сможет подходить к ним и спрашивать, если чего-то не поймёт.

Маленькая очередь за едой разошлась, Фиама взяла поднос и принялась выбирать себе блюдо на завтрак. Спиной она чувствовала чужие взгляды, но не оборачивалась. Она очень надеялась, что пока её острые уши, старательно спрятанные в волосах, но всё равно слегка торчавшие, никто не заметил. Надолго ли? Скоро вся Академия узнает, что с ними учится не человек.

И ведь обязательно начнут говорить, что я демон. Но у демонов другие уши – длинные с наростами в виде шипов или шерсти. Ко всему прочему стихийной магией владели не только люди, но ещё драконы, гарпии, русалки, ифриты и дриады. У каждой расы магия проявлялась особым образом, но в Академиях могли бы обучать представителей всех рас, а не только людей, тогда быть может маленькую полукровку приняли бы как индивидуальность, а не погрешность. Иногда логика людей была чертовски ограниченной.

В настороженном отношении людей к Фиаме виновата её внешность. Дочь Шанны не обладала ни маленькими рогами на голове, ни тонким хвостом с пикой – отличительными признаками расы. Она выглядела как человек, лишь острые уши привлекали взор. Небольшие, торчащие из густых волос острым краем – совсем, как у Проклятых. Именно это и отпугивало людей, настораживало их. Кто захочет учиться рядом с Проклятой? Той, которая одним своим присутствием распространяла вокруг эманации зла, отравляла саму жизнь.

Проклятые – своего рода переносчики проклятия, сами они от этого не страдали – если не брать в расчёт, что вся их жизнь мученическое одиночество и все, кого они любят и с кем хотят быть рядом, обречены на смерть – но причиняли неосознанный вред тем, кто оказывался рядом. Родные, близкие друзья, любимые Проклятых болели, слабели и в итоге умирали, в муках или быстро, но так или иначе навсегда. За отродьями демонов всю жизнь следовали неудачи.

Фиама понимала, что не являлась Проклятой, и что она не принесёт смерть всей Академии. Она надеялась, что и Куратор это осознаёт, но как донести до остальных информацию, если они не захотят услышать.

Окажись у власти некто терпимый к другим расам, к его авторитетному мнению бы прислушались, в отличие от слов деревенской малолетки. Но в большинстве случаев люди, наделённые властью, оказывались нетерпимы к представителям других рас. Даже Декан, умудрённый жизнью и прочитанными трудами архимаг, состроил гримасу, когда прочёл в личном деле, что Фиама дочь ашуры. Если бы он попытался донести людям различия между Проклятым и полукровкой, толпы бы послушала его. Однако Фиама считала, что Декан быстрее настроит толпу против неё, чем за. Хуже всего то, что лидером толпы становился самый упрямый расист с наклонностями маньяка.

Пока полукровка ела, заняв крайний столик, подальше от людей, адепты смотрели на неё, смеясь над её внешним видом и висящей формой, не примечая ушей. Фиаме стало интересно, как поживала вчерашняя обезумевшая от страха девушка? Рассказала ли она всем о полукровке или упала в обморок. Дочь Шанны надеялась на второй исход.

На завтрак созывали к десяти часам, а к одиннадцати адепты спешили в аудитории. Занятия продолжались до семи часов вечера на первых курсах, и до восьми на выпускных, после чего оставалось время для выполнения заданий, которых задавали огромное количество. Времени на другие дела, не относящиеся к учёбе, не оставалось совсем. Предполагалось, что поступая в Академию адепты учатся, а не общаются и развлекаются.

Занятия длились по часу, между ними ставили короткие перемены, которых едва хватало чтобы добежать до аудитории. Дисциплины повторялись каждые два, три дня, а физическая подготовка так и вовсе ежедневно. После всех лекций, когда мозг адептов закипал от теории, их гнали на арену и подвергали физическим нагрузкам. Обеденный перерыв тоже длился час, в течении которого следовало добежать до столовой, отстоять в очереди за едой, поесть и добежать до следующей аудитории. Обед считался главной трапезой за день, повара готовили самые сытные блюда, по сравнению с завтраком и ужином – пропустить обед означало мучиться голодом почти сутки, поскольку ужин лишь заглушал чувство голода.

Несмотря на то, что Фиама взяла на завтрак тарелку каши и мисочку фруктов, а также пончик, съев всё, она не могла сказать, что наелась от пуза, утолила голод и всё. Один юноша, очень быстро съев свою кашу, вновь пошёл к столу, с которого уже убирали блюда. Добавки ему не дали и отправили прочь. Фиама наблюдала и запоминала.

Полукровка проследила, как после трапезы адепты отнесли подносы с грязной посудой к большому столу, последовала их примеру, а затем как можно быстрее сбежала из столовой.

Первый урок вводил адептов в курс дела, рассказывал о стихийной магии в общих чертах и о будущем обучении.

На выходе из столовой первогодок собрал вокруг себя высокий маг с прямой осанкой. Он не представился, но повёл группу в аудиторию, чтобы никто не потерялся. Фиама старалась не привлекать к себе внимания, шла последней и опустила голову. Она смотрела на ноги впереди идущих и насчитала восемь пар – восемь человек, помимо её и проводника. Одна пара ног принадлежала девушке! Фиама так обрадовалась и решила посмотреть на неё, но та шла одной из первых и её загораживали высокие ребята.

Проводник тем временем рассказывал, что в этом году в Академию поступило рекордное число адептов:

– Редко, когда на одном курсе насчитывалось три группы, четырёх и более не было никогда. Магов Воздуха рождалось ещё сравнительно мало. В Земье, к примеру, в Закрытую Академию магии Земли поступало до двадцати человек, из которых лишь десять-двенадцать успешно заканчивали обучение. В других странах неполные команды были редкостью, в Аэфисе почти каждый год собиралась команда из трёх и даже из двух адептов.

Куратор рассказывал Фиаме о командах, но всю информацию он подавал так ужато, а говорил так быстро, что полукровка ничего не запомнила. Теперь она наблюдала за сокурсниками и завидовала: они успели подружиться между собой, и теперь вместе весело перешучивались. С ними стоял и вчерашний парень, который прошёл экзамен вместе с Фиамой. Полукровку ребята игнорировали, изредка бросая взгляды и хмурясь. Они выглядели гораздо старше дочери ашуры и выше.

Проводник подвёл их к аудитории и удалился. Фиама хотела получше рассмотреть вторую девушку, лелея надежду подружиться с ней и больше не быть такой одинокой, но стоило магу уйти, как ребята стеной выстроились, окружив адепта в юбке.

Ладно, у меня ещё будет время, про себя думала Фиама. Она, стоя слегка в отдалении, смотрела и слушала, как весело щебетали ребята, как услужливо они обращались к девушке, как старались ей всячески угодить и понравится. Хотела бы дочь ашуры, чтобы юноши оказывали ей такие знаки внимания, чтобы она была яркой звёздочкой в коллективе, чтобы её замечали – не из-за ушей, не называли Проклятой, не пытались сжечь, а улыбались, шутили, общались. Фиама пыталась подавить в себе зависть, уговаривала саму себя, что ребята её не интересовали, и что она в Академии по делу, хочет учиться, а не флиртовать, но один взгляд на толпу и всё тщетно, зависть чёрным огнём разгоралась внутри.

Адептов пустили в аудиторию, Фиама прошмыгнула к последнему ряду и села подальше от ребят. Наконец она смогла увидеть вторую девушку, из разговоров в коридоре полукровка узнала, что её зовут Селена. Лёгкой походкой, держа спину прямо, а подбородок самоуверенно вскинув, адепт вошла в аудиторию, она затмила собой всё. Точенное лицо, узкий подбородок, красивый разрез светлых глаз на слегка смуглой коже, чуть полноватые губы, словно созданные для поцелуев, тонкая длинная шея, изящные руки с ухоженными ногтями. Свои Фиама невольно спрятала под мантией. Селена прошла от двери к окну и заняла место. Её прямые чёрные волосы блестели на свету и мягкой накидкой разметались по спине. Ребята пришли в восторг, когда Селена слегка им улыбнулась и томно обвела их взглядом из-под густых чёрных ресниц. Ей словно доставляло удовольствие всеобщее почитание.

А мы точно сможем подружиться? Она такая… полукровка не смогла найти нужного эпитета, слова подсказала зависть – самовлюблённая, нарцисска, лишь бы покрасоваться. Но может она добрая? Вон как мило улыбается. Но я по сравнению с ней замарашка с выселок. Хотя, по сути так и есть.

Селена была высокой и очень худой, но свою худобу умела обыграть изящностью и гибкостью. Она держала спину ровно, из-за чего маленькая грудь выдавалась вперёд и привлекала внимание, а ещё Селена в совершенстве владела суставом каждого пальчика, знала, как их согнуть так, чтобы выглядело естественно и непередаваемо изящно.

Мне бы у неё поучиться, в мыслях призналась Фиама, а затем осекла саму себя. Чему? Позировать? Красоваться? Перед парнями. Фу! Не в этом истинная ценность. Скромность – добродетель.

Высокий крупный парень на первом ряду, вальяжно развалившись на стуле, нагло повернувшись к Селене, а не к наставнику, повернул голову и заметил, как полукровка смотрела на девушку. Мерзейшая улыбка растянулась на его лице. Он окинул девочку взглядом, чем до боли напомнил Фиаме Шики – яшу из деревни. Она старательно не смотрела на него, но то и дело возвращалась взглядом и не понимала, почему он так пялился. С каждой следующей секундой ей всё больше хотелось встать и дать этому парню в нос. Только природная скромность не позволяла.

Парень собрался что-то сказать, скорее всего, что-то обидное, направленное на Фиаму, но дверь открылась, вошёл преподаватель, одним своим видом давая понять, что в этой аудитории говорить будет он и никто другой. На этот раз слова парня с мерзким взглядом остались не высказанными. Фиама точно знала, что за четыре предстоящих года обучения бок о бок с этим человеком, слова – какие бы они не были – будут повторены ещё множество раз и со временем обрастут другими, не менее обидными дополнениями. Сейчас полукровка как никогда осознала, что её надежды на жизнь лучшую, чем в деревне, испаряются, как облачко в жаркий, солнечный день.

Преподаватель, мужчина средних лет, не пухлый, но и не худой, со светлыми волосами, коротко постриженными из-за чего слегка просвечивалась тёмная кожа головы, начал свою вводную лекцию:

– Приветствую. Я читаю вам вводный курс об основах взаимосвязи стихий и вашем распределении. Как вы знаете, существует четыре стихии – вода, огонь, земля, воздух. – Все заулыбались, это знали даже груднички. Самая непреложная истина, являющая собой чуть ли не главную основу бытия. – Только так и никак иначе. Вода сильнее огня, но слабее воздуха, она равна по силе земле. Огонь сильнее земли, но слабее воды, примерно равен воздуху. Земля сильнее воздуха, но слабее огня, как уже было сказано, равна по силе воде и, наконец, воздух сильнее воды, слабее, к сожалению, земли и примерно равен по силе огню. Это великое равновесие силы. Теоретически это так, но в практике всё зависит от случая. Для мага всегда решает умение, его выучка, подготовленность, спокойствие и даже сытость. Да-да, не смейтесь, – пресёк смешки на передних партах преподаватель, – и множество других факторов.

Так маг Огня побеждает мага Воды, а маг Воздуха – мага Земли. Теория рассчитана на встречу идентичных по силе, выучке, усталости и так далее магов разных стихий. В целом теория почти всегда оправдывает себя, и маг Воздуха проигрывает в схватке с землёй, а маг Огня бежит от воды. Это происходит опять-таки из-за равновесия, все вопросы позже, не сбивайте меня с мысли. – Черноволосый парень нехотя опустил руку. – Итак, чем сильнее становится маг в своей стихии, тем сильнее эффект воздействия на него от противоположной в цепи. Например, сильный маг Огня, знающий заклинания пятого уровня, в силах снести деревню или даже город с лица Плутона, замертво падает от простого снегопада. И здесь не важно магически вызван снегопад или это просто прихоть природы. Ну что, тебя, я вижу, сейчас разорвёт, если не задашь вопрос, – сказал преподаватель и посмотрел на юношу, сидящего во втором ряду.

– И что даже капля воды смертельна? А для нас земля, что ли тогда? А для…

– Одна рука – один вопрос! Не надо устраивать здесь базар, – не дал договорить адепту преподаватель и стал отвечать на вопрос. – Нет, капля воды не смертельна. Но чем больше воды попадёт на мага Огня, тем слабее он становится. Да, для мага Воздуха – это земля. Враги могут подложить вам в карман камешек, а вы будете ходить, будто монумент носите. Но это яркие примеры. В основном же вступает в силу равновесие, сейчас объясню как:

Маги Воды – самые лучшие целители и поддержка. Заклинаний поддержки и лечения в их арсенале больше всего. В лечении с ними никто не сравнится. В бою они несколько слабее, но с учётом всей вспомогательной магии, которую могут навести – становятся опасным противником. Конечно, они изучают боевые и защитные заклинания, но их гораздо меньше, чем в магии Земли.

Маги Земли – искусные защитники. Их щиты не всякий огонь сможет прожечь, о вреде воздуха таким щитам я молчу – он минимален. У магов Земли есть хорошие и сложные атакующие чары, разнообразные по своей природе: зыбучие пески, кристаллические шипы, земляной молот, а также специфические заклинания подчиняющие деревья и травы. Но щиты их крепче камня и стали.

А вот маги Огня, да и Воздуха – хороши в нападении. Атакующие заклятия, магия увеличивающая мощь атаки и направленная на ослабление врага или психическое воздействие на него. Взрывы, силовые удары, разрушение. Маги Огня не владеют восстанавливающей магией, но их кожа очень толстая, невосприимчивая к ожогам, а ещё быстро восстанавливает – регенерирует – что увеличивает их природную защиту.

Магия Воздуха в большей степени рассчитана на разведку. В нашем арсенале полно заклинаний, увеличивающих способности глаз, а также скорость и ловкость. Воздушные щиты крайне слабы и не спасают от физических атак, но помимо ветра, мы можем управлять энергией – молниями. Молнии позволяют нам развивать мощнейшие атакующие заклинания, точные или направленные на место. Кстати говоря, как нам в помощь даётся магия Молнии, так муараканцем в помощь даётся магия спектра – Цилинь-Радуги. Об этом следует рассказать отдельно.

Из-за помощи второй стихии, воздействие на нас противоположной сильнее. В Муараке научились полностью отказываться от воды. Они пьют густые напитки, моются в специальных дымных банях. Мы же в Аэфисе не можем находиться под землёй, камень на нас давит и вызывает головные боли, особенно заколдованный камень. Есть лишь несколько минералов, которые не оказывают на нас губительное воздействие. Как раз из них в Аэфисе строят дома, построены Башни и Академия. Существует также сплав, который притупляет силы мага Воздуха. Думаю, вы знаете о каком сплаве идёт речь.

– Это медь, – произнёс бледный блондин с первого ряда.

– Верно, Маркус. Это медь. В меди особенно силён дух Земли. Поэтому в Аэфисе медные монеты покрывают хромом, в отличие от остальных стран. Но вернёмся к равновесию. Магам Земли и Воды, которым не подвластна вторая стихия, огонь и воздух страшен не более, чем простым людям.

– Нечестно! – Раздались негодующие голоса.

– Тихо! Природе лучше знать, что честно, а что нет, – констатировал преподаватель. – О том, почему магам Воздуха не страшна земная пыль, а маги Огня не умирают от жажды, вам подробнее расскажет Ингела на теории стихии. Ну а пока продолжим. Нам с вами досталась самая повсеместная стихия. Магам Огня сложнее, ночью они слабеют, так как их питает солнце, маго Воды убивает пустыня и засуха, но они учатся извлекать воду из земли, травы и даже воздуха. А маги Земли ходят по своей стихии постоянно, для них врагом станет безбрежный океан, топи и болота.

Итак, вводный курс о стихиях я озвучил, теперь основное. На каждом курсе, вы будете изучать заклинания, соответствующего уровня. На первом курсе во втором семестре изучите заклинания первого уровня – простейшие. На втором – второго и так далее. Да, да, не надо тянуть руку, заклинания пятого уровня можно изучать только с разрешения Декана или Поднебесного Правителя. Вы изучаете их с личным наставником, если вам повезёт такого встретить, или в стенах Академии на определённых Деканом условиях. Также должен предупредить, что в Академии учат магии Воздуха и только магии Воздуха. Если вы хотите стать артефактором, алхимиком или руноведом, то дорога вам в другие учебные заведения, в этой вам расскажут только смысл слов и суть этих профессий.

Теперь о том, зачем вас поделили на группы из четырёх человек. Для вашего удобства в первую очередь. Заклинаний магии Воздуха много и иногда принцип их активации в корне отличается. Деление способствует развитию вашего потенциала. Так делают и делали все стихийные Академии. Есть люди, которых Ветер одарил в большей степени на массовые заклинания поддержки. Такие люди становятся магами поддержки. Им следует большой упор делать на концентрацию, на теорию, они же строят пентаграммы. Так сказать, запас, необходимый как воздух.

Маги защиты – их цель защита и они углублённо изучают все защитные заклинания и магию, связанную с погашением чужой энергии и воли, антимагией, гипнозу и отражением вражеских чар. Адепты защиты должны защищать не только себя, но и всю команду или целую армию. Им тоже следует делать упор на концентрацию, а также глубоко изучать магию рун, для увеличения продолжительности действия защитных заклинаний.

Атакующие маги – самые сильные в группе, им сложнее всего, так как атакующих заклинаний огромное множество. Эти люди должны уметь заряжать молнии и реагировать стремительно. Лучшая защита – это, как известно, нападение. Они больше времени проводят за практикой, им необходимы высокие показатели на самообороне, умение владеть оружием. Им не так важна концентрация, как реакция и способность быстро принимать решения в бою.

И, наконец, следопыт, по совместительству обычно всегда капитан команды. Магия следопыта направлена на увеличение собственных способностей: ловкости, зрения, силы. Такой маг, если пропустит муху на расстоянии километра, подведёт весь отряд. Упор следопыты делают на развитие поисковых заклинаний, лидерских качеств, умению находить выход из любой ситуации, быстроте реакции, скорости мышления, а в идеале умению анализировать ситуацию и врага, и созданию условий для победы без боя.

Конечно, все мы люди и на миссии может случиться всякое, поэтому вы изучаете все направления на среднем уровне, углубляясь в необходимые. Перед тем как вы попали сюда, все вы проходили экзамен. Скорее всего какие-то вопросы с того экзамена у вас остались. Сейчас я объясню его цель. Да, она тоже относится к делу, так что не надо бухтеть молодой человек. – После этих слов высокий накачанный парень опустил голову и несколько пристыдился.

– Первый экзамен – ответы на разнообразные вопросы школьной программы, – продолжал преподаватель. – На этом этапе проверяли вашу сообразительность. За короткое время вы должны были прочесть и понять вопрос и так же быстро ответить. У вас практически не было времени подумать над ответом. Именно поэтому вопросы ставили лёгкие. В первую очередь нас интересует насколько быстро вы соображаете. В полевых условиях у мага нет времени обдумывать каждый свой шаг. Действовать нужно быстро и решительно. Не сомневаться.

Вторым экзаменом был тест на интуицию. Интуиция очень полезна для мага. Интуиция, удача, и опять-таки быстрота принятия решения. Эти два теста из трёх не является основными, скорее дополнительными, сбивающими с толку разных неудачников, – ощерился кривой улыбкой мужчина.

– И, наконец, третий тест – самый важный, хоть вы и могли счесть его глупостью – выбор пера. Эти перья устроены так, что притягивают взор людей с той или иной магической предрасположенностью. Перо Айракриса привлекает людей с сильным магическим даром, необузданным, подходящим для атакующих заклинаний, а перо птицы Рух выбирают люди скрытные, умеющие незаметно проникать куда бы то ни было, осторожные – качества, подходящие следопыту.

Вы не могли не заметить, что во время третьего экзамена за вами наблюдали. Так вот фигура в плаще – это небесный дракон, если вы ещё не догадались. Дракон улавливал ваши эмоции и проверял наличие хоть какой-то искры магического дара. Дракон единственный кто способен понять интуитивно вы выбираете перо или нет, и к каким ещё перьям лежит ваша душа. Хватит шептаться. Маги тесно связаны с драконами, а драконы могут принимать человеческую форму, в этом нет ничего такого. Благодаря вашему выбору, мы в конечном итоге можем расформировать вас на группы, поняв вашу предрасположенность к тому или иному направлению. За вами также наблюдала гарпия, которая следила за вашими действиями, к каким перьям тянулась ваша рука, какие вы откладывали дальше, придвигали ближе. Всё это помогает нам в конечном итоге принять правильное решение по составу команд.

Конечно, порой несколько адептов в команде вытягивали одно и тоже перо, но все они не могут изучать одно и тоже направление. Так к примеру, Мориамел вытянул перо айракриса, но его рука также задержалась над пером пекариса, о чём нам сообщила гарпия. Именно поэтому он стал защитником в своей команде. Однако это не значит, что такой человек на всю жизнь останется заложником нашего выбора. Мориамел будет изучать весь курс, как и все здесь присутствующие. Но он, помимо углубления в курс защитных заклинаний, может взять дополнительные занятия по курсу атакующих. Вы всегда можете подойти к своему Куратору и спросить, предрасположенностью к каким направлениям обладаете. После того, как вы завершите Академию, вашу команду могут расформировать. Кого-то отправят в деревни, заместителями архимагов, кто-то будет выполнять задания в группе, кто-то останется здесь и станет преподавателем, а кто-то станет служить Поднебесному Правителю в Башнях. Чаще всего полные команды, прошедшие обучение и не потерявшие никого при выполнении заданий, остаются командами и после завершения Академии. Мы прекрасно понимаем, что за четыре года обучения люди сближаются и доверяют друзьям, как самим себе. Доверие для мага – залог успеха.

Да, вы не ослышались, на заданиях маги погибают. Как не печально, но такая статистика есть. Если вы теряете члена команды, вы должны не бегать и суетиться, а точно знать свои позиции. Позиции зависят от второй направленности самого мага, а также от близких по свойствам заклинаний.

Чаще всего замена происходит следующим образом: если отряд теряет мага поддержки, команды лишается сильных вспомогательных заклятий, но маг защиты наводит простейшие, за тылом смотрит следопыт. Если вы теряете мага защиты, эти обязанности на себя берёт маг поддержки и по возможности следопыт, в зависимости от того, у кого есть предрасположенность, или кто банально будет находиться ближе и окажется быстрее.

Я знаю, что вы думаете, атакующий постоянно отсиживается, но не забывайте: если в команде атакующий маг отвлечётся на щит или вспомогательные чары, враг получит преимущество. Так как в помощь атакующему магу всегда идёт маг защиты и следопыт, который в свою очередь в бою страхует всех. Следопыта, как показывает практика заменить практически невозможно. Здесь на замену больше всего обычно подходит маг поддержки, так как оба проходят углублённый курс концентрации. Когда будете на миссии, поймёте, что к чему. Возможно, именно в вашей команде маг защиты подойдёт для замены следопыта больше, чем маг поддержки и так далее. Следопыт может и вовсе не участвовать в битве, однако только он способен сразу оценить силу соперников, выяснить уязвимые места и произвести прямое воздействие на психику атакующих, чем повысит шанс на победу собственной команды.

Фиама слушала и с каждым новым объяснением ужасалась всё больше. У неё нет команды. Получалось, что она самой себе атакующий маг, маг защиты, поддержки и следопыт. Никто не прикроет ей спину, никто не заменит. Как она сможет одна делать что-то? Она так много хотела спросить у преподавателя, но боялась. Она боялась не заговорить с мужчиной, а страшилась привлечь к себе ненужное внимание. Но рано или поздно её всё равно заметят.

– Я объяснил самое основное. Удачи, ребята. Прикрывайте друг друга, помогайте друг другу, и больше практикуйтесь в будущем. – Преподаватель отпустил адептов.

Ребята поблагодарили мага и отправились на следующее занятие. Фиама же притормозила. Она очень боялась, но всё же подошла к магу и мялась рядом, стесняясь заговорить.

– Да? – заметив девочку, поторопил её маг.

– Если нет команды? Я – девятая, – скромно сообщила дочь ашуры.

– А перо какое достала? Выбор пера редко ошибочен.

– Ястреба. Мой Куратор забыл мне это объяснить, – извиняющимся тоном, произнесла Фиама, сжимаясь от страха.

– Хм, – преподаватель снова задумался. – Стало быть, тебе всё подходит. Ястреб – символ свободы и мудрости. Это одно из неоднозначных перьев. На моей памяти никто не вытягивал ястреба.

– А что это значит? – опешила дочь Шанны.

– Это значит, что в тебе есть магия Воздуха, и ты предрасположена ко всему. Нет чёткого определения, – преподаватель почесал подбородок.

– Значит, я могу стать, кем захочу? – поинтересовалась Фиама.

– Вряд ли, – покачал головой маг. – Поговори с Куратором. Я думаю, тебе придётся углублённо изучать всю магию. Ястреб – палка о двух концах, ты можешь заменять любого в команде, но ты должна знать и уметь всё для этого. Помню, когда один парень вытянул ястреба, отучившись он стал членом совета. У него был по истине сильный дар, а вот на счёт тебя не знаю. Всё выучить сложно. Но таков выбор ястреба. Сложно тебе придётся, девочка.

– Почему? – пискнула Фиама.

– Чтобы выучить всё нужно иметь большую силу воли, смелость и решительность для атакующих заклинаний, аналитический склад ума и быстроту для следопыта, уметь расставлять приоритеты, доверять спутникам, следить за ситуацией, уметь держать в поле зрения всё и вся, и при этом сражаться. На словах это трудно, а в жизни ещё сложнее. Ты же выглядишь маленькой, хилой и скромной – качества неуместные для мага, – преподаватель хмыкнул. – Рановато тебя взяли, не доросла ещё. Или задержишься, а выпустишься как раз со своими ровесниками, – намекал он на возраст Фиамы, которая не выглядела на свои тринадцать лет. Из его слов выходило, что полукровка могла задержаться в Академии не на четыре года, как обычный маг, а на все восемь, дважды пройдя каждую дисциплину.

Фиама ничего не ответила, она опустила голову и побрела к выходу. Учить всё? Как она справится? Быть на замене у всех. Ей придётся учить всё. Но разве не за этим она шла в Академию? Она хотела уметь всё, вот и получила ястреба.

Пребывая в трансе, дочь ашуры шла по пролётам лестницы, в голове стучали слова преподавателя «на словах это трудно, а в жизни ещё сложнее». Она не справится. Не сможет. Маг правильно сказал, она маленькая и хилая. Фиама постаралась взять себя в руки и поспешила на следующее занятие. Она сходит к Куратору и спросит, что делать дальше.

Следующим предметом оказалась история. Основные исторические догматы изучали в деревенской школе, и знаний этих вполне хватало людям, чтобы жить, работать и не слыть неучем. Но маги должны не просто знать историю, а летать в ней, как птица в небе.

Идти до аудитории пришлось далеко, но поскольку предметом была скучная по мнению ребят история, они не торопились, шли быстро, но не бежали и вскоре Фиама догнала их. Она подстроилась под шаг адептов, шла чуть позади и вновь наблюдала, как трое юношей вертелись перед Селеной, остальные переговаривались или шли молча.

Их уже поделили на команды для обучения, а вытянутые ими перья ясно давали понять, по какой дороге кто пойдёт, кто будет углубляться в одно направление, и как распределять роли. Фиама, как опоздавшая, числилась по списку девятой, и в одиночку составляла третью команду. Вытянув перо ястреба, она обрекла себя на углублённое обучение каждому направлению. Полукровка ещё плохо разбиралась в правилах Академии, а потому не знала, что её ждёт. Единственное о чём она думала, это о возможности завести друзей, пусть из чужой команды, зато на ближайшие четыре года.

Преодолев несколько лестничных пролётов, адепты предстали перед входом в аудиторию. Дверь оказалась не заперта, и вскоре все расселись по местам.


На истории не молодая женщина преподаватель, заметив с каким энтузиазмом адепты пришли на её занятие – историю итак все знают, а прогуливать нельзя – исключат – решила до начала своей лекции, выяснить, что нынешняя молодежь знала о событиях древности.

И тут перед ней встал вопрос, кого спросить. До неё дошли слухи, что в этом году в Академию поступил ребёнок Декана. Кто им был, преподаватель не знала, но, если она вызовет его, а он не ответит на вопрос, она опозорит Декана, в лице его ребёнка, что в свою очередь положит тень на её репутацию и поставит под сомнение её шаткое положение в Академии, основанное на лести архимагу. Простой вопрос задавать не разумно, чтобы заинтересовать адептов и отбить у них желание играть в морской бой или ковырять в носу на её лекциях, необходим вопрос с подковыркой, такой чтобы вывел ребят из пассивного состояния и заставил их мозг шевелиться – и вырабатывать серое вещество, а не белое, в смысле жир.

Окинув всю аудиторию взглядом, не молодая женщина, увидела девочку на последнем ряду. Форма на ней висела складками, словно безразмерный мешок, натянутый на палку, а из волос торчали острые уши. Преподаватель присмотрелась, сперва она решила, что ей показалось, но нет, уши действительно были неправильной, не человеческой формы, а остроугольные, какие обычно рисуют волшебным народцам в детских книжках. Вряд ли ребёнок Декана мог быть кем-то, кроме человека. Ещё в молодости Декан не проявлял интереса к другим расам, скорее думал о них как о животных другого вида, подлежащих изучению, чисто с биологической точки зрения. Если, к примеру, скрестить оленей разного вида, получится нечто среднее, возможно вобравшее в себя только лучшие качества двух видов, а возможно только худшие, так или иначе это уже не чистая порода, которой был так предан Декан.

Посмотрев список адептов, преподаватель истории нашла запись о некоей дочери ашуры, полукровке. Женщину удивило, что кровь ашуры, дала именно такой эффект, ведь у самих бывших демонов имелись только рожки и длинный тонкий хвост с пикой, почему же тогда полукровка человека и ашуры получила в дар от матери – судя по информации в списке – именно уши. Может, в этой девочке и вовсе нет человеческой крови, она плод союза ашуры и демона, но откуда тогда, лишь людям присущий дар мага стихии? К тому же из волос не торчали рога. Вопросов становилось всё больше, но вряд ли на них смогла бы ответить эта маленькая, слишком маленькая для первого года обучения в Академии, девчонка.

Урок истории продолжался, и преподавательница наконец-то сделала свой выбор.

– Для начала мне нужно знать, что вы помните из школы, – сообщила она. Адепты стали вздыхать, перешёптываться, кто-то закатил глаза. Все отреагировали без восторга. – Насколько подробно вам рассказывали историю мира, и какие моменты мне предстоит осветить. Давайте послушаем, что об исторических событиях нам расскажет, – женщина сделала паузу, чтобы привлечь внимание адептов, – наша маленькая полукровка.


Фиама очень надеялась, что останется невидимкой для людей, а адепты как можно позже узнают о её ашурской крови. Но надеждам её не суждено сбыться. Адепты застыли, блондин из первого ряда мгновенно обернулся и округлив глаза смотрел на полукровку. Его примеру лениво последовал здоровяк и ещё двое ребят со второго ряда.

Фиама встала с места и направилась к доске, словно экспонат на выставке. Полукровка опустила глаза, не желая видеть эти полные страха и непонимания взгляды. Но как бы она не старалась, очи пришлось поднять и тогда она увидела лицо темноволосого красивого юноши, сидевшего на первом ряду. Он едва заметно улыбнулся, несмотря на холодный взгляд синих глаз. Рядом с ним сидела Селена, которая впервые заметила вторую девушку на курсе. Она оценила полукровку и подавила усмешку, изящным жестом прикрыв рот ладонью.

Дочь Шанны не знала, радоваться подобной реакции или расстраиваться, он постаралась абстрагироваться от смотревших на неё адептов и сконцентрироваться на преподавателе и истории.

– Что именно мне рассказать? – тихо спросила Фиама.

– Начнём, пожалуй, с самого начала, что ты можешь рассказать о появлении нашей страны? – Женщина ничем не выдала своё отношение к полукровке, но вопрос озвучила туманно, словно желая подловить адепта на незнании. Иначе, почему преподаватель не озвучила название страны – Аэфис-на-Ханаэш?

Фиама знала историю на вполне сносном для деревенского жителя уровне. В школе у неё был хороший учитель, он рассказывал интересно и старался приводить простые примеры, знакомые сельчанам, когда объяснял сложные термины. Дома же всегда можно было услышать более достоверные подробности или иную точку зрения на события прошлого от матери. Сама Шанна жила не так долго, как существовал Аэфис, но ей в свою очередь историю рассказывали первые ашуры, бывшие демоны, которые могли видеть события воочию. Вместе с Макри Фиама могла обсмеять любые выдающиеся события, добавляя к ним смешные подробности, после чего они надолго запоминались.

– В древние времена, – начала Фиама с самого начала, полагая, что если начнёт описывать, как Разрушительница отвоёвывала захваченные территории, породит ещё больше негативных эмоций по отношению к себе в адептах. – Люди не делились на привычные четыре страны, они жили маленькими общинами, деревнями в последствии ставшими городами и государствами. По мере развития, наблюдая за разными животными, люди стали понимать принципы равновесия и использовать стихию, потом и управлять стихиями. Люди учились у рыб, у птиц, у огненных саламандр и кротов, а самые смелые у драконов. Познакомились с гарпиями, горгульями, русалками и учились магии у них. Тогда настал конец междоусобным войнам мелких государств, люди стали объединяться под предводительством драконов. Но так как драконы разных стихий между собой не ладили, люди разделились на четыре государства.

Изначально вся земля принадлежала людям под предводительством огромных чёрных драконов, вся вода – людям змеевидных синих драконов, вулканы и жаркие пустыни – народам красных драконов, а небо и не доступные другим людям горные вершины – народам, ведомым небесными драконами. Так люди жили и внешний вид их слегка изменялся, подстраиваясь под условия обитания. Но продолжалось это не долго, жадная людская природа уничтожила такой мир. – Фиама особенно выделила слова «жадная» и «уничтожила», зная со слов матери о том, что люди не могли ужиться в гармонии, им всегда всего мало. – После великой войны, успевшей надоесть всем, мир был восстановлен, а страны закрепили за собой территории, которые остаются за ними по сей день. Большая часть земли центра и запада принадлежит Земи, стране полей и магов Земли; вулканические острова и жаркое южное побережье с прилегающей пустыней Самарханди – Муараку, где живут и обучаются маги Огня; большая часть воды, холодные северные острова, ледники, озёрные и болотистые местности северо-востока – Касмедолии, Стране-на-Воде, там живут соответствующие маги. Аэфису-на-Ханаэш принадлежат восточные горные вершины, холмы предгорий и скалы.

– Что ж всё верно, – с досадой озвучила преподаватель. – Дополнительных вопросов задавать не буду. Вижу, ты многое знаешь. Хотя от одного не удержусь. Откуда появились люди на этих землях? Вопрос ко всем, – напоследок добавила женщина.

Фиама задумалась. Насколько она знала, люди всегда были на Плутоне. В школе не говорили откуда они взялись, история начиналась с людей, живущих общинами.

– Люди всегда жили здесь, – по прошествии нескольких долгих минут сказал блондин из первого ряда, ему вторили ещё двое юношей со второго.

– Откуда-то всё равно должны были появиться. Драконы самая древняя раса, – прервала гул голосов преподавательница.

– Даже драконы не знают, откуда люди появились изначально, – робко предложила Фиама, когда тишина затянулась. Интересно, а демоны знают?

– Да. Драконы не знают точно, но лишь потому, что не интересовались мирской жизнью до тех пор, пока люди не явились к ним изучать магию. Твой ответ не совсем верен. Садись. Существует несколько преданий, как люди появились в нашем мире. – Всё внимание адептов было приковано к преподавателю. Женщине удалось отвлечь адептов от самосозерцания и заинтересовать их не только своим предметом, но и полукровным адептом, тихонько находившимся среди них. Делая многозначительные паузы, преподаватель продолжала рассказывать студентам лекцию.

Фиама села на место, на этот раз она не ударила в грязь лицо, хотя последнее замечание обескуражило её. В школе не рассказывали о столь древних временах, и не упоминали вовсе о пришествии на континент людей. Учителя всегда начинали рассказывать с разделения на четыре страны и дети, в виду своей наивности, не особо интересовались тем, что было до этого. Фиама навострила уши, в отличие от современной истории, рассказы о древних временах её интересовали больше, к тому же она хотела узнать, откуда же взялись люди.

Никаких записей о том времени не сохранилось – если они вовсе велись -, зато преданий существовало много, все они отличались разнообразием и безграничным полётом человеческой фантазии. Некоторые звучали настолько фантастически, что вряд ли взрослый человек поверил бы в это, не то, что стал рассказывать в Академии магии Воздуха. Другие не отличались оригинальностью, лишь обросли подробностями и напоминали детскую игру «тихий шёпот»: один сказал, другой не так понял и, пересказывая третьему, добавил отсебятины, а третий, в свою очередь придумал свою версию. Например: люди пришли из других миров; или могущественные маги создали наш мир, чтобы из своего гибнущего переместить людей, но умерли, не успев поделиться с людьми секретом своего могущества.

Иные предания твердили, что люди пришли с диких островов Бескрайнего океана, ибо нечто эдакое заставило их покинуть родные земли. Но как тогда люди появились там? Версии учёных говорили, что люди за долгие века эволюции произошли от птиц, рыб и зверей. Была вероятность, что люди являются драконами, отказавшимися от крыльев. Алхимики-скептики утверждали, что человеческая раса – неудачный эксперимент драконов по созданию химеры. Почему неудачный? Есть версия что человечество пришло не с островов или миров, а с других планет. Не обошлось без заветной книги священников, в которой говорилось, что некая великая сущность создала все живое и, конечно же, человека, всего за трое суток. Эта теория также объясняла происхождение демонов и ангелов, но Фиаме она показалось уж слишком невероятной. Пообещав себе выспросить правду о происхождении демонов у матери, полукровка забросила предание в глубокие закоулки памяти.

Каждая теория подкреплялась неопровержимыми доказательствами: костями, выкопанными неизвестно где; признаками похожести; кругами и геометрическими символами на полях; древними постройками и святыми трактатами. Выбор велик, либо уверовать в одно из существовавших преданий, либо придумать своё, но нельзя забывать о доказательствах и обоснованиях своей теории.

Сказать, что Фиама расстроилась, не сказать ничего. Все предания, по её мнению, оказались глупой ерундой. Особенно долго в мыслях она смеялась над пришельцами-инопланетянами и великой сущностью. Ко всеобщему разочарованию преподаватель задала адептам найти в библиотеке и к следующему занятию подготовить выступление, в котором не просто рассказать о выбранной теории, но отстаивать её истинность и оспаривать чужие. Фиама едва не сползла со стула, на котором сидела. Как она будет спорить с адептами? Более того спорить из-за ерунды! Сможет ли она переступить через свою скромность? Я должна! Подкреплять свою точку зрения доказательствами – полезный навык. Но как я это воплощу? Час от часу не легче.

Лекция и предания закончились, приобретя приверженцев некоторых теорий. Пока адепты были в полном составе, они в оставшееся время разобрали между собой теории. Поскольку Фиама боялась подать голос и влезть в чужой разговор, ей, словно в насмешку над её ашурским происхождением, досталась отброшенная всеми теория божественной сущности. Полукровка ненавидела религию, и с радостью подготовила доклад об инопланетянах, но она слишком долго молчала. Оставалось лишь смириться с тем, что досталось, и постараться подготовить правдоподобное выступление.

Солнце светило высоко, но не стало помехой для занятий астрологией.

Так окрестили сборный курс всевозможных предсказаний, не только составлению гороскопов по положению звёзд в момент рождения, но также и о погоде по облакам, по свету солнца, по силе и направлению ветра, определению времени по звёздам и положению Персефоны на небосводе в разные сезоны, и многое другое. К сожалению старый преподаватель не успевал рассказать адептам самое интересное, потому что считал самым главным поведать о гороскопах, а занятий на предмет отводилось не так уж много. В итоге дисциплина не давала адептам никаких полезных знаний. Зачем её из года в год добавляли в курс не понимал никто, включая Декана. Скорее всего потому что преподавателем был родственник Поднебесного Правителя, а связи решали многое.

Адепты в свою очередь не надоедали Декану с жалобами о бесполезности астрологии. Среди них существовала негласная практика использовать час лекции для отдыха, подготовки к другим занятиям, или сна. Конечно, в первый день адепты не успевали осознать всей прелести скучной лекции, но быстро смекали что к чему.

Особой экстравагантности астрологии добавлял преподаватель. Он был худым, но исключительно низким для надгорца, где средний рост мужчин начинался на отметке в сто восемьдесят пять сантиметров. Сухие и выгоревшие на солнце до непонятного серого цвета волосы этого довольно старого человека торчали в разные стороны, словно в него ударила молния, и он больше не причёсывался. Образ довершали большие круглые глаза, которыми мужчина часто моргал, особенно перед тем, как посмотреть на адептов.

Говорил преподаватель в нос, так что сперва никто не мог понять, что он бормочет. Когда адепты привыкали к голосу и могли разобрать речь мужчины, понять его становилось ещё труднее, потому как монотонность тихой гундосой речи усыпляла уставших адептов. Как маг Воздуха – мужчина, как и все преподаватели, носил мантию фиолетовых цветов – смог дожить до преклонных лет оставалось главной тайной Академии. Выпускники утверждали, что мужчина просто выглядел старым, а на деле ему едва перевалило за сорок.

Магия Воздуха считалась самой трудноконтролируемой, она больше всех требовала затрат внутренних запасов энергии и воли, а посему отнимала у магов жизненные силы. Чем сильнее маг, чем мощнее заклинания он использует, тем меньше живёт. Болезнь сильных магов называлась – выгорание. С ней крайне редко сталкивались маги Земли и Воды, зато очень часто её заложниками были маги Воздуха и Огня. Они редко доживали до шестого десятка, до пятого дотягивали лишь самые слабые среди магов. Управление стихией с помощью своей энергии истощало людей, а более всего истощению подвергались маги воздушной стихии. В противоположность им самыми долгоживущими считались маги Земли, несмотря на то, что касмедонцы и маги Воды вывели медицину на новый уровень.

Первое о чём заговорил преподаватель на лекции это о том, как важен его предмет в будущей карьере мага. Согласных с ним в аудитории не нашлось. В этом человеке не было той особой способности, заставляющей аудиторию слушать себя внимательно и не отвлекаться. Заметив Фиаму, маг замолчал. Он долго смотрел на неё, а затем неожиданно для всех принялся рассуждать о потерянном поколении и забытых принципах Академии, обосновав это тем, что девочка, по его мнению, слишком юна для поступления. Лишь первые два ряда спасали Фиаму от нападения этого странно человека, мешая ему подойти. В конце концов он принялся допрашивать полукровку, задавая вопросы по школьной программе.

Фиама хотела провалиться под землю, но не умела, а потому писклявым голосом старательно отвечала на вопросы. Спустя десять минут допроса преподаватель удовлетворился и переключился на остальных адептов. По дате рождения он определял созвездия, под которыми родились ребята и какие черты преобладают в том или ином знаке.

Дочь Шанны узнала, что она родилась под созвездием гарпии и поэтому чувствительная натура, легко находит общий язык с людьми, но не долго задерживается в их жизнях. Созвездие гарпии несёт в мире особое предназначение, люди, родившиеся под ним, становятся проводниками космической энергии, их цель помогать другим очищаться, выслушивая их проблемы. Они очень тесно связаны с искусством, они способны глубоко понимать его, а искусство в свою очередь сильно воздействует на них. Из-за разносторонних взглядов на обстоятельства и противоречивости, рождённые под созвездием гарпий склонны к раздвоению личности. За собой Фиама такого не замечала, как и не слышала подобного о гарпиях. Помимо всего люди, рождённые под созвездием гарпий, обладали зачатками эмпатии, сопереживали другим и всегда стремились помочь. Полукровка мало этому верила, но решила запомнить на будущее, вдруг что-то проявится.

Помимо этого, у всех созвездий была тёмная сторона, о которой преподаватель обещался рассказать в следующий раз. В продолжении лекции маг рассказывал, какие созвездия хорошо сочетаются, какие не очень хорошо, какие профессии подходят, как найти своё созвездие и тому подобное. Фиама запоминала лишь то, что непосредственно касалось её. В итоге по словам преподавателя, идеальный союз она могла заключить с человеком, рождённым под созвездием ворона, вот только описание такого человека отпугивало полукровку. Он жесток, властен, скор на решения, но при этом хитроват, он страстен в начинаниях, но не терпит главенства над собой. Какой-то гад, который ни во что меня ставить не будет, к такому выводу пришла Фиама, и её нежелание иметь с мужчинами дела усилилось. Неплохой союз полукровку также ждал с неким скучным, но целеустремлённым типом, рождённым под созвездием лучника.

Дочь ашуры скорчила рожу. Возможно, ей больше подойдёт тёмная сторона этих созвездий, адепт решила подождать следующего занятия. Радовало её лишь то, что ни лучников, ни воронов среди её сокурсников не оказалось, так что на эту тему издевок можно не ждать.

Селена притворяясь незаинтересованной, периодически бросая шуточки ребятам, мимолётными движениями делала пометки на бумаге, особенно внимательно слушая о подходящих её созвездию партнёрах. Фиама улыбнулась, заметив старания девушки. Какой бы высокомерной она не выглядела, Селена была обычной девушкой и думала о мальчиках. В полукровке вновь зажглось желание подружиться с ней.

В конце лекции, преподаватель дал задания для самостоятельного выполнения и отпустил откровенно зевающих адептов. Маг не пожалел ребят. Он наказал расписать на пергаменте, всё, что он только что рассказывал, но только о своём созвездии, а также дополнить данные, рассказанные им, взяв информацию из книг или прочитав по звёздам. Расписав все черты характера, адептам предстояло выяснить, люди каких созвездий подходят им в друзья и обосновать, сопоставить информацию с реальным человеком, рождённым под нужным созвездием и сделать вывод – подружиться. Преподаватель просил описать, какие черты характера сходились с предсказанными по звёздам, а какие расходились и почему такие расхождения присутствовали. А сдать весь этот труд предстояло уже на следующем занятии, так что все адепты сильно приуныли после астрологии.

Выйдя из аудитории, ребята принялись ругаться на астрологию и преподавателя, но делать это по дороге к следующей аудитории.

С непривычки все ужасно хотели есть, что ещё сильнее ухудшало общий настрой. Оставалось потерпеть один час до обеда, которого ждали с нетерпением сразу после завтрака. Лишь со временем адепты привыкали к расписанию Академии, а первый день всегда самый сложный.

В аудитории было свежо, прохладно, присутствовал небольшой сквознячок, продувающий помещение через три огромных открытых настежь окна. Теория стихии – пока первый предмет, относившийся к магическому образованию. Судя по названию – это лишь теория, но в теории подчас сокрыто куда больше, чем в практических курсах.

Хотя среди адептов девушки встречались крайне редко, в преподавательском составе оказалось много женщин. Возможно из-за магической силы, чаще всего уступавшей мужской, они уделяли своё время обучению, в то время как сильные маги сражались и использовали заклинания на практике.

Преподаватель теории стихии была молода, с продолговатым лицом и узкими щёлками-глазами, что делало её похожей на змею. Образ усиливала причёска – строгий пучок тёмных волос. Женщина окинула адептов внимательным, но показавшимся презрительным, взглядом, задержавшись на Фиаме чуть дольше. При этом взгляд узких глаз не остановился на острых ушах полукровки, он был направлен в глаза и только в глаза. Фиама выдержала взор, чем вызвала едва уловимую, одобрительную улыбку преподавательницы.

Дочь Шанны засомневалась, одобрительную ли. Пока что все реагировали на неё весьма странно. Фиама вновь села позади, решив на всех занятиях занимать дальние места, на зрение она не жаловалась, а попадаться другим на глаза не жаждала. Тем более что её всё равно заставляли вставать и отвечать или ещё хуже – гнали к доске.

– Я – Ингела Сцы, буду читать вам курс теории стихии.

Она стала первым преподавателем, который представился, остальные предупреждали, чтобы к ним обращались просто преподаватель или наставник. Недоумевающие адепты переглянулись и решили записать имя преподавателя, спрашивая у соседей, как точно оно пишется. Двойное имя женщины показалось всем странным. В надгорном краю людей называли одним именем, а второе следовало после «ас», что означало сын или дочь.

– Сразу предупреждаю, – когда Ингела Сцы успела встать и выпрямиться струной во весь свой небольшой рост, не заметил никто. Вот она сидела и вдруг стоит перед адептами, на которых этот фокус подействовал, и внимание в туже секунду было обращено к женщине. – Я буду рассказывать самое основное, а спрашивать, глубоко уходя в тему. Так что готовьтесь сидеть в библиотеке по несколько часов. Пока что мой предмет у вас единственный профильный, поблажек не будет. – Тихий голос, которым женщина произносила речь пробирал до костей, напоминая змеиное шипение. Внезапно взгляд её упал на юношу, сидевшего на первом ряду, прямо напротив Ингелы. – Даже для сына Декана, – прошипела Сцы, в упор посмотрев на адепта.

Фиама не видела выражение лица юноши, но тот не шелохнулся. Спина оставалась прямой, как струна, а голова гордо поднята.

Вот это выдержка у парня. Я бы сдалась тут же. Ведь преподаватель над тобой завис и давит авторитетом, восхитилась полукровка.

Затем Ингела вновь резко села, не обращая внимание на бледные лица адептов, и начала перечислять книги, которые необходимо прочитать по её предмету. Книг оказалось много, и все находились в библиотеке в единственном экземпляре, реже в двух. Сцы сразу предупредила, чтобы брали по одной книге в руки или по четыре-шесть на команду.

Теория стихии заключалась в описании повадок стихии ветра, её сильных и слабых сторонах, о том, что под силу наколдовать магам Воздуха, а что нет. Но сначала речь зашла о природе стихии воздуха, о том, что холодный воздух не только на севере, но и в поднебесье, и призывать его легче, чем горячий; о том, что сила ветра зависит не только от мага, но и от времени года и места призыва; о том, что Ветер живой и имеет свою волю, о чём адепты забывают. Ингела обрисовала жизнь и способности сложившегося мага в таком позитивном свете, что ребята оживились, сразу вспомнив, зачем они сюда пришли. Фиама же порадовалась, что наконец встретила преподавателя, который считал Ветра живым, а не просто стихией, чью мощь маги использовали в своих целях.

Ингела Сцы преподносила информацию очень интересно, её голос был живым и в меру эмоциональным, имел оттенки и придавал словам окраску. Даже отрывки из научных трактатов, которые она читала наизусть, звучали увлекательно, словно приключенческий рассказ.

Когда прозвенел второй удар о длинные трубы, и полилась музыка ветра, адепты с большой неохотой поднялись со своих мест, забывая, что сейчас их ждала не очередная лекция, а обед. Первого удара о длинные трубы не слышал никто, а к концу звучания третьей части музыки ветра адепты выходили из аудитории.

– Ну что встали? Обед остынет. – Лишь эта фраза Ингелы Сцы и хлопок двери в аудиторию, пробудил в адептах воспоминания о голоде и зверский аппетит. Все, как один, направились в столовую: за один час отдыха нужно успеть так много.

Фиама вышла вместе со всеми, после лекции Ингелы спали оковы непонимания. Полукровка хотела влиться в коллектив, впервые почувствовала общность с окружавшими её людьми. Продлилось это чувство недолго, не успела она сделать и пары шагов, как её чуть не сбили с ног двое высоких ребят. Они специально подошли поближе и словно не заметив девушку ударили плечом. Фиама притормозила, пропуская вперёд своих будущих друзей, как выразился её Куратор.

С такими друзьями неважно в огонь или в воду, конец всё равно будет один – подумалось дочери ашуры. Держась на расстоянии нескольких шагов, девушка двинулась за сокурсниками.


Ингела не торопилась на обед, у неё сегодня лишь одно занятие, и оно закончилось, так что женщина могла позволить себе опоздать в столовую. Преподаватели обедали в тоже время, что и адепты, но могли переносить обед, если им необходимо подготовиться к лекции. Полукровка обогнала мага, у неё не было в запасе времени, как у наставницы. Ингела проводила адептов взглядом, на лице её отразился интерес.

– Грядущие четыре года будут богаты на события, – прошептала женщина и двинулась дальше по коридору.


* * *

– Лаурус такой шутник, ему незачем озвучивать мысли, лицо гораздо красноречивей, – посмеялась Селена, стоя в компании своих новых подруг, двух девушек выпускного курса. – До ужина.

Она попрощалась. Селене совершенно не хотелось толкаться в очереди за едой, всё это выглядело вульгарно, совершенно ей не пристало. В родном доме две горничные бегали за ней, чтобы девушка съела хоть что-то. Нет, Селена не собиралась толкаться со всяким сбродом.

– П-привет. – К ней подошла замарашка, девочка в мешке, цвета формы адепта. Что она делала на курсе, Селена не понимала. Один вид этой простушки смешил феса, дочь Советника Поднебесного Правителя. Замарашка представилась и пыталась завязать разговор, попытки её выглядели также нелепо, как и вся она.

– Ты хочешь подружиться? – едва сдерживая смех поинтересовалась Селена.

– Да. Мы с одного курса, и я подумала, – вновь завела простушка.

– Оу, это так мило, – Селена потешалась над убогой, но та наивно верила в искренность улыбки феса. Улыбка действительно была искренней, но скрывала за собой лишь иронию и насмешку. – Ты не могла бы принести мне обед. Что-то полезное и достаточно сытное, чтобы я дожила до ужина.

– Обед? – переспросила слегка ошарашенная замарашка.

– Да, – изобразив свой самый невинный голос, подтвердила Селена. – О друзьях нужно заботиться.

– Ладно, – простушка потупилась и побрела к столу с едой. Она взяла два подноса и принялась спорить с кухаркой, очевидно та отказалась выдавать девочке две порции.

Селена посмеялась и направилась к столу, за которым её ждала команда. Джадан принёс ей поднос с салатом и мясным рулетом.

– Что хотела эта малявка? – совершенно не следя за языком спросил юноша.

– Подружиться, представляете, – посмеялась Селена, не забывая при этом держать спину и не издавать странных звуков. Всё, как учила её мать.

Спор с кухаркой становился громче, точнее голос повышала женщина, а вот замарашка обернулась, нашла взглядом Селену и похоже всё поняла.

– Такая наивная, – призналась дочь Советника. – Чтобы я дружила с какой-то деревенщиной.

– Она – полукровка, вас это не пугает? – спросил Маркус, допивая свой чай.

– Надолго она здесь не задержится, – посулил Сиэль.


Селена направилась к выходу из столовой, держа подбородок поднятым, а спину прямо, она изящно виляла бёдрами и знала, что взгляды всех представителей мужского пола устремлены на неё. Но вдруг до девушки долетел обрывок разговора, двух ребят у дверей:

– Ты видел её? – спросил один.

Селена стрельнула глазами в сторону ребят, но те даже не заметили.

– Она Проклятая? Я не хочу учиться с Проклятой! Она нас всех погубит, – в панике высказался другой.

– А ты видел её уши? Она точно не человек!

– Такая маленькая, а уже поступила. Она ведьма? Скорее всего смухлевала на экзамене.

– Слава Ветру, она не на нашем курсе.

Взгляд Селены из заигрывающего стал тяжёлым и холодным, словно металл. Она сжала челюсть. Фес шла по коридору, то и дело улавливая обрывки фраз, все говорили и передавали слухи о полукровке.

Я должна была стать центром внимания ребят в Академии. Ты, маленькая дрянь, забрала мою славу. И ты заплатишь за это.

## Знакомства и разочарования

Фиама очень хотела подружиться хоть с кем-нибудь в стенах Академии. Она боялась остаться в одиночестве, не верила, что сможет противостоять людям. В деревне рядом были мама и сестры, они всегда могли помочь, подсказать, защитить, но сейчас полукровка осталась один на один со всеми своими страхами.

Завидев Селену, стоявшую в обществе двух девушек, Фиама не решилась подойти. Она мялась поблизости, пока взрослые девушки не отошли, тогда полукровка пошла на приступ.

Просьба Селены принести ей обед показалась Фиаме неправильной, но дочь ашуры плохо разбиралась в дружбе. Она взяла два подноса и направилась к кухне. Очередь двигалась медленно. Рыжий паренек, стоявший перед полукровкой постоянно подталкивал впередистоящего, но тот будто нарочно долго выбирал, что же ему положить себе на поднос. Когда ребята закончили настала очередь Фиамы выбирать блюда на обед. Она не знала, что хотела Селена, а потому положила всё, на что упал взгляд. Дочь ашуры хотела собрать обед на второй поднос, но неё накинулась кухарка, она упёрлась, что адептам не положено брать две порции. Фиама пыталась оправдаться, что вторая не для неё, а для её подруги, но скромные попытки остались без внимания, женщина не слышала адепта.

Фиама обернулась, хотела подать Селене знак, что ей не дают вторую порцию и увидела, как девушка сидела за столом в компании трёх ребят с курса и наслаждалась своим обедом. Опустив второй поднос, полукровка забрала свой обед и пошла к свободному столику. Есть ей уже не хотелось. Хотелось повернуть время вспять и дать пощёчину самой себе. Она никогда не найдёт себе друзей среди людей. Селена потешалась над ней, использовала.

Комок в горле не давал вздохнуть, но Фиама всеми силами сдерживала подступающие слёзы. Она должна научиться жить среди людей самостоятельно, не рассчитывать на помощь.

Куратор. А что он? Не пойду же я ему жаловаться на сокурсников. Это глупо. Да и он занятой человек. К тому же он мужчина.

Фиама чувствовала на себе чужие взгляды, но не решалась поднять головы от своей тарелки. Подсев к кому-нибудь за обеденный столик, она могла бы обзавестись друзьями. Если бы была человеком, а не полукровкой.

Значит буду одна. Одиночество всё же лучше, чем предательство и нож в спину. Пообедав в тишине, глядя в открытое окно на неспешный бег облаков, девушка доедала свой злаковый батончик и потягивала молоко. Из головы не шли улыбающееся лицо Селены, и её просьба принести обед. Как могла она быть такой милой и в тоже время такой подлой?

Фиама постаралась отвлечься от истории с обедом и задумалась, какой предмет будет дальше, но мысли её возвращались к Селене и улетали в будущее. Что ждало полукровку в Академии? Злобные взгляды, неприкрытое злорадство, упрёки, издевки. Как же хотелось другого отношения, своеобразного признания, ощущения, что она просто одна из толпы себе подобных. Наверное, так чувствовали себя люди, а она не человек и не ашура, полукровка, чужая для тех и других. Хотелось порой смешаться с толпой и стать шестерёнкой в механизме, но в тоже время… Фиама не прятала уши, а могла бы носить повязку. Она могла бы притвориться человеком, быть обычной, общаться с детьми соседних деревень. Её сёстры иногда так делали. Но ведь это означало лгать. Больше всего на свете Фиама не выносила ложь, притворство не её путь, она бы не выдержала долго изображать кого-то другого. Дочь Шанны хотела, чтобы её приняли такой, какая она есть, с ушами и скромностью.

Адепт вздохнула. Как Поднебесные Правители прошлого сумели объединить в одной стране столь разные расы? Ведь все ныне живущие в Аэфисе-на-Ханаэш, давным-давно сражались бок о бок за страну, а теперь ругались между собой из-за неё же. Она, Фиама, могла бы быть своей и среди людей, и среди ашур. Что же случилось с миром? Что пошло не так и когда?

Рассуждения полукровки прервал звон часов, бивших ровно четыре часа. Обеденный перерыв окончен, пришло время лекции. Фиама обернулась, в столовой не осталось людей, только она. Затолкав батончик за щёку, она двумя глотками осушила стакан молока и побежала наугад, авось догонит своих.

Фиама бежала по лестницам то вверх, то вниз, но никого не встретила, она судорожно вспоминала, какая лекция стояла после обеда, а предательские минуты утекали. Дочь ашуры потеряла последнюю надежду, уставившись в пол, она двигалась в неизвестность. Первый день! Если она пропустит лекцию в первый же день, её выгонят, а ведь Фиама так хотела учиться магии, хотела слышать Ветра, быть может больше, чем все в этой Академии! Она жила этим, дышала.

Слёзы навернулись на глаза. Какая же она дура! Фиама сама губила себе жизнь. Никому не пришлось вмешиваться, никто её не подставил, она, как последняя идиотка, забыла расписание. Мечта летела в тартарары из-за девичьей памяти.

Нужно на лоб себе расписание приклеить, все равно все пялятся, а так хоть повод был бы. И не клеить, а написать и расчертить дорогу к аудитории, только все башни круглые, придётся писать сбоку этаж, и какие-то определители башни. Запутаться в этой Академии можно на раз, а, чтобы выбраться, придётся как в лесу, определять положение солнца и стороны света. Их бы тоже не помешало бы нарисовать на той карте на лбу, правда она тогда стала бы похожа скорее на … пентаграмму!

Фиама остановилась, поражённая мыслью. После обеда стояла лекция по пентаграммам! Полукровка рванулась с места. Спустя несколько мгновений она открывала дверь в аудиторию. Фиама зашла, к ней обратились девять пар глаз. Дочь ашуры прикрыла за собой дверь и повернулась в сторону преподавателя, адепт опоздала минут на пять, не больше. Однако преподавательница была на этот счёт другого мнения и обвела Фиаму укоризненно-испепеляющим взглядом своих маленьких бледного цвета глазок.

– Извините за опоздание, – тихо проговорила Фиама, признавая свою вину и опустив голову.

– Вкусный должно быть был обед? – язвительно заметила женщина. Полукровка хотела оправдаться, но ей не дали и рта раскрыть. – Впервые за мою преподавательскую карьеру, – а карьера эта, видимо, была долгой – женщина выглядела лет на сорок, сквозь её когда-то тёмные волосы тут и там проглядывала седина, от чего они стали серыми, – первокурсник позволяет себе так беспардонно опаздывать в первый же день. А затем, презрев все меры приличия, врывается в аудиторию, даже не постучав. Какая наглость! Да кто ты такая?! Вошла без разрешения! В школе манерам учат с первого класса, или ты и в школу не ходила? Возомнила себя выше других, раз смогла поступить в Академию? Так знай, здесь каждый первый в будущем маг, а ты, – преподаватель запнулась, она присмотрелась к торчавшим из волос ушам девочки и отступила. – Ты должна быть благодарна, что тебе взяли в Академию, несмотря на, – женщина не договорила. – Другие расы не учат вежливости или вы возомнили себя выше всех остальных? Что даёт вам право так надменно себя вести?! – Потоку ругательств не было предела. Невысокая, пухлая женщина, продолжала свою обличающую речь, проклиная все расы и читая морали.

Интересно все преподаватели такие или ей просто нечего по предмету рассказать, промелькнула злая мысль в голове у Фиамы.

Женщина не унималась и казалось этот зудящий, писклявый голосок – некое проклятие, до появления которого, люди не знали в каком раю жили. Фиама честно старалась слушать писклявую женщину, но отвлеклась на её одежду: мантия застёгнута под самое горло на все до единой застёжки, вещи выглажены, перья на левом плече – отличительный знак преподавателей – вычищены. Педантичный образ завершала некая деталь. Какая? Фиама осмотрела преподавателя внимательнее. Платок с брошью посередине идеально сидел на шее, браслеты и серьги не болтались, сапожки начищены. Что же ещё?

– И как только Декан принял на обучение, таких как… – тут женщина запнулась, не найдя подходящего слова, описывающего расу Фиамы. Адепт подняла глаза на преподавателя, ожидая, как её назовут на этот раз.

Волосы! Пришло осознание. Волосы доводили образ до идеала педантичности. Женщина убрала их в строгий пучок, и пригладила так, что ни один волос не выбился. Каждая прядь, каждый локон на своём месте. Всё вместе – представляло картину зализанности, волосы выглядели словно грязные, их смазали гелем, который блестел на свету. Фиаму передёрнуло, на её голове всю жизнь цвела ромашка, а после пробежки по лестницам в поисках аудитории хвостики распушились ещё сильнее.

– Проклятые! Демоны! – подсказали адепты со второго ряда.

– Демоны! – подхватила женщина с торжествующим видом, словно назвав слуг тьмы одержала над ними верх.

Фиама остерегалась мужчин, боялась, когда над ней нависали большие фигуры, но женщинам она отпор дать могла. Дочь Шанны исподлобья взглянула на преподавательницу, та округлила глаза и отступила, она споткнулась о стул и села.

– Я не демон! – раздельно произнесла Фиама и продолжила. – И я опоздала всего на пять минут! Может, вы оставите своё негодование при себе и, позволив мне войти, продолжите лекцию.

– Подала голос, – произнёс адепт со второго ряда. Никто не ожидал от тихой, державшейся в стороне, маленькой девочки такого отпора.

Взгляд Фиамы немного смягчился. Она поняла, что совершила ошибку, теперь её точно не оставят в покое, а если с преподавателем что-то случиться, вновь пойдёт слух о проклятии взгляда Проклятой. Скорее бы пережить этот день и, возможно, завтра станет легче. Дочь ашуры искренне в это верила. Фиаму всю трясло то ли от злости, то ли от страха, что сорвалась на преподавателя, внутри всё переворачивалось, а руки предательски дрожали. Наставница некоторое время не знала, что сделать или сказать, но затем взяла себя в руки.

– Ладно, – сказала женщина, – так уж и быть, входи, – Фиама направилась к последним партам, но тут её остановил голос преподавателя, – но раз опоздала – иди к доске. Я уже всё рассказала, что нужно знать о моём предмете. Будешь на доске выводить символы, которые я скажу. – Женщина села, а Фиама взяла уголь и стала ждать. Рука тряслась, тогда полукровка прижала её к доске, чтобы не выдать своего страха.

– Итак, круг. Круг – основная фигура любой пентаграммы. Вы должны уметь чертить идеально ровный круг от руки. На доске вы видите образец убогого, в некоторых случаях опасного, кривого круга. При кривых линиях пентаграмма в лучшем случае просто не заработает, а в худшем принесёт вред тому, кто вольёт в неё энергию. Вашим заданием станет практика рисования геометрических фигур. Если вы воспользуетесь транспортиром или линейкой – я об этом сразу узнаю, поверьте. Бывают ситуации, когда пентакль необходим срочно, а линеек под рукой нет – вы должны уметь рисовать всё идеально ровно от руки. Сразу не получится, в лучшем случае к концу следующего курса.

Теперь звёздчатые многоугольники – вторая основная фигура в пентаграммах. Даже если вы вписали в круг квадрат или треугольник – это считается пентаклем. У пентакль разное количество лучей, они не влияют на силу. Влияет, конечно, но не в прямой зависимости. Количество лучей зависит от количества источников силы, к которым вы взываете. Вы можете воззвать к четырём могущественным или к десяти слабым.

Фиама в это время начертила простую пятиконечную звезду.

– На доске вы видите убогую звезду о пяти лучах. Если вписать её в окружность – получится пентаграмма или пентакль. Конечно, с такой кривой звездой пентаграмма не активируется, это детская мазня, – преподавательница нарочно умаляла старания полукровки. Но Фиама не понимала этого и сильно раздражалась. Она пришла учиться, естественно, что она не рисовала идеальные фигуры. – Нарисуй пока отдельно пентакли с большим количеством лучей, – командным тоном, так ненавистным полукровкой, бросила наставница.

Фиама стала поочерёдно рисовать шестиугольную звезду, семиугольную, восьмиугольную. Она запнулась, как рисовать девятиугольную и более полукровка не знала и решила на оставшемся месте нарисовать четырёхугольную и треугольную и вписать их все в окружности.

Пока руки чертили, полукровка задумалась о своих словах. Стоило так нагло себя вести с преподавательницей? Но ведь та визжала и визжала про демонов и прочую чушь. Сколько это терпеть? И всё же я перегнула. Нельзя так срываться. Фиама улетела далеко в своих мыслях, а рука продолжала выводить на доске фигуры.

– Хм, значит, как чертить больше лучей ты не знаешь, – торжественно произнесла преподавательница. – Сейчас… – не договорила она, заметив, что делает Фиама.

Дочь ашуры отключилась от реального мира. Она витала мыслями далеко от Академии, а рука сама по себе чертила на доске треугольник. Преподавательница округлившимися глазами наблюдала за полукровкой.

Спустя несколько мгновений всё было готово, вернувшись мыслями в реальный мир, полукровка посмотрела на то, что начертила. Доска приковала взгляды преподавателя и адептов. Темноволосый парень со второго ряда отпрянул настолько, что вскочил, стул за его спиной с грохотом ударился о пол.

На доске красовался перевёрнутый равнобедренный треугольник, описывающий идеально ровный круг. Фиама порадовалась тому, как ровно у неё вышли все линии и обернулась к преподавателю. Женщина с выпученными глазами перевела взгляд на полукровку.

Она, как и некоторые адепты знала, что это символ кровавого культа, распространённого в Озоне, северной столицы Аэфиса-на-Ханаэш. Его носил на груди и всюду чертил проповедник бога Ярсиса – Хаген, который также состоял в Кровавом Звездопаде, организации с дурной славой, собранной самой Разрушительницей. Поговаривали, что Ярсис даровал Хагену бессмертие, но пока бог боли так щедро одарил лишь своего первого культиста.

Фиаме была безумно знакома фигура на доске, но девочка не могла вспомнить, откуда, лишь то, что она же, только начерченная кровью на земле предстала внезапно перед взором и пропала в закоулках памяти.

– Да, молодец. Теперь все линии чёткие и ровные, – уже громче добавила женщина, но голос её дрожал. – Садись. Теперь я покажу, как чертить девяти и более лучевые звёзды, – преподавательница сначала аккуратно подтёрла одну из линий треугольника, но её прервал адепт.

– Разве правильно вписывать круг в фигуру? Обычно круг окаймляет звезду, разве нет?

– Э, да. Пентаграммы бывают разных видов, но объединяет их одно – лучи всегда обозначают источники силы, столпы, иными словами. К скольким источникам мы взываем, столько лучей рисуем. Круг, в свою очередь, это щит. Щит чтобы собранная сила не выходила наружу, а сходилась в одной точке, то есть в нас, если вы стоите в центре пентаграммы, – женщина рассказывала и старательно стирала с доски знак Ярсиса. – Если же круг внутри звезды, то он становится щитом, преградой для сил извне. Стоящий в центре огораживает себя от призванной силы. Призывает от себя, так сказать. Эти пентаграммы очень опасны. В Озоне существует культ некоего бога боли Ярсиса. Приверженцы этого культа избрали своим символом именно такую пентаграмму. Источники силы в ней до сих пор неизвестны, однако Ярсисопоклонники считают, что подобная фигура защитит их от смерти, дарует вечную жизнь. Сомневаюсь, что подобное работает, а вам настоятельно советую, не экспериментировать!

Фиама вжалась в стул на своём месте. Почему в мысли к ней пришла пентаграмма культистов из Озона? Она никогда не была в северной столице, она вообще нигде, кроме своей деревни, не была. Где она могла видеть эту фигуру? И зачем полукровка её нарисовала? Теперь её назовут идолопоклонницей. Да что же это такое?!

– Вернёмся к звёздчатым многоугольникам. – Преподаватель очистила доску и принялась чертить звёзды.

Фиама принялась аккуратно перерисовывать с доски звёзды. Закончив на двадцатилучевой звезде, преподавательница успокоилась и отпустила всех, наказав начертить от руки каждую звезду пять раз и вписать их все в окружности. При этом адепты должны были постараться сделать всё ровно. Найти бы ещё на это время. Следующим занятием стояли жесты. Трое ребят шутили, что наконец-то занятие, где можно помахать руками.

Чтобы дойти до аудитории снова пришлось преодолеть больше сотни ступенек. Набегавшись за день из одной аудитории в другую можно стать атлетом. Зачем устраивать физическую подготовку каждый день после занятий? На последних ступеньках перед аудиторией, Фиама еле плелась. Завтра она не встанет с кровати, не сможет из-за боли в ногах. Но кто думал о завтра?

Лекции проводили, словно нарочно то в одной башне вверху, то в другой посередине. Вот и сейчас пришлось сперва бежать вниз ступенек сто, а затем наверх ещё пятьдесят. Вывалившись с лестничной площадки в коридор, непривычные к таким забегам ребята ссутулились и повесили руки. Но не всех выматывали гонки по лестницам, здоровяк, который всегда сидел на первом ряду, бодро шагал, подпрыгивал и крутился вокруг Селены. Темноволосый невысокий юноша, как и сама Селена, не выказывал усталости. Они шли медленно, но держали спины так, будто кол проглотили. Рядом с ними полз по стеночке бледный блондин, его подбадривал загорелый светловолосый юноша и похлопал по плечу, отчего блондин взорвался руганью.

Фиама подумала, что тоже не хотела бы получить по спине, когда еле ползла обессилив. Странно, что за все эти пробежки они ни разу не встретили других адептов. Как добирались до аудитории они? Академия таила ещё много тайн. Может, где-то здесь припрятаны тайные проходы и самодвижущиеся комнаты? Мечтала Фиама, не забывая переставлять ноги.

Полукровка тоже выбилась из сил, но была способна преодолеть ещё ступенек пятьдесят, прежде чем выглядеть, как некоторые ребята. Тем не менее, обгонять их она не стала, продолжая держаться на расстоянии.

Наконец перед адептами предстала злополучная дверь. Рослый юноша открыл её и пропустил внутрь Селену. Остальные, завидев цель, зашевелились быстрее. Их ждала последняя на сегодня лекция, ибо после урока жестов стояла физическая подготовка и по её окончании первый и самый сложный учебный день будет официально закончен. На физической подготовке адептам не дадут отдохнуть, но можно будет по крайней мере отключить мозг.

Последние адепты ввалились в аудиторию и заняли первые попавшиеся места. Полукровка, как уже вошло у неё в привычку села подальше от остальных.

Преподавателем по жестам оказался очень высокий, по меркам низенькой Фиамы, молодой мужчина, стройный, красивый, опрятный и, что сразу бросалось в глаза, по-женски ухоженный. У него были очень длинные, волнистые светло-русые волосы, на солнце переливающиеся всеми цветами радуги. Казалось, если ему накрасить губы и подвести глаза – а они кажется были подведены – он сойдёт за молодую женщину. Голос соответствовал внешнему виду, мягкий, нежный, очень приятный. Речь преподавателя сопровождалась изящными взмахами рук. Присмотревшись, Фиама заметила, что мужчина, будучи весьма высоким, носил сапожки на небольшом каблуке.

– Дорогие мои адепты. Магия – это искусство, а в искусстве должна быть красота. Этой красоте моя задача обучить вас. Называйте меня наставник Анджи, в этом семестре я буду вести у вас жесты, руны и этику. Да, встречаться мы будем часто, так что у меня будет много времени обучить вас красоте. Сегодня у нас по расписанию жесты, но я сделаю вводную лекцию. Благо времени у нас с избытком. – Руки преподавателя не замирали ни на секунду, Фиама засмотрелась, загипнотизированная изящными движениями. Мозг её постепенно отключался, но в ушах звенел мелодичный голос наставника.

– Магия делится на четыре стихии – это вы знаете. У каждой стихийной магии есть свои сильные и слабые стороны – это вы также знаете. В свою очередь магия стихий делится на направления: боевая, защитная, вспомогательная и остальное в частности сбор информации.

Заклинания этих направлений делятся на магию мысли, жеста, слова, стиха и воплощения – по способу извлечения. Если вы взываете к другим силам, не вашим собственным, то это пентаграммный способ, если вы хотите оставить чары на века, закрепить их, то рунный. Особо сильные и древние заклинания вызываются стихотворным способом, или требуют долгой концентрации и накопления магии. Позже вам расскажут, что для особо сильных заклинаний необходимо собирать силы.

– А для каких? Расскажите, – попросил темноволосый адепт со второго ряда.

– Вам расскажут курсе на третьем, – быстро нашёлся преподаватель.

– Ну хоть парочку назовите, особо сильных, – не унимался парень.

– Это заклинания пятого уровня, их изучают с личным наставником по окончании Академии.

– Ва! Они наверно суперсильные. А как называются?

– Стихи в магическом мире обладают огромной силой. В будущем адепты атакующего профиля будут изучать полустихотворное заклинание «Крик Айракриса». Высшие накопительные заклинания стихии молнии – «Гром Юноны» и «Лорд Вермилион», – сдался преподаватель. – Думаю, даже у нашего Декана уйдёт больше получаса, чтобы зарядить каждое. У последних заклинаний можно регулировать уровень мощности. Уже как двести лет никто не может запустить эти заклинания на сто процентов и остаться живым. В лучшей своей форме, отдохнувший, накопивший силу, с использованием нескольких усиливающих пентаграмм, Декан в силах вызвать семьдесят пять процентов.

– По последним подсчётам семьдесят шесть процентов, Наставник. С каждым годом сильнее. – С гордостью заявил юноша, сидевший в первом ряду, тот самый, на кого указала Ингела, сын Декана, а иначе, откуда такая информация. Все восхитились, какой сильный у них Декан и каким великим он станет в будущем.

– Вам виднее уважаемый Сиэль, дорогуша. Вернёмся к нашей лекции, – продолжил наставник Анджи. – Хотя существует разделение заклинаний на жесты, слова, стихи, воплощения и мысли, некоторые из них заменяемы. Архимаги способны все заклинания творить мыслями, но это труднее, чем может показаться. Например, элементаль воплощается с образа, который маг творит на бумаге. Бумажный лист также является неотъемлемой частью призыва сильфа. Стихотворную магию можно воплотить, зачитав стих мысленно, но эффект заклинания уменьшится. Можно зачаровать «Лорда Вермилиона» без слов, но накапливать энергию всё равно придётся. Зато навести иллюзию легко жестом, мыслью сложнее, но возможно. Конечно, если в человеке есть предрасположенность к подобной магии. Заклинания не зря делят по способу извлечения. Зачастую жестом создать заклинание проще, в то время, как разум может воплощать нечто другое. К примеру заклинание «снятие». – Преподаватель сложил одну ладонь в кулак, отставив указательный и средний палец вверх вместе. – Лучше работает со словом «кой», а для «небесного взора» достаточно мысли. Адептам легче добиться необходимого эффекта используя слова и жесты, поэтому всю магию вы будете изучать, основываясь на них.

Преподаватель принялся рассказывать о жестах и их особенностях.

– Жесты магии Воздуха производятся плавно, – мужчина изобразил плавный замысловатый взмах рукой, – словно дуновение ветра, но быстро, – он выбросил руку вперёд, -как сверкает молния. Медленные плавные жесты прерогатива магов Воды, быстрые и резкие – маго Огня. Магов Земли отличает топот, они используют удары ног о землю, а также грубые боевые приёмы для создания магии. Двуручные жесты – сильнее, одноручные – слабее.

Каждое своё слово наставник Анджи сопровождал действием. Его руки переплетались, делали резкие выпады, синхронно поднимались, извивались, точно змеи, и ударяли невидимого врага. Фиама смотрела, не моргая, и восхищалась, она хотела также научиться владеть собственными руками и пальцами.

Наставник Анджи предупредил, что сперва адепты практикуются на фрагментах жестов, затем складывают их и повторяют двумя руками, поэтому он показал первые простые положения рук, из которых впоследствии будут состоять сложные комбинации. Для некоторых заклинаний требовалось всего лишь сложить руки и пальцы особым образом и произнести название заклинания – эти жесты назывались знаками. Преподаватель показал тринадцать знаков несколько раз, чтобы адепты смогли их зрительно запомнить. Он сказал, что каждое следующее занятие будет начинать с комбинации всех знаков, чтобы ребята как можно быстрее научились их складывать и запомнили, а после перешли к составным жестам.

Первое занятие адепты учились складывать знаки, тренировались быстро и правильно переставлять руки и пальцы. Преподаватель довольно часто демонстрировал то, что предстояло изучать ребятам в будущем. Он так быстро показывал жесты, взмахивал руками и складывал пальцы в замысловатые знаки, что адепты едва успевали запомнить, как какой палец сгибать. Пока что у первокурсников получалось скверно. Даже Селена выворачивала руки, но не всегда попадала в нужный знак, хотя она была ближе всего к тому, что демонстрировал наставник Анджи. Его прекрасные жесты перетекали один в другой, словно Анджи гладил само воплощение Ветра, невидимо скользящее рядом.

У некоторых адептов пальцы просто не гнулись так, как того требовало построение знаков. Иногда Фиама помогала себе второй рукой согнуть пальцы, наставник сказал, что этим нельзя злоупотреблять, знаки нужно складывать одной рукой, без посторонней помощи. С накачанным парнем преподаватель провозился дольше всех. Юноша просто не мог, согнув одни пальцы, другие оставить прямыми, его кисти, запястья, руки были слишком напряжены, о чём дюжину раз сообщил наставник Анджи. Под конец занятия, даже скованные руки смогли изобразить все знаки.

После получаса изгибания пальцев во все возможные и невозможные стороны, адептов ждало последнее мучение этого дня – физическая подготовка. И снова пятьдесят ступенек вниз, переход в другую башню и ещё пятьдесят ступенек вниз и бесконечная паутина коридоров и аллей.

Мало кто знал, где находится арена и стадион, и где именно проведут первое занятие физической подготовки. Фиама вчера видела арену в окно из башни, но она ещё плохо ориентировалась на островах и бездумно следовала за сокурсниками. Зато дорогу знал темноволосый юноша, он и вёл всех за собой. Однако приведя курс на арену, выяснил, что там занимались самообороной адепты второго курса, а первое занятие первокурсников пройдёт на стадионе. В итоге адептам пришлось возвращаться аллеями и идти на другой парящий остров. Миновав ещё несколько аллей и дорожек, адепты под конец вышли к стадиону.

На физической подготовке оставались все те же нормативы, что и в школе, но требования выросли. Фиама, с любовью относившаяся к физкультуре в школе, легко сдавала нормативы Академии. Гнулась и тянулась она плавно, бегала быстро, прыгала высоко и далеко. Преподаватель вскоре стала подозревать, что кровь ашуры несомненно даёт девочке преимущество над людьми, поскольку бывшие демоны более ловкие расы. Однако не всё давалось полукровке легко. Поднимать гирьки руками, подтягиваться на турнике, висеть на балках и кольцах у неё получалось ужасно. Руки Фиамы были слабы, а после занятий Анджи пальцы еле шевелились.

Парень, у которого не складывались руки в знаки на физической подготовке показывал класс. Он играючи сдавал все нормативы на высший бал, пробегал со скоростью ветра, подтягивался и отжимался, на кольцах не просто висел, а показывал чудеса акробатики, как и на козле и на батутах. Все упражнения он делал с широкой улыбкой, и всячески красовался перед Селеной, та в ответ одаривала его томным взглядом, не упуская при этом возможности ответить на внимание других ребят.

В середине занятия Фиама устала от мешавшейся мантии и сняла её, за что получила разнос. По словам преподавателя, адептам нужно привыкнуть выполнять нормативы в длинной одежде, истинный маг, видите ли не ходит в спортивном костюме, чтобы чувствовать себя удобно. Женщина не учитывала, что мантия Фиамы была ей велика и болталась по полу. Все возражения она пропускала мимо ушей, и наказала полукровке на следующих занятиях либо перешить ленты на футболку, либо заниматься в мантии.

После часа физической подготовки, несмотря на бурчания преподавателя, которая считала, что для здоровья тела, нужно заниматься два часа, адептов отпустили. Уставшие телом и разумом ребята, отправились в жилой корпус. В их головах остались два желания: в душ и отдыхать.

Фиама, ронявшая голову от усталости и пережитого стресса, сумела взять себя в руки, пересилила эти два желания и отправилась в библиотеку. Если она не поторопится, потом может обернуться так, что все книги разобрали до её прихода. Люди могли и не на такое пойти, лишь бы навредить полукровке.

Дорогу к библиотеке пришлось искать заново. Фиама не помнила ничего, из того, что показывал ей Куратор. Она бродила по залам и галереям, пока не вышла к знакомому месту. Здесь они с Куратором точно проходили. Фиама напрягла память, сориентировалась и побрела, как ей показалось, в нужную сторону.

Попав в очередную башню, полукровка поняла, что нашла. На проходной на неё посмотрел портрет загорелого светловолосого юноши. Могло показаться, что парень живой, но картина себя ничем не выдала. Задержавшись на ней взглядом, Фиама перевела взор к простору нижнего зала. Внутри библиотека хорошо освещалась, за счёт огромных окон и прозрачной крыши. Фиама обнаружила на потолке большие круглые отверстия, покрытые стеклом, через них лучи солнца из верхних окон попадал вниз и дарил ещё больше света. За счёт высоких потолков стеллажи, уставленные книгами, не давили. Пахло старой бумагой. Фиама раскинула руки и закружилась, забыв об усталости.

Как и в прошлый раз, когда полукровка заходила в библиотеку с Куратором, в залах вновь никого не оказалось. Ни души. Если понадобится, как отыскать необходимую книгу? Даже библиотекаря нигде не видно. Странно.

Книги в библиотеке занимали не все полки, да и расставлены были довольно редко. С учётом того, что стеллажей и полок в башне насчитывалось предостаточно, книг было много, но пустоты между томами озадачивали. Фиама никогда не видела такого количества книг, но имела хорошее воображение и могла представить. В школе рассказывали о Подземных Хранилищах Атурана, что в Земье, где хранилось столько книг со всего мира, что целые лабиринты были завалены ими. Дочь ашуры думала, что в Академии будет также.

Чем выше она поднималась, тем больше пустующих полок видела. Фиама решила, что из-за войн, Безвременья и Смутного времени библиотека Академии потеряла бесценные фолианты знаний. Возможно что-то было утеряно, разворовано или просто не написано. Академия магии Воздуха построена сравнительно недавно и не успела накопить такие залежи книг, как та же Академия магии Воды. И всё же полукровка ожидала большего, хоть и по сравнению со школьной библиотекой, здесь находилось огромное собрание. Фиама сразу загорелась желанием прочитать их все.

– Так много книг! И все они по магии Воздуха! Но как мне найти нужные книги? Неужели все подряд по корешкам смотреть? – спросила пустоту полукровка. Уже громче, пересилив врождённую скромность, она позвала: – уважаемый библиотекарь!

Ответа не последовало. Фиама развернулась к стеллажам с книгами, в надежде самой отыскать нужный том. И что же можно вот так ходить и брать всё что хочешь? Никто даже не запишет, что адепты берут и что сдают?

Фиама скорчила рожу, когда в просвете между стеллажами вновь натолкнулась на портрет того же юноши. От неожиданности дочь ашуры вздрогнула, отвернулась и пошла прочь, но через несколько метров стеллажей снова увидела портрет. Фиама посмотрела по сторонам и заметила, что здесь полно одинаковых портретов и везде изображён один и тот же парень.

Может, он основатель библиотеки?

Конечно, девочка устала и хотела отдохнуть, принять душ, и заползти в постель, но всё равно придётся идти сюда опять, чтобы взять книги, так что лучше сейчас набрать и может сегодня начать читать. Поскольку библиотекарь так и не появился, девочка решила рассмотреть картину лучше и подошла поближе.

На портрете был изображён молодой человек лет шестнадцати с тёмной загорелой кожей и интересными чертами лица. Пушистые волосы обросли и разной длины прядями достигали плеч. Чёрные волосинки проглядывали меж белых локонов, создавая светлый пепельный оттенок. Пепел в волосах как бы переливался, одни пряди светлее, другие темнее, но самым необычным оказались глаза юноши: правый глаз был голубым, а левый – зелёным. Эти глаза как будто смотрели на Фиаму с интересом.

Картина выполнена блестяще. Дочь Шанны сама немного рисовала портреты, пейзажи и животных, но её детские картинки не шли ни в какое сравнение с работой мастера. Юноша, словно живая фантазия выглядывал из рамы портрета.

– Эх, библиотекарь, библиотекарь, где же ты шляешься? – тихо пожаловалась Фиама, глядя то в голубой глаз, то в зелёный. Сказав это, она отвернулась и побрела к стеллажам продолжать искать книги.

– Невежливо так пыриться! – откуда ни возьмись, заявил мужской голос. Фиама подскочила от неожиданности. Она посмотрела по сторонам, но источник голоса не обнаружила. Теперь она подготовилась к неожиданному появлению собеседника и затравлено спросила:

– Кто здесь?

На этот раз, когда раздался голос незнакомца, девочка не подскочила.

– Кто здесь? Кто? Это просто я, холод в груди, паранойя твоя, – пропел мужской голос строчку из детской песенки, которую дети напевали осенью, в канун Дня духов – Ёкайёру. – Дед Пихто, блин! Сама же звала!

Пока неизвестный говорил, Фиама всматривалась и вслушивалась, пытаясь понять, где находится источник голоса. Но звук напоминал эхо и хор сразу, он шёл с нескольких сторон, так что полукровка совсем запуталась.

– Библиотекарь? Где вы? Вас не видно. – Девочка успела посмотреть и вверх, но никого не обнаружила.

– Ты чё? Полчаса же стояла пырилась и не увидела, что ли? А только я отозвался, отвернулась. Вот вам воспитание! – Мужчина говорил с акцентом, но чьим Фиама не знала. Девочка вертела головой, пытаясь разглядеть говорившего, но без толку – рядом никого не было. Вроде самый громкий голос шёл из-за спины, и источник его находился близко.

Девочка стала лихорадочно соображать: она в Академии магии, следовательно, вполне реально, что библиотека живая. С Фиамой могли разговаривать сами книги или полки, или какой-то предмет, который есть везде. Он должен встречать посетителей при входе, провожать по всему зданию и указывать нужные книги. Полукровка никак не могла отделаться от мысли, что с ней разговаривало само здание библиотеки – один и тот же голос шёл отовсюду, значит не книги – Фиама предполагала, что их голоса звучали бы по-разному. Но библиотека, полка, башня – слова женского рода, а голос мужской.

Портрет.

Дочь ашуры резко обернулась и посмотрела на изображение, смысл слов дошёл до неё. Юноша подмигнул. Непроизвольно у Фиамы расширились глаза, она смотрела на портрет и думала, что ей почудилось. Она до последнего считала, что говорят стеллажи, на которые она также долго смотрела. Молодой человек на картине покачал головой.

– Долго же ты соображала, ушастая.

Говорил, и правда, портрет. Голос был настоящий и человек в раме выглядел живее живого. Фиама не сдержалась и протянула руку, возникло чувство, что это не рама с картиной, а окно: протянешь руку и дотронешься до плоти. Так девочка и сделала, пальцы ощутили застывшие мазки краски на холсте, это просто картина.

– Э-э, – заорал портрет. – Ты куда руки суёшь? – Фиама отдёрнула руку, испугавшись больше криков юноши, чем ощущений от прикосновения.

– Так и глаз выколоть можно! – не унимался портрет. – И что тогда? Слепой библиотекарь в помощь! Руки в кармансы! – Девочка быстро убрала руки в карманы шорт. Портрет немного успокоился.

– Вот разорался! Что сразу нельзя было сказать, что ты библиотекарь?! – не выдержала Фиама, усталость давала о себе знать.

– Так и ты ж не звала! – Вылупился разными глазами на обнаглевшую посетительницу портрет.

– Звала! Краску из ушей достань! Я тут орала библиотекарь, а в ответ пусто! Нефиг сразу на меня орать! – Фиама развернулась и пошла к противоположным стеллажам, искать необходимые книги. Её снова трясло. Стоит ей сорваться на кого-нибудь, как её начинала бить дрожь. Почему? Нервы? Скромность? Защитная реакция организма?

– Тебе чего, твой Куратор не рассказал, как библиотеку юзать? – не унимался портрет, то и дело он употреблял непонятные слова, или переходил на деревенский говор.

Девочка помотала головой, не поворачиваясь к портрету. Может он и объяснял, но как во всей той тарабарщине разобрать, к тому же он словно нарочно вывалил на неё столько информации, что никто бы не запомнил. Видимо Куратор торопился отделаться от подопечной и заняться более важными делами. Усталость наваливалась на полукровку, тело била дрожь, она вспотела. Может, простыла после физкультуры?

– Ну и Всё! – гаркнул в ответ портрет и показал девочке язык, но она спиной естественно не видела.

– Ну и всё, – шёпотом повторила Фиама. Даже с библиотекарем она не смогла наладить отношения. Да и как? У неё никогда не было друзей.

В библиотеке повисла безжизненная тишина. Фиама искала нужные книги и шла вдоль широкого стеллажа. Молодой человек с картины наблюдал за ней. Полки закончились, и перед Фиамой снова предстало знакомое лицо с разными глазами, выглядывающее из рамы.

– Никак не найти, да? – с весёлой улыбкой полюбопытствовал юноша.

– Ничего. – Фиама в два шага оказалась у другого стеллажа и стала рукой водить по корешкам, пытаясь найти хоть одно знакомое название. Ей не помогут. С чего бы это? Да ещё подначивать будут. Слёзы наворачивались на глаза и мешали, как следует рассмотреть названия на переплётах.

– Да ладно тебе. Без меня всё равно не найдёшь, – примирительно сказал юноша.

– И как ты мне поможешь? Сидишь в своей раме с краской в ушах, – тихо съязвила Фиама, не смотря на портрет. С каждой фразой отношения с библиотекарем на портрете низвергались всё ниже в пропасть. Но глупое упрямство не отпускало дочь Шанны. На неё наорали, а теперь просить о помощи крикуна? Она справится сама!

– Извинись. Я помогу. – Пожал плечами портрет, когда полукровка проходила мимо него.

– Извиниться. За что? – не поняла Фиама.

– За то, что наорала на меня, – спокойно ответила картина.

– Ты первый начал, – пробормотала в сердцах уязвлённая девочка.

– Ты начала! Без меня ни шиша не найдёшь!

– Ты первый начал фунять! Я ответила. Сама найду…

– Я только фунял, а ты орать начала и руками блудить! – выдал портрет.

– Блудить? Я не блудила. Ты не отзывался! Откуда мне знать, как тут всё устроено. Я никогда… Я итак тут… А ты сныкался, библиотекарь называется. Не буду я извиняться! – срывалась на визг от негодования Фиама. Почему её всегда пробирало на вспышки злости, когда следовало помолчать?

– Я тут долго уже сижу, и уйти не могу. А у тебя видать тросы горят. Посмотрим ещё кто упёртей! – пообещал портрет. На это девочка не нашлась, что ответить. Солнце почти скрылось, названия книг тонули в темноте, хотелось в душ, спать, есть, просто сесть, а лучше лечь, а тут эта библиотека и неугомонный парень в раме.

Первым сдался портрет:

– Быдластая, кундюбенькая, угрёбищная срань! Сдалась тебе моя хата?

– Я сама всё найду… – ещё несколько минут и глаза просто закроются, тогда Фиама возьмёт первые попавшиеся книги и пойдёт в комнату. Она не знала смысла всех этих слов, а потому не смогла обидеться, тем более, что звучали они довольно забавно.

Портрет юноши видел, какая уставшая ходит вдоль стеллажей девочка и решил сжалиться и снять оборону.

– Лады! Всё! Замяли! – приказным тоном сказал портрет, когда Фиама полусонная с ним поравнялась. – Возвертайся и сызнова давай, по-братански.

– Давай, – согласилась полукровка, сама не зная на что. Сделала она это куда быстрее, чем предполагал парень с картины. Фиама так устала, у неё разболелась голова, что ей стало всё равно даже если этот чудовищно симпатичный портрет её надует и подсунет не те книги.

– Так. Добро потесниться в хате книжной могучей и великой Академии магии Воздуха. Я тут типа библиотекарь, консультант и помощник, кароч король слов и переплётов. Всегда тока твой. А звать меня Эстариол. – Портрет улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой и замолчал, предоставляя слово Фиаме. Та залюбовалась. Впервые ей улыбался настолько симпатичный юноша, разные его глаза сверкали, а серебряные пушистые волосы манили дотронуться.

– Благодарствую, о Эстариол, король слов и переплётов, – поддержала игру полукровка. – Меня зовут Фиама, – юноша изогнул бровь, словно имя было ему знакомо, – вчера я поступила в Академию, сегодня у меня первый день. Я очень устала и уже ничего не соображаю, помоги мне, пожалуйста, найти несколько книг, которые задали прочесть. – Фиама примирительно улыбнулась, и человек изображённый на портрете растаял, увидев такое милое личико.

– Ладно, чё те надо, ушастая? – ехидно лыбился портрет.

Вот срань, подумала Фиама, невольно использовав слово парня, и перечислила названия томов. Эстариол с серьёзным видом кивал, припоминая где, что лежит, дослушав, он назвал точное местоположение томов.

– Куда корявки тянешь, дура? Говорят, третья снизу! Снизу, сиволапая! – направлял полукровку портрет, если вдруг девочка пыталась вытащить не ту книгу. Он обзывал её непонятными словами, Фиама догадывалась, что это ругательства, но не могла удержаться от смешка. Полукровке было всё равно, как Эстариол её называл, орал или вопил, главное он помогал ей.

Портреты висели в библиотеке повсюду, они наблюдали за каждым движением посетителей, и помогали Фиаме ориентироваться, направляли её. Через несколько минут необходимые книги лежали на руках.

– Залетай ещё, когда будешь поживее зомбаря, а то как такую сипуху чморить. Да и потрындим подольше, – подмигнул девочке портрет.

Фиама кивнула головой, одарила юношу ещё одной благодарной улыбкой и побрела к выходу из библиотеки. Впереди её ждали двести пятьдесят ступеней разочарования.


Поднявшись по всем ступенькам и наконец оказавшись на последнем этаже башни, в которой поселилась, девочка прокляла своё решение. Теперь она понимала, почему другие адепты выбирали нижние этажи. Макри бы сразу догадалась, а вот Фиама сглупила. Однако расчёт её был в большей степени на уединение. Чем дальше она от людей, тем дальше от беды, так Фиама думала, пока не заметила, что дверь в её комнату открыта нараспашку, а ведь уходя, полукровка плотно захлопнула её, что никакой сквозняк не откроет.

Дочь ашуры напряглась, сердце забилось чаще. Она заглянула в гостиную и обнаружила беспорядок: вещи разбросаны, мебель перевёрнута, на полу истоптанная и измазанная пылью и грязью лежала простыня, у расчёски отломаны зубцы, нижнее бельё висело повсюду.

Чистые небеса, ну кому могло понадобиться проводить обыск в моей гостиной и комнате? Что пытались найти эти бешеные люди? думала дочь ашуры. Или шорох навели, чтобы досадить ей? Фиама заглянула в спальню.

Часть второго комплекта формы оказалась порвана, письменный стол перевёрнут, ящики валялись на полу, постель выпотрошена. Кругом валялись перья и пучки фатили, которыми набивали подушки и одеяло. Фиама застыла, на стене красовалась надпись «убирайся, откуда пришла, отродье», написанная углями. Книги выпали из обессиливших рук на пол. В памяти воскресла кровавая надпись на стене дома, могила любимого кота. По коже прошлась дрожь, слёзы покатились по щекам.

Неужели ей придётся сбежать из Академии также, как из деревни. Почему люди так несправедливы к полукровке? Она ничего не успела сделать, просто тихо и мирно посещала занятия. Она не могла уйти! Фиама хотела учиться магии и никто не смел отнимать у неё шанс!

Дочь Шанны стояла на пороге своей комнаты и смотрела на разруху, она только вчера привела всё в порядок, а теперь, такая уставшая после долгого и трудного первого учебного дня, должна зашивать одеяло, подушку, форму, стирать простынь и собирать перья.

Фиама аккуратно пробралась через бардак к окну и выглянула в него. Хоть из окна ничего выкинуть не додумались, подумала она.

Полукровка понуро вернулась к порогу, взяла книги и положила их на матрац. Разбираться сейчас со всем этим не было сил. Она решила, что постирает тот комплект, который на ней сейчас, за ночь он высохнет, и она снова его наденет.

В уборной Фиаму ждал очередной сюрприз. Недоброжелатели заглянули и сюда, сбросили всё с полок, не разбирая. Стеклянные бутылочки разбились, экстракт мыльной травы растёкся по полу, зубной порошок покрывал раковину. Фиама вышла, закрыла дверь и постояла так некоторое время, собираясь с мыслями и силами.

Дочь Шанны взяла себя в руки, она собрала разлитый по полу экстракт в самый большой осколок баночки, ссыпала зубной порошок с раковины в коробочку. Она наведёт порядок чуть позже, а сперва ополоснётся и смоет с себя все невзгоды прошедшего дня.

Вода оказалась чуть тёплой. Привыкшая мыться в суровых деревенских условиях, где в жаркие дни нет холодной воды, а в холодные – тёплой, Фиама быстро ополоснулась и завернулась в полотенце – наверно единственный чистый лоскут ткани. Вещи пришлось стирать, а потому полукровка стёрла ими остатки мыльного экстракта с пола и зубного порошка с раковины. Пены было столько, что хватило на бы на весь этаж.

Повесив форму сушиться, девушка принялась наводить порядок в спальне и гостиной. Она расставила мебель, вернула на место ящики стола, собрала все комочки фатили и набила ими подушку и одеяло. Починка второго комплекта формы могла подождать, а вот спать Фиама хотела в заштопанной кровати. Стежки криво и грубо ложились на ткань, но фатиль внутри держалась, значит дело сделано.

Наводя порядок Фиама несколько раз пожалела, что на двери нет засовов и замков. Неужели ей предстоит уборка в конце каждого учебного дня? Стон сорвался с губ. Это не жизнь адепта, а работа горничной.

Расправившись с делами, девочка могла позволить себе сесть и расслабиться, насколько позволяла столь недружелюбная обстановка. Даже читать взятые в библиотеке книги желание пропало. Фиама прикрыла глаза, как раздался звон труб, созывающих на ужин, следовательно уже девять часов вечера. Выходя из комнаты, полу ашура вдруг сообразила, что ходит в нижнем белье. Она не могла идти в таком виде в столовую. Что делать? Один комплект формы сушился, а второй рваный.

Фиама застыла, где стояла. В животе урчало и требовательно просило заслуженной порции еды.

Полукровка проверила постиранную форму, но та ещё не высохла. Поразмыслив немного, Фиама натянула высокие гольфы, и мантию, в которой на физкультуре не занималась. Колготки, как и простынь сушились в уборной. Застегнув мантию на все застёжки, дочь ашуры рассудила, что выглядит сносно.

Из-за того, что мантия была ей велика, разрезы начинались не у таза, как полагалось, а на бедре. Фиама постаралась делать шажки поменьше, чтобы подол не разлетался, и не открывал всем вид её исподнего.

На ужин выбор оказался не богатым, в основном овощные блюда, салаты, реже рыба. Голодные адепты ждали большего, хотелось съесть что-то тяжёлое и сытное, но в Академии стремились к насаждению правильного питания и здорового образа жизни.

Фиама заметила, что обеденная порция была самой большой, в неё входил суп, второе, состоящее из основного сытного блюда, куска мяса или рыбы и салата из свежих овощей, и десерта – спрессованного злакового батончика, политого мёдом, и стакана молока на запивку. Иногда предлагали хваленые булочки надгорного края, которые в народе звались просто «пышками».

На завтрак обычно давали злаковые кашки на молоке с добавлением фруктов. Доступ к свежим фруктам и некоторым овощам оставался всегда. Особо прожорливые адепты частенько забегали в столовую на переменах и подкреплялись ими. Перекусы не запрещались, главное чтобы времени хватило. Фиама заметила, что иные адепты действительно успевали добежать до столовой, съесть яблоко или огурец, и появиться на занятии вовремя.

Вечером в столовую многие опаздывали и приходили с книгами, чтобы есть и сразу читать. На этот раз Фиама пришла одной из первых, что озадачило, поскольку она долго думала, как прикрыть наготу. Взяв поднос, она собрала себе ужин и направилась к пустовавшим столам.

Редкие адепты, сидевшие недалеко поглядывали на полукровку. Девушка с двумя юношами насторожено косились, наблюдая, куда она сядет. Трое ребят потешались над висящей мешком мантией, кивали на неё и перешёптывались.

Фиама старалась делать ещё более маленькие шажки, а вдруг адепты заметили, что она пришла в столовую в нижнем белье под мантией. Дочь ашуры поправила подол, посмотрела за спину – вроде ничего не видно. Тогда что они так смотрели? Беспокойство овладело полукровкой. Они смеялись над ней, но почему? Может она где-то испачкалась. Фиама постаралась успокоиться.

Поев, дочь ашуры не стала задерживаться в столовой, и быстро пошла в свою комнату, совсем забыв, что на ней нет ни шорт, ни юбки. Полы мантии развивались и путались в ногах, один парень заметил, что что-то не так с одеждой малявки, и не преминул сообщить об этом своим друзьям.

Фиама решила быстрее убежать из столовой, подальше от косых взглядов, но, спотыкнувшись на пороге в дверях столовой, она потеряла равновесие. Не упав, а попрыгав на одной ноге, полукровка изогнулась так, что мантия открыла весьма интересный обзор всем, кто на неё косился, засветив исподним.

Вернув равновесие, Фиама покраснела так, как ни один спелый помидор и побежала в свою комнату, оставляя за собой смеющийся злобным смехом зал людей.

Какой позор! Прибежав в комнату, адепт упала на кровать и заорала в заштопанную подушку. Все видели её трусы. В столовой. Все! Мало ей досталось сегодня от преподавателей. Мало ей висящей мешком формы, насмешек окружающих, знака Ярсиса на доске, издёвки Селены в столовой, теперь ещё это. Хотелось просто исчезнуть. Умереть от стыда. Если бы смерть не была абсолютным концом всего.

Глупо! Как же глупо. Идиотка. Что теперь будет? Меня не оставят в покое. Ладно, не всё так страшно. Ведь после смерти не будет уже ни-че-го, а тут всего лишь трусы увидели. подумала прагматичная часть Фиамы, а подростково-апатичная продолжала вопить в подушку.

Чтобы отвлечься, полукровка взяла первую попавшуюся книгу и читала, пока её не сморил сон. Девочка так устала, что даже не видела снов.

Так не слишком удачно прошёл первый день в Академии магии Воздуха для дочери Шанны. Отчего, за столетнее существование оплота магических искусств, юного адепта встретили настолько плохо? Все розовые, красные, малиновые и фиолетовые мечты девочки разбились в прах. Нет, она не найдёт здесь себе друзей. Однокурсники вскоре превратятся в злейших врагов. Изменилось бы что-нибудь, будь Фиама в команде из четырёх человек? Возможно, а возможно и нет. Группа терпела бы её, или чтобы побыстрее избавиться подставляла. Всегда так. В школе было то же самое. Всегда одно и тоже. Но у Фиамы не будет команды, она вытянула ястреба. Теперь её будут валить за это преподаватели, ведь Декан, конечно же, упомянул о ястребе в её личном деле, а как же иначе.


* * *

– Нет, вы её видели? – поинтересовался Джадан, развалившись на диване в общей комнате своей группы. – Как она сигала на физподготовке. Думает, такая ловкая, раз полукровная тварь? А в столовой, – парень рассмеялся, – как она посмотрела. Селена, ты чудо!

– Убожество. Такая же убогая, как весь её вид, – кивнула своим мыслям Селена. – Я думаю она не достойна даже наших разговоров. – Девушку не радовало, что вечером в гостиной подняли именно эту тему. Она бы хотела, чтобы Джадан и дальше оказывал ей знаки внимания, и чтобы на неё обратил внимание Сиэль.

– Она такая маленькая. Сколько ей лет? Не рановато ли в ней проснулся дар? – Маркус выглядел всё так же бледно. Вцепившись в книжку, он всматривался в рисунки на листах.

– Просто ты запоздалый, Маркус, – посмеялся над товарищем Джадан.

– Следи за языком, солдафон, – прошипел блондин, наполовину скрыв лицо книгой.

– Давайте вести себя достойно, мы же команда, – осёк товарищей Сиэль. Он решил не терять время зря и старательно чертил звёздные многоугольники.

– Вот именно! – поддакнула Селена, желая привлечь внимание сына Декана, но тот никак не отреагировал. – Неужели нет других тем?

– Сиэль, ну как твой отец допустил её? Ты видел, как она посмотрела на преподавателя пентаграмм? Убить хотела, не иначе! Или ещё хуже – проклясть. С ней надо что-то делать! – вспылил атакующий в команде маг. Сиэль поморщился, Джадан задел стол своей длинной ногой, и юноша скосил луч звезды. Селена закатила глаза, все эти разговоры о полукровке на их курсе порядком ей надоели.

– И что же с ней делать, гений? Убить её предлагаешь? – съязвил Маркус.

– Я думаю Мори и Лаурус подготовили ей тёплый приём, – невзначай обронила Селена. Она видела, как ребята отстали от своих друзей и направились в пустующую башню, где поселилась полукровка.

– Они ей подосрали? – переспросил Джад. На парня сразу же накинулись все трое, обвиняя в бестактности и отсутствие манер.

– Всё это слишком грубо. Мне кажется, чтобы проучить малявку следует действовать тоньше. Вы же видели, как она едва не расплакалась, когда осознала, что Селена ею воспользовалась. Вот, что нам нужно.

– Я дала ей то, что она сама хотела, не более, – отмахнулась девушка, не скрывая ироничной улыбки. Ей польстили слова Сиэля.

– Для сокрушительного эффекта, я думаю, сперва нужно с ней «подружиться», – хитро прищурился сын Декана.

– Подружиться? Но что это нам даст? Я не очень понял, – обескураженно произнёс Джадан. – Дружба с этой убогой плохо отразится на репутации. Мой отец не одобрит.

– Я так думаю, следует посулить девочке пышку, пусть порадуется, – медленно произнесла Селена со зловещим видом. Чем быстрее они избавятся от полукровки, тем быстрее Селена станет звездой Академии. – А вместо варенья угостить её червями.

– Мы что её будем выпечкой кормить? – Джадан потерялся в аллегориях друзей.

– Верно, – кивнул Селене Сиэль. – Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, – зловеще процитировал он своего отца.

– Это слова муараканской махарани, которая уговорила супруга впустить во дворец врагов султаната. Как ни странно, но отравил того махараджу его советник и ближайший друг, однако махарани свалила вину на врагов, – поправил Маркус, давая историческую сводку. – Не самый лучший пример для цитирования.

Заговорщики одарили блондина тяжёлым взглядом, так что Маркус полностью спрятал лицо за книгой и тихо пискнул «простите».

## Доверие

Следующий день прошёл не лучше первого. На лекциях Фиаму спрашивали, пытаясь завалить дополнительными вопросами, вызывали к доске или что ещё хуже на ней, как на представителе другой расы, объясняли сложный материал. Однокурсники вели себя странно. Трое ребят роняли обидные комментарии, пытались ставить подножки или пихнуть на лестнице. Один норовил задрать мантию, напоминая инцидент в столовой, ещё двое просто игнорировали. Фиама, недолго думая, перешила ленты на футболку, пока стояла тёплая погода, и ходила без мантии вообще. Такой поступок раздосадовал адепта, тем более что девочка чаще всего носила шорты, которые на её тощих ногах выглядели словно свободные бриджи, или длинную юбку, не в пример длиннее, чем у других девушек.

Зато Фиаме периодически махала рукой и улыбалась Селена, она даже один раз подозвала полукровку, она словно старалась быть милой, но то и дело в разговоре пролетали завуалированные оскорбления. Селена гордилась отцом, членом Совета, благородных кровей матерью, своими ухоженными волосами и ногтями, а также формой, что идеально сидела на стройной девушке.

Рядом с ней Фиама всё больше ощущала себя убогой. Она не знала, кто её отец, её мать Шанна ничего из себя не представляла, волосы полукровки не блестели, потому что мыла она их мыльной травой, без экстрактов и масел, а расковырянные из-за нервов ногти скрывали перчатки. Фиама носила самый обычные золотые серьги колечки, без драгоценных камней и ювелирного плетения. Спустя пять минут угнетения в тени Селены, дочь ашуры решила уйти. Она не могла больше выдерживать давления, она даже не понимала о чём толковали адепты, но интуитивно ощущала, как её, полукровку, поливали грязью.

– Вот это воспитание, – услышала Фиама голос Селены, когда отошла от неё. – Я сделала ей одолжение, позвала, отнеслась, как к подруге, а она взяла и ушла. Будто все мы плебеи.

– Не расстраивайся, Селена, – принялся успокаивать её темноволосый парень. – Не обращай внимания на эту убогую.

– Я же как лучше хочу, – призналась девушка. – Чтобы она не была изгоем. А в ответ она нос воротит.

Фиама сжалась ещё сильнее и быстрее ушла от людей. Что она делала не так? Как должна была уйти? Спросить разрешения? Но она же не раб Селены. Фиама не понимала, как в таких случаях вести себя, как правильно, как принято у людей, у друзей.

В столовой все общались, знакомились и обзаводились друзьями, шутили и смеялись, на что Фиаме было особенно больно смотреть со своего пустующего стола в углу одиночества. Ей, глядя на это живое море общения, приходилось, как заговор повторять, что без друзей лучше. Периодически из-за стола Селены Фиаме улыбался и кивал красивый темноволосый юноша. У него было такое милое лицо, словно он хотел подружиться, но стеснялся, как и сама полукровка. Дочь ашуры отвечала ему скромной улыбкой и едва заметно махала рукой, но дальше общение не шло.

Вскоре Фиама починила второй комплект формы. Нападения на комнату больше не повторялись, но полукровка была уверена – затишье долго не продлится. Она решила хранить некоторые вещи в кульке, прицепив его с внешней стороны, под балконом.

В кулёк дочь ашуры собрала второй комплект формы, который не собиралась носить в ближайшее время, из-за большой и не удобной юбки, а также разные мелочи: носки, майки, наволочки – чтобы при необходимости всегда иметь на запас чистый, заштопанный комплект вещей. Кое-как, протиснув кулёк между балясинами, полукровка привязала его верёвкой к колонне. Фиама надеялась, что там её вещи не найдут.

По прошествии пары дней, лекции стали повторяться и, теперь приходилось выполнять уймы заданий. Больше всего Фиаму пугало задание по истории – подготовить ответ по зарождению человеческой расы и защищать свою точку зрения в споре. Как же полукровка боялась этого спора, она знала, что ничего хорошего не выйдет.

Очередным вечером в столовой, когда Фиама хотела быстрее расправиться с ужином и бежать в комнату доделывать задания, которыми её заваливали больше, чем других, из-за так неудачно вытащенного пера ястреба, к ней подошёл адепт. Полукровка оторопела и уставилась на юношу, того самого красивого темноволосого, который состоял в команде Селены. Он так неожиданно для Фиамы решил всё же познакомиться с ней, что там застыла.

Юноша поздоровался с Фиамой и расплылся в тёплой улыбке. Он всем видом излучал доверие, но нечто спрятанное в глубине синих глаз парня настораживало. Фиама не хотела верить ощущениям, ей показалось, юноша был таким красивым и учтивым, что не мог задумать плохое.

– Я заметил, что ты довольно тихая и скромная. Извини, что начал сразу с личного, – тут же оборвал сам себя адепт. – Завтра история, и задание, подразумевающее спор. Мне показалось, тебя это сильно пугает. Меня, по правде сказать, тоже.

Такой чуткий. Он же насквозь меня видит. Тоже скромный и тихий. Какой милый, думала Фиама и надеялась с ним подружиться по-настоящему, не так как с Селеной.

– Я решил чуть схитрить и попросил остальных ребят, – он махнул адептам за столом Селены, те ответили, – не напирать с вопросами. Задать два-три лёгких и всё. Нам всем пока тяжело адаптироваться в Академии.

Юноша частенько отводил взгляд и извинительно улыбался, совсем как Фиама. Он покорил её, она узнала в нём себя. Все подозрения, вся осторожность улетучились. Он свой, такой же, и он хочет помочь полукровке. Он сам подошёл и вот мыслями делится. Друг!

– Да, здесь совсем не как в школе, – призналась Фиама.

– Это верно, и потому нам стоит помогать друг другу. Согласна? – его вопрос прозвучал странно, но полукровка отбросила сомнения. Она просто боится людей, вот ей и мерещится. Дочь ашуры закивала, покорённая белоснежной улыбкой на загорелом лице.

– Спасибо. Я действительно боялась открытого спора, – призналась Фиама и слегка улыбнулась. Какой же он милый, позаботился о ней. Возможно, не всё потеряно, розовые мечты о друзьях ожили.

– Я понимаю, поверь мне, – и вновь тревожное чувство колокольчиком звякнуло после слов юноши. Фиама обругала себя за недоверие к людям. Она же уподоблялась им! Она должна быть более открытой. К тому же как не довериться такому красивому юноше с ослепительной тёплой улыбкой. Парень пошёл к своим, те продолжили свои беседы. Фиама потупилась, слегка покраснев от собственных мыслей. Она вновь устремила взгляд на юношу, в тот момент он тоже смотрел на неё, улыбался и махнул рукой. Девушка кивнула, закончила ужин и побежала к себе. Тревога за историю отпустила её. Всё будет хорошо.


История стояла первым занятием. Фиама побежала в столовую, позавтракала и всё равно не могла избавиться от тревожного чувства. Даже лёгкий спор – это спор. Ей зададут вопросы, придётся отвечать. Отстаивать свою глупую теорию божественной сущности. Фиама весь вечер читала писания священников, нудные, унылые, повергающие в сон. Она не могла запомнить ничего, но упорно продолжала чтение. Дочь ашуры боялась даже лёгких вопросов. Вся эта тема божественной сущности была ей далека.

В столовой Фиама видела вчерашнего парня, но подходить не стала. Он болтал со своей командой, заметил взгляд полукровки и улыбнулся ей. Со свежей поутру головой Фиама узнала сына Декана, вот только имени его не помнила. Кто бы мог подумать, что сын Декана такой скромный и милый, не в пример отцу. Он мог бы стать крутым другом. Вау, Фиама, сдружиться с таким человеком. Приобретаю связи. Или… он может стать мне очень опасным противником. Нет! Не может. Он хороший!

Пока полукровка завтракала, она не заметила, что сын Декана ушёл, а вместе с ним его команда. Закончив трапезу, Фиама помчалась на семинар по истории.

Войдя в аудиторию, дочь Шанны заметила, что её будущий друг о чём-то беседует с преподавателем истории. Должно быть, договаривается, чтобы в первый семинар она не валила всех сложными вопросами, сообразила Фиама. Скорее всего, он будет лидером своей команды.

Отойдя от преподавателя, юноша поймал взгляд полукровки и улыбнулся ей. Всё получилось, и он договорился. Трубы пробили одиннадцать часов, занятие началось. Фиама осматривалась, очень надеясь, что её вызовут под конец, так как на лекции преподаватель сперва рассказывала другие теории – о магах из иных миров и экспериментах драконов. Ребята во втором ряду шуршали листами пергамента и тихо спорили. Селена небрежно отбрасывала лекции блондина, чем нервировала юношу, но затем она огладила его по спине, и парень растаял. Преподаватель промолвила вступительную речь и замолчала, выбирая, кого вызвать первым. Фиама сдвинулась и спряталась за широкой спиной здоровяка на первом ряду.

– Что ж, давайте начнём с верующих фанатиков Земи, – сказала женщина. – Кто готовил выступление о божественной сущности? Ах да, это наша полукровка. Вперёд.

Женщина села, а Фиама стиснув челюсть, собрала свои конспекты и направилась к доске. На первом ряду на неё с трагическим соболезнующим лицом смотрел сын Декана. Он едва заметно разводил руками и словно извинялся. Лицо его было таким невинным, но в глазах отражалось что-то недоброе. Селена прикрыла рот ладонью то ли ошарашенная, то ли прикрывая усмешку. Блондин рядом с ней отложил свои конспекты и приготовился слушать. Двое ребят со второго ряда заулыбались, другие двое заинтересовались. Здоровяк на первом ряду поёрзал, предвкушая интересное зрелище.

Фиама принялась рассказывать о божественной сущности всё, что смогла узнать из книг. Избавитель, так называли земичи великого бога, который создал весь мир за три дня и населил его разнообразными существами, а высшей формой жизни назначил людей. Мощь избавителя была так сильна, что его пребывание в мире грозило уничтожением всего. Избавитель создал другой мир, в ином измерении, оставаясь при этом везде и повсюду. Свой новый мир он населил ангелами, существами, рождёнными из самый чистых, безгрешных душ. Фиама хотела добавить о Сатане, но раскусив её замысел, преподавательница перешла к вопросам.

Руку поднял светловолосый юноша со второго ряда. Он спокойно сказал:

– Я не верю.

– Всё это не обосновано, никаких вещественных доказательств теории, – вторил блондин с первого ряда, но его локтем пихнул сын Декана, напоминая не заваливать полукровку сложными вопросами.

– Писание создал человек, которому являлся Избавитель в видениях, – попыталась убедить адептов Фиама. Главная проблема заключалась в том, что она сама не верила в чушь, которую только что рассказала.

– Это мог быть гипноз или иллюзия, – высказался парень со второго ряда.

Сын Декана обернулся к нему. Фиама поразилась, как юноша заступался и напоминал всем не сильно напирать на неё. Какой же он заботливый!

– Если Избавитель настолько силён, почему он не населил наш мир ангелами? В итоге получается ангелы более высшая форма жизни нежели люди? Он создал людей по своему подобию, а Избавитель мужчина или женщина? И по чьему подобию он создал другие расы? Можно ли считать Избавителя первым человеком, раз люди его подобие? Откуда он сам взялся? Наука не может опираться на бездоказательные заявления, основанные на записях сомнительных личностей. – Вопросы валились со всех сторон. Сын Декана поворачивался к адептам, просил замолчать своего товарища, но становилось только хуже. Фиама растерялась, в гомоне голосов она уже не разбирала слов. Парень со второго ряда встал, упёрся в парту и принялся что-то доказывать. Все кричали и давили на полукровку.

В конце концов Фиама заметила, как сын Декана, в очередной раз толкнув блондина, хихикнул. Маска доброты треснула. Фиама смотрела на него, не веря глазам. Он нарочно всех подговорил!

Преподавательница, не скрывая самодовольной улыбки, попыталась всех остановить:

– Давайте же послушаем, что на это ответит наш фанатик Избавителя.

Злоба вскипела в полукровке, она запомнит, что сделал сын Декана и никогда его не простит.

– Если Избавителя не существует, значит и Сатаны тоже, – заявила дочь Шанны. – Значит не существует демонов, а раз нет демонов, то и ашурам взяться неоткуда. А если и ашур не существует, то я ничем не отличаюсь от вас, – она указала на юношу и напоследок обвела всех пальцем.

Адепты молчали, ребята на втором ряду пристыженно потупились. Сын Декана улыбнулся и принялся тихо хлопать.

– Ты всё равно убогая нищенка и не ровня нам, – сообщила Селена и пустила волной свои роскошные прямые чёрные волосы.

Адепты взорвались хохотом, сын Декана продолжал хлопать, невинно улыбаясь полукровке. Его глаза отражали всю злобную суть. Глаза – зеркала души, по ним ясно, что шакал притворяется щеночком. Глупая Фиама, когда же ты перестанет попадаться на эти уловки. Не может быть у меня друзей. Нежеланная я гостья в царстве людей. И почему она не прислушалась к инстинктам? Глаза! Не улыбкой следовало наслаждаться и не любоваться красивым лицом.

Фиама вернулась на своё место и зарылась в записи. Она не хотела видеть этих людей, сидеть с ними рядом, становится посмешищем курса. С этого момента Фиама верила только себе и полагалась только на себя. Она слушала выступления других адептов, вопросы, которые им задавали, и ответы, но сама больше не участвовала в дискуссии. Иногда полукровка помечала себе особо каверзные реплики, поддающие сомнению все предъявленные доказательства.

После семинара, Фиама последней покинула аудиторию и застыла, лишь ступив за порог. Перед неё стоял сын Декана.

– Я действительно пытался утихомирить их, – признался он и снова изображал самого доброго человека на Плутоне. – Никто не послушал меня.

– Слишком антинаучная теория, – сообщил блондин, стоявший рядом.

– Маркус! Хватит, – обернулся к нему сын Декана. – Я пытаюсь извиниться. Ты что не понимаешь, что всё выглядит так, словно я подставил её.

Юноша вновь повернулся к Фиаме и хотел сказать что-то ещё, но дочь ашуры не хотела выслушивать очередную ложь, или правду, она не знала и запуталась. Она повернулась и пошла прочь.

– Эй, что это значит? – в спину ей бросил сын Декана. – Я прощён?

– Она опять просто ушла? – услышала Фиама невинный голос Селены. – Со мной было так же. Это возмутительно.

– Может она думает, что центр вселенной здесь, – язвительно и очень громко заметил Маркус.

– Хочет подружиться, но ничего для этого не делает, – поддакнула Селена.

Дочь ашуры прибавила ходу, надеясь, что лестница спасёт её и больше ни одна упрекающая фраза не долетит. Фиама не знала, как реагировать на всё это. Плохой сын Декана или хороший? Врал он или говорил правду? Она же видела, как юноша улыбался совсем не доброй и не милой улыбкой. Какой он настоящий? Полукровка не могла разобраться и сочла за лучшее держаться от всех подальше, а сокурсников по возможности избегать.


Наступили долгожданные выходные. Фиаму ждала встреча с Куратором, магом ответственным за команду, вверенную ему Деканом. Каждой команде из четырёх человек назначался свой куратор. Он консультировал начинающих магов, объяснял правила Академии, устав, права и обязанности адепта, помогал освоиться, давал советы, помогали с изучением некоторых определённых заклинаний. Если возникали трудности с подопечным, с его обучением, поведением, успеваемостью, Куратор мог поспособствовать их урегулированию мирным путём, или же наоборот радикальным. От мнения куратора о своём подопечном зависело многое. Куратор лучше всех знал способности каждого из вверенной ему на попечительство команды, а значит, его слово становилось решающим при возникновении проблем.

Обычно кураторство над командами брали преподаватели факультативных занятий – владению индивидуальной способностью, иллюзии и гипноз; а также наставники и их помощники, чьи предметы ограничивались одним курсом – астрология, боевое магическое искусство, пентаграммы. Куратор Фиамы был молод, он не преподавал в Академии ни основные, ни факультативные предметы, и среди всех наставников он был самым свободным. Предполагалось. На самом же деле он был с головой погружён в свои исследования и поиски. Его бы выгнали из Академии, отправили выполнять задания Поднебесного Правителя, но он уговорил Декана остаться, чтобы иметь безграничный доступ в библиотеку. Декан оставил молодого мага при одном условии, если тот станет куратором полукровки, поступившей девятой. Скрепя зубами, но не желая лишаться доступа в библиотеку Академии, мужчина согласился.

Фиама из обрывка разговора поняла, что подвигло молодого мага стать её Куратором, и догадывалась о том, что за этим последует. Полукровку предоставят самой себе. Но всё же она надеялась, что мужчина пусть и посредственно всё же будет влиять на её судьбу в стенах Академии. Влиять в положительную сторону, потому что отрицательной Фиама уже нахлебалась.


Дочь ашуры не знала, что её Куратору исполнилось всего девятнадцать лет. Он закончил Академию весной и был, пожалуй, самым молодым куратором среди магов. Его команда распалась: девушка-следопыт погибла на задании; маг поддержки так же исчез, с ним потеряли связь даже через сильфов; мага защиты определили в Башни, так как он был лучшим на курсе. Куратор в команде занимал место атакующего мага и мог бы стать лучшим на курсе, но боль утраты сломила его. Он не мог смириться с гибелью подруги, он стал придумывать, что девушка не умерла, и искал пути её спасения.

Комната Куратора оказалась просторной и довольно светлой. Ажурные занавески придавали помещению уюта, ковёр и диван – теплоты. Кругом царил порядок и минимализм, вещей и мебели было мало, и каждая лежала на своём месте. Любовь к минимализму царила во всём облике Куратора: вьющиеся волосы коротко стрижены, никаких украшений на мантии мага, одежда строго по регламенту, только короткие концы лент отброшены за спину вместе с длинными, чтобы не мешали и не болтались на груди. Блондин говорил лишь тогда, когда его спрашивали и только то, что, по его мнению, нужно сообщить окружающим. Он держался подчёркнуто официально даже с друзьями и никого не подпускал близко.

Только будучи адептом и состоя в команде, Эрви проявлял заинтересованность и чуткость к другим, общался и дружил, бывал вспыльчивым и искренне смеялся. В его комнате царил беспорядок, а юноша иной раз даже причесаться забывал. После распада команды маг замкнулся.

– Как учёба? – не отрываясь от своих бумаг, нехотя осведомился Куратор, сидя в кресле. Он ждал прихода своей подопечной – посещение куратора обязанность любого адепта – но до последнего надеялся, что полукровка не придёт, занятая подготовкой заданий.

– Так же, как и в школе, – тихо пробубнила Фиама. Куратор на это ничего не ответил.

– Можно спросить, – робко начала Фиама, видя, что у Куратора полно дел.

– Что? – всё также не отрывая головы от бумаг, без интереса озвучил Куратор закономерный вопрос. Он бегло читал книгу о ритуалах гноллов, а потому не заметил, как Фиама собралась с духом и выпалила:

– Один из преподавателей сказал, что я должна изучать всё. Из-за того что я вытянула перо ястреба, я не могу выбрать направление. Но я вытянула перо ястреба наобум. Я выбирала между пером пекариса, айракриса, ворона, рух и ястреба, а потом я закрыла глаза и ткнула в небо, угодив на ястреба, – призналась во всём Фиама, надеясь, что ей всё же позволят выбрать одно направление. Она ужасно боялась, что не справиться со всем и её исключат. Полукровка не верила в свои силы, хотя мама часто уверяла младшую дочь, что та способна на большее. – Может, я попробую ещё раз вытянуть перо?

Куратор оторвался от книги и окинул подопечную взглядом. Он с трудом представлял, как эта девочка в одиночку сможет выучить все направления магии Воздуха, да ещё и на высшем уровне. Ей бы выбрать направление, но Декан не позволит, она же вытянула ястреба.

Эта девочка, думал Эрви, ткнула в ястреба, выбирая между защитой, атакой и следопытом. И она говорит «в небо». Глупая. Именно поэтому ты и выбрала ястреба, твою руку направил Ветер.

– Ничего не изменится, – холодно подытожил Куратор. Эта мысль показалась ему глупой.

– Почему? – выдохнула Фиама.

– Проверка перьями – не развлечение. Она направлена на выявление предрасположенности. Ветер разный: оберегающий, яростный и атакующий, добрый целительный или всевидящий. Если знать значение перьев – твою руку поведёт разум, а не Ветер. Тест не сработает. Поэтому значение перьев озвучивают лишь поступившим адептам, – Куратор покачал головой, отметил место в книге закладкой и отложил. Теперь всё его внимание было приковано к полукровке, которая под пристальным взглядом мужчины сжалась. – Ты не глазами выбирала, как другие, твою руку повёл Ветер. Ветер не ошибается.

Или он не вёл твою руку. Быть может её вела Сатана. Как мог дар магии Воздуха, подвластный только людям, пробудиться в полукровке. И после всего она достаёт перо ястреба. Быть может всё это одна большая ошибка. Что ж обучение в Академии покажет.

– Воля Ветра, но единственное окно было зашторено, ни дуновения, как же он проявил свою волю. И что теперь делать мне? – прошептала Фиама, потупившись. – У меня нет команды. Некому помочь. Я едва успеваю готовить ответы, – голос полукровки дрогнул.

– Терпи, – вот и всё, что сказал Куратор.

Фиама посмотрела на него, блондин снова уткнулся в свои бумаги. В глазах девочки стояли слёзы, она всеми силами держалась, чтобы они не расплакаться.

– Можно хоть что-нибудь сделать? – еле слышно спросила Фиама. Она сомневалась, что сдюжит такой поток информации.

– Не думаю. Поверь, если сейчас ты не справишься, то делать здесь тебе нечего. Дальше будет хуже. На третьем курсе у вас начнутся факультативы, вы будете ходить на разные дополнительные занятия, углубляя знания и умения своего направления. Ты должна посещать их все. Я не знаю, как Декан себе это видит. Я не вижу никак, – холодно заявил Куратор.

Фиама опустила голову, слова закончились. Её мечта разлеталась вдребезги.

– Сейчас у тебя испытательный срок, если выдержишь темп, если не опустишь руки, если сумеешь показать всем, что чего-то стоишь, тогда станешь магом Воздуха. Покажешь Декану слабину и полетишь отсюда. Было бы проще, будь ты человеком, но судьба сложилась иначе. Ты полукровка и спрос с тебя выше, чем с других адептов.

– Но это не честно, – простонала Фиама.

– Ты видишь в этой ситуации только минусы, а я вижу возможности, – признался Куратор уже более заинтересованным тоном. – Я сам недавно закончил Академию и могу сказать, что отдавай адепты всех себя учёбе, а не лени, маги в Аэфисе могли бы горы дробить по щелчку пальцев. Да, у тебя нет команды, но изучая всё, углубляясь в каждое направление, читая книги и тратя свободное время не на нытьё, а на дело, ты, если найдёшь себе команду, сможешь заменить там любого.

Фиама задумалась над словами Куратора, но всё это звучало так сложно. Справиться ли она?

– Но как же я разорвусь…– прошептала полукровка.

– Ясно. Что ж тогда уходи. Истинный маг не концентрируется на проблеме, а ищет решение. Я предложил решение, никто не говорил, что оно должно быть лёгким. В остальном я тебе не помощник. Я не тянул перо ястреба. И со своим нытьём и жалостью к себе можешь ко мне не приходить. Это твои и только твои проблемы, решай их сама, а у меня есть свои, которые я пытаюсь решить, – Куратор рассердился. Девчонка не понимала, что её проблемы ничто в сравнении с его. Он потерял единственную, кого любил. Этой мелкой девке просто лень учиться, она думала поступит в Академию и все перед ней будут бегать. В жизни так не бывало. Пусть сама справляется со своей ношей, он, Эрви, никого больше не допустит в своё сердце.

Куратор взял отложенную книгу и раскрыл на заложенном месте, всем видом демонстрируя, что разговор окончен. Дочь ашуры ничего не ответила, она встала и медленно, стараясь не шуметь вышла из комнаты.

У самой двери, она притормозила, тихо сказала «спасибо» и скрылась.

Куратор положил книгу, посмотрел на дверь, за которой скрылась девочка. Он был с ней груб и понимал это, но утирание соплей и жалость в таких случаях только вредили. Жёсткость вот что заставит её прислушаться к словам. По крайней мере Эрви на это надеялся, забывая, что перед ним не взрослый человек, а ребёнок лет десяти на вид.

Вот ведь маленькая дурочка! Что я могу для неё сделать?! Я не могу выполнять задания, которые задают ей. Я не могу пойти и пригрозить её сокурсникам, чтобы отстали. Свои проблемы решать нужно самим! Но ничего, кажется она поняла, чего я от неё добиваюсь. Пусть взрослеет. В деревне-то явно ей жилось хорошо. Здесь не деревня. Маги взрослеют рано и остаются детьми навечно.

Сейчас она просто должна смириться с пером ястреба и вложить все силы в обучение. Другие будут смеяться, развлекаться, влюбляться, а ей придётся работать на перспективу. Самой, одной, стать сильной и решительной. Я тут не помощник.

По крайней мере, она пока не стала угрожать мне или убивать людей ради достижения своей цели, если вспомнить кто её мать, это большой плюс.


Никто из первокурсников раньше не жил на парящих островах, и как бы на них ни было свежо и уютно благодаря защитному магическому барьеру, адепты на вторую неделю почувствовали себя скверно. Началась акклиматизация. Фиама мучилась головной болью, днём она умирала, так хотелось спать, а ночами пялилась в потолок своей новой комнаты. На физической подготовке успеваемость адептов резко упала, но преподаватель знала, что у первокурсников всегда так, и дала послабление.

Блондин из команды Селены дважды сбегал с лекции, а один раз упал в обморок прямо на лестнице. Юношу из второй команды стошнило после обеда. На ужин являлись всего несколько человек. Питание в столовой немного изменилось, появилось больше салатов из свежей зелени, фруктов и орехов, а из напитков первокурсникам предлагали свекольный сок. Преподаватели пожимали плечами, все проходят через акклиматизацию. Они обещали, что к концу недели станет лучше.

Пока все мучились дурным самочувствием никто не обращал внимания на полукровку. Если бы не бесконечные головные боли, Фиама порадовалась этому. Она заметила, что как бы прямо не держала спину Селена, она частенько проводила рукой лбу и прикрывала ладонью зевки. Только сын Декана держался. Либо он настолько хорошо владел собой, либо высота не травмировала его организм. В любом случае для первокурсников эта неделя стала настоящим испытанием, но уже к пятнице многие почувствовали себя значительно лучше.

В выходные Фиама, выспавшись впервые за несколько дней, отправилась к Куратору. Хотя он сказал не приходить к нему с нытьём, а только по делу, не посещение Куратора являлось своего рода прогулом. На этот раз дочь ашуры хотела ограничиться коротким отчётом о прошедшей неделе и убежать выполнять накопившиеся задания.

– Ты всё-таки пришла, – Куратор отложил книгу и посмотрел на подопечную.

Фиаме показалось, что сегодня он расположен для беседы.

– Цвет формы тебе идёт, но фасон. – Куратор опустил глаза – подол и ленты болтались по полу. – Это никуда не годится. Ты не должна позволять такого, – он указал на полы мантии. Фиама пристыжено посмотрела и развела руками. – Ушей как-нибудь, ты же девочка. Ты слишком маленькая для начала обучения, и худая, ножки тонкие. Как не ломаются на физподготовке? На самообороне тебя любой побьёт, – маг покачал головой.

– У нас будет самооборона? – пискнула Фиама, глаза её заполыхали восторгом.

– В следующем учебном году, – посулил Куратор. – Разные приёмы, захваты, блоки, удары. Маг должен уметь постоять за себя, даже если его лишат возможности использовать магию. Здоровая душа в здоровом теле. Ты видела толстых магов? – он поднял бровь.

– Так овощи же сплошные, – тихонько подосадовала Фиама. Куратор покачал головой, и пошёл к окну.

– На второй неделе всегда так. Акклиматизация. Но признаюсь, мне всегда было мало.

– Кормят на убой – съешь и умрёшь, – вспомнила полукровка шутку своей сестры, пока Куратор распахивал окно, прикрытое порывом ветра.

– Пока вы не начала колдовать, – задумчиво произнёс Куратор, подходя к своему излюбленному креслу. – Когда начнётся магическая практика – оголодаете.

– Почему? – сорвалось с языка Фиамы. Она же хотела быстро отчитаться и идти делать задание, а теперь радуется возможности поговорить с человеком.

– Когда высвобождаешь энергию, организм требует её восстановить. Пища и сон – источники человеческой энергии. Если используешь магию, энергии уходит в разы больше чем, когда ты просто бегаешь или прыгаешь. К тому же, с началом практических занятий по магии, физические нагрузки на самообороне тоже возрастут. К концу дня будешь приходить в свою комнату и падать на кровать, не в силах даже раздеться. Поверь моему опыту, я недавно через это прошёл, – посулил Куратор.

– Почему так? – уже не могла остановиться Фиама. Ей хотелось узнать больше, а сегодня Куратор такой разговорчивый. – Почему нельзя сейчас пройти физические тренировки, а потом только колдовать? – скромно поинтересовалась она.

– Выносливость. Академия учит не только магии, она воспитывает главные навыки мага. Чтобы использовать мощные заклинания, чтобы долго держать вспомогательные, чтобы после страшного боя суметь доползти до укрытия, магу необходима выносливость. И совсем не важно осядешь ты в тихой-мирной деревне, или будешь сражаться на войне – выносливость нужна чтобы не упасть в обморок после применения единственного заклинания. Чем тяжелее тренировки сейчас, тем дольше ты проживёшь в будущем.

– Почему бы тогда не кормить сытнее? – озвучила свои мысли Фиама и прикрыла рот рукой.

Куратор замолчал. Он бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос и в своё время спрашивал своего Куратора, но не получил внятного ответа. Единственный, кто высказал самое логическое предположение, был маг поддержки в команде Эрви.

– Чтобы маги не растолстели и могли быстро сбежать в случае чего, – тихо озвучил он то, что услышал от друга. Эрви ненавидел этот ответ, но лучшего не знал. Фраза звучала подло и низко, слишком жизненно, ничего героического и прекрасного.

Фиама состроила такую же точно недовольную рожу, какую строил Эрви в своё время услышав этот ответ. Возможно, между Куратором и его подопечной больше общего, чем он думал.

– Логично, – быстро передумала полукровка и всё сходство между ней и Куратором улетучилось. – Ещё бы научиться так быстро бегать, как никто не может, – замечталась она.

– Научишься. Маги Воздуха – самые быстрые бегуны в мире, – с гордостью, переходящей в позёрство, заметил Куратор. Он периодически поглядывал на кипу бумаг на столе.

– Вот здорово! – восхитилась Фиама и заметила беглый взгляд мага. – Я пойду, можно? – она до сих пор не знала, нужно ли спрашивать разрешения чтобы уйти, но поскольку Селена и сын Декана называли её невоспитанной, решила у Куратора всё же спросить.

– Э-э-э, – замялся Куратор, – да, иди. А куда ты собралась?

– В библиотеку, готовить задания, – скромно пожала плечами дочь ашуры. – А почему библиотекарь на портрете говорит с акцентом и использует странные слова? Иногда я совсем его не понимаю.

– Прочтёшь много книг – начнёшь понимать. Странно, я думал тебе явится кто-то из деревенских знакомых. Я вижу свою подругу, и она мне очень помогает, – задумчиво произнёс маг.

– Как это? – не поняла Фиама. – То есть я одна вижу этого наглого парня, а другие видят других людей?

– Это особая магия, – кивнул Куратор.

– Как это? – спросила дочь ашуры.

– О, – протянул Эрви, пытаясь вспомнить, что ему рассказывали о сложном закреплении иллюзий и использовании сильфов. Он никогда не был силён в иллюзиях, в отличие от своего друга, и понятия не имел, как устроены портреты в библиотеке. – Знаешь, я действительно занят. Может в другой раз.

Эрви сообразил, что его подопечная видела на портрете человека, которого не знала. Быстро вспыхнув в сознании, мысль также быстро угасла, растворившись в потоке новой речи и сборов подопечной.

– Да. Хорошо. Я пойду, – заторопилась Фиама, не желая злить мага. – Стоит поторопиться.

Дочь ашуры застыла в дверях, она думала спросить про запор на дверь в свою комнату, но не решалась. В душе её горела надежда, что возможно недоброжелатели больше не вернуться, а тот раз был своего рода проверкой, которую, как полагала полукровка, она прошла.

Эрви видел, как терзалась сомнениями его подопечная около двери. Хотела ли она ему что-то сообщить? Пожаловаться? Так или иначе, она этого не сделала и ушла. После его слов, девочка взрослела на глазах. Куратор пожалел её, но ничем помочь не мог, она сама должна решать свои проблемы, а не прятаться за других. Она – полукровка, её никогда не оставят в покое. Чем быстрее она станет самостоятельной, тем лучше для неё.

Фиама вышла в коридор, размышляя о прошедшем разговоре. По крайней мере, Куратор не отсылал её прочь и не игнорировал, как бывало с некоторыми учителями в школе. Он относился к ней, как к человеку и пытался учить, пусть своеобразно. Фиама подумала о том, настоящий ли он, притворялся или был искренен. Смогли бы они стать друзьями? Но если она доверится Куратору, а тот её предаст – это пугало дочь ашуры. Об этом Фиама не хотела думать, не хотела она признавать и то, что возможно во всём мире нет человека, которому она могла бы доверять. Это слишком жестоко…

В библиотеке её ждал ещё один любитель поговорить – Эстариол, портрет-библиотекарь. Однако Фиама не стала долго задерживаться. Взяв нужные книги, она отправилась к себе. Долгий подъём по лестнице всё ещё выматывал. Переступив последнюю ступень, Фиама мысленно прокляла строителей, но порадовалась, что до её комнаты никто не дошёл. Её ждали письменные задания по астрологии и пентаграммы.


Завершились первые недели обучения. Адепты акклиматизировались, привыкли к высоте и к распорядку дня, время ускорилось в их глазах. Отсчёт жизни шёл от выходных до выходных. Дни сменялись вечерами, лекции – семинарами. После занятий, все бежали в библиотеку или в свои комнаты и упорно готовились к следующему учебному дню. Выходные занимало общение с кураторами и подготовка ответов на семинарах, в особенности дискуссий, из-за которых приходилось читать по десять книг и углубляться в совершенно неинтересные области.

Фиама не знала, откуда остальные адепты брали время на общение, единственное, что успевала она это нарисовать цветочек или рожицу, просто чтобы переключиться. Полукровка уже несколько недель не разговаривала с Ветром, а дома болтала каждый день, оставаясь в одиночестве. В Академию она поступила, чтобы быть к Ветру ближе, а в итоге отдалилась.

В тренировочном зале физической подготовки установили батуты и теперь обучали адептов сальто в воздухе. Преподаватель сказала, что маги должны уметь высоко прыгать и надолго задерживаться в воздухе, достигалось это с помощью сальто. Сперва адептов обучали поворотам и кувыркам, а затем грозились сложить батуты и заставить ребят прыгать самостоятельно.

Самым страшным на занятиях физической подготовки были слова преподавателя: «Слабовато! Ещё раз с самого начала».

После слов Куратора о самообороне, Фиама только о ней и грезила, но старалась изо всех сил на занятиях. Сперва батут показался полукровке опасной и жуткой установкой, она несколько раз промахивалась и падала на застеленный матами пол. Один раз она ударилась рукой о каркас и едва не вывихнула запястье, но всё обошлось. На руке расплылся огромный синяк, который держался неделю. Вскоре у Фиамы стало получаться. Зависать в воздухе и крутиться, исполняя сальто, было фантастически. Дочь ашуры полюбила занятия физической подготовкой ещё больше. Она сидела в сторонке, наблюдала за сальто ребят и Селены и любовалась ими, искренне веря, что сама исполняет их не хуже.

С письменными предметами дело обстояло иначе. Члены команды могли всячески помогать друг другу с выполнением заданий, чаще всего адепты делили задания между собой по темам. Исключениями оставались жесты, руны и пентаграммы. Поскольку каждый адепт должен знать знаки и взмахи, уметь чертить руны и пентаграммы, задания по ним выполнял каждый.

Фиама, единственный член своей команды, готовила все ответы сама, читала книги, чертила, писала, конспектировала, снова читала, перерисовывала и делала пометки. Преподаватели не щадили полукровку и задавали точно такой же объём, как и всем, некоторые усугубляли ситуацию, сверху добавляя особые задания для углублённого изучения предмета. При этом сокурсников спрашивали через раз, а Фиама – всегда.

Куратор не вмешивался. Он ясно очертил границу и занимался своими исследованиями. Единственное послабление, которое он преподнёс подопечной – разрешил не посещать его каждые выходные, решив сократить количество встреч одной за оборот. Полукровка обрадовалась освобождённому времени и сразу нашла ему применение.

Фиама не жаловалась, прислушавшись к словам Куратора и решив, что слезами делу не поможешь, а тратить время на нытьё – непозволительная роскошь. В свободные от учёбы минуты дочь ашуры рвалась в библиотеку набрать новых книг. Она пыталась читать больше, чем задавали преподаватели, изучать будущий материал, предметы, которые начнутся во втором семестре или в следующем году. Фиама старалась преуспеть везде, но ожидания не всегда оправдывались. Иной раз взятая книга лежала у неё неделями, пока Эстариол ни начинал ругаться.

Заданий для самостоятельного выполнения прибавлялось, сами они увеличивались по объёму и сложности. Иной раз Фиама успевала доделать их в самый последний момент. Заваленная учёбой она хотела бросить всё, сдаться, отдохнуть, но заставляла саму себя продолжать. Мать больше не ждала её в Белом Клыке, а потому полукровка осталась сама по себе и должна была доказать всем вокруг, что сильная, самостоятельная и всё сможет.

Сын Декана периодически заговаривал с Фиамой, но та, не зная, как реагировать, так и не разобравшись притворялся юноша дружелюбным или нет, сбегала. Полукровка пыталась выбирать другие дороги к аудитории, чтобы поменьше пересекаться с сокурсниками. Если её не задирали одни ребята, то обсуждали другие. Делали они это громко и использовали сложные слова, точного смысла которых дочь ашуры, выросшая в деревне, не знала.

Сбежав от сокурсников в библиотеку, Фиама набрала нужных книг и направилась в свою комнату, но выбрала другую дорогу. Слегка заплутав, она вышла в заброшенный пыльный переход и чихнула три раза подряд. Полукровка брела, оставляя за собой тёмные следы в серой пыли и подметая грязь до сих пор не подшитой мантией. «Ты же девочка» вспомнились слова Куратора. Чёрт! Теперь подол придётся стирать. Что за грязь развели? Везде же чисто, только тут пылища. Негодовала в мыслях Фиама.

Коридор привёл её к балкону. Дочь ашуры положила книги на подоконник, дёрнула дверь и впустила в заброшенное крыло свежий воздух. Она вышла на балкон и вздохнула полной грудью. Небо синело свежестью, холодок обдувал ноги. Фиама глянула вниз, не идёт ли кто и не видит ли её, но заметила в окне противоположной башни адептов. Они в большом зале занимались физической подготовкой, но изображали не отжимания и кувырки, а взмахи рук.

Жесты? Наставник Анджи преподаёт в зале? Вперёд вышел высокий накачанный мужчина в тусклом одеянии, не скрывающем руки, он навис над рыжим парнем и принялся поправлять его стойку. Это не Анджи. Неужели это самооборона?

Фиама, наблюдая за тренером и адептами, повторила стойку и выпады. Дочь ашуры не видела себя со стороны и не знала, правильно она повторяла или нет, но она осталась на балконе до конца занятия и старательно изображала всё, что видела. Когда адепты лениво засобирались прочь, Фиаму посетила мысль: она может приходить сюда и наблюдать за уроком самообороны.

Но могу ли я терять здесь целый час, оставляя комнату, не занимаясь письменными заданиями. Ветер! Но я очень хочу. Может быть хотя бы раз в два дня или два раза в неделю. А домашку буду делать в столовой, за ужином и обедом. Это ужас. И всё ж надо попробовать. Уговорила себя дочь Шанны.

С этих пор Фиама принялась через раз заглядывать на балкон и наблюдать занятия самообороной. Здесь она могла позволить себе хоть на время отключить разум, или поразмышлять о чём-то помимо учёбы, о себе, о своих стремлениях, о семье и жизни в деревне, и просто побыть в одиночестве.

Пыльным коридором не пользовались из-за его неудобного расположения. От главной лестницы он располагался слишком далеко, чуть ниже находился мост, соединяющий две башни. До моста с общей лестницы рукой подать, потому все пользовались им, избегая крюка и пары дюжин ступеней вверх. Фиама могла не бояться, что здесь её найдут.

Вскоре у первокурсников стали проявляться странные способности, не относящиеся к магии Воздуха. Адепты обсуждали между собой, как могли с одного беглого взгляда запомнить обстановку до мельчайших подробностей, или чувствовать, где кто находится, даже не видя этих людей, или читать с феноменальной скоростью, или предугадывать действия других людей. Фиама слышала их разговоры и начинала завидовать, ведь у неё ничего не проявлялось, только безграничная усталость и неизлечимая сонливость.

Через несколько дней первокурсникам освободили час для изучения индивидуальных способностей. Каждый адепт занимался с наставником лично или в группе с второкурсником, обладателем такой же способности, и только Фиама осталась не у дел. Но полукровка не опечалилась, ведь у неё освободился целый час дополнительного свободного времени для подготовки ответов на семинарах.


Тёплые дни пошли на убыль, и всё чаще вокруг Академии стоял густой туман из низких дождевых осенних туч. Ветер становился холоднее, его порывы в поднебесье дули в разы сильнее, бушевавших на поверхности, но щит ограждал академический комплекс. Погода на парящих островах мало отличалась от той, что царила внизу, лишь дождь проявлялся промозглыми мокрыми туманами. Сезоны, так же как и в горах, менялись резко и отчётливо.

Осенью туман из облаков бил в лицо холодными каплями дождя, подгоняемого всеми ветрами, дующими из-под парящей земли. Когда дождевые облака отступали и чистое небо синело надо головой, на островах бушевали сильный ветры, рвущие подолы мантий и ленты с плеч. Такова осень на парящих островах.

Куратор рассказывал, что весна радовала мягкими изменениями. Солнце припекало и снег, выпавший за зиму, таял на глазах, журча тоненькими ручейками. Летом в Академии по-настоящему жарко из-за близости дневного светила, первым освещающее парящие острова и Башни, и не отпускающего их до самого последнего лучика, который прятался за горными хребтами Земи.

Осень на земле наступала медленно, но неотвратимо. Дожди сменялись солнечными безоблачными днями, морозными и ветреными. Пожелтевшая листва, светилась, словно золото, на фоне яркого синего неба. С каждым новым восходом солнца, листвы на деревьях становилось всё меньше и меньше, животные готовились к зиме и добирали последние съедобные дары природы. Люди же впадали либо в меланхолию по тёплым летним дням, когда не нужно носить плащи с подкладкой, либо ожидали снега и забав, связанных с его появлением.

Осень считалась временем торговцев, преодолевающих большие расстояния, дабы порадовать людей новым и необычным товаром. Привозили они не только безделушки и вещи, но и истории, умения и поверья далёких земель. Осенью торговцы продавали всё собранное за долгое лето и потом всю зиму наслаждались прибылью и не отказывали себе в тёплой таверне, лучшем сервисе и еде.

Лёгкий порыв холодного ветра встряхнул занавеску и влетел в комнату полукровки, коснулся её напряжённого лица, взлохматил несколько прядей волос и успокоился. Фиама с тоской посмотрела в окно, всё вокруг выглядело туманным. Её глаза совсем устали от текстов, но и на улице посмотреть не на что. Дочь ашуры с радостью бы прогулялась, проветрила голову и размялась, но над ней довлели задания. Фиама потянулась, с ужасом вспоминая, как болело её тело после первого учебного дня и особенно ноги, сейчас она уже привыкла пробегать тысячи ступеней. Она вздохнула, поборола желание прогуляться и позволила книге, лежавшей на столе, поглотить себя.

Сегодня День мира – праздник объединения людей, вампиров, оборотней, драконов и крылатых жителей гор для борьбы с тремя странами, захватившими территорию Ханаэша. Триста лет назад в этот день все расы примирились друг с другом и занялись одним делом. Сегодня о мире нет и речи. День мира – всего лишь праздник.

Другие развлекались или гуляли, а Фиаме нужно выполнить как можно больше заданий в выходной день. Этот праздник так вовремя подвернулся! Именно сейчас у полукровки накопилось неописуемое количество заданий, а сдавать их нужно в самом срочном порядке. Когда прошёл Ёкайёру, дочь ашуры даже не могла вспомнить, он промелькнул словно не бывало. И сейчас происходило то же самое. Солнце садилось, а Фиама не сделала и половины, хотя с самого завтрака сидела за книгами.

Некоторое время спустя в комнату ворвался новый порыв и перелистнул несколько страниц книги. Фиама нашла, где остановилась, вложила закладкой свой конспект и решила более не пытать себя. Она встала из-за стола, подошла к окну и вдохнула полной грудью. Шторка колыхалась от лёгких порывов ветра, и создавала впечатление дышащего окна. Вдох – шторка приподнялась и зацепилась краешком за руку, подошедшей полукровки. Выдох – занавеска медленно опустилась. Снова глубокий вдох – в этот раз ткань поднялась так высоко, облепив руку Фиамы ажурным полотном. И снова выдох – занавеска вылетела из окна и надулась со стороны улицы, словно парус.

Мысли дочери Шанны повторяли траекторию полёта занавески, за которой она следила невидящим взором. Они плыли в одном направлении, но затем наступал переломный момент и курс менялся. Полукровка повернула голову, наблюдая за глубоким вдохом занавески, но её взгляд проследовал дальше, и она увидела книгу на столе. Взор приобрёл осмысленность. Фиама, в который уже раз, тяжко вздохнула и резко отвернулась, уставившись в туманную даль.

– Ветер, лучше не гладь мою руку шторкой, а кувалдой по башке шваркни. Я опять отлыниваю! Мне столько задают, некогда в окно пялиться. Эх, – ещё один тяжелый вздох. – Но мне нравится. Правда. Видишь улыбку? – полукровка растянулась губы, глаза её оставались полными грусти.

Ветер нежно потрепал русые волосы, задев занавеску, Фиама вдохнула свежий холодный воздух. Она выглядела скверно: под глазами залегли тени, кожа посерела, тусклые глаза стали серо-голубыми. Прошло около двух оборотов Персефоны с момента поступления в Академию. Гранит науки едва поддавался напору зубов. Лишний час, который появился у дочери ашуры, когда у адептов проснулись скрытые таланты, не принёс ей особого облегчения, потому что она тратила час на самооборону, подглядывая и копируя адептов с балкона. К тому же зная, что полукровка не посещает индивидуальные занятия, преподаватели начали задавать ей ещё больше. Фиама старалась не сдавать позиции. Теперь она едва успевала делать задания, притом, что тратила на них все выходные, перемены, готовясь даже в столовой.

– Ветер, ты представляешь, оказывается у магов есть способности помимо магии. Я даже не знала. Я думала и магии достаточно, ан нет. Ещё и суперспособности, как у супергероев в сказиках. Интересно, а какая будет у меня? Может, я смогу читать чужие мысли? – Фиама задумалась. – Хотя я кажется уже это умею: все считают меня зазнайкой и ущербной, не обязательно быть экстрасенсом, чтобы это понять, – она наигранно рассмеялась. – А может, я буду суперсильной? Тогда я смогу дать отпор всем и вся. Вот это пригодилось бы. Но скорее всего во мне откроется самый бесполезный дар – менять цвет волос, или как эта дурная способность моей кожи. Кстати, может, это оно и есть? Дар во мне пробудился рано, может, индивидуальная способность тоже?

Ветер не отвечал, он продолжал играть волосами адепта и вздыхать занавеской. Туман начал рассеиваться, теперь в высоких облаках проглядывало небо. Оно было ярко синим, какое бывает только осенью в холодные дни, и слегка фиолетовым в лучах заходящего солнца.

– Или что-нибудь зловещее, я же потомок ашуры, – продолжала Фиама, смотря в просвет меж облаков. – Какая-нибудь способность пожирать души, или резать людей мыслями, или чёрт знает что ещё. Тогда меня точно выгонят, а возвращаться мне некуда. Хотя резать людей мыслями довольно интересная способность. Мне слово, а я шрам на всю жизнь. – Фиама улыбнулась и посмотрела на второй, видневшийся в обрамлении золотого тумана, кусочек неба. – Я прочитала уже уйму книг, гораздо больше, чем было в школьной библиотеке. Я так много узнала. Но так хочется хоть чуть-чуть уметь колдовать. Я даже не использовала магию ни разу. Я вообще это сумею? Всё только со второго семестра. А до второго семестра ещё дожить надо, – Фиама пожала плечами.

Золотые облака становились розовыми и медленно темнели, приобретая лиловый окрас.

– Жаль, что ты не можешь мне ответить, – прошептала полукровка, опустив голову.

– Ветер, Ветер, помоги, – запела она, выйдя на балкон.

– Боль и муку умали.

Спрячь подальше страхи все,

Меня укрой ковром небес.

Чтобы звёздный тихий свет

Зажёг улыбку на лице.

Ветер стих. Подняв глаза, Фиама посмотрела на кусочек неба в облаках последний раз, перед тем, как вернуться в комнату.

– Ладно. Пора учиться! – напустив на себя бодрый вид проскандировала Фиама.

Порыв сильного ветра хлынул в окно и смёл занавеску, раскидав все бумаги со стола на пол. Фиама подставила лицо ветру и на мгновение ей показалось, что перед ней в воздухе зависла едва различимая прозрачная фигура. Смутные очертания таяли на глазах, своей расплывающейся в воздухе рукой фигура коснулась щеки полукровки. В то же мгновение Фиаме в лицо брызнули холодные капли тумана, она зажмурилась и отпрянула.

Ветер стих, занавеска упала. Фиама открыла глаза и посмотрела на раскиданные по полу бумаги. Снова уборка. Прикрыв окно, дочь ашуры собрала конспекты и заметки, она итак достаточно времени провела, общаясь с Ветром. Хотя раньше она общалась с ним днями напролёт, сейчас всё время уделялось учёбе.

Сев за стол, Фиама открыла порядком надоевшую книгу. Разговоры с Ветром, пускай ни о чём, всегда бодрили полукровку. Глоток свежего холодного воздуха взбодрил её, появились силы и решимость, а также вера в успех.

Спасибо Ветер! Берегись Академия! Я не уйду, пока не возьму от тебя всё! подумала Фиама и со словами «За дело!» принялась выполнять задания.


* * *

Сиэль стоял на балконе и осматривал туманную завесу золотых облаков. Ребята выполняли задания, но каждый хотел развлечься. Не хватало пропустить ещё один праздник мимо, как это случилось с Ёкайёру. Всё что успели адепты за выходной это выполнить задания и как следует пообщаться со второй командой курса. Сиэлю приглянулись четверо ребят, ими оказалось легко управлять, Мори и Лаурус хватали каждое слово сына Декана. Азлир, их командир и будущий следопыт был другим. Он мало на что реагировал, а говорил ещё меньше. Но Азлир, как и остальные, недолюбливал полуашуру, потому Сиэль не сомневался, что скоро все они сплотятся против малявки.

Он услышал писклявое гнусавое пение сверху. Вывернувшись и пытаясь заглянуть как можно выше, Сиэль вдруг понял, что грустную песенку напевала полукровка. Он заглянул в комнату и тихо поманил друзей. Все оторвались от учёбы с большой охотой давая себе перерыв и вышли на небольшой балкон.

Сиэль приложил палец к губам и указал вверх. Селена первая услышала песню и прикрыла усмешку рукой. Джадан выгнул бровь, Маркус смотрел наверх, а затем прошептал:

– Это она?

Песня оборвалась, раздался хлопок закрываемого окна, и Джадан залился хохотом.

– Ветер, ветер, помоги, – изобразил он, пародируя писклявый голосок полукровки.

– Лучше бы она не позорилась, – поддакнула Селена.

– Ей по ушам прошёлся великан судя по всему, – покачал головой Маркус.

Сиэль ничего не ответил, но в голове его уже созрел план, как использовать песню против малявки.

Вернувшись в комнату, адепты взялись за задания, но вскоре Джадану надоело, и он завёл новый разговор:

– Я так и не понял твою затею подружиться с этой ушастой девкой. Ребята Азлира её терпеть не могут. И почему она всё успевает? Никак не сдастся и не вылетит со свистом? – развалившись на диване не умолкал юноша. – У неё даже способности нет.

– И слава Ветру, – буркнул Маркус. – Кто знает, что за адская способность может пробудиться в потомке демонов.

– Сиэль, твой отец Декан. Неужели он не может ничего сделать? – гнул своё атакующий адепт.

– Она не прогуливает занятия, – Сиэль не отрывался от книги и только слегка морщил нос, когда Джадан снова и снова заводил разговор о полукровке.

Раздражало это и Селену, девушка ненавидела, когда в её присутствие обсуждали ущербную малявку. Она, Селена – королева Академии, мальчики должны обсуждать её, а не какую-то ушастую деревенщину.

– Почему мы постоянно вспоминаем эту убогую? Давайте перейдём к более насущным вопросам, – Селена изо всех сил старалась сменить тему, а попутно понравиться Сиэлю, единственному юноше на курсе, который не проявлял к ней интерес. – Скоро праздники в честь дня Середины зимы. Чем планируете заняться?

– Выспаться, – прошипел Маркус, которого спозаранку в выходной разбудил Джадан, всполошившись, что все проспали учёбу.

– Мы всегда гостим у тёти. Мама видит её раз в год. Скорее всего в эти праздники будет то же самое, – пожал плечами атакующий маг.

– Пока не решил, – подал голос Сиэль. – Праздники ещё не скоро. Сейчас нужно концентрироваться на учёбе.

– Да. Тут ты абсолютно прав, – тут же поддержал Маркус.

– Мы с мамой отправимся в Башни, мой отец Советник, – девушка пустила волосы волной. – Он бы хотел познакомиться с командиром команды, в которую я попала, чтобы удостовериться, что я в надёжных руках. Так он сообщил с последним сильфом. Что скажешь, Сиэль?

– Селена, твой отец добился места в Совете упорным трудом. Если ты хочешь в будущем стать таким же великим архимагом, тебе следует больше времени посвящать учёбе. Лилиана после прошедшего занятии не зря высказала в твой адрес претензию. – Сиэль лишь на секунду поднял взор на девушку и почти сразу вновь углубился в чтение.

Маркус, прикрываясь книгой, искоса взглянул на Селену, Джадан сел прямо и не решил, чью сторону принять в этом споре. Селена поднялась с кресла, вздёрнула подбородок, развернулась и пошла прочь. В двух шагах от входа в свою спальню, она, не поворачиваясь, ядовито озвучила:

– Если бы все уделяли больше внимания учёбе, а не одной ущербной деревенщине, Ингела Сцы не дала бы нашей команде дополнительные задания.

Она ушла в свою комнату и хлопнула дверью напоследок.

– Селена тоже старается, – неожиданно тихо произнёс Джадан.

– Я думаю, её нужно припугнуть, – внезапно оторвавшись от книги, предложил Сиэль.

– М? – Джадан и Маркус опешили. – Пугать Селену?

– Не Селену, а нашу ушастую «подругу». Вы видели, как она чуть не разревелась в тот раз на истории? – синие глаза юноши отражали всю его коварную суть.

– Да уж. Ну и рожа у неё была, – посмеялся Джадан.

– Могла бы хоть немного поразмыслить: зачем тебе, уважаемому человеку, дружить с деревенщиной? – Маркус покачал головой.

– Но она этого не понимает и всё ещё надеется завести здесь друзей, – с иронией произнёс Сиэль.

– Она пропадает сразу после лекции, а потом появляется перед самым началом следующей. Прячется или избегает, – развёл руками Джадан.

– Как она игнорирует тебя, – хлопнул книжкой Маркус. – Мне хочется ударить её за это. Да как она смеет?!

– Успеется, Маркус, – утихомирил товарища Сиэль. – Но она всё ещё не понимает, мы ей не друзья. Она теряется, когда мы зовём её и улыбаемся. Такая наивная. Пора сыграть на этой наивности.

– И всё же, она многое знает и поэтому всё ещё учится здесь, – напомнил Маркус. – Хоть и изъясняется примитивным языком.

– Но будь я лысым, если она продержится до четвёртого курса! – в сердцах стукнул кулаком по мягкой поверхности дивана Джадан.

Интересно посмотреть, как твоё проклятие воплотиться в жизнь. Но ещё интереснее увидеть лицо мелкой дуры, когда отец объявит о её исключении, пронеслось в мыслях Сиэля, и на лице его расцвела улыбка, не предвещающая ничего хорошего маленькой полукровке.

– Нужен повод, – заключил сын Декана.


Вечером адепты спустились к ужину в столовую, их ждала праздничная сервировка и блюда всех народов мира. Выпускники раздобыли у преподавателей ракушки с музыкой и устроили танцевальный вечер. Одна подруга Селены иногда брала инициативу в свои руки и пела под музыку чистым и звонким голосом.

– Вот где настоящее мастерство, – указал на девушку Маркус, напомнив своей команде убогое пение полукровки.

Селена с улыбкой протянула блондину руку, юноша без слов понял её намёк и повёл в танце. Вскоре подключились и другие адепты. Все ребята хотели потанцевать с Селеной, потому что она двигалась, как лань, пускала волосы волной и всем улыбалась. Она наконец почувствовала себя королевой Академии магии Воздуха.

Лишь несколько ребят не танцевали с ней, они вообще не танцевали. Среди них был Гилберт, его ленивое лицо явно давало понять, что он не встанет из-за стола, даже если случиться конец света. С ним рядом сидел русый слегка сутулый юноша. Вокруг него вилась дочь Митиля, но никто не хотел приглашать её, потому что она только недавно сняла гипс со сломанной руки. Зато рыжий парень из их команды сумел вклиниться в толпу ухажёров Селены и пробился к ней, протанцевав несколько минут.

Сиэль смотрел на праздник со стороны. Он не хотел танцевать с Селеной, рядом с ней он выглядел неприемлемо низким. Он обернулся и заметил, как в дверях застыла полукровка. Она посмотрела на праздник жизни, юркнула к столу с едой, взяла себе несколько булочек и крысой сбежала.

И правильно! Тебе среди людей делать нечего, убогая.

Селена же цвела и пахла, она сияла и блистала. Этот вечер целиком и полностью принадлежал ей. Она не помнила себя такой счастливой, после того как отца назначили фесом, и они всей семьёй переехали в большой дом с видом на северное море.

В тот вечер в Селену влюбилась половина мужского населения Академии.

К празднику и танцам присоединились преподаватели и наставники. Декан не спустился, зато танцевать вышли многие пары, в том числе одна довольно смешная с высоким тощим магом и низенькой молодой женщиной, которая норовила перехватить в танце инициативу и повести своего партнёра.

## Тень

Вода сомкнулась над головой. Мутная, поглощающая свет, журчащая и проникающая вода. Фиама пыталась барахтаться, она подняла руки, а опустить их оказалось сложнее. Плотная вода. То выныривая, то погружаясь, как поплавок, девочка захлёбывалась. Она пыталась звать на помощь, пыталась вздохнуть. Но вода окружила её.

Пёрышки уплывали всё дальше. Маленькая девочка с острыми ушами пыталась поймать их. Погодите, не уплывайте. Бултых.

Как много воды, как страшно. Вода неприятно затекала в нос. Брызги везде, пена и мутная топь. Холодно и страшно. Где земля под ногами? Где берег? Поверхность? За что ухватиться? Я тут… Эй…кто-нибудь…

Фиама резко проснулась. Снова приснилось прошлое. Тишина разливалась по комнате, за окном стучал по стеклу дождь. Полукровка сидела на кровати, запустив руки в волосы. Тогда её спасли, сестра – Макри подоспела вовремя и вытащила младшую из воды.

Как же глупо я тогда бултыхнулась. Меня никто не толкал и не топил. Упала сама. Вспоминала Фиама и тут услышала мелодичный перезвон труб. Встала раньше будильника.

В тот раз бабушка выгуливала трёх своих внучек. Весеннее солнышко пригревало землю. Вода была ещё холодной, но Фиама совсем этого не помнила. Она помнила лишь, что, вернувшись домой, ещё ждала, когда согреется вода в кастрюлях.

Собравшись, одевшись и взяв все необходимые сегодня конспекты, полукровка поспешила в столовую. В тот раз Макри дала ей свой плотный камзол. Он всегда так нравился Фиаме. Она хотела такой. Он повис на плечах мокрой маленькой девочки. Это было так давно. Словно в прошлой жизни, в деревне, где она когда-то жила со своей семьёй. Сейчас жизнь полукровки наполнилась учёбой, и казалось словно Академия поглотила всё прошлое, оставив лишь лекции, семинары и тренировки.

Первая половина учебного дня прошла как обычно. Благополучно сдавая задания и отвечая на семинарах, Фиама ждала лишь обеда. Обед позволял доделать конспекты к следующим ответам, а также давал небольшой отдых от учебного процесса.

– Ветер, ветер, помоги, – услышала дочь ашуры издевательский тон. Она обернулась, рядом со приятелями стоял темноволосый юноша, напевал, коверкая голос, ту самую песню, что вчера пела Фиама Ветру. Друзья парня давились смешками, двое пустились в пляс, пока темноволосый пискляво продолжал и в наигранном жесте молил стихию. – Пусть умрут мои враги, пусть найдут меня друзья, глупая я ашура, – исковеркал он слова.

Фиама застыла. Неужели вчера её слышали?

Другой парень подхватил ритм и продолжил, придумывая гораздо более обидные рифмы. Полукровка отвернулась, сжалась и не знала, что делать. Эту песенку она посвятила Ветру, а ребята смеялись и придумывали невесть что. Слёзы навернулись на глаза. Фиама сорвалась с места и бросилась бежать, на лестнице она врезалась в кого-то и упала.

– Как ты не ушиблась? – спросил юноша. Полукровка подняла глаза и увидела перед собой сына Декана.

Только не это. Я не знаю, как мне вести себя рядом с ним.

– Прости, это моя вина. Я услышал твою чудесную песню и поделился с друзьями, а они стали смеяться, – признался юноша. Он выглядел таким добрым и понимающим. – Я могу попросить их, чтобы перестали.

– Не надо, – пискнула Фиама.

– Не надо? – опешил сын Декана. – Тебе нравится, когда над тобой смеются?

– Нет, конечно! – вырвалось у полукровки.

– Тогда, – он поднялся и протянул ей руку, – попроси меня.

Фиама молчала. Взгляд её метался между протянутой рукой и доброжелательным видом юноши.

– Ну же, – поторопил её сын Декана. – Если ты не скажешь, никто не узнает, что тебе нужно.

– Л-ладно, – согласилась дочь ашуры и приняла предложенную руку. – Помоги мне, пожалуйста.

Всё нутро Фиамы кричало, что она ошиблась, но полукровка не понимала в чём, почему. Она заметила торжество в глазах юноши, но опять же не осознавала, что делала неправильно. Сын Декана помог Фиаме подняться и направился к адептам, которые перестали петь, но продолжали смеяться и придумывать рифмы на будущее. Полукровка не стала следить за ним, она побежала в столовую.

Пробегая около стенда объявлений, Фиама задержалась. Её удивило, адепты столпились у информационной доски плотным стадом, изголодавшим по новостям из внешнего мира. Несколько ребят стояли поодаль и тихо перешёптывались. О чём они говорили Фиама не смогла разобрать. Прислушиваясь к обрывкам фраз, дочь ашуры не могла понять о чём шла речь.

– … теперь один из Советников… – с паникой сказал невысокий юноша.

– Создадут ли отряды, как обещают? – вопрошала темноволосая девушка, очень взрослая, скорее всего выпускница. – Неужели прибегнут к помощи Звездопада?

– … а что если Оно заявится в Академию?

– Не глупи, наставники разберутся с этим. – Услышала Фиама разговор группы адептов. Последние слова принадлежали, по-видимому, командиру команды, потому как были сказаны весьма уверенным тоном.

– Ага! Как же! Убили Советника! Они же под защитой Кровавого Звездопада. Этот монстр непобедим! – паниковал юноша, наткнувшись на Фиаму своими бегающими глазками, он резко осёкся. Махнув друзьям на полукровку, он намекнул, что их подслушивают. Продолжения разговора дочь ашуры не услышала. Адепты заторопились уйти из толпы и продолжали разговор на пониженных тонах.

Фиама подошла к девушкам и прислушалась.

– А про обращения в тёмном лесу слышала?

– Может, это красавчик вампир, как в том романе, помните?

– Хочу чтобы меня укусили… – смотря розовым взглядом на небеса, за пределы этого мира, произносили с придыханием две девушки. После продолжительного пребывания в неге о прекрасном незнакомце, вернувшись на бренную землю, и встретившись взглядами, они устроили перебранку на тему, кто кого достоин.

Фиаму это мало интересовало, потому она, держась на расстоянии от толпы, продолжала своё прислушиваться к разговорам.

– …никто ничего не заметил…

– …остановили зачарованную магию…

– …не первое исчезновение магов…

– …прямо в Башнях…

– …тело нашли только на следующее утро…

– …не подчиняется никому…

– …совершить такое в День Мира…

– …никаких следов проникновения… – разные обрывки фраз долетали до Фиамы, из чего у неё сложилось впечатление, что в нижнем мире появился некто способный убить архимага. Кто способен на такое? Убить члена Совета невозможно, просто потому что нет никого сильнее архимагов. Да и кому могло понадобиться убийство Советника? И куда смотрела стража? Не найдя ответов на мучающие её вопросы и заметив, что к толпе пробивается преподаватель, Фиама пошла в столовую.

На лестнице дочь ашуры встретила наставника, который читал им вводный курс. Он вышел в коридор и завопил в толпу зевак, чтобы убирались от доски объявлений и шли, куда шли, сам же при этом направлялся именно к объявлениям.

Подозрения закрались в голову Фиамы, она обязательно должна увидеть объявление, из-за которого все переполошились. В столовой продолжался галдёж. Из обрывков, долетающих до слуха полукровки, она поняла – адепты продолжали обсуждать объявление с доски. Поев, Фиама собралась идти на занятие долгим путём через главное крыло, а значит, мимо доски объявлений.

В столовой её заметили сокурсники, которые сочиняли обидные стихи и песни, они проводили полукровку взглядом, но более никак не отреагировали. Фиама потупилась. Неужели сын Декана действительно уговорил ребят перестать издеваться над ней. Значит он хороший. Может быть хорошим. Стоит верить ему.

– Может Сиэль и заступился за тебя, но поверь, расплата близка, – тихо, но так, чтобы полукровка наверняка услышала, произнёс темноволосый парень.

– Я бы на твоём месте не задирал нос. Проклятая! Полуночная Тень придёт за тобой. Никто не знает, кто будет следующим. Тень повсюду, – надменным голосом произнёс другой парень, светловолосый.

– Закрывайте окна, запирайте двери, но от Тени не спасёт ничто, – пропел третий юноша.

– Раз, два, ночь вступает в права, – начал отсчёт первый.

– Три, четыре, раскрывайте глазки шире, – подхватил второй.

– Пять, шесть, полукровку будут есть, – продолжил третий.

– Семь, восемь, Тень придёт сегодня в гости. Девять, десять, хочет Тень тебя прирезать, – закончили они, когда Фиама бросилась бежать из столовой.

Да что это за Тень? И почему она убивала магов Воздуха? Что если, и правда, за Фиамой придёт эта Тень? Выбежав из столовой, дочь ашуры рванула к доске объявлений. Она должна узнать, что там за статья!

Прибежав к стенду, зная, что скоро начнётся занятие, и она не должна задерживаться, Фиама принялась лихорадочно искать объявление. Повезло, что у доски никого не оказалось и можно спокойно стоять и читать заметки. Хаотичному беглому взгляду попадались только глупые заметки о грядущих праздниках или новых правилах. «Скол заберите нити для вышивки», «Провинившиеся учащиеся…», «Погода», наконец взгляд упал на заметки из газет «Поднебесный Правитель передал дела совету», «Обращение людей в Тёмном лесу» – всё это не то! Фиама оглядела уже все заметки, но так и не нашла упоминаний о Советнике, или о тени-убийце.

Объявление, скорее всего, снял наставник, подошедший утихомирить толпу, когда Фиама только шла в столовую. Из-за него полукровка так и не узнает, что произошло в нижнем мире. Что за тень? Почему она придёт за ней? Может Тень убивала полукровок? Или это какая-то магия? Магов убивали их собственные тени? Хватали и уносили в мир Хаоса. Чернокнижники создали новые заклинания и теперь использовали тени в своих ритуалах? Что если её, Фиамы, тень бросится и убьёт полукровку? Что тогда? Что это вообще за Тень? Почему Тень? Это человек или демон? Демон возможно побрезгует дочерью ашуры, или наоборот решит убить именно её. У Фиамы появилось стойкое чувство уверенности, что эта Тень придёт за ней. Рано или поздно. Точно придёт. В тот момент, когда девушка будет особенно беззащитна. Тень придёт, если уже не стелется по следам Фиамы. Прямо за ней!

Полукровка обернулась, сзади на белых плитах пола лежала фигура, точно повторяющая контуры Фиамы, словно изображая, как будет лежать и истекать кровью мёртвая дочь ашуры. Фиама отвернулась, сжала голову руками, а в мыслях случали слова считалочки. Почему она их запомнила?! «Семь, восемь, Тень придёт сегодня в гости. Девять, десять, хочет Тень тебя прирезать». Тень придёт! Она оживёт ночью и чёрными руками схватит Фиаму и потащит в пучину смерти. Ни пикнуть, ни вздохнуть. Тень ещё даст о себе знать и тогда Фиаме настанет конец. Она обречена. Она стала обречена, когда решила стать магом Воздуха, и вытянула перо наобум. Откуда такое взялось? Что ей нужно?

Но Тень убила Советника, а я кто? Я никто. Пока. Пока есть более сильные маги. Члены Совета, магистры, Декан. Фиама нервно похихикала. О да, если Тень убьёт Декана – это станет радостной новостью. Полукровке с первого взгляда не понравился этот мерзкий человек, но сын его очень милый.

«От Тени не спасёт ничто», вспомнились слова адепта в столовой. Фиама ещё раз обернулась. В углах коридора залегли тёмные тени, они стелились и… тянулись к девушке. Полукровка потрясла головой. Наваждение спало. Чёртовы тени! Чёртов парень! Чёрт побери!

Фиама закрыла рот рукой. Она трижды произнесла проклятие, что считалось дурной приметой. Если трижды назвать беду – она явится. Полукровка вытаращила глаза, испугавшись. Озираясь по сторонам, постоянно проверяя, что за спиной, как параноик, дочь ашуры пошла к аудитории на занятие – астрологию, на неё можно опоздать, всем кроме Фиамы.

Преподаватель взял за правило объяснять новый материал на примере полукровки, после чего изрекал тёмное пророчество о её ужасном будущем. Сейчас Фиаме как никогда хотелось услышать что-нибудь светлое, иначе она могла впасть в уныние или стать конченым параноиком. В последних пророчествах, преподаватель обещал полукровке вскоре рассечь голову, потерять нечто ценное, и нажить врага. Враги у дочери ашуры появлялись сами, а голову рассекать не хотелось.

В аудитории Фиама заняла своё привычное место на последнем ряду. Преподаватель был на месте и уже чертил геометрические абстракции на доске. Адепты лениво смотрели на рисунок, блондин на первом ряду гладил по руке Селену, та сидела сгорбившись. Сын Декана, которого звали Сиэль, иногда посматривал на неё. Темноволосый парень из второй команды обернулся к Фиаме ткнул в неё пальцем, а затем провёл по горлу. Одними губами он промолвил слово, полукровка поняла его «Тень». Она отвела взгляд, уткнувшись в свои конспекты.

Спустя некоторое время преподаватель закончил и сияя улыбкой повернулся к адептам, он ожидал, что все без его объяснений разобрались в рисунке. Заметив, как ошибался, он стёр улыбку с лица и приготовился разъяснять глупым ребятам одну из своих простейших фигур.

– Я нарисовал на доске созвездия, в основном используемые для предсказаний. Вы уже знаете, что, открывая разум будущему, мы должны учитывать движение каждой конкретной звезды. Видите, эта звезда движется сюда, эта – сюда, та – вот так, – продолжая говорить, преподаватель помогал себе углём на доске, прочерчивая путь каждой звезды. В итоге, вся доска была испещрена точками, кружками и полосами так, что разобраться в этом не мог никто. – Теперь, смотрите, как ведёт себя вот эта группа звёзд. – Он указал область на доске. – Видите! Их движения резки. А вот у этих – более плавные. – Преподаватель обвёл другую область. – Все звёзды движутся по-разному, потому мы можем предсказывать по ним будущее. Вот возьмем, к примеру, будущее полукровки.

Вот и началось, опасения Фиамы на счёт Тени подтвердятся.

– Эта группа звёзд указывает на опасения, эта на свершение события, эта звезда сейчас светит особенно ярко, что говорит о неожиданности обстоятельств. Выходит, что опасения полукровки скоро подтвердятся в самой неожиданной форме. Однако звёзды, бывает, хитрят. Вот эта жёлтенькая звёздочка мигает, – на доске он указал очередную чёрную точку, – потому мы не можем с уверенностью сказать, когда это случится. На этой неделе или следующим летом.

Фиама поникла. Преподаватель никогда не говорил, когда точно исполнится его прогноз. Астрология оказалась довольно размытой наукой, не дававшей конкретные ответы на вопросы. Звёзды, как книжки предсказаний, ограничивались смутными ответами, которые каждый мог истолковать по-своему. Будущее вещь не простая, неподдающаяся точному определению.

Мысли Фиамы улетели далеко от астрологии, она полностью погрузилась в размышления о Тени. Звёзды сказали, что её опасения сбудутся, а она не опасалась ничего, кроме Тени.

Фиама покинула зал астрологии, как в тумане. Она шла по коридору и услышала слова адептов:

– Это был её отец. Не представляю, какого ей сейчас, – произнёс блондин и вместе со здоровым парнем спустился по лестнице.

Полукровка остановилась, около окна одного пролёта стояла Селена. Она упёрлась сжатыми кулаками в подоконник, а на костяшки пальцев падали слёзы.

Чистое небо! Неужели Тень убила отца Селены? Это же просто ужас. Фиама стояла пролётом выше и не знала, что делать. Подруга ей Селена или нет, но пройти мимо, не сказав ничего – пример ужасной невоспитанности и бесчувственности.

Фиама спустилась, стараясь ступать как можно тише и подошла к Селене.

– Мне жаль твоего отца, – тихо посочувствовала полукровка. – Если я могу что-то сделать.

Селена вздрогнула, быстро вытерла глаза рукой и выпрямилась, как струна.

– Небо! Ты что правда думаешь, что мы с тобой подруги? – девушка резко обернулась и пронзила полукровку ледяным взглядом своих холодных металлических глаз. – Да кто ты есть, деревенщина? Никогда я не паду до уровня поганых грязнокровок. Но да, кое-что ты всё же можешь для меня сделать, – ядовито прошипела Селена, своей гордой походкой ступая мимо Фиамы. – Исчезни!

Девушка направилась вниз по лестнице, а полукровка повесила нос и шмыгнула. В глазах её стояли слёзы. Чем она заслужила такое обращение? Одинокая фигурка в мантии не по размеру посреди лестничной площадки, Фиама стояла и не хотела идти следом за Селеной. Как бы она хотела вернуться домой и больше никогда не видеть всех этих людей. Дочь ашуры никогда не считала Селену подругой, но что ещё она могла сказать, что сделать? Почему общаться с людьми так сложно? Почему она постоянно поступала неправильно?

Фиама не могла больше стоять здесь, но ноги её отказывались идти вперёд. Она услышала шорох сверху и обернулась. Тени ступеней становились шире, тогда полукровка рванула вниз.

Всё последующее время Фиама ходила на занятия и отвечала свои задания витая мыслями в глубинах подсознания. Сейчас её мало волновала учёба, жизнь была намного ценнее. Дочь ашуры не знала, когда ожидать следующую напасть? Когда ожидать нападения от Тени? Да и зачем этой мистической Тени, нужно ничтожество вроде Фиамы? Селена правильно сказала, кто Фиама есть? Никто. Деревенская полукровка. Она ничего не знала, и не умела. Будущее её черно.

Но что тогда сделал отец Селены? Что мог сделать архимаг, чем заслужить смерть? И кого эта Тень убила до этого? За что убила? Какие цели преследовала? Были ли эти цели? У доски кто-то обмолвился, что Тень не подчинялась никому. Что если это какая-то магическая болезнь, когда тень оживала и убивала хозяина? Что если из тени выходил монстр и пожирал человека? Фантазия Фиамы рисовала картины одна другой страшнее. Море вопросов роились в голове. Фиама решила поискать упоминания о Тени в библиотеке. Но чувство тревоги, что скоро с ней случится что-то плохое, не покидало полукровку.

В то время, пока сокурсники отправились обучаться индивидуальным способностям, Фиама получила час свободного времени и привела мысли в порядок, она отвлеклась подготовкой ответа к семинару по истории. Отзанимавшись со всеми физической подготовкой, полукровка поспешила к своему излюбленному месту, с которого она всегда наблюдала за самообороной второкурсников.

В коридоре её встретила привычная дорожка в пыли. На балкончике никого не оказалось, впрочем, как и всегда. Фиама не обращала особого внимания на царившее вокруг запустение, ей нравилось быть одной, а это место дышало уединением. Здесь дочь Шанны смогла немного расслабиться и забыть о Тени, о Селене, о предсказании астролога, о заданиях и семинарах.

Тренировка только началась, когда девочка отодвинула занавеску на окне, для лучшего обзора. Она стала повторять стандартные движения, приводившие тело и дух в состояние боевой готовности. Фиама больше оборота наблюдала за тренировками, так что знала все движения и даже несколько приёмов. Иногда она пропускала свои визуальные уроки из-за огромного количества заданий, но потом разбирала пропущенный приём на повторении. Спустя некоторое время полукровка погрузилась в тренировку настолько, что окружающий мир стал для неё неприметнее облака в пасмурный день. Жаль, что тренер не видел её и не мог указать на ошибки, если Фиама делала что-то неправильно.


Бредя по одной из учебных башен, Куратор раздумывал о своей подопечной. Как вышло, что у ашуры проявилась способность к магии Воздуха, и отчего она выглядела настолько другой? На эти вопросы существовали логические ответы. Тем не менее, всё это походило не на странное совпадение, а на прихоть судьбы, решившей изменить устои общества, а может, и всего мира. И как вышло, что у дочери ашуры, одарённой во всех смыслах, нет своей индивидуальной способности? Отчего она не проявилась, как у других первогодок? Будет ли вообще у неё способность или хватит уже того, что она обладала огромным магическим потенциалом и предрасположена ко всем направлениям. Может ли Фиама стать обладательницей редкой или совершенно новой, доселе не изученной, способности?

За этими мыслями Куратор не заметил, как пол под ногами заскрипел от мусора и мыли. Мысли завели Эрви в забытое крыло северной башни. Когда он осознал, где находится, воспоминания о былом налетели, как ураганный ветер и унесли его в годы, когда он сам был адептом Академии.

Эрви вспоминал, как его команда бегала в эту башню, прячась от преподавателей и куратора. Здесь они тренировались друг на друге использовать заклинания, здесь его лучший друг стал его худшим врагом, здесь он признался в любви, той единственной, завладевшей его сердцем. Здесь он мечтал, грустил, радовался и испытал множество чувств, как сладких, так и горьких. Мужчина не смог побороть ностальгию, она звала его, толкала к лестнице и заставляла подниматься всё выше, пролёт за пролётом. Мысли улетали далеко, а внешний мир уже поблек, в сравнении с эмоциями прошлых лет.

Эрви помнил, что на вершине башни его ожидало что-то особенное, но что именно сознание спрятало глубоко в библиотеке памяти. Так Куратор, ведомый смешанными чувствами ностальгической радости и страхом всё разрушить, поднимался на чердак башни.

На одном из пролётов Куратор заметил движение, он не сразу понял, что видел фигуру около балкона. Спустившись на пролёт вниз, он увидел подопечную, она тренировалась обороняться. Погружённый в мысли о прошлом, про себя он отметил, что у его подопечной хорошо получалось, все движения точны и быстры, она быстро училась. Однако что-то в этой картине показалось ему неправильным. Всё ещё пребывая в неге минувших дней, Куратор никак не мог сосредоточиться и понять, что именно не так.

Он наблюдал за подопечной некоторое время – она всё делала хорошо: поворот, шаг, выпад, блок и снова поворот, на этот раз блок и шаг с выпадом, удар ногой и поворот. Эрви стал вспоминать, как сам тренировался рукопашному бою, хотя рукопашным его нельзя назвать – в Академии учили ударам ногами, прыжкам и захватам, а также резким рубящим ударам рук, которые в последствии, с правильной концентрацией магии становились опаснее самого острого меча.

Полукровка на вид маленькая и хрупкая, чтобы причинить вред кому бы то ни было, тренировалась с грубой решимостью. Представление Эрви о слабых девушках разбивалось вдребезги. И тут Куратор понял: полукровка маленькая, вот что неправильно! Самообороне учат на втором курсе, а его подопечная на первом. Теперь осознав причину своего беспокойства, Куратор ещё внимательнее стал наблюдать за движениями девочки. Для первокурсницы, она двигалась с потрясающей выдержкой и грацией. Эрви подивился, как она могла так отточить движения, просто наблюдая за тренировкой из окна?

Куратор вышел к ней, напустил на себя укоризненный вид, скрестив руки на груди, нахмурив брови, и озвучил вопрос, напугав подопечную неожиданным появлением:

– Что ты здесь делаешь? Почему не занимаешься? У тебя столько свободного времени, чтобы слоняться здесь?


От неожиданности Фиама подлетела, отпрянула, поскользнулась, упала и ударилась головой о стену. Сбылось одно из предсказаний астролога. Она быстро поднялась, отряхнулась и хотела задёрнуть штору, но рванула слишком резко и ткань соскочила с пары крючком, повиснув тряпкой на карнизе. Перед ней стоял разгневанный Куратор, который смотрел на неё в упор. Фиама так напугалась и растерялась, что забыла о чём он спрашивал. Она затравлено смотрела на него и боялась вздохнуть.

Куратор тем временем подошёл ближе, навис над полукровкой, чем заставил её окаменеть от страха, а затем резко выглянул в окно.

– Я могу понять мальчишек, подглядывающих за девчонками в раздевалке. Но за кем подглядываешь ты? Тебе кто-то из второкурсников понравился? – изогнул в вопросе бровь Куратор. – Я от тебя такого не ожидал, ты же не простая девочка.

Фиама не могла ничего сказать, страх овладел ею. Над неё нависал высокий мужчина, да ещё отчитывал её. Куратор понял, что с его подопечной что-то не так и отошёл.

Полукровку отпустил страх, она пыталась отдышаться, потупилась и принялась пискляво оправдываться:

– Я подглядываю не за парнями. Я не подглядываю. Точнее я… тут в одиночестве, смотрю в окно.

– Хм, врать тебе не дано. Что тебя привлекает наблюдать за потными второкурсниками, махающими руками и ногами? – Куратор решил не спрашивать напрямую, а медленно вытянуть ответ из подопечной, заодно проверить, насколько она доверяла ему.

– Я… просто… – Фиама боялась говорить ему правду. Узнав, Куратор мог лишить её этой маленькой радости. Но другого выхода она не видела. – Я подглядываю за тренировкой, – в результате выдавила из себя дочь ашуры.

Она знала, что в будущем встретит не мало людей, которым не понравится тот факт, что она полукровка. Жители деревни показали, как относились ко всему необычному. Если на неё попробуют напасть, Фиама должна защитить себя, а для этого книжных знаний не хватит, нужна сила и умение её приложить, или навыки использования своих преимуществ.

– Хм, – медленно вздохнул Куратор, почёсывая подбородок. После затянувшегося молчания, он произнёс. – Давно ты подглядываешь?

– Около одного оборота Персефоны, – тихо ответила полукровка, уставившись в пол, она надеялась, что Куратор не разозлится ещё сильнее.

– Пойдём, – сказал маг, развернулся и пошёл прочь. Фиама помедлила, боясь представить, куда поведёт её Куратор, только бы не к Декану. Её не за что вести к Декану, она имела право тратить своё свободное время на что пожелает, но полукровка всё равно боялась.

Когда маг скрылся за лестничным пролётом, Фиама побежала его догонять. Ослушаться Куратора достаточный повод, чтобы отправиться к Декану. Догнав наставника, дочь ашуры засеменила рядом, боясь даже пикнуть и этим рассердить блондина, широко шагавшего так, что полукровка едва поспевала за ним.

Куратор спросил Фиаму:

– Ты успеваешь выполнять задания, приходя сюда каждый день?

– Я не каждый день, – попыталась оправдаться и смягчить возможное наказание пискнула дочь ашуры. – Я стараюсь, успеваю, – немного приврала Фиама. Сперва её не хватало времени ни на что, но, пообжившись в Академии, она стала справляться лучше.

Куратор ничего не ответил и прибавил шагу. Вскоре они покинули учебные башни и направились к главному залу, где находился вход в башню управления и деканат. Поравнявшись с лестницей, что вела к Декану, Куратор не изменил направления и прошёл мимо, его целью были нижние залы.

Из-за ремонтных работ на северной лестнице все использовали восточную, что вынуждало делать круг по этажам. Пройдя нижние залы, Куратор завернул к Закрытому переходу. Он соединял общие залы с помещениями для тренировок, хоть переход и назывался Закрытым, он насквозь продувался ветрами в открытые окна. В конце перехода Куратор немного притормозил, удостоверился, что подопечная не потерялась по дороге, а затем открыл дверь в тренировочный зал.

Занятие второго курса ещё не закончилось, но Куратора это не смутило. Он жестом подозвал тренера. Тот рявкнул адептам продолжать и подошёл. Все взгляды устремились на незваных гостей, однако голос тренера вернул ребят к тренировкам.

– Привет, Блонда. Чего хотел? – тренер усмехнулся своим мыслям и мимоходом подмигнул Фиаме, потом замер, вернул взгляд на девочку и осмотрел её недоумевающим взглядом.

– Привёл Вам свою подопечную. Говорит, доросла до самообороны, – не без доли сарказма заметил Куратор.

– Правда что ли доросла? На вид и не скажешь, коротышка. Она для учёбы в Академии-то вообще доросла? – Тренер засмеялся. Фиама оцепенела и круглыми глазами смотрела на огромного мужчину – он был ростом метра два, с голыми покрытыми шрамами руками, широкая спина и плечи закрывали всё вокруг. Если демон страха существовал, то он воплотил в этом мужчине всё, чего так боялась Фиама.

Суровое лицо тренера стало серьёзным, он ещё раз оглядел полукровку придирчивым взглядом, потом пожал широкими плечами.

– Ну, гхкем, покажи, что знаешь. – В голосе тренера сквозило предвзятое разочарование, он ни капельки не верил в способности тощей малявки.

Фиама не сдвинулась с места, пока Куратор не подтолкнул её, тогда оцепенение спало и полукровка стала показывать, чему научилась во время подглядываний. Сначала робко с опаской, затем всё более уверенно с чувством силы, но спокойствия. Дочь ашуры погрузилась в движения, она слилась с ударами, голова очистилась, страх ушёл. В мире существовали только она и её удары, повороты, блоки. Она не замечала, как Куратор довольно и гордо улыбался, как тренер широко распахнул глаза и стал кивать своим мыслям, как адепты застыли и наблюдали за её движениями. Поворот, удар, блок, удар, поворот, блок, поворот, удар, удар, блок – всё это переплеталось, создавая боевой танец. Делая шаги, дочь ашуры незаметно для себя продвигалась к тренеру и когда подошла совсем близко, мужчина поймал её за руку. От неожиданности вздрогнула и застыла, она посмотрела на адептов, и увидела не только непонимание на их лицах, но и восхищение, что весьма приятно.

– Беру! – кивнул тренер Куратору, тот улыбнулся и пошёл прочь, а тренер, повернувшись к Фиаме, продолжал. – Будешь приходить со вторым курсом, и заниматься с ними. Отставать ради тебя не станем, сама нас догонишь, потенциал есть. Не опаздывай, меня называй Тренер или наставник Шин. Мне как раз не хватает адепта для спаррингов. Я думал с той девицы уже сняли гипс, а она опять что-то сломала. Вот бестолочь, – ругался тренер на неизвестную девушку.

Тренер подтолкнул полукровку к остальным.

– Давайте спарринг в оставшееся время и пойдёте, делимся на пары!

Адепты встали попарно друг напротив друга, на втором курсе учились сплошные ребята, потому и Фиаме в пару достался юноша, высокий и пугающий.

– Э-э, тренер, это честно? Она такая мелкая, – сказал парень, которому Фиама досталась в пару.

– Ты ещё жаловаться будешь? – пригрозил тренер.

– Но она ничего не знает, только пришла. Да ещё метр с шапкой.

– Щас ты у меня станешь шлёпкой, – не расслышав, огрызнулся наставник Шин. – Кто менее придирчив, чем этот драный пекарис?

– Оз хочет, – послышалось от адептов, рыжего парня толкнули вперёд.

– Эй, – завопил юноша, не выражая согласия.

– Отлично, добровольцы приветствуются, – ухмыльнулся тренер, парень на него гневно покосился, добровольцем он не был.

Первый адепт быстро ретировался, прибежал к другу и смеясь изобразил с ним дружеское рукопожатие. Напротив Фиамы встал высокий, очень загорелый, рыжий юноша лет шестнадцати. Он мялся на месте, разминал шею и с сожалением смотрел на противницу. Он повернулся к русому товарищу пожал плечами и вновь посмотрел на Фиаму.

– Привет. Меня Оз зовут. – Заметив, как напряглась противница, он решил добавить. – Я не буду сильно напирать на тебя, лады?

Фиама не знала, как отреагировать на столь заботливое обращение и просто кивнула, потупив взор.

– Начали! – крикнул Тренер, и все приняли стойки.

Фиама несколько раз видела тренировочные бои второкурсников, но она не знала, как именно ей наступать на противника.

– Не смотри в пол, надо смотреть на противника, иначе профукаешь удар, – учил её Оз.

Он медленно придвигался ближе, а затем, когда полукровка послушала и подняла взгляд, сделал выпад. Фиама заметила его движение и застыла. Парень едва успел изменить траекторию удара, чтобы не попасть по девочке. Он запрыгал на одной ноге, едва не навернувшись.

– Эй, ты чего? Нельзя застывать! – выругался Оз. – Я чуть тебе лицо не расшиб.

Фиама стояла и не могла пошевелиться. Как она могла что-то сделать, когда на неё летел мужчина.

– Это не по-настоящему, а игра. Мы же учимся драться, – попытался успокоить её Оз. Фиама кивнула.

Юноша сделал выпад и на этот раз полукровка увернулась, обернулась на пятках и зашла за спину Оза, а затем ударила его локтем в почку. Удар был слабым. Оз схватил её за руку, вывел из-за спины и покачал головой.

Фиама знала, что это никуда не годиться, но она никогда не била людей. Внутренний блок не давал ей причинить боль другому. Оз присел и нижним ударом сшиб девушку с ног, та упала на задницу и растеряно на него уставилась. Юноша засмеялся.

– Тренер, ну это никуда не годится. Она не может драться, – заключил он и получил от тренера по башке.

– Я здесь решаю, может или нет. А ты чего расселась. Поблажек не будет, вставай и бейся. Хочешь научиться защищаться – учись атаковать!

– Атака лучшая защита, – ленивым тоном произнёс знакомый темноволосый парень.

Фиама поднялась и сделала решительное лицо. Оз вновь напал, он пытался достать противницу рукой, боясь, что не сможет контролировать силу удара ногой. Фиама поставила блок и поняла, что он не спасение – боль взорвалась в руке. Полукровка упала, но на этот раз не ушиблась, вовремя подогнув ноги, подставив руки и сгруппировавшись телом. Дальше снова пошёл круговой обход с обдумыванием следующего удара.

– Блок – это не просто поднятая рука, – улыбнулся Оз. – Руку нужно напрягать. Да уж. С чего ты решила, что, выучив стойки, сможешь практиковать самооборону? – спросил парень, видя, как противница потирала ушибленную руку.

Фиама пожала плечами и на этот раз сама бросилась в бой. Пригнувшись, как шиноби, под носом Оза, полукровка присела и сделала пол оборота с вытянутой ногой. Юноша не успел среагировать и упал. Но Оз откатился и поднялся. Он отскочил от Фиамы на пару шагов, а затем метнувшись вперёд, повторил её полуоборот и оказался за спиной девочки. Парень схватил её руки и тем самым пресёк любые попытки вырваться.

Тренер, проходивший в это время мимо них произнёс «хорошо Оз». Фиама услышала и разозлилась, она тоже старалась. Это её первый спарринг! Она прибегла к подлой уловке и наступила пяткой на ногу Оза, навалившись при этом всем весом. Парень взвизгнул и ослабил захват. Фиама этим воспользовалась и вырвалась. Она схватила Оза за руку и попыталась перекинуть его через себя. Потянула, навалилась, но ничего не вышло. Полукровка упала, а сверху на неё рухнул парень, придавив своим весом. Оз всё ещё переживал по поводу ноги и не сразу сообразил, что случилось в последнее мгновение. Тренер, глядя на них, заржал, как конь. Он подошёл и за шиворот поднял Оза, освобождая Фиаму и хлопнул её по плечу. Полукровка согнулась под ударом, но глядя на смеющегося тренера и сама невольно улыбнулась.

– Ну ты даёшь! Такого приёма ещё никто не показывал на моих занятиях. Ладно, я зачту вам ничью. – Тренер продолжал смеяться и пошёл судить тренировочные бои остальных адептов.

Фиама зарделась, она не знала этот захват, просто видела его на картинке в сказиках и решила попробовать. По прошествии ещё нескольких минут все тренировочные бои закончились, тренер, как и обещал, отпустил всех, предварительно предупредив второкурсников, что с ними будет тренироваться полукровка. Половина ребят восприняли эту новость с недовольством, а вторая половина выглядела равнодушно.

После тренировки избитая, но радостная Фиама побежала к себе в комнату. Куратор помог ей, теперь не надо прятаться, чтобы становиться сильнее. Тренер воспринял её нормально, а тот парень, Оз, был весьма заботлив. Неужели её, дочь ашуры, стали признавать в Академии? Фиама ещё подумала о том, что не поблагодарила Куратора за то, что он сделал для неё, и при первой же возможности решила это исправить.

Прибежав к себе в комнату, полукровка замерла, улыбка на её лице погасла. В комнате опять хозяйничали вандалы. Все вещи перевёрнуты вверх дном, постель растормошили, одеяло снова порвали. Фиама прошла чуть дальше и услышала хруст под ногами. Посмотрев вниз, дочь ашуры увидела осколки зеркала и множество своих отражений. Плохая примета видеть своё отражение в осколках, но ещё хуже – разбить зерцало. Фиама расстроилась, но принялась складывать вещи обратно. Поправила постель, поставила на место стул, затем собирала осколки зеркала. Когда все мелкие осколки были найдены и собраны, Фиама пошла в уборную и ссыпала их в мусорное ведро. Уборную не тронули, но на небольшом зеркале красной краской светилась одна единственная надпись: «от Тени не скрыться». Вся в потёках, она выглядела точно, как кровь. Как та кровавая надпись в деревне. Лицо Фиамы отражалось в зеркале, а сверху стекала надпись. Руки повисли вдоль тела безжизненными верёвками. В памяти всплыла могила кота, чьей кровью деревенские написали надпись. Фиама смотрела на себя, но видела стену дома и теперь на ней в потёках и разводах было написано «от Тени не скрыться».

Дочь ашуры хотела заплакать, но слишком устала для этого. Она вышла из уборной и осела на пол. В голове стучала считалочка. «Раз, два, ночь вступает в права. Три, четыре, раскрывайте глазки шире. Пять, шесть, полукровку будут есть. Семь, восемь, Тень придёт сегодня в гости. Девять, десять, хочет Тень тебя прирезать».

Почему-то она запомнилась Фиаме, осталась шрамом на душе. Иные слова, сказанные порой в порыве чувств, а может просто брошенные без всякого смысла, остаются в памяти надолго, запоминаются, и горят в ней, выжигая всё. Они не на поверхности памяти, а глубоко, в тёмных тайниках души, но в самые тяжёлые времена все эти фразы вспоминаются и начинают разъедать личность. Невыносимо то, что сказавший, порой, даже не догадывался, какой вред нанёс своими словами.

«От Тени не скрыться», «Тень повсюду», «Хочет Тень тебя прирезать» Фиама не могла выбросить из головы все эти слова. Она твердила себе в мыслях «забудь, забудь», но детское заклинание, спасавшее её раньше, на этот раз дало сбой. Перед закрытыми глазами горела только что виденная кровавая надпись – «От Тени не скрыться».

Погром учинила вовсе не Тень, но фраза ясно давала понять, её, полуашуру, никогда не оставят в покое.

Успокаивая себя тем, что ещё слишком мала и не добилась никаких успехов в магии, Фиама постепенно приходила в себя.

Отдышавшись и затолкав все мысли и переживания поглубже, дочь Шанны поднялась и пошла в уборную, умылась и отмыла надпись. Пришлось помучиться, краска быстро присыхала к гладкой поверхности зеркала. Фиама тёрла и тёрла, пока вся надпись не исчезла. Когда последние красные чёрточки смыла вода, полукровка подумала, что вовсе не Тень оставила надпись на зеркале, это всего лишь ребята, которые ненавидели её с самого зачисления.

Если подумать, зачем Тени, неуловимой и непредсказуемой, оставлять такие глупые улики? Если Полуночная Тень и хотела убить Фиаму, она сделала бы это быстро и не оставила никаких следов, об этом переговаривались адепты у объявления. Если тень полукровки взбунтуется, то зачем предупреждать жертву о нападении? На этой мысли Фиама истерически засмеялась. Хоть смерть моя будет быстрой и без мучений, если конечно эта Тень доберётся до меня раньше недоброжелателей, устраивающих погром, подумала Фиама. И всё же она продолжала шарахаться тёмных углов. Страх темноты возродился во всём своём ужасе.


На следующий день Фиама после занятий спокойно ушла в библиотеку, потому что ломать и разбивать в её комнате было попросту нечего. С некоторых пор библиотеку стали посещать другие адепты. Полукровка их не знала, хоть один брюнет показался ей знакомым. Фиама избегала людей, не желая сталкиваться с адептами в библиотеке.

Эстариол помог быстро найти нужные книги. Попытавшись выяснить хоть что-нибудь о злосчастной Тени, Фиама наткнулась на стену неведения. В библиотеке не нашлось никаких упоминаний. Газетные вырезки и статьи хранились в библиотеке Башен. Там возможно имелась хоть какая-то информация об убийстве и исчезновении магов Воздуха, но туда Фиаме не попасть. По крайней мере, пока.


* * *

– Селена, я всей душой соболезную твоей утрате. – Куратор накрыл своей ладонью руку девушки. Та едва заметно кивнула.

Селена сидела ровно, сложив руки на коленях, как пристало благовоспитанной девушке. Она не могла позволить себе плакать при посторонних, но чужие соболезнования не приносили облегчения, скорее тупой болью врезались в висок. Фес, ныне фесон, не могла поверить, что всё потеряла, что потеряла отца. Как такое могло произойти? Кто желал ему смерти? Сидий был чудесным человеком и очень любил свою дочь.

Ныне Селена осталась никем. И словно мухи на помои к ней слетелись все плебеи Академии: сперва убогая грязнокровка вновь попыталась подружиться. Неужели она всерьёз думала, что Селена хотя бы обратит на неё внимание? Селена даже не потрудилась запомнить, что высказала тупоголовой мелюзге, но хотя бы сорвалась и девушке полегчало. А затем в столовой к ней подошла ещё одна тупоголовая, на этот раз дочь Митиля, эта Мидори. Какое ей дело?! Да она со своими отливающими розовым волосами, вся такая хрупкая и нежная, добрейшая и всесоболезнующая, не ровня Селене! Убожество! Тоже хотела подружиться? Или поглумиться решила, мерзкая девка.

Как старался Маркус успокоить Селену. Он очень милый, а его отец – Кил – довольно богатый лотерон, но Селену интересовал Сиэль, который хоть и пытался проявить заботу, больше возился с поганой полукровкой.

Руки сжались в кулаки, все только и думали, что об ашурской дряни.

Мысли об отце вытеснили полукровку. Прямо на праздник. Селена вспомнила, как вечером веселилась и танцевала ничего не подозревая. Она была так счастлива, пока следующим утром не узнала. Её отца убили в полночь на праздник Мира, пока дочь развлекалась. Больше всего Селену мучила совесть – нельзя была так веселиться. Если бы адепт только знала, что в тот момент душили её отца. Если бы.

Селена не слушала, что говорил Куратор, вскоре он отпустил команду. Девушка шла за Сиэлем и Маркусом, сзади плёлся Джадан. Раньше я была идеальной партией для Сиэля. Дочь архимага, члена Совета, и сын Декана. Теперь я никто, фесонка. Папа, я потеряла всё.


Сиэль проводил Селену взглядом, когда она отправилась в комнату отдохнуть, а ребята решили по пути зайти в библиотеку. Девушка держалась гордо, спина прямая, походка лёгкая, но взгляд её погас.

Это плохо. Если она погрузиться в горе и начнём пропускать учёбу, или ещё хуже допускать ошибки в заданиях – отец исключит её. И что тогда? Полукровку поставят в мою команду? Только этого мне не хватало. Ветер упаси!

– Нужно подбодрить Селену, – вслух озвучил Сиэль, больше переживая за репутацию команды, чем за саму девушку.

– Может цветы подарить? – предложил Джадан.

– Цветы в ноябре, гениально, – едко заметил Маркус. – Просто будем рядом, не дадим замкнуться в себе. Мне кажется, этого достаточно. Джадан, ты нам в библиотеке не нужен. Иди лучше к ней, фруктов принеси, сок. Развесели её своими идиотскими шутками, – отмахнулся блондин.

Джадан нахмурился, но прислушался к совету и покинул товарищей.

– Не хочу вмешиваться, Сиэль, – начал Маркус, когда их друг скрылся, – но Селену больше обрадовало бы твоё внимание. Вы с ней красивая пара. Может тебе поговорить с ней или потанцевать, обрати на неё внимание.

– Она танцевала в ту ночь, – промолвил Сиэль. Маркус с непониманием воззрился на юношу. – В ночь, когда убили её отца, она танцевала.

Повисла долгая пауза. Маркус не решался сказать что-либо ещё. Кто он такой чтобы поучать своего кумира. В итоге он сменил тему:

– Ты так ловко обманываешь полукровку, есть чему позавидовать. Играешь на её доверчивости. У тебя такое милое доброе лицо, никто не устоит.

Сиэль улыбнулся.

– Теперь с неё должок. Осталось немного, скоро она поймёт, что если не начнёт пресмыкаться передо мной – вылетит. И никакой лёгкой жизни у неё никогда не будет.

– Идея разыграть её с Полуночной Тенью была гениальной, – признал Маркус. – Теперь она боится собственной тени.

– Она даже не догадывается, что это я подговорил ребят исковеркать её песню, а после намекнул им запугать её Тенью, – коварная улыбка расползлась на лице сына Декана. Вмиг переменившись и изобразив участие и доброту, Сиэль добавил: – Но я же хотел, как лучше.

Маркус посмеялся. Он был несказанно рад, что такой выдающийся юноша, как Сиэль ас Натан, его товарищ по команде и друг.


Сразу после ужина Селена закрылась в спальне, а ребята продолжали выполнять задания. Джадану досталась история, Сиэлю астрологические гороскопы, а Маркус самозабвенно чертил пентакли. Пока сын Декана, стоя у окна тщился рассмотреть звёзды на мрачном небе, что заволокло тучами, Джадан громко пыхтел. Атакующий маг никогда не был ценителем книг и сейчас всем видом демонстрировал страдание, но никто не обращал на него внимания.

– Надо бы ещё припугнуть нашу ушастую зверюшку, – поднял вопрос юноша. – Как она сорвалась с места после считалочки. Жаль я не видел её лица, когда она прочла надпись в уборной.

– Громить её комнату – вульгарно, – посетовал Сиэль. – Придумал бы что-то более утончённое. Мне лично нравится изображать её друга. Эти наивные глазки. Она так смотрит. Еле сдерживаю смех. Жаль раньше меня учили гувернантки, столько школьных лет упущено.

– Ты мастер, Сиэль, – улыбнулся Маркус. Поднимая глаза к командиру команды, блондин скосил линию звезды и чертыхнулся.

– Я уж подумал, тебе дружить с ней нравится, – едко заметил Джадан.

– Только посмей повторить, – синие глаза Сиэля метали молнии. Юноша резким движением отдёрнул штору, всё ещё пытаясь найти хоть какие-то звёзды в прорывах облаков.

– Кстати я тут общался с третьекурсниками, когда они узнали, что малявка полукровка – выпали. Не хотят учиться с Проклятой.

– Сейчас легко простудиться, сквозняки везде. Надеюсь, я не слягу, – жаловался Маркус, не обращая внимания на дрязги своей команды.

– Было бы неплохо подключить их к общей травле, – посулил Сиэль. – Чем больше у малявки будет врагов, тем больше она оценит дружбу со мной, и тем больнее я ударю ей в спину.

– Апчхи! – раздалось громоподобное, все обернулись на звук, но чихнувший уже разразился потоком брани. – Да что б вы истлели. Да разверзнется пропасть и канут туда все эти круги! Да упадёт солнце, сжигая кривые пентакли! Будь всё проклято!

– Что случилось, Маркус? – подошёл к парню Джадан.

– Да вот! – парень хлопнул по заплёванным листкам с пентаграммами. – Я устал их чертить!

– Хватит жаловаться. В прошлый раз чертил я. Твой черёд, Маркус. Ещё нужно успеть написать пророчества для астрологии, а звёзд не видно из-за туч, – вспомнил о своём положении командира Сиэль.

– Я их придумываю. Разобраться в астрологии нереально, – почесал голову Джадан.

– Потому ты плетёшься в хвосте. Я не могу себе такого позволить! Я должен быть лучшим. Меня не устраивает, что вы так несерьёзно относитесь к обучению. Моя команда должна быть самой лучшей, а вы только жалуетесь и отлыниваете! Кто мы, по-вашему?

– Адепты… – подал голос Маркус.

– Мы представители наших семей! Дети наших отцов! Мы выше всего этого сброда, что учится здесь. Мы должны вести себя соответственно, показывать пример и доказывать своё превосходство во всём.

После своей тирады Сиэль зашторил окно и написал несколько взятых из головы предсказаний. Он тоже мало что понимал в объяснениях старого преподавателя.

## Зараза

В выходные Фиама узнала, что Куратор уехал по делам и в Академии его не будет ближайшие несколько недель. Когда маг вернётся, он не сообщил никому, как и то куда он уехал. Фиама огорчилась. В последний раз они с Куратором мило побеседовали и в полукровке зародилась надежда, что она сможет поладить с людьми. Своей подопечной наставник не сказал об отъезде и не оставил никакого письма или записки. Ингела, единственный преподаватель, к которому Фиама могла подойти после занятия и задать вопрос, слышала, что Куратор уехал на следующий день, как полукровку приняли на занятия самообороны.

Пока Куратор отсутствовал в Академии заболели несколько преподавателей. Случилось это вскоре после нападения Тени на архимага и по Академии вновь пошли толки. Фиама особенно боялась, что хворь вовсе не болезнь, а проклятие, которое скоро настигнет её, но время шло, а полукровка оставалась здорова. Она очень плохо спала, вздрагивала от каждого шороха и боялась ходить по мрачным коридорам. Если бы у неё был друг, представляла Фиама, она бы схватила его за руку и не отпускала, пока её не проводят до комнаты.

Вялым ходил светловолосый мальчик с курса полукровки, но вскоре он взбодрился. Медицинский кабинет смог помочь ему повысить тонус, преподавателям повезло меньше. Одним оперативно нашли замену, другим – нет. Сырая из-за облаков и холодная погода подрывала здоровье, в особенности старых и слабых людей. Заболел наставник по астрологии и предмет могли бы снять, так как оставалось всего несколько часов, но на замену вызвался маг – куратор команды третьего курса. Он, в отличие от помешанного на гороскопах астролога, давал настоящие знания о предсказании погоды по закату, рассвету, форме и цвету облаков, и даже по скорости и силе ветра. Новый преподаватель научил адептов определять время по звёздам в разные сезоны по расположению звёзд и высоте Персефоны над горизонтом. Он давал те знания, которые и предполагал предмет, так что адепты не могли оторваться и ловили каждое слово наставника.

Маг иногда устраивал короткие семинары, но спрашивал только то, что до этого рассказывал сам. Его лекции отрывали от мира и погружали в себя, пропадало ощущение времени. Преподаватель говорил упоительно, предельно просто и понятно. Адептам оставалось лишь усвоить несколько принципов, которые в свою очередь запоминались легко, как стишки, потому что выводились простейшим образом. Куратор на пальцах объяснял доказательство того или иного метода определения погоды и времени.

Блондин на первом ряду и Фиама делали записи, остальные же просто слушали и запоминали, погружённые в лекцию. В конце занятия наставник спрашивал всё ли понятно, вырывая адептов из цепких объятий по настоящему интересной лекции, а для усвоения материала просил каждого предсказать погоду или определить время по погоде и небу. После чёткого и доходчивого объяснения все справлялись с заданием. Отныне астрология по праву считалась самым интересным предметом на курсе.

К концу недели адептам предстояло изменить мнение, впереди их ждала замена часу чужестранных языков. Не покидая родного края, многие преподаватели забыли грамматику языков, а поскольку Декан требовал от своих сотрудников безупречных знаний, никто не решился выйти на замену курса. Тогда архимаг принял волевое решение начать обучать первокурсников первому и самому простейшему заклинанию, тем более, что преподаватель в отличие от других располагал свободным временем.

Первокурсники возблагодарили судьбу и хворь, что поразила нескольких преподавателей и принесла столько благих изменений в расписание. Адептам других курсов повезло меньше: тех нескольких преподавателей, поддавшихся внезапной болезни, заменили, не меняя программы.

Фиама жалела, что зараза не поразила её нелюбимых наставниц – преподавателей истории и пентаграмм, любителей огромных самостоятельных заданий. Удача имела свои пределы.

Последний учебный день перед выходными не заставил себя ждать. Как адепты ни старались узнать, что именно им поставили на замену языков, они не узнали. Даже сын Декана признался, что отец хранил замену в секрете. Ребята перешёптывались и подозревали разное: справятся ли они с заданиями по новому предмету, окажется ли преподаватель интересным или вгонит в тоску. После астрологии адептам не хотелось вновь терять время, зная, что в мире ещё столько всего интересного и неизведанного.

Аудитория встретила ребят мягкими разноцветными пуфами вместо привычных лавок и длинных столов. Адепты рассаживались ближе к двери и каменной стены, скрывающей за собой пусто стол. Двое парней перешептывались и нервно ёрзали, здоровяк не торопился садиться, а ходил и осматривался. Фиама постаралась сесть подальше от всех, забившись в противоположный угол. Сиэль упал на пуф с улыбкой, поискал полукровку взглядом и помахал ей. Фиама потупилась. Она не привыкла принимать знаки внимания от мальчиков, а сын Декана отличался ко всему прочему миловидной внешностью.

Селена всё ещё ходила подавленной, но старалась держаться прямо. Она выбрала себе пуф рядом с Сиэлем и села так, чтобы юноша больше не мог видеть полукровку, если захочет обернуться. Фиама заметила жест девушки и вздохнула спокойно. Если бы всё занятие к ней оборачивался и улыбался Сиэль, дочь ашуры не смогла бы сконцентрироваться на учёбе.

Стены украшали небольшие яркие картинки с пейзажами и гобелены с изображением магов Воздуха. Полки стеллажа заставлены кубками, фигурками, книгами, чашами и другими предметами, назначения которых Фиама не знала. Комната пестрила всевозможными красками, словно нарочно отвлекая внимание и рассеивая его, распыляя на ерунду. Но больше всего полукровку настораживала каменная стена с небольшой дырой посередине. Зачем она?

Наставник Анджи редко пользовался доской, но она в его аудитории была, здесь же нет. Может доску вешают на каменную стену? Вон и гвоздики сверху есть.

Все шепотки стихли, когда вошёл преподаватель, темноволосый худой мужчина с узким лицом и пронзительными раскосыми глазами. Он бодро прошёл в центр аудитории, короткий край одной ленты он перекинул через плечо за спину из-за чего имел слегка бунтарский вид.

Опять мужчина, Фиама насторожилась.


Лелулиану впервые приходилось обучать адептов, не прошедших курс определённых дисциплин, не отсидевших полугодие на медитации и не прослушавших ещё около двадцати лекций теории стихий, но эти адепты привлекли его внимание. Редко на его памяти попадались курсы, на которых обучались важные персоны, такие как сын самого Декана, или дочь члена Совета, ныне убитого Полуночной Тенью. И никогда Лелулиан не видел полукровных ашур. Он и самих ашур видел однажды издалека. И чтобы кто-то вытянул перо ястреба – такого маг не видел давно.

Заметив настороженные взгляды адептов, которыми те поглядывали на каменную стену, Лелулиан засомневался, готовы ли эти юнцов к изучению его предмета. Однако менять решение поздно. Декан поставил заменой первокурсникам его дисциплину, так тому и быть. Лелулиан вышел вперёд и начал:

– Приветствую юных адептов магии Воздуха на моём курсе, который из-за некоторых непредвиденных обстоятельств начался раньше положенного. – Лицо преподавателя выражало много эмоций, среди которых читалось и разочарование, и гордость, и настороженность. Он продолжил. – И всё же, рано называть вас адептами магии Воздуха, даже юными. Адептом магии человек, – быстрый взгляд на полукровку, – или представитель иной расы, может называться лишь при умении, приложить магические силы, и знании, когда это сделать. Вот скажите, знаете ли вы хотя бы одно простое заклинание?

– Нет, конечно! За этим мы сюда и пришли, – крикнул темноволосый парень, всегда вставляющий своё слово во время лекций, но тем не менее он, как и всегда, озвучил общую мысль.

– Эм, – преподаватель замялся. – Вот именно! – быстро нашёлся Лелулиан и продолжил. – Сегодня этому незнанию наступит конец. – Он заметил, как адепты замерли, не веря ушам. – Сегодня я научу вас одному заклинанию магии Воздуха. Оно называется «Небесный взор», а также известно, как «Белый взор». Это заклинание позволяет увидеть объекты, расположенные на большом расстоянии, а более сильная концентрация заклинания поможет вам видеть сквозь предметы.

Несколько ребят и полукровка в том числе открыли рты от удивления и восхищения. Они дождались! Их научат использовать магию, наконец-то, хотя бы одно заклинание. Лелулиан сделал паузу, чтобы обескураженные адепты пришли в себя, а затем снова напомнил о своём существовании:

– Меня зовут Лелулиан, я буду заменять у вас языки и учить фокусировать зрение. Как вы могли заметить, в этой аудитории есть необходимое оборудование для правильной концентрации. – Наставник указал на каменную стену и пуфики. Адепты не обратили на стену и пуфики никакого внимания, теперь их интересовало только заклинание, после нескольких оборотов лекций и семинаров, ломаний рук и пальцев на занятиях Анджи, интересных историй Ингелы Сцы, все хотели, как можно скорее приступить к практике. Наставник Лелулиан не сдавался и продолжал озвучивать теорию:

– Для начала нужно успокоить нервы и мысли, отрешиться от мира и опустошить разум, чтобы сконцентрироваться. Затем сложить знак. Обучал ли вас наставник Анджи складыванию знаков? – Адепты закивали и согласно замычали. – Отлично, тогда сложите знак тигра. Двумя руками, это я могу позволить складывать знак одной рукой, а вам нужны пока обе. Хорошо, – отозвался наставник, когда адепты сложили знак. – Посидите так некоторое время, пока я найду мелкий текст для примера. Эй, не болтайте! Вы не просто сидите, вы концентрируетесь, и фокусируете зрение.

Лелулиан стал копаться у себя в столе, в шкафчиках рядом со стеной и наконец нашёл свиток. Маг развернул его и повесил на каменную стену, посреди аудитории.

– Закройте глаза для лучшего эффекта медитации, – произнёс наставник, медленно прохаживаясь между пуфов и адептов. – Я пока расскажу немного теории: небесный взор – основное заклинание в арсенале следопыта. Его изучают все, так как у белого взора множество применений и способов фокусирования. Оно из разряда магии усиливающей личные способности. Вы не можете зачаровывать его на других. Именно поэтому каждый маг должен уметь его применять. Заклинание не поддаётся связке, поэтому маги поддержки не могут наводить его сразу на всех. Надеюсь, вам рассказывали о делении заклинаний на связные, усиливающие, гибридные, активные и вспомогательные? – Молчание. – Нет? Очень жаль. Что ж, я рассказывать не стану. У вас ещё будет лекция с Ингелой Сцы. Итак, концентрируйтесь.

Воцарилась тишина. Слышалось лишь дыхание адептов.


С последней произнесённой фразы Лелулиана прошло довольно много времени. Возможно, так показалось адептам, жадно жаждущим практической магии. С закрытыми глазами и полным хаосом в мыслях, ребятам казалось, что время ползло слишком медленно, а поскольку наставник продолжал молчать, адепты занервничали. Они ёрзали на пуфах и переживали, не ушёл ли наставник Лелулиан, оставив их одних. Фиама боялась, что пока она сидела с закрытыми глазами, кто-нибудь мог подойти сзади и толкнуть её или запутать ей волосы. Полукровка никак не могла сконцентрироваться. Будь она одна в аудитории, ей стало бы гораздо спокойнее.

Вздох, который издал наставник, вселил в адептов надежду, что их не оставили. Преподаватель разрешил открыть глаза, и все взоры устремились на стену, где висел развёрнутый свиток с рунами. Верхние руны могли рассмотреть ребята, сидевшие ближе всего к стене, но ниже размер уменьшался и символы растворялись в тёмной тонкой полоске.

Лелулиан сказал адептам концентрироваться и читать руны, начиная с самых верхних и стараться закончить самыми нижними. Сам он отошёл за спины адептов к стеллажу с разными предметами и, не складывая знаков, прочитал нижнюю строку без запинки, тем самым, показывая, что он даёт исполнимое задание. Фиама вспомнила скептический настрой своей сестры и рассудила, что наставник просто знал нижнюю строку наизусть, потому обошёлся без знаков и медитации. Однако полукровка оставила мысли при себе, и принялись рассматривать самую верхнюю строчку рун.

Угораздило же сесть так далеко, ругала себя Фиама. Но ближе садиться или пересаживаться во время лекции забоялась.

– На прошлом курсе, один юноша встал с места, подошёл и прочитал руны с листа, – преподаватель посмеялся. – За всё время обучения, он единственный, кто так сделал.

Адепты переглянулись и стали медленно, настороженно вставать с пуфов.

– Раньше я никогда не упоминал о запрете подходить к стене, я предполагал, что это ясно и так. Но после выходки того парня, решил, что нужно предупреждать заранее, дабы предотвратить повторение подобного дилетантства. Вставать с пуфов, во время выполнения задания – запрещено! Вы сюда пришли изучать заклинание, а не стишки читать.

Адепты, пытавшиеся повторить трюк второкурсника, сели обратно. Преподаватель ходил по рядам, иногда тихо у некоторых спрашивая, что они смогли рассмотреть.

Сконцентрироваться не получилось ни у кого, поэтому адептам пришлось своими силами пытаться рассмотреть руны на свитке, от чего все, без исключения вытянули шеи и подались вперёд. Иные пытались незаметно пододвинуться, но натыкались на пронзительный взгляд Лелулиана и прекращали попытки. Преподаватель едва заметно улыбался, его забавляло, как адепты вытягивали шеи, словно черепахи.

Фиама сидела дальше всех, она видела не руны, а расплывающиеся тёмные пятна, но щурясь и напрягая глаза всё же сумела прочитать первую строчку. Обычным зрением. Урок же направлен на зачарование магического, но с концентрацией дела обстояли неважно. Дочь ашуры снова закрыла глаза, она сложила знаки, постаралась успокоиться, но когда открыла, ничего не изменилось. Символы, начертанные на второй строчке сверху, оставались расплывшейся строкой. Вдруг послышался знакомый голос, читающий руны. Голос громко их скандировал, как если бы читал указ о своём назначении Поднебесным Правителем. Фиама посмотрела в сторону говорившего, им оказался Сиэль, а читал он несколько нижних строчек.

Фиама не ожидала, что первым справится с заданием Сиэль. Но ведь он сын Декана, а значит сильный маг и в будущем станет ещё сильнее. Какой он молодец, смог сконцентрироваться и прочитал, не то что я. Вот кто уверен в себе, добродушен и способный к магии. Фиама смотрела на сына Декана и завидовала. Друзья восхищались им, даже Селена улыбалась.

Полукровка поникла. Она не могла долго радоваться чужому успеху, ей ужасно хотелось добиться результата самой. Ведь Ветер – её самый лучший друг. Фиама не могла не зачаровать небесный взор!

Лелулиан похвалил Сиэля, а затем предложил адепту назвать предмет, поставленный за каменной стеной, на которой висел свиток с рунами. Сын Декана собрался, усилил концентрацию и принялся всматриваться в свиток, чтобы проникнуть взглядом насквозь. Лелулиан не отходил от юноши и ждал, что тот сразу назовёт предмет, но Сиэль молчал. Тогда преподаватель хмыкнул, ухмыльнулся своим мыслям, которые оставались невидимы за прочной бронёй его раскосых глаз, и пошёл между рядов пуфов.

Стоило преподавателю отвернуться и сделать шаг прочь, как Сиэль обернулся к нему и проводил злобным жестоким взглядом. Фиама заметила это и остолбенела. Добрый милый Сиэль был способен бросать настолько яростные взгляды. Глаза, может всё верно и глаза выдают его. Может он вовсе не добрый? Но он помог мне! И в тот раз с дискуссией, он извинялся, оправдывался. Ветер, я не знаю добрый он или плохой. Помоги мне разобраться! И о чём я вообще думаю?! Концентрируйся, Фиама! Осекла саму себя полукровка и продолжила всматриваться в руны.

Сегодня её муза успехов взяла выходной и отсутствовала на своём месте подле Фиамы. Спустя минут двадцать непосильных для глаз нагрузок, полукровке надоело мучиться. Глаза заболели от напряжения и заслезились, Фиама откинулась на пуфике и чуть не упала, забыв, что спинки нет. Расположившись на мягкой подушке удобнее, дочь ашуры прикрыла глаза, давая им отдых, а сама погрузилась в размышления. Как обратиться к силе, сокрытой внутри и увидеть столь мелкие надписи? Раньше бывало у Фиамы выходило позвать ветер, и он легко и нежно теребил её волосы, но как возможно использовать ветер для улучшения зрения, дочь ашуры не понимала.

Одни мысли сменялись другими и вскоре улетели далеко, и принесли из своих странствий вопрос: о чём говорилось в первой строчке? Фиама встрепенулась, открыла глаза и посмотрела, что написано в свитке. «Осторожность, видение, прошлое» гласила первая самая крупная надпись. Фиама прочитала надпись ещё раз, потом ещё и ещё, пытаясь уловить смысл. Адепты сидевшие ближе всего к каменной стене, тем временем разглядели третью строчку сверху и тихо зачитывали её Лелулиану, который бездумно кивал, зная, что они увидели её обычным, а не магическим зрением. Блондин прочитал «беркана, наутиз, одал». Эти руны никак не могли быть связаны и по смыслу составляли полнейший бред, Фиама снова оказалась в тупике. Сиэль тоже больше не подавал голос, и Фиаме пришла мысль, что он просто знал руны с нижних строчек свитка, а не увидел их, применяя заклинание «Небесный взор».

Почему интересно белый взор? Неужели глаза побелеть должны? Почему если надгорный край, то взор белый? Взор белый, город – Белый Клык, ленты белые, нитки серебристые, почти белые, у нас в стране даже снега не так уж много. Белый это даже не цвет. Это отсутствие цвета. Да и при чём тут всё это? Я должна увидеть надпись, а не разглагольствовать о вечном. К тому же взор ещё и небесный, потому что горы в поднебесье, наш край выше других над уровнем моря, да и владыка наш – Поднебесный Правитель.

В итоге мысли завели Фиаму в тупик, а время занятия утекало сквозь пальцы. Что в этом занятии показалось полукровке по-настоящему странным, так это то, что наставник Лелулиан ни разу не подошёл к ней и не попросил прочитать руны. Все остальные преподаватели первым делом вызывали и спрашивали именно дочь ашуры, но только не этот. Неужели он считал её Проклятой и потому старался держаться подальше?

Пока Фиама размышляла, она невольно смотрела на Лелулиана и в какой-то момент он тоже посмотрел на неё. Полукровка растерялась и в тот же миг потупилась. Может и к лучшему, что он не смотрел на меня. Небо! Почему я так испугалась? Но спустя несколько минут Фиама вновь заметила, что преподаватель поглядывал в её сторону взглядом, полным то ли сомнения, то ли надежды, то ли вопроса. Дочери ашуры уже надоело это затянувшееся занятие, получится у неё заклинание или нет, выпустите её. В конце концов, им дали слишком мало теории по использованию внутренней магической энергии, утешала свой полный провал полукровка. Вдобавок ко всему концентрацию сбивали яркие цвета пуфиков впереди и маячащий наставник, в итоге Фиама решила отвлечься и подумать о чём-нибудь хорошем.

– Вижу, не справившись с простым заданием, Вы уже впадаете в скуку и отчаяние? Слабовато, я Вам скажу, очень даже слабовато! – подал голос преподаватель, оказавшийся рядом с ней.

В тот момент Фиаме ужасно захотелось иметь достаточно храбрости, чтобы послать мага к чёрту, но она как всегда молчала, поджав губы. В своих грёзах она всегда была смелой и сильной, а на деле скромная простушка.

– Не забывайте про знак тигра и медитацию. Святые небеса, Вас что не учили концентрироваться? Вы можете прочесть любую надпись в этой комнате и за её пределами, в вас есть магическая энергия для этого, её всего лишь нужно достать на поверхность. Всё же Декан поторопился ставить вам мой курс, – посетовал преподаватель. – А Анджи так верил в этих ребят, – пробубнил еле слышно Лелулиан.

Адепты вновь упорно концентрировались, осталось продержаться ещё минут пятнадцать, и они смогут пойти на другое занятие.

Фиама витала где-то далеко, в своём деревенском домике, окружённая родными лицами, это успокоило её, придало сил. Она представляла себе мост через пропасть в Сейтан Хейме, как Ветер трепал её волосы, красный огонёк на дне пропасти. Полукровка единственная, кто видел его. Макри считала, что сестра врёт, и даже мама не видела никакого огонька и отговаривала дочь ходить к расселине.

Повинуясь наитию Фиама открыла глаза, сложила знак тигра, и в тот же миг мир изменился. Стена приблизилась и дочь ашуры увидела все строчки как на ладони, при этом самая нижняя надпись, теперь казалось весьма крупной – неясно почему Фиама не могла разобрать руны раньше. Нет, стена не врезалась в девушку в видении, и сама она не ударилась об стену, просто всё стало видно в сотни раз лучше и чётче.

– Читай нижнюю строчку! – Когда наставник Лелулиан оказался рядом с полукровкой, та со своим улучшенным зрением не заметила, что её озадачило, так как она в идеале видела всю аудиторию со всех сторон, даже со спины. Фиама подскочила от неожиданности, посмотрела на наставника, который, в свою очередь, рукой указал на свиток. Дочь ашуры, не переводя взгляда с преподавателя, прочитала все строки по порядку – на свитке оказалось стихотворение! Как же Фиама раньше этого не заметила, вот почему вырванные из контекста руны представлялись разрозненными и не имеющими смысла. Осознав это, полукровка улыбнулась и перевела стишок:

Поосторожнее смотри,

На то, что прямо у тебя за плечом,

Ещё поближе подойди —

Не разглядишь тогда ни почём.

Не сдавайся – звучит приказ,

И всегда вперёд за мечтой.

Но чем больше трескучих фраз,

Тем меньше сделаем мы с тобой.

Подопру свою храбрость плечом,

И туда, где грядущее ждёт.

Не люблю слова ни о чём,

Вперёд!

– Отлично! Теперь скажи, что стоит за каменной стеной? – пронзая дочь ашуры взглядом скомандовал Лелулиан.

На этот вопрос Фиама не могла ответить. Она видела стену очень хорошо, даже видела, где камни плохо стыкуются между собой и, если приложить силу, можно разрушить всю кладку. Но она никак не могла разглядеть, что поставлено на столик позади стены. Лелулиан огорчился, однако Фиама ничего не могла поделать, цветные пуфики и разобранный стишок на стене отвлекали и сбивали концентрацию.

После её успеха, адепты принялись концентрироваться усерднее, никто не хотел отставать в магическом искусстве от полукровки. Лелулиан постоял несколько минут около Фиамы, потом, поняв, что её взгляд не в силах преодолеть стену, пошёл дальше между пуфиков.

Дочь ашуры концентрировалась сильнее и смогла заметить, что у стены имелся какой-то подвох. На уровне третей строчки рун в свитке, в стене торчала деревянная балка, такие ставят для окон, чтобы камни не падали.

Ну конечно! Там же была дыра, как я забыла. Наставник закрыл дырку свитком. Фиама посмотрела на адептов. Походу все забыли о дырке. Как же так? Или мало кто её заметил? Никто не всматривался в стену? Полукровка оставила эти мысли и всмотрелась в свиток, пытаясь отрешиться от него и проникнуть взглядом сквозь пергамент. Руны попадались на глаза, и мозг отвлекался, чтобы прочесть их, из-за чего терялась главная цель – поиск дыры в стене за свитком.

Фиама отвела глаза и посмотрела на наставника, он в этот момент сверлил её странным взглядом, выражающим то слишком много эмоций, то слишком мало. Мысли покинули голову полукровки. Она снова бездумно уставилась на стену в то место где, предполагалась дыра и вдруг увидела стол и на нём предмет. Фиама подняла руку, указывая на свиток на стене, и вдруг заклинание «небесного взора» кончилось.

– Я видела, там, за стеной… там… – Фиама не знала, как называется предмет. В Левитации, откуда она родом, не пользовались такими штуками, и полукровка указывала на стену не в силах объяснить, что видела. Все уставились на дочь ашуры, как на душевно больную. Однако Лелулиан заинтересовался странным поведением полукровки и спросил:

– Что ты видела?

– Я… за стеной, – робко начала она. – Я видела предмет на столе, но я не знаю, как это называется, – конец фразы Фиама промямлила очень тихо, так что мало кто мог расслышать, что она сказала.

– Что? – опять спросил Лелулиан.

– Я видела, Что лежит на столе за кирпичной стеной, – тихо повторила Фиама.

– Что там лежит? – потребовал наставник.

– Я не знаю, как называется этот предмет, – извинительно прощебетала полукровка и повесила голову.

– Хм… На что походил предмет, лежащий за стеной? – Лелулиана не удивила такая непросвещённость адепта.

На какую-то хрень! Откуда я знаю. Хрень похожая на хрень. Терзалась в мыслях Фиама.

– Это что-то вроде резной фигурки, только немного квадратичной. А сверху пипка была, и к ней верёвочка кручёная привязана. Я не знаю, это ни на что не похоже. Для кулона большая и страшная, – мялась полукровка, припоминая предмет и используя как можно меньше деревенских слов, так ей казалось. – Я не понимаю зачем такая штука нужна. Да ещё с верёвочкой. О, она ещё стояла не падала, видимо внизу плоская. – Фиама помогала себе руками, изображая нечто объёмное и небольшое по размеру.

– Печать! – высказался Сиэль, после того, как Фиама сказала про плоское дно и завязочки.

– Хм. Я сомневаюсь уважаемый Сиэль, что Вы тоже смогли рассмотреть предмет за стеной, но я вам благодарен за его правильное название. Уважаемая Фиама, Вы, и правда, одарённая дочь ашуры. Вы смогли описать увиденный предмет, как в игре «Шарады», так что другие догадались, что именно вы видели.

– Наставник, Вы хотите сказать, что полукровка способна рассмотреть предмет за стеной, а я нет? – холодно осведомился Сиэль. Фиама затравленно на него уставилась. Впервые наставник назвал её по имени, а сын Декана наоборот использовал прозвище.

– Я делаю выводы, на основании увиденного, уважаемый Сиэль, – Лелулиан произнёс слова тихо, но решительно.

– У нас осталось совсем мало времени. Сможете ли вы повторить этот опыт и снова назвать мне предмет, лежащий за стеной на столике? Вы это уже делали, не так ли Сиэль? Фиама? – вопрошал наставник. Адепты кивнули. – Значит, вы поняли принцип действия заклинания. На этот раз я поставлю предмет, название которого должны знать все. Концентрируйтесь. – С последними словами, наставник ушёл за кирпичную стену, а через мгновение вышел из-за неё, слегка улыбаясь. Фиама и Сиэль принялись концентрироваться.

Фиама не поняла, как у неё вышло в прошлый раз и как она сумеет повторить заклинание. Преподаватель пошёл проверять успехи остальных адептов, у которых стало получаться магическим способом читать нижнюю строчку. Лелулиан усложнял задание и помимо строчки из свитка просил адептов рассмотреть и описать другие вещи в комнате, не глядя на них.

До самого конца занятия Фиама пыталась вспомнить, как же ей удалось увидеть предмет за стеной, а точнее за свитком. Небесный взор то зачаровывался, то пропадал, полукровка раздражалась, теряла веру в себя, а голова её распухла от терзаний и мыслей. Вскоре взор перестал получаться вовсе. Фиама сжимала голову руками, тёрла виски, чесала темя, но всё без толку.

Сиэль застрял так же, как и полукровка. Он изо всех сил напрягал глаза, а упорная стена не желала становиться прозрачной. Он ёрзал, разминал шею, смотрел на стену под углом, но ничего не помогло.

Адепты, прочитавшие последнюю строчку на свитке и доказавшие, что для этого они использовали небесный взор, приступили к высматриванию предмета за стеной. Фиама пытавшаяся вспомнить, что она делала, до того, как смогла увидеть предмет, уставилась пустым взглядом на Лелулиана. Преподаватель ответил ей и посмотрел, полукровка растерялась, но усилием воли взгляд не отвела, в глазах наставника она увидела нечто глубокое. Фиама погрузилась в эти требовательные раскосые глаза и мысли её улетучились. Она попыталась сбить с себя морок и наконец ей это удалось. Полукровка перевела взгляд на скулу преподавателя и увидела череп. Тогда Фиама сообразила, что пришла в то состояние, в котором увидела предмет за стеной, но время словно замедлилось, а точнее замедлилась она. Нестерпимо медленно и долго полукровка переводила взгляд с черепа на стену, что быстрее могла бы встать, подойти к стене и просто посмотреть на предмет. Когда же её глаза достигли каменной кладки, прошли сквозь неё и увидели предмет, а мозг обрабатывал полученную картинку, раздался возглас:

– Печать! За стеной снова печать! Предмет не сменился. – Голос принадлежал не Сиэлю, а светловолосому юноше из второй команды. Фиама закивала, но говорить ничего не стала, с этого занятия она вынесла главное – поняла принцип зачарования небесного взора.

– Всё верно. Азлир – Вы молодец. На этом мы закончим занятие. Те, у кого сегодня не получилось, не волнуйтесь, на следующем занятии мы продолжим изучение небесного взора. – Преподаватель достал из-за стены печать, показал её адептам и спрятал в карман брюк. Провожая адептов из аудитории, он очень вежливо всем улыбался, а в глазах его горели хитрые довольные искорки. Хотела бы дочь ашуры знать, что именно обрадовало наставника.

В коридоре после занятия с Лелулианом, Сиэль, поравнявшись с Фиамой, улыбнулся ей и приобнял за плечи от чего полукровка вся непроизвольно сжалась.

– А ты молодец, – похвалил её сын Декана. – Я и не знал, что ты такая одарённая. Жаль в конце у тебя не получилось, я всё ждал, – посетовал он. – Не хотел выставлять тебя неумехой, ты же девушка. Я ведь почти сразу рассмотрел предмет, там снова была та же самая печать. Но я не хотел забирать себе все лавры.

– Я увидела, когда Азлир назвал, – пискнула Фиама, который было лестно от внимания юноши, но в тоже время некомфортно от его слов.

– Правда? – удивился Сиэль. – Если бы не Азлир. Но и ты припозднилась. – Юноша отпустил полукровку, сделал два шага вперёд и, опустив голову, печально произнёс: – Теперь из-за вас обоих я выгляжу неудачником.

– Прости, – извинилась Фиама, как всегда не зная, что делать в таких случаях. Сиэль улыбнулся полукровке и уходя произнёс:

– Больше не высовывайся. Услуга за услугу.

Фиама не понимала этого человека, она не знала, как ведут себя люди. В детстве ей всегда казалось, что люди такие же как и она, как её сёстры, но сейчас, глядя на поведение Сиэля, полукровка совсем запуталась.

Назвал бы предмет. Зачем ждал? Так он же благородный! Он же сказал, не хотел себе все лавры забирать. Он по-своему мне помогает. Но он так злобно посмотрел на преподавателя. Вспылил, подумаешь. И у меня бывает. Главное со мной он добрый. Вроде бы. И снова это «вроде бы», Фиаму не покидали сомнения.


В очереди за обедом Фиаме посчастливилось занять место рядом с Озом, с которым она провела свой первый в жизни спарринг и которого уронила на себя неудачно исполненным приёмом. После того раза тренер Шин частенько ставил их вместе, а ещё любил встать над душой полукровки и комментировать её хилые удары. Он постоянно повторял «что за позорище? Сильнее бей! Не еле-еле хэ при ударе, а жёсткое ха! Увереннее и мощнее». Фиама старалась, но удары её всё равно пока что выходили плохо.

Оз бывало подсказывал дочери ашуры, как правильно бить или встать, он был милым и очень улыбчивым парнем, но он старался держаться от Фиамы на расстоянии и никогда – кроме спаррингов – не трогал её. Заметив за собой полукровку, он слегка отпрянул, а затем стал комментировать блюда, выставленные на столе.

– Не бери этот суп, он обычно пересолен. О! Глянь котлетки, супер! Их я возьму побольше. Обожаю котлетки, – повернувшись к Фиаме и одарив её зубастой улыбкой, промурлыкал Оз и положил себе в тарелку три штуки.

– Эй, парень! Оставь и другим тоже, – напала на него буфетчица.

– Э-э-э, вечно так! Как что-то вкусненькое так много не бери, – по-доброму огрызнулся Оз. Фиама тем временем потянулась к красному сочному яблоку. – Э! Не бери! Ты что же! У вас Лелулиан не преподавал ещё?

– Да, с его занятия как раз. А что такое? – Не поняла столь отрицательной реакции Фиама.

– Ты взор зачаруй, там вон, какой жирный червяк сидит, – парень кивнул в сторону яблока, как будто видел его насквозь, и другие тоже видели потому не брали. – Фу! Нашим бы буфетчикам обучиться заклинанию, – ёрничал юноша. Буфетчица одарила его тяжёлым взглядом.

Фиама попыталась зачаровать взор, но у неё не получилось, в столовой стоял гвалт, сбивающий её и не дававший сконцентрироваться. Полукровка поверила Озу на слово.

Вот оно. Почему с Озом я так не теряюсь, как с Сиэлем? Ведь Оз меня ещё больше старше, к тому же я его совсем не знаю и вижу лишь на самообороне. Почему так? Задумалась Фиама и побрела к дальнему столу. Оз направился к своей команде, его ждали скучающего вида парень и девушка с пышными кудрями светло-русых волос. На руке у неё был бинт. Неужели про неё говорил тренер? Познакомиться бы. Нет, с Селеной вышло как-то неудачно. Лучше не буду.

Фиама не знала, что за ней в столовой наблюдала не одна пара глаз.


* * *

– Она у меня на крючке, – хитро улыбнулся Сиэль товарищам в столовой. – Смотрит в рот, ловит каждое слово. Но кажется она до сих пор не понимает, кто здесь главный. А что устроил Лелулиан, – тихо продолжал юноша. – Вы видели? Он считает, что я не способен зачаровать взор?

– Сиэль, ты всё можешь, – подорвался Маркус. – Эта девка просто врёт. Возможно, она знала стих наизусть.

– Как она описывала печать – просто нелепо, – едко заметила Селена, успокаивая товарища.

– Да, но описала она предмет верно, – парировал Джадан, набивая рот котлетами.

Сиэль бросил на него тяжёлый взгляд.

– Ты на чьей стороне, вообще? – тут же вступился Маркус. Сиэль отвернулся, эта манера блондина всюду быть затычкой начинала раздражать. Юноша и сам отлично справлялся, та же полукровка была у него в руках. Если Селена поиграла с ней и бросила, то Сиэль хотел снова и снова подставлять и унижать малявку, пока её не исключат. Он нашёл её в очереди за едой, полукровка мило болтала с второкурсником.

– Смотрите. Она нашла себе друзей, – Сиэль кивнул в сторону малявки.

– Да ещё со второго курса! – поддакнул Джадан, пережевывая свой обед.

– Я его знаю. Это Оз-простак. Он в команде с Гилбертом, племянником одного из Советников.

– Тергилиса, – сухо озвучила Селена.

– Я знаю Гила, – недовольно отозвался Сиэль.

– Довольно странный парень, – признался Маркус. – А капитан у них Джиллиус, как-то так, – рассказывал Маркус, ковыряясь вилкой в остатках еды. – И Мидори, совсем про неё забыл. Раньше наши семьи тесно сотрудничали. Надеюсь родители об этом забыли, – уже тише пробубнил юноша и совсем тихо самому себе добавил: – хоть бы они не додумались нас просватать.

– Её волосы отливают розовым. И вся она такая… розовая. Она в начале года руку сломала, бедняжка, – исходя ядом добавила Селена. – А недавно вывихнула запястье. Не девушка – катастрофа. Хотела со мной подружиться, – адепт в театральном жесте прикрыла глаза рукой.

– Думаете она уже со всеми общается? – прервал откровения товарищей Сиэль. Селена оценивающе осмотрела команду второкурсников, Маркус пожал плечами, а затем отрицательно покивал головой.

– Да она же рохля, пищит что-то и всего боится, – заключила Селена и откинула чёлку с лица.

– Так или иначе. Она завела друзей, – с нажимом сообщил Сиэль. – Она не вылезает из своей комнаты. Она рохля и молчунья, как правильно сказала Селена. Как она умудрилась познакомиться с второкурсниками? Ни у кого это не вызывает подозрений? – Сиэль заговорщицки переглянулся со своей командой. Гилберта со второго курса он и сам знал. Когда-то в детстве они вместе играли, но потом разошлись во вкусах и мнениях. Сейчас сына Декана беспокоил сам факт того, что полукровка начинала адаптироваться в Академии.

– Непф, – с набитым ртом сказал Джадан, в то время, когда двое других соучастников кивнули. Сиэль одарил его очередным недовольным взглядом.

– Она не должна общаться ни с кем, кроме нас. Мы её единственные «друзья». Если с ней что-то случиться, она может побежать к другим друзьям, а этого допускать нельзя! Полукровка должна быть нашей собачонкой, пока не вылетит, – напомнил всем Сиэль.

– И что ты предлагаешь? – подался к юноше Маркус.

– Для начала нужно выяснить, как и с кем она познакомилась.

– А потом? – улыбнулась Селена, догадываясь о том, что после Сиэль задумал что-то по-настоящему интересное.

– Воспитаем её, – коварно улыбнулся друзьям сын Декана.


После обеда Сиэль и его товарищи начали своё расследование. После физической подготовки за полукровкой проследил Джадан и выяснил, что она посещала тренировки второкурсников по самообороне. Узнав обо всём Сиэль решил пообщаться с адептами второго курса. С Гилом и его командой юноша разговаривать не хотел, зато несколько ребят из второй команды с негодованием отозвались о соплячке, что с ними тренировались. Если выбирать с кем из девушек спарринговать и учить приёмы, то второкурсники предпочли бы Мидори, из-за её пышненьких форм, а ещё лучше Селену – королеву Академии магии Воздуха.

Сиэль поддержал разговор о девушках, попутно выяснив, что ребят раздражала первокурсница, которую тренер периодически ставил в пример, как образец трудолюбия, выносливости и ловкости. Завистники считали, что малявка нарочно выпендривалась перед ними своими адскими – по-другому не скажешь – способностями, полученными от демонических предков.

Вскоре, не без помощи Джадана и Маркуса, ещё несколько адептов старших курсов присоединились к рядам ашуроборцев. Сиэль придумал потрясающий план по «воспитанию» мерзкой полукровки. Его поддерживали не только сокурсники, но старшие адепты. Стоит полукровке ослушаться Сиэля и «вылезти» на уроке Лелулиана со своим небесным взором, как юноша запустит план. Сын Декана знал, что долго оставаться в тени малявка не сможет и с нетерпением ждал, когда настанет время преподать ей такой урок, который она никогда не забудет.

## Месть

– Мага Воздуха отличает не только знание магии и белые ленты на фиолетовой одежде, но глубокие познания в истории, основах мира и закона равновесия, знания природы вещей. Тема сегодняшней лекции – тройственность мира. Начнём занятие, пожалуй, с древнейшей легенды о сотворении упорядоченного, – преподаватель обвела адептов взглядом. Фиама уже приготовилась встать и рассказать Миф о зарождении, но наставница попросила блондина с первого ряда. – Маркус, расскажите нам Миф о зарождении, когда Вы дойдёте до нужного момента, я Вас остановлю и возьму слово.

Маркус коротко рассказ о всеобъемлющем Хаосе, о появлении первейшей звезды – Стелы Амино, о борьбе Хаоса с ней. Со школы все люди знали эту легенду, так что ответ адепта никто не слушал. Фиама посматривала на Сиэля, который сидел ровно с каменным лицом глядя перед собой. Он просил полукровку не высовываться на занятиях Лелулиана, и Фиама пыталась, даже когда она видела предмет или мелкие детали, тексты, не смотря на них, она молчала. Но вчера дочь ашуры забылась и выступила, она назвала все предметы, которые пометил наставник и спрятал в аудитории. Лелулиан похвалил её и даже поставил в пример остальным адептам. Сиэль же одарил полукровку тяжёлым взглядом, она предала его доверие.

Фиама сидела, съёжившись, и пропускала мимо ушей историю появления Амино Дарк, пока преподаватель не остановила юношу.

– Премного благодарна, Маркус, за Ваш подробный рассказ. Под действием собственной хаотической силы, великое ничто породило жизнь. Состоялся первый закон вселенной – в жизни есть смерть, а в смерти жизнь. В любой противоположности есть противоположная ей составляющая, – напомнила преподаватель. – Но как мы знаем, не только Амино Дарк произошла от взрыва Стелы Амино. Из неё вылетели две искорки – Сущее, оно же Бытие, Жизнь, Создание и Тлен, он же Небытие, Смерть, Забвение. Сущее и Забвение обрели форму и стали первыми и единственными демиургами. По завету Стелы Амино они творили миры.

Упорядоченное росло внутри великого хаоса и рождало новое упорядоченное. Так появились первые четыре стихии: Земля, чья поверхность плодоносила новым упорядоченным. Вода, дарующая долгую жизнь созданиям упорядоченного. Воздух, отсутствие которого сказывалось на условиях жизни. И огонь, предлагающий законный конец всякому упорядоченному. Появилось время, упорядоченно распределив события в пространстве. С появлением Времени пространство изменилось, появились новые миры, отражённые от истинного, случайным выбором его жителей. Отражений этих появилось столь огромное множество и продолжает появляться до сих пор, что человек может сойти с ума, пытаясь осознать их количество. Чем больше искажений происходило в мире, тем дальше его относило от изначального, но нас интересует один мир. Истинное название его давно утеряно. В том мире жила сильная благородная раса крылатых людей. Верховенствовал над ними настолько сильный волшебник, что магический дар свой он разделил на части, и отправил в другие миры, ибо от подобной мощи трескалась ткань бытия. Вы знаете этого волшебника под именем Избавителя.

Нет. Он никакой не бог, как утверждают фанатично преданные писаниям люди Земья. Маги должны отличать правду от идеи. Но в другом, их писания весьма правдивы. У Избавителя был ученик, которому не нравилось отношение наставника к крылатым людям, в отличие от низших рас. Он его предал и был низвергнут в иной мир – окраинный, где не было ничего, кроме выжженной земли. Там брошенный ангел Анатасаил и некоторые его приспешники, создали свой идеальный мир из безжизненной пустоши, где пребывали в заключении.

Сила Избавителя и Анатасаила, отрёкшегося от своего имени и ставшего Сатаной, стала настолько велика, что могла уничтожить миры. Междоусобная их война затронула всех, тогда Сущее и Забвение вмешались. Они изменившее систему упорядоченного, создали новые измерения и заперли народы и магов в них. Эти два мира известны нам, как Рай и Ад. Магия этих миров настолько сильна, что они связаны с каждой упорядоченной жизнью. Эти миры абсолютны. Осознать масштаб их эволюции крайне трудно. Они часть всего и пронизывают каждый упорядоченный мир. Более того, Ад и Рай воздействуют на души смертных и могут притягивать их – воздействовать при жизни и толкать совершать те или иные поступки, а после смерти забирать в своё измерение.

– Как же закон вселенского равновесия? – спросил темноволосый парень со второго ряда.

– Два мира заняли две чаши весов, – продолжала преподаватель. – Забвение сокрыл их, но они существуют в двенадцатом и тринадцатом измерении. Эти миры пронзают ткань бытия, они близко и далеко одновременно. Они уравновесили сами себя, являясь противоположностями друг другу.

– При чём здесь закон тройственности? Третьим миром считается наше измерение? – не мог угомониться адепт.

– Нет. Существует третий мир, также пронзающий ткань бытия – мир Духов. Его грань настолько тонка, что мы можем с ним взаимодействовать. Призраки, духи, баньши, сущности без плоти – это жители мира Духов. Все жители мира Духов бесплотны в нашем измерении. Оживление мертвецов происходит именно при воздействии с миром духов. Более того, вампиры, ёкай, лешие, домовые, а также омёдзи, люди с особым даром, и ряд других рас способны использовать мир духов так же, как маги используют стихии. Они пронзают границы и уходят в мир духов, а затем возвращаются в телесной форме. Существует мнение, что Ветер, Огонь, Вода, Земля, Молния, Радуга и Отражение также живут в двух мирах – нашем и мире Духов. Однако это мнение не подтверждено.

– Как они это делают? В смысле как они уходят в мир духов, а потом снова появляются в нашем мире в телесной форме? – вновь подал голос один из адептов.

– Как маги создают ураганы, тайфуны, огненные стены и землетрясения? Как драконы преодолевают пространство в тысячи километров за секунды? Как серены проникают в разум моряков? Это их врождённое умение. Нужно только научиться, – наставительно высказалась преподаватель. Нерадивый крикун замолчал. Фиама почувствовала на себе чей-то взгляд, она поискала глазами и увидела, что на неё с укоризной и обидой смотрел Сиэль. Стоило полукровке заметить его, как юноша отвернулся.

Что же я наделала. Потеряла единственного друга. Он ведь мне помогал. Но это же Академия и я тоже учусь. Чёрт!

– Мир Духов не может влиять на выбор смертных, но его жители не заперты в мире и частенько видны нам – призраки, полтергейсты. К сожалению магия Воздуха бессильна против жителей мира Духов, но из-за способности видеть и заклинания небесный взор, мы видим их чаще других.

Фиама сжалась. Видеть монстров и призраков, но не иметь возможности защититься от них. Не честно! Лучше бы и не видеть вовсе. Полукровка заметила, как напряглась Селена от слов преподавателя и темноволосый парень на втором ряду.

– Не переживайте, их легко спугнуть. Жители мира Духов бояться пристальных взглядом, так как их эфемерная структура – их защита. Итак, в чём же состоит тройственный закон. Когда тело умирает, бесплотная душа имеет выбор: либо она чиста и благородна и притягивается Раем, а там становится ангелом; либо она порочна и мерзка, а посему для неё нет пути кроме Ада. Каждый злой поступок и каждый хороший отмечаются на вашей душе пятном. Злые поступки марают белые пятна, а добрые – вычищают чёрные. Когда вы умираете пятна взвешиваются. При этом, вы можете считать, что совершили благой поступок, но он отложится на душе тёмным пятном – решает вселенная и демиурги, а не вы. Поэтому, мы не знаем куда попадёт душа после смерти. Души с неопределённым количество белых и тёмных пятен – перерождаются. Большая часть душ продолжают круговорот перерождений. Лишь самые чистые и самые грязные сразу отправляются в Рай или Ад, соответственно.

Но если душу привязала к жизни некая сильная эмоция, пережитая перед самой смертью, душа остаётся. Это может быть ненависть, тогда из души рождается баньши. Это может быть любовь, тогда из душа становится светлым духом хранителем. Это может быть сильное желание завершить дело, тогда рождается призрак. Неприкаянная душа, возвращается снова и снова в мир и пытается что-то исправить. К сожалению, сильными чаще всего становятся негативные эмоции, порождающие злых духов. Если злой дух задержится в мире надолго, он становится ёкаем.

– Существует же способ как-то успокоить такого духа? – спросил Маркус.

– Для этого нужен некромант или омёдзи. Некоторые маги Земли могут упокоевать слабых мертвецов. – Преподаватель подняла руку, опережая вопрос из аудитории. – Мертвецы и другая нежить имеют физическое тело, но их пробуждает негативная энергия извне. Да, магия Воздуха бессильна и против них. Мертвецов лучше всего сжигать, они бояться огня. Вернёмся к лекции: эти три мира, существуют параллельно и проходят насквозь любой другой, в том числе и наш. Если представить врата меж этими мирами, как, – преподаватель задумалась и окинула комнату. Взгляд её пал на занавески. – Как лёгкие занавески. Мы бы не просто видели, мы бы могли в любой момент отодвинуть такую занавеску и пройти за неё. Но к счастью всё не так просто. В Рай мы можем попасть при жизни призвав ангела, в Ад вызвав демона, а в мир Духов ведут сокрытые врата. Три мира порождают три направления волшебства. Так церковники в Земье общаются с ангелами и им открывается дар созидания, как и волшебникам. Чернокнижники и ведьмы служат демонам и получают от них дар разрушения, как и чародеи. Некроманты и омёдзи способны вызывать души и вселять их в тела. Общаться с духами могут также шаманы и представители некоторых рас.

Три мира всегда находятся в непосредственной близости с нашим. Но на этом закон тройственности не заканчивается. Если представить время, как вектор, берущий начало из прошлого и пронзающий будущее, то настоящее оказывается в центре. Временных составляющих всегда только три. Было, есть и будет. Вчера, сегодня, завтра. Прошлое, настоящее и будущее. Такого устройство времени. Но временной вектор не единственный.

Преподаватель начертила на доске точку и провёл через неё вектор, отметив пунктиром прошлое и стрелкой будущее. Далее она провела к этой линии, через точку настоящего, перпендикулярную линию.

– Каждый наш выбор в той или иной ситуации, меняет мир и как следствие создаёт точку отсчёта параллельных путей развития нашего мира, где тот или иной выбор состоялся иначе. Допустим здесь, – преподаватель поставила точку на второй прямой линии, – я съела на завтрак не гречку, а овсянку. – По аудитории пробежали смешки. – А здесь, – преподаватель поставила точку ближе к краю линии, – Разрушительница не приходила в наш мир. Если она не приходила в наш мир, стало быть, никто не возродил Аэфис. – Наставница из этой точки нарисовал параллельную вектору времени прямую. – Следовательно, безвременье в этом параллельном мире продолжалось бы по сей день. Или пришёл бы кто-то другой и своими методами возродил страну. – На доске появлялись новые временные векторы и линии альтернативных событий.

– Это плоское представление параллельности миров. Оно не верно. В конце концов, этих выборов каждую секунду происходит миллиарды, а значит, и параллельные миры делятся из каждой точки, – преподаватель начертила нечто похожее на звёзды из нескольких точек на доске. – У каждого мира есть свои альтернативные реальности. Они настолько похожи, что различить какая являлась основополагающей – невозможно. Все эти параллельные миры переплетаются и составляют сложный узор из миров и их траекторий в разных плоскостях.

Чем дальше мир в череде параллельных вселенных и отражений, тем больше отличий в нём от нашего мира. Так же как различаются глубокое прошлое от далёкого будущего. Но мы не можем брать свой мир за центр подобной схемы. Для нас естественно вести отсчёт от самих себя, но кто знает, наш мир может быть альтернативным какому-нибудь иному. Наверняка известно лишь одно – наш мир не единственный. Наш мир блоха в океане упорядоченного.

Есть вопросы?

Адепты под впечатлением от услышанного, пытались сформулировать хоть один достойный вопрос.

– Почему демоны и ангелы не расхаживают в нашем мире просто так? – спросил Азлир, припоминая начало лекции. Во второй половине занятия адепты запутались с рисунками на доске и понятиями параллельности.

– Это тема для следующей лекции, которая состоится на выпускных курсах, когда вы будете изучать заклинание «изгнание нечисти», – улыбнулась преподаватель и отпустила адептов. Так жестоко их ещё никто не интриговал.

Вскоре, после занятий, физподготовки и тренировки со вторым курсом, Фиама решила забежать в библиотеку и взять какую-нибудь книгу о небесном взоре. Она пыталась поговорить с Сиэлем, но тот высказал ей лишь одну фразу «я тебе помог, а ты». Эта фраза хуже считалочки про Тень стучала в голове полукровки постоянно и всплывала в самый неподходящий момент.

Фиама не могла подавить в себе желание использовать белый взор постоянно, при этом концентрация её оставляла желать лучшего и заклинание то выходило, то нет. Единственная магия, которую узнала дочь ашуры, а Сиэль просил о таком. Не было ли это жестоко с его стороны? Но ведь он остановил ребят, заступился, просил не докучать с песнями. Фиама выкинула все мысли из головы и пошла в библиотеку. Все эти переживания сбивали её, она терялась и не могла собраться, делала ошибки в заданиях, а на семинарах сбивалась и перепрыгивала целые абзацы заготовленного ответа.

В книгах полукровка надеялась узнать больше о быстром вызове заклинания, а также об иных способностях, которыми наделял небесный взор. В библиотеке Фиама немного задержалась, беседуя с Эстариолом, не упускающим возможности подшутить над адептом. Рядом с портретом дочь ашуры расслабилась, посмеялась от души, и сама не осталась в долгу, придумав едкий ответ на очередную шутку парня. Возвращаясь в свою комнату, Фиама мысленно готовилась к нескольким часам подготовки заданий, после выполнения, которых, она могла позволить себе почитать то, что действительно хотела.

Приняв душ, переодевшись в предварительно взятые из кулька под балконом вещи второго комплекта, Фиама подготовила часть заданий, оставив несрочные задания по этике. В столовую она пошла в заштопанной юбке, она хотела подойти к Сиэлю, но его всегда окружали люди, а полукровка не хотела извиняться при толпе наблюдателей. Отужинав, она наконец взяла книгу по взору. Фиама разулась, развалилась на заштопанном одеяле и читала новую книгу. Книга оказалась очень интересной, как и любая другая литература, где упоминалась магия. Дочь ашуры так и не переоделась в пижаму, когда её сморил сон.

Переживания дня нашли отражение в сновидениях полукровки. Ей снилось, как Тень ковырялась в замке на голове у дочери ашуры, а, открыв его, принялась щёлкать пальцами. Картинка сменилась, Фиама перенеслась в центр шушукающейся толпы, люди, перекошенные адепты, плавающие в пространстве, смеялись над происхождением и манерами полукровки. Они говорили о том, что дочь ашуры достаточно задержалась в Академии, что она не умела дружить и не хотела признавать власть Селены, а потому ей нужно умереть.

Фиама лежала на кровати, словно прикованная, а потом вдруг осознала, что это не сон, по её комнате действительно кто-то ходил. В мозгу в тот же миг всплыла считалочка: «Раз, два, ночь вступает в права. Три, четыре, раскрывайте глазки шире. Пять, шесть, полукровку будут есть. Семь, восемь, Тень придёт сегодня в гости. Девять, десять, хочет Тень тебя прирезать». «Тень придёт сегодня в гости» стучало в голове безумно напуганной дочери ашуры. Она не хотела видеть эту кошмарную Тень. Если не назвать беду – она минует, а если не увидеть. Нет! Если Тень посланец мира духов, нужно наоборот смотреть в упор.

Борясь со страхом, Фиама хотела встать, но поздно. Её схватили, напялили на голову мешок, стащили с кровати и поволокли вниз по лестнице. Полукровка брыкалась, пыталась вырваться и заорать. Что-то тяжёлое обрушилось на голову девушки, а затем ещё и сбоку по щеке приложились плоской поверхностью. Фиама не потеряла сознание, но мозг после удара отказывался работать и искать способ выпутаться.

Дочь ашуры не вполне понимала, что творилось вокруг неё и, куда именно её тащили за ноги, позволяя голове считать ступеньки самым жестоким образом – затылком. Каждый следующий удар отзывался жуткой болью в голове и искрами, что выпадали из глаз и кружили перед взором. Казалось, этот кошмар никогда не кончится. Удар, снова удар, волосы начали прилипать на затылке то ли к голове, то ли к мешку, а ступеньки всё не заканчивались.

Фиама не разбирала где верх, а где низ, в сознании оставались лишь размеренные удары о голову чего-то острого. Иногда удары прекращались на некоторое время, за которое мешок прилипал к голове сильнее, а потом возобновлялись вновь, отрывая крепко присохший мешок вместе с волосами. Полукровке казалось, что с неё снимали скальп живьём. Вокруг слышались приглушённые голоса, они перешёптывались, о чём именно Фиама не могла понять. Она даже не могла осмыслить, чьи именно это голоса, мужские или женские. Она хрипела, пыталась сказать, чтобы её отпустили, но при очередном ударе о ступеньку язык попал между зубов. Рот наполнился железным вкусом крови, язык защипал. Фиама попыталась отбиться от людей руками, но только ударялась о ступеньки. Она выла и мычала, не в силах закричать.

Ступеньки закончились, и ужасающие удары о голову со снятием скальпа в пролётах прекратились. Вскоре началась другая пытка, теперь Фиаму волокли по дорожкам, выложенным камнями, которые оставляли на теле адепта множество синяков, ушибов и царапин. Дочь ашуры почувствовала холод позднеосенней ночи, мысли её немного прояснились. Возможно, озарение пришло к ней вследствие последних мгновений жизни, а возможно подействовал свежий воздух, напитавший голову сквозь мешок. Фиама поняла, что её тащат по аллеям Академии, и что голоса, перешёптывающиеся рядом – мужские, скорее всего, принадлежали парням с первого и второго, возможно третьего курсов. Да они все похожи.

Снова попытавшись закричать и начать вырываться, Фиама получила пинок в живот, от чего её чуть не вырвало собственными внутренностями. Раздался дьявольский смех, хотя, учитывая, что предки Фиамы имеют отношение к дьяволу, этот смех казался даже хуже. Ашуры никогда так не смеялись, и вообще были достаточно доброй расой, несмотря на свои адские корни. После нового пинка, во рту Фиамы ещё больше разлился вкус железа. Последовал возглас о смерти всех нелюдей, после которого голоса зашептались о чём-то и потащили девушку по дорожке из камней уже молча.

Вскоре мучители сошли на газон, а с него в какие-то дебри, потому как Фиаму теперь кололи ветки, а под головой шуршали листья. После ещё пары пинков полукровку перевернули, схватили за мешок, прихватив пучок волос под грубой тканью, и потащили. Дочь ашуры вцепилась в руку и стала царапать её ногтями, брыкалась ногами, извивалась всем телом, лишь бы её отпустили.

Завязки мешка, затянутые под горлом, сдавливали шею, не давая глотнуть воздуха. Фиама стала задыхаться и кряхтеть, она царапала шею, не находя завязок мешка. Её продолжали пинать, толкать ногами, когда она вырывалась, ударяли по голове тяжелейшей пощёчиной. Хоть холод и привёл дочь ашуры в чувство, долго это состояние не продлилось, а после очередной оплеухи, полученной от кого-то очень сильного, дух чуть не покинул тело Фиамы.

Полукровку под локти подняли и поставили на ноги, она почувствовала под собой ненадёжную, шаткую поверхность, и ощутила поддувающий снизу ветер. Пройдя хлипкую переправу, девушка вновь получила пинок и упала, плохо соображая, заваливается она или земля ударяет её по лицу. Рывком Фиаму снова поставили на ноги и сняли мешок.

Дочь ашуры увидела перед собой улыбающееся лицо здоровяка сокурсника, который в тот же момент толкнул её в грудь. Фиама оступилась, под ногой не было земли, и она упала. Ударившись о дно, полукровка оказалась в узком ящике, и ничего не понимая уставилась вверх. Вокруг ямы стояли Селена, Маркус, здоровяк, ребята из команды Азлира, несколько второкурсников, между ними прошёл Сиэль и склонился над ямой. Он смотрел на Фиаму с миловидным добрым лицом, а затем заговорил приятным, внушающим доверие голосом:

– Я же просил тебя не высовываться. Я помог тебе, попросил ребят не смеяться над твоим пением. И они перестали, – он посмотрел на адептов, те заулыбались в ответ. – Неужели в ответ я так много потребовал от тебя? Всего лишь не высовываться на занятиях Лелулиана. Но ты даже этого не смогла сделать для меня.

Сиэль посмотрел на Фиаму с укоризной. Полукровка лежала в гробу, затравленно глядя расширившимися от ужаса глазами на адептов.

– Я же был к тебе добр. Мы все были, – развёл руками юноша.

– Да, пытались ввести в компанию, – поддакнула Селена. – Но ты словно считаешь себя выше других, игнорируешь нас, уходишь без слов, воротишь нос. Неужели ты думала, что нам такое обращение приятно? Ты явно чего-то не понимаешь в этой жизни.

– В любой человеческой компании есть король, а есть отбросы. Здесь король – Я, – твёрдый голос на вязался с миловидным добрым лицом. – А ты грязь под моими ногами. Ты – ничто. А посему ты должна ноги мне целовать. Пока ты это не поймёшь, ты не сможешь жить среди людей, – более грозно заявил Сиэль.

– Пожалуйста, – шепнула Фиама.

– Поздно, – развёл руками сын Декана, с упрёком глядя на полукровку. – Ты предала моё доверие. Ты не понимаешь устройство этого мира и видимо не поймёшь, пока я тебе его не продемонстрирую во всей красе. – Юноша поднялся с корточек, но продолжал смотреть на дочь ашуры, глаза его стали холодными.

– Мы тебя научим, воспитаем, – посулила Селена с улыбкой.

– Ты же у нас быстро схватываешь, – поддакнул Маркус. – Одного урока должно быть достаточно.

Сиэль щёлкнул пальцами и указал на полукровку в яме. Двое адептов подняли крышку ящика, примерили над ямой и отпустили. Фиама оказалась в темноте и одиночестве. Она подняла руки и попыталась отбросить крышку.

– Нет, не надо, я не, – попыталась оправдаться дочь ашуры.

– О, теперь она нас заметила, – пожаловался Маркус. – Теперь разговаривает. Снизошла.

– Полежишь здесь, подумаешь о своём поведении, – скучающим голосом сообщил Сиэль. – А утром, – он бросил взгляд на товарищей и поправился, – нет, ближе к обеду, мы тебя откопаем. И если ты не поймёшь, мы будем повторять урок снова и снова.

– О, да, – протянула Селена. – Это будет весело.

– Ах да, если ты пожалуешься кому-то, поверь, мы придумаем пытку пострашнее, – закончил своей самой дружелюбной улыбкой Сиэль и снова щёлкнул пальцами, скомандовав «закапывайте».

Двое крупных ребят принялись ссыпать землю прямо на полукровку. Фиама натянула крышку сверху, спасаясь от земляного дождя. Её заживо закапывали в землю! Дочь ашуры заорала, она молила пощадить её, спасти, вынуть из ящика, перестать кидать землю. Она клялась, что поняла урок и больше не будет высовываться, она станет послушной, незаметной, лишь бы её спасли. Фиама плакала, а земля продолжала сыпаться сверху. Ящик оказался маленьким и узким, тёмным и страшным. Всё тело ныло и зудело от множества мелких ранок и синяков, крупных ушибов и разбитой головы. Прокусанный язык саднил. Полукровка хрипела, не в силах дышать нормально. Казалось, в голове почти сквозная дыра, через которую неостановимо вытекал то ли мозг, то ли кровь, то ли ещё что-то мокрое и липкое.

Фиама вопила и выла, стучала в крышку руками и коленками, пока не сбила их в кровь. Она орала и проклинала людей, клялась в ненависти Сиэлю. В ней словно пробудился дьявол и рвался наружу через поток сдерживаемых доселе эмоций. Фиама содрала глотку, выкрикивая проклятия.

К мукам терзаемого тела добавилась ужасающая усталость и еле сдерживаемая тошнота. Она нарастала, в то время как силы покидали дочь ашуры. Они болезненно утекали из тела. Их вытягивали клещами, медленно принося смерть.

Внезапно разум Фиамы прояснился. Глаза и зрачки увеличились от ужаса, близкой смерти. Полукровку колотила сильная дрожь, а она смотрела сквозь нарастающий слой земли на своих врагов, на второкурсников, на третьекурсников, и главное на Сиэля! Она узрела его ауру, просмотрела насквозь и теперь отчётливо видела из какой злобы состоял этот человек. В нём не было ничего хорошего, только жадность, зависть и ненасытность. Он никогда не был её другом! Притворство текло в его крови. Небесный взор не продлился долго, но Фиама узрела суть людей, стоявших над ямой. Все они прогнили душой.

Магия спала. Фиама осталась наедине с гробом, в котором, корчась от боли, муки, тошноты и просто отчаянного страха, медленно задыхалась. Дочь Шанны клялась себе и орала: «Сиэль будь ты проклят, я убью тебя!», пока не стала задыхаться. Земля сверху всё прибывала, неостановимым потоком, так что с каждой секундой полукровке становилось всё хуже. Силы покидали её, но сознание оставалось.

Фиама задыхалась, локти и пальцы она содрала в кровь, до самого мяса, нервные окончания на них ныли и отзывались пульсирующей болью. Все проклятия и злобные взгляды, бросаемые деревенскими вслед отродью ашуры казались детской забавой. Все эти раскиданные подушки и рваные одеяла – прелюдия настоящего Ада. Полукровка даже не подозревала, как хорошо жила до того, как оказалась в мерзотном гробу. Мысли метались, подгоняемые ураганом чувств. Фиама ненавидела всех и вся, она проклинала весь свет и мир и главное этого злого, ужасного человека – Сиэля. Вместе с его приспешниками.

Никогда она не станет сабочёнкой этого ублюдка. Лучше умрёт в этом гробу, но никогда не склонит головы перед отродьем Декана. Пусть он король Академии, а Селена его королева. Если Фиама выживет, она убьёт их обоих, отомстит, но никогда не сдаться и не станет потакать людской прихоти! В конце концов, вот люди и показали своё истинное лицо. Ни ашуры, ни даже демоны, так не поступали со своими врагами. Не могли они притворятся добродетельными, а люди могли. Никто не знал, что скрывает эта приторная морда, а Фиама узнала. Звери и те сражались лицом к лицу, если их что-то не устраивало. Лишь люди всегда прячутся, всегда действуют либо чужими руками, либо, скрывая лицо, надевают жертве на голову мешок, притворяются добрыми, ударяют в спину.

Перед смертью Фиама узнала лица своих врагов, взглянула в глаза, полные ненависти и страха. Да, они боялись её. Все боялись её и ненавидели. Ненавидели, потому что боялись, а боялись, потому что она другая, не такая, как эти люди, и она отомстит им. Всем! Всем, кто свершил это преступление. Всем, кто косо и зло посмотрел. Она отомстит всем людям. Нужно только выбраться из гроба.

Ненависть отходила на задний план, в тёмном запертом ящике страшно находиться. Силы утекали, тело болело. Из глаз текли то ли слёзы, то ли жидкие звёзды, которые до этого маячили перед глазами. Фиама упёрлась руками и коленями в крышку гроба. Из последних сил, полукровка давила на неё, но всё тщетно.

Меня всегда спасали. Мама, Макри, Кси, бабушка. Все. Кто-нибудь приходил и помогал. Кто-нибудь…Сейчас рядом никого…Я совсем одна…в темноте, в гробу, в земле…

Без надежды выбраться, не мечтая о спасении, ибо ждать его не от кого, Фиама тонула в панике и отчаянии, в глубоком страшном одиночестве, наедине сама с собой, с тьмой, окружившей её. Земля сверху давила так сильно, что иной раз полукровке казалось, что её расплющит и погребёт навеки. Почва набьётся в рот, глаза и уши, черви станут ползать под одеждой и заползать в нос и, страшно подумать, куда ещё. Никто никогда не найдёт её здесь. Да и кто будет искать? Разве есть у полукровки друзья, или заботящиеся, волнующиеся о ней люди здесь, в стенах Академии? Сиэль отлично подгадал время, Куратор улетел по своим странным делам. Может, он знал, что это случится, участвовал в заговоре и специально покинул Академию? И какое ему дело до забот полукровки.

Её никто не спасёт. Это конец. Она умрёт в одиночестве. Даже Ветра нет рядом. Нет надежды на будущее. Не будет у неё семьи и приключений, ничего не будет. Шанна, Макри, Кси даже не узнают, что Фиама умерла. Возможно, спустя годы, кто-нибудь скажет им, что была в Академии маленькая глупая полукровка, а потом пропала. Никто даже не узнает, где она похоронена. Никто не принесёт цветочек на её могилу. Она не соединится с Ветром своим пеплом и духом. Мир не узнает о ней.

Прости мама, я не смогла…

Фиама никогда не увидит Озон, Искру, Белый Клык, Башни. Не увидит Кси и её детей, Макри и Шанну… она даже свет больше никогда не увидит. Только тьму. Тьма забирала её в свои объятия. Воздуха становилось всё меньше, от чего разум отказывался работать и заходил за ум. В этом ужасе и мраке, запертая со всех сторон и окружённая землёй, Фиама потеряла кое-что очень важное для мага Воздуха, но приобрела что-то более ужасное, чем вся сила магии, когда-либо пробуждавшаяся в простом человеке. Фиама погружалась теперь в вечную тьму, умирая со злостью и страданием в сердце. В объятиях страшной Полуночной Тени.

Привет, Тень, я ждала тебя. Тень везде, вокруг, она обволакивала, обнимала, как всегда заботливо обнимало девушку одиночество. Тьма проникала в неё, в тело, в сердце, в разум…


* * *

– А нам точно нужно её откапывать? – спросил Маркус, когда Джадан отряхивал руки после работы землекопа.

– Мы же не убить её хотим, а воспитать, – напомнил Сиэль. – В обед откопаем, и она будет шёлковой. Её можно будет использовать, да и я не наигрался, – признался юноша.

– Мне тоже понравилось. Это было восхитительно, – сообщила Селена. – Как она смотрела, как вопила.

– Но что если преподаватели заподозрят неладное? Мы её знатно побили, – стараясь не подать виду, что боится, спросил Мори.

– Если она попытается нас сдать – мы будем всё отрицать, – жёстко заявил Сиэль. – Тот остров проклят, следов не найдут. А если хоть одна душа проболтается – полетит вниз с парящих островов. Без дирижабля.

Адепты прикусили языка. Они до сих пор не могли поверить, что закопали малявку в землю. Если она выживет, то должна подчиняться им всем, как преданная собачонка.

Сиэль гордился собой. Его план, чёткий, простой, лёгкий прошёл как по маслу. Он изучил устройство комплекса Академии, и знал, что в комнатах адептов нет замков, и комната ашуры не исключение. Он продумал всё до мелочей. Он закопал её там, где никто не будет искать. Где, даже если попытаются, не найдут никаких следов. План был гениален.

Ха! Отец, ты можешь гордиться мной. Ты говорил, я глуп и слаб. Но я избавился от помехи. Этой ночью в яме родиться кто-то новый, тот, кто будет преданно служить мне, пока не вылетит. Сиэль лежал в кровати, наслаждаясь своей победой. О, как же сладка она была. Теперь всё пойдёт как по маслу. Он будет в центре внимания, самым сильным адептом на курсе. Он добьётся колоссальных успехов. Завтра, после обеда они откопают свою шёлковую подругу, перевоспитанную. Отныне она будет знать своё место и не затмит успехи Сиэля на занятиях магией. Отцу это понравится, возможно он даже похвалит сына. Как же долго Сиэль этого ждал.

И всё же. Эта девка. Она должна была продолжать молить о спасении и рыдать, а не браниться и бросать проклятия. Почему она разозлилась? Земля должна была остудить пыл, высосать энергию, а злоба – чувство сильное. Девка должна была рыдать, стонать и просить прощения. Что если его план не сработает? Сиэль отбросил эту мысль. Он всё сделал правильно, и сказал всё правильно, перед тем, как закопать дрянь. Но девка проклинала его. Почему? Она же считала его другом.

Сиэль перевернулся на другой бок в своей постели.

Может, она поняла, что мольбы не сработают и решила попробовать угрозы? Но в её голосе было столько злобы. Сиэль не думал, что под маской забитой девочки могла скрываться такая ярость. И почему она проклинала именно Сиэля? Почему не Селену, которая стояла рядом или Маркуса, который так и норовил поддеть малявку. Или Джадана, который ссыпал на неё землю. Почему она собралась мстить именно ему, Сиэлю? Потому что он назвался королём Академии?

Юноша, снова перевернулся на спину и уставился в потолок.

Какого чёрта он вообще так переживал? Она в ящике под землёй. Всё. Конец. Прощай. Захоти Сиэль и её никто не откопает. Никогда. Она задохнётся в том гробу, а потом её труп пожрут черви и личинки? Было бы не плохо, ехидно подумал Сиэль.

«Сиэль будь ты проклят, я убью тебя!», тут же всплыло в голове юноши. Он потёр лоб. Чёртова ашура! Даже из-под земли она не даёт ему покоя! Не того человека малявка выбрала в свои враги. Сиэль ас Натан слишком сильный противник. Будь она проклята! Трижды! Тридевять раз проклята!

## Новый день

Противоположность стихии воздуха – земля. Так же как вода и огонь, воздух и земля противоположны во всём и воздействие их друг на друга также велико, как и мало одновременно. В великом равновесии мироздания воздух располагается между стихиями воды и земли. Воздух и младшая его сестра молния лучшее оружие против воды, а земля по закону вселенной всегда побеждает воздух. Ветру тяжело поднять в небо камень, но если собрать всю пыль и песок, которые летают, всполошённые сквозняками, получится огромных размеров ком земли. Сильные смерчи способны оторвать от земли дом, в то время, как каменные стены защищают людей он продувающих холодных вьюг и метелей. Земля гораздо тяжелее воздуха, но по объему на планете её меньше. Даже в самых глубоких пещерах, внутри гротов и каньонов, в ямах и рыхлых почвах есть воздух. Земля и часть её, пыль, извечно витают в небесах, носимые ветрами, создавая замкнутый круг тайдзи: в каждом инь есть частица ян, как и в каждом ян присутствует частица инь.

Живому существу для жизни необходимы четыре стихии и их промежуточные дары. Существо может прожить без земли, живут люди на льдинах, в Касмедолии. Считая пищу частью земли, можно утверждать, что человек может прожить без еды около двух оборотов, в том случае, если он пьёт. Следовательно, вода необходима для жизни больше, чем земля. Без воды человек может прожить несколько суток, без тепла несколько часов, без воздуха несколько минут. В равновесии жизни воздух стоит на первом месте по необходимости для жизнедеятельности существа. Его роль зачастую чрезмерно упрощают.

Ветер изменчив, земля постоянна. Ветер лёгок и свободен, земля тяжела и самоотверженна. Ветер одинок, земля любима. Но бывают случаи, когда стандарты рушатся и тогда ветер замирает, становясь воздухом, а земля сбрасывает оковы и судорожно освобождает свои пределы. Земля становится невесомой и летает в вышине, а воздух погружается в глубокие норы и земные недра. Стихии непостоянны, противоположны и самодополняемы, именно из этого и складывается закон всемирного равновесия.


На земле, обдуваемая лёгкими порывами ветра, лежала русоволосая девушка в фиолетовой одежде. Похолодало. Солнце встало, и зависло на уровне парящей земли, низко, как всегда осенью. В воздухе висели кристаллики снега, мир подёрнулся белой пеленой. Фиама стала приходить в себя и, морщась, смотрела на утренние лучи ярко жёлтого светила.

Я умерла. Какая жалость. Книжку не дочитала. Что там в конце? Эх…Но где я теперь? На Ад не похоже, а ведь я дочь ашуры и именно туда мне дорога. Что же я такая добрая и невинная, что попала в Рай? Какая глупость.

Фиама лениво повернула голову. Рядом с ней земля заканчивалась обрывом, а дальше простирался океан пустоты, небес, чистого воздуха. Мысли оттаивали и полукровка поняла, что лежит на краю одного из парящих островов Академии магии Воздуха. Фиама резко села, но голова закружилась, в глазах потемнело, и она вновь упала. Когда чувства пришли в норму, дочь ашуры предприняла вторую попытку встать, на этот раз медленно. Тело ломило от боли, голова раскалывалась, в глазах то и дело темнело, к горлу подкатывала тошнота. Полукровка не обращала на это внимания, она села и стала определять время по солнцу. Почти полдень.

Она опоздала на первое занятие. Фиама начала лихорадочно соображать, что это за занятие и где оно проходит. Вспомнив, что первым занятием стояла история, дочь ашуры поднялась и поковыляла в здание Академии, содрогаясь всем телом от боли и шатаясь от усталости, при каждом шаге.

Полукровка шла, словно в бреду, она лишь знала, что прогуливать занятия нельзя, а иначе её выгонят и мечте придёт конец. Босые ноги подкашивались, в глазах порой темнело, но Фиама упорно шла в Академию через стройные ряды горных ив и клёнов, по аллеям, высаженным кустарниками и туями, прямо к главному входу. На дороге встречались служащие Академии, уборщики и садовники, но Фиама не обращала внимания на их полные ужаса взгляды. Её волновало только одно, успеть на занятие по истории, хоть на какую-нибудь его часть.

Фиаму обдувал свежий приятный ветерок, она шла и не ощущала холода, царившего полтора оборота Персефоны на территории поднебесных земель и во всём Аэфисе-на-Ханаэш. Первый снег давно растаял, но пройдёт ещё немного времени и выпадет второй, третий, а за ним целые сугробы покроют голую землю. На полукровке не было мантии, но она не чувствовала мороза, который в другой раз кусал бы её иглами холода. Кровь горела, согревая всё тело, каждая ранка, каждый порез и синяк ныли и жгли. На холодном воздухе от полукровки исходил слабый пар.

Очутившись в тепле здания, Фиама почувствовала себя хуже, тело горело, раны болели. Забравшись по лестнице и представ перед дверьми аудитории, дочь ашуры колебалась, придумывая, что сказать в оправдание своему опозданию. Голова не соображала, мысли заполнила боль, не придумав ничего, полукровка открыла дверь и сделала шаг внутрь.

– Кто это, так беспардонно рвётся в мою аудиторию? – поворачиваясь к двери, начала ругаться преподаватель. Фиама приготовилась сказать что-нибудь в свою защиту, но тут преподаватель увидела полукровку и замолчала, открыв рот от удивления и охватившего её страха, отразившегося, как в зеркале, в её глазах. Дочь ашуры, видя, что в оправданиях отпала необходимость, посмотрела на сокурсников. Все уставились на неё, полными ужаса глазами, даже Селена и Азлир, всегда державшие эмоции под контролем. Послышался шёпот: «Баньши». Сиэль потерял дар речи и спал с лица, его челюсть отпала, а глаза округлились.

Фиама решительно не понимала, почему на неё все так уставились, словно прежде не видели. Полукровка замечала в деревне и в Академии бросаемые на неё недовольные, злобные взгляды, но такого дикого ужаса и удивления ей ещё не доводилось видеть.

– Как она откопалась? – шепнул парень со второго ряда.

– Баньши! – ответили ему другие.

Возглас привёл в чувство преподавателя и она, быстро собравшись, вышла из аудитории и крикнула Фиаме, следовать за ней. Полукровка подчинилась, не понимая, отчего преподаватель так напряжена и куда именно, её вели.

Дочь ашуры еле поспевала на своих подкашивающихся ногах за быстрым шагом преподавателя истории. На лестнице Фиама немного отстала, и обнаружила, что преподаватель её ждёт с недовольным, но больше испуганным видом. С каждым следующим этажом залы становились всё более ухоженными. У Фиамы не оставалось сомнений, её вели к Декану. Но за что? За то, что опоздала, впервые и по обстоятельствам от неё не зависящим? Неужели её сейчас выгонят? Спотыкнувшись о ступеньку, Фиама увидела свою рваную и испачканную в земле юбку и поняла, что это из-за её внешнего вида. Но и тут она ни при чём! Не нарочно же она порвала и испачкала юбку. Вот только Декана это не волновало. Если он захочет, то исключит её, и ничего с этим не поделать. Он здесь власть.

«Здесь король – Я» молнией пронзили голову чьи-то слова. Фиама не могла сконцентрироваться, чтобы вспомнить, где и когда слышала их. Мозговая работа давалась ей с трудом и отзывалась болью в голове.

В конце лестницы на последнем этаже преподавательница остановилась около красивой резной двери из дерева, обернулась, подождала, пока полукровка поднимется и встанет рядом, а потом легонько постучала. Услышав приглашающий голос, женщина осторожно открыла дверь.

– Здравствуйте, уважаемый Декан, – дрожащим голосом сказала наставница и вошла в кабинет Декана.

– Заходи, Лили. Что тебя привело? – ласково отозвался Декан.

– Видите ли, Натан, – Лили поманила полукровку зайти в кабинет. Фиама зашла, надеясь на лучшее, но мысленно готовая к худшему. – Я бы никогда не стала беспокоить Вас без причины, но такой случай. Эта девчонка явилась ко мне на занятие в таком, – женщина указала на форму Фиамы, – виде! Мало того, она опоздала и завалилась в кабинет по прошествии уже больше половины занятия, и даже не спросила разрешения войти! Она вела себя так, будто королева здесь. Я прошу, нет, я требую, чтобы вы приняли меры. – Начала женщина скромно, но с каждым новым словом распалялась всё сильнее и сильнее. Последние фразы она почти кричала, забыв, перед кем стоит.

Декан бросил полный отвращения взгляд на полукровку, еле заметная, но, тем не менее, ядовитая улыбочка скользнула по его лицу. Фиама чувствовала себя плохо и без его ядовитых взглядов. Голова раскалывалась, дочь ашуры потёрла лоб, пытаясь удержать смертельный раскол, она сделала шаг и упала на лавку, стоявшую около стены.

– Да как ты смеешь садиться! Тебя исключат, а ты, – подавилась возмущением Лили, – хамка.

– Что скажешь в своё оправдание? – Декан изогнул бровь, он видел, что с малявкой что-то не так, она избитая, вся в кровоподтёках, и грязная, будто только что вылезла из могилы. Но лишить себя наслаждения припугнуть полукровку он не мог.

– Мне плохо, я умираю, – пробубнила Фиама. Её голова так сильно кружилась, а к горлу подступала тошнота. – Я не хотела опаздывать, я только…

– Довольно! Ты признаёшь, что опоздала и явилась на занятие в неподобающем виде, – грянул голос Декана.

– Вот именно! – подхватила Лили, перебив Декана, тот лишь слегка поморщился. – А сейчас перед своим Деканом ты расселась, словно королева и жалуешься! Встань! Ты здесь не у себя в деревне! Вытянись по струнке перед нашим сильнейшим архимагом! Перед светом и надеждой Академии и всего Аэфиса! – Это было чересчур, но Декан улыбался и кивал каждому новому своему титулу. Если бы женщина назвала его богом, он наверно снова кивнул.

– Я… – начала было Фиама, но её снова перебили.

– Где Куратор этой девчонки? Пусть отвечает перед нами за её деяния! – выпалила Лили. На что Декан отреагировал отрицательно, велев женщине замолчать.

– Он уехал в командировку и…

– Я здесь! – Дверь резко отворилась, и в ней появился Куратор Фиамы. – Я уже вернулся из поездки, увидел первокурсников, шатающихся без дела, в учебное время, и не найдя среди них своей подопечной, я направился прямиком сюда. – Маг посмотрел на подопечную, которая сидя на лавке сползла по стенке, и едва не легла. Эрви протянул руку и коснулся полукровки, та пришла в себя и постаралась сесть прямо. Её волосы упали на лицо, а русые локоны расступились, открывая серебристо белую прядь.

Лицо Декана перекосилось сперва оттого, что Куратор уже вернулся и намерен защищать ашурское отродье, а затем от представшей его взгляду седины. Заметив перекошенное лицо своего руководителя, Куратор, решив тоже посмотреть на подопечную, отдёрнул руку.

Фиама выглядела ужасно, глаз заплывал, волосы слиплись от грязи и крови. Форма была разорвана и вся выпачкана в земле и траве.

Полукровка едва держалась в сознании. Ей было плохо, жарко, душно, боль жгла тело, голова раскалывалась, возможно, сотрясение, ноги дрожали от быстрой ходьбы по ступенькам, и ещё эти взгляды. Теперь все смотрели на неё с ужасом в глазах. Ей нужно защищаться, Декан мог её исключить. Нужно собраться, в мыслях говорила сама себе Фиама.

– Я.… не хотела… опаздывать… Я… – туманная завеса над событиями прошлой ночи, стала рассеиваться, разум прояснился. Кошмарным сном те ужасы отнюдь не являлись, всё случилось с ней по-настоящему. Поэтому она такая грязная и вся в ссадинах. – Меня избили ночью. Вломились в комнату… я помню, меня пинали и волокли на улицу… – Фиаму так взбесили взгляды окружающих, что она выпалила следующие слова с неизвестно откуда взявшейся яростью. – Да что вы, в конце концов, уставились?! Да я грязная! Посмотрела бы я на вас, какие вы вылезли бы из гроба, в котором меня заживо похоронили! – Дочь ашуры так разозлилась на них всех, даже на Куратора. Все эти люди смотрели на неё, как будто видели призрака или ожившего мертвеца. Фиама провела рукой по затылку, который жгло от боли. Глаза, слушавших тираду девочки, людей округлились ещё сильнее.

– Кто это сделал? – подал голос Куратор.

– Сиэль! И его дружки. Они не скрывались. Я их всех видела. Там целая толпа была, ещё и второкурсники. Они меня схватили и пинали, говорили какую-то ересь, дескать воспитывали, а потом закопали… – Фиама не смогла закончить фразу. Слёзы наворачивались на глаза, ком встал в горле, стоило ей вспомнить гроб и кромешную темноту вокруг.

– Мой сын никогда бы такого не сделал! Не смей клеветать на него, демон! Баньши! – Декан заорал так сильно, защищая своего сына, что стекла затряслись в рамах. На помощь пришла преподаватель истории, она стала успокаивать архимага, в то время как Куратор пытался что-то сообразить и поглядывал с испугом на Фиаму.

– Ваш сын двуличная мразь! Он всё придумал и провернул, – рявкнула Баньши.

– Если так, то как же ты вылезла из гроба, лгунья? Если тебя к тому же погребли, как ты сама сказала? Сама бы ты не вылезла! – вставила слово Лили. Декан еле сдерживал гнев, чтобы не убить малявку на месте.

Фиама уставилась на наставницу. Она накричала на Декана, на мужчину! Что с ней такое? Откуда такая смелость? И как она выбралась? Лили права, как она выбралась из гроба? Кто помог ей выбраться из земли? Полукровка потеряла сознание, когда воздух стал заканчиваться. Но кто её раскопал? Фиама перевела пустой взгляд на Куратора, но тот смотрел на неё вопрошающе, в глазах его горел тот же вопрос.

– Я не знаю… Я только помню, что потеряла сознание в том ящике… а очнулась уже на земле, под небом, – мямлила полукровка.

– Неужели ты никого не видела и не слышала? Возможно, у тебя есть мысли, кто это мог сделать? – взволнованным голосом спрашивал Куратор, пытаясь найти какое-нибудь объяснение этому факту.

– Не знаю. Нет. Не помню, – растерялась Фиама. У меня здесь нет друзей, и даже вас, Куратор, не было.

– Да что же это тогда? – вопрошал Куратор.

– Прекрасно! Значит, тебя откопал дух Ветра! Или может, твои дружки – демоны? – продолжал плеваться Декан. – Или может снова мой сын? Тебе всё это приснилось!

– Откуда тогда грязь и ушибы? – встал на сторону подопечной Куратор.

– Лунатизм. Вам знакомо это понятие, Эрви, – ядовито осведомился Декан.

– Я была без сознания… Я не знаю, кто меня откопал… – шептала Фиама.

– Что ж, мы можем все просто пойти и посмотреть на то место, где тебя «хоронили», как ты говоришь. И оттуда, уже начать расследование, кто тебя хоронил и зачем, – немного успокоившись, заявил Декан. С презрением и точной уверенностью, что полукровка лжёт, он посмотрел на неё.

– Да! Это Мысль. Посмотрим на место преступления, тогда сможем найти зацепки, – поддержал Куратор и открыл дверь, Декан встал со своего места и направился к выходу, за ними преподаватель истории и едва шевелившая ногами Фиама. Её пропустили вперёд, чтобы показывала путь.

Дочь ашуры тщательно вспоминала, как её тащили, и её голова собирала удары разных поверхностей, а также как она возвращалась, с места, где очнулась утром. Она не запомнила дороги, видела здание Академии и шла к нему. Фиама припомнила, что проходила подвесной мост из корней деревьев, а значит, её пытались похоронить на дальнем заброшенном острове. Там, где её криков никто не услышал бы. Придя на место преступления, как подсказывали дочери ашуры интуиция и память, небольшой эскорт ничего подозрительного не обнаружил. Никаких ям или потревоженных почв не оказалось, просто голая земля, слегка присыпанная выпавшим и пока слабо идущим снежком.

Дочь ашуры пришла в ужас, как только увидела остров. Теперь ей точно не поверят. Никаких улик на «месте преступления» не осталось. Остров выглядел так, словно полукровке всё приснилось или она лжёт, пытаясь оклеветать благородного Сиэля. Фиама запаниковала, может она ошиблась островом? Но вид на здание Академии тот самый! И перешеек из корней тоже правильный. Ложное обвинение адепта, да ещё сына Декана, это пунктик на отчисление. Если вспомнить, с каким нежеланием Декан зачислил Фиаму и как сильно защищал своего сына, исключения ей не избежать. С чувством обречённости, полукровка подняла глаза на Куратора, но он погрузился в разглядывание окружающего пространства.

– Отлично! Эта маленькая дрянь подготовилась лучше, чем мы думали. Завести нас на этот проклятый остров. Конечно, теперь мы ничего не найдём и её ложь может сойти за истину, – ругалась Лили, осматриваясь вокруг.

– Возможно, за это время наросло не так много иллюзий. Стоит попробовать, – предложил Куратор.

Маг искал взглядом что-то, всматривался в, казалось бы, обычную землю и проверял на прочность её поверхность, лицо его выражало крайнюю степень сосредоточенности. Что ещё более странно, так это абсолютно такое же поведение Декана и преподавателя истории. Они все с серьёзными лицами искали что-то в окружающем пейзаже. Фиаме это показалось таким глупым. Все эти люди ни на йоту не верили её словам, что Сиэль её закапывал в гробу прошлой ночью. Она бы и сама засомневалась, не раскалывайся её голова на части, а раны и ссадины не жгли огнём. Дочь ашуры уже хотела крикнуть в сердцах, что это всё правда, и она не придумывала, хотела как-то оправдаться, но её опередил Куратор.

– Нашёл! – Резко крикнул он.

– Снимай! – Приказал Декан.

– Кой!

– Многослойная иллюзия! Ненавижу это место! Этот гад устроил тут настоящий Хаос, да ещё закрепил всё, а руны спрятал неизвестно где, – ворчал Декан, выплёвывая каждое отдельное слово. Оглядываясь вокруг, он крикнул Куратору: – Мало что изменилось.

– Вот здесь! Почва явно потревожена, проверьте на ощупь. – Куратор ковырял носком ботинка рыхлую землю. Фиама ничего не увидела, ни потревоженную почву, ни каких-то изменений, о которых упоминал Декан. Слёзы стояли в глазах. Почему всё обернулось против неё?!

Что вообще происходит? Что они делают? Умных из себя строят? Тут ничего нет! Рыхлая земля? Где? Да тут всё притоптано и покрыто многовековым слоем пыли. Здесь даже моих следов утренних не разобрать! Почему? Ведь это то самое место! Я точно помню. Что же случилось? Судьба настолько меня ненавидит…

Декан подошёл к месту, указанному Куратором и проверил сапогом почву, та примялась под тяжестью, почва действительно оказалась довольно мягкой для конца осени.

– Да, мягкая. Но больше мы здесь ничего не найдём. Это место слишком многоликое, – подвёл итог Декан, и кинул испепеляющий взгляд на малявку. Затем великий маг стал говорить громче. – Брось это, – обратился он к блондину. – Здесь слишком много иллюзий друг на друге. Мы не узнаем правды, пока не снимем их все. Мы уже пытались. Неоднократно. Вполне вероятно, что сама девочка попала в иллюзию, и ей всего лишь привиделось, что её закапывают и всё такое. Это место проклято! Здесь всякое возможно. Оставим всё как есть. Прошло уже достаточно времени. Здесь могли нарасти сотни иллюзий. – Произнеся последнюю фразу, Декан повернулся и направился к перешейку из корней, стало ясно, что больше он к этому делу не вернётся и на этот остров тоже. Преподаватель истории, Лили, засеменила следом.

– В отличие от вашего двуличного сынка, я не вру! – выплюнула Фиама с холодной яростью в спину Декана. Порыв ветра взметнулся, взъерошил волосы полукровки. Магистр Академии обернулся, пылая гневом, глядя на малявку.

Фиама стояла, с твёрдой решимостью, так ей несвойственной, смотря прямо в глаза Декана. Весь её вид, образ, волосы, не хватало только развивающихся лент, напоминал Их! Словно проклятие Аэфиса вновь вернулось в мир и воплотилось в маленькой полукровной девке. Точно глазами соплячки смотрели Проклятые Правители, такие, как их рисовали в книгах, на гобеленах, творили в скульптурах.

Ярость вскипела в Натане, гнев молнией пронзил разум. Декан подлетел к соплячке и схватил её прямо за седую прядь, прихватив рукой пучок волос. Какая-то поганая грязнокровка стояла, гордая и уверенная, будто Поднебесный Правитель, поносила его сына и всем своим видом изображала проклятых тиранш. Не могли Они переродиться в ней! Натан не допустит такого в своей Академии!

– Да как ты смеешь стоять тут и поносить моего сына, маленькая дрянь! – завопил Декан.

Фиама ужаснулась, вся её удаль сошла на нет также внезапно, как и появилась. Полукровка сжалась, схватилась за волосы, но Декан ударил её по рукам.

– Не позволю! Не в моей Академии!

Фиама не понимала, почему он так взъярился, неужели любовь к сыну затмила разум? Её слова вызвали гнев мужчины? Она же ничего не сделала! Неужели Декан готов убивать людей за клевету в адрес своего сына?

– Не надо, остановитесь ради всех ветров! – взвизгнула Лили, думая, что светило Академии хочет убить маленькую ашуру. Куратор кинулся на Декана, схватил его, но это не сработало. Архимаг отбросил Эрви. Рука Декана засветилась, он выпрямил ладонь и резким движением срезал Фиаме волосы, почти под корень.

Девушка упала на землю. В глазах её застыл ужас. В руке Декан держал клок её волос, тёмно-русых с серебреной прядью. Фиама округлившимися от страха глазами смотрела на волосы, в руке Декана. Дрожащие руки потянулись к голове.

– Святые ветры, – только и смогла выдавить из себя преподаватель Истории.

– Чтобы я больше не видел этого, – Декан тряхнул рукой и выбросил волосы. Их подхватил ветер и унёс, часть разметав по острову.

Теперь, думал архимаг, не видать тебе великого будущего. Он не позволит! Он резко развернулся и пошёл прочь. Лили, шокированная поступком своего кумира, пошла следом, периодически оборачиваясь, посмотреть на полуашуру.

Куратор остался. Он подошёл к Фиаме и опустился на корточки рядом с ней.

– За что? – только и смогла выдавить истерзанная полукровка, ощупывая руками колючий ёжик надо лбом.

Маг молчал. Он не знал, что сказать, как успокоить подопечную. Любую другую девушку он бы обнял и пожалел, но Фиама была дочерью ашуры и Эрви её остерегался.

– Пойдём отсюда. Тебе нужно к лекарям, на тебе живого места нет, – пытался сменить тему Куратор, стараясь не смотреть на подопечную. – Это гиблое место. Неизвестно сколько иллюзий здесь появилось с твоего ухода. Возможно, что и ты сама попала под воздействие иллюзии, а на самом деле никто тебя не закапывал.

– Мои волосы… за что? – смотревшая до этого на разлетающиеся русые и серебристые волоски, Фиама взглянула прямо в глаза Куратору. Тот не выдержал взгляда полукровки, и отвёл глаза.

– Ему не понравилась твоя седина, – только и смог выдавить маг.

– Так просто. Что он за человек? Я… я… – Фиама боролась с подступившими к горлу рыданиями. Справившись, она вновь заговорила: – Не попадала я ни под какую иллюзию. Это правда.

– Здесь, на этом проклятом острове, как верно подметил Декан, ты могла даже не понять, что попала в иллюзию. Они слишком реальны. Даже я с трудом их нахожу. В этом нет ничего такого, – попытался объяснить Куратор.

– Я слабела в земле! Это не было каким-то самовнушением. Меня, правда, хоронили! Это была земля, я её чувствовала. Разве от иллюзии маги Воздуха слабеют? Это чувство… просто ужасно. Я даже не могу описать. Из меня словно клещами доставали душу… вытягивали магию вместе с кровью… это больно, но сделать ничего нельзя. – Комок подступил к горлу, и Фиама не могла продолжить, лишь спустя некоторое время она взяла себя в руки и добавила. – Было так страшно. И синяки. Я же не сама себя избила! А слышали бы вы, что он мне говорил. Воспитать. Чтобы я стала послушной. Да никогда я его в жизни больше не послушаю! Этого гада, да что б он сдох! И папаша его тоже!

Куратор ничего не ответил и уставился на бросающую проклятия подопечную. Он положил ей руку на плечо, желая хоть немного успокоить.

– Давай пойдём к лекарям. Нельзя сидеть на снегу. Ты же в одних носках. Заболеть ещё не хватало. – Эрви знал, что нёс какая-то чушь, но он не знал, как ещё отвлечь полукровку и увести её с этого проклятого острова. Чем ещё он мог помочь? Он даже не понимал её чувств. Он ужаснулся своей чёрствости. Когда он стал таким? – Люди сами не ведают, что творят, находясь под чарами. Чистое небо, что я несу. Ещё скажи на неё навели гипноз третьекурсники. Да они это едва ли умеют. Вот он умел, но его здесь нет. Но правда ты вся исцарапана. Грязь попала в раны. Нужно их промыть и перевязать. Пойдём отсюда, – наконец молвил Куратор и помог подопечной встать.

– Да. Спасибо, – пробубнила полукровка, вставая. – Но мне нужно на занятия. За прогулы тоже могут исключить, тем более меня, тем более без оправдания.

– Ты в своём уме? Какие занятия, какие оправдания? Ты кровью истекаешь. Вот это Гераклит из историй Земья. Иди к лекарям сейчас же! – тоном, не терпящим возражений, сказал Эрви.

– А как же занятия, – молила полукровка, едва стоя на ногах, она шаталась и того и гляди упала бы, но держалась за руку Куратора. Грязная, с ободранными пальцами, до крови истерзанными локтями и коленями, и криво срезанными волосами. Адепт представляла собой жалкое зрелище.

– Ты себя в зеркало видела? На тебе живого места нет. Иди к лекарям, а потом сразу ко мне! Какой у тебя предмет после истории? – потребовал Куратор.

– Руны. У наставника Анджи, – едва слышно прошептала Фиама. Силы оставляли её. Хотелось прилечь, прямо здесь, на земле, на холодном снежке, и полежать денёк-другой в покое.

– У-у Анджи, наша дивная краса. Я думаю, что смогу с ним договориться. Иди пока к лекарям, а я предупрежу Анджи, что тебя не будет на занятии.

Куратор проводил подопечную до здания Академии, после чего их дороги разошлись. Маг отправился в корпус преподавателей, а Фиама побрела в башню персонала, прошла мимо завхоза и, опираясь на перила, оставляя после себя бурые пятна то ли крови, то ли грязи, поползла наверх к лекарям.

Завхоз, завидев полукровку в грязной драной форме, начал было орать, что не даст ей ни одного комплекта одежды, раз она такая неумеха и не бережёт выданное, но затем увидел бледное лицо дочери ашуры, замолчал и сделал знак, отводящий беду. Лекари ужаснулись виду полукровки. Раньше её чёлка немного скрывала уши, но теперь они стали видны всякому. Дежурная забегала по палате, перевернула несколько шкафов, пока не нашла бинты и заживляющие мази. Она хотела помочь полукровке раздеться и намазать раны, но ужасно боялась, что перед ней Проклятая.

Фиама взяла бинты и мазь и побрела прочь. Голова её не соображала. Дочь ашуры добралась до башни преподавателей, а оттуда благополучно дошла до двери покоев Куратора. Она стояла под дверью и боялась дернуть ручку. Зачем Фиама пришла к нему? Это ведь её проблемы.


Пока Куратор шёл от преподавателя рун, он обдумывал происшествие с Фиамой. Что же сделали с моей подопечной? Неужели её, и правда, пытались похоронить живьём?! Кто только мог такое придумать и сотворить? Она уверена, что это сын Декана, что он её воспитывал. Чистое небо, что ещё за воспитание такое? Я его в глаза не видел, но если он такой же как отец, то скорее всего это он. Хотя, возможно, это был кто-то другой. И почему именно проклятый остров иллюзий? И как она смогла выбраться, если её закопали, а, судя по её рассказу, её, действительно, закопали?

Выглядит будто она вернулась с того света… весь её вид… Теперь ей житья не дадут, она станет баньши Академии магии Воздуха. Бедная девочка, сколько ещё на неё свалится бед? Но она стала так похожа на Них. Хоть Декан и состриг седину, волосы вырастут вновь. Мне даже страшно идти к себе, ведь она там ждёт меня. Что если в ней проснутся воспоминания прошлых жизней и она сойдёт с ума? Что если это уже случилось? Что если там, под землёй, с ней произошло что-то? Такие события оставляют след. И не только в виде белой пряди. Что если в неё проникла первородная тьма? Что если она кинется и убьёт меня… эта баньши… эта ашура… Чёрт! Что за мысли?! Ты – маг Воздуха или кто?! Стыдись! Стыжусь…

Вернувшись в своё крыло, Эрви увидел, как полукровка неподвижно стояла около двери в его покои и еле заметно дрожала, то ли от холода, то ли от страданий, испытанных этой ночью. Весь её вид был жалок, словно побитая собака, ожидающая, что хоть кто-то приютит её. Но что-то в том, как она стояла, как держалась, выдавало в ней стойкость. Возможно сила духа ашуры?

Лекари ей не помогли, всучили бинты и мази и, похоже, спровадили. Что ж он их не винил. Она выглядела весьма пугающе, как призрак, или вампир, при этом ходила и держалась нормально, за исключением пустого взгляда. Сам бы её спровадил, но он Куратор и должен хоть чем-то помочь.

Эрви приближаясь осмотрел подопечную небесным взором, убедившись, что никаких опасных ран на полукровке нет. Лекари занимались выхаживанием нескольких заболевших преподавателей, а дежурными оставляли неопытных новичков.


Куратор подошёл, несколько отстранившись от подопечной, открыл дверь и указал ей на уборную. Фиама проследила взглядом за Куратором и заперлась. Она промыла раны в прохладной воде, чтобы не так сильно щипали. Затем, как смогла, забинтовала правую, а потом левую руки. Ноги тоже пришлось мыть, доставать из кожи кусочки веточек и листиков, прилипшие к разодранным стопам, и бинтовать. Взглянув в зеркальце, полукровка ахнула. Слёзы потекли по щекам.

Фиама даже не представляла, как ужасно выглядит. Она походила на лысеющего старика – вместо чёлки на голове красовалась выбритая проплешина, уходящая к затылку, ниже локоны постепенно становились длиннее, но торчали кривыми клоками. Остальные волосы оставались длинными. На затылке они слиплись и свалялись комом в запёкшейся крови.

Проплешину никак не спрятать. Ко всему прочему половина лица опухла, от сильной пощёчины глаз заплыл. Радовало, что зубы целы. Но в таком виде она не могла показаться на занятиях. Что подумают преподаватели? Синяки продержатся минимум неделю. Как она будет учиться с таким лицом?

Острые уши торчали из клоков волос, глаза стали вместо голубых серыми, уставшими, но холодными и блестящими недобрыми искрами. Кожа побледнела из-за потерянной крови. Под вторым глазом, не заплывшим, залегла тень. Щёки ввалились, словно Фиама голодала несколько дней. Она выглядела кошмарно, в гроб краше кладут. Тут она снова начала всхлипывать, она ведь и побывала в гробу.

Полукровка походила на вампира. Не тесно ли им спать в гробах, подумала она, пережившая весь этот кошмар.

Теперь Фиама понимала, почему от неё все так шарахались, даже Куратор, а также это странное прозвище, полученное на уроке истории. Теперь она Баньши – вернувшийся с того света дух мщения, каратель своих обидчиков и убийц. Но ещё не хотели убить. И всё равно. Фиама вспомнила Сиэля, стоявшего над ямой. Она просила её пощадить, а он не сделал ничего. Может, она и впрямь, стала Баньши? Как же хотелось Фиаме собственными руками придумать деканскую мразь, этого лживого двуличного ублюдка.

«Мы откопаем тебя к обеду» вспомнились слова Сиэля. Не знаю кто, не знаю как, но я вылезла из ямы и поверь мне, я до тебя доберусь! Чистое небо, откуда во мне столько злобы? Ужаснулась Фиама. Она и раньше мысленно многих проклинала, но сегодня она дважды грубо возразила Декану. Что с ней случилось? Фиама запуталась в собственных мыслях. Может она действительно умерла в том ящике и воскресла, но для ожившего трупа она чувствовала себя слишком усталой и больной. Или может её раскопали, на что дочь ашуры надеялась больше, или она просто сходила с ума. Фиама помыла голову в уборной Куратора и вышла. Мага нигде не было.

Но тут распахнулась соседняя дверь и в комнату вошёл Куратор. Зачем он ходил, Фиама не поняла. Он использовал на ней магию – полукровку окружил приятный зеленоватый ветерок. После чего царапины и ссадины поостыли, а боль притупилась, даже припухлость на лице заметно уменьшилась. Волосы высохли за несколько минут, но никакая магия Воздуха не могла ускорить их рост. Фиама отчаялась. Как она будет ходить на занятия с такой проплешиной? Не хватало ещё получить прозвище – плешивая.

– Может, состричь и нижние волосы? – поинтересовалась она мнением Куратора.

– Я не умею стричь, а ты? – дочь ашуры отрицательно покачала головой. Её мама умела, а Фиама не переняла этот навык. – К тому же чтобы было вровень с другими волосами – длинные нужно сбрить почти под корень. Девочка с бритой головой слишком экстравагантный стиль, не находишь? Вот, держи, – Куратор протянул подопечной белую ленту, такую, как пришивали к мантиям маги Воздуха. – Повяжи на голову и ходи с ней. Всё лучше, чем плешкой светить.

Фиама кивнула. Светлая идея. Похоже вместе с кровью, вытек и её мозг, так плохо она соображала.


– Тебе нужно отдохнуть. Ты ужасно выглядишь, – покачал головой маг.

– Куратор, – позвала полукровка, она скромно присела на диван и слегка покачивалась. Куратора такое поведение настораживало. Полукровка походила на сумасшедшую. – Можно, я не буду ничего у вас спрашивать о прошедшем и просить помочь. Спасибо вам за ленту. У меня только одна маленькая просьба.

– Ну, – Куратор поразился. Его слова решать проблемы самостоятельно так сильно отпечатались в голове подопечной, что она боялась просить его о чём бы то ни было. – Но что за просьба?

– Спасибо, что отпросили меня у наставника Анджи. Не могли бы вы, пожалуйста, отпросить меня ещё и у тренера Шина. Боюсь я не в состоянии идти на самооборону. Мне ещё нужно физкультуру пере… – тут Фиама не договорив, стала заваливаться набок.

Куратор подбежал и не дал ей завалиться на пол. Вот дура, да тебе вообще лежать надо. На физкультуру чего-то там. У неё скорее всего сотрясение, да и она силы потеряла в земле. Как-то и я не подумал. Тоже хорош.


Спустя пару часов, Фиама очнулась. Она лежала на диване у Куратора в гостиной. Дочь ашуры не знала, сколько времени прошло, только взгляд на часы утвердил её подозрения. Фиама резко встала, голова её снова закружилась.

– Лежи. Чего вскочила? Я тебя отпросил на сегодня. – Недовольно сказал Эрви. Вот мне делать нечего, бегать по преподавателям и отпрашивать эту бестолочь.

– Простите, – только и сказала Фиама. Она чувствовала, что приносит сплошное беспокойство своему Куратору. И всё же она села на диване. Ей стало заметно лучше.

– Сможешь дойти до своей комнаты? – терпеливо осведомился маг.

– Думаю, да.

– Тогда давай. Обед ты проспала. Я кое-что принёс, можешь поесть. На ужин не спускайся, я попрошу кого-нибудь занести тебе еды, – уткнувшись в книгу промолвил Куратор.

– Спасибо. – Фиама перекусила, ела она медленно. Полукровка согласилась с наставником, но возвращаться в свою комнату боялась, там она абсолютно одна и беззащитна. Что если Сиэль вернётся и на этот раз закончит своё дело? Фиама не привыкла ночевать одна в спальне, дома комнат было не много и рядом всегда спала либо Макри, либо мама. После событий этой ночи, полукровка стала бояться тёмного времени суток и одиночества ещё больше. Оставаться у Куратора она не могла. Потому, когда с перекусом было покончено, медлить она не могла, полукровка встала и поплелась в свою комнату.

Её Куратор занятой и важный, но всё же в глубине души добрый. Просто он, как и другие преподаватели Академии магии Воздуха, учит меня быть взрослой и самостоятельной. Думала Фиама, бредя в свою комнату.

Там дочь ашуры сняла грязные вещи, которые пришлось вновь надевать у Куратора в комнате, и завалилась на кровать. На удивление, сон вскоре сморил Фиаму, только вот оказался беспокойным – снились кошмары минувшей ночи. Она провалялась в забытье до самого ужина, который ей принесла лекарка. Она выглядела ужасно недовольной, но при этом не швырнула поднос с едой, а аккуратно его поставила на стол. На ночь дочь ашуры решила подпереть дверь стулом. Запор слабый, ненадёжный, но Фиама надеялась услышать шум, если дверь откроют и стул упадёт.


* * *

– Ты вызывал меня, отец? – Сиэль аккуратно прикрыл за собой резную дверь и прошёл в глубь комнаты.

– Да, вызывал. И как ты мне это объяснишь? – Декан стоял спиной к сыну и смотрел на открывающийся вид из окна.

– Что именно? – смутился юноша.

– Если ты собрался избавиться от проклятой ашуры, постарайся хотя бы, что она не узнала, что это твоих рук дело, – злобно прошипел архимаг оборачиваясь.

– Я и не собирался избавляться от неё. Оставлю это тебе. Я лишь хотел её проучить и сделать более покладистой, – спокойно, не обращая внимания на шипение отца, произнёс Сиэль. – Мы бы откопали её к обеду.

– Тогда как, чёрт побери, она откопалась? —Он хлопнул ладонями по столу. Упёршись руками в столешницу, он наклонился к сыну.

– Я не знаю. Я правда не знаю, – оправдывался Сиэль. Сейчас он выглядел жалко. Вся спесь и высокомерие, которое выливалось из него при друзьях, растаяли в один миг.

– Отлично, – грозно выплюнул Декан. – Значит она всех вас видела, и ты прочитал ей мораль. А ты не подумал, что первым делом она пойдёт жаловаться?!

– Подумал и пригрозил ей так не делать. Она должна была молить нас о пощаде и стать шёлковой.

– Но вижу, что-то пошло не так. Она заявилась сюда грязная, избитая и начала доказывать, что ты её хоронил живьём! При этой тупоголовой Лили, а потом ещё заявился Эрви. Когда этот тупоголовый кретин успел вернуться из поездки? – Декан резко замолчал и помассировал руками виски.

– Отец, я всё продумал. Она мне доверяла и должна была испугаться, а она начала бросать проклятия… – начал было Сиэль, но мужчина его перебил, подняв руку.

– Единственное, что тебя спасло, это тот проклятый остров. Никогда бы не подумал, что обрадуюсь существованию этого чёртового острова. В следующий раз, когда захочешь проучить кого-то, обговаривай свои никчёмные идеи со мной! Иначе сам рискуешь вылететь из Академии! – Декан тяжело опустился в кресло.

– Да, отец. Я всё понимаю, – Сиэль покорно склонил голову, кулаки его сжались от негодования.

– Ни черта ты не понял! И более того, только всё испортил своей выходкой. Больше эта девка тебе не доверится, и никому из вашей бедовой компании, уж будь уверен, – архимаг откинулся на спинку кресла. Его выматывали подобные вспышки гнева, но собственный сын раздражал его. Такой глупый. В кого он такой? Точно не в отца!

– Как она сумела выбраться? – вновь подал голос Сиэль.

– Откуда мне знать. Если бы я мог видеть сквозь иллюзии, которые оставил там этот… этот ублюдок, – Декан поймал себя на мысли, что не может вспомнить имя адепта, – я бы понял. Возможно кто-то узнал о вашем «тайном» плане и помог ей.

– У девчонки нет друзей, я об этом позаботился, – вернув себе уверенность, заявил Сиэль. – Ты мог исключить её сегодня. Почему не стал?

– Сиэль, Сиэль, – покачал головой Натан. – Ты наивен, как твоя мать. Дар этой девчонки уникален, я не собираюсь исключать её. Я хочу ей воспользоваться, так же, как и ты. Вот только мои цели гораздо более глобальны. Жаль, что, избивая отродье, вы не додумались взять её крови, – последнее архимаг пробубнил себе под нос. Он вернулся из раздумий и взглянул на своего никчёмного сына. – Её дар с твоим рядом не стоял! – Декан отвернулся. – Эта аура… но я кое-что сделал. Думаю, теперь ей станет тяжелее применять силу. Надеюсь, твой потенциальный ум в состоянии осознать и воспользоваться предоставленной возможностью. – Декан не смотрел на сына, что скрипел зубами, сидя напротив. – Свободен, – бросил архимаг.

– Да, отец, – Сиэль быстро встал и вышел из приёмной. Весь его так хорошо продуманный план провалился. Почему? Кто раскопал эту проклятую полукровку? Как она выбралась из ящика? Почему не сдалась, ослабев от земли, а разозлись? Почему стала такой боевой, не в пример своей трусливости раньше? Почему не задохнулась в земле? В итоге план не принёс ничего кроме ещё больше ухудшившихся отношений с отцом, а всё из-за неё!

## Баньши

Ночь прошла тревожно. Фиама не могла уснуть, она вскакивала при каждом малейшем шорохе, ей казалось что, кто-то ходил под дверью и пытался открыть, что вчерашние убийцы вернулись доделать своё чёрное дело. Полукровка приподнималась и впотьмах проверяла на месте ли табуретка, и нет ли никого в комнате. Только она прикрывала глаза, как в ушах звенело и слышался шёпот. Фиама жмурилась, пыталась его отогнать, думать о хорошем, но ничего не помогало. Она поднимала голову, но каждый раз табурет стоял на месте, а в комнате ни души.

В те редкие моменты, когда полукровка начинала дремать, ей снились кошмары, гораздо более ужасные, чем ночные шорохи. Она вновь собирала головой ступени, боролась с призраками, которые хотели утащить её под землю, пряталась от собственной ожившей тени; орала, запертая в гробу, а стенки его сжимались. Она падала в яму, а наверху стоял и смеялся Сиэль, глаза его светились красным огнём, а кожа лопалась. Фиама бесконечно долго падала в пропасть, а потом толща земли сходилась над ней. Дочь ашуры кричала, находясь под землёй, по которой ходили люди и ничего не замечали, а полукровку тем временем пожирали черви, заползали в уши, нос, рот и в глаза, в раны и под кожу. Фиама просыпалась от собственных криков, скидывала одеяло и чесалась, пытаясь сбросить с себя личинки.

Звон труб тихий, но всепроникающий возвестил о конце ночного кошмара. Фиама, так и не поспав ночью, поднялась и пошла в уборную. Ей предстояло показаться всем в новом образе, с платком на голове, бинтами на руках и синяком вокруг красного глаза. Полукровка решила забинтовать половину лица, чтобы скрыть ото всех такое уродство. В бинтах была своя прелесть – никто не знал, что именно они скрывали, к тому же отпадала надобность носить перчатки.

Перед завтраком Фиама заглянула к Куратору и спросила, что он говорил преподавателям, когда её отпрашивал, дабы ненароком не опровергнуть официальную версию. Куратор, не мудрствуя долго, наврал всем о том, как его подопечная страдала снохождением и упала с лестницы во время одной из своих прогулок.

Фиама впала в ступор, но вскоре осознала, что эта версия самая безобидная из всех. Куратор ведь мог придумать что-то похуже, как полукровка пошла молиться Сатане или подглядывала за мальчиком. Но дочь ашуры не хотела слышать в свой адрес шутки на тему ночных загулов. Какой позор. Но, как ни странно, преподаватели поверили в ложь Куратора.

Фиама не смогла промолчать и задала мучающий её вопрос:

– Что теперь делать? Неужели, Сиэль с компанией так и останутся безнаказанными? Они же не успокоятся, пока не избавятся от меня!

Куратор нахмурился. Он и сам не знал, что делать, и тем более не мог ничего посоветовать своей подопечной.

– Успокойся. К сожалению, здесь ничего не поделаешь, – маг развёл руками, оторвавшись от книги, которую изучал. – Сиэль – сын Декана, а значит, практически не прикосновенен. Обвинять его бессмысленно. Даже если ты найдёшь неопровержимые доказательства вины Сиэля, последнее слово останется за его отцом. И лишь одно его слово и вся вина может лечь на тебя. Сама подумай, кому поверят наставники и адепты, Декану или маленькой полукровке? Думаю, ответ очевиден. И всё же Декан тебя не исключил.

– Зато обрил, – тихо вставила Фиама и поникла. Как бы правдиво не звучала речь Куратора, она совершенно не вдохновляла. Наставник тяжело вздохнул и окинул взглядом подопечную. Она забинтовала себе руки, грудь, половину лица и головы, а волосы заплела в косу и убрала наверх. Полукровка под бинтами спрятала не только синяк и покрасневший глаз, но и острые уши.

– Не расстраивайся, волосы отрастут, – попытался поддержать подопечную Куратор, только улыбка его получилась натянутой.

– Не в волосах дело, – Фиама хотела рассказать наставнику, что посулил ей Сиэль в ту злополучную ночь, не передумала. Куратор сделал для полукровки достаточно, глупо жаловаться ему. Свои проблемы она должна решить сама. И всё же Фиама не знала, что делать с Сиэлем, ведь он ей сказал, что не остановится и продолжит «воспитывать», если она не станет его преданной слугой. Неужели стать слугой? Ни за что! Но тогда он начнёт мстить. Ну почему я так бессильна? Фиама сжала кулаки так сильно, что ткань на костяшках натянулась и чуть слышно скрипнула, а ногти впились в бинты. Руки заболели, раны на предплечьях заняли, тогда полукровка ослабила хватку.

– Если хочешь мстить, – догадался Куратор о чём думала его подопечная, – учись ждать. Как твой наставник я должен бы сказать, что месть – это плохое занятие, она разрушает жизнь, и не даёт ничего кроме боли взамен, но не мне говорить это. В конце концов, я не могу советовать тебе то, к чему сам не прислушиваюсь. Потому я дам тебе другой совет. – Маг наклонился ближе к подопечной, как будто его могли подслушать, и тихо, будто раскрывал страшную тайну, заговорил, голос его звучал холодно, но рассудительно. – Сделай то, чего никто не ожидает – стань лучшим адептом Академии! Потенциал у тебя есть и пока ты справляешься неплохо. Успешных адептов не исключают из-за пустяков. – Куратор сделал жест в воздухе и растянулся в довольной ухмылке, сказав: – И я смогу гордиться подопечной.

– Сиэль будет мстить. – Фиаме идея Куратора понравилась, но сын Декана ясно дал понять, если полукровка не станет его прислугой, он будет закапывать её снова и снова. – Можно мне запор на дверь? Хотя бы щеколду?

Куратор отрицательно покачал головой.

– Декан не одобрит, а хозяйственная служба не поставит запор без его согласия. Придумай что-то ещё. Ты занимаешься физподготовкой и самообороной. Будь начеку, – развёл руками маг. – Сиэля ты своими успехами точно взбесишь. Ведь будучи сыном Декана на нём лежит ответственность – быть лучшим, быть примером, на тебе ответственности нет.

Фиама задумалась. Как бы сложно не звучало предложение Куратора, оно оставалось единственно возможным. Особенно сильно запали в голову полукровки последние слова мага «на тебе ответственности нет».

От меня действительно не ждут ничего, а требуют лишь чтобы показать, что я не справлюсь. Когда я справляюсь, скрепят зубами, но и всё. Но как мне это использовать? Я не умею хитрить и придумывать сложные планы. Остаётся только зубрить. Фиама знала свои возможности и понимала, что умом, особенно по части хитрости и интриг, не блистала. Простая деревенская девочка, привыкшая прятаться за спиной матери и сестёр, Фиама была лёгкой мишенью.

И всё же, на Сиэле лежит ответственность перед отцом и всей Академией. Он не может запачкать рук, не может низко пасть, не может выглядеть плохо или слабым в глазах преподавателей. А я могу выглядеть как угодно, но… Фиама вновь застопорилась. Но что, она придумать не в состоянии. На мне только одна ответственность – не вылететь из Академии. И если я добьюсь успехов в прикладной магии, я тем самым останусь в двойном выигрыше. Но как отвадить от меня Сиэля. Если произошедшие прошлой ночью события повторятся, Фиаме должна суметь защитить себя, а для этого нужны сила и знания, много знаний.

– Я постараюсь, – тихо молвила полукровка и вышла из кабинета Куратора. Что ещё она могла сказать? Фиама не могла обещать ему чего-то, она не уверена в своих силах. Всё что остаётся это пробовать и стараться.

Сказать проще, чем сделать. Сейчас Фиама не выделялась среди адептов, несколько ребят, включая Сиэля, схватывали всё на лету и опережали полукровку. К тому же все они состояли в командах и изучали только одно направление магии Воздуха. Фиама была одна, и на выполнение каждого задания тратила уйму времени, кроме того её заваливали дополнительными заданиями и вопросами, с которыми дочь ашуры едва справлялась. Ей приходилось перерабатывать большие объёмы информации, читать множество книг быстро и учиться вычленять из них лишь самое необходимое.

Каждый раз читая энциклопедию или мануал, Фиама делала краткие пометки на пергаменте, из-за чего быстро их расходовала и чернила в придачу. Но конспекты не раз выручали полукровку, а чтение разнообразной литературы повышало эрудицию. Дочь ашуры никак не могла приучить себя изучать книги по диагонали, она привыкла медленно и вдумчиво разбирать слова и проклинала в себе это качество. Когда Фиама пыталась быстро проглядеть текст, мысли её путались и в итоге она не понимала ничего.

Не раз полукровка благодарила свою сестру Макри, которая подсунула интересную приключенческую историю и таким образом взрастила в Фиаме любовь к книгам. Читать дочери ашуры любили, а в Академии Фиама любила посещать библиотеку – царство тишины, покоя и одиночества, не считая Эстариола. С ним полукровке нравилось поболтать «ни о чём», посмеяться и обменяться «любезностями», а также набраться от него непонятных ругательных слов и учиться смелости при общении с мужчинами.

Дочь ашуры вытянула перо ястреба и должна изучить всё, практиковать углублённую магию всех направлений, быть заменой любому члену команды в будущем. Но она постарается сделать так, что заменить её будет просто некому. Фиама отправилась подкрепиться перед лекцией. Отныне дочь ашуры должна стараться вдвое больше!

Как же хорошо, что у меня не пробудилась индивидуальная способность и этот час я могу потратить на библиотеку.


В столовой наполовину перебинтованную полукровку провожали недоумённые, напуганные взгляды адептов. Лишь одна пара глаз смотрела с ярой ненавистью и желанием подчинить маленькую дрянь. Фиама чувствовала на себе этот единственный взгляд, эти синие глаза, налившиеся кровью. Смотря перед собой, дочь ашуры точно знала, где сидит её главный враг. Она не подала виду, взяла поднос, набрала еды и поела.

Фиаме было страшно. Страшно, что этот человек попытается вновь закопать её, или придумает что-то гораздо хуже. Но дочь ашуры подавляла в себе страх, заменяя его ненавистью. Никто не смел так обращаться с Фиамой. Она сама отомстит Сиэлю. Придумает способ!

Занятия по пентаграммам с каждым разом становились всё скучнее. Фиама опережала программу, узнавая из книг гораздо больше, чем давала преподаватель, но посещать занятия всё равно приходилось.

Стоило Фиаме войти в аудиторию, как адепты зашептались «Баньши», глядя на перебинтованную полукровку испуганными глазами. Дочь ашуры бросила на людей единственный взгляд: все её обидчики в одном месте. Взять бы и взорвать эту комнату, или ещё лучше запереть на оборот, чтобы адепты и наставница умерли от голода и жажды. Фиама слегка улыбнулась своим мыслям и прошла к дальним местам.

Преподаватель настолько опешила от вида перебинтованной полукровки, что даже не стала спрашивать с адептов выполненные задания. Она сразу перешла к объяснению нового материала. На лекции изучали соединение разных источников силы путём построения линий в правильном порядке с обоснованно направленными лучами.

Фиама намедни читала о них и знала, что чертить пентаграммы нужно с замыкающей силу окружности, иначе в процессе начертания лучей, сила могла выйти из-под контроля. Затем рисовались лучи, чаще всего из левого нижнего угла, они соединялись, после чего следовало расположить элементы, соблюдая строгий порядок, который никогда не менялся, менялись только источники силы.

Полукровка ещё раз взглянула на доску. Она всё это уже знала. Взяв книгу, она принялась разбирать гектограммы с использованием различных предметов-проводников. Прочитав несколько книг, Фиама утвердилась во мнение, что самые простые пентаграммы – самые сильные, но того злосчастного треугольника, нарисованного на первом занятии, ей не попадалось. Отсутствовали любые упоминаний о тетрограммах открытого типа. Дочь ашуры не преследовала навязчивую идею найти треугольник, но всё же искала, и лишь раз видела упоминания открытых пентаклей и запрете их применения. Фиама не теряла надежды, что узнает больше из других книг. Как же много она хотела прочитать, а свободного времени так мало.

Дочь ашуры отвлеклась от чтения и задумалась, перенося очередной пентакль из книги на пергамент. В своей комнате она мечтала о мести Сиэлю и его компании, но в аудитории, находясь рядом с людьми, которые похоронили её живьём, Фиама боялась. Страх её был таким сильным и странным, она словно боялась саму себя, той, кем она стала, проведя ночь в ящике под землёй. Полукровка тряхнула головой, снимая с себя наваждение. Преподаватель застыла у доски с углём в руках и уставилась на дочь ашуры. Двое адептов проследили за взглядом наставницы и посмотрели на полукровку. Фиама опешила.

Неужели теперь все будут замирать, стоит полукровке сделать резкое движение. Почему она всех так пугала? Неужели слух Куратора не прижился, а сиэльская компания придумала иную легенду? Фиама опустила голову и вернулась к чтению.

– П-посмотрите на доску, – запинаясь продолжила преподаватель. – Здесь и здесь линии пересекаются, точка пересечения линий называется опорной, а точки пересечения фигуры с внешней окружностью называются вершинами. В каждой вершине пересечения…

Фиама вновь почувствовала на себе полный затаённой злобы пристальный взгляд. Она не подняла головы. Дочь ашуры боялась встречаться глазами с Сиэлем, как и оставаться с ним наедине.

Дочь ашуры пропустила момент, когда занятие закончилось, и застряла в аудитории, собирая конспекты, книги и ручки. Задумавшись о своём, Фиама направилась к лестнице, когда на плечо ей легла рука. Полукровка застыла, как вкопанная, и уставилась выпученными глазами перед собой.

– Ты поторопилась, – раздался приторный голос. – Зачем? Я же сказал, мы тебя достанем ближе к обеду. И вот посмотри на себя, вся истерзана, наша несчастная маленькая полукровка.

– Убери руки свои! – рявкнула Фиама и ударила юношу по руке, сбрасывая её со своего плеча. – И не трогай меня, – прошипела дочь ашуры.

Сиэль уставился на неё, на секунду он обомлел и потерял самообладание.

– Ты пожалеешь о том, что не дождалась нас в земле, – ядовито посулил сын Декана. – Ты же помнишь, Что мы пообещали тебе?

– А ты помнишь, что Я пообещала тебе? – в ответ напомнила Фиама. Ей словно овладела чья-то злая воля, гнев взял верх над скромностью. Сиэль не ожидал такой реакции от забитой девки, но и Фиама не знала, что может быть настолько смелой. Где-то внутри самой себя она наблюдала, как кто-то даёт отпор сыну Декана её руками и её устами.

Наваждение закончилось и Фиама осознала кому и что она пообещала. Она рванула с места и взлетела вверх по лестнице, пока Сиэль не опомнился и не придушил её. Дочь ашуры услышала, как сын Декана крикнул ей вслед короткое «Баньши».

Фиама вылетела на продуваемый ветрами переход между двух башен. Голова её кружилась, но от холода разум прояснился. Полукровка поспешила к арке входа, чтобы ненароком не простыть на сквозняке. Разбежавшиеся мысли встали на месте. Что с ней случилось? Как она осмелилась выдать такое Сиэлю? Может она действительно стала Баньши? Или Баньши захватила тело Фиамы? Что бы это не было, полукровке ужасно понравилось, хоть она и сильно испугалась. В ней растекалась смелость и уверенность, они принесли с собой чувство эйфории. Как здорово уметь отстоять свои права!

Дочь ашуры замедлилась. Прозвище Баньши подходило ей. Бледная, исхудалая, откопанная неизвестно кем – о чём знали адепты, принимавшие участие в её «воспитании» – и резкая, злая, пылающая гневом, чего раньше Фиама не замечала за собой. В мыслях она проклинала всех, словно вернулась с того света, что отомстить. Ко всему прочему её движения стали очень резкими, словно полукровка – голодный зверь на охоте. Стоило ей дёрнуться, как движение это пугало преподавателя, а иной раз пугало саму Фиаму.

Несколько раз дочь ашуры чувствовала на себе тяжёлый взгляд Сиэля, но больше он к ней не подходил. Приближался обед, а полукровка всерьёз задумалась о баррикадах перед дверью в спальню. Больше всего она боялась наступления ночи, когда станет беззащитной, когда её сморит сон, когда Сиэль решит прийти за реваншем.

Появляться в столовой на глазах у всей Академии Фиама тоже не хотела, но пропускать трапезу не могла. Не то чтобы она хотела есть, полукровку мутило, а после избиения начался оборотный цикл. Дочь ашуры надеялась, что это он, а не внутреннее кровотечение. Лекари осматривали её, и Куратор вроде бы тоже просмотрел небесным взором. Будь что серьёзное ей бы сказали. Фиама на это надеялась. Она зашла в общую уборную перед обедом чтобы собраться с мыслями и поправить бинты.

Выходить не хотелось. Фиама обхватила голову руками, через ленты кололся ёжик срезанных волос. Послышались шаги и приглушённые разговоры за дверью. Нужно выходить, обречённо подумала адепт. Она не могла прятаться вечно. Рано или поздно ей придётся показаться людям в своём новом образе, к тому же её уже видели на завтраке, если смотрели. Да и не всю же жизнь Фиаме в бинтах ходить. Когда спадёт синяк под глазом, она откроет лицо, а когда отрастут волосы, все увидят седую прядь. Может, оставить ленту? Вдруг Декан снова взбесится и на этот раз снимет с меня скальп? И полетит к чёрту! Он не смеет так обращаться со мной! Но он выгонит меня. Общаясь в мыслях сама с собой дочь ашуры. Злость не находила выхода и жгла полукровку изнутри.

Лента на голове меньшая из бед, а вот прозвище. Люди не забудут Баньши, так и станут её называть, а всё из-за Сиэля.

Так может и лучше. Пусть помнят Баньши! Пусть это имя кровью выбьется в их мозгах! Пусть оно им будет снится в кошмарах, и я им буду сниться в кошмарах, пока они не подохнут! Все, кто стоял там, на том острове, вчера ночью. Проклинала своих недругов Фиама, а затем уставилась в стену, поражаясь своей злобе. Она действительно стала Баньши – неистовым духом мести.

Фиама дёрнула за ручку, но та не подалась. Нахмурившись, полукровка попыталась ещё раз, но дверь не открывалась. Адепт принялась толкать её и дёргать, трясти, биться и сопеть от натуги. Её заперли в уборной!

– Эй, кто-нибудь! – крикнула Фиама, но в ответ тишина. – Меня заперли, помогите! – через дверь она могла кричать что угодно и не испытывать терзания скромности, но никто не отзывался. Полукровка долбала дверь, вертела ручку, стучала рукой, пока ладонь не заболела. Голова закружилась от усердия и нервов. Фиама села прямо на пол и зажала рот рукой. Какая глупость оказаться запертой в уборной.

Фиама зачаровала небесный взор и всмотрелась, но ничего не увидела. Магия не могла проникнуть сквозь дверь. Ну конечно! Иначе мальчишки подглядывали бы за девочками. Какая глупость. И что теперь? Ну пойдёт же рано или поздно кто-то в уборную и выпустит меня. Но когда? Рано или поздно? Сколько мне здесь сидеть? Неужели я без обеда останусь? Ветер, да что же это такое?!

Ещё раз попробовав дверь и постучав рукой, дочь ашуры вернулась на пол, достала книгу по пентаграммам и стала читать. Раз уж она всё равно застряла в уборной, то хоть время проведёт с пользой.


Она успела прочитать несколько дюжин страниц, когда за дверью послышался шум отодвигаемого стула. Фиама вскочила на ноги, от резкого движения голова закружилась и мир поплыл. Дочь ашуры упёрлась рукой в стену, чтобы не упасть. Дверь распахнулась, в проёме стояла невысокая пышногрудая девушка с большими кудрями светло-русых волос. Фиама глянула на неё и хотела поблагодарить, но незнакомая адепт открыла рот, бросила ручку и рванула бегом прочь в сторону лестниц. Раздался шум, визг, крики, стоны, мужские голоса.

Фиама взглянула в ту сторону, пожала плечами, посмотрела на стул, которым подпёрли дверь, нахмурилась и пошла в столовую. Полукровка не знала, сколько времени просидела взаперти. Оказалось много. Столы опустели, работники столовой мыли посуду. Фиама подбежала к корзинкам, взяла пару груш и булочку, последнюю запихала в рот и побежала на занятие. Она пропустила обед! Самую сытную трапезу за день. Не умереть бы с голода!

Фиама уже не переживала о вздрагивании и взглядах, упёртых в неё на занятиях. Её волновало лишь одно, как не позволить животу забурчать от голода на всю аудиторию. На лестнице она едва не удавилась, поперхнувшись булкой, а грушу съела так быстро, что даже не поняла. Стоило ощутить спазм, как дочь ашуры начинала шуршать пергаментами конспектов, заглушая возможное бурчание.

Пережив очередную лекцию, Фиама умяла вторую грушу и поняла, что хочет есть ещё сильнее. Следующие занятия она полностью погружалась в изучение предметов, всеми силами стараясь абстрагироваться от чувства голода так, что не замечала даже разного рода шепотки и косящиеся на неё испуганные глаза.

В аудиторию вошла преподаватель истории. Она окинула адептов взглядом, слегка нахмурилась заметив бинты и ленту на голове полукровки, но ничего не сказала. Заняв своё место, преподаватель начала:

– В прошлый раз, я обещала вам рассказать о демонах и ангелах.

– Да. Расскажите, пожалуйста, почему они не находятся постоянно в нашем мире, – вежливо попросил адепт со второго ряда.

– Хотя это лекция не совсем по моему предмету, я кратко расскажу.

Ребята обрадовались, Фиама услышала шепоток «может и о духах расскажет», а преподаватель тем временем продолжила:

– Молодые миры в первые тысячелетия своего рождения больше открыты для посещения, чем старые. Именно поэтому в молодые миры проникает магия, а также попадают представители разных рас. Во многих мирах живут и процветают одни и те же расы: люди, русалки, гномы, эльфы, гоблины и оборотни. Чаще всего, преодолевая взросление мира, расы изменяются: эльфы одного мира могут разительно отличатся от эльфов другого.

Ангелы и демоны тоже посещают молодые миры и устанавливают в них законы, – продолжала преподаватель. – Некоторые миры становятся светлыми, где особо сильное влияние имеют ангелы. Некоторые тёмными, где соответственно разгуливают демоны. Некоторые находятся в состоянии войны сил Рая и Ада. Они не разрушены, но равновесие в таких мирах шатко и зачастую зависит от выбора жителей мира. Все легенды и эпосы рассказывают о доблестных рыцарях, побеждающих зло, именно в таких мирах, – улыбнулась преподаватель.

– А наш мир какой? – воспользовался паузой темноволосый крикун со второго ряда. Преподаватель помрачнела, бросила взгляд на полукровку и ответила:

– После событий Смутного времени мир наш всё больше погружается во тьму. Однако надежда ещё есть. Слушайте дальше:

Когда мир начинает жить и развиваться, в нём растёт и ширится эфир, магия и ноосфера. Представители рас умирают и рождаются снова, развивают способности, создают артефакты. Чаще всего в молодой мир приходит Избавитель, в каждом мире он называет себя по-разному, но он является и ставит заслон, после чего мир встаёт на чашу весов. Демоны не могут проникать в него, и блуждать, когда им вздумается. Они могут явиться в мир только если их призовут. Именно поэтому считается, что Избавитель избавил нас от демонов и пороков.

– А ангелы остаются? – уточнил крикун со второго ряда.

– Нет, это противоречило бы равновесию, – шёпотом ответил на вопрос Маркус.

– Верно подмечено, – согласилась преподаватель. – Нет, ангелы не остаются. Над ними довлеют законы. Ангелы знают, что выбор нужно предоставить расам, населяющим мир. Поэтому ангелы не вмешиваются в дела мира, и также нисходят лишь, если их отчаянно молят явиться. Над демонами не довлеют законы, именно поэтому от них мир закрывают. Так вершится равновесие.

Но в нашем мире, равновесие было разрушено, когда Разрушительница пропорола ткань бытия и открыла эту ужасную бездну, этот шрам на теле мира, – брезгливо и осуждающе выплюнула преподаватель, – она своими руками создала дверь, ведущую в Ад. Но демоны, как вы правильно заметили, уважаемый Маркус, не хлынули в наш мир. Тем не менее, грань стала совсем тонка, а с приходом Демонши, порвалась. Дочь Сатаны призвала демонов в наш мир, пообещав им целый город для жизни, – преподаватель сказала это вне себя от возмущения.

– Сейтан Хейм, – прошептала Фиама.

– Сейтан Хейм. Это проклятое место. В то время демоны без преград ходили в нашем мире, жили и творили бесчинства.

А мамка говорила, они сражались на стороне людей за эту страну. Мамка лучше знает! Неблагодарные вы люди! Думала полукровка, но лишь крепче сжимала кулаки.

– Но закон вселенского равновесия работает, Бытие и Небытие наблюдают, а Время идёт, – напомнила преподаватель. – Были призваны ангелы, что выгнали демонов. Тогда Демонша ушла в следующий мир вместе со всеми тёмными тварями. Ангелы, призванные магами Земли, объединившись с архимагами всех стихий, волшебниками и демонологами, поставили защиту. Эта защита не так прочна, как щит Избавителя, но она оберегает наш мир от разрушающего воздействия демонов.

Демонша, по всей видимости, предвидела такой исход, и создала расу ашур, – преподаватель кинула злобный взгляд на Фиаму. – Теперь эти бывшие демоны спокойно живут среди нас. Но настоящим демонам вход в наш мир закрыт. Существует вероятность, что кто-то вновь их призовёт. Тогда в мире настанут тёмные времена власти демонов. Будем надеяться, что больше такого не повторится.

– Ашуры могут призывать демонов? – спросил здоровяк с первого ряда.

– К сожалению, да, – понурилась преподаватель, но затем подняла палец и продолжил. – К счастью, нам в помощь вновь пришёл закон равновесия. Когда Демонша создавала из демонов ашур, многие демоны хотели остаться на земле, но не всем она позволила. Тем, кому повезло, закрыта обратная дорога в Ад. Разве что только после смерти. К тому же они лишились вечной жизни и своей чудовищной разрушительной магии. По этой причине демоны и ашуры воспылали ненавистью друг к другу. Так что ашуры не станут пытаться вызывать своих адских предков, а ныне врагов. Или я в чём-то ошибаюсь? – неожиданно спросила преподаватель, уставившись на Фиаму.

Полукровка опешила, но ничего не ответила, лишь пожала плечами. Пусть люди думают, что хотят, Фиама их переубеждать не станет. Не сегодня, потому что к такому семинару она не готовилась.

– Вот и хорошо, – подытожила преподаватель.

Фиама предпочла бы вовсе не слушать лекции, когда их рассказывали в такой предвзятой манере. Конечно и в книгах бывали сноски, в которых автор изливал своё субъективное мнение, если считал, что его недостаточно в основном тексте, но книги хотя бы не акцентировали внимание на самой полукровке. К тому же в книге всегда была возможность перелистнуть страницу, или вовсе захлопнуть фолиант. Занимайся дочь ашуры в библиотеке, узнала бы больше. Некоторые преподаватели любили отходить от темы и рассказывать совсем не нужную информацию, по крайней мере, так казалось полукровке. Возможно, это происходило из-за большого количества адептов на курсе, преподаватели не могли уделить должное внимание каждому. Возможно, из-за неправильного построения учебного процесса – на одном занятии разбиралась одна тема, в редких случаях две. Однако, Фиама склонялась к тому, что устала от теории и хотела бы больше практики, как на занятиях Лелулиана, или хотя бы жестов у Анджи. Она прочитала немало книг по теории, и ей не терпелось как-то приложить знания по построению пентаграмм, к примеру, или основы магии Воздуха, где рассказывали интереснейшие вещи о магах Воздуха, их слабых и сильных сторонах.

Если бы занятия проводились с глазу на глаз с преподавателем, на обучение затрачивалось бы гораздо меньше времени, а пользы и знаний приобреталось бы во много раз больше. Если бы наставник был занят и редко тренировал своего адепта, в свободное время последний, если он хотел заниматься, читал и изучал бы теоретические аспекты магии самостоятельно, лишь изредка советуясь с преподавателем в сложных вопросах.

Такая система подразумевала большое количество преподавателей так или иначе занятых обучением адепта на протяжении определённого времени. Сложные задания таким магам не дашь, ибо их адепты, сопровождая своего наставника всюду, могли пострадать на выполнении миссии. К тому же не так-то просто подобрать людей, подходящих друг другу. Что для одного бездарь, другому – гений. Нельзя забывать, что в таких заведениях, как школа и академия, не маловажным является общение и работа в команде, что в большинстве случаев, спасает магов от высокомерия, приобретённого положением в обществе.

Фиама всё понимала практичность созданной системы, но занятия интересней не становились. Ей, как и всем прочим, нужно научиться общаться с разными по статусу и характеру людьми.

Наставник Анджи долго смотрел на забинтованную полукровку и знак, который она сложила. Маг хмурил своё женственное лицо, а затем произнёс:

– Выглядит ужасно, всё болтается. Нужно бинтовать туже. И лента на голове тебе не к лицу. Всё это просто нелепо, – с этими словами он отвернулся и направился к Селене.

– Это чудесно, превосходно. Какое изящество в твоих тонких руках и пальчиках, дорогуша, – восхищался наставник Анджи.

Фиама поникла. Преподаватель не в первый раз хвалил Селену, у которой жесты получались лучше всех на курсе. Девушка была воплощением красоты и изящества, лёгкая походка, стать, гордый вид, несмотря на недавнее убийство отца. Полукровка проигрывала ей по всем пунктам. И хотя став фесонкой, Селена немного притихла, парни продолжали выстраиваться к ней в очередь просто чтобы поймать её взгляд, удостоится слова или угодить девушке.

Дочь ашуры завидовала, но молчала и старалась как можно скорее выкинуть из головы адепта, но впервые наставник Анджи подошёл к Фиаме и высказался не о жестах, которым учил, а о её внешнем виде. В мыслях полукровка бушевала, проклиная ухоженного мужчину.

Ох простите! Ну не всем же быть эталонами красоты. Я симпатичная, но не это главное, во мне много других достоинств. Фиама посмотрела на Селену. Каких-нибудь. Какие-то же есть.


На физической подготовке Фиама показывала одни из худших результатов. Пальцы жгло, бока болели, низ ломило, голова кружилась, а в глазах периодически темнело. Да ещё в животе было совершенно пусто. Отмучившись час, полукровка побрела на самооборону, понимая, что ещё час физических нагрузок просто не выдержит. Но Шин наказал не прогуливать его занятия. Фиаме итак сделали одолжение, что разрешили посещать самооборону со вторым курсом. Дочь ашуры медленно плелась, держась рукой за стену, но мечтала скорее о покое в кровати или хотя бы библиотеке, но уж никак не о спаррингах и тренировке ударов.

Добредя до входа в зал, Фиама встала в сторонке от второкурсников, прижимаясь к стене, чтобы не упасть. В ушах звенело, и на полукровку накатывали волны слабости. Если бы не надёжная стена, дочь ашуры завалилась бы на пол. Она не видела, как второкурсники бросали на неё напуганные и недовольные взгляды, и только один русый юноша смотрел с состраданием, но боялся подойти и не знал, чем помочь.

Через некоторое время Фиаме полегчало. Пришёл Шин, напевая себе под нос знакомый мотив, и открыл дверь, адепты зашли, все кроме Фиамы, которая застыла перед огромной фигурой тренера.

– А где эта ваша кудрявая девка, Мидори? – спросил Шин оборачиваясь, словно не замечая жмущуюся перед ним полукровку.

К тренеру подлетел Оз.

– Не Мѝдори, тренер, Мидóри. Она упала с лестницы. Её лодыжка совсем плоха, лекари сказали растяжение. Она не сможет заниматься.

– Дык… – обычно с таким лицом деревенские мужики озвучивали крепкое словцо, но Шин сдержался и промолчал.

Оз понял, что лучше не попадать под горячую руку и ретиво сбежал обратно к друзьям, а Фиама осталась стоять. Тренер опустил глаза и обвёл взглядом полукровку.

– Я хотела… – замялась дочь ашуры. – Простите, но я…

Очередной недовольный взгляд упал на Фиаму, та растерялась ещё сильнее и уже не знала, как отпроситься с занятия. Шин без лишних слов взял адепта за руку и потащил к раздевалке, в зал он рявкнул:

– Разминка, десять минут.

Фиама едва поспевала за широким шагом тренера, но боялась слово пикнуть. Оказавшись в раздевалке, Шин запер дверь и приказал:

– Раздевайся.

Дочь ашуры сжалась и вылупилась на мужчину. Что он хотел? Мысли разбежались от страха и Фиама не знала, что делать.

– Ой ну что за народ, – брякнул Шин, поднял девочке футболку и раздвинул бинты. Фиама открыла рот, но так ничего и не произнесла. Она вдохнула и застыла.

Тренер быстро опустил футболку и покачал головой.

– Не приходи сюда, – заявил он.

– Н-но… – начала было дочь ашуры.

– В таком состоянии нельзя заниматься. Что б неделю тебя не видел здесь, и проверь почки у лекарей. – Наставник вновь покачал головой, открыл раздевалку и направился прочь. В дверях он произнёс: – Ни с какой лестницы ты не падала, Эрви наврал. Тебя избили и всё замяли.

Фиама только отошла от внезапного «раздевания», как вновь ошарашенно уставилась на тренера. Как он понял? Как по синякам на животе догадался? Неужели это проявление заботы?

– Х-хорошо, – выдавила полукровка.

Тренер зашёл в зал и осклабился.

– Сегодня мы в мужском коллективе, так что пощады не ждите!

Раздались страдальческие вздохи и жалобы. Дверь захлопнулась, а Фиама пошла прочь. Шин сделал ей неоценимый подарок – час отдыха каждый день после физической подготовки. Немного расслабившись, дочь ашуры пошла в библиотеку.


Она хотела понять, почему седая прядь разозлила архимага настолько, что он едва не сбрил Фиаме все волосы. Не могли Декана Академии магии Воздуха привести в такой ужасающий гнев всего лишь несколько седых волосков на голове полу ашуры, или дело в оскорблениях Сиэля, которыми сыпала Фиама. Возможно, он знает что-то, чего не знала сама полукровка? Существовала одна возможность выяснить всё – найти необходимую информацию в библиотеке, второй, после библиотеки Поднебесного Правителя в Башнях, по количеству собранных книг.

– Эстариол! Мне нужны книги про, – Фиама замялась, влетев в библиотеку порывом ветра, – про седину! – выпалила она.

– Ни здрасте вам, ни до свидания. Какое хамло тя учило? – бубнил обидевшийся таким отношением портрет и уставился в пол.

– Быстро! – Дочь ашуры поразилась своему наглому обращению с библиотекарем. Кажется, он становился ей весьма близок, если она позволяла такие вольности в общении с ним.

– А от это видала?, – Эстариол показал полукровке неприличный жест, а затем принялся ковырять в носу. – Не буду, и чё тоды?

– Эстариол… – взмолилась Фиама. – Это важно.

Не дождавшись никаких ответных реакций от библиотекаря, полукровка принялась сама обхаживать полки с книгами в поисках необходимых надписей на корешках, но она понятия не имела, где могут упоминаться седины.

Эстариол с шумом выпустил воздух из лёгких и с презрением посмотрел на Фиаму, рыскавшую по полкам, однако в следующее мгновение глаза его округлились.

Дочь Шанны заметила, что юноша подозрительно долго не производил никаких звуков. Повернувшись к ближайшему портрету, она узрела картину «застывшее удивление», в исполнении необразованного малого по имени Эстариол. Почему не образованного, если он в библиотеке? Так это из-за его ужасного выговора и использования непонятных слов. Проведя всё детство на выселках деревни, Фиама выражалась более культурно и правильно.

– Ещё один! Ну сколько можно?? Да я вся перебинтована, бледная, а ещё вот глянь, – полукровка сорвала платок, показывая библиотекарю, свою плешь с русо-серебристым ёжиком. – Здорово меня Декан постриг, да? Нравится? Хочешь тебя так же? А знаешь за что? Седина ему не понравилась. Вот видишь, – Фиама тыкнула пальцем в, как полагала, белое пятно. От чего глаза Эстариола увеличились ещё больше. – Да я поседела, ну и что? Да ты почти весь седой, но я же не стою, выпучивая зенки! – Это было последней каплей. Теперь ещё и Эстариол смотрел на неё во все ирисы, потом ещё избегать начнёт. Что тогда делать Фиаме? Оставаться без библиотекаря? – Закрой рот! Сузь глаза! – человек на портрете выполнил приказы в точности. – А теперь, объясни, что не так?

– Да просто… ну ты это… да тут… э-э-э…. Как бы сказать… Ты ся в зеркало видала? – заикался и подбирал свои мысли Эстариол.

– Да, видела, и ничего особо пугающего не углядала, – изобразила грамотея-библиотекаря Фиама. – Ну, бинты, и что тут такого? Фингал под глазом. Мутит меня, а ещё я осталась без обеда, потому что меня заперли в сортире, – выпалила как на духу полукровка. -Ну, бледная я, аки вампирюга. Куратор ещё насочинял, что я хожу во сне, а на физподготовке я болячки на пальцах и коленках содрала – так больно, – пожаловалась она. Фиама успокоилась, стоило вспомнить о боли, портрет не мог удрать от неё. Адепт повязала ленту обратно на голову.

– Да уж, – только и высказал Эстариол. – Ты прям везуча, как бог неудачь.

– Спасибо, – буркнула Фиама.

– Но зато как-т живее стала. Лан, видок у тя, прямо скажем, как у восставшего мертвяка. Жуть. Но вот седина – другое дело, – собравшись с мыслями, портрет решил намекнуть полукровке, что именно так удивило его.

– Какое такое другое? – запуталась дочь ашуры. – Это что знак какой-то? Типа перст судьбы? Клеймо? Что такого в седине? Я не понимаю, как раз и пришла сюда читать об этом, потому что и Декан вспылил, – развела руками Фиама.

– Ну типа маги Воздуха и ваще надгорцы рано седеют, особенно русо-патлатые, но вот шоб прядью. Это нехорошо.

Фиама смотрела на Эстариола, ожидая продолжения.

– Кстати седеют токмо сильные маги, ну типа всякие слабаки фигу. Седина – символ крутости, но в твоём случае, как-то мрачновато. Ещё и имя твоё.

– А с именем мои что не так? – Фиама уже ничего не понимала. Какой ещё крутости? Она просто поседела. Да и кто б не поседел? Её все-таки заживо в гробу хоронили. И что за толки про имя?

Эстариол молчал, обдумывая, как лучше донести до адепта информацию.

– Молю, не томи. Что не так?

– Помнишь Смутное время? Войны, раздоры, отсутствие магов Воздуха, куча бед, демоны. Так вот события эти считаются тёмным прошлым Аэфиса. Их без нужны не вспоминают, преподают тож абы как. Люди верят, что имена Разрушительницы и Демонши призывают беды – типа проклятия, – Эстариол впервые говорил настолько правильно, но он мялся, словно не хотел рассказывать. – И они забыты. Есть Разрушительница, есть Демонша – Тиранки. Но имена-то у них были и твоё похоже на них.

– Чего?! – опешила Фиама.

– В общем замяли, – Эстариол посмотрел по сторонам, словно боялся, что кто-то их услышит. – Так вот и у бабёнок этих тоже седина была, как раз на темени, как у тебя.

– И что теперь? – зашептала дочь ашуры. – Я что миры пойду крушить?

– Скорее мозги выносить тупостью своей, – скривился библиотекарь.

– Ну а что тогда? – взмолилась Фиама.

– Да хрен его знает, – выругался Эстариол. – Поднимайся на третий этаж, левое крыло. Во втором ряду снизу, на третьем ярусе по левой стороне, книга называется «Разрушительница тридевяти миров», – зазубренной скороговоркой произнёс юноша.

Фиама отупевшим взором уставилась на него.

– Чё встала? Дуй за книгой!

Дочь ашуры вздрогнула от приказного тона и побрела в указанном направлении, поднялась на третий этаж, отсчитала ярусы, ряды и книги. Взяв нужную, полукровка взвесила её в руках и осмотрела. Тонкая старая книга в простой кожаной обложке, вся потёртая и потрёпанная. Фиама открыла книгу наугад и пробежалась по тексту: «.. немногим было даровано увидеть всё тёмное величие такой могучей силы..», «.. вселяющие страх приспешники служили верой и правдой…». Дочь ашуры пролистала ещё несколько страниц, ей вдруг попалась иллюстрация с изображёнными на ней людьми, похожими на разбойников. Фиама закрыла книгу и уставилась на портрет Эстариола.

– Страница 194, – членораздельно произнёс библиотекарь.

Фиама открыла нужную страницу – снова иллюстрация. На картинке в книге была изображена молодая женщина, скорее даже девушка, худенькая, маленькая, но внушающая трепет. Она гордо стояла, величественно вскинув подбородок, в руке сжимая искусно вырезанный посох с камнем на вершине, обрамлённым острейшими лезвиями. Картинка была не цветная, но, приглядевшись, Фиама увидела, что у женщины средь тёмных волос, белой молнией рассекает чёлку серебреный локон. Полукровка замерла, увидев седую прядь, расположенную на темени. Только дочери ашуры небрежно срезали волосы с седым локоном, а на картинке у девушки прядь была достаточно длинной.

– Это Разрушительница тридевяти миров. Её ты напомнила Декану, скорее всего. Есть у вас что-то общее.

– Но почему? – только и смогла выдохнуть Фиама.

– Не знаю, шмыкодявки, все их боятся, и потому ненавидят. Они творили жуткую дичь. Почитай в хронике, – Эстариол кивнул на книгу в руках полукровки. – Кстати ещё задолго до их прихода существовали пророчества о девушках с седой прядью, которые свершат для Ханаэша, ныне Аэфиса, великие дела. Вот Декан и бздыканул.

– Но он не бзыди… здыди! – перебила Фиама. – Он был в ярости!

– Слыш, меня там не было, хрен знает, чё ты учудила. Можт Декан встал не с той ноги, ваще на руки упал с кровати? День незадался, а тут ты и он того, сорвался. Да и можт поглючило мужика, мало ли. Он же старпёр.

– Поглючило? – зацепилась Фиама. – А ведь тот остров проклятый, как говорил Куратор, там иллюзии какие-то нарастают. Может действительно привиделось ему что?

– Тем более! Сам Ветер подосрал, – согласился Эстариол.

– Но я тут при чём? Ему поглючило, а мне с проплешиной ходить. Нечестно! – выпалила дочь ашуры. На что библиотекарь притих.

– Меня ещё и Баньши окрестили, представляешь, – устало произнесла Фиама.

– Точняк Баньши, – заржал Эстариол. – Вся в бинтах-лоскутах, бледная, тощая, на голове тряпка, будто прикрываешь рога или типа того.

Пока библиотекарь ёрничал, Фиама полистала книжку и решила ознакомится с тем, что писали про Разрушительницу.

– А когда прядь отрастёт, чё бушь делать? – отсмеявшись, спросил Эстариол. – Седина никуда же не девается. Это вообще ж ужас на крыльях тьмы. Как будто Разрушительница вернулась, шоб добить мир вконец.

– И что мне теперь делать? Я же не Сильвана! Я это Я и никто больше! И я не призрак из прошлого или восставший дух мести! – Фиама принялась ходить из стороны в сторону, периодически посматривая на картинку в книге.

– Ну что я могу тебе сказать, – задумался портрет. – Крась волосы, прячь ухи свои лапоухи, глядишь за человека сойдёшь. Можт я даж влюблюся, – иронично бросил Эстариол. Фиама глянула на него и скривилась. Парень он был красивым, но эти его слова и манера общаться отталкивали. Если бы он побольше молчал и просто улыбался. Улыбка у Эстариола была такая, что ноги подгибались, но чаще всего расползалась она на лице парня после очередной едкой шуточки, за которую хотелось снять картину и разодрать холст в клочья. – Не, ну а чё? Хотя да, плоская, тощая, – оценивающе осматривал Фиаму Эстариол. – Сиськи отрасти, тогда поговорим.

– Гори в Аду! – огрызнулась на него полукровка, на что библиотекарь вновь засмеялся.

– Тока малюй волосы в реальные цвета, не надо заставлять людей блевать радугой, глядя на твою шевелюру. Кстати, – угомонился Эстариол, – а как тя угораздило поседеть и разжиться шмотом чучела? Новый прикидончик?

– Меня заживо похоронили, – брякнула Фиама, продолжая ходить взад-вперёд. Мир затих на долгое мгновение. Эстариол вновь застыл с открытым ртом, шутки закончились. – Много чего случилось.

Эстариол стал понемногу приходить в себя, а Фиама только сейчас осознала, как устала за этот ужасающе долгий и насыщенный событиями день. Живот свело от голода, полукровка скрючилась и выронила книгу. В глазах потемнело, а в ушах нарастал звон.

– Я возьму эту книгу, почитаю, – прошептала дочь ашуры. – И пойду. Я сегодня без обеда и чувствую себя хреново. Завтра постараюсь зайти, – пообещала Фиама, собралась с силами, подняла книгу и побрела к лестнице.

– Так и пасёшься тут. Олениха, жрущая книжные буквы, – причитал Эстариол, но провожал полукровку сочувствующим взглядом.

Добравшись до своей комнаты, Фиама упала на кровать. Нужно принять душ, сменить бинты, прополоснуть форму, переделать задания, подготовить ответ к семинару по этике – столько дел, а сил нет. Жаль дочь ашуры не могла заявиться на занятие и обозвать всех, как делал Эстариол, а потом сказать, что её этому научил библиотекарь. Фиама улыбнулась идее, ещё немного полежала и пошла заниматься делами.

Приняв душ и промыв раны, полукровка обновила бинты, благо на них лекари не скупились. Сполоснув форму, девушка засела за задания. Голова не соображала, перед глазами всё плыло. Фиама положила голову на стол и уставилась в пустоту. До ужина она решила немного полежать, а затем, будучи сытой, подготовить задания.

Фиама поднялась от внезапно посетившей её мысли – она забыла спросить у Эстариола книгу о запорах. Ей не помешало бы смастерить что-то своими руками, но идей никаких. Полукровка надеялась найти полезные советы в библиотеке. Может быть завтра.


Она подремала тревожно, вздрагивая и ворочаясь, до ужина и побрела вниз. Отдых не прибавил сил, а лишь набил голову ватой и дымом. Фиама пришла в столовую и, не обращая ни на кого внимания, набрала себе еды. Полукровка уже не чувствовала голода, зато вернулась тошнота, но поесть было нужно. Куратор наставлял подопечную хорошо питаться, чтобы быть сильной и умной. Взяв первые попавшиеся блюда, Фиама не заметила, что очередь перед ней разбежалась от страха, а затем собралась вновь, но избегала брать то, до чего дотронулась Баньши. Полукровка заняла крайний стол, сбоку послышался шорох. Адепты, сидевшие ближе всего к перебинтованной дочери ашуры, похватали свои подносы и пересели дальше.

Фиама клевала носом, но упорно запихивала в себя еду. Она не представляла раньше, что остаться без обеда настолько тяжело. Покончив с едой, полукровка ушла, а оставшиеся адепты выдохнули с облегчением. И лишь один человек, набирая подносы с едой себе и своей команде, в том числе девушке, лежавшей у лекарей с вывихом лодыжки, проводил полукровку с состраданием во взгляде.


* * *

Спустя несколько мгновений после ухода полукровки в столовой начались обсуждения и пересуды на тему загадочного вида ашуры.

Сиэль даже не представлял, что так испугается, когда ашурская дрянь зашла в аудиторию. Он сам придумал этот план с воспитанием, и видел, как она лежала в яме, накрываясь крышкой ящика, защищаясь от падающей земли. Она, без помощи Сиэля, попросту не могла выбраться из могилы, что выкопали Джадан с второкурсниками! Сын Декана не мог понять, как малявке удалось вылезти из-под земли.

Вчера она выглядела просто чудовищно, вся в крови, словно сражалась на войне и убила сотню человек, бледная, с блестящими глазами, которые, казалось, светились. Даже простой человек, без магических способностей, долго бы не протянул в ящике под землёй, и уж вряд ли смог бы откопаться голыми руками! Как она выбралась из ящика?! Да, она ашура, но только на половину! Она же ещё и маг Воздуха, пускай только адепт, но воздух действовал на неё, а значит, должна действовать и земля! Но этого не произошло. Она зашла в столовую с таким видом, словно видела лишь цель, а больше её не волновало ничего. Сиэль боялся, что целью этой новой, откопавшейся Баньши, является он сам, мёртвый.

Девка ведь сперва молила о пощаде, уже начала становиться послушной и вдруг, словно прозрела. С какой яростью она орала проклятия. Сиэль никогда не забудет. Она точно умерла, прошлая, скромная, наивная дура умерла. Её похоронил Сиэль на проклятом острове. А вылезла из-под земли совершенно другая полукровка, другая девка, злая и жаждущая мести – Баньши. Это Сиэль сделал из глупой девки жуткую Баньши. Он виноват. Но почему она тогда не убила его прямо на уроке истории? Или потом на пентаграммах, или сейчас в столовой. Сиэль лихорадочно соображал, но мысли его никуда не приводили. Он вспоминал, как она злобно откинула его руку и напомнила свои слова.

Демоны её подери! Всё должно было быть не так! Я не так хотел. Я по-другому всё задумывал. Убивался в мыслях юноша. Он надеялся ещё поиграть с малявкой, поиздеваться над ней. Сиэль впервые почувствовал свою власть над другими. Он не ходил в школу, репетиторы приходили в дом отца или ещё хуже, обучали его в Академии, но всегда наедине. Здесь же сын Декана почувствовал свободу, обрёл товарищей. И разве он делал что-то плохое? Наоборот учил мелкую глупую грязнокровку подстраиваться под мир людей.


Команда Сиэля собралась в гостиной, все выглядели напряжёнными. Джадан вытянулся по стойке смирно и нервно стучал ногой. Маркус грыз ноготь на большом пальце. Селена изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но каждые пять секунд поправляла длинные тёмные волосы, из-за чего выглядела ещё хуже, чем если бы дала волю чувствам. Сиэль расположился в кресле. Он сцепил руки в замок и уставился на узор ковра. Никто не хотел начинать диалог, но думали все об одном – как так вышло. Никто не хотел провоцировать на себя гнев товарищей, озвучив очевидную истину.

Маркус не выдержал первым, расшатанная нервная система подвела:

– Хватит стучать ногой! – прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Джадан сел на диван, рядом с Селеной и принялся стучать пальцами по подлокотнику. Маркус бросил на него испепеляющий взгляд.

– Да, я просто не понимаю, как? – вдруг сорвался атакующий адепт. – Как, демон побери, она вылезла? Она валялась в ящике под землёй, эта чёртова Ба…

– Хватит! Прекрати! – заткнул парня Сиэль. – Она вылезла. С этим ничего не поделаешь. Вопрос в другом. Что делать теперь? Ведь послушной она не стала, наоборот!

– Ну а что теперь делать? – повторил как попугай Джадан.

– Она будет мстить!

– Значит нужно добавить. Ещё раз пригрозить ей, – прошипела Селена. – Нас больше, мы взрослее, сильнее и умнее. Вы же не боитесь какой-то помоечной девки? – язвительно закончила она.

– Отец просил больше не компрометировать себя, – стиснув зубы, процедил Сиэль.

– Да что она может, Сиэль. Она ничтожество! Она ничего нам не сделает, – с меньшей уверенностью в голосе, чем всем хотелось бы, произнёс Маркус. – А чуть что, твой отец её исключит.

– Не уверен, – буркнул сын Декана. – Вам легко говорить. Здесь нет ваших родственников, обо всём они узнают из ваших писем. Хотите – пишите, хотите – нет, а за мной следит отец, за каждым моим шагом. – Сиэль встал, не выдержав тупого сидения. Напряжение его нервов нарастало с каждой минутой. – Он не хочет её исключать, хоть и пугает этим. А теперь нищенка возомнила себя чёрт знает кем. И клялась мстить она мне!

– Потому что ты это всё придумал и устроил, – развёл руками Джадан, за что получил презрительные взгляды от остальных членов команды.

– То есть ты всерьёз думаешь, что она стала баньши? – уточнил Маркус. Селена молча переводила взгляд с одного юноши на другого.

– Ты видел её?

– Но ведь само собой разумеется, что после того, как мы её пинали, и волокли по лестнице она вся в синяках. Может, она башку об ступень пробила и потеряла много крови. Да и она вылезла из-под земли… – все рассуждения Джадана привели его к первоначальной проблеме. Как же она откопалась? Группа, не сговариваясь, стала обдумывать ответ на этот каверзный вопрос.

– Сиэль, мы с тобой до конца, – подбодрила юношу Селена. – Помните, что говорил преподаватель вселенских законов? – Трое ребят обернулись к ней. – Баньши – жители мира духов. Они способны преодолевать любые препятствия, переходя то в один мир, то в другой. Это значит…

Джадан обернулся и оглядел стены и двери. Сиэль напрягся и скосил глаза к лестнице.

Чёрт! Почему такие разговоры всегда ведутся ночью? Когда за окном сгущается тьма, а свет этих чёртовых ламп, трусливо мигает!

– Нет, я не верю, – развеяла гнетущую атмосферу Селена. – Всё это чушь. Кто-то помог ей и нам следует выяснить кто. Если у плебейки есть друзья в Академии – они тоже станут нашими врагами. В лицеи, где я училась до Академии, на сторону нищенки встала одна девочка, – Селена хитро улыбнулась. – Так вот я с подругами начали доводить до истерик и её. И в итоге знаете, что произошло? – ребята отрицательно покачали головой. – Вторая девочка сама восстала против нищенки и унизила её на глазах всего лицея, лишь бы мы перестали ей пакостничать. Видели бы вы с каким наслаждением она мучила нищенку, – довольная собой улыбалась Селена. – Когда единственный защитник переходит на сторону мучителей, должно быть это ужасно обидно.

– Я уже не уверен, Селена, – признался Сиэль. – Она стала другой. Из-под земли вылезла другая полукровка. Злая и полная ненависти, – задумчиво добавил он.

– Я где-то читал, что призраки не выносят святую воду, – припомнил Маркус.

– И какой толк нам со святой воды? – вспылил Джадан, которого все эти истории о призраках и баньши пугали. Он, как сын военного, не боялся ничего, что можно потрогать, а значит ударить, но вся эта сверхъестественная хрень, против которой даже маги Воздуха бессильна, внушала ужас.

– Да она делается на раз. Дайте воду, у меня есть серебряный медальон, подаренный отцом… – Селена внезапно потупилась.

– А что нам потом делать с водой? – опомнился Джадан, когда уже принёс кувшин воды.

– Ну… надо как-то на неё… или где-то… – замялся Маркус.

– Как же в уборной не додумались, – посетовала Селена. – Мори и Лаурус точно бы придумали способ облить деревенщину, – произнесла она, поигрывая волосами.

– Значит, нужно будет снова подниматься в её заброшенную башню, – подытожил Джадан.

– Раз ты сам вызвался, – напустив на себя самый серьёзный заговорщицкий вид, на какой был способен, сказал Сиэль.

– Джадан, ты просто прелесть. Мы на тебя рассчитываем, – улыбнулась Селена и тем самым добила адепта.

Джадан оказавшись на лестнице с кувшином воды, вдруг понял, что его развели как последнего оленя. Но не оставалось ничего другого, как идти и выполнять, порученное командиром задание.

## В преддверии отдыха

Ночь тянулась долго. Фиама снова не могла уснуть, её мучили кошмары, тело словно взбунтовалось против отдыха, каждая ранка щипала, ныла чесалась. Полукровка вновь и вновь ощущала отголоски ударов по голове и пощёчин. Она вздрагивала, просыпалась, вскакивала с кровати и зажигала свет. В ушах стоял звон, не позволявший расслышать скрежет стула, поворот дверной ручки или шаги в гостиной. Фиама подолгу сидела на кровати, уставившись в одну точку и понимала, что сходит с ума. Она начинала раскачиваться взад-вперёд, голова постепенно пустела, тогда дочь ашуры ложилась и вновь начинала ворочаться.

Утро сияло белизной. Молочный туман оседал на голые ветви деревьев и покрывал третьим слоем искрящую белую землю. Зима вступила в свои права. Выглянув в открытое окно, Фиама на миг ослепла от нестерпимого сияния всего вокруг. Бессонные глаза жгло до слёз, дочь ашуры не смогла насладиться видом и зашторилась от света. Снег и холод предрекали конец года и праздники Середины зимы.

Одевшись, завязав волосы в тугую косу и прихватив бинты, Фиама вышла в гостиную. Поглощённая мыслями о предстоящем дне, дочь ашуры ощупывала глаз, надеясь, что синяк постепенно спадает. Она не успела сообразить, в какой момент её ноги в носках разъехались, а сама она стала заваливаться назад. Дочь ашуры едва успела сгруппироваться и грохнулась на пол, отбив левое плечо. Фиама откинулась на спину, страдая от боли, и поняла, что лежала в луже. Застонав, она хотела подняться, но взгляд её упал на стену и дверь комнаты, где впали в зимнюю спячку летучие мыши. Новая надпись приветствовала её пожеланием смерти.

Лучше всякого предсказания из печенья, разлился в мыслях сарказм. Только бы не моча. Фиама поднесла мокрые пальцы к носу и понюхала. Вода не пахла. Слава Ветру. Дочь ашуры поднялась и направилась в уборную.

Вытирая тряпкой лужу воды, Фиама дивилась бесконечному запасу краски у адептов. Но какой смысл в воде? На что надеялись злодеи? С такими сокурсниками, полукровка просто не доживёт до запланированной звёздами встречи с Тенью. Впредь Фиаме нужно проявлять осторожность и обследовать пролёт лестницы, этаж и комнату на предмет ловушек.

Вода не могла разлиться посреди гостиной сама, а значит ночью к ней приходили. Её не оставят в покое. Никогда. Не выспавшаяся Фиама хотела бы расстроиться, но сил на эмоции не осталось. Хмурая она вытерла лужу, умылась, отряхнула одежду и наскоро просушила полотенцем и направилась в столовую.

Если бы Фиама выспалась и отдохнула за ночь, она бы не отбила плечо, скорее всего даже не упала бы. Сдав несколько раз все усиленные школьные нормативы, адепты изучали предела собственного тела. Молодых людей нещадно гнули и тянули, тренировали и развивали координацию. Преподаватель снова и снова вынуждала адептов повторять те или иные движения, группироваться при падении, не задумываясь ловить противника за руку и уклоняться от удара, вырабатывая память тела.

Ребята валились от усталости, но продолжали тренировки. Поблажек не давали никому, чему Фиама радовалась, пока не искалечилась. Ей по нраву были такие изнуряющие тренировки. Во-первых: адепты на них уставали так, что им хотелось лишь лежать на диване, а не ставить ловушки и строить козни ненавистной полукровке. Хотя, как показала практика, яму они вырыли как раз после занятий физкультурой. Во-вторых: Фиаму это делало сильнее духом и телом. Она чувствовала, как бодрость просыпалась в ней, и с каждым занятием мышцы болели всё меньше. Возвращаясь в комнату и валясь на кровать без сил, дочь ашуры улыбалась, осознавая то, что хорошо потрудилась, а значит завтра будет ещё сильнее. Пока её не избили. Тогда тренировки физической подготовки не давали ничего, кроме боли и головокружений.

На время недоброжелатели затаились. Не было луж под дверью, не появлялись надписи, Сиэль не предпринимал попыток заговорить. Фиаму затишье настораживало сильнее, чем упрёки, попытки подружиться и шутки про Тень. Бессонные ночи продолжались, но под утро дочь ашуры погружалась в дрёму. Синяк на лице постепенно сходил, а к концу недели от него осталась лишь бледная лиловая полоска, терявшаяся на фоне чёрных кругов под глазами, вызванных усталостью и бессонницей.

Раны на теле заживали. Последовав совету тренера Шина, Фиама сходила к лекарям, её ещё раз осмотрели, но сказали, что патологий не обнаружили.

С началом новой недели дочь ашуры явилась на самооборону. От мумии не осталось и следа. Заживающие руки, Фиама прятала в перчатках, а стопы и колени в тёплых колготках. Только лента, скрывавшая срезанные волосы, напоминала о ночном ужасе, яме, земле и чудовищной несправедливости со стороны Декана.

Фиама открыла дверь в зал, чем привлекла взгляды второкурсников и тренера. Адепты провожали её удивленными и недовольными взглядами, видимо посчитали, что Шин прогнал малявку и запретил ей заниматься самообороной. Тренер кивнул полукровке, и та побежала к концу шеренги. Адептам зашептаться мешало линейное построение, вынужденное, пока Шин проводил перекличку.

– Опаздываем! Ещё одно опоздание и будешь в спарринге со мной до скончания своих дней, которые от этого придут гораздо раньше обычного, – Тренер взорвался хохотом. Фиама подлетела на месте. Она хотела тихонько встать в шеренгу, но в итоге наставник нарочно обругал её. Успокоившись немного, он с улыбкой добавил, – повезло, что твоя очередь не подошла.

Когда Фиама встала в линию с остальными адептами, ближайший к ней юноша отшатнулся и напоролся на другого, но тот не растерялся и слегка улыбнувшись сдвинул соседа обратно. Так что бедный, бледный парень вынужден быть стоять совсем близко к Баньши. Фиама лишь мельком взглянула на брюнета, не прилагая особых усилий, вернувшего испуганного адепта в линию, его скучающее лицо показалось полукровке знакомым. Она встречала его не только на тренировках, но Фиама отбросила эту мысль, к ней обратился тренер:

– Не расслабляйся, девочка. Тебе неделю тренировок нагонять, – посулил он. Сверившись с записями в руках, наставник крякнул и вновь прошёлся по шеренге адептов. – А где Мидори?!

– Её вывих ещё не зажил. Лекари сказали ещё минимум две недели, а нагрузкам подвергать лучше через два оборота.

– Почему упавшая с лестницы малявка уже здесь, – заорал Шин, тыча рукой в полукровку, и каким-то неоднозначным тоном произнеся «упавшая с лестницы». – А ваша Мидори всё ещё у лекарей? Она вообще учиться собирается?!

Двое ребят, среди которых был Оз, пристыжено потупились.

– Зато без неё нас чётное количество, – лениво произнёс брюнет. Фиама вновь глянула на него и её предположения подтвердились: она точно встречала этого парня!

– Ладно! Абсолютно никчёмная девка! Так ей и передайте. Она не станет хорошим магом Воздуха, если не будет посещать мои занятия. И мне плевать, что она будет защитником! Для неё есть ряд своих упражнений и нормативов.

Наставник был не в духе и, если бы тренировка проходила не в зале, а на улице, он бы в сердцах сплюнул. Но поскольку это был зал, всё же удержался и лишь пробормотал себе под нос что-то вроде «проклятые неженки» и стал листать записи.

– Сегодня начнём с боевой разминки. Побежали! – скомандовал тренер.

Ребята повернулись направо, так что Фиама оказалась в самом конце, и побежали круги по залу. Пока адепты наматывали круги, наставник Шин продолжил свою краткую теоретическую часть:

– В бою часто случается, что враг нападает внезапно. Вы не стоите и не ждёте, пока он пафосно достанет своё оружие, встанет в боевую стойку, расскажет, зачем он вас подстерегает и после фразы «ты мой противник, я нападаю», наконец побежит лупить вас. Всё это бред! Настоящие битвы так не проходят. Можете не верить всяким сказикам и балладам пустозвонов-бардов. В настоящем бою, вы бежите! Либо спасаетесь бегством от противника, либо догоняете его, либо пересекаете территорию, в любом случае – вы находитесь в движении. Враг нападет внезапно! – С этими словами наставник Шин ринулся на ближайшего пробегающего адепта. Удар ногой, и парень летит вниз. Тренер схватил его за руку и швырнул внутрь круга.

Всё произошло настолько быстро, что адепты не сразу сообразили тормозить им или продолжать бег.

– Я не говорил останавливаться! – рявкнул тренер. – Именно из-за таких резких выпадов в ходе сражения всегда, повторяю всегда, нужно быть начеку. Особенно когда вы бежите. Во время движения, вы представляете собой лёгкую мишень. Вы сконцентрированы на беге и смотрите обычно только вперёд. Вы же не будете постоянно оборачиваться, чтобы узнать, что у вас за спиной, от этого падает скорость. К тому же ваша траектория предельно ясна противнику, наблюдающему со стороны, а значит, он легко вычислит, куда продвинуться, чтобы эффективно атаковать вас. Вы не можете резко менять траекторию своего бега. Нужно затормозить, чтобы повернуть, стало быть, потерять жизненно важные секунды, давая врагу шанс нанести решающий удар. Поэтому… – Тренер снова напал на одного адепта. Парень попытался сопротивляться. Шин поставил блок, предугадав движение противника, и отвесил парню оплеуху. Адепт полетел в центр круга. – Поэтому сегодняшнее занятие мы посвятим именно такой тренировке. Не надо вздыхать и строить из себя несчастных малышей. Чем ужасней будут ваши тренировки в Академии, тем дольше вы проживёте за её пределами.

– Н-наставник, вы можете показать, как нужно реагировать на нападение во время бега? – запинаясь, спросил адепт, первым оказавшийся внутри кольца бегущих.

– Если бы я знал! – хмыкнул Шин. – Тут каждый сам должен понять, что для него удобнее. Кому-то ускориться легче, чем использовать инерцию движений. Кому-то проще оглядываться и бежать медленнее. Сами решайте, как вам поступить.

Во внутреннем кругу уже насчитывалось трое парней, кольцо бегущих редело и редело. Шин предпринял попытку атаковать брюнета, бегущего перед Фиамой, но тот на ходу увернулся от удара и как ни в чём не бывало побежал дальше. Тренер не ушёл и полукровка бежала прямо на него. Шин быстро перестроился для новой атаки. Фиама перепрыгнула нижний удар, скорчив рожицу. После физической подготовки, она всё ещё чувствовала слабость. Дочь ашуры перекувырнулась через голову и снова сморщилась, но, резко поднявшись, встала в боевую стойку.

– Не плохо. Но ты можешь лучше, я это знаю. – Наставник Шин наносил удар за ударом с приличной скоростью. Вначале Фиама ещё уклонялась, но её силы таяли. Она повелась на ложный выпад тренера. Наставник воспользовался шансом, схватил полукровку за руку и швырнул в круг.

Оказавшись в кругу, Фиама потёрла ушибленные места, села на пол, в стороне от остальных адептов, и стала следить за бегущими. Ей было интересно, как они намерены уворачиваться и давать сдачи тренеру.

Оз всё ещё бежал по кругу, он уклонялся и ставил ручные блоки, так что пока не был выбит из круга. За ним следом бежал брюнет, руки он убрал в карманы, а весь его вид говорил, что ему это наскучило. Однако наставник Шин никак не мог выбить его из строя.

В результате внутри круга оказался Оз, юноша неуверенно глянул на Фиаму, но не подошёл, а сел рядом с тёмно-русым юношей, которого отправили в круг перед этим. Полукровка по-своему поняла взгляд Оза, он её боялся и брезговал подходить. Ей стало обидно. С Озом она ладила и всегда спарринговала. Он реагировал на неё вполне нормально, до этого момента. Теперь она лишись ещё и простого общения с Озом, спасибо Сиэлю.

Последним остался темноволосый парень с отстранённым лицом, он так и бегал, убрав руки в карманы. Его одного тренер подловить не смог. Адепт бегал по кругу и в поле его зрения всегда попадал наставник, так что Шин просто сказал, хватит, и пошёл к остальным.

– Итак, отдохнули и хватит. Встали и побежали, – рявкнул он. – Надеюсь, на этот раз вас будет труднее выбить.

– Надо брать пример с Гилберта, – сказал светловолосый парень.

– Да! – подхватил другой. – Убрать руки в карманы, а то мешаются.

– Плохому танцору, как говорится, всё мешается, – хмыкнул тренер. – Попробуйте, но это не так-то просто. – Гилберт в это время искрился, какой-то непонятной жуткой улыбочкой.

Наблюдая за попытками адептов в прошлый раз, Фиама сделала для себя несколько выводов. На этот раз она смогла противостоять наставнику дважды, но на третий раз попалась и оказалась в кругу. Шин оценил старания полукровки и произнёс «так-то лучше».

В конце занятия Фиама порадовалась, что не было спаррингов, и она не осталась с кем-нибудь из ребят один на один. Ей не пришлось получать удары и выслушивать в свой адрес «слабовато» от наставника. И всё же Фиама почувствовала, как изменилось к ней отношение второкурсников. Они ничего не говорили и почти не смотрели на неё, но полукровка чувствовала витавшее в воздухе напряжение и страх, направленные в её сторону. Она же не изменилась, почему такая реакция? Она всё та же Фиама… наверное.


Вскоре Фиама смогла, как и раньше, выдерживать двойные нагрузки, посещая после физической подготовки со своим курсом, самооборону со старшими адептами. Ни разу она не пожаловалась, проявляя тем самым выдержку и раздражая ещё больше Декана и его сына.

Всю предыдущую неделю дочь ашуры в освободившийся от самообороны час изучала книги, читала вперёд, делала конспекты для будущих лекций и семинаров. Наставник Шин здорово облегчил жизнь полукровке, когда разрешил пропустить неделю, за это время она смогла немного поднять свой уровень образования, а раны тем временем заживали.

И всё же Фиама не могла не замечать изменений, которые с ней происходили после той роковой ночи. Полукровка стала мнительной, ей постоянно казалось, что она физически чувствовала страх или неприязнь окружающих её людей. Дочь ашуры не могла снять с себя это наваждение, как и толком объяснить, почему и как именно она это чувствовала, что сильно её удручало. Стоило ей оказаться среди людей, как наваждение вновь повторялось.


Близились выходные, которые Фиама ждала с нетерпением, чтобы провести их в библиотеке с не слишком живым экстравагантным портретом, который зачастую больше мешал, чем помогал заниматься, но всё равно оставался слишком весёлым и милым, чтобы его избегать. Приближалось и другое событие – встреча с Куратором, происходившая два раза в неделю на выходных. Фиама знала, что Куратор не горел желанием общаться с подопечной. Перед его отъездом, маг не раз осведомлялся об индивидуальной способности, которая не пробуждалась в полукровке.

С некоторого времени ребята из команды Азлира принялись потешаться над дочерью ашуры, демонстрировали или нарочито громко обсуждали свои способности, стараясь заставить полукровку завидовать. У них получалось. Один парень голосил, что владеет даром предвидения, он не раз предрекал Фиаме неприятности. Дочь ашуры догадывалась, что юноша издевался, но неприятности случались и от этого становился горько. Фиама начинала ненавидеть адептов за их индивидуальные способности, завидуя им, и потому не хотела вновь слышать от Куратора вопросы на эту тему. За собой полукровка никаких способностей не замечала и чувствовала себя не в своей тарелке.

Как бы не хотела Фиама провести все выходные в библиотеке, её дал Куратор. Полукровка настроилась снова выслушивать лекцию о не пробудившейся индивидуальной способности, не понимая, чего этими разговорами добивался маг: успокоить дочь ашуры, или вдохновить на что-то.

– Конечно, есть люди, у которых не пробудились индивидуальные магические способности. Возможно ты одна из них. Ты итак изучаешь все направления, быть может закон равновесия оградил тебя. Или дело просто в возрасте, – Куратор завёл монолог с самим собой, просматривая бумаги и игнорируя полукровку. Та в свою очередь старалась слушать мага, но постоянно отвлекалась на рассматривание случайного далеко стоящего предмета, периодически наводя «небесный взор». – Да, действительно, дело в возрасте. Ты просто ещё мала. В конце концов, сколько тебе лет? Твои сокурсники не выглядят твоими ровесниками!

– Тринадцать, – не отрывая глаз от статуэтки айракриса, сказала Фиама.

– Вот именно, – бубнил Куратор, закопавшись в пергаменты. – Всего-то трина… – маг оторвался от записей и посмотрел на полукровку. Она с любопытством изучала полку стеллажа. – Хм, я бы дал не больше десяти, а сокурсникам твоим сколько?

– Им по пятнадцать, – спокойно ответила Фиама, переводя зачарованный взгляд на блондина, и вздрогнула, увидев мясо и кровеносные сосуды, вместо лица. Она тут же прекратила действие заклинания, и уставилась в пол.

– Возраст для поступления. И дар проявляется, когда созревает организм. Может, твой ещё не созрел? – Он пробежался взглядом по телу подопечной: сущий ребёнок, но даже через подростковые угловатости проступала отличная фигурка. Фиама покраснела и опять потупилась в ковёр. – Всё выглядит довольно женственным, – пробубнил себе под нос Куратор. – Может, ашуры взрослеют позже? Хотя… Ну конечно! Конечно, они позже взрослеют, они и живут дольше. Хотя нет… я же читал про них, они растут, как и все, просто дольше живут, – продолжал Куратор бубнить сам с собой.

Фиама засмотрелась на рисунок ковра и опять зачаровала взор, используя только одну руку. Дочь ашуры не знала, почему способность не проявлялась.

– Хватит играться с небесным взором, – внезапно потребовал Куратор.

Дочь ашуры напугалась, сняла зачарование глаз и посмотрела на мага расширившимися теперь от испуга глазами.

– С тобой, хоть что-то случалось в последние дни? Возможно, ты просто не обратила внимание. Знаешь, как это бывает, идёшь и вдруг что-то случается, а ты подумала, пустяки и пошла дальше. – Куратор заметил по лицу Фиамы, что она не поняла, и решил привести более подробные примеры. – Возможно, ты различила в стае птиц каждую особь, или вдруг ты поняла, где находится определённый человек; или, посмотрев на пишущего товарища, сама написала то же самое; Или ты раз увидела пентаграмму в книге, мельком, а потом повторила её же без единой ошибки. Может, на уроках самообороны ты предвидела атаки партнёра по спаррингу? Или видела мир глазами животного? Что-то подобное? – перечислял Куратор.

Фиама слушала и представляла, как использует каждую из перечисленных способностей, все они звучали потрясающе, но полукровка отрицательно покачала головой.

– Я бы мог предположить, что у ашур нет таких способностей. Но я не могу в это поверить. Ашуры – магический народ, они связаны с демонами и следующим миром. Только если, – маг замялся. – Возможно, у тебя проявятся другие способности, редкие или совсем немыслимые. Ты случаем не видишь дату моей смерти или чувства в цветовой гамме?

Фиама подумала, возможно, те чувства страха и неприязни к самой себе, вызваны не переутомлением и наваждением, а чем-то иным. Возможно ли, что это и есть её, Фиамы, индивидуальная способность? Полукровка задумалась, но поняла, что даже описать свои ощущения не сможет, а значит это просто глупость. Могли ли быть внезапные вспышки злобы проявлением способности? Опять звучало дико. В конце концов, Фиама решила промолчать, всё это попахивало её личными проблемами. Ко всему прочему её не покидало чувство, что Куратор спрашивал о способности ради смеха. Он словно излучал волну сарказма.

Куратор заметил, что его подопечная всё же задумалась, значит, было что-то такое, она просто припоминала подробности. Он ждал ответа. В маге проснулось детское наивное любопытство узнать, какой способностью Ветер наделил его подопечную, но он сохранял холодность и не проявлял эмоций.

Поразмыслив, Фиама решила ничего не рассказывать Куратору. Она побоялась говорить о слабостях, а может, и помутнениях рассудка, чужому, практически незнакомому человеку. Он мог посчитать её сумасшедшей и рассказать Декану. Хотя Фиама и без сумасшествия опасна, она же полу-ашура. Да и что это за способность – наваждение?

– Нет. Ничего такого не было. Я бы заметила, будь что не ладно, – промолвила полукровка.

Куратор на это лишь устало вздохнул и махнул рукой, давая Фиаме понять, что она свободна.

– Возможно позже что-то пробудится, – проговорил маг, дочь ашуры услышала его, но ничего не ответила. В мыслях Эрви промелькнуло подлое: Так даже лучше. Безопаснее, если ничто так и не проявится.


«Безумная, злая, беспощадная Разрушительница тридевяти миров – Сильвана безжалостно уничтожала всё живое на территории бывшего Ханаэша. Она собрала самых страшных преступников со всех ближайших миров под своим началом. Запугивая и шантажируя, оплетая паутиной лжи и гипноза, используя магию Воздуха и Времени самым ужасным способом, Разрушительница объединила разбойников, убийц, воров, насильников и прочих преступивших закон приговорённых. На запах крови, яда, лжи и обмана к ней примкнули самые страшные расы – вампиры, вурдалаки, оборотни, горгульи, ведьмы и чернокнижники. Все тёмные силы служили ей, как своей единственной госпоже.»

В выходные Фиама добралась до взятой у Эстариола книги о Разрушительнице тридевяти миров и поражалась, как одна с виду вполне обычная девушка могла породить о себе такие страшные легенды.

Нечестно. Она врала им и заманивала под своё начало, угрожала и заставляла служить ей. Что она им обещала? Свободу? Землю? Мирную жизнь? И где они теперь? Люди правят Аэфисом точно также, как и Касмедолией, Муараком и Земью. Всё оказалось враньём. И люди истребляют вампиров, оборотней и ведьм. Разрушительница же тоже человек!

«Никогда прежде мир не видел настолько всепоглощающей войны. Разрушительница уничтожала города Касмедолии, колонии Земи и поселенцев из Муарака без жалости и сострадания.»

Почему никогда прежде? Вы люди за сотню лет до этого также точно объединились и уничтожали поселения ханаэшцев, разве нет? Эта девка ничуть не хуже вас. Постоянно что-то уничтожаете, кого-то убиваете. Не можете жить в мире.

«Как только о беде, посетившей горный край, узнали люди, началась паника. Все переселенцы хотели сбежать, дабы не оказаться на пути смертельного урагана, которым неслась по городам и деревням Разрушительница, вместе со своими генералами, монстрами из других миров. Единственный шанс уцелеть народу давали мосты меж странами, воздвигнутые ещё в эпоху царствования драконов, протянувшиеся над Бурной рекой и Бездонной пропастью.

Когда же люди добрались до мостов их ждали. Шесть сооружений, памятников архитектуры, разрушили генералы, словно в насмешку над беженцами оставив только три главных моста Бури, Урагана и Тайфуна. Но на переправах людей ожидала смерть. На каждом из трёх мостов стояли два генерала и убивали всех, кто посмел ступить на камень сооружения. Подручные Разрушительницы из других миров, обладая страшной необъяснимой магией уничтожали людей сотнями, а трупы скидывали в пропасть. Они не давали освободительной армии перейти мост и помочь беженцам.»

Охренеть, жесть какая. Думала Фиама, пока читала подробно расписанные методы ведения войны Разрушительницей.

«Загнанных людей вынуждали бросаться в пропасть. Армия убийц, воров и разбойников нещадно наступала. Оборотни и вампиры выслеживали всех, до последнего, сбежавших людей и обращали в себе подобных. Горгульи ловили людей, что грезили спасением в бездне, и терзали их. Сверху нападали гарпии. Людям не давали шанса спастись. Все переселенцы были обречены на смерть. Так вела войну Разрушительница. Она не брала пленных, а кого не убивала, тех скармливала своим гадким тварям.»

Это ужасно. Люди были взаперти. Скорее всего не только люди, но и представители других рас. Она заперла всех чтобы уничтожить до последнего. Не выбраться. Не спастись. Чудовищно. Эта Сильвана сущий дьявол. Обрушила мосты и заперла людей. Она хотела убить всех…и Декану показалось, что я на неё похожа? В каком месте? Я бы не смогла. Как вообще можно быть такой жестокой?

Девушка дрожащей рукой перелистнула страницу. Она уже не хотела вчитываться в текст. Беглый взгляд нашёл в тексте упоминание драконов. О! Драконы.

«Драконы склонились перед хитростью и дьявольским умом Разрушительницы, поклявшись никогда не причинять вреда ей самой и всей её армии. Чёрные, Красные и Синие драконы отвернулись от своих стран. Разрушительница знала, как используя магию гипноза и подчинения, дарованную ей тёмными силами, подчинить древнюю расу. Она не оставила драконам выбора, угрожая забрать их будущее, если она хоть раз выступят против неё или её армии. Они выбрали будущее. Никто не винит их за столь единодушный и эгоистичный выбор. Но Разрушительница была хитрее многих, заставив драконов клясться на веки вечные. Клятва их осталась действительна, и после смерти Разрушительницы. Драконы не могут напасть на жителя Аэфиса-на-Ханаэш первыми.»

О! Я слышала нечто подобное. Оказывается, это Сильвана постаралась. Но почему? Как так может быть? Чтобы даже драконы не смогли ей противостоять? Что она за монстр такой?! Фиама закрыла книгу. Представляя картины слишком живо, она желала никогда не становится такой как Разрушительница. Чудовищная женщина. Она хуже демонов. И ей все обязаны новым Аэфисом? Да как такое могло быть? В голове дочери ашуры не укладывалось! Получается Аэфис-на-Ханаэш – страна на крови. Возрождение надгорцев обрекло тысячи других людей – и не только людей – на смерть, а в стране обосновались убийцы и преступники.

Люди чокнутые. Но самая безумная среди них Сильвана! Не хочу я походить на неё…

Фиама легла в кровать, как всегда подперев табуреткой дверь. Она ещё долго обдумывала информацию, прочитанную в книге. Не могло всё быть настолько плохо! И почему вампиры и горгульи были такими злыми и дикими? Неужели они и впрямь такие? Нет! Это Разрушительница затуманила им головы, подчинила, заставила. Фиама сильнее укуталась в одеяло и продолжала мысленно бушевать против методов Разрушительницы.


Светлое время суток стремительно сокращалось и вскоре, обедать адептам приходилось при свете электрических ламп, с видом на тёмное ночное небо за окном. Казалось на зимний период, остров слегка снизился и стал ближе к поверхности земли, на горизонте маячили верхушки горных хребтов.

Аэфис-на-Ханаэш находился на возвышении, вместо тумана скалистую местность покрывали низкие облака, осадки, хоть и не часто, но всё же выпадали. Частенько с моря приносило страшные ураганы и тайфуны, бушевавшие и искрящие молниями. Ныне землю парящих островов покрывал слой снега, а на дорожках образовался гололёд. Лёд в Аэфисе обычное явление зимой, из-за облачности, переходящей в туман, на снегу и земле часто образовывался иней, или же ледовая корочка. Но в сравнение с Касмедолией, зима надгорного края была мягкой и скоротечной. В Стране-на-воде зимой лёд покрывал даже веточки деревьев, преображая мир в белую зимнюю сказку. В надгорном краю холод не вынуждал людей кутаться в несколько меховых плащей. Зимой по горам частенько проносились снежные бураны и вьюги.

Температура медленно опускалась, достигая своего ежегодного предела. Адепты радовались, что их форма состоит не только из мантии, но ещё и тёплых колготок, штанов, сапог и носков.

Приближалась праздничная неделя – каникулы. Многие адепты уезжали домой к родным, некоторые преподаватели направлялись в Башни или по другим делам, Академия пустела.

Фиама, как и все, ждала праздничной недели. Адепты хотели отдохнуть, а полукровка запланировала изучение книг, чем больше, тем лучше. Ей некуда поехать, дом мамка продала, все разошлись, посему Фиама могла с головой погрузиться в чтение. Цель её не изменилась, она должна стать лучшим адептом своего курса, а для этого придётся изучить очень много книг. К тому же дочь ашуры хотела прочитать другие книги о «Смутных временах» и о женщинах Правителях, и поискать пророчества о седине. Фиама должна выяснить, что за судьба ждала её из-за белой пряди.

Полукровка узнала, что её Куратор тоже покидал Академию, следовательно, никто не будет мешать углубиться в чтение. Поскольку уезжали Сиэль с компанией, Фиама могла вздохнуть спокойно, и не бояться погрома в комнате или ночных визитов «воспитания». На время праздников дочь ашуры собиралась придумать запор на дверь, который могла бы собрать самостоятельно, или найти в книге заклинание, и просто подготовиться к неожиданным сюрпризам.

Фиама планировала разобраться со своей формой, которая изнашивалась за счёт физкультуры, самообороны, и разных неурядиц, в разы быстрее, чем у других адептов. Когда полукровка приходила в хозяйственную службу и просила выдать ей новую форму вместо порванной, её игнорировали или говорили, что в данный момент форма отсутствовала, что нет подходящего размера, или придумывали другие отговорки. Первая форма, которую выдали Фиаме, была на два размера больше, чем нужно, так что полукровка с трудом верила, что не подходящий размер веская причина для отказа. К Куратору за помощью дочь ашуры не обращалась. Не такая это важная проблема, чтобы отвлекать наставника.

Фиама, в меру своих способностей, чинила одежду и много раз благодарила судьбу за второй комплект, благодаря которому она могла менять одежду и изнашивать её медленнее. Дочь ашуры так много запланировала на праздничную неделю, что начинала сомневаться в своих силах. В конце концов она остановилась на главной задаче – выспаться и отдохнуть за чтением. С формой она могла подождать. Возможно, с началом следующего учебного года, ей выдадут новый комплект. Остальным ребятам пятнадцать-шестнадцать лет, активный рост на пике, а значит адептам положено выдавать форму хотя бы раз в год, иначе они будут ходить, как оборванцы. Или, боялась Фиама, ей специально выдали одежду на размер больше, чтобы она не меняла её ближайшие пару лет?

В любом случае адептам обязаны выдавать новую форму по требованию! И если Фиаме не дадут, она это так не оставит! Вот только её частенько посещали мысли, что именно она своё не получит, в отличие от остальных. Хозяйственная служба относилась к полукровке отвратительно.

Фиаме не оставалось ничего другого, как отрезать края одежды, настолько рваные и истёртые, что их уже нельзя зашить. Бриджи укорачивались. Зашивая дырки, полукровка невольно делала выточки, и одежда постепенно сужалась, и всё больше ложилась по фигуре.


Перед тем как отпустить адептов на Серебряную неделю, преподаватели решили узнать, чему научились первокурсники за прошедшие полгода. Каждый день по всем предметам устраивали семинары и проверочные испытания, задавали дополнительные вопросы и просили рассказать едва ли не весь пройденный материал. Иные наставники валили полукровку особо каверзными темами и ругали за любую оплошность, заминку в ответе или ошибку. Фиама жила, как на иголках, страшно было даже косо взглянуть на преподавателя. Она еле выкручивалась.

Не радовала и самооборона. После недельного отсутствия Фиаме пришлось самостоятельно изучать новые приёмы, схватывать указания на лету и подстраиваться под тренировки. Оз избегал полукровку, в столовой не подходил, а на самообороне держался в стороне, в спаррингах старался уворачиваться и не касаться дочери ашуры. Шин его ругал, но Оз не менял тактики, а затем вовсе попросил ставить его против ребят.

Вера в свои силы покидала Фиаму, отношение Оза расстраивало, а постоянные претензии преподавателей расшатывали нервы. Дочь ашуры держалась на одной вере в себя, в будущее, в свою цель, в помощь Ветра. Стремление к мечте придавало ей каплю уверенности. Полукровка не могла сдаться сейчас, когда уже полпути к мечте стать магом Воздуха пройдено. Потому Фиаме приходилось усердно трудиться днём и ночью. Поскольку днём времени оставалось крайне мало от количества занятий, то выполнять задания приходилось ночью.

Иной раз полукровке казалось, что неделя праздников для неё не наступит никогда. Все вокруг ходили довольные жизнью, зная, что скоро отправятся домой, будут праздновать, получать подарки, а если завалят какой-нибудь предмет, их добрые кураторы заступятся за них. После пары семинаров Ингелы Сцы, практикумов Анджи и Лелулиана уверенность адептов пошатнулась. Раздражаться и зубрить в столовой стали даже Маркус и Селена. Их как-то раз застукала Фиама, оторвав глаза от книги по пентаграммам. Усмехнувшись, она не могла не позлорадствовать в мыслях. Наконец-то и её обидчикам приходится работать.

С теорией и подготовкой к семинарам Фиаме помогал Эстариол. Он подбирал ей самые лучшие и полезные книги, а также учил спорить, задал каверзные вопросы, подкрепляя их своими непонятными словами. Полукровке приходилось выкручиваться на ходу, но тренировки давали результаты. Фиама могла сказать «нет» адептам и даже преподавателям, не согласиться и высказать своё мнение, или прочитанное в книге.

С практикой у Лелулиана, полукровка не испытывала трудностей. После роковой ночи в ней словно открылся ларец, который до этого запечатывал магию. Фиаме без труда удавалось смотреть сквозь предметы, на дальние расстояния, видеть ауры магической энергии и даже пути, по которым эти энергии протекали в теле человека. Лелулиан сдержанно хвалил дочь ашуры, а Сиэль сверкал злобным взглядом, раздражаясь, что какая-то полукровка шла вровень с ним в сложном магическом искусстве.

Фиама выбрасывала всё лишнее из головы, очищала разум и сосредотачивалась на результате, после чего оставалось лишь сложить знак и небесный взор зачаровывался. Когда дочь ашуры научилась делать это почти интуитивно, небесный взор открыл перед ней великие горизонты. С его помощью она могла узреть звёзды днём и идеально точно рисовать пентаграммы. Небесный взор улавливал мельчайшие изменения в поведение или мимике человека – Лелулиан обещался рассказать об этом свойстве подробнее и научить пользоваться этим преимуществом в бою и жизни – а также видеть сквозь некоторые заклинания, туманящие разум.

Не без помощи нового умения Фиама смогла пережить первую и как потом выяснилось самую сложную теоретическую сессию. Полукровка подглядывала нужные ответы на столах или в шкафах преподавателей, читала их в открытых книгах адептов или в своих записях, лежащих в другом конце аудитории. Ей с трудом давалось комбинировать дальность и проникающий взгляд, но Фиама применяла небесный взор более умело, чем люди. Она жульничала, и прекрасно это понимала, но дочь ашуры также понимала и то, что будь она человеком, её бы не заваливали сложными дополнительными вопросами и она смогла бы отвечать на семинарах честно. Да и разве можно назвать жульничеством использование магии взоров в стенах Академии магии Воздуха.

Чтобы не злить преподавателей своим «наглым, надменным взглядом», Фиама покорно опускала голову и стыдливо прикрывала глаза, всем своим видом демонстрируя смирение. И в тоже время зачаровывала белый взор. Глаза её изменялись, но этого уже никто не видел за прикрытыми веками. Полукровка же, отвечая устные доклады, одновременно практиковала основное заклинание магии Воздуха и постепенно приноравливалась зачаровывать его интуитивно и использовать в любых условиях.


– Гляньте, опять она несётся с кипой бумаг. Эй, а разве призраки могут передвигать реальные вещи? – ехидствовал темноволосый юноша из команды Азлира, глядя на Фиаму, бегущую со своими заданиями к аудитории. Полукровка помнила его – Мори, парень, который поступил вместе с ней. Сейчас он стоял рядом с сыном Декана, сам Сиэль никакого вида не подавал. Он игнорировал дочь ашуры и демонстративно отворачивался от неё, словно от мусора.

Погоди у меня, ещё дождёшься. Я тебе твою морду спесивую разукрашу!

– Оп-па, – светловолосый парень поставил полукровке подножку. Фиама спотыкнулась и полетела носом в пол. Она пыталась справиться с гравитацией и вернуть равновесие, но в этот момент адепт выбил кипу бумаг с заданиями у неё из рук, а потом ещё подтолкнул, чтобы она наверняка упала. Не только Фиаму учили ловкости на уроках физкультуры. – Кажется, она спотыкнулась о сгусток эктоплазмы. Уууу…

Полукровка упала, листы с записями рассыпались по полу и перепутались. Парень, отсмеявшись, прошёлся по листкам, не заботясь о том, куда ступает. Приближался преподаватель, он проигнорировал падение дочери ашуры и пропустил мимо ушей оскорбления адептов в её адрес. Фиама скорее принялась собирать листы, пока их не затоптали, в мыслях её вертелись планы кровавой мести, на лице же застыло смиренное выражение.

– Может, там есть что-то интересное? – потянулся к листам адепт, переговариваясь с остальными. Полу ашура злобно посмотрела на любопытного.

– Не трогай, – вдруг вступился Сиэль. Адепты взглянули на него. Даже Селена до этого щебетавшая с Маркусом и здоровяком из их команды отвлеклась и замолчала. – На полу место мусору и грязи, – добавил он и отмахнулся.

Переломать бы все кости этому уроду! Всем им! Все мои задания. Я теперь час буду разбираться, что где, а вызовут меня первой, никаких поблажек. Ненавижу людей!

Фиама знала, что ничего не сможет поделать с таким отношением. Стоит ей косо взглянуть на кого-нибудь, как её отведут под конвоем к Декану и выпрут из Академии. За что? За причинение морального вреда адепту. За необоснованную агрессию, направленную на невинного человека. За злой умысел в адрес сокурсника. Да мало ли за что ещё? Придумают! Придумывать люди мастера.

Фиама собрала все свои листы с записями, поднялась и вновь поравнялась с обидчиком – светловолосым гадом, который поставил подножку. На этот раз она не сдержалась и наградила его долгим злобным взглядом, провожая его до двери. Адепт не собирался уступать полукровке и уставился на неё в ответ. Он не смотрел куда шёл, а буравил взглядом Баньши. Не заметив дверной косяк, юноша на всём ходу влетел в него лбом.

Настала очередь Фиамы смеяться, но, чтобы не привлечь ненужного внимания, она порадовалась мысленно, на лице сохранив отрешённое выражение. Сев на место, дочь ашуры принялась лихорадочно разбирать листы с заданиями. Если она не успеет разобраться, какие записи брать к доске, то хоть разложит их для удобного чтения небесным взором.


Преподаватели поражались упрямству полукровки. Каждый раз, когда она замирала и не могла сказать ничего более, а наставник хотел поругать за невыученный материал, дочь ашуры брала и отвечала, правильно отвечала, так что невозможно было подловить её на незнании. Фиама рассказывала ответы на дополнительные к дополнительным вопросам, всё то, что даже не проходили в Академии, то чего, возможно, и в библиотеке-то не сыскать, или оно лежало под огромным слоем пыли. После ответов полукровки преподаватели терялись и не знали, что можно спросить ещё, чтобы завалить её.

В отличие от других Лелулиан не питал ненависти к дочери ашуры, его поведение оставалось одинаково отстранённо-уважительным в общении со всеми. Фиама любила посещать его занятия, демонстрировать свои успехи и получать похвалы от наставника. Лелулиан, как и Ингела, не пытался подлизаться к одним адептам и опустить других. Он одинаково делал замечания и Фиаме, и Сиэлю, несмотря на разницу в сословии и расе, когда они не могли удивить его своим небесным взором. Так у полукровки появился стимул изучить заклинание как можно лучше, чтобы не ей делал замечания Лелулиан, а ненавистному Сиэлю.

Пару раз случилось так, что ответа на вопрос не оказалось в конспектах Фиамы, ни в раскрытых книгах адептов, ни даже на столе преподавателя. Тогда дочь ашуры тянула время и мысленно молила Ветра о помощи. И помощь приходила, точнее прилетала: то сквозняк разметал по полу бумаги со столов преподавателя и адептов, и все принимались собирать их, а потом забывали, что спрашивали; то сильный порыв ветра распахивал окно, и пока преподаватель закрывал его, занятие заканчивалось. Бывало так, что преподаватель отвлекался на вид за окном и терял нить диалога. Фиама молилась на такие внезапные сюрпризы судьбы и подозревала, что Ветер ей помогал.

Так не без везения, бессонных ночей, и упорных тренировок заклинания небесный взор, полу ашура пережила свою первую сессию в Академии магии Воздуха. Позже, вспоминая неделю семинаров, Фиама порадуется опыту, полученному благодаря стремлениям везению и упорству.


* * *

– Я поспрашивал друзей, но никто ничего не знает, – сказал Джадан, вычерчивая пентакли. – Все сейчас погружены в учёбу. Преподы словно взбесились.

– У неё нет друзей, да и откуда им взяться. Её Куратора – Эрви – тоже не было в ту ночь, он вернулся незадолго до её пробуждения. Вряд ли это он. Более того, я смог просчитать его маршрут, и он вообще не видел зачарованный остров, – отчитался Маркус. – Угол наклона его птицы Рух не позволял…

– Да мы поняли, – перебил блондина Джадан. – Не сбивай своими наклонами мои углы.

Маркус скривился и погрузился в книгу по языковедению.

– Это плохо, – покачала головой Селена. – Раз друзей нет, мы не сможем её проучить. Да и, – она хотела напомнить, что грязнокровка откопалась, и раз ей не помогали, значит это действительно магия или ещё хуже помощники из другого мира – мира Духов или, что ещё хуже, Ада. – В любом случае, мы сделали всё, что смогли, Сиэль. Ребята по моей просьбе даже следили за малявкой и ничего. Кстати у неё какие-то проблемы с библиотекарем, Лаурус сказал, девчонка ругается с портретом через слово.

– Может оставим её пока? – предложил Маркус.

– Да, – согласился Сиэль. – Сейчас важнее учёба, а за каникулы придумаем, как ещё можно напакостить негодяйке.

– Да! Тем более, что вы все согласились ехать со мной к тётке, – порадовался Джадан.

– Кроме меня, – буркнул Маркус. – Нас пригласил дядя, и мать брякнула согласие, – скривился адепт. – Ненавижу своего кузена.

– В следующий раз проведём каникулы вместе, – пообещал Сиэль. Маркус услышав его слова расцвёл, порозовел и засветился от счастья.

Сиэль надеялся за преподавателей, что безжалостно гоняли полукровку по всей программе первого полугодия. Но к величайшему разочарованию, ашура знала ответы. Будь она неладна, она знала ответы, которые не знал даже Сиэль! Он дольше искал информацию в конспектах, которые лежали перед его носом, а полукровка уже как ни в чём не бывало, бубнила ответ себе под нос. Как у неё это получалось? Сын Декана мог поклясться, что здесь не обошлось без хитрости. Но какой? Как же он хотел подловить малявку на нарушении общепринятых правил!

Сам Сиэль сдавал всё играючи. Он мог бы и совсем не отвечать, только улыбнуться преподавателю и ему ставили галочку. Но это неправильно, считал юноша. Он хотел всего добиться сам! Для этих целей он трудился всё полугодие и заставлял работать свою команду. С них он также взял клятву добиваться всего своими силами. Маркус и Селена старались, Джадан пытался отлынивать, но всё же взял пример с товарищей. Они помогали друг другу по мере сил, но Сиэль старался не полагаться на друзей. Он не проиграет соплячке ашуре! Он добьётся уважения отца. И он сдаст экзамены сам. Своими силами.

Но с началом сессии Сиэль осознал, как тяжело делать и сдавать всё самому. Радовало лишь то, что его не валили дополнительными вопросами, как полукровку.

## Середина зимы

Наступила праздничная неделя. Фиама по привычке проснулась под звон музыки ветра и пришла в столовую, где сидели за разными столами всего два адепта. Дочь ашуры улыбнулась, радуясь тишине. Ни одного знакомого лица. Насколько она знала вчера прилетал дирижабль и забрал всех вниз.

Фиама неспешно набрала себе завтрак, поела и решила прогулять по непривычно пустой Академии. Больше никто не провожал её недоброжелательным взглядом, никто не шептался рядом с ней, не косился, не угрожал, не обзывал и не ставил подножки. Пропала даже паранойя, которая мучила дочь ашуры на протяжении последних двух седмиц. Ей всюду мерещились тени, края мантий и ленты, а ощущение слежки не оставляло ни на секунду. Скорее всего всё это из-за нервов, усталости и недосыпания. За неделю выходных Фиама намеревалась поправить своё здоровье, в том числе психическое.

Бредя по пустой Академии в полном одиночестве, слушая гнетущую тишину, полукровка с тоской представляла, как хвалилась бы формой перед мамой, если бы ей было куда поехать. Она бы рассказала Макри о парящих островах и Академии, о занятиях, Эстариоле и Кураторе. Посмеялась бы над женоподобным наставником Анджи, вспомнила бы грозного тренера Шина и весёлого рыжего Оза. Но каждый воображаемый разговор в голове Фиамы заканчивался жалобами и унынием. Приехав домой, расслабившись рядом с мамкой и сестрой, дочь Шанны не захотела бы возвращаться в Академию, с её гнетущей атмосферой и жестокими людьми. Тогда полукровка отгоняла эти мысли и возвращалась к насущным делам.

Библиотека оставалась такой же покинутой всеми, как и прежде, так что Фиама проводила здесь по несколько часов, а иногда забывалась и сидела до самого обеда, а затем и ужина. Из многочисленных рам, изображённый на портретах, её ждал Эстариол, библиотекарь, который не питал к полукровке ненависти, а только озорничал и подначивал её. Дочь ашуры не спускала портрету с рук его шутки и отвечала тем же, из-за чего они часами спорили или смеялись друг над другом. Портрет был также единственным, кто постоянно отвлекал Фиама от чтения. Иногда казалось, что Эстариол в принципе не умел молчать, он постоянно что-то говорил, рассказывал, шутил, звал, спрашивал, сам же отвечал, смеялся и продолжал болтать. Фиама частенько ругалась на него и просила замолчать, провоцируя новый спор. Не находя аргументов, полукровка не выдерживала и, сказав на прощание портрету что-нибудь весомое, отправлялась в свою комнату, разбирать древние записи в одиночестве.

Фиама много раз из любопытства расспрашивала библиотекаря о природе, заключённой в нём магии. Почему каждый человек видел в раме разных людей: Куратор видел портрет некой женщины, а полукровке достался Эстариол. Но наглый, беспардонный портрет лишь отмахивался, отругивался или игнорировал вопрос. Иной раз он, проявляя настоящее актёрское мастерство, удивлялся до глубины души, столь странным известием, о котором слышал впервые. Как Фиама не билась, а узнать правду из уст портрета не смогла и книг, с помощью всё того же библиотекаря, на эту тему не нашла. Пришлось отложить вопрос до лучших времён. Дочь ашуры хотела понять, почему видит именно этого человека на картине. Сколько Фиама ни пыталась, она не могла вспомнить кого-то хоть отдалённо похожего на Эстариола, среди тех, кого знала или видела.

После дня Противостояния, в библиотеке появился человек, помимо Фиамы. Дочь ашуры знала его – второкурсник по имени Гил. Он был одним из самых умелых, но при этом самым ленивым среди адептов на самообороне. Фиама пыталась припомнить, не его ли она видела в саду перед Академией, не он ли проводил её в деканат первым днём?

Юноша приходил, брал нужную книгу и молча уходил. Иногда он садился в читальном зале и изучал книгу. Фиама пару раз слышала, как он тихо общался со своим библиотекарем. Дочь ашуры не подслушивала и не знала, о чём Гил вёл беседу. Полукровка не собиралась подходить к человеку и завязывать разговор, она стеснялась навязывать своё общество.

Поскольку больше книг об истории «Смутного времени» Эстариол посоветовать не мог, Фиама решила попытать удачу с запорами.

– Тут нету книг из серии «сделай сам», – заржал Эстариол. – Промахнулась школой.

– Может какие-то хитрости есть, мне правда надо. Я не знаю, может как-то можно хитро подвязать дверную ручку? Только к чему? Хватит ржать! Дело серьёзное, – насупилась Фиама.

– Как закупориться в комнате – намажьте дверь какахами, а в замок затолкайте тухлую яйку, вонь будет така, шо даже мухота окачюрится, – потешался библиотекарь.

– Можно не отпугивать, а просто запереть! – прикрикнула на портрет дочь ашуры. – Должно быть хоть что-то, а иначе я не знаю, как мне спать, – потупилась она.

Раздался шорох. Фиама обернулась и заметила адепта, вальяжно прохаживающего между стеллажами. Полукровка сжалась и зашептала:

– Ладно, с запорами сама подумаю, может тогда дашь книги о магических щитах?

Эстариол отсмеялся и скривился, но не стал спорить в этот раз. Фиама полистала книгу, которую предложил ей библиотекарь и вздохнула. Без преподавателя, который объяснил бы основы, она ничего не понимала. Фиама боялась экспериментировать с магией. В самом худшем случае сила могла выйти из-под контроля и превратиться в разрушающую сметающую мощь. Если дочь ашуры сломает что-нибудь, с ней не станут церемонится, а напишут приказ на отчисление. Её положение и без того шаткое, так что Фиама не рисковала, но продолжала жадно поглощать теоретические знания из книг.


Проведя полночи за чтением приключенческого романа, Фиама выползла из комнаты лишь к обеду. Сегодня все праздновали День середины зимы, дарили подарки, поздравляли, вкусно ели и радовались. Дочь ашуры мысленно поздравила мать и сестёр, поболтала с Ветром ни о чем и отправилась в библиотеку.

Вчера я порадовала себя и за день умяла книжку про пиратов, потому сегодня берём самый толстый и скучный талмуд. Хватит расслабляться! Причитала в мыслях полукровка. В столовой она едва не столкнулась с адептом. Он встал перед ней и не давал пройти, Фиама приготовилась к худшему, покрепче вцепилась в поднос, развернулась и быстро проскочила к дальнему столу. Юноша проводил её виноватым взглядом, теребя в кармане рукой. Пока полукровка сидела в столовой, он на неё посматривал, чем пугал Фиаму. Быстро доев, та поторопилась прочь. В честь праздника дочь ашуры заглянула в хозяйственную службу и спросила форму, но была отправлена в далёкое путешествие. Как и раньше. Даже в честь праздника для неё не сделали исключения.

В библиотеке снова шатался по этажам второкурсник. Он тихо пообщался с портретом и пошёл искать необходимую книгу. Фиама в этот момент стояла около стеллажа и отсчитывала нужную полку. Она порадовалась, что успела попрактиковаться в язвительности с Эстариолом до прихода Гила, и он не слышал их перепалку на ломаном языке деревенщин.

Эстариол висел рядом и ехидно подначивал Фиаму, которая никак не могла достать до верхней полке со своим маленьким ростом. Дочь ашуры закипала, она хотела бы снять портрет со стены и зашвырнуть вниз с третьего этажа, чтобы он разлетелся на куски, но сдерживала яростный порыв. Полукровка старалась вести себя тише, чтобы её не услышал второкурсник.

– Если б к твоим ручонкам добавить уши-лапоуши, ты б достала, – ржал портрет.

Терпению дочери Шанны наступил конец. Она огляделась, не увидела поблизости второкурсника и шёпотом залепила язвительную гадость портрету, чтобы тот заткнулся. На что Эстариол тут же нашелся, что ответить и Фиама просто взорвалась:

– Да какого ваще хрена, ты поставил книгу на самый верх?!

– Нормальные люди достают с такой высоты. Просто ты шмыкадявка. – Эстариол начал во всю хихикать.

– Сволочь! – в сердцах сказала Фиама, забыв про шёпот. Она не заметила подошедшего со спины второкурсника, который отсчитывал полки на противоположном стеллаже.

– Довольно грубо так выражаться, да ещё без подобающей причины, – сказал он ровным голосом.

Фиама обернулась с круглыми глазами и сжалась. Она так старалась быть незаметной в библиотеке, и всё равно опростоволосилась.

– Э-э-э… это я не тебе, – пискнула полукровка, а в следующий момент бросила: – И нечего подслушивать!

Иной раз она сама от себя не ожидала подобной наглости. Она тут же потупилась, глядя на нижние книги стеллажа.

– Да ты нагла, ашура. И довольно плохо натренирована, если не слышала, как я подошёл, – лениво прокомментировал адепт, взял свою книгу и уже было развернулся, чтобы уйти, но внезапно остановился и спросил: – кому тогда? В библиотеке больше никого.

– Эм, портрету, – пристыженно кивнула Фиама головой в сторону портрета, а, посмотрев на картину, увидела, что Эстариол во всю строил ей страшные рожи. Фиама нахмурилась и буркнула: – Этот хмырь на картине всё время издевается.

– Портреты-библиотекари всегда вежливы и помогают найти нужную книгу, – пожал плечами Гил и посмотрел на портрет.

– Только не этот, – пробубнила Фиама себе под нос, отстранилась от адепта и вновь попыталась достать книгу. Краем глаза дочь ашуры видела, что второкурсник не уходил.

– Видимо каждому своё, – еле слышно хмыкнул Гил. – Тебе не помог портрет-библиотекарь? – его это несколько удивило, или так казалось из-за вздёрнутых бровей.

– Да я жопу ряди тебя рву, неча тут ныть! – выругался Эстариол.

– Не в этом дело, – скромно начала Фиама, проигнорировав библиотекаря. – Где книга-то он сказал, а как её снять? – она встала на цыпочки и вся вытянулась, кончиками пальцев она достала до корешка нужного тома, но стащить его с полки была не в силах, слишком плотно стояли книги. Фиама попробовала достать книгу в прыжке, но безрезультатно.

Гил посмотрел на мучения полукровки, на её пыхтения, и засмеялся. Фиама приземлилась, нахмурилась и глянула на адепта. Ещё один потешаться пришёл.

– А использовать заклинание левитации, или взять лесенку, не дано? – отсмеявшись, съязвил второкурсник, однако его лицо выражало скорее удивление, что никак не вязалось с манерой речи.

– Я его не изучала. Я только на первом курсе, – напомнила Фиама, поражаясь своей глупости. Она даже не подумала поискать стремянку или ступеньку. На портрете ржал Эстариол.

– Надо носить с собой табуретку, – выдавил он сквозь смех.

– Да-да-да, вспомнил. Ты же ходишь только на тренировки по самообороне. – Гил подошёл к стеллажу и взял книгу, за которой так старательно тянулась полукровка. – Получается, первый курс, – задумчиво проговорил адепт и повертел фолиант в руках. Фиама не отрываясь, следила за книгой. – А с чего читаешь о воздушных щитах? Тем более второго уровня! Не умновата ли книжка для тебя? – снова ехидные нотки в голосе.

Фиама перевела взгляд на парня. Его лицо словно маска показывало лишь несколько эмоций, среди которых ленивое спокойствие, плавно переходящее в удивление и некий подозрительный прищур глаз.

– Умновата, это точно! Ха-ха, просто зубрилка сигает выше головы, – заливался Эстариол.

– А тебя вообще не спрашивали, – грубо заткнула портрет Баньши. – И что? Что хочу, то и читаю. – Последнее она адресовала второкурснику.

Фиама протянула руку за книгой, вырвать из рук парня фолиант она не решалась. Гил, изобразив из себя великого благодетеля, сделавшего одолжение жалкой полукровке, отдал книгу. Фиама в мыслях состроила рожу, развернулся и молча ушла прочь.

Сначала наглый портрет шутил по поводу роста, теперь издевался второкурсник. Если бы Эстариол не начал, может, и с Гилом удалось бы пообщаться без обиняков. Хотя в этом Фиама сильно сомневалась: кто захочет дружить с полукровкой. Скорее всего очередной умник решил войти к ней в доверие, чтобы потом предать. Он общался с Сиэлем, все в Академии общались с сыном Декана, а значит Гил такой же, как и все.

– Я и говорю, наглая ашура, даже спасибо не сказала, – произнёс адепт, но Фиама его не расслышала.

Дочь ашуры не хотела больше встречаться с этим парнем, она не знала, как себя с ним вести и решила, что лучше спрятаться. Пройдя несколько переходов насквозь, Фиама затерялась среди стеллажей, нашла ступеньку и села на неё.

– Что я им сделала? Вообще этот Эстариол – дурак! Что вечно пристаёт? Был бы нормальный. И этот тут вылез! То никто в библиотеку не совался, а то так и пасётся, – обиженно пыхтела Фиама себе по нос.

– Библиотека общественное место, хочу и пасусь тут.

Дочь ашуры подскочила со ступеньки и вжалась в стеллаж. Она вновь не услышала, как к ней подошёл второкурсник. Она уставилась на адепта и прижала книгу к груди.

– Хм, а кого ты видишь на портрете? – не замечая поведения полукровки, то ли невзначай, то ли специально, осведомился Гил, пробегая пальцем по корешкам книг на полке.

Фиама молчала, не сводя глаз с адепта. Мысленно она готовила себя к возможной атаке.

– Всё ли тебе понятно, первокурсница? – не унимался Гил, приближаясь.

– Всё, – пискнула Фиама.

– Ах всё. Ну, давай, – парень сделал приглашающий жест, – наколдуй мне щит воздуха второго уровня. Я проверю, как у тебя получается, – продолжал он ехидствовать.

Фиама ещё сильнее сдавила книгу в руках, она сделала шаг назад и споткнулась о ступеньку. Падая, она выронила книгу, попыталась схватиться за стеллаж, тот пошатнулся и во все стороны посыпались книги и свитки. Несколько упало на Гила, и ему под ноги, штук пять книг летели на упавшую полукровку.

Откуда ни возьмись поднялся ветер и сдул книги прочь. Гил стоял над девушкой и протягивал ей руку. Фиама, раскорячившись на полу, с ногами на ступеньке, ошарашенно и испуганно смотрела на парня.

– Что тебе нужно от меня? – спросила дочь ашуры в лоб, стараясь придать голосу уверенности. Она не приняла руку помощи и поднималась самостоятельно. – Я пришла сюда, чтобы набраться знаний.

– Мне делать нечего. Все разъехались, стало скучно. Джил слишком серьёзный для моих шуток, – Гил пожал плечами. Его лицо было таким спокойным, он собирал книги с пола и как попало ставил в стеллаж. – Библиотека общественное место, решил почитать, теории поднабраться. А ругаться ты первая начала, – напомнил он и полистал одну из книг.

– Я же сказала, это не тебе было адресовано, а портрету, – Фиама поднялась, отодвинула глупую ступеньку и принялась расставлять упавшие фолианты. Она хотела оправдаться, но адепт её перебил.

– Кого ты видишь на портрете? – он закрыл книгу и сверлил взглядом Фиаму. Но даже юноша выглядел ленивым, скучающим, хоть в глазах и промелькнул заинтересованный огонёк.

Дочери ашуры стало не по себе, она почувствовала любопытство и интерес, исходившие от юноши.

– Какого-то парня с белёсыми волосами, – Фиама решила ответить, чтобы второкурсник от неё отвязался.

– Хм, какого-то. То есть ты его не знаешь? – Адепт выпрямился и посмотрел на ближайший портрет. – Я вижу девушку, мою родственницу.

– Я не спрашивала. Мне всё равно, – с преувеличенным безразличием сказала Фиама.

Гил заметил, как быстро отозвалась полукровка и продолжил:

– Всем интересно, кто кого видит на портретах потому, что у всех это разные люди.

– С чем это связано? Почему все видят разных людей? – Фиама решила попробовать допытаться у собеседника на эту тему. Она поставила на место последний том, подобрала книгу о щитах и сжала в руках.

– Так составлено заклятие. Думаю, изначально рама была пуста, а из-за магического воздействия, маги Воздуха видят некое лицо, и оно с нами говорит. Иллюзии – одно из направлений магии Воздуха, а в этом заклинании довольно сложное взаимодействие иллюзий, гипноза, маскировки и сильфов. Все маги Воздуха видят то, чего не в состоянии узреть другие люди. Другие расы, другие маги, – решил уточнить адепт. – А может, тут в библиотеке накурено какими-нибудь фимиамами, потому странные видения и возникают. – Все предположения Гил говорил с совершенно серьёзным видом так, что Фиама почти поверила в них.

– Кстати, – после недолгой паузы, резко начал адепт, он достал из кармана свёрток, и полукровка решила, что сейчас её ударят или отравят, или сделают что-то ещё. Или второкурсник начнёт приставать с вопросами, как так вышло, что она первокурсница ходит с ними на самооборону? Ведь это дисциплина второго курса, а ей нужно сначала пройти курс физической подготовки. Или как она ашура попала в Академию магии людей? Или как ей гуляется во снах? Будь проклят Куратор. Но к большому удивлению девушки, юноша сказал другое: – Мой друг просил передать тебе это. – Гил наклонил книгу, которую держала полукровка, и положил на неё, как на стол, свёрток. – Он сказал, это поможет. И с праздником Середины Зимы тебя! Считай это подарок.

Фиама опешила, глаза её округлились. Она не ожидала, ничего подобного. В стенах Академии люди ни разу не удосужились спросить о её делах или самочувствии, а тут её, полуашуру, поздравили с праздником Середины Зимы. Без сарказма, без всяких котов в мешке, да ещё подарок подарили, как самой обычной девушке. Спустя несколько минут, в течение которых полукровка приходила в себя, она всё же выдала несколько фраз.

– И тебя. Спасибо. И за книгу тоже…

– Хэ, значит, ты всё-таки не такая наглая, как кажешься на первый взгляд. – Гил направился прочь.

Фиама ещё долго смотрела в пролёт между стеллажами, после того, как адепт скрылся. Она опустила глаза на свёрток.

А что если там что-то плохое? Он специально поздравил меня, подарил подарок, а там… черви или многоножки. Дочь ашуры передёрнуло. Опарыши вызывали в ней жгучую неприязнь. Сам их вид, их мерзкое ползанье, стоило вспомнить и Фиаму затошнило. Но любопытство было сильнее. Полукровка опустилась на пол и положила книгу, взяла свёрток и развернула: внутри оказался верёвка с двумя большими узлами на концах, а посередине в петельку была продета кость или ветка. Фиама аккуратно подняла подарок за узелок и скривилась.

Это что? Подклад что ли? Меня хотят проклясть? Полукровка опустила взгляд, на свёртке с внутренней стороны были нарисованы примитивные картинки. Фиама изучил их и поняла, что это кем-то нарисованная инструкция. Странная штука оказалась хитрым запором из подручных средств.

Вернувшись в комнату, дочь ашуры первым делом опробовала запор, установив его следуя схеме. Узелки торчали снаружи двери, а кость устанавливалась с внутренней стороны параллельно полу. Фиама дёрнула за ручку, но дверь не открылась – мешала кость, а не падала она за верёвки, прижатой дверью, и узлов, что мешали ей выпасть. Полукровка улыбнулась и решила смастерить ещё одну такую штуку, чтобы устанавливать их под потолком и у самого пола.

Открыть замок изнутри было проще некуда – достаточно вытащить из петельки кость. Не упираясь в дверной косяк и полотно двери, верёвка пролезала в щель и падала на пол.

Не знаю, кто твой друг Гил, но спасибо ему огромное! Это гениально!

В другие дни, Фиама не видела в библиотеке юношу, а в столовой, он если и появлялся, то в компании адептов. Дочь ашуры не решалась подойти. Скоро все должны вернуться и начнутся занятия, а значит, времени на изучение книг осталось немного.


Проводить праздники в библиотеке было для Фиамы в новинку, раньше она никогда не читала столько. За первые две недели обучения в Академии дочь ашуры прочитала столько же, сколько за все тринадцать лет жизни. Фиама ужасно устала читать, голова её кипела от полученных знаний, не спасали даже конспекты, но она упорно шла в библиотеку, брала новую книгу и продолжала. не так скучно, как могло показаться. Дочь ашуры изучила много книг по предметах первого полугодия и старалась брать новые, но она понятия не имела, что ждало адептов во втором семестре и на следующем курсе. Фиама подозревала, что если будет продолжать в том же духе, то возможно к концу четвёртого курса осилит все книги, а возможно и нет.

Вскоре после празднования Середины зимы начался второй семестр, а вместе с ним ожидание весны, тепла, лета и длинных каникул. С приездом адептов Фиама каждую ночь использовала свой новый запор и спала спокойней. Иногда она просыпалась посреди ночи, долго сидела на кровати и прислушивалась, и лишь спустя несколько долгих минут ложись вновь и засыпала.

Со второго семестра учебное время перераспределили. Адептам добавили долгожданные практические занятия магией, но теоретические не отменили, осталась и ежедневная физическая подготовка, управление индивидуальной способностью и медитация. Проводили сдвоенные занятия: сперва объяснялись теоретические основы заклинания, а потом начинался практикум. Преподаватели напоминали адептам о их магической направленности, а также старались дать более высокий уровень заклинания, тем, кто занимал определённое место в команде. С Фиамы, как предрасположенной ко всем типам магии Воздуха, требовали усвоение материала на высоком уровне по всем заклинаниям. Теория, освоенная за каникулы, не помогала.

Из-за сдвоенных занятий адепты заканчивали позже, чем в прошлом полугодии, но к счастью Фиамы, такая же судьба постигла второй курс, с которым она занималась самообороной. Занятий стало больше и также выросло количество самостоятельных заданий, особенно у предрасположенной ко всем направлениям магии Воздуха Фиамы.

Самостоятельные задания во втором семестре состояли из большого объема – но всё же меньшего по сравнению с первым семестром – письменных и устных докладов; а также из редкого практикума заклинаний. Практические тренировки запрещалось проводить самостоятельно. За ними обязательно должен наблюдать кто-то из наставников, Куратор или старшие адепты. Последних Фиама видела исключительно только в столовой. Дочь ашуры могла поклясться, что никогда не видела второкурсников, с которыми занималась самообороной, бегущими по многоступенчатым переходам на лекцию. Как они перемещались по Академии, полукровка не знала.

Второй семестр радовал адептов воздушной магией жеста. Возросло количество занятий наставника Анджи, и они стали насыщеннее, а сам преподаватель требовал двойных усилий, придирчиво наблюдая исполнение взмахов рук. За каждый недостаточно лёгкий и красивый жест, Анджи наказывал повторением всего курса, то есть всех изученных на данный момент жестов и знаков. Его занятия адепты покидали, опустив руки, не оттого, что ничего не получалось, а потому, что руки и пальцы уставали и не шевелились.

По словам наставника Анджи для каждого пальчика в жесте имелось своё особое место, которое адепты не всегда могли скопировать также точно, как требовал преподаватель. Иной раз жесты выглядели просто немыслимо пафосными и мало толковыми, но весьма красивыми. Чтобы быть магом Воздуха, не просто хорошим, а внушающим уважение простонародью, необходимо не просто знать много заклинаний, но и красиво их исполнять. Потому адепты мучились и воспроизводили все жесты, ломали пальцы, пытаясь изогнуть их в немыслимых местах, рвали мантии, размахивая руками и толкались в просторной, но недостаточно, аудитории. У ребят выходили вымученные рывки, резкие и угловатые, похожие на удары или пощёчины пьяниц в трактирах, но не у всех. Плавные и красивые взмахи получались у темноволосого парня из команды Азлира, у Маркуса, у Сиэля, который копировал жесты наставника один в один, но изображал их недостаточно медленно, и конечно у Селены. Но вскоре Анджи обвинил девушку в чрезмерности, по его словам, Селена делала много ненужных жестов. Наставник поправился, что это не плохо, но чем дольше девушка машет руками, тем больше времени у противника подготовиться к защите.

Фиама хотела бы посмеяться над сокурсницей, но её взмахи рук наставник Анджи обозвал магией девочек-волшебниц из сказиков.

– Дочки изображают нечто похожее, – смеясь, отозвался преподаватель. – Всё совершенно неправильно, дорогуша. Я понимаю, что в книжках всё нарисовано красиво, но это не магия Воздуха, а фантазия художников. Внимательнее!

Дочь ашуры закатила глаза. Она никогда не удостаивалась похвалы от наставника Анджи и подозревала, что не нравится ему. Каждый раз глядя на полукровку, магистр морщил нос и качал головой. Фиама даже не догадывалась, что реакция наставника не связана с её расой.

Привыкнув за первое полугодие к распорядку Академии, начитавшись за каникулы полезной литературы, полукровка выполняла задания быстрее. В удачные дни Фиама расправлялась с заданиями до ужина и бежала в библиотеку, взять новую книгу. С магическим искусством дочь ашуры справлялась хуже. Небесный взор Фиама зачаровывала с одной мысли. Оно так вошло в обиход полукровки, что стоило ей лишь на миг задуматься о предмете, как её взор устремлялся к нему, минуя преграды и расстояния. Сперва это удивляло дочь ашуры, но она привыкла. Зато новые заклинания поддавались с трудом.

Фиама никак не могла воплотить «волшебную стрелу». Остальные адепты справлялись хорошо. Не всегда в верном направлении, но их стрела воплощалась. Дочь ашуры усердно тренировалась на каждом занятии и уговаривала себя не отчаиваться. Заклинания, связанные со зрением, давались ей легче. С «оком Ветра» Фиама подружилась на втором практикуме.

Око Ветра отличался от небесного взора тем, что давал обзор не конкретного предмета, а полной картины окружающего. Сознание покидало тело, сливалось с воздухом, позволяя видеть множество предметов по разным направлениям одновременно. Следуя порывам ветра, маг отдалялся от земли и видел мир глазами стихии. Связь с телом на время терялась, заклинание требовало полной отдачи себя стихии ветра. Именно в этом заключалась опасность магии подобного рода. Сильный не обученный маг не мог сопротивляться зову Ветра и растворялся, улетал духом в свободный простор небес, оставляя тело навсегда. Любой стихийный маг грезил растворением в своей родной стихии – такова природа магии. Поэтому столь опасным для мага заклинаниям адептов учили в первую очередь, пока силы их малы, и они не грезили так яростно свободой. Чем меньше степень углубления в стихию, меньше концентрация на воздухе, тем легче вернуться в тело. Адептам предстояло научиться не просто зачаровывать око Ветра, но взрастить в себе волю к жизни, достаточно сильную, чтобы привязать душу к телу и уметь возвращаться из эфира. На основе око Ветра в дальнейшем адептов обучали другим заклинаниям схожего типа.

Для призыва ветра необходимо душою отдаться стихии, почувствовать её. Где Ветру хорошо? Куда он желает дуть? И как упросить воздух направить свои вихри в нужном магу направлении?

Каждое новое заклинание, открывало перед адептами ветвь подобных и основанных на тех же принципах многочисленных чарах разных направлений магии Воздуха. На примере «ускорения» ребята познавали вспомогательную магию, как с помощью ветра повысить собственные умения, а также наложить усиливающие чары на членов команды. Волшебная стрела помогала понять принцип придания формы собственной внутренней магической энергии и влить её в потоки энергии мира.

Ингела на одной из своих лекций предупредила адептов, что эти четыре заклинания магии Воздуха – основа всего. Именно поэтому их изучали первыми, и посему на изучение всего четырёх заклинания, включая практикум небесного взора, выделялся целый семестр. Адепты должны как следует разобраться в первых заклинаниях, чтобы потом на основе полученных знаний творить более сложную магию. Практические занятия по нескольким заклинаниям повторялись очень часто, так что времени на практику хватало даже самым бездарным. К коим причисляла себя Фиама, так как с ускорением у неё тоже не заладилось.

На физической подготовке адептов после недели отдыха заставили побегать, в прямом смысле. Началось обучение особой технике передвижения, получившей название Лёгкая поступь. Она позволяла, едва касаясь предметов, отталкиваться от воздуха, окружавшего их, и развивать огромную скорость, легко передвигаться по зыбучей и рыхлой поверхности, болотам и трясинам. Техника требовала концентрации, умения направлять энергию во вне и использовать воздух. Выучившись лёгкой поступи, маги могли передвигаться быстро и бесшумно, удерживать равновесие на раскачивающихся ненадёжных конструкциях, перепрыгивать по ветвям деревьев и камням, а также взбираться по отвесным вертикальным поверхностям.

Адептов тренировали быстро реагировать на разные раздражители, оттачивали скорость реакции, а также продолжали обучать сальто в прыжках на батутах и без. Как только на физической подготовке заикнулись о скорости реакции, на помощь к преподавателю пришёл наставник Шин. Первым делом он подмигнул Фиаме, пока другие адепты ужасались его росту и ширине плеч. Шин не церемонился с первокурсниками и заявил, что адепты должны учиться уворачиваться в воздухе, то есть во время прыжка. Как объяснял тренер, магам полезно владеть своим телом в воздухе, это увеличивало шансы выжить в реальном бою.

Изучая во втором семестре, заклинание ускорения и лёгкую поступь на физической подготовке, Фиама начала понимать, почему не видит других адептов спешащими по лестницам. Обучившись заклинанию и технике, маг передвигался слишком быстро, чтобы его могли заметить. К тому же быстро добравшись до аудитории, адепты освобождали лишние несколько минут свободного времени.

С новым семестром прибавилось не только практических занятий магии, и нагрузок физкультуры, но и легенд о Баньши. Фиама узнала, что на человека, посмотревшего в глаза Баньши, ложится проклятие, и его преследуют неудачи. Началось всё с парня, который после взгляда в глаза полукровке, расшиб себе голову о дверной косяк, затем вывихнул руку на физической подготовке и отравился в столовой. Дома во время Серебряной недели проклятый взглядом парень покалечился, а неудачи преследовали его по пятам.

Фиама, учившаяся с ним на одном курсе, знала, что руку он вывихнул, выпендриваясь перед Селеной, а в столовой, он не травился, ему просто досталась червивая груша. Но легенда оказалась интересней для сплетен, чем правда, потому передавалась из уст в уста.


* * *

В отличие от полукровки в Сиэле текла кровь сильнейшего мага Воздуха и по совместительству Декана Академии, а также второй по силе мага, его, умершей несколько лет назад, матери. С такой чистой кровью естественной была предрасположенность юноши к магии Воздуха. Дар в Сиэле был чист и прекрасен, так же как кровь, текущая в его венах. Люди, маги, сильнейшие в своём кругу.

Команда Сиэля представленная из потомков разных знатных домов Аэфиса также отличалась чистотой крови. Маги встречались в каждом роду. Совершенно естественно, что в потомках пробудился дар. Совершенно естественно возвысить семью ещё выше, обучившись магии Воздуха, заняв почётные должности, собрать вокруг себя полезных людей. Совершенно естественно, что в чистой крови дар проявляется в благородном виде.

Сиэль с товарищами превосходно справлялся с практикой магии. Его команда стала ведущей по практикумам на первом курсе. Прекрасная, яркая, искрящаяся волшебная стрела вылетала с кончиков пальцев юноши. Самоотверженно Сиэль сливался с воздухом и без заминок возвращался в своё тело во время практики заклинания око Ветра. Отточив до превосходства заклинание ускорение на себе, Селена первая перешла к практике массового наложения заклинания на всех своих товарищей по команде единовременно.

Сын Декана не мог не радоваться, видя тщетные попытки нерадивой Баньши изобразить приемлемую волшебную стрелу. По его мнению, дар магии, пробудившийся впервые в роду, не мог конкурировать с силой нескольких поколений. Жалкие крестьяне навсегда останутся тенями истинных магов. Недостойные они будут вечно на побегушках по разным заданиям, или сидеть в захолустьях и выискивать дар в таких же точно деревенских неумехах. Им никогда не овладеть магией высшего уровня, когда проявлялось оружие, сотканное из самой стихии. Великолепное, мощное, истинное проявление магического дара и приязни Ветра и Молнии.

Но потуги ничтожной девки, её успехи в теоретических предметах, похвалы Лелулиана в её адрес раздражали и нервировали Сиэля. Более того, оставив на время в покое малявку, его команда позволила девке стать самоувереннее. Наслушавшись легенд о Баньши, полукровка возомнила себя неуязвимой. Сын Декана решил преподавать девке второй воспитательный урок.


– Сиэль, я сходил к ней, тихонько подёргал ручку, – мялся Джадан. – Я не знаю, как она это сделала, но дверь заперта.

– Этого не может быть, на дверях нет засовов! – вспылил Маркус. Его жестом остановил сын Декана.

– Идём, – коротко сказал он.

На этот раз ребята не потащили с собой Селену, после тренировок с этим зверем – Шином – девушка была едва живая. Тренер не щадил никого. Только у малявки получалось угождать невыполнимым требованиям мужлана.

Джадан рассказ ребятам, что Шин родной дядя Барманга, молодого главнокомандующего. Он также поведал, что Барманг гораздо мягче и добрее, да и выглядел меньше.

Направившись посреди ночи в комнату полукровки, ребята хотели выставить её на улицу в исподнем и запереть в уличном сарайчике, где хранили веники. На этот раз они свяжут её по рукам и ногам, а мешок оставят на голове. Девка должна понять, что не сможет спокойно жить, пока не приползёт к Сиэлю на коленях.

Лаурус подёргал ручку, дверь не подалась. Ребята, стоя впотьмах посреди гостиной, переглянулись. Сиэль как следует осмотрел дверь.

Маркус прав, в Академии запоры есть только на комнатах наставников, адептам такая роскошь непозволительна. Но как тогда эта дрянь заперлась?! Неужели подставила стул? Погодите, а это что за узелки?

Сиэль жестом указал ребятам на торчавшие в щёлочке узелки.

– Хитро, – признал Маркус.

Мори достал ножницы и отрезал их, после чего дёрнул ручку. За дверью послышался тихий стук, упавшего предмета. Сиэль улыбнулся и распахнул дверь.

На кровати в темноте сидела, опустив голову полукровку. Свет из окна освещал её силуэт и голову, завешанную растрёпанными волосами. Ребята опешили. Девчонка не спала. Она сидела и едва заметно раскачивалась взад-вперёд.

– Это она во сне? – пискнул Мори.

Полукровка перестала раскачиваться. Сиэль стоял в проходе, а, прячась за его спиной, выглядывали остальные четверо парней.

Малявка резко подняла голову. Глаза её светились в темноте жуткими сине-белыми фонарям. Она не мигая уставилась на Сиэля. Тот отпрянул. Ребята с криками рванули прочь. Сын Декана отступил, под ногой его что-то захрустело и покатилось, он потерял опору и завалился, грохнувшись на задницу. Баньши продолжала буравить его своим светящимся взглядом.

Подавшись общей панике, Сиэль перевернулся, встал на четвереньки, кое-как отполз на два шага, и только после этого смог подняться, ковыряясь в темноте, и бросился прочь.

Уже в своей комнате сын Декана понял, что полукровка зачаровала небесный взор, поэтому её глаза светились. Но как бы он не пытался, он не смог донести эту истину до своих товарищей. Те утвердились лишь в одном – их сокурсница призрак мщения из мира Духов – Баньши!

## На краю

Погода в конце зимы менялась изо дня в день, только вчера был мороз, что стыли ноги несмотря на сапожки и тёплые колготки, а сегодня подтаяло, и с образовавшихся кругом сосулек звонко капали остатки зимы.

Затихала музыка длинных труд, висевших в воздухе. Колышась на ветру, они ударялись друг о друга. Полукровка с коротко остриженными волосами на макушке и заострёнными ушами дремала в болезненном забытье. Лёгкий ветер играл занавесками на окне, капель с сосулек накапывала усыпляющий ритм.

Фиама резко открыла глаза и сморщилась от света. Всё тело затекло и теперь ломило. Ей приснилось, что ночью приходил Сиэль с ребятами и они сломали её чудо запор. Фиама лежала и не верила, что сон мог быть реальностью. Вчера было очень холодно, после тёплых и солнечных выходных, адепты не успели перестроиться. Сильно пропотев на занятиях по физической культуре, а потом на самообороне, полукровка резко остыла в своей холодной комнате. Мало того, придя к себе, она обнаружила, что вода в уборной едва тёплая. Холодный душ зимой она побоялась принимать, но стирать вещи пришлось. Провозившись в ледяной воде, и просидев в исподнем в холодной комнате, дочь ашуры не заметила, как остыла.

Не услышав звона труб, но морщась на свету, Фиама испугалась, что опоздала на занятия. Она медленно вылезла из кровати и стала собираться. Прикосновение холодной одежды к коже оставляло приятное ощущение, а любое резкое движение приносило тянущую боль. Полукровка чувствовала себя ужасно. Но один прогул и её исключат. Нужно идти.

Собрав конспекты Фиама протянула руку к двери и только тогда обнаружила, что та распахнута настежь, а под ногами валяется кость в петле с оборванными узелками.

Это был не сон! Громом поразило дочь ашуры. Она осмотрелась, все вещи лежали на местах, насколько она помнила. Дверь на лестницу тоже была открыта, а в гостиной и спальне гулял сквозняк. Фиама решила разобраться с этим вечером и поспешила в столовую.

Первым занятием стояли продолжившиеся во втором семестре пентаграммы, где Фиаму вызвали к доске дежурной. Прознав о самостоятельном изучении полукровкой пентаклей по книгам, преподаватель решила вызывать её к доске как можно чаще. Наставник должен рассказывать принципы и показывать правила построения пентаграмм на доске перед адептами. Если все начнут изучать предметы по учебникам, зачем вообще нужны преподаватели?

Фиама стояла у доски и мечтала лишь об одном – упасть на стул. Ноги подкашивались, взгляд то и дело мутнел, руки болели каждый раз, когда приходилось поднимать их, чтобы стереть верхние записи. Угольная пыль забила носоглотку. Полукровка не сдержалась и закашлялась, согнувшись и выронив тряпку из рук.

– Потише. Идёт лекция, – ядовито произнесла преподаватель пентаграмм.

Фиама изо всех сил сдерживала подступавший кашель. Казалось, занятие длилось вечность: медленно рисовала преподаватель круги на доске, ещё медленнее чертила она пентакли и звёзды. Дочь ашуры мутным взором наблюдала, один луч, масса ненужной информации, второй луч, преподаватель говорила и говорила. Мерзкий голосок верещал, верещал. Полукровка уставилась на губы преподавательницы, они испускали столько мерзких звуков и искривлялись, подобно теням на перекопанной земле. Едва заметно покачиваясь, Фиама пыталась отвести взгляд, но наставница рассказывала и рассказывала, медленно и нудно. Голос, звуки, шум.

Преподаватель начертила новый луч и принялась писать символы по кругу.

Ноги ныли, умоляя Фиаму сжалиться и присесть хотя бы на пол. Но нельзя. Стоять. Терпеть. Ещё чуть-чуть. Фиама перенесла вес тела на одну ногу, а через некоторое время на другую. Она пыталась понять о чём идёт речь. Символы. Она что-то читала об этом. В книгах. В библиотеке. На каникулах.

– Теперь другой пример пентаграммы, – молвила преподаватель, но на доске всё ещё красовался старый пентакль.

Фиама качалась, переступая с одной болящей ноги на другую. Взгляд ни на чём не мог задержаться. Она смотрела на пентаграмму, пытаясь понять, что за символы идут по кругу, но всё расплывалось. Дочь ашуры читала об этом! Она знала, нужно вспомнить!

– Доска грязная, – донеслось откуда-то до полукровки. Фиама обернулась и посмотрела на преподавателя. Тонкие губы кривились тенью на кочках, но оставались сомкнуты. Мерзкий звук стих. Звук, разрывающий мозги, превращая их в пунктирные письмена.

– Как работать в таких условиях? – жаловалась преподаватель.

Нет. Рот открывается и вновь этот шум. Закрыть рот. Остановить шум. Тишина. Фиама шаталась. Она вновь посмотрела на доску. Взгляд гулял по окружности, бессильный вычленить хоть один слог из круговой надписи.

– Хватит переваливаться тут с ноги на ногу! Перед доской на вытяжку стоять должна. Что за поведение?! Подготовь мне доску немедленно, – снова полился шум изо рта разгневанной женщины. Занятие не заканчивалось. Когда же уже можно будет сесть?

Фиама сделала неуверенный шаг на подгибающихся ногах к преподавателю и тремя пальцами зажала ей рот. Тишина. Благоговейная тишина. Рука отдалась ноющей болью. Всё тело ломило. Мир вдруг потемнел.

Что-то сильной и острое ударило Фиаму по руке. Полукровка отшатнулась, оступилась, врезалась плечом в доску и медленно сползла на пол.

– Что ты себе позволяешь!

Дочь ашуры зажала голову руками. В глазах то темнело, то вновь светлело. В следующее мгновение мир зашелестел, зашуршал, зашевелился. Медленно подняв голову, Фиама увидела, как адепты собирались. Занятие закончилось.

Закончилось! Идти. Уйти. Скорее.

Над полукровкой стояла наставница и продолжала жужжать. Непрерывным потоком шум летел и летел из её тонкого рта. Мерзкая женщина, мерзкое лицо, мерзкая манера речи и мерзкий голос. Всё это сливалось и безжалостно врезалось в голову, раскалывая её на части. Фиама встала на четвереньки, а потом медленно по стенке поднялась на ноги.

Некогда сидеть. Нужно идти на следующее занятие.

Как Фиама пережила следующие занятия она помнила с трудом. Её лоб оказался раскалён, всё тело горело и ломило от боли. Взгляд плавал не в силах задержаться ни на чём. Концентрироваться не удавалось вовсе. Иногда полукровке казалось, что она переходит в другой мир, таким нереальным выглядело всё вокруг.

Кое-как доковыляв до столовой на обед, Фиама ощутила настолько сильный голод, что у неё свело живот. Она не подозревала, что во время болезни можно быть настолько голодной, и пощупала лоб. Температура немного спала, но тело продолжало ломить. Сглотнув, полукровка пошла к ленте с едой. Она должна пообедать, тем более, что на завтрак почти ничего не съела. Сев за стол и поднеся ложку с гречневой кашей ко рту, Фиама поняла, что её сейчас стошнит. Ложка вернулась в тарелку. Полукровка сидела, зажав голову руками и пытаясь сконцентрироваться на своём чувстве голода. Однако живот продолжал болеть, тошнота подступала, и всё это мешалось с общей слабостью и температурой.

Когда же это закончится?! думала Фиама, но становилось только хуже. Она должна поесть, перед тем как идти на занятия. Она должна хоть что-нибудь съесть сегодня. Но ужасный ураган перемешавшихся дикого голода и тошноты и не думал прекращаться. Полукровка вспомнила, как, уходя с последней лекции чувствовала голод. Она, Фиама, была голодной, не так сильно, как когда зашла в столовую, но дочь ашуры и не тошнило. И с чего так резко заболел живот? Фиама долго пыталась придумать причины, но так и не смогла. Боль чувствовалась, как в первый день цикла, но у полукровки цикл закончился. Всё это насторожило бы дочь ашуры, если бы не температура и туман в голове.

Она не могла сконцентрироваться ни на одной мысли. Разум уплывал из-под носа.

Адепты расходились, сытые и довольные. Фиама вновь зачерпнула кашу ложкой. Понюхала и опустила обратно в тарелку. Она не могла. Если каша окажется во рту, полукровку точно вывернет. Так сильно она ещё не болела. Что же делать?

Оставив всяческие попытки поесть, Фиама сдала поднос недовольным кухаркам и побрела на следующие занятия.

Дочь ашуры намеревалась рассказать о самочувствие Куратору, но на месте его не оказалось, он снова уехал по своим делам. Фиама и раньше ощущала в столовой приступы необъяснимого голода и тошноты, но не такие сильные. Она списывала все эти недомогания на наваждения, которые преследовали её и на самообороне и физической подготовке. Сперва дочери ашуры казалось, что она ощущала чужие настороженность и неприязнь, а затем боль. Всё это походило на сумасшествие.

Отъезд Куратора не предвещал ничего хорошего. В прошлый раз, когда маг уехал, Фиаму закопали на зачарованном острове. Повезло, что Куратор вернулся вовремя и помог подопечной избежать исключения, но будет ли судьба благосклонна во второй раз. Фиаме нельзя влипать в неприятности! Но как на зло она заболела, и ей бы так пригодилась помощь Куратора. Как жаль, что он снова отсутствовал.

Фиама прониклась к Куратору добрыми чувствами. Он помогал подопечной, несмотря на противоречивое отношение к полукровке. На редкие вопросы Фиамы, куда он постоянно отлучался из Академии, Куратор отмалчивался или отвечал «академический секрет».

Время не стояло на месте. Фиама изо всех сил концентрировалась, но магия не выходила. Дочь ашуры ловила себя на чувстве, что готова выпустить магию, сконцентрирована, как десять человек, но оказывалось, что это не так. Мысли бегали и вращались, как касмедонские фигуристы на катке; путались, запинались, как ноги пьяных завсегдатаев кабаков; или пропадали вовсе, оставляя в голове пустой вакуум.

Занятия длились сегодня особенно медленно. Преподаватели говорили долго и нудно, водили руками по доске еле-еле, повторялись, неустанно растолковывая информацию. Фиама старалась сидеть за партой, но всё чаще съезжала и из последних сил подпирала голову рукой. Как хотелось лечь на стол и насладиться тишиной, запереться в комнате, в тёплой кроватке и потягивать горячий чай с мёдом, с мятой, с малиновым вареньем. Но нет, дочь ашуры должна отсидеть все занятия, а затем ещё пережить физкультуру и самооборону.

Каждый преподаватель, замечая апатию полукровки, наказывал её дополнительным заданием или подготовкой самостоятельного выступления на очередную сложную тему. Фиама старалась не думать об этом, не сейчас, не в таком состоянии.

На физической подготовке, полукровка мечтала отсидеться в укромном уголке и не прыгать. Любой прыжок – она знала наверняка – загонит её в гроб. Но преподавателю Шину было глубоко наплевать на желания дочери ашуры. Если он говорил бежать, лучшее, что мог сделать адепт, это исполнить команду, иначе в наказание ребятам повышали нормативы или, что не менее ужасно, заставляли заниматься ещё один дополнительный час.

Фиама выдержала пробежку и кое-как размялась, после чего, попытавшись слиться с обстановкой, твердила мысленно самой себе, что невидима. Пожалуйста, ну пожалуйста. Пусть я буду невидима. Незаметна для наставника. Только сегодня. Мне это нужно. Не обращайте на меня внимания.

Но заговор, как водится, не сработал и Шин приметив отлынивающую полукровку наказал ей показать достойный прыжок.

Фиама, решив отойти подальше от адептов, пятилась от преподавателя всё дальше. Внезапно она почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо. Рефлекс, отточенный на уроках самообороны, сработал быстрее, чем затуманенный болезнью мозг. Дочь ашуры схватила руку с плеча и перебросила подкравшегося сзади врага через себя. Всё получилось быстро и правильно, не как в первый раз с Озом.

Адепты обернулись на грохот. Все услышали удар человеческого тела об пол и замерли. Дочь ашуры съёжилась от нахлынувших внезапно удивления, а затем страха. На полу перед шатающейся ослабевшей Фиамой, наигранно сильно кряхтя, поднимался Сиэль. Шин недовольно качал головой.

– Наставник! Вы видели? Что произошло? – Рванул к товарищу Маркус и помог подняться.

– Я только подошёл удостовериться хватит ли ей места для разбега, а она швырнула меня, – отряхнувшись, спокойно сказал Сиэль. Сделав шаг, он схватился за руку и выдал сдавленной «ох».

Сиэль? Как? Что случилось? Шин? Это же приём самообороны. Вот и всё. Сползались вялые мысли полукровки и обрисовывали в мозгу картину. Если меня не исключат, то лишат самообороны. Что делать? Что?

Сиэль! Чёрт бы его побрал. Позёр! Предатель. Зачем ты подошёл ко мне! Слабак! Я швыряла так Оза несколько раз, а он вставал и хоть бы что. Чёрт!

Преподаватель Шин подошёл к Сиэлю и Фиаме. Сын Декана едва заметно торжествовал. Он не преминул воспользоваться плохим самочувствием полукровки и вот плоды. Её накажут. Она причинила вред адепту, сыну Декана.

Внимательно на обоих посмотрев, Шин выдал:

– Сиэль, – он схватил парня за повреждённую руку и бесцеремонно оттащил в сторону. Парень не успел ничего изобразить и тем самым прокололся. – Продолжать занятие. Ушастая, получишь в наказание дополнительный час физпода.

Фиама вздохнула с облегчением. Её не исключат и даже не лишат занятий самообороны. Если она не умрёт, то всё будет хорошо. Вот только она совсем забыла о заданиях и ответах для завтрашних выступлений.

После инцидента с Сиэлем у Фиамы заболела рука, затем икра на ноге, а в добавок ко всему заныла голова. Дочь ашуры не успевала напрячь мышцу, а та начинала ныть, как при растяжении. Фиама не могла выполнить простые, до этого выполняемые ею без труда, нормативы. Начиная разбег для прыжка, она могла остановиться и схватиться за ногу. И хотя тренер Шин заметил не ладное в поведении полукровки, никакие меры принимать не стал, свалив всё на «бабские причуды».

Когда физическая подготовка закончилась, первокурсники разбежались, Фиама осталась на боевую подготовку со вторым курсом и заметила, что все боли стихли. Осталась только усталость и покалывание во всём теле. Слабо соображая, дочь ашуры решила напрячь доселе болевшую икру, но ничего не почувствовала. Всё это напоминало кошмарный сон.

С приходом второкурсников, боль к Фиаме не вернулась, чему полукровка несказанно обрадовалась. Продлилось затишье недолго. Самооборону впервые на памяти Фиамы посетила та самая Мидори, которую за пропуски обзывал тренер. Стоило ей войти, как дочь ашуры ощутила волну опасения, усталости и боль в запястьях.

Фиама настолько отчётливо чувствовала страх Мидори, что саму себя начала бояться. Радостный Шин потёр руки и поставил девушек спарринговать, сам же взявшись за Оза. Мидори не могла и секунды выстоять напротив. Она металась взглядом в поисках помощи, вставала в боевую стойку, хотела ударить полукровку, но боялась приближаться. Фиама пошатываясь стояла и ничего не делала. Она чувствовала себя настолько паршиво, что порадовалась спаррингу с неумехой.

– Что такое? – подошёл к ним Шин спустя минут пятнадцать. – Противник деморализовал тебя, Мидори? А ты чего расслабилась, – вопрошал он полукровку. – Кинула Сиэля и думаешь всё, отработала на сегодня? Давайте активнее, а то вами обеими займусь я!

Угроза подействовала. Мидори взяла себя в руки и бросилась на дочь ашуры. Фиама присела, провела нижний удар ногой и сбила противницу с ног. Но острая боль пронзила лодыжку. Фиама села прямо на пол и схватилась за ногу. За ту же самую ногу только свою схватилась и застонала Мидори.

– Да что это за хрень?! – рявкнул Шин. – На скамейку! Обе, живо!

Остаток занятия девушки провели сидя по разным концам скамейки. Фиама порадовалась, что может просто отдохнуть, но её нога ужасно ныла, а общая усталость накатывала всё сильнее. Под конец занятия дочь ашуры обессилила настолько, что не могла поднять руки.

К Мидори подошли Оз, Гил и третий, которого Фиама видела в столовой – высокий загорелый русый юноша с миловидным лицом и добрыми тёмными глазами. Он с сочувствием посмотрел на дочь ашуры. Фиама, заметив его взгляд, нахмурилась. Ей на своём курсе хватало миловидных ублюдков с добрыми глазами, которые всем своим видом желали помочь, а на деле закопать полукровку.

– Странно. Столько времени прошло, а о Тени не слышно, – делился своими сомнениями Оз.

Фиама услышала его и прислушалась, пока тренер разбирал приёмы второй команды. Оз, со своими друзьями обсуждали затишье Полуночной Тени.

– До сих пор о этом не писали в газетах, – русому парню не дали договорить.

– Да. Но мы же знаем, что убийства ещё нескольких магов Воздуха дело рук Тени, – качал головой рыжий юноша.

– Слышали про городок Санни в Муараке? – подал голос, доселе молчавший Гил.

– Неужели ты думаешь… – удивился Оз.

– А что там такое? – спросил русый парень.

– Целый город вырезали. Это чуть не стало причиной новой войны, – спокойно, как о повседневной рутине говорил Гил. Он стоял к Фиаме спиной, но та не сомневалась, что брови юноши как всегда высоко подняты, а веки полуприкрыты.

– Но целый город… да ещё в Муараке, – не верил русый адепт.

– Может Тень затих чтобы сохранить эффект неожиданности, – загорелся Оз. – Но всё равно. Прошло уже почти полгода.

– Замышляет что-то грандиозное, – Гил засунул руки в карманы, и направился к выходу.

– Что может быть более грандиозным? В прошлый раз убили члена Совета, – не понял намёка Оз и догнал товарища.

– Значит, теперь будет Поднебесный Правитель, – пожал плечами юноша.

– Да честное слово, ребята, какое нам вообще дело до этой Тени. Может, эту Тень посадили под замок и больше не будет убийств, – закрывая тему, подытожил их товарищ.

– Я кажется вывихнула ногу, – призналась Мидори тоненьким голоском.

– В Муараке неизвестного, убившего всех жителей городка назвали – Полуденная Смерть. Многообещающе, правда? – невзначай бросил Гил, проигнорировав жалобу девушки.

Фиама не слушала, погрузившись в свои мысли.

Тень пропала. Поймали тень? Как можно поймать тень? Это же тень. Может, с нею разобрались убийцы из Кровавого Звездопада? Это объяснило бы отсутствие новостей. Вдруг, она собирается заявиться в Академию. Потому так долго бездействует. Может, пришло время свершиться тому, звёздами предначертанному, предсказанию. Ведь меня никто не спасёт. Полукровка с опаской покосилась на собственную тень. И Куратора нет. Страх зашевелился в её голове. Да пусть приходит. В самом деле. Какой-то бред в голову лезет, когда болеешь. Меня заживо хоронили, что я в самом деле боюсь какой-то там Тени. Тьфу. У меня дел по горло, а ещё этот лишний час физпода. Как же хочется в тёплую кровать… Фиама вздохнула. У неё не осталось сил бояться. Когда ребята скрылись, прихватив с собой Мидори, ногу полукровки отпустило. Не успела Фиама насладиться покоем, как над ней навис тренер.

– Хватит прохлаждаться, – рявкнул Шин. – Если не хотела заниматься, нечего было Сиэлями швыряться.

Заметив, что с полукровкой опять приключилась беда, потому она еле ходила и плохо соображала, тренер сжалился и давал ей простые упражнения. Фиама соврала, что у неё особо тяжёлый цикл, когда Шин спросил. Скривившись, не желая знать подробностей, он задал адепту нормативы и отсчитывал, пока та выполняла упражнения. Каждая мышца болела, в глазах темнело, но Фиама не сдавалась. Она снова пропотела, и когда приползла в свою комнату обнаружила, что на этот раз горячая вода есть.

До ужина оставалось меньше часа, а задания лежали не тронутыми. Фиама не успевала. Чудовищно не успевала. Их слишком много.

Напялив на себя тёплые зимние вещи и сверху, застегнув на каждую застёжку, закутавшись в мантию, Фиама села за стол. Мыслей в голове не осталось. Она сидела, тупо уставившись в лист и не могла выудить из разума хотя бы одно связное предложение.

Читая задание «Что, по-вашему мнению, послужило причиной принятия законопроекта о сокращении численности волков близ Белого Клыка», дочь ашуры не понимала его. Она перечитывала снова и снова. Такое длинное предложение…

Прошло около четверти часа, и Фиама сдалась. Она легла в постель. С пустой головой она не выполнит задания. Рассудив, что разумнее встать на следующий день пораньше, Фиама отключилась.

Разбудил полукровку звон труб, созывающий адептов на ужин. Казалось, она только прилегла и вот вновь вставать, но пропускать ужин означало не съесть и маковой росинки за весь день. Голодовка не пойдёт на пользу здоровью. Ужин пропускать категорически нельзя.

Открыв двери в столовую, Фиама едва не согнулась пополам от чудовищного голода, что не удивительно, ведь дочь ашуры пропустила завтрак и ни крошки не съела в обед. Удивило её другое – не успев съесть и ложки, она также отчётливо ощутила сытость. Почему? Как?

Полукровка решила задержаться в столовой ещё немного. Может, если подождать всё пройдёт? Надеялась она. Но задержавшись в столовой, она дождалась пока к ней не подошёл сам Декан.

– Я вижу, ты не торопишься выполнять самостоятельные задания, – нависнув над полукровкой, чётко произнёс архимаг.

Глаза Фиамы расширились, а сама она сжалась. Она не знала, что ответить. Фигура мужчины, да ещё нависшего над столом ввела адепта в ступор. Она сегодня целый день плохо соображала, а сейчас растеряла последние собирающиеся мысли.

– От преподавателей поступили замечания на счёт твоего поведения, – Декан скривился, окинув взглядом полукровку и её пищу. – Ты разочаровываешь меня. Знаешь, ведь я пошёл на уступки ради тебя. По закону только люди могли учиться магии Воздуха. Только люди, – ещё раз повторил он.

– Я.… я… – Фиама не знала, что ответить. Она боялась этого человека, потому что он Декан, архимаг, большой властный и сильный мужчина. Он здесь самый главный, он здесь закон, а ещё он срезал ей волосы. Каким страшным он был в тот момент. Фиама никогда не забудет взгляд Декана, его голос, его слова «не позволю». Что можно сказать главе Академии магии Воздуха? Тем временем к Декану подошёл один из помощников повара. Подобострастно пригибаясь и нервно теребя руки, он явно хотел осведомиться чего желает откушать глава Академии.

– Один преподаватель сообщил, что ты рукоприкладствовала во время занятия, а затем мой сын, что учится с тобой на одном курсе, утверждает, что ты избила его на физической подготовке. Я не потерплю в стенах Академии подобного пренебрежения уставом. Твой куратор разве не озвучил тебе правила поведения и наши законы? – осведомился Декан.

– Да, – пискнула Фиама. – Я случайно.

– Разве крестьян, пойманных за руку на воровстве, милуют за оправдание «я случайно»? – давил архимаг. – Это не шутки, а мы не детки в песочнице. Каждый несёт ответственность за свои поступки. Я закрыл глаза на твою клевету в прошлый раз. Я пошёл на уступку. Но ты явно не вынесла урока. Мой сын хочет подружиться с тобой, а ты унижаешь его на глазах всей Академии, – преувеличивал Декан, но Фиама так его боялась, что с трудом понимала слова. – Думаю, нет смысла тянуть дальше. Ты должна уйти, – холодным тоном заявил он.

– Я, – слёзы навернулись на глаза полукровки. Нет! Она не должна плакать. Разреветься перед Деканом недостойно! Неприемлемо. Держись. Ну пожалуйста, держись. Он не может. Только не сейчас. Где же Куратор? Кто-нибудь… Фиама обвела молящим взглядом пустой зал столовой, все разошлись по комнатам. Декан молча сверлил полукровку взглядом. Его ледяные глаза излучали холод вокруг. – Я больше не буду, – прошептала дочь ашуры. Она не могла долго выдерживать этот тяжёлый жестокий взгляд. Что ещё она могла сказать? «Нет, не выгоняйте меня, мне некуда идти». Кому какое дело? Это её проблемы.

– Дайте мне ещё один шанс… – голос дрогнул, и тихая фраза напомнила мольбу.

– Боюсь, что я не могу. Ты не уважаешь преподавателей, наплевательски относишься к учёбе, становишься причиной увечий адептов. Ты исклю…

Сильный порыв ветра смёл занавески и громко ударил ставнями о стены. Стёкла лопнули и посыпались во все стороны. Работники кухни застыли, медлили, соображая, что это было.

– Да что здесь происходит? – громовым голосом провозгласил Декан. Его крик вернул людям самообладание. Персонал забегал, достал из подсобки веники и принялся сметать стекло. Оставшихся адептов попросили покинуть продуваемую столовую.

– С такими ветрами ни один дирижабль не спустится на воздух, – высказал мысли вслух помощник повара.

Декан бросил на него убийственный взгляд, а потом злобно посмотрел в окно. Он мог бы легко улучшить погоду, чтобы поганая ашура убралась восвояси, но вмешиваться в законы природы в мирное время магам запрещалось.

– Что ж. Любимая дочь Ветра. – Так в Аэфисе назывались очень удачливые люди. – Пока погода не успокоится у тебя есть время, улучшить моё к тебе отношение, – криво улыбаясь, произнёс Декан. – Считай, что выдал тебе кредит доверия. Если ты не справишься, то… – архимаг поправил мантию, наградил полукровку многозначительным взглядом и удалился.

Как переменчива погода, и как стремительно менялись настроения людей. Отныне дальнейшее обучение Фиамы в Академии магии Воздуха зависело от погоды. Каждый день, каждый час, каждый шаг дочь ашуры училась в долг. Она должна стараться. Нужно прилагать больше усилий. Но как?

Когда Декан покинул столовую, Фиама выдохнула. Она едва не растеклась по табуретке от облегчения. Слёзы покатились по щекам. Слёзы облегчения. Ей дали шанс. Она должна остаться в Академии! Нужно приложить все силы. Живот забурчал, напоминая о голоде. Еда в тарелках давно остыла, но полукровка принялась жадно есть.

Вернувшись в свою комнату, она села за задания. Она не могла подвести Декана. Если он разочаруется, то Фиама полетит далеко вниз с парящих островов.

Начались бессонные ночи. Дочь ашуры забыла про сломанный запор для двери, зачем он нужен, если она сидела за книгами до самого рассвета.

Погода не улучшалась, как и самочувствие заболевшей полукровки, не становилось лучше и мнение Декана, сложившееся при первом взгляде на ашуру. Но Фиама старалась. Она дремала по нескольку часов в сутки, а в остальное время сидела за книгами. Уставшая, осунувшаяся, посеревшая от нервов и недомоганий, она до поздней ночи старалась над заданиями и изучала теорию, пока не засыпала прямо на листах.


Занятия закончились сегодня особенно рано. Возможно, так показалось адептам, ибо в окнах ещё отражался сумеречный свет затянутого облаками неба. Световой день увеличивался. Вскоре адепты смогут делать задания не ночью, при свете ламп, а днём под солнцем.

Фиама пыхтела над очередным заданием, на этот раз по пентаграммам. Рядом лежала книга, которую Эстариол советовал Фиаме почитать в комнате, а не в библиотеке, где полагалось читать книги. Полукровка не задумываясь вычерчивала символы, дуги, овалы, рассчитывала расстояние, на глаз измеряла радиусы. За последнее время она начертила не меньше тысячи пентаклей и могла нарисовать ровный круг с закрытыми глазами. Дело продвигалось довольно быстро, но Фиама периодически отвлекалась и смотрела затравленным взглядом в окно. Только бы не лётная погода продержалась в этом году подольше.

Дочь Шанны справлялась: на занятиях сидела тише воды, ниже травы, ни с кем не говорила, только отвечала свои задания. В каждую свободную минутку, полукровка открывала книгу, читала и конспектировала. За прошедшие пару дней, она исхудала так, что кости стали выпирать под кожей острыми углами. Фиама почти ничего не ела. Приступы тошноты в столовой продолжались.

Сегодня день не задался с самого утра. В столовой Фиаму выпихнули из очереди, больно толкнув, высмеяли, когда она оговорилась на истории, а потом ещё задали несколько докладов. Она снова не могла сконцентрироваться на занятиях магии, и волшебная стрела не получилась.

Бывало, просыпаешься, небо серое, комната серая, свет серый и кажется весь мир серый, скучный, неинтересный – тогда всё в этот день шло наперекосяк. И вся эта серость погружала в меланхолию, апатию, депрессию. Но Фиама изо всех сил поддерживала бодрость духа и цеплялась за хорошее, прячась от плохих мыслей за выполнением бесконечных заданий.

Ухудшали ситуацию усталость и голод. Фиама не могла нормально есть, из-за чего худела всё сильнее. Если так продолжится и дальше, думала дочь ашуры, скоро я буду похожа на скелет, обтянутый кожей. Руки дрожали, но Фиама упорно выводила на пергаменте текст. Ненависть, страх, презрение к самой себе не отпускали её во время всего учебного дня, а в конце, на занятиях по физической подготовке и самообороне она ощущала неутихающую боль во всём теле.

Всё из-за болезни. Скоро это пройдёт, успокаивала себя Фиама. Но с каждым днём становилось хуже.

Подумав о будущем, представив себя совсем немощной и страшно худой, Фиама вспомнила о возможном исключении, слёзы навернулись на глаза. Нет, я не должна плакать! Не должна. Ветер, я не должна плакать…мысленно вопила полукровка, а слёзы заполнили глаза и хлынули, прокладывая мокрые дорожки на щеках.

Ну что за тряпка. Я не должна плакать. Всё получится. Я смогу… должна…

Затихший до сего момента ветер с силой ворвался в комнату. Вихрь стёр слёзы с вымученного, а теперь растерянного лица полукровки. Распахнулась книга, вручённая Эстариолом с наказом читать, когда станет грустно, и шелестя страницами, остановилась на одной. Ветер стих. Фиама медленно и неуверенно, трясущейся от усталости рукой, взяла книгу. Взгляд упал на четверостишье:

«Когда сама судьбу свою решаешь,

Когда идёшь на встречу ощущеньям,

Реальность лишь смущает и мешает,

Не в силах задержать мгновенье».

Что это значит? Идти навстречу ощущеньям. Умереть от голода в столовой? Фиама ничего не поняла, но странная улыбка расплылась на её осунувшемся лице. Дочь ашуры засмеялась, страшным истерическим смехом. «Спасибо, Ветер» прошептала она чуть погодя. Затем отёрла слёзы и собралась. Нужно сделать ещё так много!


Персефона совершила ещё один оборот и снова поворачивалась лицом к миру. Растаяли сугробы, растеклись ручейками по дорожкам и превратились в облачка тумана под парящей землёй. Весна вступала в свои права, теплело, отгремели первые грозы, почки набухали на деревьях, дни стали длиннее и светлее.

Фиама из последних сил справлялась с заданиями, и Декан больше не появлялся с новостями о её исключении. Дочери ашуры некогда было радоваться, что её оставили в покое, она еле выкарабкалась из бездны, куда провалилась из-за болезни. Отлежавшись за выходные, Фиама почувствовала себя лучше и слегка порозовела. Теперь она приходила в столовую позже всех, занимала самый дальний стол и кое-как давилась едой. Ужинать полукровка предпочитала, когда все остальные адепты уже расходились. Оставаясь в столовой в одиночестве Фиама ощущала свой собственный голод и наконец могла поесть.

Стёкла не починили, но благодаря рунам поставили воздушный щит, препятствовавший сквознякам. Анджи провёл адептам целую лекцию в столовой, показывая действие привязанной к месту магии на живом примере. Ребята сперва слушали его, но потом чаще смотрели на корзинки с фруктами и булками, чем на руны. Фиама едва пережила ту лекцию, под конец она едва не упала в обморок от чувства голода.

Дочь ашуры встретила свой день рождения с небольшой температурой валяясь в кровати. Она выросла на год, а внешне не изменилась и по-прежнему выглядела, как девочка лет десяти – низенькая ростом, исхудавшая, с большими глазами на миловидном детском личике.

Эфесцам, жителям Аэфиса-на-Ханаэш, свойственна худоба, жилистость, лёгкий вес и загорелая кожа. Считалось, что в надгорном краю жили самые высокие мужчины, а женщины наоборот были весьма миниатюрны. После Смутного Времени, когда народы других стран смешались и породили новый – эфесцев – долгое время отличительные черты надгорцев не проявлялись. Встречались пухлые и бледные представители, с плохим зрением, быстро лысеющие, бородатые и толстокожие. Со временем этнические особенности проявлялись сильнее, но жителей разных областей до сих пор выделяли цвет волос и оттенок кожи. Надгорцы славились своим отличным зрением, отсутствием растительности на лице у мужчин, и ранней сединой, но даже на фоне типичных эфесцев, Фиама казалась довольно маленькой и хрупкой, для своего возраста.

Новый день начинался спокойно, дочь ашуры впервые за последнее время выспалась, а за выходные подготовила большую часть заданий. Ей даже что-то снилось после долгого застоя и бессонных ночей, но Фиама никак не могла вспомнить, что именно. Она не придала этому значения, всё равно она неважный толкователь сновидений.

Фиама шныряла по комнате, собираясь в столовую. Многое в её жизни шло не так, как хотелось бы, но полукровка не могла позволить себе унывать, а потому радовалась простым вещам. Она улыбнулась себе в маленькое зеркало, пока свежее весеннее утро и никто не успел испортить её хорошее настроение. Учебная жизнь налаживалась, Фиама успевала выполнять задания. Куратор вернулся, и дочь ашуры решила в следующие выходные рассказать ему о своих приступах в столовой и на уроках физической подготовки. Возможно маг посоветует решение. Фиама надеялась на это.

Волосы на затылке, жестоко срезанные Деканом, медленно отрастали. Фиама провела по ним рукой, выглядели они непрезентабельно в сравнении с длинными волнистыми локонами. Белая прядка светилась на тёмно-русом фоне – клеймо, от которого Фиаме не избавиться. Полукровка намотала ленту на волосы, и подпихнула уши. Прятала ли она волосы или саму себя? Она скрывала ту, что отличалась от людей. Но даже это притворство не делало Фиаму человеком. Мысли испортили настроение. Дочь ашуры понурила голову и отправилась в столовую.

По дороге ей встретились ребята со второго курса, однако никто не подал виду, что заметил полукровку. Адепты обсуждали задания по пентаграммам, как поняла Фиама из обрывков разговора. Дочь ашуры огорчилась, что не скоро расстанется с противной женщиной, которая вела этот предмет.

Остановившись перед дверьми, полукровка осознала, что не чувствует всепожирающего голода, который сопровождал её обострялся в столовой. Скорее всего потому, что она наконец выздоровела. Ещё один повод радоваться этому дню, подумала Фиама. Значит можно не надоедать Куратору своими проблемами. Как же это чудесно! День преподносил новые сюрпризы, и на этот раз хорошие.

В столовой, дождавшись своей очереди, Фиама взяла свой завтрак и пошла с подносом полным еды к столику в дали от всех. Радостная, что ощущает лишь свой родной небольшой голод, дочь ашуры не замечала более ничего. Она не видела, как шла мимо стола старшекурсников, с которыми переговаривал, склонившись над ухом адепта, ненавистный сын Декана.

Громкий звук со стороны кухни вернул полукровку в реальный мир, и она заметила Сиэля. Фиама свернула, желая обойти стол с другой стороны, но юноша увидел её и направился наперерез. Поравнявшись с дочерью ашуры, он задел её и одним точным движением попытался выбить поднос из рук. Фиама удержала завтрак в руках, ничего не пролив и не выронив. Сиэль сверкнул глазами, подавившись ненавистью, извернулся и толкнул полукровку плечом.

– Смотри, куда идёшь, – наигранно невинно высказал он, а во взгляде горела злоба.

Фиама не слышала его. Время для неё остановилось. Поднос с завтраком остался в руках, но взгляд полукровки обратился к пустоте. Поток эмоций, которые не тревожили дочь ашуры этим прекрасным утром, вдруг хлынул, как из бездонной пропасти.

В мозгу вспыхнули образы – маленький мальчик, одиночество, слёзы. Они мелькнули со скоростью света, сопровождаемые ураганом эмоций.

Ненависть к полукровке была настолько нечеловеческой, насколько жалость к себе оказалась всепожирающей. Зависть ядом растекалась по телу, Фиама не понимала, кому она завидовала. У неё не хватало сил переварить нахлынувшую волну таких ярких, таких тёмных чувств. Презрение и подобострастие. Кто это? Страх и сомнение. Чьи это эмоции? Отчаяние пожирало душу изнутри. Откуда они? Вокруг безжалостным вихрем, сносящим всё на своём пути, кружили голод, жадность, ненасытность. В ураган затянуло ничтожные проблески неприязни и отвращения.

Фиама выронила поднос, схватилась за голову. Все её движения казались замедленными и оттого ещё более странными.

Куратор обернулся на звон подноса, ударившегося об пол, и увидел свою подопечную в состоянии шока. Рот полукровки открылся для крика, но вопля не последовало. Сейчас дочь ашуры напоминала ту самую Баньши – духа мщения, что убивала звуком.

Маг не заметил, как встал и бросился к своей подопечной, но первой к Фиаме подошла преподаватель пентаграмм и принялась трясти полукровку за плечи, пытаясь привести в чувство. Попутно женщина кричала на неё, за неподобающее поведение и запачканный пол.

Фиаму, словно молнией, поразил новый взрыв эмоций и образов. Теперь уничтожающая всё хорошее неудовлетворённость жизнью, раздражение, тоска по недоступной любви, ненависть к молодому поколению. Адепты, сидевшие в аудитории; доска, кривые круги. Любовь и отчаяние от осознания её безответности, скорбь и апатия, печаль. Снова ненависть и зависть ко всему живому, к миру и любому проявлению радости. Поток чёрных эмоций задушил полукровку. Образы мелькали и переливались, не давая сконцентрироваться, чтобы понять хоть единственную из всех картин. Фиама видела книги, огромные стопки книг и женские руки, исследования, но разобрать что-то не могла.

– Отпусти-и! – Фиама услышала свой собственный голос со стороны. Он показался ей таким молящим и в тоже время ужасно злым.

Её отпустили, и водоворот неясных образов закончился, а вот вихрь тёмных эмоций продолжался. Потерянность и чёрная ненависть терзали Фиаму, на смену им лучом света засияло иное чувство. Озабоченность, сочувствие, сострадание, неуверенность, испуг – они приближались. Полукровку замутило от столь сильных и жалостливых эмоций. Её жалели. Кто? Единственный свет среди мрака ненависти и злобы.

Оттенки его изменились. Фиама ощущала разрывающее душу чувство потери, собственной смерти, сильная боль утраты. Потерянность во времени и пространстве. Замкнутость в себе. Отчаяние по человеку, ушедшему без возврата.

Фиама почувствовала, как чьи-то руки сжали её плечи. Перед закрытыми глазами замелькали новые образы: девушка, красивая, свободная, добрая, но рядом с ней другой, не Фиама. И боль. Человек, послание, и новый приступ невыносимой боли. Башня, кругом страдающие, оплакивающие потерю люди. Два человека, один убит горем и уходит, а другого не видно в темноте, он растворился в воздухе.

Вихрь нёс Фиаму в тайные глубины чужой человеческой души. Она узрела надежду. Та светилась, но умирала. Образы продолжались. Дочь ашуры видела горы, океаны, чужестранные города и с каждой новой картинкой надежда всё сильнее превращалась в безысходность. Отчаяние подобное смерти выдирало сердце из груди. Фиама хотела плакать, но через неё проходил ураган образов и чувств, бесконечно сменяющих друг друга.

Гаснущая надежда переплелась с тщеславием. Дочь ашуры не понимала, открыты её глаза или нет. Образы сменились. Гнев, зависть, гордыня, каменная стена. Осознание произошедшего, горе, отчаяние, дрожащие руки. Слабый просвет раскаяния, напоминание в лице мальчика. Все эмоции отступили под напором небывалой гордости за самого себя. Честолюбие, правосознание, своекорыстие.

Падая в пропасть тьмы, Фиама видела, как толпы людей прославляют одного. И всё! Темнота и пустота поглотили полукровку.


* * *

Устояла и поднос удержала. Упади же! Не смей стоять рядом со мной. Сиэль изогнулся и пихнул грязнокровку плечом. Когда она наконец поймёт своё ничтожное место в человеческом обществе? После того, как отец стоял на волоске от того, чтобы исключить маленькую дрянь, она выкрутилась и более того, она удержалась. Её шаткое положение чуть не сломалось, но эта гадина постаралась и всплыла, точно дерьмо в воде.

– Смотри, куда идёшь. – издевательски добрым тоном заявил Сиэль. Падай, маленькая, мерзкая…мысли адепта остановились.

Баньши не упала. Она застыла, раскрыла рот и выпучила глаза. Сиэль уставился на полукровку. Та в немом крике, выронила поднос и очень медленно поднимала руки. По полу растекался её завтрак, чашки и тарелки звонко разбивались, поднос звенел, не желая остановиться и замолчать.

Что происходит? Что она делает? Это ужасающий крик Баньши? Неслышимый и смертоносный? Мысли юноши заметались. Неужели в ту ночь глаза её светились не под заклинанием небесный взор? Она настоящий дух мщения и своим криком убьёт половину Академии. Баньши решила свершить свою месть. Её взгляд прошёл сквозь ткань мироздания, она заглядывала в мир Духов, а может, прямиком в Ад. Она медленно обхватила голову руками.

Сиэль сделал шаг назад и поскользнулся на растёкшемся молоке. Он чуть не загремел, но вовремя схватился за спинку стоявшего под рукой стула и отошёл. Адепты, сидевшие за столом, повскакали с мест. На помощь спешила преподаватель пентаграмм, широким задом распихивая медленных адептов.

– Что ты себе позволяешь? Ты испачкала пол! Немедленно убери за собой! Кто-то может поскользнуться и упасть, – мерзким голоском верещала женщина. Но Баньши не реагировала.

Не добившись результата, преподаватель схватила полукровку и стала трясти, грозно вскрикивая:

– Ты меня слышала? Хватит паясничать!

– Отпусти-и! – загробным голосом, как показалось Сиэлю, вскричала сатанинская дочь.

Женщина медленно убрала руки. Полукровка осела и теперь сидя на корточках сжимала руки вокруг головы.

У неё припадок? Кажется, мести не будет. Не сегодня. Надо убираться отсюда. С этими мыслями Сиэль быстро ретировался из столовой. Его сердце стучало как ненормальное, руки дрожали. Он мог поклясться, что чувствовал дыхание смерти на своей щеке. Сегодня ему повезло. Баньши в силах его убить. В конце концов, именно поэтому она откопалась, чтобы прикончить Сиэля. Юноша быстро перебирал ногами. Он столкнулся с кем-то из старших адептов, но не сказав ни слова кинулся прочь.


* * *

Подлетевший к подопечной Эрви осторожно коснулся её плеч. Он не понимал, что случилось. Снова Сиэль оказался рядом. Куратор бросил на юношу подозрительный взгляд, что мог сделать полукровке этот тип. После рассказов подопечной о том, как её закопали на зачарованном острове, маг проникся недоверием к сыну Декана. Но что могло вызвать такую реакцию полукровки? Первое, что пришло на ум Куратора, это эффект от заклятия «разрушающий жест», но его изучали на втором курсе.

Фиама продолжала кричать, обхватив голову руками. Мерной поступью к ним подошёл Декан и одним прикосновением ко лбу полукровки остановил припадок, отправив её в обморок. Куратор подхватил падающее тело своей подопечной и понёс в крыло лекарей. Архимаг последовал за ним, следом приплелись преподаватели пентаграмм и истории – все те, кто находился поблизости. По дороге в башню процессия пополнилась Ингелой, которая как маг-теоретик, могла бы сопоставить симптомы и сделать вывод о состоянии адепта.

– Что произошло? – постаралась узнать Сцы. Остальные словно с цепи сорвались и устроили спор прямо по дороге в крыло лекарей.

– Она просто встала как вкопанная и начала вопить.

– Сперва она не вопила, а просто стояла, обхватив голову руками.

Обсуждали преподаватели, быстрым шагом поднимаясь по лестнице.

– Она – ненормальная, эта ваша полукровка.

– Что-то произошло, она бы не стала устраивать такое в столовой без причины, – заступился Эрви.

– Откуда тебе знать, мальчишка? Эта ашура опасна! Сегодня она орёт в столовой, а завтра начнёт рубить сокурсников катаной.

– Что же она сотворит, если найдёт причину?! Чёрт разберёт, что у этого исчадья Ада на уме.

– Ашуры не слуги Сатаны. Они сами полукровки демонов, а значит девочка лишь на одну четвёртую исчадье Ада.

– На целую четвёртую. Да и кто её отец? Возможно, он сам монстр или вампир.

– Вампиры не могут иметь детей.

– Ингела, Вы, на чьей стороне?

– На стороне истины.

Куратор положил подопечную на кровать и отошёл, давая доступ к пациентке целителю-практиканту.

– Что у неё за индивидуальная способность, Эрви? – спросил Декан, остановившись поодаль от кровати. Он зашёл в палату последним.

– Она так и не проявила себя. Способности нет, – спокойно констатировал Куратор. Он переживал за психическое и физическое состояние своей подопечной, но старался не показать виду. Мага также очень беспокоила страшная худоба девочки, взяв её на руки, Эрви с ужасом понял, что полукровка не тяжелее пушинки.

– Значит, это и была способность, – заявила преподаватель истории так, будто была в этой области сведуща. – Что же это ещё могло быть?

– Да, но тогда Что это за способность, уважаемая Лили? – не удержавшись от сарказма на слове «уважаемая», поинтересовалась Ингела.

– Откуда мне знать. Я же не распознаватель, – неохотно призналась наставница и отвернулась.

– Тогда не встревайте, пожалуйста, со своими утверждениями, – резко бросил Куратор.

– Ты мне указывать будешь, сопляк?! Да кто ты такой?! Это твоя подопечная устроила невесть что в столовой, и…

– Хватит! – прервал Декан, подняв руку. – Какие были проявления? На что она жаловалась? – вопросы адресовались Куратору. На что тот лишь пожал плечами и покачал головой.

– Ты же её куратор!

– Она мне ничего не говорила. Я понятия не имею, что это может быть за способность, – выпалил как на духу Эрви.

– Ты хотя бы спрашивал? – с претензией спросила преподаватель пентаграмм.

– Конечно нет, будь его воля, он бы сидел тут на вольных хлебах. Тунеядец! – прошипел Декан.

– Спрашивал, естественно. Не думайте, что я полный идиот. Да, я стал Куратором впервые, но я знаком с уставом и знаю свои обязанности. Она ничего не говорила. Возможно, не доверяет мне, как и любому из вас, – обвёл пальцем присутствующих Эрви. – И в этом я её понимаю. Вы же валите её заданиями, только и ждёте, когда она не справится, чтобы нажаловаться и внести в список на исключение. Она не жалуется мне, но будьте покойны, я всё знаю.

– А сам-то? А то ты заботишься об этой демонице!

– Я попрошу вас, уважаемый Эрви, – на этот раз притворно-уважительный тон взял Декан. – Если вы сомневаетесь в методах обучения преподавателей, присутствующих в этой комнате, подайте письменную жалобу. И постарайтесь дополнить её вескими доказательствами. Я не потерплю оскорбления своих сотрудников. – Архимаг приблизился к Эрви вплотную. Если бы не рост блондина, Декан навис бы над ним, но это работало только с невысокими полукровками. – Не забывайте по чьей прихоти Вы здесь задержались. По этой же прихоти Вы можете отправиться в полёт отсюда, – процедил он сквозь зубы.

– Она и есть проклятая, воскресшая Баньши. Да она чудовище. Хоть бы и не проснулась больше, – взъелась Лили в это время.

Эрви услышал Декана и промолчал на этот раз. Ко всему прочему он тоже считал девочку опасной.

– Баньши, демон или ещё кто, но мы должны понять, что с ней делать, когда она очнётся, – Ингела Сцы внесла долю логики в обсуждение происхождения полукровки.

– Ингела права. Нужно понять, что делать с ашурой, пока она не очнулась и не начала вопить дальше, или ещё хуже махать катаной, как вполне разумно предложила Лили, – заметил Декан. – На проявление каких способностей походит её приступ? Можно сразу сказать, что она не копировала кого-то, и зрачки её не менялись. Держалась она за голову, а не за глаза. Какие ещё есть предложения?

– Возможно, это вовсе не способность, а чья-то шутка с заклинанием «разрушающий жест»? – высказался, ни на кого конкретно не намекая, Эрви.

– Адепты не стали бы! Это очень опасно, – вступилась Лили. – Третьекурсники знают, какие последствия вызывает заклинание такого уровня, а второкурсники ещё изучали его!

– Ты кого-то конкретного имеешь в виду? – Декан заподозрил скрытый намёк в словах блондина.

– Нет. Но возможно, кто-то при участии наставника, изучил это заклинание слишком рано, – продолжал Куратор обрисовывать свою теорию.

– И кто же, по-твоему? – Декан не сводил глаз с блондина. Эрви не уступал и вперил взгляд в архимага:

– Тот, чьи связи здесь в Академии…

– Хватит, – прервала диспуты Ингела. – Разрушающий жест действует иначе. Вы что забыли? Он разъедает человека, травит воздух, которым тот дышит, медленно неся смерть. Здесь же явно что-то иное, – напомнила она.

– Я знаю, Инги, – вымолвил Декан. – Но вот некоторые, явно забывают, под чьей юрисдикцией находятся и кого собираются беспочвенно обвинить.

– Может, поступим проще и спросим у неё? – предложила преподаватель Сцы. Все посмотрели на неё, сомневаясь в разумности слов. Лили не выдержала и высказала, общую мысль:

– Как? Очнувшись, она может опять начать вопить.

– А оберег, подавляющий магию? – продолжила Ингела.

– Да, идея не плоха, но как сказал её Куратор, она может и наврать нам. Значит это не выход, – подытожил Декан. – Кстати почему она ходит в перчатках? Адептам запрещено иметь личные вещи.

– Она очень просила, и я сделал послабление, – глядя в пустоту отчитался Эрви. О перчатках он давно хотел спросить, но к стыду своему забывал.

– Такие решения принимает Декан, – напомнил архимаг.

– Под мою ответственность, – вставил Куратор. Декан хмыкнул и буркнул «а куда ты денешься».

– Так что же делать? – на этот раз, озвучила общий вопрос преподаватель пентаграмм.

– Нужен эмпат. Прочувствуем её и определим симптомы, – предложил Куратор самый безболезненный для своей подопечной вариант.

– Эмпат. Где ты найдёшь нормального эмпата? Ещё бы чешую кирина растереть предложил, – скептически высказалась Ингела.

– Ингела права, хоть эмпаты и рождаются чаще в Аэфисе. Сейчас их даже здесь не найти. Это скрытные люди, не всегда способные контролировать свой дар. А вот маг Земли мог бы помочь, есть у меня один знакомый, – медленно произнёс Декан и одновременно обдумывал, как залезть в голову ашурской полукровке, но ещё лучше понять подойдёт ли она для опытов. Он бы избавился от неё и создал что-то гораздо более полезное, пока малявка не стала проблемой, а её выходки не превратились в нечто худшее, чем припадок в столовой. Ингела с подозрением покосилась на архимага, но ничего не сказала. Слова Декана заинтересовали её.

– Она зашевелилась, – испуганно закричал целитель. Наставники напряглись, Эрви подался вперёд и уставился на кровать, где лежала Фиама. Дочь ашуры приходила в себя, подавая признаки жизни и возвращающегося рассудка.

Декан вихрем подлетел к полукровке и уже нацелил пальцы, чтобы вновь отправить её в забытье, но Эрви схватил его за руку.

– Подождите! Возможно, припадок закончился, – взмолился он. – Нам же нужно узнать, что случилось.

– Хватит… Я больше не могу… – приходя в себя, взмолилась Фиама. Куратор отпустил руку архимага и стал расспрашивать о случившемся подопечную, остальные преподаватели приблизились, Декан же наоборот отошёл, не желая стоять рядом с девчонкой.

Стоило прийти в сознание, как дочь ашуры вновь попала в потоки урагана эмоций. Презрение, отвращение, интерес, озабоченность, ненависть, страх – всё смешалось. Фиама схватила голову руками, этот был рефлекс и ничем не помогал ей.

– Не приближайтесь ко мне! Уйдите… – молила полукровка трёх преподавателей, Куратора, Декана и целителя, а потом со стоном прохрипела: – хватит меня ненавидеть и бояться. Это не мои чувства… Уберите их…

Пока Фиама пыталась перебороть ураган эмоций, преподаватели переваривали её слова.

– А она случаем не эмпат? – вставил своё никому не нужное слово целитель-практикант. – Она жалуется на поток эмоций.

Декан зверем посмотрел на него, всем своим видом говоря, что его никто не спрашивал, а своё мнение следует держать при себе. Лекарь под взглядом архимага, вжал голову в плечи и пошёл заниматься настойками.

– Он прав, – не боясь праведного гнева Декана, кивнула Ингела, и подошла к полукровке. – Отойдите все. Что ты чувствуешь, девочка?

Фиаме стало плохо от всего этого потока чувств, теперь она точно знала, что эмоции вовсе не её, однако вопрос преподавателя оказался неожиданным. Дочь ашуры не могла разобрать какие эмоции, кому принадлежали, и решила, что легче перечислить все.

– Интерес, страх… презрение, ненависть… затаённая злоба и обида, – после этих слов практикант поёжился. – Кажется, ещё озабоченность, хотя она слабая, больше неприязнь и расстройство. Голова болит и палец на ноге… – произнесла Фиама, сжимая кулаки. Преподаватели насторожились. – На правой ноге, средний палец. Теперь восторг, зависть и нежелание верить. И ещё надежда, неприязнь и тоска, душевные страдания. Я больше не могу. Уйдите. Это ведь ваши эмоции! – сообразила дочь ашуры.

Ингела выполнила просьбу и отошла. Прихватив с собой всех остальных наставников и юношу–целителя, она вышла из комнаты.

– Я думаю, все сомнения развеяны, – заключила Сцы. – Голова болит у меня, а кто ногу натёр?

– Я натёрла. Должна признаться, новые сапожки мне слегка тесноваты, – покаялась преподаватель истории.

– Но что теперь делать? – развёл руками Куратор.

– Это твоя подопечная, ты и думай, – не без доли сарказм отмахнулся Декан. – Теперь, когда всё прояснилось, я оставляю всё на вас. У меня есть более важные дела. – Архимаг с гордым видом занятого человека, направился к выходу. – Жду подробный доклад о случившемся, – бросил он напоследок Куратору.

– Превосходно, – пробубнил Эрви, глядя на дверь. – Декан в своём репертуаре.

– Это твоя обязанность следить за своей подопечной, – высокомерно заявила Лили и также направилась к выходу. – Если безопасности адептов ничего не угрожает, ты справишься сам.

– Да знаю я! Но что делать сейчас? Пока я найду хоть кого-то с даром эмпатии, и способного преподавать её основы девочке, пройдёт уйма времени.

– Пентаграммы вам не помогут, – преподавательница пошла по своим делам. Эрви вздохнул. Зачем приходили эти женщины, если, как только инцидент был исчерпан, они разбежались по своим аудиториям.

– Да, это так, – согласилась с Куратором Ингела. – Потому, советую вам скорее отправляться в путь, а пока могу предложить артефакт, подавляющий определённую силу. Не все сразу, а только одну. Его, конечно же, сперва нужно зачаровать, думаю, на крови. Но это займёт не больше нескольких минут, – предложила она с участливым видом.

– Отлично! Так и поступим. Спасибо Вам, Ингела Сцы! – Куратор схватил её руку и пожал, после чего вздохнул с облегчением и встрепенулся, обретя новую надежду для своей подопечной. Он знал одного, точнее одну, эмпата. Она училась на старшем курсе, когда Эрви поступил. Маг точно не знал, где жила или скрывалась женщина, но у него были предположения. Их Эрви намеревался проверить. Если кто и сможет обучить контролировать эмпатию его подопечную, то только она.


Перед тем, как отправиться на поиски эмпата, Куратор проследил за действиями Ингелы Сцы. Выслушав объяснения по воздействию амулета и понаблюдав за его созданием, Эрви отбыл.

Однако следил он не слишком внимательно, часто отвлекался, переживая за подопечную, и не поспел за быстрыми движениями наставницы. Она в свою очередь, как профессионал, и думающий о завтрашнем дне учёный, успела незаметно собрать пару капель крови полукровки в пузырёк. После чего ловким движением рук спрятала ёмкость в рукаве и ушла в свои комнаты.


* * *

Когда наставники, Куратор и Декан покинули палату, вернулся лекарь, дал Фиаме настойку и она заснула. Очнувшись во второй раз, дочь ашуры обнаружила, что никаких чужих эмоций не ощущает. На пальце заживала маленькая ранка. Фиама подумала, что поранилась в столовой и не придала ей значения. Дочь ашуры у себя на груди увидела амулет – перо, испещрённое рунами. Полукровка повертела его в руках, осматривая, и заметила на столе записку.

«Не снимай амулет Роуг. В тебе резко и довольно сильно пробудилась сила эмпата. Амулет подавляет её. Постарайся не влипать в неприятности, пока меня нет. Вернусь, как смогу. Куратор Эрви.»

Эрви, вот как его зовут. Надо сохранить записку с именем. Фиама вздохнула, ещё раз осмотрела перо, затем положила его себе на грудь и прижала. Она, не меньше наставников, не хотела повторения припадка, случившегося ко всему прочему в столовой, на глазах у всех.

Почему же мне так не везёт. Я опять учудила что-то ужасное. Да ещё на глазах у целой толпы зевак в столовой. И я снова пропускаю занятия, а Куратор опять уехал. Ну почему он всегда уезжает, когда он так нужен. Фиама вздохнула и почувствовала голод. Она опять пропустила завтрак. Нужно идти на занятия…

## Остаться собой

Случай в столовой не прошёл без следа. Все, кто видел и слышал крик Баньши, забоялись учиться вместе с полукровкой и стали чураться её сильнее. Те, кто опоздал в столовую, узнали о случившемся от друзей и очевидцев, так что вскоре о припадке знала вся Академия, вплоть до обслуживающего персонала. Правду о пробуждении у полукровки дара эмпатии знали единицы, остальным оставалось додумать причины.

Вскоре до Фиамы долетели самые разнообразные слухи. Самым правдоподобным по мнению адептов и наиболее распространённым был миф о том, что Баньши призвала из мира Духов войско и приказала им извести всех людей, а под повязкой у неё корона призрака. Прозвище укоренилось, как и вера адептов в то, что с ними учится не просто полукровка, а посланец других миров.

Дочь ашуры знала, что не сможет разубедить людей. Никто не станет её слушать, не стал бы раньше, а теперь и подавно. Она – Баньши Академии магии Воздуха и ничто не изменит этого факта. Фиама краем уха ловила байки о своей персоне, но молчала и пыталась их игнорировать. Некоторые особенно глупые истории вдохновляли дочь ашуры нарисовать нечто тематическое, но время не баловало полукровку. Оставалось игнорировать слухи и продолжать учиться. Зато к ней больше не лезли сокурсники из команды Азлира, не озвучивали считалочку про Тень, а также оставили в покое комнату полукровки. Фиама не ожидала, что к небылицам прислушаются некоторые преподаватели. Наставница по физической подготовке боялась смотреть полукровке в глаза, а языковед больше не спрашивал у дочери ашуры устные задания, просил всё оформлять письменно. Неужели он боится, что я, рассказывая тему на земском, подниму из могил мертвецов? Фиама качала головой, но порадовалась, что её стали реже вызывать к доске. Боялись – значит уважали, как говорил земский мыслитель.

Дочь ашуры поднялась на парящие острова Академии чтобы учиться, а не создавать репутацию пугающей Баньши. Нельзя злить Декана. Любое неосторожное слово, любой косой взгляд и полукровка вылетит из Академии.

Фиама заметила неприятную тенденцию – стоило одной нелепой истории о полукровке уйти на задворки памяти, как случалась новая и порождала свежие небылицы. Дочь ашуры начинала потихоньку привыкать, и после занятий отправилась в библиотеку к своему любо-ненавистному Эстариолу. Лишь портрет мог объяснить, что это за эмпатия такая, и что она с собой несла.


В библиотеке Эстариол встретил полукровку очередной остротой. Фиама смолчала, не желая ссориться с парнем. Убедившись, что в библиотеке только она и портрет, дочь ашуры направилась к стеллажам с книгами и кинула библиотекарю запрос:

– Тут такое дело, нужна книга про эмпатов и эмпатию.

– Зачем? – пристал Эстариол, изображая дознавателя. Фиама ответила ему в той же манере. Завязался спор из ничего. Дочь ашуры торопилась, хотела отдохнуть в своей комнате и взяться за письменные задания, но так хотелось хотя бы с Эстариолом почувствовать себя живой, а не зомби, поедающим гранит наук. Пока спор не превратился в обмен любезностями.

– Ну, хватит. Я по важному делу, – Фиама изо всех сил старалась говорить спокойно, хотя готова была разодрать портрет на сотни маленьких клочков.

– Да сдались те эти эмпаты. Они поехавшие соплижуи, да и повывелись, – со скучающим лицом протянул Эстариол.

– Ну, спасибо! Только сопли жевать мне не хватало, – буркнула Фиама.

– А ты тут боком каким? Самомнение притуши, не о тебе тема. Эмпаты оч эмоциональные, всё чувствуют и потому жуют чужие сопли. Если эмпатия супермощная, чужие сопли сносят крышу. Вот так. Но от слабаков толку мало, – парень на портрете изображал собою высшую степень скуки, благо хоть в носу не ковырял. Фиама решила не говорить сразу, а отплатить Эстариолу той же монетой.

– Ах ну да, – изображая манерную Селену, сделав голос сахарным, начала дочь ашуры. – Ты же сидишь тут безвылазно и даже не представляешь, что творится в Академии, прямо за стенами этой пыльной библиотеки.

– Да что там может твориться? Такая же скука. – Эстариол никак себя не выдал, но Фиама знала, что её слова зацепили парня.

– Куда тебе, сидящему в старой раме, в окружении молчаливых книг и вечно голодных книжных червей, – продолжала свою тираду полукровка, пока её наглым образом не перебили.

– Тшш, тшш. Ты что! – портрет перешёл на шёпот, и Фиама насторожилась. Что она могла такого сказать? Может, нельзя в библиотеке говорить про книжных червей? Возможно у людей это плохая примета? Вдруг она как единственная в своём роде, может призвать их, назвав имя? Нельзя поминать беду, а то явится. Именно по этой причине имена правительниц Аэфиса заменяли прозвищами – Разрушительница, Демонша или дочь Сатаны.

Портрет с самым серьёзным видом внимательно проследил за реакцией адепта.

– Поди себя описала? Прожорливый книжный червяк! – заржал Эстариол, раскрывая подвох настороженной и уже невесть что напридумавшей дочери ашуры.

– Чёрт! Я убью тебя! Свободные ветры, откуда берутся такие дураки?! Почему ко всем моим невзгодам, мне достался ещё и кретин-библиотекарь?! – Фиама взбесилась, когда поняла, что над ней пошутили. – Это я – эмпат! Ты дубина в рамке! Я! А теперь снизойдёшь ли ты до простой смертной и не подскажешь ли книгу, дабы она смогла понять, что за кот в мешке ей достался на этот раз!

Портрет перестал смеяться, серьёзно посмотрел на Фиаму, в глазах его мелькнуло сомнение, но всё же он подсказал полку и книгу. Когда полукровка принялась читать, Эстариол не выдержал и начал докучать своим неверием.

– Не, я те не верю. Какой из тебя эмпат? Прикол судьбы что ли?

Ещё один, подумала Фиама.

– Чё ты врёшь, а? Всё равно я тут самый исключительный, усекла? А ты мне врёшь. – Эстариол не унимался, видя, что дочь ашуры его игнорировала.

– Я не вру, – спокойно ответила адепт. – Вот смотри, что мне дали, чтобы я не сходила с ума. – Фиама показала Эстариолу амулет Роуг. Амулет в виде пера. Эти перья меня скоро в могилу вгонят.

– Интересная побрякушка, – только и ответил портрет.

Через долгие минуты, проведённые в молчании, Фиама закрыла книгу и задумалась над прочитанным. Эстариол терпеливо ждал, когда она подаст признаки жизни.

– Выходит, что эмпат – человек, чувствующий чужие эмоции, как свои? – задалась вопросом полукровка.

– В целом эмпатия представляет собой осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека, без потери ощущения внешнего происхождения этого переживания. Соответственно эмпат – это человек с развитой способностью к эмпатии, – подытожил библиотекарь.

– Хватит пересказывать учебник, – проворчала Фиама.

– В книге всё ясно и понятно. Чё те ещё надо? – возмутился Эстариол.

– Ну, я не знаю. Всё так заумно. Внешние состояния какие-то. Что меня теперь ждёт? Что всё это значит? Что мне делать? – взмолилась дочь ашуры. Послышался шорох, Фиама повернулась в ту сторону и увидела, как захлопнулась дверь в библиотеку – кто-то пришёл. Стало быть, нужно говорить тише и как следует следить за словами и обстановкой, решила для себя полу ашура.

– Понятнее, – протянул парень и глубоко задумался. – Теперь ты будешь ощущать эмоциональные настроения людей, с которыми общаешься. Возможно у тебя, как у потомка ашуры этот дар разовьётся во что-то большее или будет выражаться с немного иным уклоном, чем у простых людей. Помнишь, ты говорила, что в столовой хочешь жрать, а потом тебя тошнит? – спросил Эстариол, Фиама кивнула. – Вот это оно и было. Раз амулет эту шнягу блокирует, значит теперь сможешь нормально хавать. А то без слёз не взглянешь, – покачал головой парень. – Раньше хоть какие титьки были, а щас ваще скелет с прыщами.

Фиама скорчила рожу, но смолчала, потому что портрет продолжил:

– Делать теперь надо вот что – учиться шнягу эту использовать, контролировать типа, – Эстариол подтверждал свои слова, подняв руку и тыча в пустоту указательным пальцем.

Фиама вздохнула, обернулась, посмотреть, нет ли кого рядом. Убедившись, что гость библиотеки занят своим делом и находится далеко, дочь ашуры тихо заговорила:

– Самой тут не научишься, я понятия не имею как. Кстати есть какие-нибудь методические пособия по эмпатии? Куратор свинтил, видать сбежал от проблем. Я опять осталась сама по себе, препода мне не дадут. Как ты сам сказал, эмпаты практически извелись, – пожала она плечами.

– Ну да, и нет. Чё ты шепчешь? – скорчил гримасу Эстариол.

– Ничего, тут есть кто-то, – продолжила шептать Фиама.

– Кто? Где? И что? Какая те разница? Что тебе этот кто-то? – не унимался парень из рамы.

– Не хочу, чтобы нас слышали. Тебя-то не услышат, а меня могут. Не надо никому знать, что у меня случилось и зачем, – заговорщицки промолвила полукровка и обернулась. Перед ней стоял парень с тёмными волосами. Второкурсник Гил, с которым она общалась в библиотеке зимой. Фиама вновь не слышала, как он подкрался и вздрогнула.

– Приветы. Секретничаешь с библиотекарем? Надеюсь, это не планы по захвату мира армией ёкаев, или продажа душ здешних адептов Сатане. Я бы не советовал, местный контингент измельчал, – юноша нагнулся и на ухо полукровке тихо проговорил, – совсем гнилые душонки.

Фиама замерла, Эстариол тактично промолчал, наблюдая картину.

– Так притихла, – подытожил второкурсник, выпрямляясь. Он ожидал другой реакции. – Неужели я попал в точку? – парень засмеялся.

– Нет, – наконец вымолвила дочь ашуры.

– О! Может, что похуже? Ты же у нас Баньши. Строишь планы мести? – Гил выглядел подозрительно, на его удивлённом лице читались заговорщицкие нотки.

Фиама никак не могла взять в толк смеялся он над ней или говорил всерьёз. Заметив, что ашура растеряна и не ответит на вопрос, он продолжил:

– Тогда скажи, кому? Кто тебя убил, чтобы ты воскресла и мстила? Тебя ведь столкнули с той злополучной лестницы, верно? А иначе почему ты больше не гуляешь под звёздами? Может, произошло что-то ещё? Что под лентой, которую ты стала носить на голове? Рога? Корона смерти? – человек потянулся рукой, намереваясь оттянуть край или сдвинуть ленту, Фиама отпрянула и вжалась спиной в стену. Гил с большим интересом наблюдал за реакцией полукровки. Фиама смотрела парню в глаза, не зная, что ответить и что вообще делать. Нужно избавиться от него. Сейчас её донимал другой вопрос, её интересовало всё связанное с эмпатией и контролем этого дара.

Гил не отводил взгляда от глаз полукровки и терпеливо ждал ответа. Он пытался припомнить подробности местной легенды о проклятии взгляда Баньши, но так и не смог.

Фиама думала практически о том же. Что делать-то? Что сказать? Интересно, много ли он слышал? И что так уставился? Может он те глупые слухи пришёл проверять? Будто посмотрев мне в глаза будешь проклят на веки вечные?

Чтобы я воскресла и мстила. Зачем ему это знать? Помочь мне хочет? Вряд ли, взгляд у него такой пристальный. Сиэль притворялся добрым, а этот решил пойти обратным путём? Что ж мне так везёт на людей с тараканами? А может сказать? Нет, добром это не кончится.

Рука Гила вновь потянулась к ленте, Фиама хотела юркнуть вбок, но юноша резко ударил другой рукой в стену, перекрыв путь отступления. Дочь ашуры прижала повязку к ушам. Она открыла рот, чтобы сказать хоть что-то в свою защиту, как из двери, ведущей во двор, послышался голос:

– Гил. Гил, ты тут?

Гил обернулся, но от полукровки не отошёл, от чего та замерла в ожидании худшего. Сейчас к ним подойдёт приятель брюнета и вместе они сорвут с Фиамы повязку и увидят срезанные волосы и пятнышко седых волос – опасалась дочь ашуры.

К ним поднялся высокий юноша с тёмно-русыми короткими волосами. Он заметил Гила и направился к нему, однако увидев полукровку, замер. С опаской глядя на дочь ашуры, юноша обратился к Гилу:

– Что ты тут делаешь? Мы тебя обыскались.

– Как будто не знаете, если я пропал меня можно найти в двух местах: в библиотеки либо в кровати, – хмыкнул Гил и отвернулся, вновь приковав Фиаму своим взглядом. – Снова не удалось выпытать у тебя подробности. Неужели Бытие мешает? Ну, ничего, значит, в другой раз. Я вижу, ты тоже завсегдатай библиотеки – ещё встретимся. Наедине, – посулил Гил. Фиама показалось, что последнее слово прозвучало особенно зловеще. Она ничего не ответила, а только провожала отдаляющихся адептов, прислушиваясь к их разговору.

– Что ты хотел узнать у неё? – тихо спрашивал русый парень, вплотную пододвинувшись к Гилу.

– Много чего. Разве тебе не интересно, почему с ней всегда случается что-то интересное? – ответил Гил. Если бы Фиама видела его лицо, она бы заметила лихие искорки, горящие в глазах адепта.

Второй юноша обернулся к полукровке, но, заметив, что она смотрела им вслед, отвернулся и тихо ответил «не знаю». Гил вопросительно на него посмотрел.

Фиама тем временем повернулась к библиотекарю, всё ещё не веря своей удаче. Если бы не русый парень, Гил сдёрнул бы ленту. Дочь ашуры не знала, что случилось бы тогда, и не хотела проверять.

– Странный парень, – задумчиво произнесла Фиама. – Он не боится меня.

– Мне кажется он сам кого хошь запугает, – не удержался Эстариол.

– Возможно. Хэ, – хмыкнула дочь ашуры, – интересное. Такое ли уж интересное со мной случается? По-моему, одна беда за другой.

– Ну, с тобой хоть что-то случается, в отличие от этой массовки, – отмахнулся библиотекарь.

– Почему массовки? – заинтересовали Фиаму слова Эстариола.

– Серые разбалованные мажорчики. Зависть у них. Небось их проблемы заканчиваются выбором аромата мыла, пижончики, – отвернулся юноша в раме. – Терпеть ненавижу чистоплюев.

– Да вроде тот русый простоват, – пожала плечами Фиама. – А этот Гил – жуткий тип. Видел, как он таращился на меня. Брр, – дочь ашуры передёрнулась, изобразив нашествие мурашек на кожу. Эстариол выгнул бровь, скосив глаза на полукровку, на лице его расплылась ехидная улыбка.

– Трали-вали, вы на него запали, – решил поиздеваться над своей подругой юноша.

Фиама одарила библиотекаря тяжёлым взглядом и отвернулась к стеллажу. Эстариол понял, что поддеть полукровку этой темой не удалось, а, чтобы не признавать поражение, сменил тему.

– Возвращаясь к нашим оленям, эмпатия проявляется в магах редко. Кстати кирины и единороги обладают слабым даром эмпатии, прикинь. Кобылка, – не удержался от шутки Эстариол. – Вроде как ещё сирин и серены владеют эмпатией, только они умеют навязывать чувства. Кароч дар сложный, но если подумать – крутой. На гипноз похож, ток воздействие тоньше и сложнее отследить. Правда я не думаю, что ты сможешь так прокачать его, потому останешься соплижуйкой чужих соплей.

– Да уж. На кой чёрт тогда вообще эта способность, – буркнула Фиама. – Лучше бы испепеляющий взгляд.

– Вот чего тебе точно не хватало, – посмеялся Эстариол. – Для тебя толку ноль, но другие готовы платить золотом за способности эмпата. Их невозможно обмануть. Эмпатия – ценный дар, потому что редкий. Если научисся от заданий отбоя не будет, будешь нарасхват.

– Неужели я теперь, правда, так ценна? – нахмурилась Фиама.

– Да! Твою кровь да на чёрном рынке продать – озолотимся, – выдал Эстариол.

– Не говори обо мне, как о химере! – взвизгнула Фиама. – Какая кровь на чёрном рынке, совсем сдурел?! Чистое небо, надеюсь Декан обо мне такого не думает, – схватилась за голову полукровка.

– Не знаю, но исключать тебя ему точно не резон. Такая потеря! – возвестил парень в раме, всплеснув руками. Фиама насторожилась и прислушалась к библиотекарю. – Кто в своём уме, будет исключать эмпата! Да много ли в этой Академии эмпатов? Глаз даю, что ни одного, кроме тебя. Нельзя! Тебя надо учить, а потом рубить бабло, а то мало ли что из тебя вырастит на вольных хлебах. Ну а в худшем случае чёрный рынок. Там с руками оторвут, – кивая своим мыслях заключил Эстариол. – Руки кстати можно отдельно продать, ноги отдельно. Так выгоды больше.

– Э-э, – протянула Фиама. – то есть, меня теперь в покое не оставят? Прощай свобода? Меня не выгонят из Академии, зато запрут тут до конца дней моих? Чистые небеса, за что мне это? – она начала впадать в панику от услышанного.

– Да, нет! Блин, ты такая тугодумка! – у Эстариола заканчивалось терпение, он не нанимался вдалбливать неразумным ашурам что, да как. – Научишься и наоборот – зашмонают по миру. Наоборот даже, Правитель будет продавать тебя в наём в другие страны и рубить бабло. Звезденью станешь. Главное научиться.

До Фиамы начал доходить смысл слов портрета.

– Ты же можешь так юзать дар, что люди по собственной воле будут на ножи двадцать раз падать. Прикинь какой ты буш ценный образец для Поднебесного? А если Декан твой умело всё подаст, то и сам получит привилегий. Ты просто ваще не шаришь в политике и торговле. Главное с тебя присягу взять и всё. Процветание стране обеспечено. Конечно зависит от силы дара. Пока ты не умеешь владеть даром, ты клятву принести не можешь. Надеюсь, это ты знаешь, а то я щас повешусь на рамочных перекладинах, – воздел очи к небу портрет и всплеснул руками.

– Да. Для магов клятва – священна. Нарушение клятвы, равносильно лишению дара. Ветер больше не придёт, если я нарушу данное слово, – Фиама на автомате произнесла правило, переваривая всё сказанное портретом. Получалось, что Декан будет всячески способствовать обучению Фиамы. И он ни за что её не исключит. Теперь она может не жить в вечном страхе облажаться. В конце концов, Эстариол прав, Декану нужно держаться за таких одарённых адептов, да ещё и с силой эмпатии. Однако не плохо бы проверить эту информацию в другом источнике – у Куратора. Всё же портрет сидел здесь безвылазно и вряд ли много знал о жизни и политике за пределами библиотеки.

– Но булыжник придави, Куратор снова уехал. Что же делать?! – не заметив, что говорит вслух, выругалась Фиама.

– А что тебе этот Куратор? – совершенно не понимая логики полукровки, удивился Эстариол.

– Не важно. Что насчёт литературы об эмпатии и её контроля? – Фиама вспомнила первоначальную цель посещения библиотеки.

– Была одна книженция, там как раз всё доступно написано, для таких тупеньких как ты, но только вот книжка та давно утеряна, – развёл руками библиотекарь. – И других чёт не видать. Короче, могу предложить ток пособия с описаловкой. Написали их люди, в глаза эмпатов не видавшие, – многозначительно добавил Эстариол.

– А значит, ни хрена в этом не смыслящие, – грубо подытожила дочь ашуры. С юношей на портрете она не стеснялась употреблять тяжёлые словечки, а также перебивать его, обзывать и подначивать.

– Точнёхонько, – подтвердила картина.

– Лан, давай пособия. Это хоть что-то для начала, – Фиама немного расстроилась. Она ожидала большего от библиотеки. Но решила начать с пособий, а дальше надеяться на Время, Бытие и судьбу. Эстариол указал стеллаж и полку, Фиама нашла книгу и пошла в свою комнату. Нужно ещё многое сделать, перед тем как идти на покой.

А что если Декан не захочет учить меня управлять даром? Может ли быть так, что он нарочно убрал все книги из библиотеки? Но зачем? Неужели он… хочет продать мою кровь на чёрном рынке, ужаснулась дочь ашуры своим мыслям и отбросила их. Нет! Он дал мне второй шанс. Не может он такого хотеть. Он в первую очередь маг под эгидой Поднебесного. Служить стране его долг!

– Эй ты, – услышала Фиама, покидая библиотеку. Дочь ашуры проигнорировала оклик и двинулась дальше. – А ну стой!

Полукровку схватили за плечо и грубо развернули к себе.

– Игнорировать меня не выйдет, усекла, – рявкнула девушка, выпускница, одна из подруг Селены. – Я видела тебя с Гилбертом. Что вы там обсуждали, а?

– Н-ничего, – поражённая наглостью собеседницы и подавленная её напором, Фиама растерялась. Что от неё хотят на этот раз?

– Уважаемый фес никогда бы не обратил внимания на такую шваль, как ты, – выпалила адепт. – Мидори боится тебя, а я не боюсь. Плевала я, насколько ты Баньши. Чтобы я больше тебя рядом с Гилбертом не видела, усекла? Не приближайся к нему, – девушка впечатала полукровку в стену, – высоковата для тебя партия, дрянь.

– Он сам подошёл, – стиснув зубы от боли, буркнула Фиама.

– Я сказала! – адепт ещё раз приложила полукровку о стену. – Небесный взор все умеют зачаровывать, я всё видела! И я знаю, что вы шушукаетесь уже не впервые. Ты ничтожество и никогда не будешь с Гилбертом, он не для такой шушеры, как ты!

– Отпусти меня, – прошипела Баньши.

– Не приближайся к нему, – напоследок бросила выпускница и ушла. Фиама проводила её злобным взглядом.

Прекрасно! Похоже Гила приревновали ко мне. Вот только этого мне не хватало! И не хочу я с ним общаться, забирайте. Я будто сама к нему липну. Бешеная истеричка!

Разозлённая Фиама пошла в комнату. Ей срочно требовалось отвлечься, а ничто так не остужало голову, как скучные самостоятельные задания.


Изучать эмпатию по пособиям оказалось невозможно. Во-первых: в книгах описывали только виды эмпатии, её проявления, термины, признаки проявления, а также приводили разные таблички, значение которых Фиама не понимала. Во вторых: текст пестрил научными терминами, через которые Фиаме, выросшей в деревне, сложно продраться, чтобы уловить смысл.

Поскольку все пособия оказались примерно одинакового содержания и написания, Фиама разочаровалась и оставила идею самостоятельно изучить эмпатии. На время.


Весна стояла в самом разгаре. Весь снег давно растаял, и испарились ручейки, струящейся холодной воды. Природа расцветала, прошёл праздник любования цветением плодоносных деревьев. Крестьяне вспахали и засеяли каскады полей, а через пару оборотов Персефоны соберут первый урожай. Адептам осталось немного до летних каникул.

Отгремели грозы и наступили жаркие дни, занятия физической подготовкой, так же как и самообороной проводились на улице. Адепты по желанию могли перешить ленты на футболки и оставить мантии до поздней осени. Кто-то так и поступил, а некоторые продолжали ходить в мантиях. Свежий воздух радовал чистотой и прохладой. Прыжки, лёгкая поступь и другие упражнения получались лучше прежнего. Магия и та зачаровывалась легче, то ли принесли свои плоды упорное изучение основ, то ли воздух охотней поддавался, сбросив холодное упрямство зимних порывов.

Рассеялись туманы, закрывшие вид на землю под парящими островами. С переходов между башнями, мостов и из окон открывалась поражающая воображение панорама: высокие пики Иштау-Тиз и Аскалты, Белый Клык, резиденция Поднебесного Правителя, сверкающие отсветы восточных морей. Академия вновь поднялась в поднебесье, а адепты могли рассмотреть дальние пределы Аэфиса. Пропало зимнее чувство приземлённости островов к поверхности. Возможно на холодное время года комплекс действительно спускался чуть ниже.

Фиама старалась больше времени проводить на улице, а не в своей башне, как запертая царевна из сказки. В комнате она ничего ценного не оставляла. Да и что у полукровки было? Книги и конспекты дочь ашуры носила с собой, форму прятала в мешке под балконом, а мебель собственность Академии. Фиама превозмогла свою привязанность к вещам. Самые ценные оставались на ней: форма, ленты, амулет Роуг и перчатки.

Дочь ашуры запаслась книгами и сидела на зачарованном острове, рядом с местом своего погребения. Даже страшные воспоминания, связанные с ним, не могли перебить желание, посидеть здесь в компании Ветра. Под ветвями ивы, похожими на косы, нежно перебирающими на ветру, полукровка чувствовала себя спокойно, умиротворённо, словно была дома. Пробегись вдоль скалы, через седловину и вот мамка разливала суп по тарелкам, а внизу чёрным шрамом протянулась расселина и острые мрачные мосты Сейтан Хейма. Зачарованный остров напоминал мост через расселину – загадочное место со своей историей.

Фиама сидела в приподнятом настроение, в последнее время оно менялось довольно часто, возможно причиной тому был подавленный амулетом Роуг дар эмпатии. Дочь ашуры любила говорить с Ветром, зная, что не дождётся ответа, ей нравилось петь ему, в то время как Ветер всякий раз молчаливо подбадривал полукровку. Как же давно она не пела Ветру! Всё из-за ребят, которые услышали её песню и высмеяли. Фиама отбросила тягостные мысли.

– О ветер над горами Аэфис,

Что мчится вдаль к краю небес,

Овей прохладой дивный край,

Где в вышине крик птичьих стай.


Овей прохладой высоких гор,

Овей и мчись во весь опор.

Туда, где песнь слетает с уст,

А лес прекрасен, мглист и густ.


Умчись, но вскоре возвратись.

В сиянье, словно аметист,

Ты те слова мне принеси,

Что пели ашуры в ночи,


О том как стали любы им

Сухие долы горловин,

Скалистый край на-Ханаэш,

Свободный, белый, горный кряж,


Столица оборотней – Клык,

Сильваны гордый, дивный лик,

Сухая, жаркая Искра,

Что тайны стережёт всегда, – Фиама запнулась. Она вспомнила книгу о Разрушительнице, как та заперла людей между молотом и наковальней и уничтожала всех, кто жил в горах. Как ашуры могли превозносить её в своих стихах? Какой у неё мог быть дивный лик, скорее всего всё её безумие отражали дикие глаза. Она чудовище!

Ветер в ответ на песню полукровки, танцевал меж податливых веток ивы, принуждая их колыхаться в такт мотиву.

– Хочу побывать в Белом Клыке, и в Искре, и в Озоне, а ещё в Шариаре, и на Мулен Блю. Сколько в мире интересных мест. А библиотека Атурана. Я читала она самая большая во всём мире, представляешь, Ветер? Жаль под землёй. – Фиама посмотрела вниз. Высота заставила голову закружиться, но вид завораживал. Дочь ашуры видела скалы, опутанные, словно паутиной, домами и дорожками между ними. Фиама болтала ногами над пропастью, сидя на изогнутом древе горной ивы. Когда голова пошла кругом, полукровка вцепилась в ближайшую ветку. – Ветер, это так странно. Меня ведь здесь закопали, но это место мне очень нравится. Здесь так хорошо и красиво. А ещё, мне кажется, что здесь всё каждый раз по-новому. Вроде Куратор и Декан тогда говорили о каком-то проклятии этого острова, может, это оно и есть? – состроила вопросительную рожицу полукровка. – Кстати судя по этим книгам в столовой у меня случился взрыв эмпатии, и я ощущала эмоции других людей. Но, правда, ощущала, это слабо сказано, – потупилась Фиама. – Они просто обрушились на меня неуёмным ураганом, это было ужасно. Сколько в людях негатива, жалости к себе, страха. Хорошо, что те эмоции не были моими. Чувства менялись: то ненависть и обида, то потеря и скорбь, то тщеславие. Всегда оставались только одиночество и голод. Хотя вполне вероятно, что эти мои.

Внезапный порыв ветра взлохматил волосы адепта, устремившись затем к дереву, заплетая ветви ивы в косы. Фиама улыбнулась и продолжила рассуждения, свободной рукой теребя концы волос.

– Ещё были видения. В этих книгах ничего не говорится о видениях. А какие были видения? – полукровка напрягала память, пытаясь вспомнить промелькнувшие в сознании картинки. – Был мальчик, вначале. Но что потом? Помню девушку и каких-то ребят с ней и грусть. Ещё была стена! Кстати стена как в Академии, такой же материал. Но при чём тут стена? После стены было ещё что-то, а потом, по-моему, я отрубилась.

Птичка просвистела, перелетая с ветки на ветку. Фиама в молчании задумалась. Стена, а что дальше? Если тогда я чувствовала эмоции рядом стоящих, то чья это была стена? При чём тут вообще стена и эмоции. В тот раз ко мне подошли Куратор и эта дурная пентаграммщица. И всё? А Сиэль? Сиэль успел отойти? Сиэль меня пихнул – гад! Ненавижу! И ещё фунять начал, будто я толкнула. Как бесит!

– Может, мальчик из видения относился к Сиэлю? Я тогда ощущала одиночество и какое-то уныние. Как будто меня бросили. Но кто бросил Сиэля? Он Деканский сынок. Хотя… в этом есть логика. Декан бросил сына, чтобы стать Деканом, – Фиама потёрла подбородок, показывая свою задумчивость, однако в голове её царила пустота. – Потом меня схватила преподавательница пентаграмм. А что у неё? Девушка? Она та Девушка? Она девушка и такая симпатичная, ни в жизнь не поверю. Вряд ли это она. К тому же, если это картины того, чьи эмоции я улавливаю то, как я могу видеть себя со стороны? А мальчик? – картина произошедшего никак не складывалась. – Я ничего не понимаю. Ладно, что было дальше? Дальше подошёл Куратор, я так думаю. Тогда стена относится к Куратору. Но что за стена? – дочь ашура обернулась, ей послышался шёпот, но рядом никого не оказалось.

На визуальном исследовании полукровка не остановилась и сняла амулет Роуг, чтобы прощупать эмоции. Этот метод ничего не дал. По всем показателям Фиама сидела на островке в одиночестве.

– Так были же ещё какие-то рукописи и кривые круги на доске. Вот оно! Это относится к наставнице. Тогда получается, девушка с ребятами относится к Куратору. А стена? Эта злополучная стена мне покоя не даёт, Ветер! Но стена была потом. Да и от кого мог идти тот поток сочувствия и жалости ко мне? Наверно, только от Куратора. Он что так обо мне беспокоится? Что-то не верится. Беспокоился бы, не смотался чёрт знает куда, по своим неотложным делам от проблем со мной!

Фиама улыбнулась, замечтавшись, когда вспоминала те тёплые эмоции к ней, а затем вернулась на землю. Куратор уехал, сбежал, бросил её одну с её эмпатической бедой.

– Но чья же всё-таки стена и что она означает? Я её так хорошо помню. Просто увидев её, я тут же вспомнила, что видела её в Академии, потому и запомнила. Кстати, а где именно я её видела? Надо будет пройтись по Академии и поискать. Эх, надо домашку делать. Как же неохота, – Фиама потянулась и взяла книгу по пентаграммам. Нужно подготовить два письменных ответа и потренироваться в воплощении волшебной стрелы. Полукровка всё ещё не могла её наколдовать.

Солнце садилось, буквы в книге били по глазами своей чернотой из-за яркого света, идущего снизу, а не сверху. Фиама отложила книгу и посмотрела на закат. Мимо пролетала большая пушинка и светилась, как яркая звёздочка. Засмотревшись, дочь ашуры сняла перчатки, давая рукам время подышать. Кожа приобрела бронзовый цвет в закатных лучах. Мама дала младшей дочери перчатки из фатили, они были лёгкими и дышали, но Фиама старалась снимать их периодически, когда вспомнила.

Посмотрев на свои пальцы, полукровка вспомнила, что после стены было ещё одно видение – руки. Она смотрела на свои руки.

Руки! Но при чём здесь стена и руки? Стена, а потом отчаяние и руки. Осознание, что сделал что-то плохое. Но через это плохое добился цели. Вот оно! И тщеславие там было. И гордость за себя и за то, чего достиг. Но чья гордость? Кто?

– Может, Декан тоже подходил ко мне? Но что тогда со стеной? – Фиама упорно повторяла перед мысленным взором видения и испытанные чувства. Она пыталась сопоставить то, что видела, с тем, что чувствовала – только вот общая картина никак не складывалась. – Неужели эта загадка мне не по плечу? Но становится интересно. Ветер, мне кажется я на пороге чего-то важного. Важного о Декане. Может, узнай я что-то такое, и он оставит меня в покое совсем? Было бы не плохо, – холодный ветерок потрепал ветки ивы так, что они проехались по лицу и голове адепта. – Да, да, я плохо думаю о нём. Но глядя на его сынка, который только притворялся добрым и милым, я уже не могу верить отцу. Да, он дал мне второй шанс весной, и я ему благодарна за это, но он такой отталкивающий. Я боюсь он не даст мне доучиться, а он здесь власть. Настоящая власть, не то что его гадский сынок. Мне нужно узнать или найти нечто такое, чтобы была управа на людей, чтобы я смогла доучиться и закончить Академию. Я не хочу оказаться запертой в клетке или ещё хуже, отправиться по частям на чёрный рынок, как предположил Эстариол. – Фиама взяла книгу и сползла с дерева на землю острова. Она гордо вскинула голову, а в мыслях потёрла руки, желая не просто доучиться, а унизить и размазать Сиэля. Она докопается до сути этих странных видений, ниспосланных ей небом.


Дни становились длиннее и жарче. На парящих островах из-за непрекращающегося ветра, было не так жарко, как на земле, но и здесь солнце припекало, а найти тень было порой проблематично, из-за близкого расстояния к солнцу и небу. Кожа надгорцев, слегка побелевшая за зиму, загорела в момент. Кто-то потемнел сильнее, например Оз, ставший чёрным, другие слегка – бледному Маркусу не помогало даже солнце.

Многие преподаватели перенесли занятия из закрытых аудиторий на улицу, в особенности наставники по магии первого уровня. Адепты тренировались в меткости волшебной стрелы на одном, небольшом острове, где обустроили арену специально для стрельбы.

Фиама как всегда выбрала себе цель подальше ото всех, и старалась не промахнуться мимо круглой мишени. Слабая, полупрозрачная стрела после медленного полёта рассыпалась парой искр, ударившись о землю в нескольких шагах от цели. Полукровка скорчила рожу.

Сиэль намекнул товарищам обратить внимание на магические творения Баньши, после чего начались неумолкающие шутки в её сторону. Не высказал замечания только ленивый, вялую стрелу обсудили все. Фиама старалась не слушать их, но с завистью смотрела на успехи адептов. Стрела Сиэля светилась энергией, и рассыпалась снопом ярких искр попадая точно в цель.

У Фиамы ни в какую не получалось колдовство. Дочь ашуры погружалась в апатию и уныние по поводу своих скудных способностей и ничтожности в мире. Она безумно завидовала Сиэлю, но старалась не признаваться себе даже мысленно. Она наблюдала за его стрелой, хотела также и желательно в него, а лучше во всех адептов, что кидали едкие замечания. Фиама знала, что даже если направит волшебную стрелу в Сиэля, та не долетит, а промахнуться мимо сына Декана ещё больший позор, чем мимо круглой мишени.

Наставница игнорировала промахи дочери ашуры, как и едкие замечания адептов. Видимо она не любила полукровок, как большинство людей.

У Фиамы не оставалось другого выбора, как продолжать пытаться.

– Баньши же призраки. Людская магия им не свойственна. У этой, похоже, ещё и руки кривые. Она никогда не попадёт в цель, а стрела посмотрите – такая «яркая и мощная». Такой и муравья не пощекочешь, – с другого конца арены вещал светловолосый парень.

А ближе подойти боится? Нормальная у меня стрела, думала Фиама.

Сиэль выпустил свою магию, она попала ровнёхонько в центр и рассыпалась снопом искр, оставив на мишени небольшую вмятину. Адепты зааплодировали сыну Декана, наставница подошла к нему, похвалила и хлопнула по плечу. Фиама отвернулась, как же она завидовала. Она предпочла бы пережить двести практических занятий Лелулиана, чем смотреть, как Сиэль красуется единственным заклинанием, которое у него бесподобно получалось. Фиама поникла. Кого я обманываю? У Сиэля все заклинания получаются превосходно. Его хвалят Анджи и пентаграмщица, и даже Шин. Не справедливо.

– Сиэль, ты мастер! Попадёшь в цель с любого расстояния, – хлопала в ладоши Селена.

Фиама отвернулась от этого балагана, ей совершенно всё равно, что там происходит. По крайней мере она старательно себя в этом убеждала. Дочь ашуры вновь сосредоточилась на волшебной стреле. Адепт сконцентрировалась, воззвала к внутренней энергии, почувствовала слабое покалывание на пальцах и хотела пустить заклинание в мишень, как мимо неё пронеслась сверкающая вспышка и сбила весь настрой. Фиама проследила взглядом – волшебная стрела ярким снопом искр вонзилась в её мишень, мишень Фиамы, но стрелу зачаровала не она.

Баньши внутри полукровки пробудилась и вскипела, похоже, Сиэль забыл, как она проклинала его и обещала убить. Фиама отличалась терпением и скромностью, она опасалась мужчин, но любому терпению приходит конец. В последнее время, этот конец у полукровки не имел начала.

Сознание Фиамы вдруг помутилось, злость взяла верх над мыслями, гнев управлял телом. Полукровка метала молнии, она резко обернулась и заметила, как Сиэль ехидно ухмылялся, ещё даже не успев опустить руки. Значит, точно Сиэль, подумала Баньши. Она вскинула руку. Особой медитации не понадобилось, магия, порождённая яростью, рвалась наружу, волшебная стрела образовалась на кончиках пальцев. Она выглядела иначе, неправильно и имела фиолетовый цвет.

– Это моя мишень! – грозно рявкнула Баньши и опустила магию гнева и ярости в виде волшебной стрелы прямо в сына Декана.

Заряд молнией пронёсся мимо адептов и направился в Сиэля. Наставница едва успела создать воздушный щит. Сноп тёмных игл пролетел в нескольких сантиметрах от Сиэля. Мишень, в которую он попал слетала с держателя и повалилась на землю.

– Ты с ума сошла! Целиться в людей запрещено! – преподаватель вспомнила о существовании полукровки.

Как назло, сознание и управление телом вернулось скромной Фиаме, которая растерялась от своей же выходки. Что бы соврать поправдоподобнее? Мишень! Я же могла попасть!

– Я целилась в мишень позади Вас, – скромно промямлила Фиама и потупилась в пол. – Достижения Сиэля меня вдохновили, – давясь словами, выдала она.

Сиэль с выпученными глазами медленно обернулся. Сзади него на земле валялась мишень. Наставница тоже обернулась и увидела её. Она не могла придраться к Фиаме, ибо Сиэль тоже только что стрелял по чужой мишени.

– И всё же ты могла задеть феса Сиэля, – не унималась преподаватель. Юноша же отходил от пережитого шока. Он улыбнулся друзьям, стараясь выглядеть уверенным, но глаза отражали страх, а последние слова Баньши стучали в голове.

– Я думала он успеет уклониться. У тебя же такая хорошая реакция, Сиэль, —пародируя лесть Селены, промолвила Баньши. Мало кто заметил иронию в её словах.

В наказание за поведение Фиаме сделали выговор, отстранили от практики волшебной стрелы и проучили мытьём посуды в столовой. Наказание отнимало много времени, но дочь ашуры успевала выполнять задания, а отстранение не стало помехой самостоятельным тренировкам, во время которых никто не видел промахи полукровки. Её полупрозрачная стрела продолжала рассыпаться в прах за несколько шагов до мишени.


Спустя некоторое время вернулся из своей неожиданной и не слишком своевременной поездки Куратор. Во время обеда он подошёл и просил Фиаму в обязательном порядке зайти к нему после занятий. Поскольку говорил Куратор очень серьёзно, дочь ашуры ничего хорошего не ожидала и остерегалась. Он никогда прежде не наказывал подопечную зайти к нему. Фиама боялась, что магу рассказали о случае с волшебной стрелой, или её заметили на зачарованном острове за самостоятельными тренировками, или его обеспокоила работа полукровки посудомойкой. В любом случае вид у Куратора был строгий, а значит Фиаму ожидал очень важный разговор.

После занятий переборов себя полукровка пошла к магу. Она могла пропускать некоторые из обязательных консультаций с Куратором, но не когда он строго наказывал прийти.

– Ты долго! – посмотрев на свою подопечную, запыхавшуюся после подъёма по лестнице и выматывающих тренировок наставника Шина, резко начал Эрви. – Сугубо личное желание заниматься ещё и самообороной со вторым курсом тебя не оправдывает.

– Да, извините за опоздание, – Фиама не могла привыкнуть к общению с Куратором. Прошёл почти год, но она видела мага слишком редко из-за его постоянных командировок, и продолжала стесняться. К тому же он то общался легко, рассказывал истории, даже улыбался, а в другой день, как сегодня, был зол и строг. По холодному тону наставника Фиама поняла, что её будут ругать и села на край дивана, сложив руки на коленях.

– Ладно, ближе к делу, – Куратор не собирался терять времени больше, чем того требовалось. – Пробудившаяся в тебе сила эмпата стала неожиданностью не только для тебя, но и для меня, и для Декана. Поскольку сила эта весьма опасна, мы решили повесить на тебя амулет Роуг, я оставил записку, надеюсь ты её прочла. Вижу амулет ты носишь, уже хорошо. Сам же я отсутствовал на этот раз именно из-за тебя!

Фиама вздрогнула на последней фразе. При чём здесь она?

– В Академии нет никого, кто смог бы тебя этой силе обучить. Именно поэтому я, отправился на поиски преподавателя для тебя, – не заметив реакции подопечной, продолжал Куратор. – Чтобы ты своим неконтролируемым пока даром не причиняла вреда ни себе, ни другим.

Фиама подняла глаза на Куратора. Неужели человек так забеспокоился о ней, полуашуре.

– Я нашёл тебе учителя эмпатии, – подытожил Куратор. – Конечно, она не училась преподавать, но она эмпат, следовательно, сможет поделиться необходимым опытом. Постарайся произвести на неё хорошее впечатление. Она – твой единственный шанс научиться даром управлять!

Фиама не могла поверить собственным ушам – Куратор нашёл ей преподавателя эмпатии! Он не бросил её, а решил проблему. Мир перевернулся! Эрви и раньше по мелочи способствовал решению разных вопросов, но сейчас он просто спас подопечную. Она уже отчаялась учиться эмпатии у живого человека, а научный текст дидактических пособий Фиама не понимала.

– Сейчас она переговаривает с Деканом. Думаю, уже завтра можете начать обучение.

Все вопросы, которые Фиама хотела задать Куратору, вылетели из головы. Её будут обучать эмпатии! Настроение полукровки взмыло до небес, она промурлыкала благодарности наставнику и вприпрыжку побежала в свою комнату, и только на лестнице поняла, что нужно было расспросить о преподавателе эмпатии, но не решилась возвращаться. Фиама найдёт подход даже к самому злостному ашуроненавистнику! Она справится! Спрячет уши под лентой и отдаст всю себя изучению.


* * *

Чуть ранее в кабинете Декана Ингела Сцы продемонстрировала маленький пузырёк с тёмно-красной жидкостью на дне.

– Это оно? – спросил архимаг, глаза его загорелись безграничным интересом.

– Её кровь, – кивнула наставница. – Маловато, но зато никто не знает.

– Тебе хватит? – нетерпеливо осведомился Натан.

– Постараюсь… – мага прервал стук в дверь. Не дождавшись разрешения войти, в кабинет влетел Эрви и пригласил свою подругу. Ингела ловким движением спрятала пузырёк в рукаве. – Буду работать с тем, что есть. Благодарю, – сообщила маг, кивнула Декану и покинула кабинет.

– Я загляну на днях, Ингела, – улыбнулся ей Натан и перевёл взгляд на посетителей.

– Мне нужно передать весть о тебе, – выпалил Эрви, обращаясь к своей подруге. – Я вас оставлю, – вихрем он покинул кабинет.


Пока Эрви дожидался подопечной в своей комнате, будущая преподаватель эмпатии проходила основной «инструктаж» у Декана.

– Эльварея, ты выросла в такую красивую женщину, статную и я уверен, грациозную, – Декан, держа женщину за ручку, жадно осматривал её пышные формы. – Я уверен, от ухажёров отбоя нет.

– Ну что Вы, уважаемый Декан, – наигранно улыбаясь льстивым речам архимага, молодая женщина по имени Эльварея думала лишь о том, как бы побыстрее сбежать и пойти посмотреть на будущего ученика. – Вы мне льстите.

– Что ты, Эльварея, ты прекрасна. Я помню, когда ты училась в Академии, ты немного отличалась от сверстниц. Ты никогда не плакала, даже когда падала на ровном месте и расшибала себе лоб, нос или колени. – Декан улыбался, сладкой, хитрющей улыбочкой, от которой Варею всю передёрнуло.

Мужики… Как они мне надоели со всей этой своей неудовлетворённой пошлостью. То ли дело девочки, невинные, очаровательные, чистые. Будучи эмпатом, маг могла чувствовать истинные помыслы и желания мужчин, жаждущих от женщины лишь одного, оттого их льстивые речи, выглядели тошнотворно для Эльвареи.

– Не будем об этом, да я была весьма странной в своё время. Но лучше расскажите мне о моём будущем ученике. Вредный Эрви беспардонно вытащил меня с задания, не сказав ровным счётом ничего. Я даже нервничаю немного. Меня учила контролировать эмпатию та мерзкая старуха, то есть старая эмпатка, как же её звали, да неважно, – поправилась Эльварея, поймав от отвернувшегося Декана эфирную волну недовольства, и посмеялась. – Её методы были своеобразны. Выйдет ли у меня также хорошо преподавать?

– Конечно, выйдет, Эльварея. Я надеюсь ты вспомнишь все её уроки и методы, – подхватил архимаг. Варея почувствовала исходившие от него нетерпение и жажду насилия. – Не сомневаюсь, ты справишься на «ура», а вот эта мелкая бесовка такая глупая. Вряд ли она хоть что-то вынесет с твоих уроков. Будь с ней строже. Она…

– Так это девочка? – Эльварея, забыв обо всех правилах приличия и хорошего тона, беспардонно перебила Декана. – Это девочка! Я буду учить девочку! Девочка! Мы точно поладим! О, Эрви ничего не сказал про девочку!

Эльварея выпорхнула из рук Декана и направилась к выходу, не слыша наставлений архимага о происхождении адепта; об опасности, таящейся в её способностях; и о разных небылицах, которые дополняли легенд Академии буквально каждый день; а также о том, что малявку нужно воспитывать силой и кнутом, как можно строже. Варея всё пропустила мимо ушей, она хотела скорее познакомиться со своей ученицей.

## Эмпат

Первое ознакомительное занятие назначили на следующий день. Фиама надеялась сразу приступить к делу, она не хотела тратить время на разговоры, тем более что теперь лишилась свободного часа. У неё пробудилась индивидуальная способность, преподаватель найден, а потому пропуск, за который дочь ашуры успевала подготовить несколько письменных заданий, отныне закрылся.

Фиама смирилась с этой мыслью. Главное, чтобы преподаватель оказался хорошим и доступно объяснял. Полукровка в изучении магии очень зависела от наставника, если с ним не заладилось, то и магия не получалась – как волшебная стрела. Фиама недолюбливала женщину, что вела основы магии энергии, и наблюдала со стороны преподавателя не меньшую неприязнь. Дочь ашуры забыла расспросить Куратора о наставнике эмпатии, и потому не знала ни как он выглядит, ни уровень познаний.

За завтраком и обедом Фиама старательно выполняла письменные задания, не забывая при этом есть, чтобы успеть всё, лишившись привычного часа, и потому не заметила новых лиц. Она получила указание, что занятие пройдёт на удалённом острове, куда редко заходили адепты. Место выбрал Декан, так как опасался за остальных адептов, преподавателей и обслуживающий персонал. Вспышки неконтролируемого дара могли принести вред другим людям.

Окрылённая надеждой обучиться эмпатии, Фиама не замечала скучных занятий, все её мысли были о предстоящем часе индивидуальной способности. Время тянулось, а потому дочь ашуры, когда становилось совсем скучно и невыносимо, доставала книгу и читала.

Наконец ожидание завершилось. Фиама отправилась на нужное место. На острове никого не оказалось, хотя время уже подошло. Полукровка села на траву посреди острова и стала ждать, она хотела узнать, что собой представляет её новый преподаватель. В ожидании дочь ашуры поправила выбившиеся волосы, и подоткнула под ленту острые уши, поправила футболку и бриджи, расчесала пятернёй волосы, натянула почти до локтя длинные перчатки и принялась теребить концы лент.

Только что на острове сидела в одиночестве Фиама, как внезапно в воздухе обрисовался ровный прямоугольник, напоминающий дверной проём, и из него на молодую траву опустилась босоножка на высокой шпильке. В неё обута была бледная ножка. Фиама постепенно поднимала глаза. Пухлые бёдра и широкий таз обтягивала строгая юбка с разрезом на боку и высокой узкой талией. Свободная блузка без рукавов плотно обтягивала огромную грудь, в глубоком декольте открывал интересный вид. Глаза Фиамы расширились. Никогда прежде она не видела настолько большую грудь. Полукровка с трудом оторвала глаза и подняла их выше. Небольшое кругленькое миловидное лицо с ярко накрашенными губами и не менее впечатляюще подведёнными глазами медового цвета в обрамлении длинных прямых угольно-чёрных волос.

Молодая фигуристая женщина с очень бледной для надгорца кожей, но в цветах мага Воздуха, с лентами, пришитыми на плечах, смотрела сверху вниз на свою новую ученицу. Женщина положила изящные маленькие ручки на бёдра, а взгляд Фиамы упал на грудь мага. О, ужас! Вот это грудь. Небо! Интересно, у неё плечи не болят, такую носить? Небо и Ветер, никогда бы себе такой не пожелала. Уж лучше быть плоской, с прыщиками, чем такое. Надо уже перестать пялиться, а то ещё за помешанную примет. Святые небеса она качается при каждом движении… Лучше совсем никакой, чем такое. Фиама так и сидела с отрытым ртом, глядя на наставницу снизу-вверх.

– Я – Варея, твой преподаватель эмпатии, – грозным тоном женщина развенчала все сомнения полукровки.

– Я – Фиама, – дочь Шанны подскочила. Одно радовало – преподаватель не мужчина. С женщиной Фиама найдёт общий язык! По крайней мере не будет так сильно её бояться. – Научите меня, пожалуйста, эмпатии, наставница Варея, – скромно промямлила полукровка выученную фразу. Маг оказалась не на много выше Фиамы.

– Девочка! Ты такая маленькая, прямо крохотная. Сколько тебе лет? – Варея моментально переменилась, и внушала вид женщины доброй и любопытной.

– Четырнадцать… – Фиаме не дали продолжить.

– Четырнадцать, да возраст вполне обычный для обучения. Хотя я поступила в шестнадцать. – Варея говорила быстро, потирая подбородок и то, и дело, убирая прядь волос, которая норовила соскочить из-за ветра, обратно за ухо. Прядь добавляла магу милой растрёпанности. Ветер знал толк в красоте. – Сегодня у нас вводное занятие, так что давай, узнаем друг друга получше. Это поможет потом, не стесняясь, придаваться… – неловкая пауза, – эмпатии, – закончила Варея. Она подалась к адепту, но шпильки босоножек воткнулись в землю. Маг пошатнулась и едва не упала. Наставница посмотрела на траву, на босоножки и скривила смешную недовольную рожу. – Да уж, как-то я не подумала. Теперь понятно, почему все ходят в сапогах. Ну ладно, в следующий раз будем умнее. Самый полезный опыт набивается на своих ошибках, – подмигнула Варея.

Фиама кивнула ей, всё ещё не зная, что делать. Она ожидала, что её сразу заставят демонстрировать познания и умения, но наставница не торопилась. Она сдвинулась и с улыбкой принялась мять полукровке щёки. Фиама вылупила глаза, ожидая чего угодно от женщины, но никак не этого. Либо Варея спятила, и наплевала на предрассудки, связанные с детьми ашур, либо ей просто не сказали, что Фиама – полукровка.

– Ты такая миленькая, – продолжала умиляться Варея.

Ты такая чокнутая, невольно подумала дочь ашуры. Оцепенение прошло, и она постаралась вырваться из рук мага, пока та не отправилась в глубокий сон, как Коуди. Но вырваться у Фиамы не получилось.

– Что Вы делаете? – произнесла еле разборчивое истязаемая Фиама. Варея убрала руки, а полукровка принялась тереть успевшие заболеть щёки, ставшие красными. Губы Фиамы обиженно надулись, и Варея, увидев этот жест, просто взорвалась.

– Милашка!!! – кричала она и тёрлась щекой о голову Фиамы, при этом её огромная грудь качалась в опасной близости от лица полукровки. – Ты просто милашка! Такая сладенькая. И как Эрви мог прятать от меня такую прелесть. Вот ведь зубрёжник! Я ему ещё выскажу! Как ты с ним живёшь? Он ведь такой… – но нужного слова Варея отыскать не смогла, и фраза так и осталась незаконченной. – Ну ничего, теперь у тебя есть я, так что можешь по женской части всё спрашивать у меня. Я тебе всё покажу, расскажу и научу.

Интересно, чему она собирается меня учить? Меня терзают смутные сомнения, что предметом будет не эмпатия. Ладно, я сдюжу! Лучше так, чем презрительные взгляды. Хотя, может, лучше презрение? В мыслях убивалась Фиама, стараясь в тоже время отстраниться от наставницы. Та подалась и отстранилась, заглядывая в лицо ученице и надувая губы:

– Тебе наверно боязно спрашивать своего Куратора о мальчиках, он ведь сам мужчина. О! Может, тебе нравится сам Куратор? О небеса, какая прелесть! Запретная любовь. Прелесть, просто прелесть! – Варея осматривала Фиаму, крутила её, поправляла волосы, и виляла своими пышными бёдрами, которые скрадывала умело подобранная строгая юбка. Благодаря одежде невысокая и фигуристая женщина выглядела стройной и представительной.

Святые небеса, куда я попала? Таращила глаза Фиама, не зная, как реагировать на такую необычную реакцию на себя. В монологе Вареи, дочь ашуры всё чаще слышала слово «прелесть». В конце концов, оно стало и прилагательным, и существительным. Некоторое время женщина просто извивалась и говорила «прелестная прелесть».

– Что с вами? Почему у вас всё прелесть? – начиная сомневаться в психической стабильности своей наставницы, скромно поинтересовалась Фиама.

– Ах, моя маленькая прелесть, – успокоилась маг. – Я дам тебе томики очень полезных для тебя сказиков, и ты всё узнаешь сама, – игриво подмигнула наставница.

Полукровку передёрнуло от того, с каким тоном Варея произнесла эту фразу. Что же такого было в этих сказиках и при чём тут вся эта «прелесть»?

Сказиками называли небольшие книжечки, в которых повествование шло с помощью не письменных описаний, а картинок с редкими диалогами. Их обожали читать школьники и молодое поколение. Сказики – общий проект художников и писателей, но выпускали их не только для детей. Порой истории повествовали о проблемах взрослой жизни, романтичных трагедиях, ужасах и монстрах, интригах и убийствах, и даже о запретной любви между двумя женщинами или двумя мужчинами. Сказики с недетскими сюжетами помечали, как литературу для взрослых и продавали в отдельных секциях книжных лавок.

– Что-то мы отклонились от темы, – успокоилась Варея, но продолжала с улыбкой смотреть на ученицу. Фиама воспылала надеждой наконец заняться эмпатией. Но следующая фраза преподавателя ввергла дочь ашуры в уныние. – Если у тебя возникнут вопросы, какие ты стесняешься задать своему Куратору, сразу иди ко мне.

Да, я скорее удавлюсь крюком от вопросительного знака своего вопроса, чем пойду к тебе за советом, извращенище грудастое. Пылала гневом в мыслях Баньши, но виду не подавала. Пусть маг немного странная и питает слабость к девочкам, зато она не издевается над полукровкой и не унижает её прилюдно.

– Ладно оставим дела сердечные. Расскажи-ка мне, как пробудилась твоя сила? – взяла более серьёзный тон Варея.

Фиама замолчала и села на траву. Маг осмотрелась, махнула рукой и тоже опустилась рядом. Дочь ашуры боялась снова доверится не тому человеку, открыться, а затем пожалеть об этом, но наставница должна знать подробности, а потому полукровка не могла скрывать всего. В книгах она не нашла упоминаний видений в эмпатии, возможно об этом что-то знала Варея.

– Я смутно помню, что тогда произошло, – нехотя призналась Фиама, – были чувства, образы, но всё мелькало так быстро, и чувств было так много, они были такими разными. Похоже, людьми правит не одно, а сразу кипа чувств, не разберешь, что есть что.

– Образы? – Варея сильно удивилась. – Ты помнишь эти образы? Что это было?

Фиама кусала губу, обдумывая, что сказать, а чём умолчать. Похоже образы не были проявлением эмпатии, но дочь ашуры распирало поделиться с кем-то своими наблюдениями, докопаться до истины. Вот только могла ли она доверять Варее? Незнакомой женщине, которую привёл Куратор. Варея могла сдать её Декану и прощай Академия. Значит, нужно выбирать слова.

– Я понимаю, тебе тяжело. Эрви сказал, ты кричала, дар в тебе пробудился резко. Но мне нужно знать, чтобы я смогла тебе помочь, – ласково произнесла маг.

Молчание затягивалось, но Варея не торопила адепта с ответом.

– Были пентаграммы; адепты, сидящие в аудитории; красивая девушка с несколькими ребятами, потом эти ребята страдали; какие-то пейзажи, которые я никогда не видела и стена. Ещё был мальчик, в самом начале, – Фиама перечислила почти все видения, особенно акцентируя на образах, приписываемых ею к Куратору. Варея задумалась.

– Образы, это действительно странно. В эмпатии нет образов, только чувства, – произнесла маг.

Дочери ашуры это не нравилось. Мало ей пера ястреба, седины и наглого портрета, так ещё и эмпатия у неё неправильная.

– Не беспокойся, возможно, у тебя какой-нибудь визуальный подвид эмпатии, – Варея сама не верила в то, что говорила. Как наставник, она считала необходимым успокоить свою подопечную. – Возможно, небесный взор включился или у тебя сверх развитое воображение. Может, ты пророк, – пошутила маг. – Эрви сказал – прости, я не могу привыкнуть называть его твоим куратором – что к тебе подходили сокурсник, преподаватель пентаграмм, он и Декан. Возможно, видения связаны с этими людьми.

Только что Варея развенчала главную загадку, мучившую Фиаму. Он подходил! Декан подходил. Вот оно! Выходит, что стена связана именно с ним, он был последним и последнее, что я помню, это стена и тьма. Но что это означает? Он плотник? Мечтал быть строителем? Неравнодушен к каменной кладке? При чём тут стена? А Варея такая умная, сразу догадалась о связи. В Фиаме вновь взыграла наивность, и она решила рассказать Варее всё.

– Да, я тоже так думаю! Смотрите: мальчик – это скорее всего Сиэль. Он толкнул меня. Потом идут кривые круги на доске – это явно преподаватель пентаграмм. Она меня трясла, пытаясь привести в чувство. Девушка с несколькими ребятами мне кажется связана с Куратором, а пейзажи и стена с Деканом, – как на духу выпалила Фиама. Она больше не могла держать всё в себе, а Ветер никогда не отвечал и не делился своими мыслями.

– Возможно, – протянула Варея. – У Эрви в команде была девушка…

– А Декан много путешествовал, так ведь? – поддакнула дочь ашуры.

– Твой куратор тоже много путешествует, я бы даже сказала поболе, чем Декан. Остальные тебя тоже касались? – прищурилась Варея.

– Да. Куратор тоже пытался привести меня в чувство, а вот на счёт Декана я не знаю. Я провалилась в забытье, – робко закончила полукровка.

– Тогда да, он скорее всего прервал магический поток. И ты думаешь, что существует связь между прикосновением и видениями? – недоверчиво поинтересовалась Варея.

– Я не знаю, – призналась Фиама.

Варея задумалась: Что если это видения прошлого? Хм. Точно ли у этой девочки дар эмпатии? Но ведь она прощупала эмоции. Образы – это так странно. Может, я просто слабый эмпат? Тогда на сколько силён дар этой девочки?

– Что ещё ты видела, в самом конце? – спросила маг. Девочка считает касание и образы связаны, получается и образы относительно Декана она видела. Но какие?

– Море, горы, разные пейзажи, леса, – вспоминала Фиама. – Была ещё в самом конце стена, – про руки она всё же решила умолчать. Нельзя так слепо раскрывать все карты перед незнакомым человеком.

– Стена? – Варея чувствовала – адепт что-то утаивала, но решила не давить на неё.

– Да, стена. Я не знаю при чём она тут. Самая простая стена Академии, – Фиама пожала плечами. – Потом тьма. После этого я очнулась уже в крыле лекарей.

– Ты кому-нибудь ещё говорила о видениях? – Варея спросила это с таким серьёзным лицом, что Фиама невольно прониклась важностью вопроса и оторопела.

– Нет, – тихо ответила она, – может быть портрету в библиотеке, чтобы он помог найти книгу по теме. Я точно не помню.

После этих слов Варея вся напряглась, на её лице отразился призрак испуга, подкреплённый страхом за свою и своей подопечной дальнейшую судьбу.

– Ты что?! Библиотекарю можно сообщать что-либо в последнюю очередь! Много ты ему рассказала?

– Не знаю, не помню… – испугалась Фиама ещё сильнее. – А что такого? Почему ему нельзя? – не успела она договорить, Варея её перебила.

– Потому что портрет – уши Декана! Если ты не говорила об образах ему, и не собиралась, – поправилась маг, – то и библиотекарю нельзя. Я не знаю, как ты относишься к архимагу, я лично его опасаюсь. Он хитёр, и насколько я знаю репутация его не так блистательна, как он хочет показать. Лучше бы ты рассказала обо всём своему Куратору. Тот хоть и зубрила, но не болтун, – взъелась Варея. – А ещё лучше мне. Теперь рассказывай всё мне. Вместе мы всё поймём. Между девочками секретов нет, к тому же две головы лучше одной, – снова подмигнула эмпат.

– Но почему библиотекарю нельзя? Я с ним хорошо общаюсь, – не понимала Фиама.

– Библиотекарь почему, как ты думаешь, картина, а не живой человек? Да чтобы не предал. Кого? – Варея понизила голос, а следующее слово произнесла шёпотом, – Декана. Это же его Академия, он имеет доступ ко всему. И ему проще простого узнать, что ты обсуждаешь со своим библиотекарем. Тем более, что это не более, чем бездушная картина с умело применённым заклинанием иллюзии и помощью сильфов. Так что будь впредь аккуратна в общении с библиотекарем. И что ты ему сказала? Я думаю, нет смысла таиться теперь, мне-то ты можешь доверять.

Фиама уже ничего не понимала и боялась доверять кому-то. Что если Варея специально настраивала дочь ашуры против портрета и требовала рассказывать всё ей? Что если она такая же хитрая как Сиэль, сначала притворится доброй, а затем попробует «воспитать»? Фиама растерялась, как же ей не хватало советчика, мамы или сестры, которые помогли бы, решили за неё, защитили.

– Я ему рассказала про эмоции и упоминала про видения как-то раз, – начала было полукровка, но увидев ужас на лице Вареи, начала оправдываться. – Но он мне сам советы давал. Ну, то есть объяснял, что я теперь интересный экземпляр, а моя кровь ценная. И что Декану выгоднее меня обучить управлять эмпатией, а не исключать. – Фиама испугалась и запуталась, она не помнила, что говорила Эстариолу в тот раз, к тому же потом её отвлёк Гил, а затем ревнивая выпускница. Полукровка не отличалась хорошей памятью, особенно на фразы, брошенные без задней мысли. Зато она помнила дурацкую считалочку про Тень и слова Сиэля о воспитании.

Дочери ашуры с трудом верилось, что даже Эстариолу она не могла поведать свои печали и злоключения. Он всегда шутил над ней, но этим он ей и нравился. Парень не остерегался её, не притворялся добрым, он был таким какой есть, а не как остальные люди в Академии. Именно Эстариол сказал про ценность дара эмпата и надоумил Фиаму развить дар, чтобы потом «зашибать бабло» и быть незаменимым магом Поднебесного Правителя.

– Так про кровь и сказал? – опешила Варея.

– Да, про чёрный рынок ещё, – сжавшись, пискнула Фиама.

– Странный у тебя библиотекарь, – потеребила локон Варея. – Хотя в чём-то он прав. На чёрном рынке ценится кровь магов, а если они ещё и с редким даром. Но я не думаю, что, – маг запнулась. Не думала, что Декан способ продать девчонку? Мог ли он так поступить? Варея не знала. Она узнала о его участии в экспериментах по созданию химер вместе с земичами лишь когда покинула Академию. Маг решила сменить тему. Она сомневалась, что Декан способен торговать адептами, в конце концов Варея же доучилась до выпуска без особых проблем. – Одно мы знаем наверняка – дар нужно развивать! Эмпаты в наше время редкость. Мы с тобой – сокровища Аэфиса, – Варея подмигнула адепту, но заметила её недоумение. – Эрви сказал, ты не очень ладишь с Деканом и его сыном. Не переживай, я тоже с Деканом не очень. Теперь, став эмпатом, ты скоро станешь для него звёздочкой, – самоуверенно закончила маг. – Но помни, на счёт портрета-библиотекаря. С виду он хороший, родственником или другом прикидывается, но на самом деле это продажный пёс Декана. Ты ему – никто, предать тебя для бездушной картины раз плюнуть.

Фиама кивнула, но в мыслях всё ещё блуждало недоверие к словам наставницы.

– Кстати, а что за перчатки и лента? – перевела тему разговора Варея и взяла в свои руку полукровки. – В моё время самовыражение заканчивалось причёской на голове и модой красить глаза. Несколько лет назад девушкам было модно рисовать вокруг глаз узоры, а теперь ребята подводят глаза углём и рисуют стрелки. Вот ведь времена! Но за предметы одежды из дома нас ругали, и иной раз наказывали мытьём посуды, – Варея скорчила рожу. – Заколка или кулон – это предел разрешённых личных вещей. А у тебя и лента, и кулон, и перчатки – многовато послаблений, или законы изменились?

– Можно я уже пойду? Мне ещё кучу письменных заданий готовить, – робко спросила Фиама, состроив свою самую наивную и молящую моську. Варея умилилась.

– Да, мне сказали, что ты вытянула перо ястреба и по уши застряла в заданиях. Но всё же, час ещё не прошёл. Я хочу узнать тебя как можно лучше, – констатировала наставница.

При упоминании ушей Фиама невольно подтянула ленту на голове. Только бы не заметила ушей. Эх, наставница, я вас тоже хочу узнать. Вы вот ничего не рассказываете, только я должна тайны раскрывать. Нечестно.

– Придя в Академию, ты должна была избавиться от всей домашней одежды. Но не избавилась. – Варея принялась разглядывать руку в перчатке, оттянула палец и потёрла материал. – Это даже не кожа, а простая ткань. Не думаю, что они очень дорогие. Так почему ты ходишь в перчатках весной, тепло же?

Фиама запаниковала, она не могла вырвать руку, это было бы грубо, а Куратор наказал подружиться с наставницей, но и рассказать Варее о своей способности вытягивать энергию прикосновением тоже не хотела. Об этом никто не должен знать! Если бы не прикосновение Коуди, и последовавший за этим беспробудный сон, никто бы не узнал о даре, включая Фиаму. Дочь ашуры сжалась и медленно тянула руку к себе, но Варея крепко ухватила перчатку за палец, так что вытягивая руку из лап наставницы, Фиама стягивала перчатку с пальцев. Полукровка прекратила тянуть, и с ужасом смотрела на ладонь. Она должна соврать что-то, хоть что-нибудь, чтобы вопросы прекратились. Молчание затягивалось, Фиама попыталась выкрутиться:

– Это личное, вам не нужно знать.

– Личное? Нет уж скажи мне, как это получилось, что адептка оставила себе домашнюю одежду, придя в Академию магии Воздуха, да ещё и не прячет эту вещь, а разгуливает в ней. Чего ты так запаниковала? Личное или нет – признавайся, начнём знакомство без секретов, – выпытывала Варея.

– Ну ладно! – не вытерпела Фиама давления со стороны мага и провизжала своим писклявым голоском, когда Варея начала стягивать перчатку. – У меня привычка плохая… я грызу ногти, – еле слышно промычала полукровка.

– Что? – Варея не расслышала. Фиама прятала глаза, как нашкодивший ребёнок. Это не самая истинная правда, но привычка у неё и впрямь имелась.

– Я грызу ногти, а ещё ковыряю кожу вокруг них до крови, не могу остановиться. Мамка говорила это от нервов, но ковыряю её постоянно! Потому и ношу перчатки. Не вижу пальцы – не ковыряю, – дочь ашуры терзали несколько эмоций: она была недовольна, что пришлось сознаться в этом своём недостатке; расстроена и унижена. Фиама ненавидела эту привычку и ужасно стеснялась своих поломанных ногтей и болячек на кончиках пальцев, но лучше рассказать об этом, чем о том, как в деревне она едва не убила мальчика.

Варея, прощупав эмоции адепта, поверила, но всё же сомневалась и сдёрнула перчатку с руки. Взору предстала отвратительная картина: три ногтя из пяти оказались поломаны и расковыряны, один только начал заживать; на большом пальце отрос относительно длинный ноготь, но только половина, вторая половина была отломана; болячки заживающей кожи красовались на указательном и среднем пальцах. Маг скривилась и отпустила руку, а затем протянула перчатку и подняла руки, показывая, что сдаётся. Жест больше напоминал брезгливость.

Полукровка скорчила недовольную рожу, забрала перчатку и быстрее её натянула.

– Э-э-э.… – замялась Варея, – ты же девочка, как ты докатилась до этого?

Фиама ничего не ответила и отвернулась, скрестив руки на груди.

– Ладно, – примирительно замахала руками маг, – надеюсь, вшей под повязкой ты не прячешь, а то мне уже страшно.

– Нет! И я сказала, что это личное! – завопила дочь ашуры. Как эмпат могла подумать такое о Фиаме?! Нету у неё вшей!

– Тогда что там? Неудачный эксперимент парикмахера? – Варея не подозревала, насколько права.

– Вообще-то да, – ответила полукровка.

Эмпат снова скорчила брезгливую рожу, но смолчала. Она ощущала, что адепт расстроена и говорила правду, да и торчавшие из-под ленты короткие волоски тому доказательство. Варея рассудила, что с её новой ученицы хватит на сегодня признаний.

– Ладно, на этом всё. Завтра начнём понемножку заниматься эмпатией, – пообещала она, отпуская Фиаму.


На следующий день, все мысли Фиама поглотило предстоящее занятие индивидуальной способностью. Вчера они познакомились и поговорили, но сегодня Варея обещала заниматься эмпатией! Полукровка не могла дождаться начала занятия, чтобы бежать на дальний островок. Как же хотелось скорее обуздать способность и пользоваться ей, как небесным взором.

– Предками грифонов и ливонов были морровы, – вещал преподаватель, перед неизвестным крылатым существом, изображённым на гобелене. – В наше время никто не знает, как выглядели морровы. До нас дошли легенды и предания разных народов, их объединяет одно: морровы имели крылья и напоминали огромных, покрытых шерстью зверей. Скорее всего семейства кошачьих. Их отличала сила и способность…

Заунывный голос преподавателя усыплял. Фиама перестала слушать, вновь погрузившись в мечты об эмпатии. Чувствовать эмоции других людей – такая способность пугала и в тоже время завораживала. Сегодня Варея должна рассказать, как использовать способность в жизни, какие привилегии давала. В бою она скорее всего бесполезна. Всё, связанное с эмпатией очень интересовало дочь ашуры.

Самое главное, больше никаких пресных дидактических пособий, Фиама может всё спросить у живого человека. Как же выручил её Куратор! Наверно, у меня самый лучший Наставник, так думала полукровка. Но ещё не время, нужно слушать лекцию.

– Ливоны – больших размеров крылатые львы. Они обитают в юго-западной части Аэфиса-на-Ханаэш. От львов ливонов отличает более редкая и приглаженная грива, тёмно-коричневый окрас, длинная кисточка на хвосте, продолговатые узкие уши, когти стального цвета и огромные крылья, позволяющие им летать. В последнее время популяция ливонов сократилась. Все чаще они предпочитают ходить по земле, отчего их крылья атрофируются. К сожалению, печальная статистика совсем не радует. В наше время осталось всего несколько десятков этих прекрасных созданий.

Пфф. Сначала устраивают охоту на дивных существ, а потом сетуют на статистику. Люди…Если бы они лучше понимали чувства других рас. Ну да. Больше надо в мир эмпатов. Эх, скорее бы занятия, снова погрузилась в свои мысли дочь ашуры.

– Самки и самцы ливонов отличаются так же, как и самки и самцы львов – наличием гривы. Шерстяной покров в области шеи и живота, а также на лапах у самцов гораздо длиннее, основного. Ливоны считаются полуразумной расой. Они весьма социальные животные и по семейному устройству схожи со львами: живут прайдами, где главой становится один альфа-самец. Так же как и дикие львы, на просторах саванн Южного Приземья, ливоны опасны. Если не хотите остаться без руки, лучше держитесь от них подальше, – посмеялся преподаватель.

Вам людям лучше ото всех держаться подальше. Оттяпают вам руку – заслужили. Хотя, а что я знаю про другие расы? Вон русалки в Касмедолии воюют с нептурианами. Кто прав?

– Грифоны, одна из дочерних эволюций морровов наравне с ливонами. Грифоны – существа с телом льва, головой, передними лапами и крыльями птиц, чаще всего орлов и филинов. В холке грифон примерно равен высоте серого оленя, больше полутора метров. У грифонов когти на передних лапах птичьи – огромные и острые, очень цепкие. Когти являются одним из самых опасных орудий животного. Молниеносно перебирая передними лапами, грифоны оставляют на теле жертвы глубокие узкие раны-порезы. Вторым опаснейшим орудием является клюв. Большой, загнутый на конце, он приспособлен выдирать куски мяса, а также выкалывать и выклёвывать глаза. Грифоны ближе к хищным птицам по строению, они вылупляются из яиц и охотятся с воздуха. Небольшой размах крыльев позволяет грифонам лавировать меж деревьев и преследовать своих жертв в лесах.

Грифоны в отличие от своих братьев по предку ливонов менее социальные существа. Они не объединяются в группы, селятся одиночными парами на вершинах неприступных скал. Существует несколько подвидов грифонов, различающихся длиной и плотностью шерстяного покрова, а также окрасом.

Хоть грифонов всех не убили. И то радость. Эх, скорее бы занятия эмпатией. Варея меня научит. Фиама снова погрузилась в свои мысли.

Весенний, нежный, прохладный ветерок колыхал занавески на окне. Наблюдать её порхание доставляло полукровке больше удовольствия, чем слушать скучную лекцию гнусавого преподавателя. Фиама изнывала, хотелось сбежать из аудитории, неважно куда, куда угодно.

И как Варея может утверждать, что Эстариол плохой? Эстариол не может быть псом Декана. Это немыслимо. Это нечестно! Эстариол даёт мне кучу классных советов. И он весёлый и дружит со мной. Будь он на побегушках у Декана, он был бы чопорным, серьёзным, а он такой дурачок. Варея явно чего-то не понимает. Заблуждается. Да! И наставники могут чего-то не знать.

– Как вы знаете, грифонов специально разводят и тренируют укротители. Их используют в качестве боевых осёдланных животных в особом полку войска Поднебесного Правителя. Да, вы правильно заметили Джадан, в полку грифонтеров – воздушных снайперов, верховых на грифонах. Так как эти войны беззащитны в ближнем бою, их защищают звери своими огромными когтями и заострённым клювом.

– Этот полк был создан недавно и ещё не использовался в бою. Тем не менее, комбинация стрелкового оружия снайперов и острых когтей грифонов должна стать весьма эффективной в бою, – поправил здоровяк с первого ряда.

– Да. Вы всё правильно говорите. Спасибо. Думаю, эту интересную идею войска Поднебесного переняли у дикого племени славиче, провозгласившего себя защитниками природы. Как известно они первые стали использовать грифонов в качестве ездовых животных, и активно практиковали ведение боя с их помощью, – решил высказать свои домысли преподаватель.

– Наставник, не нужно заблуждаться на этот счёт. Славиче дикий народ, они не могут придумать даже приличной одежды. Не стоит приписывать дикарям и варварам заслуги Поднебесного Правителя, Совета и главнокомандующего, – парень с серыми волосами произнёс это так, что преподаватель поперхнулся собственными словами.

На этом лекция о ливонах и грифонах закончилась, чему Фиама безмерно обрадовалась. Ещё несколько занятий и она начнёт заниматься эмпатией. Дочь ашуры почесала голову, вчера она пропотела на самообороне, протёрла головой землю, а помыться не успела – слишком много письменных заданий оставалось. Сегодня волосы висели свалявшимися сосульками. Фиама старалась теребить их пореже, но поскольку пальцы прятали перчатки, нервозное состояние полукровка спускала на локонах.

После обеда дочь ашуры поторопилась на дальний остров. Фиама весь учебный день ломала голову, каким именно способом наставница по эмпатии станет учить контролю: методом Айдера, или по алгоритму Абрааха-Фанно. О них полукровка прочитала в пособиях, на их базе строились другие методики, а также курсы занятий.

Прибежав на остров, Фиама увидела, что её уже ждали – Варея сидела на траве и медитировала. Сегодня она обулась в сапоги и накинула сверху на плечи мантию преподавателя.

Волосы у меня грязные, а у Вареи волосинка к волосинке. Лента прикрывает только часть головы. От булыжник в глаз. Лан, что ж поделать. Глядя на ухоженные прямые волосы Вареи, Фиама немного расстроилась из-за своей лени по уходу за внешним видом, но вчера ей было совершенно не до мытья с той горой письменных заданий, которые нужно переделать.

– Привет, – не открывая глаз, отозвалась наставница, – садись также и расслабься. Сегодня будем искать твою точку центрования – так называемый душевный центр, и учиться заземляться на ней. Потому очисти разум, расслабься, подумай о приятном, успокойся.

Фиама порадовалась, что Варея так и не открыла глаз. Расчесав пальцами волосы, в надежде придать им ухоженности, но лишь ещё больше выделяя грязные сосульки, полукровка последовала совету и села на траву, закрыв глаза. Трудно так быстро успокоиться на первом нормальном занятии эмпатией, да ещё после взмахов руками у Анджи. Фиаму не покидали мысли о дидактических пособиях и методах контроля, она пыталась понять, по чьей же методике Варея будет заниматься.

Полукровка почувствовала, как на плечи ей легли руки. Она чуть не подлетела с места на несколько метров. За долю секунды в голове Фиамы промелькнуло полсотни страшных картин её неминуемой кончины, чаще всего наступающей после нечеловеческих пыток. Она уже представила во всех подробностях, как её снова запихивают в мешок и закапывают, предварительно положив в гроб, на этот раз металлический, скованную цепями для надёжности, чтобы наверняка не выбралась. Открыв после всего глаза, дочь ашуры увидела грудь. Грудь пятого или шестого размера, обтянутую фиолетовой блузкой.

– Ты совсем не расслабляешься, напряжена, как пружина. Как так можно? Ты вокруг посмотри. Птички поют, цветочки, травка, ветерок, – щебетала Варея, попутно массируя плечи Фиамы.

– Э-э-э… да, – отходя от видений гроба, цепей и груди шестого размера, промямлила Фиама, – я попробую снова.

На этот раз полукровке с трудом удалось очистить разум благодаря урокам медитации. Она старалась думать о хорошем и приятном, но не могла расслабиться, когда рядом находились посторонние. Дочь ашуры привыкла ждать подвоха с любой стороны, и закрывая глаза остерегалась нападения. Ночь под землёй обострила этот страх и вывела его на новый уровень. На медитации она усилием воли заставляла себя расслабиться, но получалось всё равно скверно.

Отпустив разум в полёт, Фиама почувствовала, как в спину ей упёрлось что-то мягкое.

– Ты всё ещё слишком напряжена, – поучала Варея, перебравшись за спину полукровки. Наставница села поближе и хотела вновь начать массаж, но Фиама подлетела от страха, вскочила на ноги и убралась подальше от мага.

– Вы… Дайте мне немного времени, я справлюсь… – попросила дочь ашуры. Она чувствовала себя и говорила увереннее в обществе женщин, а после вчерашних признаний не считала Варею большим и пугающим авторитетом.

– Хорошо, хорошо, – примирительно помахала руками эмпат, встала и подошла к Фиаме. – Понимаешь, ты должна найти в себе точку опоры, – наставница ткнула полукровку в грудь, – так называемый центр. На нём сконцентрироваться так, чтобы уйти в себя, но не утонуть в себе. Это сложно. Я просто пытаюсь помочь.

– Я поняла, попробую, – потупившись, пискнула Фиама.

– Смотри не утони в себе. Ты должна найти в себе такой закуток, попадая разумом в который, ты бы точно не смогла его ни с кем перепутать. Такой личный уголок, куда нет доступа посторонним. Там только твои эмоции и ничьи больше. Очень трудно собраться и не потерять себя, когда эмоции посторонних окружают и пронизывают насквозь, – поясняла Варея со знанием дела. – Но сейчас, при поиске этого уголка легко раствориться в себе, уйти слишком глубоко. Потому я тебе и помогаю.

– Я постараюсь, – более уверенно произнесла Фиама.

– Ладно, пробуй, – приглашающим жестом указала на траву наставница.

Фиама стала концентрироваться, улетела мыслями далеко к своему родному маленькому дому, о котором очень скучала, вспомнила маму и сестёр, пропасть и мост, разговоры с Ветром и любования грозами. Она стала погружаться в себя и, кажется, стала понимать, о чём говорила Варея. Точка концентрации, точка центрования, как называла её наставница.

Но Фиаму вновь выдернули из мира грёз. Женские руки беспардонно гладили полукровку по голове. Дочь ашуры вздрогнула от неожиданности и испуга и распахнула глаза. Варея сидела рядом, так близко, что её грудь качалась прямо под носом полу ашуры.

Истерические нотки овладевали Фиамой, но та держалась изо всех сил. Она не сможет сконцентрироваться. Нужно время чтобы как следует расслабиться. Полукровка бесцеремонно отодвинула женщину за плечи, сказав:

– Вы можете не трогать меня. Я пытаюсь расслабиться и сконцентрироваться на этом центре.

– Да ладно тебе. Я же просто помочь хочу, – Варея снова приблизилась и стала тереться о щёку девушки, – Ты такая миленькая, скромная. Это на самом деле довольно просто. Доверься мне, – говорила Варея и уже наминала щёки Фиамы, но остановилась. – Да ты лопоухая, – с улыбкой маг отодвинула ленту с уха так быстро, что полукровка не успела среагировать, и увидела острые уши.

Варея отшатнулась и округлила глаза. Улыбка плавно превратилась в гримасу ужаса. Спустя несколько затянувшихся мгновений эмпат вскочила и завопила:

– Проклятая!

Баньши подавила усмешку. Какая знакомая реакция.

– Святые небеса… а я… а ты… мне никто не сказал! Даже Эрви… даже Декан… он-то почему?.. Проклятая! Не подходи ко мне!!! – растерялась Варея, пятясь и вытянув ладони перед собой, она отчаянно пыталась взять себя в руки. – Проклятая! Проклятая… – твердила Варея, раздражая Баньши.

Фиама устала за прошедший день и ей совершенно не хотелось объясняться. Она встала, отряхнулась и просто смотрела на Варею, которая, немного дрожа, металась взглядом, ища помощи.

– Чёрт побери! – не зная, что предпринять, ругнулась маг и тут же осознала, что сказала – помянула беду в её присутствие! Варея посмотрела на полукровку, та в ответ расплылась в улыбке.

Тёмная сущность рвалась на волю, дочери ашуры хотелось провести человеческую женщину, отыграться на ней за всех остальных людей, которые обижали Фиаму. Баньши изобразила настоящую проклятую:

– Я бы не стала на вашем месте, – предупредила она наставницу.

Варея прикрыла рот рукой, от этого замечания она задрожала ещё сильнее. Назови беду вслух, и она непременно явится.

Спустя пару минут, Варея всё-таки смогла взять себя в руки. Она достала из кармана мантии листок бумаги и сделала над ним несколько пассов в воздухе. Баньши растерялась. Неужели её хотели изгнать, как злого духа или демона. Но Варея срывающимся голосом рявкнула в пустоту:

– Эрви. Срочно ко мне!

Ничего не произошло. Маг стояла и не сводила глаз с адепта. Фиама понимая, что зря выпалила ту фразу, скромно мялась напротив.

Через несколько минут на острове появился Эрви. Фиама заметила, как трава и мантия Куратора колыхнулись, а по мостику, соединявшему маленький остров с большим, прошла волна. Наставник использовал ускорение – рассудила полукровка -, а не вышел из воздуха, как Варея днём раньше.

– Что случилось? – укоризненно вопрошал Куратор, глядя поочередно то на мага, то на адепта, стоявших в разных концах поляны.

– Да ты на подопечную свою посмотри, Эрви. Она же Проклятая! Почему ты не сказал мне, что она Проклятая?! Я же… – запиналась Варея в собственных спутанных мыслях.

– А она – помешанная! Постоянно меня лапает, не даёт концентрироваться. Где вы её нашли? – вспылила Баньши и нажаловалась на Варею в ответ. Обе принялись орать друг на друга и обвинять блондина.

Куратор опешил от таких заявлений и нападок на него и потёр виски. Ему не хотелось вмешиваться в распри двух озлобленных девиц, походивших сейчас на торговок булками с рынка Искры. Эрви мечтал оказаться где угодно, пока эти бешеные фурии не решат свои проблемы сами. Но главная проблема заключалась в том, что они винили Его во всём, а потому он не мог остаться в стороне.

– Тихо! Замолчите обе! – решился Куратор поднять голос. – Хватит орать, как бабы на базаре.

Эмпат и адепт замолкли. Варея с упрёком смотрела на Куратора, боясь взглянуть на бывшую ученицу. Куратор грозно переводил взгляд с одной на другую. Баньши замолчала, отдавая контроль Фиаме, та потупилась, она устала и сама не знала, зачем орала в ответ, на неё это так непохоже.

– Варея! Ты что, сама не видела ушей девочки? Если нет, это твои проблемы! – выпалил Эрви.

– Да с каких вообще пор Проклятых в Академию пускают?! – упёрла руки в бока Варея и вытянула шею.

– Она не Проклятая! – рявкнул Куратор, взяв тон тише, он принялся объяснять. – Её мать ашура, она полукровка. Видимо так в неё отозвалась кровь предков, что уши видоизменились. Но она не Проклятая. Вспомни пособия, уши Проклятых иные – длиннее, чаще с наростами и шипами, как у демонов.

Варея задумалась, очевидно, припоминая известную ей информацию о Проклятых и демонах. Пока эмпат отвлеклась, Куратор взялся за свою подопечную:

– Фиама! Почему сразу не объяснила Варее, что не проклятая?

– Она не спрашивала, – буркнула себе под нос полукровка.

– А когда вопила тут на поляне, ты объяснить не догадалась? – жёстче, чем хотел, произнёс Эрви.

– Простите. – Фиама осознавала свою вину и ей стало очень обидно. Неужели она каждому должна разжёвывать, кто она и почему её уши острые. Она специально спрятала их, а в итоге сделала только хуже. В глазах стояли слёзы обиды.

Эрви видел, как блестели от слёз глаза его подопечной, но он не ожидал, что так внезапно переменится в лице и ехидной улыбкой выпалит:

– Она была так поглощена, я не стала её перебивать.

Разительная перемена в характере дочери ашуры случилась на глазах Куратора. Маг опешил. Он не думал, что маленькая, худосочная девчушка способна на такой ядовитый тон.

– А вопила «помешанная» кто? Я что ли? – рявкнул в ответ Эрви. Раз подопечная не такая слабая и невинная, как хочет казаться, значит и он, её Куратор, станет жёстче.

– Но она помешанная, – огрызнулась Баньши. Куратор подошёл к ней и навис своим ростом. Фиама сжалась, проклиная злость, которая принимала форму слов и срывалась с языка без разрешения.

– Лучше так, зато не дидактическая лабуда, которая тебя бы ничему не научила. Варея эмпат и сможет научить тебя практическим методом. Радуйся, что она не какая-нибудь надутая карга, или ашуроненавистник. – Куратор злобно посмотрел на подопечную.

Фиама молча опустила голову, мысленно моля Ветра не расплакаться. Как ни смотри, но Куратор абсолютно прав, и дочь ашуры это понимала. Она должна держаться вообще за любого учителя эмпатии. Если взрыв повториться, её исключат из Академии, а полукровка не могла этого допустить. Или ещё хуже, как сказал Эстариол, всегда оставался способ получить с девчонки выгоду – чёрный рынок.

– Простите, уважаемый Куратор, – прошептала Фиама, чтобы никто не заметил, что её голос дрожал. Какая я дура. Он ведь нашёл мне эмпата, а я не довольна. Да я должна радоваться, даже если бы меня розгами лупили, а тут всего лишь пощупали пару раз. Не мужчина же щупает и то радость.

– Ну вообще да, у демонов и Проклятых уши с наростами, – подала голос Варея.

– Я же тебе говорил. Так что успокойтесь. Подружитесь, пообщайтесь на какие-нибудь женские темы, – брезгливо махнул рукой Куратор. – И продолжайте занятия.

И он туда же. Да пообщались уже вроде. Не хочу я общаться на «женские темы». Фиама не понимала, почему все хотят, чтобы она обсуждала свою личную жизнь с эмпатом.

– Но она такая страшная… она меня хотела проклясть, – войдя в роль испуганной девочки, Варея забыла, Кому жалуется.

Куратор посмотрел на неё, выгнул бровь и пожал плечами.

– Она не сможет, она не Проклятая.

Осознав всю чёрствость Эрви по отношению к себе, Варея резко изменила поведение и стала строгой и не преступной.

Куратор обвёл взглядом успокоившихся и пристыженных эмпатов. Он надеялся дальше они разберутся сами, а потому маг незаметно покинул остров.

Варея некоторое время внимательно смотрела на Фиаму, потом спросила:

– Есть ещё что-то, что я должна знать?

Фиама, не поднимая головы, пожала плечами.

– А седые волосы откуда? – озвучила Варея новый вопрос.

– Их что видно? – запаниковала Фиама и стала поправлять повязку.

– Да, пара волосинок, – призналась маг.

– Была одна тревожная ситуация, – не вдаваясь в подробности, ответила полукровка.

– Хэ. Да… эмпатия обычно проявляется после эмоционального удара, – Варея понемногу расслаблялась в обществе дочери ашуры. Фиама заметила это и тоже слегка успокоилась.

– А какой удар был у вас, наставница Варея? – спросила дочь ашуры.

– Ну, – замялась сперва маг, думая, рассказывать ли адепту эту историю. – У меня, их было несколько подряд. Сперва меня отшил единственный парень, который мне нравился. Потом оказалось, что ему нравится моя кузина. И в итоге моя лучшая подруга подловила меня в душе и решила удовлетворить со мной свои странные желания.

Фиама открыла рот и вылупилась на Варею. Видимо после этого эмпат стала приставать к девочкам. Святые небеса, моя наставница – женоложеца. Похоже, хуже быть не может.

– Да не смотри ты так. Не стала я женолюбкой, просто с мужчинами не слишком везёт. Может, это я тут Проклятая. Хэх, ну да ладно. Давай продолжим, – примирительно улыбнулась Варея.

После ругани и примирения, не без помощи Эрви, Варея и Фиама стали доверять друг другу чуточку больше. Как оказалось, маг не питала ненависти к ашурам, она о молодой расе мало что знала, и частенько на последующих занятиях просила полукровку рассказать о своей матери. Занятия эмпатией стали продуктивнее. Во многом этот дар основывался на доверии, и с доверия начинался его контроль. Хотя у Фиамы всё ещё получалось плохо, она никак не могла заземлиться на вроде бы найденном центре, дочь ашуры не сдавалась и продолжала усердно пытаться.


– Магия стихий имеет под собой изменчивое основание. Стихия непостоянна. Даже земля не бывает стабильной, – рассказывала свою лекцию Ингела Сцы, – она изменяется со временем и реагирует на внешние воздействия. По этой причине маги-стихийники составляют особую группу. Как изменчивой составляющей, любой стихией, сложно управлять. За всю жизнь можно изучить лишь одну стихию, при условии предрасположенности к ней. – Ингела продолжала во втором семестре читать адептам теоретические основы магии. С каждой новой лекцией она всё ближе подходила к теории призыва Ветра, но сегодня решила рассказать о другом, не менее интересном исключении в магии.

– Должна заметить, существуют люди с предрасположенностью к двум стихиям, но даже они, при условии долгой жизни, не в состоянии изучить и эффективно применять на практике обе. Такие люди рождаются не часто, они – исключение из правил. Их родители, чаще всего принадлежат народам разных стран. Таких людей отличает разный цвет двух глаз.

Так как в природе заведено рождаться с одним цветом глаз, а отклонения являются нарушениями законов природы, то и владеть магией двух стихий также является неким нарушением равновесия. В этом случае закон выражается в том, что люди с разным цветом глаз имеют слабый врождённый дар к магии двух стихий. Если они по-настоящему талантливы, они могут комбинировать две стихии и получать весьма специфические заклинания, которые при правильном использовании становятся очень сильными. Чтобы достичь подобного мастерства необходимо долго и упорно тренироваться в управлении стихиями. – Ингела кивнула в сторону адепта, поднявшего руку, разрешая задать вопрос.

– Цвет глаз влияет на стихии, к которым предрасположен человек?

– Хороший вопрос. Да, не так сильно, как мог бы, но влияет. Замечу также, что если родители представители народов Земья и Муарака, маги Воды и Воздуха у них не родятся. Бабушки и дедушки здесь играют весьма незначительную роль. Однако, в цвете глаз всё же заключена информация о стихиях. Обычно карий и жёлтый глаза говорят о предрасположенности к стихиям земли и огня. Карий и зелёный – к стихиям земли и воды. Спектр цветов отличается чаще всего на одну, реже две тональности. Красный и коричневый глаза могут означать магию Огня и Земли, а сиреневый и красный – магию Огня и Воздуха. Другое дело, когда стихии противоположны, а бывают и такие соединения. Тогда спектр цветов тоже довольно разбросан. К примеру, красный и синий, весьма контрастное сочетание, говорят о предрасположенности к противоположным стихиям огня и воды.

Людям с такой предрасположенностью особенно тяжело жить в обществе. Внутри них происходит вечная борьба противоположностей, не каждый человек в состоянии выдержать такое. Поэтому люди с полярным сочетанием почти всегда сходят с ума и не доживают до среднего возраста, – Ингела сделала небольшую паузу, снова заметив поднятую руку.

– А в сочетании зелёный и голубой, какие стихии? – не выдержала Фиама, любопытство распирало её.

– Скорее всего, вода и воздух, но возможно и земля с водой.

– Может ли быть сочетание глаз разных цветов, но без магического дара вовсе? – спросил парень из второй команды, их имён дочь ашуры не могла запомнить.

– Нет. Дар есть всегда, но бывает крайне мал и незначителен. Как и у разных людей, у кого-то магический дар силён, и такой человек становится магом, если предрасположен к стихии, или волшебником, если подобной предрасположенности нет. У кого-то магический дар мал, такие люди либо не используют его вовсе, либо врачуют, предсказывают, гадают. Не все ведьмы – шарлатанки, у ведьм своя магия, и они черпают её и усиливают своими методами.

Лекция ушла в сторону профессий людей с магическим даром, но Фиама уже не слушала, благо она читала материал в книге «Люди с даром. Классификация. Достоинства и недостатки».

Полукровка задумалась о библиотекаре, ведь у него разные глаза. Есть ли у него магический дар и почему именно его она видела в раме?

Вернувшись к теме лекции, Фиама поняла, что не много пропустила.

– У волшебников сила созидания, они черпают её из мира, но им, как и чародеям, с их силой разрушения, необходимы накопители энергии, служащие её проводником, такие как волшебные палочки или посохи. Без них сила рассеянна, но совсем не значит, что потеряв палочку или посох, волшебник и чародей не смогут использовать магию. Смогут. Все магические предметы являются приёмниками и передатчиками, а в большинстве случаев накопителями, – продолжала наставница Сцы.

– Нам тоже нужны накопители? – раздался вопрос из аудитории.

– Да, когда мы закончим обучение, нам дадут посохи? – поддержал другой адепт первого.

– Закончите сперва. Тогда и посмотрим, – уклончиво ответила преподаватель.

Рано говорить и даже думать об окончании Академии, особенно маленькой полукровке Фиаме, которую могли исключить за косой взгляд, но когда адепты всё же пытались добиться от преподавателей хотя намёка о заключительном испытании магов Воздуха, те сохраняли всё в тайне, отмалчиваясь.

Случайно подслушав разговор Сиэля с друзьями, Фиама поняла, что даже сын Декана ничего не знал о заключительном испытании.

Полукровка снова пропустила часть лекции, задумавшись о своём. О накопителях и чародеях дочь ашуры тоже успела прочитать в двухтомнике «Магия, как она есть. Направления и способы применения», где классифицировали всех людей, наделённых даром, а также способы и средства его проявления. В книге говорилось, что стихийным магам не требовались предметы-усилители и накопители, но среди адептов второго курса ходил слух о выдаче посоха по окончании Академии. Фиама не зацикливалась на этом, когда доучиться – тогда и узнает, а пока ей некогда тревожиться о далёком будущем.


* * *

После звонкого стука в дверь раздался мужской голос «Войдите». Сиэль отворил створку больших деревянных дверей, украшенных витиеватой резьбой. Прикрыв дверь, юноша медленно, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не отвлекать отца за письменным столом, прошёл вглубь кабинета и сел.

– Не надо приходить сюда по пустякам. Я очень занят. Что тебе нужно? – не глядя на сына, Декан знал, кто перед ним сидел. Архимага завалили всевозможными отчётами и жалобами, он не мог найти времени посетить Ингелу. Что его по-настоящему интересовало, так это опыты с кровью полукровки, пригодна ли она для создания гомункула или химеры.

– Отец. Я только хотел сказать, я лучший среди первокурсников. Преподаватель основ магии энергии рекомендует перевести меня на третий курс. Это большая отв… – юноша не успел договорить.

– Она рекомендует? От чего же она сама не пришла? – одновременно перечитывая свитки, спросил Декан.

– Я говорил ей, но… – Сиэля снова перебили.

– Я сам буду решать, с кем тебе учиться и когда, – холодно ответил архимаг.

– Да, отец. Я знал, что ты это скажешь. – Юноша склонил голову. Спорить с отцом бесполезно. Но он даже не скажет «хорошо» на немалые успехи сына. От этого Сиэлю стало горько, он надеялся, что поступив в Академию наконец удостоится внимания отца, но всё напрасно.

– Это всё? – бросил Декан.

– Я только хотел сказать, что справляюсь с поставленной задачей, – тихо и как-то вяло промямлил Сиэль.

– Да, да, да, – отмахнулся Натан, а затем переспросил, – что за задача?

– Эм. Обучение в Академии… – неуверенно ответил юноша.

– И ты справляешься с этим? – неприкрытый сарказм звучал в голосе архимага и наконец оторвался от бумаг.

– Да! – гордо ответил Сиэль.

– Ты должен не просто справляться. Ты должен быть на высоте! Ты должен превзойти всех. Простых стараний мне мало. – Декан ударил по столу кулаком в подтверждение своих слов. Сиэль подскочил на стуле от неожиданности.

– Да, отец. Так и будет, – пристыжено отозвался он.

– Легко быть сильным, когда все тебе поддакивают, – ядовито промолвил Натан. – Ты мой сын, что тебе могут сделать преподаватели? Вон на ашуру посмотри. Знаешь почему она всё ещё здесь? – глаза Декана зловеще сузились.

– Не могу знать, отец, – потупившись и сжав кулаки, отвечал Сиэль.

– Она надрывается изо всех сил, потому что знает, чуть скатится и полетит отсюда! – грозно заявил архимаг, отбрасывая очередную жалобу.

– У нас разная судьба, – попытался оправдать себя юноша.

– Возможно. Но я что-то не вижу таких стараний с твоей стороны. Ты только и делаешь, что развлекаешься с друзьями, пока ушастая пигалица сидит в библиотеке. Какие у тебя планы на лето? – спросил Натан своего сына. Сиэль сильнее сжал кулаки.

– Семья Маркуса приглашает всех в свой дом в Искре, – тихо произнёс юноша.

– Жаль, что не Себат, – огрызнулся архимаг. – Он бы вас построил.

– Пожалуйста, отец. Мне бы не хотелось подводить друзей. Мы будем заниматься, я тебе обещаю. У Кила большая библиотека, – взмолился Сиэль. Оставаться в Академии, когда все его друзья будут веселиться летом внизу, выше его сил. Чем он мог заняться здесь? Тонуть в пыли библиотеки, рядом с убогой грязнокровкой. Он итак всё детство провёл словно беспризорник при живом отце. Родители Гилберта относились к мальчику теплее и всегда рады были видеть его в своём доме. Жаль, что пути друзей разошлись и у Гила дар пробудился на год раньше.

– Проведёшь там пару недель, а после отправишься в Башни! Постарайся подружиться с юным Правителем, он не на много младше тебя. Потакай любой его прихоти! Этот сопляк – залог твоего будущего! Иди, и покажи всё на что способен! – рявкнул напоследок Натан, отправляя сына. – Лучше бы дочь была, – буркнул архимаг себе под нос. Девчонку он бы смог сосватать Поднебесному, у неё было бы больше шансов втереться в доверие к парню.

– Да. – Сиэль вышел из кабинета, также аккуратно прикрыв за собой дверь. Он опустил голову и порадовался, что друзья не видели его таким разбитым. Снова его использовали для приобретения связей. Да, Сиэль, к сожалению, не девушка, он не мог стать супругой Поднебесного, а только другом, если получиться. Сын Декана слышал, что Аарон наивный, добрый, благородный. Значит поладить будет просто, но удовольствия дружба с Правителем Сиэлю не принесёт. Отец снова будет недоволен, он всегда недоволен. Что Сиэль делал не так? В нём есть дар. Он учился магии. Так почему же опять со стороны отца только недовольство? Когда же он услышит слова признания?

И как отец мог сравнивать его, Сиэля, своего сына с этой убогой простушкой?! Нечестно! Она старается… Он тоже старается! Он ведь старается…

## Лето

Перед тем, как отпустить адептов на заслуженный отдых, преподаватели вновь устроили проверки знаний и умений. Справившись с зимним завалом заданий и устных ответов, Фиама надеялась благодаря небесному взору разделаться теперь проще и быстрее, но не тут-то было. Дочь ашуры слишком поздно поняла, что её свободный от индивидуальной способности час занят, а потому не успевала готовить ответы. Она снова засиживалась в комнате допоздна, мало ела и превращалась в скелет. В редкие свободные минутки Фиама учила теорию, в остальные крохи времени практиковала заклинания. С ответами у доски помогал хорошо изученный приём с небесным взором. На этот раз дочь ашуры активно использовала ускорение и лёгкую поступь. Они позволяли Фиаме быстрее передвигаться между этажами. Благодаря ним полукровка освобождала себе драгоценные минуты для повторения. Ко всему прочему дочь ашуры пыталась скомбинировать заклинание с изученной на физической подготовке лёгкой поступью, чтобы передвигаться ещё быстрее. Получалось плохо. Лёгкую поступь изучали чтобы преодолевать большие расстояния открытой местности: леса, поля, горы – но не лестницы и коридоры.

Фиама помнила, как поздней осенью адепты наматывали круги вокруг здания Академии и по всем близлежащим островам. Лёгкая поступь полукровке нравилась, она позволяла развивать огромную скорость, рассчитывая на собственные ноги, а не только на магию. В Академии умение было бесполезно, Фиама надеялась, что на земле найдёт ему применение. Полукровка пыталась использовать его в башнях, но перескакивая через пять ступенек лестницы, навернулась и кубарем покатилась вниз. Обошлось без переломов и свидетелей позора.

Главное ускорение у Фиамы получалось! С волшебной стрелой дела обстояли гораздо хуже. Несмотря на отстранение от практики заклинания полукровка должна была на последнем занятии продемонстрировать свои успехи, чтобы получить отметку в личном деле и разрешение вышить соответствующий узор на лентах.

Единственный раз у Фиамы вышло подобие волшебной стрелы, и та была тёмная и пугающая, а зачаровалась только благодаря злобе и ненависти к Сиэлю. Преподаватель даже не смотрела на попытки полукровки. Она махнула рукой с брезгливым видом и оценивала остальных. Что означал её жест, Фиама не знала.

– Осторожно, вдруг это ментальная стрела, разрушающая дух, а не тело. Она же Баньши как никак, – продолжали подшучивать и высмеивать Фиаму сокурсники.

Дочь ашуры поникла, она не заметила, как преподаватель прислушалась к словам ребят и кивнула своим мыслям. Она рассудила, что в издевательствах могла быть доля правды, а потому зачла полукровке её тонкую, полупрозрачную змейку. Наставница махала рукой некоторым адептам, отпуская их, других же, в том числе Сиэля и Джадана, хвалила за превосходную магию.

Преподаватели оценивали достижения адептов, но в личном деле ставили пометки об успеваемости по тем или иным заклинаниям и направлениям. Когда адепт не мог справиться с заклинанием, ему давали несколько недель на повторное изучение. Людям давали срок, полукровку повторно обучать никто не стремился. Если адепт не справлялся с заклинанием после повторного изучения, ему ставили пропуск в личное дело. Он мог продолжить практиковаться самостоятельно, в присутствии Куратора, но если пропусков в личном деле набиралось много, адепта исключали.

Пока Фиаме это не грозило. Волшебную стрелу она зачаровать могла, слабо, криво, мимо цели, но заклинание получалось, а значит в личном деле стояла отметка. Только вышить узор на своих лентах полукровка не могла – их вышивали только после полного освоения заклинания.


Летние экзамены оказались во многом сложнее зимних. Не всегда Фиаму выручали небесный взор, минутки, сэкономленные ускорением, и масса прочитанных книг. Не считая волшебной стрелы, дочь ашуры справлялась и получала заслуженные отметки в личное дело.

Иногда, когда небесный взор был бесполезен, и Фиама не могла ответить на дополнительный вопрос, она сильно нервничала и ловила себя на том, что ощущает чужие эмоции. В такие моменты она пугалась ещё сильнее. Дочь ашуры боялась повторения прошлого взрыва, тем более во время экзаменов. От неё шарахались все, даже преподаватели с опаской относились к Баньши, остерегаясь, что та в любую минуту могла потерять контроль над эмпатией.

Стоило Фиаме почувствовать чужой голод в столовой, как она обратилась к Варее за помощью. Эмпат восприняла новость со всей серьезностью, на которую способна и перешла к основательным тренировкам. Дочь ашуры попрощалась с летним отдыхом. Каникулы ещё не начались, а Варея составляла план усиленного центрования в каждую свободную минутку.

Последние экзамены приходилось сочетать с непрерывными занятиями эмпатией.

– Но почему я снова чувствую чужие эмоции? – допытывалась Фиама.

– Я не уверена… скажи, ты уже считаешь циклы? – замявшись, спросила Варея. Фиама не поняла вопроса. – Эм… ты уже девушка? Твой организм подаёт признаки взросления раз в оборот Персефоны?

– Вы об этом, – потупилась полукровка. – Да, – выдохнула она. С матерью Фиама могла обсуждать эти вещи, с сёстрами тоже, но с незнакомой женщиной, пусть и подругой, стеснялась.

– Тогда всё сходится. Амулет Роуг теряет силу, а точнее его основа. Эрви говорил, что за основу взяли каплю твоей крови, – объясняла Варея.

– Вы намекаете, что та кровь из меня вышла? – состроила рожицу Фиама. – Я не совсем понимаю.

– Не вышла, а изменилась, – подняла палец маг.

– Разве кровь может меняться? – опешила дочь ашуры.

– Конечно, – отмахнулась Варея. – Многие не верят теории Кристофа, но у женщин кровь меняется с каждым циклом. Конечно, это происходит не на уровне родословной, но старая кровь уходит, а на её замену формируется новая, более насыщенная магией, свежая. Сколько циклов прошло с тех пор, как тебе дали амулет?

– Два или три… – попыталась припомнить Фиама.

– Сила крови слабеет, – кивала Варея своим мыслям. – Сейчас твой организм перестраивается, кровь наполняется магией, ты учишься и растёшь. Дар внутри тебя крепнет и пропитывает кровь. Старая кровь не так глубоко напитана даром, потому не в силах подавить новую. Именно поэтому ты должна напрячься изо всех своих сил и научиться в первую очередь блокировать дар сама, без помощи амулета. Амулет, к сожалению, скоро станет бесполезен, – сочувственно произнесла Варея и положила руку полукровке на плечо. – Его действие слабеет и слабеет очень быстро.

– Как же истории, про ведьм, шаманов, использующих в своих ритуалах кровь и волосы. Они хранят её десятилетиями, а проклятия их действуют поколениями, – взбунтовалась Фиама. Она не хотела повторения припадка в столовой, но боялась, что не сумеет быстро научиться подавлять дар, ведь до сих пор с центрованием дела обстояли скверно.

– Нашла, что сравнить. Ведьмы и шаманы, а также некоторые артефакты поиска на крови привязаны к родословной, а не к дару. Это разные вещи. Не дай Ветер тебе схлопотать проклятие по крови. С ним потом придётся веками мучиться, и твоим детям и внукам и правнукам. А сила Хаоса накладывает проклятие на душу – это ещё страшнее, – посулила Варея. – Кто стал Хаоса слугой, тот никогда не очистится. Но сейчас не об этом. Времени мало, нужно заняться делом.

С началом усиленных тренировок Фиама за неделю продвинулась в центровании и перешла к закреплению.


Когда закончился второй семестр всё свободное время полукровки поглотила эмпатия, Фиама занималась утром, днём и вечером и вскоре приблизилась к концентрации на своём центре. Варея любила проводить занятия на дальнем островке, а её методы были весьма сомнительны. Наставница улавливала момент, когда её ученица погружалась в себя достаточно глубоко, и начинала беспардонно ощупывать её, трогать, гладить, даже щипать.

На очередном послеобеденном занятии, Варея повалила полукровку на траву и всем телом прижала к земле. Фиама знала, что это часть тренировки и не открывала глаз, она концентрировалась на своём центре и абстрагировалась от мира вокруг.

Варея с шаловливой улыбкой уселась на дочь ашуры верхом и стала гладить её бёдра. Фиама по-прежнему концентрировалась на центре, на мыслях о доме, матери и сёстрах, на походах в лес за грибами, прогулками близ Сейтан Хейма. Варея хмыкнула и продолжила шарить руками по телу полукровки. Маг повела руки выше, сжимая и надавливая на юную плоть адепта. Дочь ашуры не дрогнула, но мысли её стали путаться, вместо дома, она представляла деревню и людей, собиравших хворост, чтобы сжечь маленькую полукровку.

Ухмыльнувшись, Варея предприняла решительные действия и повела руки дальше. Достигнув небольшой груди адепта, маг медленно сжала её в руках. Фиама дрогнула и стиснула челюсть, лицо её напряглось, брови сошлись на переносице, глаза полукровка не открыла, но наставница знала, что концентрация спала. Трудно терпеть надругательства над собственным телом, но иного метода тренировки Варея не признавала. Маг помнила, как её учила старая карга, она не лапала, она хлестала прутом в самый неожиданный момент. Варея ненавидела ту каргу, и поклялась никогда никого не учить таким способом, ведь был другой. Отвлекать от центрования можно ласками, а не насилием.

Действенным методом определения хорошего закрепления на центре был физический контакт, неожиданный для концентрирующегося человека. Тренировки повторялись каждый день по многу раз, Варея понимала, что Фиама ожидала от неё прикосновений, и потому придумывала новые способы отвлечь полукровку.

Дочь ашуры дрогнула, значит концентрация ослабла. Варея нахмурилась, её ученица не хотела сдаваться, а притворялась, что всё ещё зацентрована. Тогда маг использовала запрещённый приём и приставила руки к горлу полукровки.

Фиама распахнула глаза, вцепилась в руки Вареи и хотела уже заорать, но наставница отпустила её. Дочь ашуры хотела встать, но взгляд её скользнул за спину мага, и полукровка увидела Оза, стоявшего раскрыв рот на мосту, соединяющем два острова.

Варея качала головой и наставительно говорила:

– Всё ещё плохо! Хватит притворяться! Если ты слетела, но не симулируй. Так ты никогда ничему не научишься. Лежишь тут как бревно.

Фиама кивнула в сторону адепта. Варея обернулась и тоже его увидела.

– Молодой человек, вы что, подглядываете? – с издевкой в голосе спросила наставница. – Видишь, – Варея повернулась к Фиаме и, надув губы, обиженно вымолвила, – никак нас не оставят наедине.

– Э-э-э.… нет, я не… Вы не то подумали… Я ничего не видел, – оправдывался Оз, махая руками.

– Наставница, он всё видел, – подхватила Баньши и с подозрением уставилась на рыжего парня. Она хотела поучаствовать в розыгрыше, но её вид внушал адепту страх.

– Что же нам теперь делать? – не слезая с полукровки, задумчиво проговорила Варея и выгнула бровь.

– Он – свидетель. От свидетелей нужно избавляться. Убьём его, – Фиама поддерживала репутацию Баньши. Устав от бесконечных концентраций на центре, дочери ашуры хотелось развлечься.

– Ну, это так жестоко, – пролепетала наставница, детским голоском, а затем задушевно добавила, – но он видел нашу запретную любовь.

Варея встала, как бы соглашаясь с предложением убрать свидетеля. Поднялась и Фиама. Изобразив из себя воскресшего мертвеца, роняя голову, как будто шея местами прогнила, тяжёлой походкой, дочь ашуры направилась к парню.

– Иди сюда, Оз, – замогильным голосом проговорила Баньши.

От вида полукровки даже Вареи стало не по себе. Оз же побледнел, позеленел, потом посинел и, наконец, посерел, ожидая конца своей цветущей юности. Он хотел что-то сказать, оправдаться, но слова попросту застряли у него в горле.

Баньши притормозила, давая Озу шанс сбежать. Ему хватило секунды. Мост взвился волной, а юноши и след простыл.

Фиама согнулась пополам от смеха. Варея, глядя на свою ученицу, тоже похихикала. Эмпат впервые видела, чтобы девочка так искренне смеялась. Она совершенно не похожа на демона мести, пришедшего захватить мир, как твердили легенды Академии. Сейчас перед магом стояла обычная девочка-подросток, обернувшая жуткую репутацию себе на пользу.

– Зря ты так жестоко с ним, – отсмеявшись, поучала наставница.

– Это, между прочим, из тех сказиков, что вы мне дали почитать. Да и зато он ничего не стал спрашивать, – парировала Фиама. Пару дней назад маг тайком вручила полукровке несколько небольших книжечек и наказала почитать. Дочь ашуры подумала, что там теоретическая база эмпатии, но оказалось под хмурыми тёмными обложками спрятались интересные истории в картинках – сказики. Варея отличалась от всех наставников Академии, она оставалась весёлой, жизнерадостной и доброй и старалась научить этому свою ученицу.

– Это верно, – согласилась Варея. – Но возможно, он хотел познакомиться с тобой? – ты ведь у нас тёмная звездочка Академии.

– Ага, главная героиня местных легенд, – состроила недовольную рожу дочь ашуры.

– Какая тебе разница? Ты на устах у всей Академии, это ли не повод. Он пришёл, и пришёл смотреть на тебя! Я считаю, стоит познакомиться, – советовала Варея.

– Я его итак знаю, это Оз, второкурсник. Мы с ним раньше спарринговали, а потом он стал меня избегать, – Фиама потупилась и нахмурилась. – Я же всемогущая ашура, ужасный дух мести, вернувшаяся из мира Духов, Баньши, – сухим тоном добавила она.

– Тем более, ты его знаешь. Спарринговали, это звучит так прелестно, – Варея положила ладони на щёки и мечтательно посмотрела в небо. – Построй ему глазки. Закадри себе паренька. Видела какой он миленький? Высокий, загорелый, глаза яркие, волосы – огонь. Просто прелесть.

– Фу-у-у! Зачем это? Вы что? – Фиама захлебнулась возмущением. – И спарринговать – значит драться в паре!

– Да знаю я, что значит спарринговать, училась, поди, в Академии, – спустилась на землю Варея. – Разве тебе не хочется пообниматься с мальчиком, поцеловаться? Тебе уже четырнадцать лет, – продолжала описывать плюсы своего предложения наставница.

– Нет! Определённо нет! К тому же это вы думаете, что всё так просто, а на самом деле никто не хочет со мной общаться. – Фиама невольно вспомнила Гила и скорчила рожу. Что нужно этому парню не знал наверно даже Ветер. – Я же Баньши, полукровка, дочь ашуры. Нет, Всё это не для меня. Да и ребята мне не нравятся. Я не хочу всего этого, эти поцелуи все, фу, гадость. Лучше без этого. К тому же мамка рассказывала, сколько с ребятами проблем. Нет, – парировала Фиама. Мне достаточно друга, такого с каким не пропадёшь, с каким интересно, который выслушает и может быть поможет. И я готова ему помочь. Я бы для такого друга что угодно бы сделала.

– Я в твоём возрасте успела раз десять влюбиться, безответно правда, зато сколько страдала и лила слёз. Теперь вот другим сердца разбиваю, – ностальгировала Варея.

– Наставница, – перебила Фиама, – если вам не хватает любви, не перекладывайте это на меня. Мне достаточно дружбы. Давайте тренироваться.

Фиама завидовала Селене, которую окружали ребята, готовые услужить и выполнить любой каприз, но себя дочь ашуры не видела в центре всеобщего внимания. Только негативного. Погрузившись в учёбу с головой, полукровка вовсе перестала мечтать о валорах, которые спасли бы её от бед и невзгод. Сокурсников Фиама ненавидела, все они в ту ночь стояли над ямой, готовые забросать дочь ашуры землёй, закопать и забыть. Ребят со второго курса полукровка знала плохо. Гил её пугал, Оз боялся, а тот русый парень, на его счёт Фиама не определилась, но он тоже опасался к ней подходить, лишь издали поглядывал со странным выражением лица.

Чего Фиама по-настоящему хотела, так это завести друзей. Хватило бы и одного, настоящего друга, на которого она смогла бы положиться, которому доверилась и открыла все свои тайны, который понял бы её. Ветер был ей другом, но так хотелось услышать ответ, почувствовать руку помощи, посмеяться вместе, как Фиама хохотала с Эстариолом. Парня на портрете полукровка считала другом, и он ей очень нравился внешне, а вот характер и манера речи отталкивали. Дочь ашуры не понимала, как можно быть таким обаятельным и таким отвратительным одновременно. Жаль Эстариола она так же, как и Ветра, не могла обнять или дёрнуть за ухо, но он хотя бы отвечал.

Дочь ашуры с сожалением мечтала об забавах, прятках, веселье, игре в снежки или догонялки вместе с друзьями. Она хотела развлекаться, веселиться и путешествовать по миру, а не целоваться по углам с глупыми ребятами.

Варея становилась Фиаме другом. Она надавала полукровке сказиков, учила не только хорошему, но и плохому. Маг строила рожи, меняла тон голоса, надувала губы, закатывала глаза и была такой живой, настоящей. Она легко общалась с Фиамой, как с подругой, совсем не как Селена. Варея помогала полукровке расслабиться, а не только зубрить и тренировать эмпатию. С Вареей Фиама стала искренней.

– Ладно-ладно. Начинай, – вздохнула наставница. Она понимала, что её ученице придётся быть одной. Найдётся ли во всём мире хоть кто-то, кто отнесётся к полукровке, как к человеку, как в девушке и по-настоящему полюбит? Иной раз Варея сомневалась, что настоящая любовь вовсе существует. Ей по жизни так и не повезло.

Они продолжили тренировки. Варея тяжело вздохнула и посмотрела в сторону кустов на дальнем острове, где прятался, так и не замеченный Фиамой, Оз.


Через неделю у Фиамы иной раз получалось абстрагироваться от окружающего мира, но она не понимала принцип закрепления на центре. Над этим Варея стала усиленно работать с полукровкой.

Фиама не понимала, что нужно сделать, чтобы закрепление сработало. Она хотела приловчиться, как с небесным взором и опустошением разума, но не в этот раз. Закрепление срабатывало, но полукровка не знала, что сделала так, а что не так, как в прошлые разы. Все советы и наставления Вареи оказывались бесполезны.

Через несколько дней мучительных тренировок Варея сдалась и предложила Фиаме тренировать интуитивное закрепление – такое, чтобы не требовалась концентрация и постоянные мысли о закреплении. Дочь ашуры считала, что без усвоения принципов заземления, она этого сделать не сможет, но у неё получалось. Фиама не понимала как, но делала и поражалась самой себе.

Когда интуитивное заземление у дочери ашуры стало получаться чуть чаще, Варея перестала наседать на адепта. Она болтала с Фиамой, рассказывала небылицы, делилась своими историями из жизни в Академии, и постепенно становилась другом полукровке. Варея рассказала Фиаме о небольшой секции в библиотеке, о которой не знал даже зачарованный библиотекарь. Маг настаивала, чтобы дочь ашуры заглянула туда и взяла почитать несколько книг. Эту секцию Варея нашла случайно и была крайне удивлена литературе, которую там обнаружила. Полки стеллажей ломились от разнообразных сказиков: от мальчишеских историй про героев и их путешествия до женских романтических историй. Варея просила не говорить об этой секции с библиотекарем и показывать её только проверенным друзьям. Сама наставница в библиотеку не пошла, но подробно объяснила, как найти секцию.

Друзей у Фиамы не было и рассказать она всё равно никому не смогла бы, а потому кивнула и загорелась почитать сказики, как только выдастся свободная минутка. Тренировки отнимали весь день, редко вечерами после ужина дочь ашуры заглядывала в библиотеку, брала несколько книг и мусолила их неделю.

Фиама потеряла счёт времени с начала усиленных тренировок эмпатии. Дни слились в одно единое, прерывающееся лишь на сон и еду, занятие. Когда дочь ашуры пришла на дальний остров и никого там не застала, она очень удивилась. Фиама потянулась, зевнула и села на траву.

Никто не пришёл и спустя пятнадцать минут. Фиама занервничала и осмотрелась, тогда она нашла клочок пергамента, прижатый камнем.

«Утренней тренировки не будет. Меня вызвал Декан». Гласила записка.

Выходной! Фиама подпрыгнула и не удержалась от улюлюканья. Зажав в руках записку, дочь ашуры побежала в библиотеку. Полукровке нравились тренировки эмпатии, но она устала и соскучиться по библиотеке и отдыху.

– Вот и я! Ха-ха! До боли в глазах, почитать не прочь, – ворвавшись в библиотеку, напела полукровка, слегка перефразировав строки песни о вампирах, услышанной от ашур.

– Заткнись, дура! Это же библиотека! Храм тишины и знаний, – осёк её Эстариол.

– Ты ни капли не изменился. Скучал по мне? – Фиама состроила милое личико.

– Совсем капелюшечку, – Эстариол пытался показать полукровке точный размер, используя большой и указательный пальцы. – Да и то, токмо потому, что щас у всех каникулы и на мой храм все забили. Я король без холопов, шо за дичь! Если б не это, то и не нудил бы вовсе. Надо оно мне что ли, тухнуть тут по всяким. Да у меня тросы не клетнёваны!

– Ну, всё, всё, заткнись уже. Храм тишины как никак, а ты разбрюзжался, – осекла его Фиама. – Клетневать ему тросы какие-то. Что это вообще значит?

– Ах ты! – Эстариол, сидя в раме, потряс полукровке кулаком, на что та, лишь задорно высунула язык и прошмыгнула мимо него к стеллажам. Библиотекарь хоть и был мужчиной, но не больше не пугал дочь ашуры. Он не мог нависнуть над ней, схватить или ударить, только весело ругаться и строить обиженного.

– У меня выдалась свободная минутка, дай что-нибудь интересненькое почитать, – после нескольких минут молчания, пролепетала Фиама. Её никто не обижал, Декан занимался своими делами, Сиэля дочь ашуры в Академии не видела, а сама она достигла успехов в эмпатии, к тому же сейчас у неё выходной – столько поводов для радости!

– Что? – не скрывая недовольство, пробубнил портрет, и занялся весьма ответственным делом – ковырянием в носу.

– Кстати! – Фиаму осенило. Эстариол от неожиданности подлетел, от чего палец вошёл слишком глубоко. Выругавшись про себя и вслух тоже, он вынул палец, потёр нос и злобно посмотрел на полукровку, которая и ухом не повела в его сторону. – Мне не так давно Варея рассказала, что ты типа связан с Деканом. Оно реально так?

– На какого рода связь вы метите, адепт кундюбенькое угрёбище? – изобразил из себя учёного портрет и поправил на носу невидимые очки.

– Опять ты обзываешься, – Фиама нахмурилась и попыталась ответить на обиду: – лохматое убожище. – Эстариол округлил глаза, не ожидав такого отпора, он раскрыл рот чтобы защитить свою честь, но дочь ашуры подлетела к картине и приложила палец к нарисованным губам. – Варея сказала, если Декан пожелает, он может узнать всё о чём ты разговариваешь с посетителями библиотеки, – серьёзным тоном объяснила полукровка и медленно убрала палец. Эстариол скривил рожу, но всё же ответил:

– Я не знаю! Для меня бытуешь токмо ты, я вижу, как всякие фланируют, но я слыхом не слыхаю чё гутарят.

Фиама смотрела на портрет и пыталась перевести последние слова, интуитивно она их понимала, но правильно ли.

– Они же говорят с портретом, то есть с тобой. Хотя каждый видит своего библиотекаря, но ведь рама и библиотека одна. В общем, это сложная и мне не понятная загадка, – Фиама потрясла головой, отгоняя мысли.

– Мне, по чести, тоже, – Эстариол состроил рожу, уставившись в пустоту.

– Но ведь это же ты! Это же с тобой связано! – запротестовала полукровка.

– И чё? Ты вот кумекаешь откедь твоя магия взялась? А ухи твои? Вот и то-то же, – брякнул Эстариол.

– Не знаю, уши эти вообще мне спокойной жизни не дают, – отвела глаза Фиама. -Ладно, я вообще другое узнать хотела.

– Чего ещё? Скока можно домогаться? – взвыл библиотекарь.

– Ты можешь через другие рамы и картины, узнать, что происходит, ну допустим в кабинете Декана, – Фиама взмахнула рукой, как будто мысль о деканате пришла ей спонтанно.

Эстариол посмотрел на полукровку свои особым взглядом – вскинутая бровь, кривой рот и желание крепко ругнуться.

– Нет, – просто ответил портрет, а потом добавил, – я тебе уже год талдычу, что не могу свалить отседа, тупень.

– Ну что сразу тупень? Ну, забыла. Зануда ты, – надула губы Фиама и вдруг поняла, что ведёт себя совсем, как наставница Варея. Даже голос и тот повторила и манеру речи. – Ладно. Тогда просто дай мне интересную книжку, – сдалась дочь ашуры.

– Бери чё хошь, – закатил глаза Эстариол. – Или давай сюды описаловку, чего тебе надабно?

– Мне надобно теорию второго курса, чтобы заранее подготовиться, – Фиама широким жестом обвела стеллажи.

– Я почём знаю, чего у вас будет на этом вашем втором курсе, – взвыл библиотекарь.

– В глаз те камень! От тебя никакого толка. – Фиама задумалась, глядя на корешки книг, – О! А давай что-нибудь о волшебных созданиях, животных, наделённых даром, первых зверях, божественных, таких как драконы, кто из них в надгорном крае живёт – это должно быть интересно!

Порывшись в памяти, Эстариол сказал, где найти парочку подходящих по теме книг. Фиама взяла их, выбрала книгу поменьше для начала и ушла с головой в чтение. Толстый фолиант дочь ашуры начнёт позже, когда появиться больше времени, а также найдёт тайную секцию, о которой говорила Варея.


На обеде Фиама высматривала наставницу, но заметила только несколько преподавателей и Оза, который поглядывал в её сторону, как дознаватель. Дочь ашуры вспомнила спектакль, который разыграла перед парнем и ей стало стыдно и страшно подходить к нему.

После обеда Фиама отправилась на дальний остров, но вновь никого не застала. Дочь ашуры занервничала. Она осмотрелась в поисках очередной записки, но ничего не нашла. На ум пришли жалобы, которые время от времени озвучивала Фиама. Зря она просила выходной и отдыха, в её интересах скорее научиться контролировать эмпатию.

Стоя на острове, Фиама не знала, что делать дальше: идти в свою комнату, или занятие будет, а наставница всего лишь слегка припозднилась. Дочь ашуры мялась и ненавидела свою нерешительность. Простояв минут двадцать на острове, полукровка услышала голос Вареи.

– Должна же я предупредить её! Ничего! Подождёте минутку!

Наставница показалась возбуждённой и говорила приказным тоном, не терпящим возражений. Фиама обернулась, но не увидела мага. Та вновь, как и в первый раз, вышла из прямоугольного прохода в воздухе и оказалась перед полукровкой.

– Привет, – Варея выглядела обеспокоенной и недовольной сложившейся ситуацией.

– Привет. Записку с утра я нашла. Что-нибудь случилось? – участливо поинтересовалась Фиама.

– Вот ты мне и скажи, – тон Вареи слегка изменился, в голосе прослеживались нотки наставника, дававшего задание с подвохом. Фиама растерялась.

– Давай снимай амулет и скажи, что случилось, – предложила маг.

– Но я не могу! Вдруг, – договорить полукровке не дали.

– Когда-нибудь тебе придётся снять амулет, почему не сейчас? От него всё равно почти нет толка, а в Академии три калеки. Снимай! Это твоё задание, – тон вновь стал приказным.

Фиама повиновалась. Сперва она не чувствовала ничего, и сильно удивилась, но поняла, что интуитивно заблокировалась и попыталась снять блок, потянувшись эмоционально к наставнице.

Ощущения навалились скопом: волнение и сомнение в своих силах, немного гнева, нетерпения, долг, смирение, незаконченность важного дела и особую важность нового, предвкушение, немного страха, волнение и жажда деятельности. Еле осознавая реальный мир, Фиама дрожащими руками надела амулет Роуг. Краски эмоций поблекли, но не исчезли, тогда дочь ашуры напряглась и поставила блок от всего мира, закрепляясь на собственном центре.

Упражнение далось ей не легко. Некоторое время Фиама стояла, согнувшись, уперев руки в колени, и пыталась отдышаться.

– И что ты почувствовала? – Варея не давала времени отдышаться.

– Много всего. Кажется, вы стоите на пороге чего-то нового. Неужели Декан хочет сделать вас преподавателем? Что вы будете вести? – озарило полукровку.

– Нет, тут другое, – Варея замолчала, собираясь с мыслями. Она обхватила себя руками под грудью и отвела глаза. Маг не знала, как сообщить новость своей ученице, но решила не тянуть, а залепить всё в лоб. По-другому она не умела. Жаль расстраивать девочку. Варея успела привязаться к Фиаме, несмотря на её смешанную кровь, но отступать поздно, она уже согласилась.

– Я уезжаю, – наконец произнесла маг. Фиама округлила глаза. – На юного Поднебесного Правителя совершили покушение. Нужна моя помощь, как эмпата.

– Это Полуночная Тень? – в глазах Фиамы полыхнул звериный страх.

– Вряд ли, – покачала головой Варея. – Тень считается неуловимой и не оставляет следов, а этого поймали и довольно быстро. Конечно, личная охрана Поднебесного Правителя и в подмётки не годится охране Башен, но мне кажется Тень они бы так просто не поймали.

– Но какая им польза от эмпата? Сейчас нужен кто-то читающий мысли или пытки, – размахивала руками полукровка, не в силах сдержать эмоций.

– Не поможет. Чтение мыслей – магия Земли, а дело внутреннее, – печально сообщила маг. Она ощущала, как расстроена и недовольна её ученица, как ошеломлена и напугана. – Другим странам лучше не знать, что в нашей творятся такие дела. Ты и сама должна это понимать. Пытки, пытками, но сейчас от них никакого толка, преступник – нем. Лучшее, что мы можем сделать – это просканировать его эмоциональный фон.

– Значит, вы отправитесь в Башни, чтобы заняться расследованием? – уточнила Фиама уже более спокойно.

– Да, – Варея кивнула.

– А как же наши тренировки? – с искоркой надежды в глазах, осведомилась Фиама. Варея ждала этого вопроса и успела мысленно к нему подготовиться.

– Я успела научить тебя блокировке, это больше, чем просто минимум. Это главное! – заверила наставница. – Взрыв не должен повториться, ты можешь блокировать дар без помощи амулета, – она тыкнула пальцем в перо.

– Но что дальше? Как мне его использовать? – развела руками Фиама. – Вы же сказали, я стану сокровищем, если научусь пользоваться эмпатией. А я не умею. Даже блокировать получается через раз. Вы не можете…

– Мои эмоции ты считала почти правильно и сделала близкие к истине выводы, – напомнила Варея, пока девочка не произнесла фразу до конца. Маг боялась услышать эти слова, боялась, что тогда не сможет покинуть свою ученицу, боялась, что разозлится.

– Вас нашёл Куратор мне в помощь, – начала было Фиама.

– Я выполнила свой долг. Я научила тебя самому главному, закреплению, интуитивному закреплению! – голос Вареи прозвучал громко, но в нём ощущалась мольба – не продолжай, не умоляй.

– Но… – Фиаму вновь перебили.

– Я не обязана сидеть здесь с тобой! – сорвалась Варея. Ей больно было покидать полукровку, но она не могла решить иначе. – Башни мой шанс! Пойми меня, я отправляюсь не куда-нибудь, а в Башни! Я возможно вернусь, когда завершу расследование, когда моя помощь уже будет не нужна Правителю, – постаралась смягчить удар маг, но и Фиама и Варея понимали, что будет уже слишком поздно. – Но пойми же, это Башни. Я нужна самому Поднебесному Правителю. Один шанс на миллион. Меня заметили, меня! Я ждала этого, я об этом мечтала. А ты иди к своей мечте.

Варея схватила дочь ашуры за плечи, но та вырвалась и отвернулась.

Фиама понимала, что теряла Варею, она теряла подругу. Полукровка привязалась к магу, начала считать другом. Вот и сказке конец. Её бросали. Фиама подавила слёзы, в душе клокотала злоба и горечь – никогда у неё не будет друзей, ни в Академии, ни где бы то ни было ещё.

Лицо полукровки не выражало ничего, она просто смотрела в пустоту, сквозь пространство и время.

– Прощай, – вздохнула Варея и, проходя мимо дочери ашуры, потрепала её за плечо.


На следующий день после отъезда Вареи, Фиама спала до обеда, потом гуляла по Академии и предавалась праздному безделью. Она решила устроить себе выходной чтобы обдумать всё, перегореть злобой и отчаянием, отпустить и забыть.

Фиама долго бродила, размышляла, смотрела по сторонам и заметила стену, ту самую из видения, которое отнесла к Декану. Дочь ашуры повертелась рядом, прошлась мимо, обошла, посмотрела со всех сторон, но решила, что это глупо. Уже собравшись уйти, полукровка решила проверить и подошла к стене вплотную, она протянула руку и провела по камням рукой.

В голове вспыхнули картины. Фиама смотрела, как Декан прямо перед ней укладывал камни. Он работал быстро и постоянно оборачивался. Видение пропало также внезапно, как и появилось. Фиама несколько раз поводила рукой по кладке, но ничего не произошло. От странного вспыхнувшего набора образов дочь ашуры запуталась ещё больше.

Декан кладёт стену. Ну и что? Строителем что ли был? Хотя. Декан, сам Декан Академии магии Воздуха кладёт стену. Зачем? Рабочих что ли не нашёл? Странно всё это.

Мысли о Варее отошли на задний план, Фиама запомнила место и отправилась дальше, раздумывая о посетившем её видении. И главное, почему у меня возникают видения? Варея так и не ответила, когда я спрашивала. Куратор опять в разъездах, вот не сидится ему на месте. Что он вообще делает, когда уезжает и куда уезжает? Может, подрабатывает? Зачем ему работать, ведь магам, как известно, всё даётся просто так. Хэй, а может, Декан там припрятал сокровища, потому и оглядывался? Заначка на чёрный день? Интересно, а там много? И лежат ли сокровища ещё там? Может, там чёрная бухгалтерия, или провокационные письма? Может, хладное тело любовницы, или жены?

Фиама рассмеялась, представив Декана в роли убивца жён. Её предположения доходили порой до полного абсурда. Может, там коллекция из голов, или глаз его врагов. Снова приступ хохота. Но тогда чего он так нервно оборачивался? От жены таился? Может, там рисунки с оголёнными дамами? Вот это он точно от жены прятал, может, потом сынку отдаст, а может, и нет.

Фиама шла по Академии и хихикала своим глупым предположениям. Редкие люди из обслуживающего персонала, что встречались на пути полукровки, шарахались от неё, остерегаясь, что за зловещим хохотом Баньши размышляла об уничтожении человечества.


Пока лили сезонные ливни, а Академия стояла в густом тумане, Варея занималась с полукровкой на дальнем стадионе, но теперь Фиама осталась одна. В окно залетали брызги, но полукровка не обращала на них внимания, погрузившись в чтение. Туман всегда сопровождал дожди на парящих островах, но вовсе не заменял их, как раньше думала дочь ашуры. В Академии она стала свидетелем самых разнообразных видов тумана: от лёгкой белёсой дымки до густого, как молоко; от душного и жаркого до холодного, расстреливающего иглами снега и дождя.

Фиама не ждала возвращения Вареи, она смирилась с уходом наставницы, в душе взрастив ненависть и злобу, похоронив дружбу и погрузившись в мир книг. Вместе с эмпатом дочь ашуры возненавидела и незнакомого ей Поднебесного Правителя, из-за которого лишилась подруги. Фиама желала ему смерти и изменила пугающую считалочку, сочинив новые рифмы: «Раз, два, ночь вступает в права. Три, четыре, Тень советника убила. Пять, шесть, шлёт Правителю он весть. Семь, восемь, Тень придёт сегодня в гости. Девять, десять, хочет Тень тебя прирезать». Поразмышляв немного, Фиама заменила третью Тень на Тьму, остерегаясь привлечь беду трижды назвав её имя, а затем и вовсе стала бубнить по нос: «хочет Тьма вас всех прирезать».

Фиама залезла на кровать вместе с ногами, предварительно разувшись, и погрузилась в чтение книги о волшебных созданиях мира, и в частности обитающих в горах Аэфиса. Она хотела отвлечься, но новая считалочка стучала в голове. Дочь ашуры не могла с собой ничего поделать, она отчасти понимала Варею, но всё равно была сильно зла и проклинала её.

Отвлечься не удалось. Фиама любила читать о разнообразных существах и зверях, населяющих надгорный край, но текс пестрил научными терминами и сложными формулировками. Дочь ашуры продиралась через них, как пилигрим сквозь джунгли, но вскоре ей надоело. Корявые буковки мелкого подчерка расплывались в глазах, полукровка отвлекалась и смотрела в открытое окно: в сером небе не было и намёка на просвет. Погода вгоняла в тоску.

Полукровка отложила книгу и задумалась о доме, о маме и Макри, о Ламии и Кси. Увидит ли она их снова? Где они сейчас? Не мокли ли под дождём. Почти год прошёл с момента их последней встречи. Нашли ли Макри и Ламия вампиров? Где сейчас мама и что делала? Думали ли они о Фиаме? Скучали?

Своими мыслями дочь ашуры ещё сильнее погружала себя в уныние. Конечно же они тоже скучали, думали и вспоминали. Фиама просто не могла считать иначе. Если она хоть на миг усомнится в родных, то провалится в пучину отчаяния. Здесь в одинокой и злой Академии магии Воздуха, её спасали лишь воспоминания и мысли о семье. Полукровку спасала вера, что близкие никогда её не забудут и не бросят, хоть они и далеко.

Но разве они не бросили меня, покинув дом? Задумалась Баньши. Были бы они сейчас дома, я могла бы вырваться из Академии и спуститься к ним. Но их нет. Они ушли! Но ведь и я покинула дом. Означает ли это, что я первая их бросила?

В комнату ворвался порыв взбалмошного ветра и зашуршал страницами отложенной в сторону энциклопедии.

– Да, Ветер, я читаю. Я помню, что должна учиться и стать лучшей на курсе, чтобы Сиэль взбесился. – Фиама взяла книгу и, смотря сквозь неё, вдруг выдала: – Неужели я делаю это только из-за него? – вопрос повис в воздухе без ответа.

Полукровка фыркнула и принялась читать дальше.

Да пусть горит в Аду! Я буду самой сильной, потому что Я этого хочу. Хочу знать всё, и уметь всё, и говорить с Ветром, и летать, если маги это умеют. Потому что когда я практикую магию, я чувствую, что ты рядом со мной. Фиама оторвала глаза от книги п взглянула в окно. И я отрину всё лишь быть с тобой рядом. И стану настоящим магом Воздуха, не то что эти, которые ничего не отринули, а только развлекаются и находят сотни бесполезных никчёмных друзей. Фиама прекрасно знала, что ей просто не повезло с Вареей, да и в Академии она осталась не одна, но должна была потешить своё самолюбие.

Размеренная дробь дождя и серое марево неба и земли снова нагнали тоску на полукровку. Через некоторое время дождь усилился, усиливая печаль на лице Фиамы.


Вскоре тучи прошли дальше на запад, поливая бескрайние равнины Земи, а в Аэфисе наступила изнуряющая жара. Спасал и дарил прохладу свежий ветерок поднебесья, что проникал через воздушные щиты, зачарованные вокруг комплекса островов Академии магии Воздуха.

Полукровка прохлаждалась, сидя на перилах ограждения балкона, и смотрела на видневшиеся вдали пики Башен, крепости Поднебесного Правителя. В голове её стучала новая версия считалочки: «Раз, два, ночь вступает в права. Три, четыре, Тень советника убила. Пять, шесть, шлёт Правителю он весть. Семь, восемь, Тень придёт сегодня в гости. Девять, десять, хочет тьма вас всех прирезать». Слова приелись, но Фиама больше не вкладывала в них злобы и ненависти, повторяя снова и снова в голове бесстрастным тоном. Ветер трепал распущенные волосы и играл с белыми лентами мантии.

Фиама свесила одну ногу со стороны улицы, а вторую поставила на перила. Полукровка размышляла о своей будущей карьере мага воздушной стихии.

Движение внизу привлекло её внимание.

На поле для тренировок ей махал рукой второкурсник, с которым она спарринговала на самообороне – Оз. Он видел её в тот памятный день с Вареей, его Фиама напугала своим неуместным и слишком устрашающим спектаклем. Дочь ашуры скривилась, припоминая неудавшуюся шутку. Стыд накрыл её.

Фиама не понимала, зачем Оз привлекал её внимание. Парень опустил руку, словно увидев, не без помощи небесного взора, что его заметили, и принялся изображать, как отгоняет мух от своего разгорячённого после тренировок тела.


* * *

Баньши ушла с балкона, Оз надеялся, что она сейчас спустится к нему. Он уже целый оборот торчал в Академии в ожидании задания. Гил и Джил отправились по мелкому поручению с Мидори, а Оз остался в Академии. Декан всё медлили и не мог назначить команде задание на лето. В итоге Оз так устал сидеть в одиночестве в своей комнате, что заметив скучающую Баньши, похоронил свой страх и помахал ей.

Пообщаться с девчонкой пусть и полукровной незнамо кем представлялось адепту более весёлым убийством времени. С ней он мог бы даже поспарринговать или изучить новые приёмы. Оз не мог целыми днями сидеть в своей комнате, или ещё хуже в библиотеке. Энергия переполняла его.

Но Баньши не спустилась. Ни через час. Ни через два. Во время ожидания Оз тренировался в заклинаниях, самообороне или бегал и отжимался, пытаясь изобразить, что он вовсе не ждал полукровку. Стоило ему понять, что Баньши его заметила, как Оз растерялся и испугался. Зачем он ей махал? Она же может проклясть человека единственным взглядом. По Академии ходили слухи, что полукровка связана с миром Духов, а её отец сам Нурарихьён – тамошний король.

Спустя пять часов, когда юноша валился с ног и лёг прямо на газон, Баньши спустилась вниз.

– Привет, – не в силах подняться, кинул Оз, когда полукровка подошла ближе.

– Я думала, ты уже ушёл, – бросила недовольная Баньши.

– Я тебя ждал, – выпалил парень.

– Зачем? – удивилась полукровка.

– Что зачем? Я говорю, тебя не ждал, – быстро оправдался Оз, поняв какую глупость сморозил.

Баньши промолчала и пошла в другой конец стадиона. Оз приподнялся на локтях, увидел, что его единственное спасение от скуки уходит прочь, нашёл в себе силы и бросился следом.

– Эй, стой! Давай спарринг, а? Ты же ходила на самооборону, – предложил юноша. – Я уже отдохнул, – соврал он.

Баньши не выказала особого желания, но и не отказалась.

– Раз уж мы оба тут, – прибег к последнему аргументу Оз.

Баньши кивнула. Атакующий адепт возликовал в мыслях. Хоть о полукровке и ходили жуткие слухи вблизи она выглядела самой обычной девчонкой, а после того как стала скрывать уши за повязкой, так и вовсе не внушала особого страха.


* * *

Фиама насторожено относилась к людям, но предложение Оза ей пришлось по душе. Потренироваться в самообороне летом, а не на занятиях, без жалоб Шина и его вечных «слабовато» – прекрасная мысль. Дочь ашуры устала сидеть в комнате и библиотеки. Погода стояла дивная и хотелось больше времени проводить на улице, выпустить пар, отчаяние, гнев и тоску. Спарринг – то что нужно!

Оз был сильным противником, сперва он поддавался полукровке, но приучив её не бояться атаковать самой, перестал. Он показал несколько приёмов, которые Фиама пропустила, когда лечилась после роковой ночи. Дочь ашуры изображала примерную ученицу и быстро схватывала новое. Оз рассказал, что в своей команде он атакующий класс, а также о том, что физическая сила влияет на магическую.

– Попробуй-ка выстоять под шквалами, попробуй с силой отправить в полёт волшебную стрелу и разные энергетические заряды, – всплеснул руками Оз. – Дело даже не в запасе магической энергии, а в усталости – нужно оставаться напряжённым, сконцентрированным, и постоянно колдовать и поддерживать колдовство. Это тебе не носки вязать.

Фиама знала, что он прав, в книгах тоже писали о связи и Шин не раз говорил, что выносливость главное в профессии мага.

После отъезда Вареи у Фиамы появилось долгожданное свободное время, часть его она без угрызений совести тратила на спарринги и редкие беседы с Озом.

Парень не поддавался, и полукровка часто ему проигрывала, но вскоре научилась использовать скорость и хитрость против адепта. Фиама старалась уйти противнику за спину и сбить с ног подножкой. Несколько раз ей удавалось, но Оз был не глуп и раскусил её. Пришлось изобретать новые уловки.

Оз рассказал о задании, которого дожидался в Академии. Фиама узнала, что после второго курса адептам, всей команде из четырёх человек, Декан давал поручение. Очередной способ проверки юных магов на выживание в реальных условиях, с применением всех, полученных знаний. Команда спускалась с парящих островов и оставалась сама по себе. Все возникающие проблемы адепты решали своими умом так, как умели. Летние задания – тренировка командной работы и каждого мага в отдельности. Оз с нетерпением ждал первого задания для своей команды. Он не знал, что обычно поручали адептам и признался, что и Гил ничего не рассказывал.

Фиама хотела уточнить по поводу Гила, но промолчала. Ещё не то подумает, знаю я этих ребят. К тому же он невзначай кому ляпнет и ко мне опять придёт та девица. Вот уж не надо.

Дочь ашуры замечталась о своём будущем задании после окончания второго курса. Она сможет спуститься с парящих островов, побродить по земле, будучи адептов, в форме мага. Всё это даст возможность осознать себя, как мага и понять ради чего все мучения, а затем вернувшись, вновь уйти с головой в теорию и практику. Это ли не истинный побудитель к дальнейшему обучению. Но мечты быстро разбились. Она же одна. У Фиамы нет команды. Как она исполнит поручение в одиночку? Осознав свою несостоятельность, полукровка с ужасом представляла своё первое задание.

Нужно стать сильнее! Умнее. Я должна быть одна за всех членов команды. Сложно да, но у меня ещё второй курс впереди. Нужно добить эту чёртову волшебную стрелу, это единственное известное мне атакующее заклинание. Если на меня внизу нападут, чем мне отбиваться? Надо, Фиаманари. Отдых нам только снится.

Через некоторое время Оз пропал. Фиама больше не видела его в столовой. Скорее всего, он дождался от Декана задания для своей команды. Полукровка по этому поводу не расстраивалась, друзьями они всё равно не стали; но и время, проведённое с адептом, не считала потраченным впустую. Фиама многому научилась в борьбе с противником, превосходящим по силе, а также узнала, что изучал Оз на втором курсе. Выбор книг в библиотеке сузился, отныне дочь ашуры точно знала, что ей необходимо изучить.

Оставшиеся несколько недель летних каникул Фиама провела в библиотеке за книгами и тренировками заклинаний. Волшебную стрелу приходилось изучать в гостиной и стрелять по летучим мышам, чтобы никто не увидел полукровку, нарушающую правила. Ни одна мышь не пострадала, потому что заклинание не улучшилось ни на йоту. Прозрачная змейка рассыпалась снопом искр, не долетая до цели. Никакие дидактические пособия не могли объяснить причину убогой магии, что несмотря на все усилия срывалась с пальцев Фиамы. Оставалось только пытать снова и снова.

Летом Фиама нашла время починить износившуюся форму. Длинные треугольные края футболки так изодрались, что пришлось их отрезать, как и подол юбки. Дочь ашуры боялась, что за это её накажут, но ходить в дранье не хотелось. Более или менее приличные кусочки подола, полукровка пустила на заплатки протёртых бридж. Выглядела её форма нелепо и убого. Оставалась одна надежда, что Фиаме выдадут новый комплект вначале второго курса.


* * *

– Есть результаты? – Натана распирало от любопытства, он не мог распыляться на пространственные темы, тем более, что всё лето был занят работой. Юному Поднебесному Правителю Советники надули в уши белиберды, и Декан был вынужден готовить массу бестолковых отчётов. Чем занимался его сын? После покушения на Аарона Сиэль должен был успокаивать мальчика и войти к тому в доверие, или хотя бы рассказать на словах, какой неоценимый вклад в развитие Аэфиса приносил его отец.

Абсолютно бестолковый отпрыск! Надо было обзавестись несколькими детьми, хоть один бы оправдал ожидания.

– Да, – сообщила Ингела, глаза её горели. Натан любил в этой женщине её потрясающий ум и увлечённость делом, а также её знания в алхимии. Он знал, что они пригодятся. Ингела не зря провела детство в Земи и обучилась многому, особенно опытам с кровью. Именно эти таланты привлекали Натана, он знал, что рано или поздно использует их в своих целях. – Её кровь восхитительна, магия очень сильна. К тому же пробудившийся дар эмпатии.

– Отлично, – с удовольствием растянул архимаг. Неужели я дождался. Её кровь идеально подойдёт для наших с Николисом опытов. И главное никто не заметит пропажи, а даже если заметят, это всего лишь полукровка. – Было бы чудесно поэкспериментировать с этой дивной кровушкой, – промурлыкал Натан. Ингела развернулась и взглянула на архимага, на лице её отразилась тревога.

– Это опасно, наставник, – заявила маг. – Нельзя забывать, что девчонка наполовину ашура, а они потомки демонов. Мы не можем дать гарантий, как проявит себя эта часть её крови.

– Ингела, моя дорогая Ингела, – ласково заговорил Декан, приближаясь. – Чем интересней кровь донора, тем сильнее получится химера.

– Опыты метаморфоз дали отрицательные результаты, – покачала головой Сцы. – Её кровь не пригодна для создания химер.

Ох уж эта мне больная нравственность. Какого чёрта, девка просто полукровка. Лучше использовать её, чем кого-то из нормальных магов Воздуха. На лице Натана отразилось разочарование в маге. Ингела заметила и взяла архимага за руку.

– Натан, мы не можем, – фамильярно промолвила маг. – Это слишком опасно.

– Конечно, – наклонил голову Декан. – Ты абсолютно права.

Ингела улыбнулась, а архимаг покинул её комнату.

Идиотка! Конечно это опасно. Именно потому что это опасно, я и решил использовать ушастую дрянь. Если опасна она, насколько же опасной будет химера из её крови. Нужен только повод. Думал Декан по пути в свой кабинет. Он найдёт повод и найдёт способ. Ингела трусила, но он, Декан Академии магии Воздуха, не боялся экспериментов!

## Второй год

Фиама не видела Куратора с начала лета. Неужели он, как и Варея, решил сбежать в Башни и больше не появляться в Академии? Дочь ашуры смирилась бы с его отсутствием, но без мага ей не выдавали новые комплекты формы.

Прочитав намедни сказики о призраках и полтергейстах, Фиама решила использовать свою репутацию Баньши и придать достоверности некоторым легендам о себе. Целую неделю дочь ашуры преследовала заведующего хозяйственной службой, она ходила за ним везде, где только могла, подкарауливала утром, не сводила глаз во время обеда и ужина. Стоило мужчине зайти за угол и слегка отвлечься, Фиама издавала приглушённый пугающий вой, а при любом удобном случае ловила его взгляд и смотрела не моргая.

Пугаясь воя и стонов, отвлекаясь на приставучую полукровку, заведующий стал невнимательным, ронял предметы, вздрагивал, срывался, норовил спрятаться, давился едой и даже спотыкался. Он не мог нажаловаться на Баньши, так как адептам разрешено ходить и тратить своё время, как им заблагорассудиться.

Видя, что заведующий не желал сдаваться, Фиама пошла на крайние меры, она выяснила, где он спал и пару ночей выла у него под дверью, скреблась и молила дать ей форму. После нескольких бессонных ночей мужчина сдался. Дрожащими руками он протянул полукровке комплект формы, а затем брызнул ей в лицо водой.

Фиама скорчилась, вода попала в глаз, адепт поняла, что её изгоняли заговорённой жидкостью, и притворилась, что та подействовала. Схватив форму, дочь ашуры зашипела и убежала. В своей комнате полукровка осмотрела вещи – заведующий сподобился на один комплект, снова большого размера, но зато с бриджами, а не с юбкой. Ко всему прочему на комплекте лежали серебристые нити, чтобы вышивать узоры на лентах. Фиама обрадовалась и принялась ушивать форму, чтобы та не сваливалась с неё во время ходьбы. За прошедший год вынужденная частенько штопать свои вещи, дочь ашуры навострилась, её стежки стали аккуратными и красивыми. Фиама продолжала надеяться, что, хотя бы в следующем году, ей выдадут два комплекта формы.

Подготовившись к возвращению адептов с летних каникул, дочь ашуры смастерила себе несколько запоров по образцу первого, переданного Гилом. Два полукровка использовала сразу, а ещё пару припрятала на будущее. Когда адепты вернулись, ничего не произошло, чему подивилась Фиама. Её словно оставили наконец в покое. Неужели за лето переосмыслили своё отношение к полукровке или обленились?

Всё внимание сокурсников, адептов старшего курса и поступивших в этом году первогодок, которых быстро ввели в курс дел и записали в свиту сына Декана, было приковано к Сиэлю. Юноша рассказывал о Башнях и своём знакомстве с юным Поднебесным Правителем. Сына Декана распирало от гордости, но он со своим самым скромным лицом всегда ждал, когда другие адепты его упросят поведать о летних приключениях.

Фиаме тоже стало любопытно, ей хотелось послушать ребят, но их реакция на полукровку не оставляла шансов.

– А вы знали, Аарон всего на три года меня младше, – рассказывал Сиэль. – Венец Времён избрал его до того, как пробудился дар.

– И вы с ним вместе изучали магию? – спросил Маркус, глаза его горели фанатичным превозношением друга.

– Сказать по правде, – Сиэль слегка понизил тон, – Советники были очень заняты, и они попросили меня обучать Аарона. Я же сын Декана Академии магии Воздуха. – Юноша замолчал, милое его лицо застыло каменной маской. – Вы чувствуете? – спросил он.

– Повеяло душком, – поддержал светловолосый парень из второй команды.

– Дешёвым отребьем и мусором, – брезгливо заявила Селена.

Фиама покосилась на ребят, не понимая о чём они. Она ничего не чуяла. Неужели от Сиэля воняло? Может у него изо рта?

– Чего уши греешь? – бросил ей Маркус и сделал жест, сметающий крошки со стола в её сторону.

До полукровки дошло, что речь о ней. Она потупилась и пошла прочь.

– Маркус, – недовольно произнесла Селена. – Что это было?

– Знание разных языков открывает двери торговле. Это был язык черни, – ухмыльнулся блондин.

Нет, сокурсники Фиама никогда не изменятся. Больше Сиэль и Селена не пытались подружиться с полукровкой, теперь её игнорировали, а когда дочь ашуры вызывали с ответом к доске, адепты всячески изображали безразличие, перебивали её вопросами и не давали отвечать. Наставники вмешались крайне редко, обычно перехватывая инициативу, рассказывая материал, а Фиаму обвиняя в неподготовленности и наказывая огромными дополнительными заданиями. Когда дочь ашуры проходила мимо адептов, или задерживалась рядом с ними, те махали рукой, зажимали носы и кривили лица.

Фиама всё это видела. Сперва она переживала, что от неё действительно пахло, но вскоре поняла, что это новая форма унижения. К сожалению, она действовала. Немного поверив в себя летом, отдохнув и восстановив моральные силы, дочь ашуры вновь почувствовала себя никчёмной, слабой, беззащитной и убогой. Она – никто в обществе людей. Мусор под ногами авторитетов, таких как сын Декана – Сиэль.

Дочь ашуры не отличалась проворством и боялась навязывать другим своё общество, а потому не успела познакомиться с первокурсниками. Джадан, Маркус и двое ребят из команды Азлира поведали новеньким о гостье мира Духов – Баньши, что училась с ними в Академии, и пересказали местные легенды, каждую неделю добавляя новую, подливая масло в огонь.

Фиама не знала, сколько адептов взяли, она видела новые лица в столовой – кажется их было семеро: шесть ребят и на счёт одного длинноволосого она сомневалась – но не придала им значения. Дочь ашуры вновь старалась абстрагироваться от людей и с тоской вспоминала летние дни, когда вокруг царило запустение.

Незадолго до начала третьего семестра Фиама погрузилась в чтение. Она хотела изучить как можно больше книг и как следует подготовиться к обучению хотя бы по теоретическим предметам. На глаза ей пару раз попадались бледнокожие люди в синих мантиях с золотой лентой через плечо. Они держались обособленно. Дочь ашуры заметила их единственный раз, ровным строем идущими к дальнему стадиону, а также замечала в столовой.

Погружённая в личные проблемы, Фиама не замечала ажиотажа, творившегося в Академии. Всё прошло мимо неё. Спустя неделю синие мантии пропали, а Академию стали наполнять привычные фиолетовые.

Дочь ашуры старалась не унывать. Несмотря на обращение сокурсников, она старалась думать об обучении, к которому за лето успела подготовиться. Фиама порадовалась, что успела несколько раз потренироваться с Озом. Отринув невзгоды, полукровка смотрела в будущее с надеждой.

По словам Оза, на втором курсе начиналось изучение нескольких интересных заклинаний: разрушающий жест, энергетический шар, видение, а также долгожданная практика призыва ветра; а во втором семестре тренировки по заряду молнии. Чтобы подготовить адептов к магии энергии, им начали читать теоретический курс изучения природы молнии. Фиама с нетерпением ждала боевые заклинания, она всей душой надеялась, что подружится с ними лучше, чем с волшебной стрелой.

Как атакующего адепта в команде, Оза интересовали боевые заклинания, потому он напрочь забыл рассказать полукровке о нескольких вспомогательных, направленных на себя и окружающих. Изучая их, Фиама столкнулась с рядом неприятностей: на себя навести магию дочери ашуры давалось без труда, но усилить способности других она не могла, как ни старалась. Преподаватели недовольно качали головами. Перо ястреба обязывало полукровку изучать все направления магия углублённо, а потому Фиаму оценивали со всей строгостью.

Дочь ашуры не знала, в чём была её ошибка. Все жесты, фразы и даже мысли полукровка применяла, как должно, но магия отказывалась подчиняться. Заклинание загоралось над Фиамой и только.

Оставаться бодрой не получалось. Уверенность в своих силах покидала полукровку. Другие адепты либо вовсе не могли зачаровать вспомогательное заклинание, либо без труда накладывали чары на себя и команду. Особенно хорошо получалось у темноволосого парня из команды Азлира, но и Селена не отставала. Глядя на них, Фиама опускала руки. Хуже всего, что именно эти двое подначивали полукровку и обижали в прошлом году, а теперь дочь ашуры завидовала им и проклинала их. Где справедливость? Почему Ветер наделил даром таких скверных людей? Неужели Фиама неправильно думала о стихии? Что если Ветер на самом деле злобный и ему в радость приходить на зов самовлюблённых людей. Тогда что здесь делала Фиама? Зачем она здесь? Она не могла поверить, что Ветер плохой. Оставалось последнее объяснение – в дочери Шанны слабая искорка дара, которой хватало на изучение всего пары заклинаний.

Мысли эти никак не шли у Фиамы из головы. Она стала оправдываться тем, что не создана для поддержки, зато с боевой магией справится легко. Однако надежды её не оправдывались. По боевой магии продолжался курс подготовительной теории, а усложнённая версия волшебной стрелы заклинание «энергетический шар» Фиаме не давалось. Ещё больше нагнетали преподаватели. По их словам, волшебная стрела и энергетический шар основа всех боевых заклинаний. Если не выходят они, значит не выйдут и другие.

Отчаявшаяся полукровка искала ответы в библиотеке. Эстариол лишь пожимал плечами, предполагая, что у ашур иная магия, а полукровка Фиама первая в стенах Академии. Теория не объясняли причин фиаско. Задавая вопросы Ветру, дочь ашуры слышала в ответ лишь шелест и свист.

Больше всего злили и приводили в отчаяние полукровку успехи Сиэля. Сын Декана любое заклинание выполнял идеально, он повторял жесты за преподавателями и показывал превосходный результат. Фиама ненавидела его и мерзким образом в мыслях придиралась к каждой мелочи: напряжённое запястье, отставленный палец, оборванный взмах, резкий поворот. Дочь ашуры могла бы назвать сотню причин, почему у сына Декана не должна зачаровываться магия, но она воплощалась. Тогда Фиама принялась скрупулёзно следить за наставником и заметила те же самые огрехи, за которые не прощал Анджи.

Решив, что совсем зачерствела в теории, полукровка попыталась копировать жесты наставника и Сиэля. Она обрывала взмахи, отставляла пальцы, совершала резкие повороты и добилась того, что не смогла зачаровать магию вовсе. Не воплотилась даже тоненькая пунктирная волшебная стрела, Фиама не смогла навести ускорение на себя, не говоря о других. План провалился, а дочь ашуры совершенно запуталась.

По-видимому, Эстариол был прав, магия полукровки иная, и Фиаме придётся самой изобретать способы её воплощения.

Дочь ашуры пробовала разные методы, но заклинания не желали получаться и наводиться на кого бы то ни было кроме неё. Энергетический шар, как и волшебная стрела оставляли желать лучшего, оставаясь призраками истинной силы, действующими на духовном уровне, как говорили злые языки. Только даже на духовном уровне они не действовали, Фиамы была уверена в этом.

Радовали дочь ашуры заклинания следопытов, единственные которые воплощались без труда, такие как новое заклинание улучшающее взгляд «видение». Оно давало обзор с определённой взглядом точки. Заклинание рисовало перед внутренним взором отдельный участок местности. Работало оно просто, но затрагивало пространственное мышление, с которым у большинства адептов не заладилось.

Следопыты Сиэль и Азлир быстро разобрались что к чему и на втором занятии зачаровывали видение. Фиама не отставала. Она понимала заклинание по-своему, но результат получала тот, что необходим. Дочь ашуры выбирала в небе точку и цокала языком, как бы фиксируя её, после чего закрывала глаза и перед внутренним взором получала идеально точную картинку вида сверху на землю из точки, которую выбрала. Заклинание позволяло в точности до мельчайшего камня представить ландшафт, а также подсчитать численность объектов или оценить ситуацию со стороны.

Как и небесный взор видение безумно понравилось Фиаме, и она зачаровывала его по делу и без, развлекаясь и одновременно тренируясь.

Успехи дочь ашуры показывала и с письменными теоретическими предметами, когда не нужно устно отвечать материал. Фиама навострилась чертить ровные круги и линии, прочитала множество книг о животных, растениях и их свойствах, могла с лёгкостью отличить сирин от алконоста и гамаюна. Дочь ашуры опережала теоретическую программу, начитавшись в библиотеке книг вперёд и разобравшись в материале самостоятельно.

Фиама старалась не разочаровать тренера Шина на самообороне. Несмотря на то, что обучалась приёмам ближнего боя с бывшими второкурсниками, дочь ашуры вновь проходя программу старалась лучше прежнего. Шин радовался и хвалил энтузиазм полукровки. Поскольку на своём курсе Фиама была девятой, партнёра для спарринга ей не оставалось. Когда тренер предложил ей устраивать показательные бои с ним, дочь ашуры застыла. Она, возможно, согласилась бы, но огромная фигура преподавателя, нависшая над ней с неожиданным предложением, напугала полукровку настолько, что там потеряла дар речи и молча вылупила глаза.

Тогда Шин схитрил и поставил двух девушек на курсе в пару, а сам занялся сыном Себата. Джадан не расстроился и давал тренеру достойный отпор. Фиама подумала, что адепт тоже занимался самообороной, но не знала с кем и когда. Джадан знал все приёмы и иной раз спарринг с тренером длился целое занятие.

Против Фиамы у Селены не было шанса. Любую атаку девушки, дочь ашуры одним лёгким жестом оборачивала против неё же, а сама наблюдала за борьбой Джадана и Шина и запоминала новые уловки. Селена жаловалась тренеру, но тот не желал ничего слушать. Он постоянно поминал Мидори и грозил адепту кулаком.

– Если и ты начнёшь ломать себе руки и ноги, я поднимусь в крыло лекарей и избавлю тебя от мучений, – орал Шин. – Навсегда!

Селена такого отношения к своей персоне не ожидала, и скрепя зубами тренировалась. Как-то раз Фиама заметила девушку на стадионе в выходной день, с ней занимался Джадан и учил приёмам. Парень поддавался и был мягок. Так он её ничему не научит. Нужно быть твёрже. Хотя, мне так даже лучше. Предупреждён, значит вооружён, рассудила дочь ашуры и не сдерживалась в спаррингах.

– Ты почему прогуливаешь? – раздался громоподобный голос наставника Шина, когда Фиама покидала столовую. Дочь ашуры съёжилась и затравлено взглянула на тренера. – Неделя прошла, а тебя не разу на занятии не было.

– Я? М-меня? – опешила Фиама, не понимая, как так вышло, ведь она бежала на самооборону быстрее всех.

– Я-то на свои занятия хожу. Так, чтобы с завтрашнего дня была как штык, а то на самообороне поставлю против тебя Джада или сам встану. Поняла? – выпалил Шин, уперев руки в бока.

– Где? Я же хочу на самооборону, – пропищала напуганная полукровка.

– Как где? С третьим курсом, как весной, – сообщил тренер. – И чтобы без прогулов!

Фиама открыла рот от изумления и выдохнула «да». Она думала уговор Шина с Куратором распространялся только на прошлый год. Слова наставника доходили до полукровки. Она может заниматься с третьим курсом! Фиама подпрыгнула от радости и поспешила к себе. Самооборона с третьим курсом!

Поскольку у адептов продолжалось изучение индивидуальной способности, а Варея оставила полукровку, у Фиамы вновь освободился час между занятиями, который она тратила за книгами и заданиями. Благодаря свободному часу дочь ашуры успевала готовить ответы и с радостью после самообороны продолжала заниматься с третьим курсом.

Оза с ребятами не оказалось, третий курс поредел. На занятие явились четверо ребят, с которыми Фиама не ладила. Заметив её, адепты принялись перешёптываться с негодующими лицами, а затем, договорившись о чём-то, криво заулыбались, глядя на полукровку. Фиама знала, что это не к добру. Улыбки людей не предвещали ничего хорошего.

Третий курс повторял приёмы самообороны и учился владеть оружием. Тренер открывал комнату с богатым арсеналом: длинные шесты, копья, разнообразные короткие и длинные двуручные и одноручные мечи, луки, арбалеты, метательные кунаи, звёзды, сюрикены, ножи и иглы, короткие кортики и длинные тесаки, вычурные заострённые на краях веера, нунчаки и трезубцы. Шин брал несколько предметов, бросал адептам и показывал, как с этим управляться. Иногда ему на помощь приходила молодая женщина с короткими кудрявыми волосами, подвязанными лентой. Она специализировалась на стрельбе, метании, а также показывала приёмы с кнутом.

Увидев полукровку-второкурсницу в зале, помощница кипела негодованием. Всякий раз она хотела поддеть дочь ашуры и продемонстрировать всем её неготовность обучаться владению оружием, но вскоре пыл её поутих. Она видела, что Шин не жалел Фиаму, но и не третировал, и стала относиться к полукровке спокойно. Хотя лицо её иной раз выдавало нетерпение и недовольство.

Третьекурсников отношение Шина к Баньши не переубедило, они ненавидели дочь ашуры, и особенно злились, когда у второкурсницы получались приёмы лучше, чем у них. Ребята, с позволения тренера вооружившись, норовили подойти к полукровке и задеть её. Метая звёздочки и иглы, адепты нарочно изображали промахи и бросали оружие в дочь ашуры. После занятий Фиама приходила в комнату и находила новые дырки на форме и порезы на руках и ногах. Она не жаловалась Шину, боялась, что он наорёт на неё, как на Селену. Фиама бралась за нитки и зашивала дырки. Новый комплект формы к концу семестра пришёл в негодность.

Штопая футболку, дочь Шанны мечтала зажать адептов и выбить из них приёмами самообороны всё дерьмо, но знала, что это невозможно. С тремя здоровыми парнями сразу она никогда в жизни не справится. Оставалось утирать нос и терпеть.

Фиама справлялась с успеваемостью больше половины дисциплин, а на остальных показывала удовлетворительные результаты. Она старалась, чтобы не дать Декану и малейшего повода исключить её. На силу эмпата дочь ашуры не надеялась. Варея научила её только блокироваться и всё. Как применять дар, Фиама не знала и боялась снимать амулет, не веря в собственные силы.


С началом второго курса адептов стали учить основам призыва стихии Ветра. Магия – это в первую очередь управление стихией, а не использование собственных магических сил. Адепты учились говорить со стихией, звать её, призывать, просить, ждать отклика. Управление воздухом гораздо сложнее воплощения магии собственной силой, потому что у Ветра есть сознание. Маги не повелевали, не укрощали, но просили, управляли и предлагали стихии ответить, поддастся зову.

Именно поэтому сперва адептов учили нескольким простым заклинаниям, использующим внутреннюю силу, а только после этого концентрировали внимание на призыве стихии. Адепты, которые познакомились с магией, познакомились со своими внутренними силами, научились концентрироваться на себе и сливаться взглядом с воздухом, могли перейти к следующему этапу.

Погода за окном не радовала, в этом году осень началась рано, зарядили промозглые дожди, холодные ветры продували насквозь. Густой мокрый туман на парящих островах свидетельствовал о сильных дождях на поверхности земли. На одно из самых важных занятий второкурсников собрали в зале. Проводить первое занятие по призыву ветра пришлось в помещении.

– Призыв ветра – основное заклинание магии Воздуха, – рассказывал преподаватель. Очень высокий и тощий, напоминавший палку, молодой мужчина лет двадцати пяти, с не примечательными чертами лица и слабо загорелой кожей. Из-за неопытности в преподавательстве, его мысли разбегались, и иногда молодой человек выражался не связно. Его наивные несчастные глаза бегали из стороны в сторону, не зная на чём остановить взгляд.

Фиаме показалось странным, что наставник терялся и не знал, что сказать. Магов учили этикету и правильной постановки речи. Сама дочь ашуры достигла некоторых успехов и стала излагаться правильнее, но иной раз так хотела плюнуть на этикет и «балакать» как Эстариол.

– Ага, только изучается отчего-то на втором курсе, – не сдержал колкость темноволосый адепт.

– Так! Разговорчики! Не перебивайте меня, вам потом чуть ли не жить с этим заклинанием. Тем более, что остальные заклинания базируются на призыве. Придав вызываемому ветру форму и направив его, вы получите сотни заклинаний, боевых, защитных, самых разных. Их количество и действенность будут зависеть лишь от вашей фантазии. Принцип вы поймёте, когда на третьем-четвёртом курсах будете изучать «воздушные пули», «воздушные лезвия», «режущий ветер». Так, смолкли все! – адептам пришлось подавить дружные возгласы. Никто не воспринимал растерянного наставника всерьёз. – Ветер наш друг, соратник, помощник. Никогда не забывайте об этом. Вам следует позвать его, позвать, как друга, а не как подчинённого, и он придёт на помощь. Итак, не забудьте поднять руку вверх и призвать ветер.

– Но мы же в помещении, какой тут может быть ветер? – не унимался брюнет.

– Такой. Окна открыты – этого достаточно. Стой мы на улице, никто бы не разобрал, кто что призвал, и не просто ли это дуновение. Так что в зале сподручнее. Возьмите каждый по флажку и вперёд, пробуйте. По флажкам я пойму у кого получилось, а у кого нет.

Адепты бодрым шагом направились к коробке с флажками. Фиама интуитивно зачаровала небесный взор и пересчитала – восемь флажков. Она – девятая, и никак не доберётся до коробки первой. Не было никакого смысла пихаться и драться за флажок, все равно ей не достанется, а если она полезет, то получит – это Фиама знала наверняка.

Дочь ашуры, проснувшаяся сегодня с плохим настроением, так и осталась стоять в стороне. Она посмотрела на адептов, желавших заполучить себе новенький флажок, а не старый и потрёпанный. В голове Фиамы мелькнула картина: адептов в пустыне устроили свалку из-за воды, в подземелье они ругались из-за золота; в пещере, обряженные в шкуры, адепты дрались за кусок мяса. Картинки вызвали улыбку на лице. Фиама представила, как на поле боя, подкреплённые армиями, люди сражались из-за земли. Вечно они дерутся из-за всякой ерунды.


Преподаватель, заметив, что полукровка за флажком не пошла, а стояла и ухмылялась, направился к ней. Он видел, как она взяла в руку одну из белых лент мантии, подняла над головой и стала шептать что-то очень тихо.

Надеюсь, это не заклинание призыва ёкаев, подумал подошедший преподаватель. Стоило ему приблизиться, как он разобрал отдельные слова: «ветер, пожалуйста», «приди, подуй». Улыбнувшись, маг ничего не сказал, а занял позицию в центре зала.

– Не пытайтесь приказывать Ветру, не гоните его. Помните, воздух лёгкий, он любит лёгкость. Лёгкость мыслей, лёгкость характера. Веселье, радость – вот необходимый настрой, когда зовёшь Ветер. Пробуйте, – объяснил всем преподаватель и стал обходить зал, наблюдая за успехами адептов.

Джадан закатил глаза и тряс флажком. Он считал магия Воздуха – это шквалы и взрывы молний, а не флажки и подковки над головой. Селена держала флажок двумя пальцами и брезговала. Лаурус застыл, глядя на открытое окно, Азлир пихнул его, приводя в чувство. Маркус дрожал и растирал себя руками. Наставник не увидел в адептах энтузиазма, даже полукровка перестала шептать, а встала и уставилась на край ленты в руках.


Фиама уговаривала Ветра прилететь к ней, потому что… А вот почему, она не могла придумать и застыла, глядя на ленту. И правда зачем? Чтобы получить плюс в личное дело? Какая-то глупость. Звать Ветра ради собственных амбиций.

Дочь ашуры опустила руку и потрепала кончик ленты. Чем она вообще занималась? Училась в Академии. Она хотела быть ближе к Ветру, а в итоге заперлась в библиотеке. Разве этого она хотела, когда летела на дирижабле за облака? Но как ещё обучались магии? Любая наука требует огромных теоретических знаний, практики, которая начиналась с малого. Хотя бы со флажка в руке. Что она сама представляла, что навыдумывала? Что будет носиться с Ветром наперегонки? Ловить сачком пылинки? Это же бред. Может, она просто хотела свободы? В итоге получила кандалы, оказавшись в запертой тюрьме.

Да и зачем вообще нужна причина? Причины это для нас, для смертных, для людей. Просто приди. Просто так. Потому что воздух свеж. Потому что ветерок потреплет волосы.

– На улице хорошо и свободно, а почему бы не всполошить занавески здесь, в зале? – тихо прошептала Фиама. Вдруг на руку ей попали брызги, а лента заходила ходуном. По волосам прошлась освежающая ладонь, в лицо дохнуло холодом.

– Ветер, – пробубнила ошарашенная Фиама.

От взгляда преподавателя не укрылся успех полукровки. Наставник заметил, как слабый вихрь растрепал волосы и заполоскал флажками в руках двоих ребят. К концу занятия не у всех получилось призвать ветер, либо силы вихря не доставало, чтобы дёрнуть флажок.


Игнорирование, брезгливое отношение, обесценивание стараний действовали на Фиаму угнетающе, как бы она не пыталась отрешиться. Без общения, лишённая редких разговоров с Куратором, Озом и Гилом, дочь ашуры всё больше замыкалась в себе. Шутки Эстариола радовали полукровку, но стоило вернуться в комнату, как мир мерк в глазах, а на плечи наваливалось осознание бренности и ненужности. Фиама могла побыть собой только с молчаливым Ветром, и только при условии, что рядом нет ни души. В остальное время она молчала и терпела.

Фиама не хотела себе в том признаваться, но она смирилась с пренебрежительным отношением к себе, как в своё время привыкла в деревне к ненависти людей и подозрительным взглядам ашур. Что она могла сделать? Сиэль правил бал. Он решал, кому дозволено, а кому нет, и он продолжит угнетать полукровку, потому что она ему воспротивилась. Может стоило поддаться? Всё равно к ней относились, как к мусору, так чего она добилась своим рвением и угрозами отомстить. Никого. Даже не смогла стать лучшей, добиться успехов, как советовал Куратор. Сиэль собрал войско прихвостней и будет вербовать новеньких. В Академии Фиама никогда не найдёт друзей.

Фиама замкнулась в себе, закрепилась на центре, как нельзя лучше. Внутри неё бушевал ураган, а внешне она сохраняла спокойствие. При преподавателях Фиама боялась лишний раз раскрыть рот, отвечала, только если спрашивали и обходила стороной всех и вся. Она не участвовала в жизни Академии, старалась не влипать в истории, чтобы не плодить легенды о Баньши, и представляла собой незаметную тень.

Запершись в плену собственного разума, дочь ашуры с трепетом замечала, как изменилась. В глубине её пряталась затаённая злоба, несказанные проклятия, не нашедшая выхода ненависть. Тьма. Все эти ярые и жгучие эмоции объединялись в Баньши, которой нарекли полукровку в Академии. Эта Баньши только и ждала момента, чтобы вырваться наружу. Она ненавидела всех, она грезила о мести и мечтала убивать. Фиаму пугала Баньши. Но иногда этот злой дух вырывался на свободу, просачивался в резком жесте, в яром взгляде, в колкой фразе, за которые настоящей Фиаме бывало стыдно, за которые она получала наказания, или ответ, на который сама не находилась. Скромная полукровка изо всех сил боролась сама с собой. Но с каждой новой несправедливостью в свою сторону, всё больше хотела сдаться, стать Баньши и порвать обидчиков на куски. Останавливало лишь неимоверное желание доучиться и познать все тайны магии Воздуха.

Скромная дочь ашуры всё чаще оказывалась на вторых ролях, в главенство брала Баньши. Фиама старалась сдерживаться, но зло находило выход в самой непредсказуемой форме, в самый неожиданный момент.

Уставшая и разбитая очередным днём полукровка шла в жилой отсек, где её ждали сотни ступеней отчаяния на пути в комнату. Тяжёлого дня закончился долгими посиделками в библиотеке. Эстариол снова уговаривал Фиаму снять ленту с головы, и если стрижка так плоха, обриться налысо. Когда-нибудь, клялась Фиама самой себе, она сломает раму, а его портрет библиотекаря разорвёт на сотню маленьких клочков. Когда-нибудь, но не сейчас, ещё пригодится для поиска нужных книг.

На встречу Фиаме из-за поворота вышел Сиэль со своей свитой из шести человек. Они обсуждали будущее магов Воздуха.

– Если сильно отличитесь в магии, дорастёте до магистра, или осядете в деревушке архимагом, а можете стать членом Совета Поднебесного Правителя, – вещала адептам Селена, с видом великого наставника.

Теперь понятно кем ты станешь в будущем, подумала Фиама и постаралась вжаться в стену, чтобы ребята её не заметили. Она опасалась, что без посторонних глаз в коридоре, адепты могли сотворить с ней нечто страшное, и выслушивать их оскорбления после тяжёлого дня не хотелось.

– Все члены совета – маги Воздуха? – спросил темноволосый адепт.

Интересно Варея дорастёт? Вспомнилась Фиаме наставница.

– А кто ещё? Маги в Совете представляют интересы всей страны, – ответил его товарищ.

Хэ. В чём-то он прав. Поэтому другие расы притесняют, ведь у них нет голоса. Фиама знала, что во многом ашурам отказывали и частенько сажали их в тюрьму ни за что.

– Да, это одна из ступеней, – подтвердила Селена.

– А следующая?

Свергнуть Поднебесного Правителя? Фиама пошутила и сама же мысленно посмеялась.

– Обычно члены совета – это последняя ступень. Но самый сильный маг становится деканом Академии магии Воздуха, – пояснила Селена.

– Самый сильный маг Воздуха – Поднебесный Правитель, – констатировал парень из команды Азлира.

– Теоретически, – встрял зубрила-Маркус. – Поднебесный Правитель хороший политик, стратег. Он умён, умудрён опытом, ответственен, наделён властью. Власть накладывает свои обязательства, потому Правитель должен быть в большей степени прекрасным и сильным политиком, уметь вести за собой народ, а не быть могучим магом. К тому же Правителя определяет Венец Времён. Ветер через Венец видит все глубинные, сокрытые, истинные качества мага и делает выбор. Но сильный и могущественный маг, искушённый в знаниях становится деканом Академии.

Фиама кивала головой, соглашаясь, как вдруг ботинок её скрипнул по полу, и все дружно повернули головы на звук. Вряд ли дочь ашуры прошла незамеченной мимо шестерых адептов, обученных небесному взору. Но она пыталась, а потому сжалась, когда Джадан угрожающе посмеялся.

– Хэ, мусор. Хэй, кто насорил в коридоре? – пробасил он.

– Слышала, Баньши, – ухмыльнулся Маркус. – Сколь ни старайся, только самый сильный маг может стать деканом. Тебе, с твоей выдающейся волшебной стрелой никогда не достичь даже звания магистра. Сиэль станет следующим деканом Академии магии Воздуха, – гордо заявил блондин, повернувшись к товарищу. Друзья поддержали его слова, кивали, улыбались и соглашались.

Фиаме стало противно от слов этой сиэльской шестёрки. Всё что они могли превозносить главного ублюдка Академии и лебезить перед ним, словно он хоть на один пункт лучше всех, потому только что родился сыном Декана. Яд вскипел в душе, тьма поднялась, ненависть загорелась, ехидство растянуло губы в улыбке, а сарказм полился изо рта Баньши.

– Но твой отец пока ещё жив. Или ты собрался убить его, чтобы занять место декана, Сиэль? – Глаза дочери ашуры распахнулись и прожигали взглядом сына Декана. Приторная улыбка померкла на его лице, она ошарашенно смотрел на полукровку и непонимающе хлопал глазами. Селена опешила с похвалой Маркусу, она тоже не нашлась. Джадан хрустнул костяшками.

– Умолкни, отребье. Сиэль подождёт, пока Декан не умрёт, – заявил Маркус. На что Баньши многозначительно вскинула брови. Молчание озадачило блондина и тогда он осознал, как двусмысленно прозвучали его слова.

– Вы кого слушаете?! Чистое небо, – всплеснула руками Селена. – Маркус имел в виду, когда Декан освободит должность, тогда, – подняла изящный палец она. – Тогда же, – девушка развернулась к полукровке и брезгливо отмахнулась, и, не скрывая сарказма, закончила, – он и о тебе позаботится.

В душе смеясь, Баньши с самым серьёзным видом продолжила, а Фиама внутри схватилась за голову, чтобы не слышать и не видеть:

– Сиэль, это так благородно с твоей стороны. Ты ведь считал меня другом и хотел «воспитать», – напомнила полукровка. Она стояла в тени ниши, а её глаза слегка светились, внушая трепет адептам. – Ты заботишься обо мне, даже готов убить родного отца за должность декана Академии, чтобы защищать и оберегать меня. – Баньши отплатила Сиэлю его же монетой, притворилась милой и доброжелательной, а говорила так сладко, что сын Декана едва слюной не подавился.

– Да, я даже знаю, как именно с тобой поступить, моя дорогая, – быстро собравшись, ответил Сиэль и криво ухмылялся. – Посажу тебя в башню, чтобы ты не пострадала, и не навредила другим. Будешь сидеть там, пока не истлеет твой скелет.

– В Башне Поднебесного Правителя? – сладко осведомилась Баньши.

– Там тебе не подойдёт, ты же у нас такая мрачная. А вот Товер Пост придётся как раз по вкусу, всё как ты любишь, – расплылся в улыбке Сиэль. Джадан посмеялся: «о да, местечко как раз для неё».

Фиама вспомнила, как скребла крышку ящика, в котором её закопали. Баньши и ненависть померкли под давлением страха. Волна мурашек пробежала по спине.

– Но как же тогда… – она робко попыталась вставить новый аргумент в споре, но не нашлась. Баньши смогла бы ответить достойно, а Фиама боялась адептов, боялась Сиэля, хоть и ненавидела свой страх, себя, его, всех людей.

– Как ты вообще смеешь свой рот раскрывать? – перебил её Маркус своим истеричным голосом. – Выродок ашурский. Не смей пререкаться с Сиэлем! Ты того не достойна.

Полукровка напряглась и сжалась. Адепты встали напротив неё полукругом, не оставляя места для манёвра, и сбежать Фиама не могла.

– Вечно ты вылезаешь откуда-то, напрашиваешься на грубость. Ты – ничтожество! Зарубил уже себе на носу. Тебе здесь не рады, и не надо лезть не в своё дело. И головы своей бритой поднимать не смей, – Маркус протянул руку и надавил на затылок полукровки, вынуждая её опустить голову. – Что ты нос свой вечно задираешь, так и напрашиваешься, чтобы тебя снасильничали! – плевался блондин. Лицо его от напряжения слегка покраснело.

Он надавил на руку сильнее, вынудив дочь ашуры поклониться, но рука соскользнула с ленты, тогда Маркус отступил, но его место занял Джадан. Фиама выпрямилась и упёрлось в огромного парня, что навис над ней.

– Вот именно! – ляпнул Джадан, схватил полукровку за руки и вдавил в стену, коленом прижал одну её ногу, и наступил на вторую, пресекая любые поползновения.

Фиама выпучила на парня глаза, полные дикого страха. Её зажали. Прижали к стене. Загнали в угол. Как такое вышло? Что будет теперь?

– Не трогай меня, – испуганно шепнула дочь ашуры. Джадан посмеялся и сильнее сдавил руки.

Фиама замерла, внутри у неё всё сжалось, она до ужаса боялась огромных мужчин, нависающих над ней. Руки и ноги одеревенели, горло свело, полукровка хотела вырваться, хотела закричать, но не могла. Ей оставалось только дикими глазами смотреть на Джадана. Что? Что он хочет? Как сказал блондин? Снасильничать? Она ждала, когда её снасильничают?

Глаза полукровки полезли на лоб. В ней же дар суккуба!

– Не касайся меня! – пискнула Фиама, борясь со сдавленным горлом, из которого не желал идти звук.

– Хватит скулить, дрянь! Ты своё сейчас получишь! – злобно выплюнул Джадан. Двое ребят из команды Азлира подзадоривали его и негромко улюлюкали.

– Не касайся меня! Не трогай! Не касайся! Меня! – заорала Фиама, голос прорезался.

Джадан перехватил её руки, зажав их в одной своей, и поднял над головой полукровки. Второй рукой он скомкал передний край лент мага и затолкал их в рот орущей и попытавшейся брыкаться дочери ашуры.

Фиама хрипела, давилась лентой, пытаясь кричать: Не трогайте меня! Не трогайте! Рука Джадана опустилась на талию и ниже.

– Гляньте у неё бриджи на завязках, – юноша засмеялся и потянул за край. Верёвка, заменяющая ремень, поддалась, бриджи сползли до лодыжек.


Маркус молчал, стоя рядом и наблюдая, как рука Джадана впивается в запястье мерзкой ашуры. Полукровка пыталась что-то кричать с набитой в рот лентой. Кажется, продолжала вопить «не трогайте меня». Просто нелепо! Что она возомнила о себе! Никто не смел так разговаривать с уважаемым Сиэлем. Конечно, Маркус имел в виду другого рода насилие, но оговорился. Да и какая разница. Если Джадан готов заняться грязным делом – пусть. Может, после такого урока, это ашурское отродье уберётся восвояси?


Джадан второй рукой шарил по бёдрам Фиамы и мерзко ухмылялся ей в ухо. Полукровка продолжала сопротивляться и пытаться кричать, но всё тщетно. Стоило дёрнуть ногой, как адепт переносил на свою вес. Пальцы прожигала ноющая боль. Почему? Ну почему именно сейчас не могла в ней проснуться Баньши? Почему Фиаму оставила собственная злость? Она сейчас так напугана. Что делать? Помогите, в панике думала дочь ашуры. Хоть кто-нибудь, помогите.


Сиэль хотел вмешаться. В конце концов, это мерзко насиловать кого-то прямо в коридоре. Это ведь не этично! Но что он сделает? У него же репутация. Если он скажет Джадану остановиться, что о нём подумают остальные. Да и какого чёрта? Почему он вообще хотел помочь этой мерзкой отщепенке? Почему он думал об этом?

– Хватит уже вопить! – брезгливо бросила Селена. – Получишь по заслугам, а то возомнила себя на самообороне самой сильной.

Сиэль взглянул на неё, но девушка со скучающим видом отбросила волосы с лица и как ни в чём не бывало изучала ноготочки. Что за? Разве так должна вести себя девушка? Селена, как ты можешь?! Что если бы тебя так держали? Ты бы вопила, как резанная.

Юноша посмотрел на Баньши и вдруг их глаза встретились. Не смотри на меня так! Чёрт бы тебя побрал! Ты сама виновата! Это твоя вина! Не смотри на меня! Это жизнь! Так заведено, так принято! Ты должна стать частью этого мира, моего мира. Ты должна подчиняться мне!


Фиама вопила через повязку: «Отпустите. Не трогайте меня». Но вряд ли адепты понимали её. Она дёргалась всем телом, когда Джадан трогал и гладил её кожу. По талии и вниз к бёдрам. Мерзкая его рука, шарила по телу. Шорты соскользнули, все видели нижнее бельё полукровки. Как? Почему?

Помогите! В мыслях кричала Фиама и посмотрела за спину Джадана. Там стояла толпа адептов, и хоть бы кто-нибудь пошевелился. Всем было наплевать на мучения полукровки. Ребята с жадностью смотрели, а Селена скучала в стороне. Звери! Вы настоящие звери! Где же ваша человечность? Селена, ты же тоже девушка! Как же так? Помогите.

Сиэль смотрел прямо в глаза полукровки. Помоги мне. Ублюдок! Это ты! Это всё из-за тебя! За что ты меня так ненавидишь? Что я тебе сделала?

Джадан потянулся к трусикам Фиама. Она не выдержала такого надругательства над собой и заорала изо всех сил.

Но ничего не случилось.

Только в сказиках что-то случалось, стоило герою перейти черту. Какая-нибудь вспышка или внезапно открывшаяся сила. Молнии не грянули с небес, даже ветерок не подул. Ничего.

Джадан ударил полукровку в живот, от чего та согнулась пополам. Он давил на неё сверху, пока она не села на пол. Тогда парень принялся раздвигать ей ноги, помогая себе одной рукой.

Дочь ашуры была так напугана, что не могла даже плакать. Слёзы стояли где-то в глазах, но не лились. Она обречена!

Хватка Джадана ослабла, он медленно сполз на пол, опустив голову между коленей полукровки. Фиама опустила руки и отползла в сторону. Адепты молча уставились на разлёгшегося на полу товарища, даже Селена отвлеклась от любования своих ногтей и выгнула бровь.

Фиама тяжело дышала, глядя то на неудавшегося насильника у ног, то на адептов, то на свои ноги. Ребята застыли не понимая, что произошло. Почему Джадан тихо сполз на пол, а Баньши сидела как ни в чём не бывало.

Не дожидаясь пока адепты придут в себя, Фиама схватила одной рукой спущенные шорты, второй сгребла книгу со своими заданиями и опрометью кинулась в комнату.

Только не плакать. Только не плакать! Никто не должен видеть слёз. Не плачь! Держись! Фиаманари! Пожалуйста! Только не плачь.

Прибежав в свою комнату, она заперла дверь на два замочка и прислонилась к ней. Руки дрожали, ноги тряслись, губы тоже, живот сводила судорога. Фиаму затошнило от мыслей, что её могли изнасиловать. Вот так просто. В коридоре. Её могли…

– Только не плакать… – прошептала Фиама. Она повернулась и ткнулась носом в холодную стену. Из распахнутых от ужаса глаз катились слёзы. Её чуть не изнасиловали в коридоре и всем было наплевать!

Дочь ашуры сползла на пол и разрыдалась. Ей не хватало воздуха на вдох, она задыхалась и ревела.

За что? Почему? Проносились в голове мысли, а из глаз градом катились слёзы.


Утром совсем не хотелось идти в столовую, никуда не хотелось. Куда бы Фиама ни пошла, там будут люди, будут мужчины. Зимой в библиотеке, Гил тоже наклонялся к полукровке. Это было страшно, но он не лапал её.

Дочь ашуры пошла в душ. Она никак не могла отмыться. Вчера вечером, после происшествия в коридоре и рыданий в комнате, она помылась вся, как следует, использовала половину оставшегося экстракта, а потом сполоснулась ещё раз перед тем как лечь спать. Ей всё казалось будто она грязная, словно тёмная энергия Джадана всё ещё оставалась в ней. Хотелось смыть с себя эту людскую мерзость. Хотелось содрать кожу и подождать пока не отрастёт новая, чистая.

К сожалению, Фиама не могла себе позволить разбрасываться кожей. Придётся мыться и ходить с человеческой грязью на теле и в душе. Дочь ашуры корила себя за слабость. Она так испугалась в тот момент, что даже не могла пошевелиться, не смогла дать отпор. И что в итоге её спасло – способность вытягивать из людей жизненную энергию, как суккуб. Способность, доставшаяся от ашур, которую Фиама считала проклятием. Отличие лишь в том, что суккуб делал это приятно и для жертвы, и для себя, а дочь ашуры чувствовала лишь грязь, засевшую глубоко внутри. Мерзкие, похотливые мысли того парня, желание навредить, желание утолить свои потребности.

Фиама покрутила головой. Нужно выкинуть эти мысли. Гадость! И что теперь с ним? Что с Джаданом? Он очнулся или как Коуди больше никогда… Фиама испугалась.

Она ведь кричала, не трогайте. Что теперь будет? Расскажут ли адепты о случившемся? Они всё переврут так, что полукровка сама окажется во всём виноватой. Фиама боялась даже представить, что мог соврать Сиэль.

Нехотя она направилась в столовую.

Джадан сидел за столом вместе с командой. Он выглядел бледным и уставшим, ковырял еду в тарелке, смотря сквозь неё. Он казался опустошенным.

Полукровка отвернулась. Она не хотела встречаться взглядом с их компанией. Стоя в очереди за едой, она чувствовала спиной взгляды, направленные на неё, но не могла сказать кому именно они принадлежали.

На теоретических занятиях Фиама делала всё возможное, чтобы держаться от своих сокурсников подальше. Она приходила в аудиторию последней, и покидала её, дождавшись, когда все уйдут. Она выбирала долгие, искривлённые маршруты, чтобы не столкнуться с адептами на лестнице или в переходе. На лекциях полукровка сидела тихо и смотрела только в свои записи. Ни слова, ни взгляда, не обращайте на меня внимания, мысленно нашёптывала себе дочь ашуры. Я невидимка, вы не видите меня. Меня здесь нет.

Теоретические занятия удалось пережить без осложнений, но именно сегодня адептам второкурсникам проводили первое практическое занятие нового заклинания «разрушающий жест».

– Это заклинание единственное в арсенале магов Воздуха действует на ментальном уровне, – рассказывал преподаватель. – Оно, сродни заклинанию «слабости» магов Воды. Действует внутри, так что снаружи вы эффекта не увидите. Точнонаводимое заклинание из разряда внутренних негативных эффектов.

Команда Сиэля, не сговариваясь, посмотрела на Баньши. Та, заслушавшись преподавателя, невольно взглянула на сокурсников. Ментальное заклинание, действующее изнутри. Эффектом могла быть слабость, как раз такая, которая сразила Джадана вчера вечером.

Фиама отвернулась.

Джадан побледнел сильнее прежнего.

– Не беспокойтесь, – поднял руку наставник. – Сила этого заклинания напрямую зависит от силы мага. Вам рассказывали об этом в теоретическом курсе. Теперь давайте вспомним, что именно делает заклинание разрушающий жест. Маркус?

Вчерашний зачинщик изнасилования поднял руку и стал нараспев читать заученную теорию:

– Заклинание посылает во врага ментальный сгусток тёмной энергии. Пройдя сквозь жертву, сгусток отравляет воздух в лёгких человека. Тёмная энергия через воздух впитывается в кровь и человек получает небольшое отравление. Весьма опасное заклинание и одно из точнонаводимых, – закончил блондин.

– Всё верно Маркус. Заклинание точное. Его нельзя применять массово. И как я уже говорил, чем слабее маг – тем слабее отравление. Его изучают, пока адепты ещё слабы и могут безболезненно практиковать его.

– Если кто-то отравится? – спросил адепт из второй команды.

– Поверь, никто не отравится, – успокоил парня преподаватель.

– И все-таки, Наставник, а что если кто-то отправиться? – настаивал юноша.

– Маг Воздуха легко может очистить любой Воздух. Так и я, периодически буду очищать воздух вокруг вас. Не беспокойтесь, – протянул наставник. – Программа существует не первый год и естественно, что преподаватели учли все возможные варианты и предприняли меры по устранению неблагоприятных последствий.

Жест разрушающего заклинания оказался довольно резким для магии Воздуха. Сперва в руке концентрировалась магическая энергия, затем несколькими пассами она отравлялась и последним резким выпадом отправлялась в противника.

Преподаватель свистнул, приманил воробья и на нём наглядно продемонстрировал применение заклинания. Птичка сперва жалобно защебетала, хватая клювом воздух, а затем зашлась в приступе ломки и затихла. Адепты выпучили глаза, но преподаватель провёл рукой, погладил воробья, тот вздохнул, подпрыгнул, отряхнулся, распушив перья, взлетел и улетел.

Выглядело заклинание как сгусток грязи – мерзкое и отвратительное – и также работало. Странно, что в магии Воздуха могло родиться настолько отвратительное чародейство. Фиама сморщила рожу, а Баньши внутри улыбалась, ей показалось довольно забавным наблюдать, как птица билась в агонии на руке преподавателя. Жаль её оживили.

– И кстати, Лаурус, я не говорил, что мы будем тренировать заклинание на людях, – улыбнулся преподаватель.

Он достал из кармана маленький предмет и поднёс его к губам. Набрав воздуха, преподаватель дунул в свисток. Звук не раздался, но через некоторое время перед адептами кружила целая стая воробьёв и ласточек. Они кричали и рассаживались на земле и ветвях ближайших деревьев. Одна птица пыталась сесть на пожухлый коричневый лист, но тот сорвался и полетел вниз к своим уже опавшим и покрытым инеем наступавшей зимы братьям. Птица пронзительно крикнув приземлилась на камень.

– Выбирайте себе птицу и тренируйте заклинание. Не забывайте про резкий взмах. От него зависит скорость вашего разрушающего жеста.

Птиц налетело так много, что Фиама не стала выбирать. Отстранившись от сокурсников, она принялась скапливать тёмную энергию в руках. Главное зарядить заклинание, а уж запустить всегда найдётся в кого, рассудила полукровка.

Сиэль шугнул несколько птиц с дороги, и они полетели прямо на дочь ашуры. Одна от пережитого страха, пролетая над Фиамой спустила шлюзы. Полукровка пронырливо увернулась, но всё же испачкала сапог и подол мантии. Сын Декана кивнул товарищам и те засмеялись, сам же он давился ухмылкой.

Дочь ашуры разозлилась. Как же она хотела размазать эту ухмылку по лицу Сиэля, проредить его белоснежные зубы и выдрать клок тёмных волос. Она молча пыхтела, исходя ненавистью. Чёртовы люди! Чёртов Сиэль! Чёртовы птицы! Как же я ненавижу! Чёрт!

Фиаме не пришлось напрягаться, ненависть и злоба лилась через край и нашла выход в новом заклинании. В руках собрался тёмный сгусток энергии, и полукровка резко, пылая гневом, швырнула заклинание в подлую пичугу. Та издала предсмертный крик, и замертво повалилась с ветки, ни разу не трепыхнувшись.

Фиама вытаращила глаза на трупик пташки. Она не ожидала увидеть такой эффект от заклинания. Разве птица не должна сперва задыхаться, а потом кривляться и медленно умереть?

Преподаватель также уставился на мёртвую птицу. Молча смотрели на неё, округлив глаза и несколько адептов, среди которых Сиэль.

– У Баньши даже волшебная стрела превращается в разрушающий жест, – тихо, но так что услышали все, проронил юноша.

Фиама не взглянула в его сторону. Она потупилась и сжала кулаки. На её руках смерть неповинной птицы. Неужели это правда? Она могла только разрушать всё своей ярой ненавистью, до этого запечатанной глубоко внутри. Неужели из-за демонических корней у дочери ашуры могли получаться только заклинания, основанные на злобе и несущие смерть.

Наставник провёл рукой над птицей, но ту уже нельзя спасти. Он покачал головой. Селена не сдержала вздоха. Фиама опустила плечи и понурилась. Лишь одно смягчило ситуацию – заклинание у неё получилось, да ещё и с первого раза.

Полукровка обратилась к преподавателю, тот, шарахнувшись, отмахнулся и сказал, что полукровка больше может не практиковать жест. Он разрешал ей вышить узор на лентах.


* * *

– Вот я и нашёл тебя! Злодекус! – Ворвался в огромный царственный зал Сиэль, облачённый в прекраснейший доспех. Белоснежный плащ развивался за его спиной. Руку оттягивал меч исключительной работы мастеров-кузнецов Муарака. Гарду оружия украшали самоцветы. Меч сиял, отражая блеск доспеха.

Близ огромного трона стояла громадная фигура в чёрных латах. Красный плащ растекался по полу словно кровь. Из шлема, напоминавшего рогатую корону, доносился злодейский мужской смех.

Мужчина обернулся и дёрнул рукой верёвку. На другом конце поводка упав на колени стояла в одном нижнем белье полукровка.

– Спаси меня, фес Сиэль, – жалостливо воскликнула она, уперев несчастный взгляд в сына Декана.

– Конечно! Я уже иду! – услышал Сиэль собственный голос.

Он перевёл взгляд на тёмного властелина. Занёс меч и хотел было ринуться в бой, но внезапно остановился. Это был Джадан!

Какого здесь происходит? Что за фигня? Во сне опешил Сиэль. Тёмный властелин, Джадан, заливался смехом и сильнее сдавливал путы, которыми была связана почти нагая Баньши.

– Фес Сиэль, – продолжала звать она. Её глубокие синие глаза наполнились слезами, острые ушки поникли.

Сиэль застыл. Он хотел спасти полукровку. Но зачем? Она ведь во всём виновата. Он точно не знал в чём, но помнил, что виновата. Ещё он знал то, что безумно хотел её спасти, помочь ей, а Джадан вроде бы друг.

Сиэль резко сел на своей кровати. Что? Это сон. Это всего лишь сон.

Что за бред? Что за сон такой? Какого демона там делала эта убогая ашура? Почему я хотел её спасти? От Джадана?!

Юноша прикрыл рот ладонью. До сих пор в его голове разносился голос полукровки «фес Сиэль, спаси меня». Почему сердце так билось в груди? Почему он не мог выкинуть этот момент из головы?

Чёрт! Про себя ругнулся Сиэль и вылез из постели.

Сегодня выходной и он встал позже всех. Его команда в полном составе завтракала в столовой. Адепт подсел к друзьям и тоже принялся за еду. Мысли его погрузились в утренний сон. Он всё ещё пытался понять, почему эта убогая ашура приснилась ему. И почему он Хотел её спасти?

– Сон – это квинтэссенция пережитых за день событий и эмоций, – декламировал Маркус.

Сиэль вздрогнул и уставился на него. Потом перевёл взгляд на Селену и Джадана, те поглощали завтрак с постными лицами.

Они знают? Они знают, что мне приснилось. Как? Откуда? Они подсматривали? Небесный взор, видение, чёрт знает, что ещё. Как они узнали?

Капли пота выступили на висках юноши. Он смотрел поочерёдно в глаза каждому члену своей команды.

– С тобой всё хорошо, Сиэль? – невинно поинтересовалась Селена.

Ты! Скучающая садистка, ты знаешь, что мне снилось! Ты смеёшься в мыслях. Как же я ненавижу тебя. Двуличная стерва! Сын Декана перевёл взгляд на Маркуса. Ты маленький упырь! Лебезишь передо мной, подлизываешься. Ты будешь молчать, а потом, когда тебе станет выгодно сдать меня, первым раскроешь пасть!

Маркус молчал, вопросительно смотря на сына Декана.

А ты, Джадан! Тупой солдафон! Сын тупого солдафона! Что тебе скажут, то и сделаешь. Безмозглый прихвостень! Шестёрка!

Джадан молча ковырялся в тарелке. Он всё ещё выглядел довольно бледным. После встречи с полукровкой в коридоре он пришёл в себя только на следующий день. Атакующий адепт рассказывал команде, что чувствовал слабость, пока держал Баньши. Руки тяжелели, и с каждой секундой ему всё больше хотелось лечь прямо на пол, а потом в глазах потемнело, и он сполз.

Чёрт! Да ничего они не знают. Как вообще можно подсмотреть чужой сон? Надо успокоиться. Сиэль осмотрел зал столовой и увидел Баньши. Она жевала свой завтрак, попутно читаю книгу и делая пометки на листах. Сегодня она не старалась над причёской и заплела волосы две косички.

Кривой пробор. У неё кривой пробор. Ужас. Вот тупица. Лучше бы убрала косы наверх, как в будни, а ещё лучше распустила бы, как раньше ходила, Сиэль продолжал рассматривать полукровку.

Чёрт! Да что такое! Мало этой убогой, что она портит мне жизнь, что она загубила мои студенческие годы в Академии, что не воспитывается и не подчиняется мне, что из-за неё отец никак не признает меня! Так она ещё и мысли мои захватила! Даже в сон пробралась. Чёртова Баньши!

## Некогда отдыхать

Угнетённая давлением со стороны людей и учёбой, Фиама не заметила, как пролетело время, праздники Ёкайёру и день Мира прошли мимо неё. Дочь ашуры не заметила суеты.

Вдарили морозы, за одну ночь покрыв парящие острова белой наледью. Кристаллики льда висели в воздухе, переливались в сумерках, отражая искусственный свет из окон. Иной порыв сметал их в кучу и заставлял воздух звенеть. Ближе к середине зимы начались метели, дирижаблям запретили летать, и все адепты остались на серебряную неделю в Академии. На этот раз Фиама не встретила Гила в библиотеке, зато издали замечала Маркуса, Селену и ещё нескольких ребят своего курса. Дочь ашуры пряталась от них в секции сказиков и заодно читала, иной раз давясь смехом, а другой слезами. Сказики прятали под обложками настолько разнообразные истории, что Фиама не могла оторваться и почти всю серебряную неделю читала приключенческие рассказы в картинках, попутно мечтая о друзьях и эпопеях.

Вечерами дочь ашуры тренировала заклинания, но ни энергетический шар, ни волшебная стрела не поддавались. Злясь на саму себя, Фиама пинала ящики в соседних спальнях и устраивала ещё большую разруху. Полукровка пыталась воскресить в памяти всю ненависть и злобу, что овладели ею, когда она запустила тёмную стрелу в Сиэля, но всё напрасно. Злость помогала чаровать разрушающий жест, который без цели направлять не в кого. Фиама разочаровывалась в себе и вновь погружалась в чтение или разнообразия ради призывала ветер.

Дочь ашуры вспомнила, как на третьем занятии сумела призвать ураганный вихрь. Он ворвался в зал через приоткрытое окно, заполнил собой помещение, взметая занавески, ленты мантий других адептов и преподавателя, вырвал флажки из рук, вертевшихся в изумлении людей, и окутал Баньши с ног до головы. Ветер поиграл полами одежды, потрепал волосы Фиамы, повертел ленту в её руке и снопом таящих на глазах снежинок, осел на пол.

Преподаватель изумился и произнёс самые вдохновляющие слова, какие дочь ашуры слышала за время обучения в Академии. Он сказал, что полукровка освоила курс призыва и может изучать основы придания ветру формы. Глаза Фиамы заблестели после его слов, а Сиэль подавился ревностью. Наставник подошёл к полукровке, отвёл её в сторону и тихо сообщил:

– К сожалению, ты не сможешь посещать мои занятия с третьим курсом, у вас в это же время практика заклинаний поддержки, на сколько я знаю. Но я постараюсь давать тебе индивидуальные задания, так что не прогуливай занятия.

Фиама как заведённая закивала в ответ. Она и не собиралась прогуливать, ей это грозит исключением или наказанием, но она воспарила на седьмой небо от счастья, что её успехи заметили и признали.

Отпустив полукровку, преподаватель уже громче заявил:

– Будем считать, что ты справилась не до конца, ведь у тебя в руке не было флажка.

Фиама опешила, но вскоре поняла, что имел ввиду преподаватель и кивнула.

Адепты продолжали призывать ветер. Вид у ребят был мрачный. Они не могли поверить, что какая-то убогая полукровка смогла призвать сильный порыв, а их лидер – Сиэль, всё ещё не справился. Его репутация пошатнулась. Спустя несколько минут новый вихрь ворвался в зал и окутал сына Декана, однако по силе он был слабее, чем тот, что прилетел к Фиаме, и она это заметила. Остальные адепты не придали тому значения и побежали хвалить Сиэля, улюлюкать и поздравлять.


– Мы с вами, дорогие мои адепты, успели поговорить о жестах и древних заклинаниях стихотворной формы, к ним мы вернёмся на выпускном курсе. В конце прошлого года мы успели немного поговорить о рунах. Надеюсь, за серебряную неделю вы не забыли, что я говорил. В этом семестре мы, дорогуши мои, продолжим долгий разговор о рунах, – нараспев скандировал наставник Анджи, подкрепляя свой певучий голосок лёгкими взмахами рук. Рукава мантии развивались и казалось, что преподаватель вот-вот взлетит. – Руны несут в себе созидательную и разрушительную силу. У каждой руны есть своя интерпретация. Она зависит от ситуации, использования руны, мыслей человека, от поверхности на которой написана, а также от положения. Если руна перевёрнута или написана на неподходящей поверхности сила её становится противоположной или пропадает вовсе. Так к примеру руна Альгиз при прямом написании, – Анджи изящно подобрал уголь и витиевато изобразил руну на доске. – Несёт мир, благоденствие, исцеление. Когда же руна перевёрнута, она несёт смерть, болезнь, раздор. Руна Лагуз вырезанная на коре ивы увеличивает влияние и приобретает некоторые дополнительные эффекты.

Наставник Анджи провёл рукой по своим длинным волнистым светло-русым волосам, те словно вода растекались по руке, струились в лучах зимнего солнца, игриво переливались несколькими цветами. Его роскошным волосам позавидовала бы самая ухоженная женщина. Анджи обвёл взглядом адептов и продолжил:

– Руны используются, как вы, мои дорогуши, знаете, для закрепления некоторых заклинаний на предмете и вокруг предмета. Об этом мы с вами говорили в конце прошлого семестра. Надеюсь, Серебреная неделя не затуманила вашу память. Но сегодня мы поговорим об активном применении рун. Руны применяют не только для изменения предмета на долгие годы, но и для сиюминутного результата. Итак, начнём. Руна Феху, – преподаватель медленно и плавно водил углём по доске, вычерчивая идеальную руну.

– А как же тогда мы рисуем руны на пергаменте и на доске. Разве это не опасно? – поинтересовался Мори.

Иногда Фиаме казалось, что у него недержание. Он на каждой лекции что-то спрашивал. Более того, он спрашивал даже на практических занятиях, его вопросы уместны и выражали общие мысли, но иногда адепт раздражал.

Анджи слегка наморщил свой ровный нос, он не любил, когда его перебивали. По словам преподавателя, это нарушало целостность и красоту лекции.

– Это не опасно, – нехотя произнёс наставник. – Руны начинают действовать только тогда, когда вы напитываете их магией, как и линии пентаклей. Я уже говорил об этом, дорогуша Мори, слушайте меня, пожалуйста, внимательнее, – мужчина сделал акцент на слове «слушайте» и посмотрел на адепта. «Дорогуша» в обращении наставника Анджи приравнивалось к «уважаемому», но звучало весьма забавно. Преподаватель жестов и слов любил всех называть дорогушами.

Мори заёрзал и принялся вырисовывать руну в своих пергаментах. Излюбленное наставником Анджи «дорогуша» прозвучало, как оскорбление.

– Сила руны, эффект, а также длительность определяется заложенной в неё вашей магической энергией, а также соседними элементами. Руны не пентаграммы, но используются в них. Пентаграммы берут силу извне, а руны черпают силу из вас, но преображают её. Руна Феху не разведёт костёр, сколько бы энергии вы в неё не влили. Создать огонь могут только маги Огня. Но руна Феху позволит немного нагреть предмет, на котором изображена, или сохранит в себе молнию, кою вы в руну поместите.

– А когда мы будем изучать молнии? – на этот раз вопрос озвучил другой парень, но Анджи отреагировал на это скривив свои чувственные губы.

– В этом семестре. Вы разве не видели расписание?

Молнии! Полу ашура с нетерпением ждала этого курса. Она успела перевернуть всю библиотеку в поисках информации о молниях и нашла – и естественно прочитала – каждую книгу, что почти любезно предоставил Эстариол.

Фиама успела забыть слова преподавателя о том, что молния по принципу воплощения очень похожа на изученную на первом курсе волшебную стрелу, с которой у полукровки не заладилось. Дочь ашуры всей душой верила, что с молниями не оплошает, ведь прочитала море теории и в мыслях подготовилась ко всему. Но не к следующим словам наставника Анджи.

– Вы будете изучать её под руководством уже знакомой вам наставницы, она контролирует вашу практику энергетическим шаром и волшебной стрелой. – Преподаватель не знал пощады. Фиама услышала его и мысленно испустила дух. С той женщиной она не ладила, объяснений её не понимала, и магия зачаровать не могла. Худшие опасения оправдались. Если бы практический курс молний преподавал Лелулиан, или Шин, или наставник вызова Ветра, Фиама смогла бы, научилась. Даже с преподавателем курса заклинаний поддержки у дочери ашуры магия получалась лучше, чем с той женщиной.

Фиама вспомнила, как легко с наставницей находил общий язык Сиэль, как просто зачаровывал магию, и ей стало ещё горше. С призывом ветра дочь ашуры справилась, а с молниями она не договорится. Сиэль соберёт лавры.

– Руна Уруз, с заложенной в неё магией Воздуха, активируясь, выплеснет поток ветра. На этом принципе работает расчёска-фен. Создать подобное устройство довольно просто. С него мы начнём практическое применение рун. Руна Туризас не может быть использована мгновенно, так как…

Фиама задумалась о молниях. Так ли похожи по принципу воплощения волшебная стрела и молния? Наставница говорила похожи, но не идентичны. Если у полукровки не выходила волшебная стрела, возможно с молнией получиться. Дочь ашуры понимала, что вновь тешит себя надеждой. Она бездарь. Пара получившихся заклинаний не делали её магом. Должно быть Ветер ошибся, когда всунул ей в руки перо ястреба. Перо кукушки – вот ей талисман, или ещё лучше – перо вороны.

Занятие порадовало Фиаму удачной практикой. Вливать магию в руну далось дочери ашуры легче, чем поддерживать заклинаниями других людей. Полукровка порадовалась успехам, но мысли её летали среди искрящихся зарядов небес.


На следующий день после предупреждений Анджи адепты предвкушали первое практическое занятие по заряду молнии. Ребята в столовой болтали о предстоящих зарядах. Всем наскучила теория и техника безопасности, руки чесались воплотить и выпустить молнию. Самое прекрасное проявление магии Воздуха.

Фиама тоже предвкушала, но страх засел глубоко мерзкой жалящей иглой. Справиться ли она?

Дочь ашуры заметила, что практика призыва ветра и заряда молнии разделена по дням. Начитавшись книг, полукровка знала, что сделано это специально, поскольку магия Воздуха в чистом виде требовала сильной энергетической отдачи, а преподаватели старались не перегружать адептов.

Фиама чувствовала, как после практики призыва ветра, силы её уходили, она быстрее уставала и хотела больше есть и дольше спать. В прошлом семестре немного привыкнув, дочь ашуры переживала, что ей не хватит сил на самооборону и владение оружием. Если магия молний у неё получится, она начнёт уставать ещё больше и ещё сильнее голодать. Но как же тогда сильные, постоянно колдующие маги, не ходили с набитым ртом? Как сдерживали свой голод? Возможно, со временем Фиама привыкнет есть меньше? Привыкнет к чувству голода? Дочь ашуры не хотела быть вечно голодной. Она осекла себя, лучше вечно голодной, зато с удачной магией, чем сытой и с пунктирной стрелой.

В столовой Фиама вновь ощущала голод окружающих, такой сильный, что можно умереть. Она пугалась и концентрировалась, как учила Варея, на своём центре, опасаясь повторения взрыва дара. Дочь ашуры стискивала перо-амулет, который никогда не снимала. Варея говорила, что он терял силу, дно Фиаме он придавал уверенности. Пока с ней перо, она спокойна, она знала, что справится с даром. Полукровка подавляла эмпатию, закрывала её, блокировала, ставила щиты, стоило хоть капле чужих эмоций просочиться сквозь заслоны. Ей пугала сама возможность вновь оказаться в водовороте чужих чувств.


Адептов привели в комнату, обставленную длинными тонкими железными шестами. Они соединяли пол и полоток и располагались на расстоянии двух метров друг от друга. Комната напоминала причудливый лабиринт.

Фиама присмотрелась и заметила, что потолка шесты не касались, между ними оставалось расстояние в три-четыре пальца. Столбы почернели от копоти, чёрные пятна встречались и на стенах, а даже на потолке. Фиама почувствовала себя некомфортно, она сторонилась людей и заламывала руки, на лице стараясь сохранить спокойное выражение.

– Добро пожаловать в зал Танцующих Молний. Здесь вы будете практиковать все заклинания, относящиеся к энергии и зарядам молний, – продекламировала преподаватель.

Танцующих молний… да уж, это так банально. Всё-то у людей танцует: танцующие молнии, танцующие тени, танцующие фонтаны. Расплясались. Нет бы «зал сверкающих молний», или «зал разреженных зарядов». Фантазии вообще ноль, плевалась Фиама, пытаясь мыслями отвлечься от волнения.

– В общем, будете заниматься вплоть до выпуска. Теперь вспомните всю теорию, что я рассказывала в первом семестре. Надеюсь, вы не щёлкали клювами, а записывали. Я напомню для тех, кто прослушал. Молния – это не Ветер, который везде и повсюду. Вы можете выйти в грозу и поймать настоящую молнию, а потом её направить, но зимой грозы редкость. Ближайшие грозы начнутся не раньше одного-двух оборотов Персефоны, так что придётся справляться самим, используя собственную энергию. Вспомните дыхательные упражнения, почувствуйте в животе порхание бабочек. Почувствовали? – наседала наставница. В этот раз она не ленилась и постаралась обратить внимание на всех адептов, кроме полукровки.

Несколько ребят кивнули, Фиама ничего не чувствовала, она стояла, как окружившие её железные столбы и дышала, как роженица.

– Отлично, а теперь выполните упражнение. Перегоняем энергию из живота на кончики пальцев, затем снова в живот и на кончики пальцев другой руки. За дело. Хорошо, продолжаем. Повторяем, не ленитесь. Отлично, – преподаватель ходила меж столбов и адептов и смотрела за правильностью выполнения движений. К молниям она подошла серьёзнее и не просто кивала, а делала замечания. – Хорошо. Не забываем про локти – это тоже опорная точка концентрации. Плохо, ашура, ты не чувствуешь поток, совсем. Попробуй сначала.

С какого начала ей попробовать полукровка не поняла. Наверно с дыхания, заключила она, но как не дышала, а бабочки в животе порхать отказывались. Внутри было пусто, совсем, ни бабочек, ни мух, ни летучих мышей. Даже глисты, если они там жили, а, по мнению некоторых, так обязаны были жить, сидели смирно и не трепыхались.

Видимо молнии все-таки не для меня, расстроилась Фиама.

Под конец занятия у некоторых на кончиках пальцев появлялись маленькие искорки, они гудели, шуршали и потрескивали.

Внутри у Фиамы трепыхалась зародившаяся чёрная зависть, но она не хотела двигаться к локтям и пальцам, а сидела внутри, сжимая щупальцами нутро. Дочь ашуры ушла с занятия в подавленном состоянии.

Молнии – прекраснейшее проявление стихии. Мгновенная красота. Росчерк в небе, сопровождаемый оглушительным треском. Свет, озаряющий на секунду мир, спрятанный пологом тёмных небесных титанов. Это ли не самое прекрасное чудо света? Фиама вожделела пускать с кончиков пальцев столь же прекрасные заряды, а что в итоге? Нет. В её животе нет энергии, нет порхающих бабочек, только пакостные щупальца зависти.

Неудачница, думала о себе дочь ашуры.

Неудачи продолжались на следующем занятии и на практике после него, до тех пор, пока не растаял снег. Когда последние крупинки льда растворились в лучах весеннего солнца, в животе у Фиама шевелилась и пожирала нутро лишь едкая чёрная зависть. Полный провал. С каждым новым занятием, дочь ашуры глубже уходила в себя, погружалась в тёмные закоулки пропитанной злобой и отравленной зависть души. Вскоре она приходила в зал Танцующих молний, словно в пыточную, где с каждой очередной попыткой, мечты всё глубже тонули в пучине разочарования.

Вскоре с руки Сиэля соскочила ослепительная вспышка и притянулась к железному шесту. Это выглядело потрясающе. Джадан так восхитился, что едва не поднял сына Декана на руки. Адепт не отставал и через несколько минут тоже запустил в столб прекрасную молнию. Фиама молчала, она не ощущала никаких бабочек, вообще ничего, лишь горечь своего поражения.

Из темноты самобичевания её вытаскивали те несколько заклинаний, что всё же получались: призывать ветер и кружиться в его вихрях, зачаровывать руны и наводить на себя вспомогательные чары. На практике разрушающего жеста Фиама теперь тренировала энергетический шар по рекомендации наставника, который переживал за популяцию воробьёв на парящих островах.


С наступлением весны наставница не повела адептов ловить настоящие молнии, сказав, что пока это слишком опасно. Для начала необходимо овладеть собственной энергией, научиться направлять её, и ощущать заряд внутри тела. Только после этого она разрешит идти покорять истинную стихию. Поэтому адепты продолжали тренироваться в зале.

– Возможно, ты не такая и Баньши. С молниями у тебя не заладилось, – после очередного занятия заявил Джадан и толкнул полукровку, та ударилась спиной о железный шест и вцепилась в него, недоверчиво глядя на обидчика.

– Это вам нужны вспышки и спецэффекты, а мне хватит ножа, чтобы вас прирезать, – прошипела Баньши, сверкая глазами, полными ненависти.

Шин научил её владеть ножом, показал, как его держать, какие порезы наносить, как перехватывать, зажимать и метать. Тренер даже научил полукровку жонглировать ножами и отбивать ими мелкое метательное оружие.

Джадан рыкнул на неё в ответ, Фиама сжалась, обнимая столб. Адепт засмеялся и пошёл прочь. Следом за ним прошёл Сиэль, притворившись, что ничего не заметил, но Фиама видела, как в глазах адепта зародилось нечто. Дурное предзнаменование. Воспитательная ночь могла вскоре повториться. С этого дня, Фиама запирала дверь на три замочка и училась спать чутко, чтобы быть готовой к приходу нежданных гостей.


Как только потеплело Шин погнал третьекурсников на открытый стадион учить владению шестами и боевыми веерами, для которых требовался большой размах. У невысокой и слабенькой полукровки получалось с ними управляться, но ребята показывали лучшие успехи.

На прошлых занятиях адептов обучали владеть огромным веером – оружие массивное, но многофункциональное. Фиама отметила, что его можно использовать для создания ветра, для направления созданного вихря, для усиления магических атак, придавая им скорость воздушной волной, а также как щит от тех же метательных ножей и игл. Единственный недостаток – размер, полукровка не представляла, как с огромным, даже в сложенном виде, веером путешествовать, бегать, прыгать и сражаться в рукопашном бою.

Сегодня Шин отвёл адептов на остров, где практиковали волшебную стрелу, развешенные мишени были на своих местах. Тренер выдал ребятам луки, продемонстрировал стойку и спустил тетиву. Стрела вонзилась точно в центр круга.

Фиама тихонько похлопала, зачарованная зрелищем. На лук она возлагала мало надежд, после всех своих неудач с проклятой волшебной стрелой. Дочери ашуры показалось, что всё это взаимосвязано – целься, стреляй, попадай в мишень. К тому же само место пробуждало воспоминания бесконечных неудач с магией.

Взяв в руки лук и стрелы, встав в стойку, натянув тетиву, Фиама решила, что это не так сложно, как могло показаться. Отпустив стрелу, она поняла, что поспешила с выводами. Стрела её упала под ноги, не пролетев и жалких пол метра. Полукровка уныло опустила голову, и наклонилась за стрелой. Раздался дикий беспардонный ржач. Фиама опешила и уже подумала, что кто-то принёс портрет Эстариола из библиотеки, но смеялся наставник. Он видел её фиаско.

Дочь ашуры не злилась на тренера, она и сама бы посмеялась, но старательно изображала усердие.

Встав в стойку, Фиама принялась натягивать тетиву и целиться. Она не собиралась сдаваться после первой же неудачи. Шин подошёл, посмотрел, хлопнул по животу, чтобы полукровка его втянула, развернул корпус, поправил ногу и опустил локоть. Он покачал головой и показал какими пальцами зажимать стрелу, Фиама растерялась, но постаралась повторить. Рука болела, тетива лука была тугой, а натягивать её следовало до щеки. Дочь ашуры кусала губу, чтобы не отпустить стрелу раньше времени. Шин отошёл и молча указал в мишень, подавая знак стрелять.

Полу ашура вгляделась в цель, небесный взор зачаровался сам собой, такое не впервые случалось с полукровкой, она отпустила стрелу. Тетива ударила по защите на левой руке. Стрела со свистом полетела к мишени и врезалась точно в центр небольшого красного кружка.

– Отлично! Со второго раза, – похвалил наставник и похлопал полукровку по плечу.

Фиама подумала, жаль, с волшебной стрелой не было так просто, и с некоторой досадой посмотрела на преподавателя. Шин не знал мыслей дочери ашуры и интерпретировал её взгляд по-своему.

– Аэфис не сразу строился. Девочка, будь довольна и таким результатом. Мало кто может похвастаться такой точностью стрельбы со второй же попытки. – Преподаватель развёл руки, поражённый такой требовательностью полукровки к самой себе, – ты хочешь, чтобы всё было идеально. Зажралась ты, мелкая! Ну-ка лучше повтори.

Фиама улыбнулась, прикрывшись ладошкой. Объяснять упрямому наставнику она ничего не стала, пусть думает, что она, Фиама, хочет достичь идеальных показателей во владении всеми видами оружия.

Дочь ашуры попробовала снова, но стрела полетела в дерево, недолетала, впивалась в землю, одна улетела за пределы острова, другая застряла в кроне. Пальцы ужасно болели, руки еле поднимались, но Фиама упорно продолжала, пока ещё несколько стрел не вонзились в цель.

На следующем занятии дочь ашуры стреляла без промаху, всего два или три раза её стрела вонзилась не в мишень, а вскоре она перестала использовать небесный взор. Опережая по мастерству ребят с третьего курса, Фиама практически постоянно занималась с наставником Шином. Он учил её стрелять из лука сидя, лёжа, в прыжке, вниз головой, интуитивно. Наставнику нравилось заниматься с полукровкой, видя её интерес и энтузиазм. Когда третьекурсники учились меткости по движущимся целям, Шин уже показывал дочери ашуры как использовать лук для защиты, как усиливать его, и как эффективно дать отпор в ближнем бою. Он рассказал какие луки лучше, крепче, дольше прослужат, как ухаживать за тетивой, какое оперение подходит для стрел.

Фиама признала, что даже с метанием ножей и звёздочек дела у неё не обстояли также хорошо, как с луком. Похоже, это оружие изобрели специально для неё, и оно долгие века дожидалось своей хозяйки.

Таких бы занятий, да побольше. Мечтала про себя Фиама.


Когда земля подсохла после ручьёв талого снега, Фиама променяла комнату на зачарованный остров. Дочь ашуры набирала в библиотеке книг и отправлялась туда, залезала на горную иву, садилась и размахивая ногами читала или выполняла задания. Лозы качались и напоминали водопад, в котором пряталась полукровка. Ветер шуршал молодой листвой, всюду валялись продолговатые пушистые цветочки, напоминая гусениц.

Сегодня ива искривилась под странным углом. Фиама привыкла что этот остров каждый раз выглядел по-новому, виной всему магия. Дочь ашуры не полезла на дерево, она набрала с собой слишком много пергаментов и сидела на земле, разбирая их. Ветер норовил поиграть листами, книгу приходилось постоянно переворачивать. Дочь ашуры посмеивалась и дразнила стихию в долгожданный выходной. Эстариол дал Фиаме отличную книгу, по которой дочь ашуры без особо труда смогла подготовить план ответа для предстоящей завтра дискуссии.

Полукровка вложила в томик задание по истории, деревьям и травам, чтобы дописать их и дополнить образцами. Дневное солнце припекало, полукровка жмурилась под его лучами и продолжала записывать на листочках полезную информацию. Ветер трепал её волосы, пытался вырвать листы бумаги, и играл с ветками ивы. Давно Фиама не чувствовала себя так легко и хорошо.

– Гляньте-ка, кого я нашёл, – раздался знакомый голос позади дочери ашуры. – Неужто мусор.

Полукровка подскочила, она не ожидала, что адепты заявятся на зачарованный остров. Его избегали из-за особой магии, которая меняла внешний вид растений и одинокого дерева.

С другой стороны горной ивы, где корни переплетались с корнями ясеня на соседнем острове, к дочери ашуры приближались несколько ребят, среди которых Фиама узнала третьекурсников.

О нет, сейчас начнётся, пронеслось в голове полукровки. Она пыталась придумать, как ей сбежать. Что делать, если парни снова попытаются изнасиловать её, или избить? Куда бежать? Странно, но Сиэля она в этой компании не приметила.

– Наша местная Баньши сидит на проклятом острове и преспокойненько изучает тёмные мануалы, – с сарказмом произнёс третьекурсник и направился прямиком к Фиаме.

– Что вам нужно? Я никого не трогаю, – дочь ашуры примирительно подняла руки, – дайте мне спокойно доделать задания. – полукровка отходила по мере того, как адепты приближались.

– Хэ, задания? – русый парень покосился на книгу с вложенными в неё листами, лежащую под ивой. Фиама проследила его взгляд и поняла, что пятясь отошла слишком далеко от своих же конспектов. – Может, там есть что-то интересное?

– Пожалуйста, не надо… – взмолилась полукровка, но парень уже взял книгу.

– Не трогай!

Фиама ушам не поверила, за неё вступился не кто-нибудь, а сам Сиэль, вдруг появившийся за спинами товарищей. Дочь ашуры не ожидала, что сын Декана снова вернётся к началу и будет притворяться хорошим, ведь этот этап уже пройден, а Фиама знала, что из себя представлял следопыт первой команды.

Ребята обернулись к нему, на их лицах читался вопрос. Их смутило поведение неприемлемое для сына Декана.

– Это мерзко – подбирать с земли всякую гадость, – брезгливо добавил Сиэль и поморщился. Джадан заржал, Маркус растянул губы в хитрой улыбке.

Первый третьекурсник всё ближе подходил к полукровке, а другой парень, державший задания, искал в них что-то интересное, а просмотренные листы отбрасывал за спину.

– Чушь какая-то, – с этими словами адепт глянул на полукровку и разорвал пергамент, а затем размахнулся и швырнул всё в пустоту.

Фиама застыла, провожая парящие листки. Ветер подхватил их и унёс к заслону, а там быстро закрутил и унёс вдаль. Глаза полукровки округлились. Все её задания. Фиама сидела над ними несколько часов. Отвечать их придётся завтра. Полу ашура не могла произнести ни слова. Все её труды унёс ветер. Столько времени потрачено впустую. Она не успеет сделать их вновь. Когда?

Слёзы наворачивались на глаза. Лучше бы адепты попытались убить её, чем так поступить с заданиями.

Третьекурсник не остановился, пролистав книгу, он начал выдирать из неё листы и швырять на ветер. Дело дошло до обложки, которую он тоже порвал и, размахнувшись, закинул подальше, прямо в бешеный вихрь щита. Фиама открыла рот, но ничего не смогла произнести.

Почему? За что? Что мне делать? Сказать? Ударить? Сбежать? Почему тёмная сторона не проявит себя сейчас? Я лишилась заданий. Книга. Что скажет Эстариол? Я не смогу вернуть книгу в библиотеку. Почему я ничего не могу сделать? Хоть что-нибудь.

Слезы назрели в глазах полукровки, она готова была упасть на колени и разрыдаться. Все её труды. Она старалась. Провела за ними весь вчерашний день. И книга. Книгу она не дочитала. Еле сдерживая слёзы, полукровка провожала взглядом кружащие на ветру листы.

Она прошлась взглядом по всем ребятам. Ища поддержки, взор её натыкался лишь на холодное безразличие.

Нет! Я не стану перед ними плакать и унижаться! Не дождётесь.

– Ой, кажется я всё выкинул, – состроив невинное лицо, пискляво произнёс адепт.

– Какая досада, – поддакнул ему Джадан.

Другой третьекурсник продолжал напирать на Фиаму. В глазах его читалась ненависть и злоба. Дочери ашуры стало страшно, здоровый парень наседал на неё всё больше. Что она может? Все приёмы самообороны вылетели у Фиамы из головы. Она боялась даже пошевелиться.

Какой смысл лезть из кожи вон, чтобы отличиться на самообороне, когда вот он враг рядом и хочет совершить недоброе, а Фиама стоит в оцепенении и не может пошевелиться!

Дочь ашуры взглянула за спину третьекурсника, там в отдалении стоял Сиэль. Он ухмылялся, глядя на застывший в глазах Баньши ужас. Он не поможет. Да и с чего бы ему помогать? Одна фраза ничего не значит. Он просто смеялся, как и всегда. Притворялся хорошим, как раньше. Он их подговорил! Как в тот раз. Он их главарь, он всех науськивает. Остальные только подчиняются ему!

За что? Почему они меня так ненавидят?

Адепт сделал ещё шаг вперёд и почти вплотную подошёл к полукровке. Фиама рефлекторно отступила, совершенно забыв, что остров не бесконечен и вот он край. Нога ступила на пустоту. Внизу простирались несколько километров свободного падения. Глаза полукровки расширились от ужаса. Тело ей не подчинялось. Оно стало заваливаться спиной в пропасть облаков.

О, небо! Я падаю!

Никто не попытался поймать полукровку. Третьекурсник отупевшим взглядом смотрел, как Баньши падала.

Голова полукровки опустела. Она падала! Что ещё она могла подумать? И она падала. Лицо третьекурсника уплывало, а глазам открывался вид на бескрайнее небо. Вторая нога соскользнула с земли. На фоне неба вновь появилось лицо адепта. Его грудь, торс, обтянутый мантией, ноги. Взгляд её скользнул в сторону и вновь пересёкся с синими и ошарашенными глазами Сиэля.


* * *

Она падает, вот всё что думал уверенный в себе сын Декана. Убогая полукровка, что не хотела ему подчиняться, падала с парящего острова. Когда Баньши полностью скрылась из вида, на лице Сиэля отразилось неверие.

Неужели она умерла? Просто упала. Я пытался её воспитать, закапывал, но она откопалась. В ночи она сверкала своими страшными глазами. Разве она смертная? Она сейчас взлетит! Должна взлететь! Нет, мы не проходили хождение по воздуху. Но она же Баньши, из мира Духов. А тут просто упала. Глупейшая для мага Воздуха смерть.


Третьекурсник, смотревший в глаза жертве, уставился в пространство перед собой. Он только что стал причиной смерти адепта. До него доходил весь смысл ситуации.

Я убил её…Я её убил… Она упала…Упала из-за меня…Она зацепилась! Наконец поборов себя, он сделал ещё один шаг и глянул вниз. Под островом белели облака и больше ничего. Кружили, разносимые ветром в сторону листы с заданиями, но полукровки не было. Она тяжёлая. Ветер бы её не поднял. Она упала.

Это всё я. Она упала из-за меня…Умерла из-за меня…Как же так? Что теперь? Она умерла… из-за меня…Нет! Она сама виновата! Она упала сама! Я только подошёл, я даже не толкал её, а она упала. Это её вина! Я не сделал ничего!


К краю острова подлетел Сиэль и остальные. Все заглянули за край и ничего не увидели.

– Зачем ты… – начал было Сиэль, но его вовремя перебил другой адепт.

– Надо сваливать отсюда! – сказал второй третьекурсник. Сиэль смотрел вниз расширившимися глазами. Она же не могла так просто умереть. Я ещё не наигрался с ней! Кого мне мучить остальные два года? Ветер, о чём я думаю!

– Бежим! – рявкнул третьекурсник, ставший причиной смерти. Кто-то из ребят схватил застывшего Сиэля. Адепты ломанулись с острова так, будто за ними гналась смерть. Они бежали без оглядки. Они убили адепта. Были ли случаи, когда адепты падали за край парящих островов? Может, и были, но точно не случайные.

Ребята замедлились, когда проклятый остров скрылся из виду.

– Охренеть! Мы её прикончили…

– Заткнись! Ты спятил! Никому об этом ни слова, – пришёл в себя третьекурсник и стал всем угрожать. – Кто хоть кому-то намекнёт, полетит следом! Поняли?! – адепт обвёл взглядом каждого, ребята нехотя боязливо кивали, осознавая серьёзность ситуации и последствия. Только Сиэль продолжал находиться в оцепенении, он думал о своём; о том, что всё слишком просто. И быстро! Сын Декана не хотел убивать малявку. Он её ненавидел, особенно после практики по призыву Ветра, но он хотел её мучить, издеваться над ней, хотел сломать её волю, чтобы она унижалась перед ним и молила о пощаде, молила простить её, а не свалилась и разбилась о скалы внизу.

– Ты понял? – третьекурсник тряс Сиэля за плечи. – Сиэль, ты понял?! – Сын Декана перевёл пустой взгляд на адепта. Заглянув в его испуганные минувшими событиями глаза, Сиэль пришёл в себя.

– Понял я, понял! Хватит трясти меня! Руки убери! – сын Декана вырвался из цепкой хватки третьекурсника и вернул себе самообладание. – Забудем о случившемся. Мы ничего не видели и не знали. Сидели в библиотеке!

– В библиотеке?! Ты спятил! Портрет нас с потрохами выдаст твоему отцу! – рявкнул адепт, но осёкся, последние сказанные им же слова приобретали иной смысл.

– Мы. Были. В библиотеке, – членораздельно повторил Сиэль, взяв за грудки третьекурсника. Тот кивнул, остальные тоже согласились и безлюдными, забытыми ходами, отправились в библиотеку.

## Начало конца

Падая спиной вниз, Фиама сумела перекувырнуться через голову, как учили на физической подготовке. После оцепенения и паники мысли проносились в голове со скоростью света. Земля ускользала из-под носа. Дочь ашуры зацепилась за самый нижний корень ивы, торчавший из земли под островом. Сила инерции заставила тело качнуться, Фиама подтянула ноги и попыталась продеть одну в петлю корня.

Полукровка ударилась о землю и на неё посыпался песок и пыль, они упали на живот, повисшей под островом дочери ашуры. Фиаме стало дурно, пальцы слабели, но она сохраняла сознание, и мёртвой хваткой вцепилась в спасительный корень, понимая, что долго не протянет. Не со своими слабыми руками.

Ветер задувал под остров, волосы били в лицо, лезли в глаза, рот и нос. Ленты трепыхались и щекотали плечи, задевая кожу. Хотелось почесаться, но стоило отпустить корень и…

Фиама повернула голову и посмотрела вниз. Облака очень кстати разошлись и открыли вид поверхность нижнего мира – горы, скалы, ущелья и овраги, в которых несли воды буйные реки. Голова закружилась. Дочь ашуры поудобнее перехватила корень рукой, и посильнее зацепилась ногой, от чего на неё снова посыпалась земля.

Ещё немного и полукровку стошнит.

Как её угораздило вляпаться в такое? Вечно с ней что-то случалось. Тот парень, Гил, был абсолютно прав.

Фиама слышала, как парни ругались, а затем умолкли, скорее всего удрали с места преступления. Они, должно быть, решили, что Баньши упала и разбилась. Что ж, на их месте полукровка поступила бы также. Лучше поскорее убраться с проклятущего острова, пока их ни в чём не обвинили.

Уже в который раз на неё покусились вот так, в открытую. Раньше были подножки, пинки, толчки, обзывания, игнорирование и запугивание, но третьекурсники не пытались… Кого она обманывала, они ещё как пытались! Стоило Шину дать им в руки оружие, они пытались им задеть Фиаму. Особенно легко это было провернуть с метательными ножами и звёздочками. Ребята оправдывались, что промахнулись, а дочь ашуры приходила в свою комнату израненная. Третьекурсники давно хотели извести полукровку!

Может, они сами не хотели и не думали, что так выйдет? Они не хотели? Всё они хотели! Один взгляд того третьекурсника чего стоил. Но я осталась жива! Опять… Сиэль-то думает, я разбилась. Вообще рано ещё говорить что-то. Я вишу тут как колбаска, сверху падает земля, от которой я слабею всё сильнее. Нужно выбираться! Но как?

Фиама лихорадочно соображала, как выбраться. Руки ныли, давая понять хозяйке, что силы на исходе. Она провисела всего каких-то пол минуты, а руки просили пощады всё сильнее. Да, с такими руками она долго в мире людей не протянет.

Нужно дотянуться до торчавшего сверху корня, потом до следующего, и так далее, пока не вылезет на поверхность. Дотянуться… Это требовало неимоверных усилий, но близкая перспектива смерти вдохновляла на подвиги.

Фиаму сумела, но пережала руку, боль разливалась по конечности. Дочь ашуры просунула ногу в петлю до колена. Полукровка потянулась к следующему корню, но стоило его коснуться, как палец прошёл насквозь, а затем корень растаял, словно мираж. Они исчезали в одном месте и появлялись в другом. И всё же большинство корней оставались на месте, за них хваталась Фиама в попытке выбраться.

Через полчаса мучений и адской боли в руках, полукровка приняла вертикальное положение, цепляясь за корни ивы. Она снизу продела руки глубже, зажимая сгибом локтя корень, торчавший словно петля, и давая, тем самым, небольшой отдых запястьям. Такое положение она смогла принять, только за счёт другого плотного корня, на котором стояла, согнувшись в коленях. Корень был сухой и опасно трещал. Долго Фиама не простоит, нужно двигаться дальше, но руки её отваливались.

Всё решил случай. Сухой корень под ногами прогнулся, и с треском отвалился, полетев в объятия пустоты. Сердце Фиамы ушло в пятки от страха за свою жизнь. Глаза распахнулись. Адепт заскользила вниз, ободрав и чуть не сломав руки в локтях. Она в последнюю секунду успела зацепиться и повисла. Сердце билось, как бешеное, а Фиама искала корень, чтобы продвинуться наверх. Она решила больше не делать перерывов, пока не будет стоять на твёрдой земле.

Продолжив карабкаться по корням ивы, Фиама спустя час вылезла на поверхность. Полукровку упала на землю, раскидав руки и ноги. Она пыталась отдышаться. Руки болели и грозили отвалиться. Солнце заливало всё золотистым светом, Фиама смотрела в небо и не о чём не думала. Она отдыхала.

Спустя полчаса Фиама стала медленно подниматься, пытаясь проделать это без помощи болевших рук. Сев на колени, полукровка повесила голову.

Я снова вся грязная, в земле. Кожу содрала. Перчатки, футболку и даже бриджи порвала. Всё болит. Выгляжу, как ободранка. Конспектов нет. Времени прошло много, сделать успею только часть. Библиотечной книги нет. Эстариол меня простит? Преподаватели точно не простят. Даже поблажки не дадут. Рассказать никому не смогу. Нужно идти. Сил подняться нет.

Но я жива!


В своей комнате Фиама занялась привычными для неё делами: стиркой, штопкой и заданиями. Она старалась по памяти восстановить конспекты. Что-то у полукровки получилось вспомнить, что-то надумалось потом. Более или менее, но она подготовилась к завтрашнему дню. Ответы и конспекты оставляли желать лучшего, не сравнить с теми, что были на порванных листах, но всё лучше, чем совсем ничего.


На следующий день, едва не проспав звон музыки ветра, Фиама пришла в столовую. Стоило ей пройти к столу за завтраком, как разговоры и гомон стихли. Дочь ашуры удивилась внезапно наступившей тишине и обернулась, большинство взглядов были прикованы к ней. Спросонья Фиама не могла сообразить, что не так. Она потянулась рукой и проверила не сползла ли с головы лента, но всё было на месте.

Адепты, в том числе третьекурсники и команды Сиэля и Азлира, выпучили на неё испуганные глаза. Они напомнили полукровке лягушек на пруду и вызвали на лице Баньши улыбку. Фиама отвернулась и набрала себе еды. Она вспомнила, что вчера ребята сочли её мёртвой, разбившейся о скалы внизу. Баньши засмеялась. Никто не видел, как она карабкалась и выбралась из-под острова, и теперь она выглядела, словно вернулась с того света – из мира Духов.

Беспричинный смех полукровки напугал поваров, и те попятились от стола. Фиама отсмеявшись отправилась за дальний стол. Поднос в её слабых руках дрожал. Дочь ашуры выбрала самый ближний и села за него, лишь бы только не дребезжать посудой.


Сиэль мог поклясться, что Баньши не касалась пола. Холодный пот бисеринками выступил на висках юноши. Она опять жива! Опять жива. Но в тоже время юноша вздохнул с облегчением. Его игрушка жива, а значит в будущем он ещё заставит её служить себе!

– Она что бессмертная? – буркнул Маркус. Джадан повторил «бессмертная», провожая малявку взглядом.

Стоило ей улыбнуться, как у третьекурсников затряслись поджилки, а когда она засмеялась, ребята бросили подносы и удрали из столовой. Джадан и Маркус тоже заторопились. Селена посмотрела им вслед с непониманием, а затем перевела взгляд на Сиэля. У юноши тряслись руки, но он продолжал пытаться есть. Глаза его смотрели в пустоту перед собой.


Если бы только я, и правда, была бессмертной, было бы куда проще, про себя отметила дочь ашуры, услышав в звенящей тишине шёпот Маркуса.

На протяжении всего учебного дня, преподаватели никак не могли понять, почему адепты, со страхом косились на полукровку. Напуганные взгляды людей очень понравились Баньши, а Фиаму сильно смущали. Она бы предпочла, чтобы на неё вовсе не смотрели.

Дочь ашуры переживала о другом, её ещё ждал поход в библиотеку. Нужно просить прощения у Эстариола.


Преподаватели остались недовольны ответами полукровки, они всегда недовольны и придирались, так что Фиама в мыслях хмыкнула. Как бы она ни старалась, всегда ей задавали дополнительные вопросы и отправляли на место брезгливым жестом. В этот раз дочь ашуры подготовилась плохо, но получила ровным счётом идентичное отношение. Какой смысл стараться?

Покончив с занятиями, Фиама забежала в комнату, приняла душ, переоделась в запасной комплект формы и отправилась в библиотеку. Дочь Шанны приготовилась выслушивать сарказм и оскорбления в манере Эстариола, лишь бы библиотекарь её простил за книгу.

– Привет, Эстариол, – дружелюбно начала Фиама.

– Ёу, мелочь. Изголодала уже? Неужто заглотила уже книжку? – весело улыбался Эстариол. Полукровка надеялась, что хорошее настроение библиотекаря поможет ей обрести быстрое прощение.

– Эм, слушай по поводу той книги… – мямлила Фиама.

– Чё реал уже всё? – опешил Эстариол, пытаясь из рамы заглянуть за спину адепта. – Ты ваще бездонная дыра, иди гуляй, хва зубы точить о бумагу. Я б не стал стока читать, скока ты тут сидишь. Лучше бы похавала, вон кости все наружу торчат.

– Я её не смогу вернуть… – Фиама решила не тянуть. Эстариол её друг, он должен понять. Чтобы там ни говорила Варея, Эстариол добрый! Она ему всё расскажет.

– Чего? – протянул парень. – Прикарманить решила? Ах ты воровка мелкая. А ну жопу подставляй, щас воспитывать буду! – шутил портрет.

– Эстариол, – Фиаме было не до смеха, и даже не до ответных колкостей. – Вчера на меня напали… Когда я готовила задания и ответы…

– Чё ты мне-то ноешь? Я из рамы не вылезу и морды твоим быдланам не расквашу, – пожал плечами Эстариол. – Вся такая сурьёзная. Куратору выложи тогда уж. Чё там с книгой, я не врубился?

Фиама посмотрела на парня в раме, в его красивые разноцветные глаза, вспомнила, как все её задания порвали и швырнули на ветер, а книгу выпотрошили по листу и бросили прямо в защитный купол. Слёзы навернулись на глаза полукровки. Она бы ничего не говорила, как про «воспитание» Сиэля, или попытку изнасилования в коридоре, про ночные бдения и уборную, где её заперли, но в этот раз дело касалось книги! Чужой книги, библиотечной.

Эстариол смотрел в ответ, не понимая, что происходит и, ожидая ответа на простой вопрос. Фиама проглотила подступивший к горлу комок и начала снова.

– Вчера, когда я готовила задания, пришли ребята с моего и третьего курса. Они отобрали конспекты…– полукровка отвела глаза от портрета, – вышвырнули их на ветер и… – Фиама не знала, как сказать главное. – Твою книгу… её… они порвали и выбросили её, – дочь ашуры вновь посмотрела в разные глаза Эстариола.

Ехидное и готовое подшутить над адептом лицо библиотекаря изменилось. Улыбка пропала. Парень стал непривычно серьёзным и словно за одно мгновение повзрослел. Фиаму напугала перемена в портрете. Слёзы катились по её щекам. Она прошептала:

– Я не смогу вернуть книгу.

Дочь ашуры всё отдала бы, чтобы вернуть книгу, чтобы её не рвали. Плевать на конспекты, на ссадины и порванную форму, только бы книга осталась цела. Это собственность библиотеки. Мать воспитала своих детей так, что чужие вещи они берегли пуще своих собственных. Фиама не знала, что можно сделать, ведь это даже не её вина.

– Верни книгу, – очень серьёзно и спокойно сказал человек, изображённый на портрете.

– Я не могу, Эстариол. Её порвали и выкинули… я даже не смогу собрать по кусочкам… – Фиама всхлипывала, и старалась вытереть слёзы. Она бы всё отдала чтобы вернуть книгу.

– Верни книгу, – сухо повторила картина.

– Эстариол, – полукровка уставилась в холодные, чужие глаза юноши.

– Верни книгу! – приказным тоном повторил библиотекарь.

– Эстариол, её больше нет… как ты не понимаешь… я не могу…

– Мне всё равно! Верни книгу! Это собственность библиотеки! Верни! – Эстариол говорил правильно, без акцента, чётко и разборчиво. Он повысил голос, и Фиама напугалась. Никогда она не видела Эстариола таким.

– Я могла бы восстановить по памяти часть, но я прочла не всё… – предложила Фиама единственный вариант, который пришёл ей в голову.

– Убогим подделкам не место в библиотеке Академии магии Воздуха! – заорал библиотекарь. – Ты взяла книгу – верни её!

– Но я не могу, – оправдывалась Фиама, попутно пятившись к выходу.

– Иди! – заметив её движение, грозно молвил портрет. – Без книги не возвращайся! Мне всё равно, как! Пока ты не вернёшь книгу, ни одной другой ты в этих стенах не получишь!

Фиама стрелой вылетела из библиотеки.

Такого просто не могло быть. Эстариол её друг. Как так вышло? Почему он зол? Почему переменился? Он никогда не говорил так чётко и правильно. Даже его голос звучал иначе! Напоминая… Декана.

Неужели Варея оказалась права? Библиотекарь никогда не был её другом? Он пустая марионетка Декана, заколдованная, чтобы влиться в доверие. Как же так. Фиама доверяла Эстариолу! Что ей теперь делать? Без доступа к книгам она не сможет готовить задания. Вопрос времени, когда полукровку исключат. Это конец.

Боль и паника захватили разум. Избитой и окровавленной, с сотрясением головы Фиаме не было так страшно. Эстариол – просто портрет. Он ей не друг, и никогда им не был. Пёс Декана!

Лучше бы я свалилась вчера. Пронеслась в голове предательская мысль. Как дальше жить, если она не сможет учиться в Академии, а без библиотеки и книг Фиама не сможет ничего.

Дура! Смогу! Я что-нибудь придумаю! Я справлюсь! Пока жива, я всё смогу! Это не конец. Фиаму посетила ещё одна сомнительная мысль – как вернуть доступ в библиотеку. Дочь ашуры, наведя на себя ускорение, со всей прытью побежала в свою комнату.

Она найдёт куски книги и соберёт их вместе! Не зря же она проучилась два года в Академии магии Воздуха.


Пробежка не помогла успокоиться. Полукровку трясло, нервы были на пределе. Эстариол орал голосом Декана, значит всё это время разноцветными глазами на Фиаму смотрел архимаг. Это ужасно! Что только не обсуждала дочь ашуры со своим библиотекарем, что только он ей не говорил. Но сегодня Эстариол выглядел таким страшный. Фиама помнила доброго простачка, любящего пошутить, но не это. Истинный библиотекарь показал своё лицо. Всего-то и нужно было нарушить правило библиотеки. Будь это реальный человек, он бы рвал и метал, а не просто кричал.

Фиама никак не могла успокоиться, руки дрожали. Эту дрожь дочь ашуры не могла унять. Мысли путались. Слёз высохли на щеках. Не думала Фиама, что вот так всё закончится.

Из дрожащих рук всё сыпалось, дочь ашуры не могла ничего найти в своих конспектах, буквы расплывались. Фиама устроила настоящий погром в спальне. Она читала записи и не могла прочесть, откидывала листы, закапывалась в них. На глаза попадались круги и пентакли, но всё не те. Предательские мысли заполонили голову, что если именно ту пентаграмму она не перерисовала или потеряла или ошиблась в ней.

Нужный листок попал на глаза. Фиама вчиталась и вгляделась в изображённую на пергаменте пентаграмму и заметки, окружающие её. Полукровка старалась всё запомнить, но мысли то и дело возвращались к безумному библиотекарю. Никогда она не сможет общаться с ним, как прежде. Теперь, зная его истинное лицо. Она потеряла последнего друга в стенах Академии. Варея бросила её, Куратор уехал и не вернулся, а теперь ещё и Эстариол оказался предателем. Почему это место так недоброжелательно к полукровке?

Фиама сгребла листы, свечу, мел и воду чтобы построить пентаграмму. Дочь ашуры направилась к выходу, споткнулась о порог и выронила всё. Вода разлилась на лист с пентаклем. Полукровка подлетела к нему и тут же стряхнула воду и принялась сушить. Руки дрожали, она едва не порвала многострадальный пергамент.

В таком состоянии они наворотит дел. Фиама слишком сильно волновалась и не могла унять дрожь. К тому же все наставники учили не действовать на горячую голову. «Утро вечера мудренее», говорила мама. Фиаме нужно переспать с мыслями. Когда дрожь пройдёт, разговор с Эстариолом немного забудется, она поест и отдохнёт, тогда можно браться за ритуал. Но завтра она училась.

Собрав вещи, Фиама вернулась в комнату и села на кровать. Адепт принялась растирать голову и ушибленные при падении места.

«Только стало получаться с молниями, а тут праздник. Прощай тренировочка» вспомнился обрывок разговора ребят Азлира. Праздник? Деревья отцвели, какой ещё праздник? Фиаму озарило! Ингела Сцы говорила о звёздном небе.

Фиама выглянула в окно, зачаровала небесный взор и принялась высматривать звёзды. Фиолетовая точка поднималась над горизонтом. Юнона! Ну конечно. Ингела говорила, что Юнона в среду будет на пике близости к Плутону. Это же наша планета, покровитель магии Молнии. Обещали устроить праздник. Отлично! Вот оно. Пока все будут гулять на празднике, я всё и сделаю.

Фиама обдумывала, как использовать близость планеты. Юнона – планета, поддерживающая магию энергии, то есть молнии, если включить её в пентаграмму, то сила заклинания увеличится. Магия точно сработает! Ещё один повод, отложить ритуал до праздника.

Дочь ашуры подготовила ответы на завтра и легла спать. Имея в запасе план, она почувствовала себя спокойней и уверенней. Снились Фиаме порталы между мирами и планетами, она прыгала в них, спасаясь бегством от страшного врага – портрета Декана.


Учебный день прошёл тревожно: Анджи недовольно поправлял жесты полукровки, с воплощением ветра тоже не заладилось. Фиаму продолжало потряхивать от страха, а голову наполнили сомнения. Справится ли она? Сможет ли самостоятельно и правильно начертить пентаграмму? Подействует ли она? Фиама задумала о своём на самообороне и едва не вывихнула Селене руку. Шин качал головой и заставил дочь ашуры задержаться в наказание. Иногда казалось, что тренер, не обладавший магией Воздуха, видел полукровку насквозь. Он загонял её нормативами после занятия с третьим курсом. Когда Фиама валилась с ног от усталости, Шин сказал «хорошо» и отпустил её.

Форма провоняла потом. Фиама с вечера отрезала ленты от футболки и пришила к мантии, решив завтрашний день провести в ней. Комплект одежды полукровка постирала и повесила сушиться.

Фиама вся измазалась в траве, пока спарринговала и училась метать ножи из лежачего положения, и решила, как следует помыться. Экстракт мыльной травы заканчивался. Оставалось на пару раз. Что делать потом, дочь ашуры не знала. Каждая мелочь словно намекала, что Фиаме пора покинуть Академию навсегда. Ко всем остальным бедам, полукровка выяснила, что её сапог прохудился.

Уставшая, полная сомнений, со страхом в душе Фиама легла спать. Завтра её ждал судьбоносный день. Вся дальнейшая жизнь зависела от единственной пентаграммы.


Фиама нервно вскочила с постели при первом звоне музыки ветра. Причесавшись она еле затолкала сбритые Деканом волосы под ленту. Коротенькие волосики отросли, а седина из пятнышка превратилась в прядь.

Форма высохла, но дочь ашуры спрятала её в кульке. Денёк выдался пасмурным, ветреным и прохладным. Дочь ашуры натянула колготки, мантию, собрала листы, запрятала свечку в карман и отправилась на дело.

В столовой она пыталась вести себя как обычно, но чувствовала, что весь её план светиться на лбу. Фиама затравленно оглядывалась. Вокруг царила атмосфера праздника. Столовую украшали флажками, в парке перед зданием Академии расставляли лавочки и табуретки. Погода обещала разгуляться к вечеру.

Пока дочь ашуры ела, туман поредел, а солнце стало появляться чаще.

В суматохе подготовки к празднику и вечернему наблюдению за Юноной, никто не обратил внимания на Баньши, которая носилась с конспектами по Академии. Адепты и преподаватели решили, что полукровке задали доклад о Юноне. Когда Баньши пропала, адепты порадовались и понадеялись, что она заперлась в комнате и готовила ответ. Селена высказала общую мысль, чтобы там полукровка и осталась во время вечернего наблюдения.


Фиама побегала по Академии, поспрашивала о предстоящем явлении, изображая подготовку очень важного доклада о Юноне. Дочь ашуры нарочно появлялась в самых людных местах, чтобы её заметило, как можно больше людей.

Ближе к полудню полукровка отправилась на зачарованный остров. Она бы выбрала другое место, но пентаграмма поиска, на которую надеялась Фиама, должна располагаться там же, где предположительно предмет потеряли. Чем ближе место потери, тем лучше работал поиск, а на зачарованном острове порвали книгу. К тому же сюда никто не заглядывал и не нашёл бы Фиаму. Хотя прошло уже два дня, полукровка не теряла надежду, даже звёзды на её стороне. Юнона должна помочь!

Библиотека для Фиамы всё! Без неё, она не сможет закончить Академию. Тем более, что у неё не получались некоторые заклинания.

Рассчитав размеры острова и пентаграммы, Фиама принялась чертить. Руки у неё больше не дрожали, двигаясь по кругу. Дочь ашуры ровно чертила все линии и изгибы, каждый раз сверяясь с листочком. Это её первый опыт в практическом использовании пентаграмм, без присмотра преподавателя, да ещё как отдельную магию. Магию, заключённую в линиях, повторяющих соединения звёзд и движения планет. Магию элементов, стоящих на лучах и в центре. Магию символов, испещряющих дуги и наклонные.

Фиама начертила символы и отложила конспект с пентаклем, потянулась за пояснениями, чтобы свериться в расстановке элементов и порезала палец. Сморщившись, полукровка потёрла ранку. Она не заметила, как капелька крови упала внутрь пентаграммы.

Вскоре последний элемент стоял на своём месте. Фиама снова сверилась с заметками, она немного нервничала, в этот раз за её действиями не наблюдала преподаватель.

Дочь ашуры дотронулась пальцами до линии и напитала пентаграмму энергией. Полукровка встала на своё место, между двух лучей в круге, и распростёрла руки. Фиама смотрела вверх на близкое небо. Что-то мигнуло, полукровка вздрогнула, она не знала, показалось ей это или нет. На этом острове иногда мигали вспышки в небе, проносились и исчезали, но что это полукровка не знала. Она отбросила мысли и произнесла:

– Найди утерянное. Мне нужна помощь.

Ничего не произошло. Фиама ничего и не ждала, это первая фраза. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, полукровка приготовилась говорить следующую фразу, но осеклась.

Остров погрузился в тень. По небу плыли редкие облака, а маленький остров погрузился во мрак. Подул сильный ветер, он поднял и заполоскал полами мантии и лентами адепта.

Что это такое? Что происходит? Фиама ничего не понимала. Для ветра ещё слишком рано, она не произнесла ритуальные слова, и почему всё в тени, когда вот оно солнце светит.

В центре пентаграммы назревал клуб тёмного дыма, такого густого, что дочь ашуры не могла разглядеть внутри него ничего. Дым рос, потрескивал, как заряд энергии. Булькающим варевом, он возвышался над полукровкой. Всё происходило так быстро. Фиама оцепенела, она где-то ошиблась, но где? Полукровка ожидала совершенно другого результата.

Дым перестал расти. Всё закончилось также быстро, как и началось. Перед Фиамой возвышалась огромная фигура и осматривалась по сторонам. Высоченный мужчина, выше тренера Шина и гораздо шире в плечах. За спиной его расправились огромные крылья смолисто-чёрных перьев. Изгибаясь за головой, точно корона, вздымались острые концы симметричных золотистых рогов, а под ними длинные, продолговатые уши, с наростами белой шерсти у основания. Белые волосы с золотыми прядями, заплетённые в толстую длинную косу отражали свет солнца. Мужчина стоял по колено в земле. Его тело обтягивали десятки толстых и тонких ремней, практически не прикрывая очень тёмную кожу торса, от пояса развивался чёрный плащ с золотой вышивкой. На фоне ореховой кожи и чёрных белков золотистые очи с вертикальным зрачком светились, как два янтаря на солнце. Они смотрели на всё с ненавистью, такой, какая маленькой полукровке и не снилась. Взгляд страшно притягательных глаз незнакомца пал на адепта. Без всяких сомнений, перед дочерью ашуры стоял демон!

Фиама вылупилась на него и затаила дыхание. Горло спёрло, голос пропал. Тело окаменело и не поддавалось. Вот он, живой демон прямо перед ней! А уши у нас совершенно разные, вдруг подумалось полукровке.

Но почему демон? Я книгу искала. Как такое вообще возможно? Моя пентаграмма гораздо проще. Чтобы вызвать демона, нужна кровь! Нужен сложный ритуал и чудовищно напыщенная пентаграмма. Святые небеса, спасите… Я с ашурами плохо лажу, демон меня сожрёт с потрохами.

– Я не питаюсь отбросами, – прогремел его голос. – Какого?! – возопил демон, шагнул, доставая ногу из земли, и встал рядом с местом призыва. Фиама понадеялась, что кто-нибудь мог услышать его ор, или увидеть чёрный дым, и уже мчался сюда проверять, что случилось. Ей совершенно всё равно кто придёт, только спасите.

Демон засмеялся громоподобным смехом.

– Какая идиотка. Ты даже не знаешь, что мне нужно, а уже молишь о пощаде. – Он ещё раз взглянул на малявку, а потом молниеносным движением схватил её за горло. – Зачем ты меня призвала, миздрюшка?

Фиама хрипела, она ничего не могла сказать. Она его не призывала. Он ей не нужен. Ей книга нужна! Она строила пентаграмму, чтобы найти книгу!

– И только? Ты издеваешься, ничтожная? Кто ты такая, что за уши? – презрительной спрашивал демон. Он сорвал повязку с головы адепта и на мгновение задержал взгляд на седом локоне.

– Я дочь ашуры, – прохрипела Фиама.

– Тьфу! Дочь Ашуры, – демон швырнул её в иву. – Грязная, грязная кровь. И ты смела, меня призвать, да ещё в такой солнечный день!? – прогрохотал он.

– Я не призывала, мне книга нужна. Я не знаю, как призывать демона! Мы этого не проходили и вряд ли будем, – прохрипела Фиама. Она скукожилась в корнях ивы и тёрла шею. Ей казалось демон её убьёт, нажмёт чуть сильнее, и шея хрустнет.

Демон ещё раз огляделся. Он щурился и не доводил взгляд до солнца, по-видимому, свет причинял ему дискомфорт.

– Знакомое место, – задумчиво произнёс слуга Сатаны. – Не так давно, помнится, меня здесь призывал один ничтожный.

– И что с ним стало? – полушёпотом поинтересовалась Фиама, всё ещё прижимаясь к спасительной иве.

– Я его прикончил! – раздался громоподобный взрыв смеха. Фиама посерела от ужаса, понимая, что такая же участь ждала и её. – Я пошутил, – со злорадной усмешкой произнёс сын Сатаны.

Фиама чуть ветру душу не отдала от его шутки, но решила смолчать и оставить при себе все колкости, пришедшие на ум по этому поводу. Она схватила улетавшую ленту и намотала на руку.

– Простите, уважаемый, – скромно начала дочь ашуры, она взяла себя в руки насколько это возможно рядом с настоящим демоном, поднялась и отряхнулась. Тело болело, полукровка скривилась, но терпела. – Как так вышло, что я своей простецкой пентаграммой вызвала Вас?

– Ты что слепая? – прогремел демон. – Вроде в этой вашей Академии находишься.

Фиама не понимала о чём он и кто осмелился призвать его до этого. Что теперь делать ей самой?

– Хэ. Значит слепая, – заключил слуга Сатаны. – Ладно, ты мне кое-кого напомнила, потому я поведаю тебе об этом. На острове заклятие, сразу же видно. Иллюзии нарастают постоянно и это тоже учинил он.

Иллюзии? Фиама начинала понимать, почему каждый раз, приходя на остров, ей казалось, что что-то изменилось. Но как такое возможно? И кто он?

– Да легко, – демон, не прекращая, читал её мысли. – Мне даже напрягаться не надо, у тебя на лбу всё написано, – хмыкнул демон и грузно сел на месте недавнего призыва. Он сложил крылья и те пропали, став небольшой накидкой на одно плечо, и немного уменьшился в размере, став больше похожим на человека. Длинные уши, клыки, видимые при разговоре, и чёрные белки глаз выдавали истинную сущность.

Фиама стояла около ивы и не рискнула приближаться. Неужели он ей расскажет? Сейчас демон выглядел вполне прилично, да и вёл себя не так ужасно. Дочь ашуры вспомнила истории и сказики о демонах, которые раздирали людей на куски, упиваясь кровью.

– Да, смерть доставляет нам удовольствие, – беспардонно читая мысли полукровки, озвучил демон, – особенно смерть полная страданий. Но ещё лучше, когда люди живут и мучаются. Долго и упоительно, – улыбнулся слуга Сатаны, подавшись вперёд. Фиама молчала. Она дрожала всем телом, в животе её трепетали те самые бабочки, о которых говорила наставница в зале танцующих молний.

– Так что ты узнать хотела? – Жёлтые глаза с вертикальным зрачком приковали окаменевшую полукровку к месту. Взгляд демона выворачивал её наизнанку.

– Эээ… я? – выдавила Фиама. Демон только поднял бровь, считая недостойным себя отвечать на этот «недовопрос». – Как к Вам обращаться?

– Ты спрашиваешь моё имя, миздрюшка? – прогремел в ответ слуга Сатаны. Фиама съёжилась. Когда демон вопил, она хотела провалиться под землю. Полукровка еле заметно кивнула. – Ну, хорошо. Меня зовут Айон, дочь предателей.

– Но разве ашуры предатели? – осмелилась спросить полукровка.

– Это не тот вопрос, ответ на который ты желаешь узнать, – оборвал её Айон. – Я помню, совсем недавно, года три или четыре назад по вашему смертному отсчёту времени, меня призвал один юнец. Ему нужна была сила, хэ-хэ, и сокрытие некоторой информации, – ухмыльнулся, сверкая клыками, демон, – и я дал ему её, сделал то, что он хотел. В обмен он хорошо заплатил.

– Он продал душу? – вспомнились Фиаме истории о демонах.

– Да, только не свою чёрную душу, а чужую, чистую, невинную, – с наслаждением прикрыл глаза Айон. – И очень много страданий.

– Разве так можно? – опешила дочь ашуры.

– Почему нет? – залепил демон. Фиама не нашлась, и он продолжил, – каждый получил, что хотел. Только вот за призыв демона из этой вашей Академии исключают, а улики на лицо. Я так понимаю он всё продумал. Ох и хитрожопый гад! Он руной закрепил магию иллюзий, – с этими словами демон взглянул за спину полукровки. Та обернулась и увидела иву. – С тех пор здесь наросли тысячи миражей. Хитёр. Его до сих пор не убили. Прячется где-то, – задумчиво улыбался Айон. – Душа сейчас испытывает муки вечности, а я упиваюсь страданиями её близких. До сих пор они оплакивают, и эта плата оказалась весьма сладка.

– А я-то тут при чём? – не вытерпела Фиама, поражаясь, как с её языка слетел наглый вопрос. Лучше бы Сиэлю так отвечала и всем остальным его прихвостням.

– Грязнокровка безмозглая. Иллюзии, может, и нарастают, но там, на первозданном острове остаётся кровью начерченная пентаграмма призыва, – демон ткнул пальцем вниз. – Ты, рисуя здесь свой вшивый пентакль, линии той не задела, ибо рисовала в иллюзии, не касаясь даже истинного острова, а разложив элементы огня и воды, ты лишь активировала её вновь. К тому же кровь пролила. Надо же было додуматься рисовать здесь, – злобно ухмылялся Айон.

– Но я же не знала! – пропищала Фиама, но её внезапно осенило. – Постой… Меня здесь пытались закопать, следовательно, земля потревожена, стало быть потревожены и линии!

– Жаль не закопали, – пробубнил демон. – Тебя закапывали прямо тут! В центре пентаграммы. Потому я и очутился в яме! – Айон метал гневные взгляды то на яму, то на малявку, то на солнце.

А в центре пентаграммы всегда свободное от символов пространство, потому линии и не задеты. И как это Сиэль так точно место подгадал? Задумалась Фиама, но ответ пришёл сам. Печать судьбы. И снова судьба сыграла злую шутку со мной.

– Ты видишь сквозь иллюзии? – вслух удивилась дочь ашуры.

– Да, я же демон! Это тебе не грязная кровь потомков Ашуры и Яши, – выплюнул Айон.

– А может это ты меня откопал? – скромно озвучила Фиама свою фантастическую мысль.

– Да нужна ты мне, миздрюшка. Топтать я хотел вас смертных, – отмахнулся демон.

Ну да, мысль и правда фантастическая. И всё же кто? Ладно, теперь я знаю историю этого острова. Но что делать с книгой! Разлетелась листами во все стороны… Без неё вход в библиотеку заказан…Фиама поникла.

– Мне нужна книга? – прошептала она себе под нос. Немного поговорив с Айоном, став меньше, он, когда не кричал и громко не смеялся, уже не так сильно пугал полукровку.

– Я бы мог полетать по округе, поискать вырванные страницы, – предложил демон.

– Правда? – Фиама ушам своим не поверила.

– Ну да. Почему нет? Заключим сделку. В обмен на книгу ты пообещаешь мне нести смерть и страдания людям до скончания своей короткой жизни, а потом отдашь свою душу во власть Сатане и вечное пребывание в Аду. Я же демон. Я всё могу! Даже собрать этот бесполезный талмуд. – Айон поднял руку, листы полетели к ней со всех сторон.

Фиама вылупила глаза, глядя, как книга собиралась по желанию демона. Но отдавать ему свою душу, нести разрушение и смерть – не велика ли цена за потрёпанный том. Нужно схитрить. Ведь книгу он почти собрал. Нужно обмануть его!

– Не всем это дано, – улыбнулся Айон. – Что ты можешь противопоставить мудрости эпох, девочка? Лучше не торопись и обдумай все «за» и все «против». Доступ в библиотеку, – демон взглянул на прилетевшую обложку, которая пристроилась на собранный блок листов, – за пару никчёмных жизней и вечное страдание смертных. Плата не так высока. Зато в твоём распоряжении вся библиотека, – растягивал слова искуситель. – Откуда тебе знать, может, и без контракта ты вскоре начнёшь приносить людям страдания и смерть. Нужно только сказать «согласна», – шепнул Айон. – И ещё пара фраз для закрепления сделки, – быстро добавил он.

– Нет! Я на такое не пойду! – рявкнула Фиама, и в тот же миг собранная по листочку книга над рукой Айона вспыхнула золотым огнём.

Дочь ашуры с ужасом и сожалением смотрела в огонь, а когда он исчез, увидела, как к острову приближались люди. Мне конец, промелькнула одна единственная мысль, когда Фиама разглядела Кто направлялся к ней.


* * *

Все суетились, подготавливая площадку для просмотра за звёздным небом. Впервые за много лет Юнона проходила настолько близко к их планете. Этот день должен стать особенным во всех смыслах. Все заклинания магии Воздуха, а именно энергии и молнии, творимые в этот день, усиливались многократно. Юнона – планета, поддерживающая магию молний, именно по этой причине все занятия всех курсов по всем предметам отменили. Сегодня Декан объявил незапланированный выходной. Опасно позволять адептам, не до конца научившимся контролировать дар, воплощать заклинания. Любая ошибка может привести к плохим последствиям. Потому Декан решил устроить безобидный праздник, и вечером, когда зайдёт солнце любоваться особой близостью Юноны.

Архимага завалили бумажной работой, каждый норовил внести свою лепту на празднике и просил разрешения на разные изменения в главных залах, столовой, аудиториях и парке. Помимо праздничной суеты Натану хватало своей работы. Он никак не мог добраться написать ответ своему доброму другу Николису, архимагу Земли, с которым Декана многое связывало, в том числе любовь к научным экспериментам. Ко всему прочему Натану пришлось следить и проверять, правильно ли выполняли ту или иную работу по подготовке праздника. Преподаватели постоянно ходили к нему и докладывались, осведомлялись не подписал ли Декан их прошение, просили разобраться и решить проблемы, советовались с ним, чтобы не дай небо не сделать что-то неверно, и потом переделывать.

Голова раскалывалась, Декан разрывался на части. Когда его кабинет покинула въедливая Лили, Натан откинулся в кресле, предвкушая пару минут покоя, но почувствовал магическое волнение с проклятого зачарованного острова. Тёмное пятно эфира не понравилось архимагу. Он знал, что там четыре года назад произошёл неприятный инцидент и не хотел его повторения. Нужно выяснить, что на этот раз случилось, но для этого оторваться от подготовки и выкроить хотя бы пару минут.

Архимаг чувствовал, что на зачарованном острове творилась магия, и это именно тогда, когда Юнона так близко к Плутону и любое волшебство запрещено.

Декан отправился на остров, по пути свиту: Лили и преподаватель пентаграмм увязались сами, но Натан не стал их спроваживать, Ингелу и Шина он встретил первыми и позвал с собой. Наставники прониклись серьёзным видом архимага и поспешили следом.

Придя на место, он выпал в осадок – маленькая ашурская дрянь мило болтала с непонятно откуда взявшимся демоном!


* * *

Демон заметил взгляд дочери ашуры, грациозно поднялся и вырос до своего истинного размера. Белозубая клыкастая улыбка светилась на тёмном лице. Декан не дал ему и шанса, вскинул руку и бросил:

– Изгнание нечисти!

От архимага по кругу разошлась волна сияющего голубоватого света. Айона швырнуло в сторону и разорвало на сотни перьев.

Фиама вздрогнула, когда демон взорвался, и сжалась. Она надеялась, что Айон не умер, а всего лишь перешёл в другой мир. Могли ли вообще демоны умереть? Но сейчас было не до этого. Декан сверкнул глазами в её сторону. За спиной архимага собрались преподаватели, они всё видели: демона, Фиаму и её седину. Дочь ашуры схватилась за голову и быстро намотала ленту. Она боялась, что увидев белую прядь Декан разозлиться ещё сильнее и на этот раз убьёт полукровку. С ужасом Фиама понимала, что боялась архимага больше, чем Айона.

Вот ты влипла, Фиама. Одна стоишь, окружённая людьми. Неужели это конец? И плевать ему эмпат я или не эмпат. Но ведь я ничего не сделала!

– Это был демон. Настоящий демон, – ошарашено повторяла преподавательница истории, впервые узрев живого демона.

Декан вперил в полукровку взгляд, наполненный злобы и ненависти, и медленно подходил к Фиаме.

– Ты вызвала демона на территории Академии, в день, когда Я запретил адептам использовать магический дар! Ты думала, проклятый остров укроет тебя? Скажи, в который раз ты нарушаешь мои правила?! Или ты думаешь, я не знаю, где ты проводишь время и какие книги читаешь в библиотеке? – медленно изобличал полукровку архимаг. Из его уст слова лились непогрешимой истиной.

Фиама съежилась и едва не подогнула ноги. За спиной Декана ошарашенно и испуганно переглядывались преподаватели. Шин нахмурился и скрестил руки на груди, он с недовольством смотрел на свою лучшую ученицу. Недоверие читалось в его взгляде и исходило волной, которую уловила дочь ашуры. Ингела прикрыла рот рукой. Лили отступила за спину тренера, а преподаватель пентаграмм испугалась, что её причислят к соучастникам.

– Я не знала, – пискнула Фиама.

– Ты думаешь, если ты эмпат, я не могу тебя исключить?! И можно нарушать все правила и законы? Можно безнаказанно обвинять моего сына? Можно затыкать рты преподавателям и вызывать демонов?! Я знаю, что Эльварея ничему тебя не научила! Ты бездарна! – наседал Декан, горой вырастая над маленькой полукровкой, грозовой тучей извергая слова.

– Это не я, – шепнула дочь ашуры, желая провалиться под землю.

– Не ты? А кто же тогда? Двойник с твоей мерзкой мордой? Да за кого ты себя держишь? – Декан схватил полукровку за руку.

Звериный ужас, который Фиама испытывала перед архимагом, сменился чудовищной злобой Декана. Из-за страха и взведённых нервов интуитивное закрепление ослабло и истончилось, чужие эмоции просочились. Полукровка заглянула в глаза Декана, бледно-голубые, жестокие и ледяные. Они закрыли собой весь мир. Чёрные зрачки поглотили полукровку. Фиама провалилась в чужое сознание и её накрыл шквал видений. Не осталось никаких сомнений, кому принадлежали обрывки жизни.

Картинки мелькали, сменяя друг друга в бешеном хороводе:

«На поляне девушка собирает цветы и редкие ягоды земляники. Она одета в простенькое платье, сшитое из лоскутов. Интерес. Подхожу к ней. Она мила. Шелковистые длинные волосы цвета облаков, загорелая кожа. Удивление. Нежность. Из-под длинной чёлки, полностью закрывающей половину лица, на меня смотрит испуганный иссиня-чёрный глаз. Разве в природе существует столь дивный цвет? Восхищение. Она испуганна и пятится. Останавливаюсь. Боюсь спугнуть. Беспокойство. Новый день, рядом с девушкой птички. Новый день, цветут другие цветы. Мы подружились. Она прекрасна. Нежность. Счастье.

Белое поле одуванчиков. Девушка взмахнула рукой и цветы облетели. Удивление. Восхищение. Учу её. Интерес, надежда, воодушевление. Она умна и сильна. Схватывает на лету. Гордость. Уважение. Пасмурно. Долг. Девушка грустна. Горечь. Отчаяние. Не могу оставить её. Паника. Похищаю. Тёмные переходы, ничего не разобрать».

Фиама не могла разглядеть, что происходит в её же собственных видениях.

«Тяну за руку, мы бежим. С нами бежит маг Земли. Он помогает, провожает. Благодарность. Горный пейзаж, родной дом. Забота, долг, честолюбие. Свадьба. Она прекрасна. Гордость, надменность. Собственность. На руках женщины темноволосый мальчик. Сын, наследник. Гордость, удовлетворённость. Шторм, сверкают молнии. Страх. Женщина выходит в бурю, и та прекращается. Ошеломление. Женщина возвращается и улыбается. Шок. Ученица превзошла. Гнев, ярость, страх, злость. Разочарование, унижение. Ревность, чёрная зависть. Уведомление». Фиама еле успела прочитать, «Обнаружен всплеск силы… … избираем нового Декана».

«Жажда власти, тщеславие. Гордость. Страх. Неудовлетворённость тем, что имею. Честолюбие. Патриотизм. Женщина в лесу, заперта в пещере. Посланники в доме. Предвкушение. Похвала. Посланники поздравляют. Экстаз. Женщина в доме. Горечь, раскаяние. Ссора. Мальчик плачет. Сумасшествие, помешательство. Идея. Жажда власти, тщеславие, неудовлетворённость».

Хоровод закружился с новой силой. Фиама не чувствовала руки Декана, сжимавшей её предплечье. Полукровка потеряла себя. Образы и чувства мелькали вспышками молний:

«Власть. Жажда. Разговор с магом Земли. План. Желание. Лицо любимой женщины исказил страх. Безумие. Истерика. Злосчастная стена. Внутри тело жены. Скорее. Она жива, но без сознания. Отчаяние, страх. Паника. Оборачиваюсь. Никого нет. Скорее. Рунная вязь на камнях. Один, другой. Сверяю знаки. В родном доме обыск. Безумие, страх, горе, власть, собственность, долг, гнев, беспокойство, брезгливость. Страх. Магия. Безумие. Последний камень в руке. Женщина приходит в себя. Волосы слиплись, виден, закрытый до этого чёлкой глаз. Кожа вокруг него светлая, виден шов, кривые стежки. Красный глаз с ужасом смотрит. Осуждение. Последний камень. Удовлетворение? Камень в руке. Сомнение. Решимость! Камень в стене. Идеальная кладка. Отчаяние. Дрожащие грязные руки. Чувство утраты. Власть…»


Декан отпустил полукровку. Сперва он не понял, почему она окаменела, подумал от страха, но затем глаза её закатились. Голова дёргалась, а лицо менялось. Чертовка создала некую магию! Её посещали видения. Архимаг растерялся, как в полукровке могли пробудиться сразу два дара – эмпатия и предсказания. Натан не знал, что именно увидит чертовка и постарался как можно скорее разорвать контакт, чтобы она не видела больше, чем можно. Библиотекарь не говорил ни о каких видениях, неужели Эльварея успела предупредить девчонку первой? Полукровка всем делилась с библиотекарем, всем, кроме главного!


Фиама упала, когда архимаг отпустил её. Она подняла на него пустые глаза и, смотря сквозь Декана, тихо произнесла:

– Ваша супруга… Вы замуровали её…

Глаза архимага расширились, он бросил взгляд за спину, но преподаватели стояли на расстоянии и не подходили. Они ничего не слышали. Тогда Декан перевёл пылающие дикой злобой глаза на полукровку, та хотела отползти от архимага, но он не дал ей такой возможности.

Услышав её слова Декан выпростал руку, желая схватить девку за горло, но та успела отстраниться, и пальцы сомкнулись на дурацком амулете. Рыча от ярости, архимаг дёрнул амулет, сорвал его и швырнул за край острова. Фиама затравленным взглядом проводила артефакт. Зрачки её сузились до точек от накатившей паники. Закрепление разорвалось. Центр отлетел на недосягаемое расстояние. В голове всё смешалось. Фиама нырнула с головой в омут ужаса.

Дочь ашуры тихо обхватила голову двумя руками. Она тянулась к своему центру, пыталась представить дом, но в голове стойко отпечатался взгляд беловолосой женщины, замурованной в стене. Центр уплывал. Фиаму окатило горячей волной жгучей ненависти, опалило недоверием и предательством ожиданий, интерес сменился страхом. Так много страха. Дочь ашуры тонула в страхе. А за ним бушевал ураган радости, предвкушения, переживаний, сомнений, напряжения, усталости, голода и нервозности. Фиаму несло в него, затягивало с бешеной скоростью. Сопротивляться не получалось.

Декан схватился за голову, как и рядом стоящие преподаватели. Шин захрипел, Лили орала, преподаватель пентаграмм упала на колени, а Ингела согнулась пополам. Вскоре все люди заорали. Фиама слышала их, но не понимала, почему они кричали. Её уносило волной, швыряло из стороны радости и нетерпения к усталости и раздражению.

Злоба и страх повторялись бесконечное количество раз, словно отраженные в тысяче тысяч зеркал. Дочь ашуры вообще ничего не понимала, она пыталась отыскать себя в этой бездне чужих переживаний.

Фиама не знала, что все в Академии схватились за головы и стонали. Эмоциональная атака застала всех: одни стояли, припав к стене; другие сидел за партами в аудиториях, до этого занимаясь изготовлением флажков к празднеству, а сейчас лбом принялся биться о стол; иные лежали посреди коридоров и на спортивных площадках; кому-то не повезло, и он скрючился от удара на лестничном переходе.

Крики и визг наполнили парящие острова. Адептов, наставников, людей накрыла волна тысячекратно отражённых эмоций, собранных со всех, слепленных, спутанных, перевёрнутых. Чужие души раскрылись нараспашку, скрытые мотивы стали явью, но люди не понимали, что с ними происходит.

Ураган нарастал. Адепты, особенно первокурсники не выдерживали давления и заходились в приступах. Изо рта их шла пена, а их носа сочилась кровь. Люди падали в обморок, но продолжали трястись от эмоционального перенапряжения.

Девушка никак не могла найти свой центр в этом вихре чужих эмоций, повторённом миллион раз.

Декан интуитивно создал воздушные щиты, но они не спасали. Архимаг теряя в вихре эмоций самого себя сохранил способность мыслить, и он не понимал, как теряющий, по словам Эльвареи, амулет сдерживал этот кошмар до сих пор. Декан подполз к полукровке и что есть сил, заорал, пытаясь заглушить бурю эмоций:

– Хватит! Остановись!

Фиама слышала крик и без него знала, но сделать ничего не могла. Это вина Декана! Если бы он не сорвал амулет, этого бы не произошло. Дочь ашуры нашла! Страх и ненависть к Декану были её собственными. Она закричала и сделала неимоверное усилие, чтобы закрепиться.

Сработало! Но поздно. Тьма предстала её взору, а разум улетел в небеса.


* * *

Декан больше не мог выдержать ураган эмоций и остановил поток силы в мозгу полукровки. Безумие прекратилось. Последнее, что Натан ощутил – волну ненависти, исходившую от ашурской дряни. Она могла натворить бед в таком состоянии, не контролируя дар.

Декан и представить не мог, какой сильный эмпат попал к нему в руки. Малявка оказалась в сотни раз сильнее Эльвареи. Она способна улавливать и передавать эмоциями! Но она узнала правду. Опасно оставлять её в Академии. Неровен час она найдёт стену и, отметая все скрывающие заклинания, покажет людям скелет Сакари.

Эмпат такой силы, что из неё вырастит в будущем, если найти хорошего наставника. Декан не хотел терять эмпата, он не думал, что девчонка настолько сильна.

Но ведь я и не потеряю её. Весь её дар в крови. Я сумею найти ему лучшее применение, чем ушастая идиотка! Я избавлюсь от неё, и она никому не расскажет правду, а я получу кровь для опытов!

К Декану подошли преподаватели. Лили и Ингела тяжело дышали, Шин помог архимагу подняться. Никто не осмелился спросить о случившемся.

– К лекарям её. У неё снова был взрыв дара, – махнул рукой Натан.

– Неужели это эмпатия? – прошептала поражённая Ингела.

– Хорошо, что я был рядом, – самохвально обронил архимаг, – и смог быстро остановить её. До того, как люди начали умирать.

Шин взял полукровку на руки и понёс к лекарям.

– Когда она придёт в себя, пусть немедленно явиться ко мне, – предупредил Декан тренера. – Вам придётся удостовериться, что никто не пострадал слишком сильно. А мне нужно подготовить документы.

Лили и преподаватель пентаграмм поспешили выполнить поручение и убраться подальше с проклятого острова.

– Вы исключите девочку? – спросила задержавшаяся Ингела.

Тебе ли за неё переживать. Поборница этики и нравственности.

– Напомню, Ингела, девчонка вызвала демона! – холодно заявил Декан, выпрямляясь и возвращая себе гордый вид.

– Она бы не смогла, возможно виной тому это проклятое место, – маг обвела остров рукой. – Что если демона вызвал кто-то другой, а затем заметая следы создал здесь этот иллюзорный кошмар.

– В любом случае я уже решил, что сделаю с полукровкой, – отмахнулся Натан и зашагал прочь с проклятого острова.

– Но вы же не хотите… – возмутилась Сцы, но договорить ей не надо.

– Ингела, это более не ваше дело! – отрезал Декан.

Пока мужчина шёл в свой кабинет, вокруг него собралась толпа людей, вопрошающих по поводу случившегося. Дав указания преподавателям успокоить адептов и продолжить приготовления к празднику, Декан заперся у себя в кабинете.

Убить полукровку – наименьшее зло в сложившейся ситуации, но Натану нужна кровь малявки. Декан думал, как заманить полукровку в лабораторию, но что если ашурскую дрянь начнут искать. Преподаватели знали, что она эмпат. Держать её в Аэфисе слишком опасно!

Натан бегал взглядом по столу, пока на глаза ему не попалась коричневая земская бумага. Николис! Друг архимага мог помочь. Тем более, что Натан задолжал ему ещё с тех времён, когда украл Сакари и вывез из Земи. Николис страшный извращенец в области науки, любитель проводить опыты над детьми, в особенности девочками. Задобрив архимага Земли, Декан сможет претендовать на созданную общими усилиями химеру. Николис, в отличие от Ингелы, не побоится использовать кровь полуашуры.

Натан расплылся в улыбке и принялся сочинять письмо своему старому другу.

## Исключена?

Фиама пришла в себя спустя пару часов на этаже лекарей. Вспомнив всё, что произошло, полукровка занервничала. Что теперь будет? Меня уже исключили или ещё нет? Я не помню. Что же делать? Надеюсь, ещё не исключили и я смогу поговорить с Деканом. Дочь ашуры провела руками по лицу, поправила платок и заплела в косу длинные волосы. Я теперь знаю, что Декан убил собственную жену. Я могу его этим шантажировать. Как? Я и пары слов связать не могу, ну как я буду угрожать архимагу? Дура! Бестолковщина. Я ничего не могу. Ветер! Он убил свою жену. Он спрятал её, чтобы её не выбрали деканом. Чистое небо, ведь он сам не декан, он просто оказался рядом, а всплеск дара шёл от той женщины. И она даже не человек!

В палату зашла напуганная лекарка. Фиама перевела на неё свои ошарашенные глаза. Полукровка начинала связывать воедино образы и чувства. Лекарка дрожала, запинаясь она передала слова Декана. Архимаг просил зайти к нему. Срочно, добавила она.

Ну конечно, чего медлить. Надо быстрее выкинуть ашуру из Академии и устроить пирушку, а то пышки стынут. Тьфу! Хочу домой в деревню… на мост ашур в Сейтан Хейме. Стонала в мыслях Фиама. Ну за что? Нет у меня больше дома. Надо идти. Мама всегда учила, брать оленя за рога и смотреть, а лучше смеяться в лицо опасности. Интересно, зачем смеяться? Может, лучше плюнуть? Чего мелочиться. Ладно. Соберись тряпка! Пора на поле боя!

Фиама не торопилась, пытаясь восстановить картину событий в мыслях. Она медленно шла в деканат и ужасно боялась. Дочь ашуры не умела давить на людей, не умела навязывать свою точку зрения, и тем более не умела шантажировать. Но сейчас от любого слова, взгляда, тона голоса зависело её будущее, как мага Воздуха. Если она начнёт сомневаться, бояться, трястись и запинаться, то Декан не поверит ей.

Соберись, Фиаманари. Ты должна быть сильной. Должна выглядеть смелой и решительной. Пожалуйста! Взмолилась Фиама про себя.

Дочь ашуры постучала и спросила разрешения войти. Декан откликнулся.

– Вы вызывали, – сохраняя внешнее спокойствие, а внутри трясясь от страха, молвила полукровка.

– Да, вызывал, – тихо и спокойно ответил Декан, старательно дописывая письмо.

Фиама не стала позориться и подсматривать небесным взором. Всё итак ясно. Перед ним лежали бумаги на отчисление. Вон, как улыбается. Со дня моего поступления только об этом и мечтал.

– Ты, конечно, понимаешь, что нарушила разом несколько правил Академии. Ты отлынивала от работы по подготовке праздника, ты изучала запретные мануалы, ты чертила пентаграмму без присмотра наставника; ты использовала магию в день, когда я запретил это делать, – медленно произнёс маг. – Только сегодня ты дала мне несколько поводов чтобы исключить тебя. И ты вызвала демона! За одно это я мог бы отправить тебя в Товер Пост или сразу на казнь

– Но я не вызывала демона, поверьте, – писклявым трусливым голоском принялась оправдываться Фиама. – Я признаюсь, я чертила пентаграмму на заколдованном острове, но простую пентаграмму поиска. Мне только нужно было кое-что найти. Пожалуйста, не надо меня казнить. – Фиама не стала вдаваться в подробности о порванной книге.

– Но ты вызвала демона! – строго напомнил Декан.

– Он сказал, что это из-за того, что я поставила огонь и воду в лучи старой пентаграммы, начерченной каким-то парнем несколько лет назад. Я не знала, что там такое сокрыто под слоями иллюзий. Да я даже не знала, что остров зачарован, – взмолилась полукровка. Все минувшие события навалились на неё, а слова о казни не на шутку испугали. Исключение не казалось такой страшной перспективой, как быть казнённой.

– Кто сказал? Каким парнем? – Декан ушам своим не верил, полукровка узнала за пару минут то, что он пытался выяснить последние несколько лет.

– Айон сказал, демон, – поправилась Фиама.

Она ещё и имя демона знает! Ужаснулся архимаг. Теория Ингелы подтвердилась.

– Он не сказал, что за парень. Он только сказал, что парень был сведущ в иллюзиях и зачаровал остров, чтобы пентаграмму не нашли. Уважаемый Декан, я правда не знала, что там под иллюзиями Такое… – слёзы навернулись на глаза Фиамы, она мечтала, чтобы архимаг понял и простил её. – Я бы никогда не стала вызывать демона.

Информация, которую только что рассказала полукровка, открыла Декану глаза на многое. Теперь он знал, зачем остров покрыли иллюзиями и что спрятали. Как он, Декан Академии магии Воздуха, пропустил такое на вверенных ему парящих островах? У него под носом вызвали демона четыре года назад, а он узнал об этом из уст малявки, которая просто ошиблась в расставлении элементов! Значит, Он вызвал демона, у меня под носом. Как посмел! Я ещё доберусь до тебя, упырь! Вот почему мне не вспомнить твоё имя, гад! Вот что ты попросил у демона. Нет, я не верю. Ты слишком хитёр, значит ты получил гораздо больше! Что ж я докопаюсь до истины! Значит демон. Стало быть, Айон.

Декан взглянул на полукровку, что жалась у него перед столом и дрожала от страха.

– Я тебе верю, – ласково произнёс архимаг. На лице дочери ашуры отразилась надежда. – Демона я изгнал, будем благодарны, что вовремя, пока он не успел калечить или убить кого-то из адептов. Мы забудем об этом ужасном инциденте. Я поговорю с наставниками и попрошу их молчать о случившемся.

Фиама не сдержала вздоха облегчения. Её не казнят. Она будет жить. Слёзы утешения заблестели в глазах.

– Но ты понимаешь, что в остальном я не могу дать послабление. Ты умышленно нарушила правила, – напомнил Декан спокойным голосом и сцепил руки в замок перед собой. – Ты подвергла риску людей, находящихся в Академии, своим даром. Боюсь представить, что сейчас творится на этаже лекарей. Мне передали, что несколько адептов едва не погибли. Ты понимаешь, что опасна для общества?

Облегчение продлилось не долго. Фиама сжалась и запаниковала. Она боялась слушать архимага дальше. Его речи пугали полукровку, но ещё больше страха внушала мысль, что Декан прав. Он прав во всём!

Фиама почувствовала себя такой одинокой. Она лишилась доверия Шина, Эстариол оказался предателем, Варея покинула её, а Куратор так и не вернулся. Мама и Макри были далеко в нижнем мире. У Фиамы осталась только она сама.

– Уважаемый Декан… – начала, было, полукровка, но Декан покачал головой.

– Ты должна понимать, что моё доверие к тебе подорвано, – произнёс он размеренно, лицо его было непроницаемым. – Я уже давал тебе шанс однажды. Я в тебя поверил, и чем ты отплатила мне. Я – Декан и отвечаю за Академию и за всех находящихся здесь людей, а ты нарушаешь законы, не подчиняешься установленным правилам и устраиваешь беспорядки. Более того, ты опасна. Твои припадки причиняют вред другим людям. Что мне с тобой делать? – спросил под конец архимаг и покачал головой.

Фиама молчала. Единственный ответ, который напрашивался сам собой – исключить.

– Я не могу оставить тебя в Академии, – произнёс Декан. Внутри у дочери ашуры всё рухнуло. Её исключат. – Но я не хочу терять настолько сильного эмпата.

Фиама подняла глаза на архимага. Неужели ещё был шанс?

– Пока ты лежала у лекарей, у меня было время подумать, и я решил отправить тебя на задание, к моему другу, – продолжал Декан. – Ты ведь знаешь, что в будущем тебе придётся подчиняться приказам Поднебесного Правителя, нравятся они тебе или нет. Такова судьба магов Воздуха. И выполнять задания, которые Правитель тебе поручит, а пока ты адепт задания назначаю я. После второго курса все адепты выполняют поручения, это стандартная практика Академии. Проверка адептов в полевых условиях. Я хочу проверить тебя, насколько ты способна к подчинению, насколько тебе можно доверять. Я отправлю тебя на задание раньше других адептов, но учти задание секретное, потому что я должен убедиться в твоей надёжности.

Дочь ашуры смотрела на архимага испуганными глазами, понимая, что это её последняя возможность.

– Вы можете, я постараюсь, – пискнула она.

– Я надеюсь. Путь тебе предстоит не из лёгких, но это же проверка. Испытание не может быть лёгким, какое же тогда это испытание. Верно? – спросил Декан. Дождавшись кивка полукровки, он продолжил. – Ты должна доставить свиток, – архимаг показал скуренный пергамент, – моему другу – Николису в Подземное Хранилище Атурана, что в Земи. Николис поможет тебе совладать с силой эмпата. Даст книгу, – нашёлся Декан. – Эту книгу ты вернёшь за место той, что не вернула в библиотеку.

Глаза Фиамы расширились.

– Да, об этом я тоже знаю, – напомнил архимаг. – Свиток я тебе читать запрещаю, – грозно сообщил Декан. – Он предназначается Николису. На свитке печать, а в нём самом предупреждение о целостности печати.

Дочь ашуры молча слушала, до неё всё ещё доходило сообщение о путешествии в неведомый Атуран, что по словам Декана находился в Земи, худшем для мага Воздуха месте.

Декан подписал пергамент, начертил сбоку руку, не сводя глаз с полукровки, свернул свиток и закрепил своей печатью. Он помахал свитком перед дочерью ашуры.

– Это твоя последняя надежда. Беспрекословно выполнишь задание – продолжишь обучение. Нет – можешь не возвращаться, – посулил архимаг.

– Я поняла, – Фиама протянула руку за свитком и взяла его.

– Вот и отлично. Всё не так сложно и страшно. Мой давний друг встретит тебя, прочитает свиток, передаст книгу и поможет с обратной дорогой, – улыбнулся Декан.

Схватит тебя и будет по капли сливать кровь и создавать химер, а быть может даже гомункулов. Земская наука намного опережает нашу. Но сперва он утолит свои извращённые фантазии с твоим телом. Ты никогда не вернёшься, идиотка, а книги попросту не существует! Потешался в мыслях Натан, продолжая гордиться своим превосходным планом.

– Хранилище Атурана…– прошептала Фиама, а потом опомнилась, – а как же ответы и зачёты по окончании семестра?

– Тебе понадобится много времени чтобы добраться до Атурана, я отпускаю тебя раньше. Освобождаю тебя от сдачи. Главное выполни задание, – настаивал Декан. В его глазах сверкнул недобрый огонёк. – Отправляйся сегодня же. Выполнишь задание, вернёшься, продолжишь обучение на третьем курсе. Не смей говорить потом, что я недобр.

– Но что если я не смогу? Я никогда не была в Земи, я и деревни не покидала, – мямлила Фиама и теребила свиток в руках.

– Я даю тебе шанс, девочка, – голос архимага прозвучал угрожающе. – Вношу кредит доверия. Последний. Чего ещё ты хочешь? Если ты пришла торговаться со мной, то знай – других предложений не будет. Это последнее.

Почувствовал угрозу со стороны Декана, из глубины подсознания поднялась ненависть, утопила в себе страх и явила миру Баньши.

– Это не шанс – это ссылка. Вы отправляете меня в никуда! – злобно сверкая синими глазами выплюнула Баньши. – Я знаю о вас всё. Вы заняли это место, убив свою жену! Что будет если я расскажу об этом наставникам или ещё лучше Совету. Вы боитесь и потому отправляете меня подальше. – Голос её шипел, как угли, смоченные водой.

– Что ж, – осклабился архимаг, – вот значит твоё истинное лицо, которые ты старательно прячешь за скромностью и пугливостью. Двуличная дрянь. Что ж, я покажу тебе своё! И кому как ты думаешь поверят? Жалкой полукровной твари, которую в стенах моей Академии терпят, или уважаемому мне, Декану Академии магии Воздуха? – злорадно вымолвил архимаг, откинувшись на спинку кресла.

– Может, мне разобрать ту злополучную стену? Чтобы все тайные скелеты пали к ногам следователей, – Баньши не собиралась сдаваться.

– Попробуй! – Лицо Декана исказила гримаса злобы и жгучей ненависти к мелкой полукровной гадине. Небо, видневшееся в окне, потемнело от внезапно наплывших туч. Декан поднялся с места, и навис над стоявшей перед его столом Фиамой. – Я тебя уничтожу! – посулил громоподобным голосом архимаг.

– Давайте! – рявкнула, обезумевшая от ненависти, Баньши. Она уловила злобу Декана и трансформировала её в свою собственную.

Не успела Баньши и глазом моргнуть, как Декан оказался перед ней и, схватив малявку за длинные распущенные волосы, выгнул голову. Дочь ашуры пыталась отцепить его руки, рычала и вырывалась, но ей не доставало сил разжать крепкую хватку взрослого мужчины. Полукровка простилась с оставшимися волосами, но Декан просто держал её.

– Убейте меня! Как убили свою супругу! Да вы её никогда не любили! И сына своего тоже! Вы вообще не способны на добро! – закричала Баньши. Она не знала, но почувствовала, что задела самую больную струну в душе мужчины.

– Да будь же ты проклята! – Молнии сверкали в небе. За чудовищными раскатами грома, дочь ашуры еле разбирала слова Декана. Он швырнул полукровку в закрытую дверь. Фиама приземлилась в метре от прохода. – Никогда ты не познаешь простого человеческого счастья! – прогремел архимаг и потоком ураганного ветра вымел полукровку из кабинета.

Фиама спиной выбила двери, поток страшного по силу ветра вынес её прочь через зал ожидания и нёс до самой лестницы. Дочь ашуры дикими от страха глазами смотрела на застывшего возле письменного стола Декана, его пугающую фигуру, словно чёрная тень, на фоне сверкающих в окне молний. Полуночная тень! И только глаза мага сияли стальными огнями.

Двери захлопнулись. Вихрь швырнул полукровку на лестничный пролёт. С нелепым женским вздохом ветер стих.

Фиама стояла на карачках, зубы её стучали, а тело тряслось. Ток пробежал по плечам, бёдрам, телу, шее и по лицу, от бровей вокруг глаз. Дочь ашуры попыталась подняться, но тело била дрожь.

Её прокляли!

Меня прокляли. Прокляли. Прокляли. Прокляли, звенело в голове у Фиамы. «Никогда ты не познаешь простого человеческого счастья!» «Никогда, никогда!» эхом отдавалось в мыслях.

На подгибающихся ногах, держась за стенку, Фиама спустилась по лестнице. Она двигалась в сторону своей комнаты. Там её маленькая крепость. Там она всё переосмыслит.

Фиама не помнила, как добралась до комнаты. Кажется, в коридоре, завидев её такой, люди шарахались в стороны, уступая дорогу.


* * *

– Отец, что за кошмар произошёл со всеми? На меня обрушился вихрь чувств. На моих товарищей тоже. Наставники в панике, говорят это дело рук полукровки. Что произошло? – Сиэль вошёл к Декану в кабинет и уставился на царившей внутри бардак. На полу валялись документы, папки вывернуло наружу. Юноша принялся собирать бумаги и поставил стул на место. Он слышал обрывки невнятной речи Лили. Женщина срывалась на визг и верещала, так что Сиэль ничего не понял из её рассказа. Только то, что у Баньши опять был приступ. Ко всему прочему он заметил в коридоре чудовищно бледную дочь ашуры. Она по стеночке брела в жилой корпус, в руке сжимая свиток за печатью Декана. – Наставница Лили говорила о припадке.

– Я избавился от неё, – ровно произнёс Декан. До этого он стоял спиной к сыну и смотрел в окно, но затем повернулся и оглядел учинённый беспорядок.

– Что? – Сиэль забыв о всяком приличии вылупил глаза.

– С ней покончено. Осталось дождаться дирижабля, который увезёт её с наших глаз долой навсегда, – едва не пропел архимаг.

– Исключена? Или ты убьёшь её? – Сиэль почувствовал страх за жизнь полукровки. Издеваться над ней одно, но убивать. Как-то это всё радикально. Юноше нравилось издеваться над убогой. Он придумал ещё парочку весёлых воспитательных издёвок. Он наконец нашёл себе игрушку, занятие, которое отвлекало его от скучной жизни. Отец лишил его последнего развлечения.

– Возможно, – загадочно произнёс Декан.

– Что произошло? – не унимался Сиэль.

– Она использовала запретную магию. Думала мы не найдём призывную пентаграмму! Да ещё дождалась дня празднеств, – архимаг покачал головой. – Она доигралась.

– Запретную? Откуда она её узнала? – каждая следующая фраза отца поражала Сиэля всё больше. Он не хотел мириться с решением архимага. Полукровка была его игрушкой, Сиэля, он её воспитывал и издевался над ней. Что ему делать теперь? На кого выливать накопленную внутри злобу?

– Она изучила много книг в библиотеке. Много книг о пентаграммах. Я видел через портрет, – отмахнулся Декан и подобрал с пола несколько листов.

– Но почему ты давал ей эти книги? – выпалил Сиэль, забывая к кому обращался. Юноша не мог смириться с тем, что отец подставил полукровку, подставил чтобы исключить!

– Да как ты смеешь со мной так разговаривать! – вспылил Декан и швырнул подобранные листы себе на стол. Что за чудовищный день, все его проверяли, никто не оправдывал ожиданий. Неповиновение от собственного сына он терпеть не намерен!

– Прости, отец, – Сиэль склонил голову. Отец не мог видеть, но в глазах юноши горело сомнение. Он сомневался во всём. Как он мог сомневаться в методах отца? Но сейчас юноша сомневался. И не понимал откуда в нём это. Он хотел, чтобы девчонка вернулась.

– Радуйся. Академия избавилась от этой полукровной погани, – Декан отвернулся к окну, всем своим демонстрируя, что разговор окончен.

– Да, отец, – покорно произнёс Сиэль и неожиданно резко бросил стопку подобранных бумаг на стол. Он всё ещё не мог поверить, что больше не увидит полукровку.

Перед тем как уйти Сиэль взглянул на бумаги, разбросанные по столу и заметил коричневый пергамент. Юноша смог разобрать перевёрнутые буквы начала абзаца "Уважаемый Натан. Спешу напомнить о твоём долге…".

Сиэль ещё раз взглянул на отца и ушёл. Он слышал о земском архимаге, старом приятеле отца, а также знал о его любви к разнообразным алхимическим опытам, особенно над детьми.


* * *

Фиама сидела на кровати, осмысливая случившееся, она пыталась прийти в себя. Дрожь постепенно отпускала тело, но в мыслях продолжала стучать брошенная в сердцах фраза Декана «Никогда ты не познаешь простого человеческого счастья!». Полукровка не замечала, что по-прежнему с силой сжимала свиток.

В гостиной послышались шаги. Фиама сжалась. Неужели Декан явился добить её? В комнату заглянула выпускница, та самая, что угрожала ей не общаться с Гилом. Она окинула полукровку брезгливым взглядом и сказала:

– Декан просил передать, что дирижабль ждёт тебя. И ещё вот, – адепт с пренебрежением бросила на колени дочери ашуры записку. Фиама вздрогнула при упоминании Декана. – Надеюсь ты сдохнешь на этом своём задании, – пожелала ей девушка и ушла.

Фиама не отреагировала на её слова, опустила глаза и наконец увидела свиток за печатью Декана. Дочь ашуры положила его на кровать и развернула записку.

«Только попробуй раскрыть рот, и испытаешь на себе мой гнев».

Фиама подобрала с кровати свиток и пошла вниз.

На дирижабле она стояла, как была, в колготках и мантии адепта Академии магии Воздуха, потрёпанная демоном, проклятая Деканом. Ленты на мантии развивались на ветру, вместе с волосами. Дочь ашуры смотрела на отдалявшуюся землю парящих островов, а в руках крепко сжимала свиток с заданием.


* * *

Декан не догадывался, что его разговор с полукровкой подслушивали. Маг навёл на себя невидимость, когда дочь ашуры вылетела из кабинета, и развеял ветер, атаковавший её. Оставалась последняя капля крови и наставник знала, как с пользой применить её.

Вечернее наблюдение за Юноной отвлекло всех. Декан покинул свой кабинет, спустившись к остальным. В этот момент из ящика его письменного стола пропала печать.


В таверну под названием «Танцующая смерть» вошла низенькая фигурка в фиолетовой мантии мага. Лицо человека скрывал глубокий капюшон. Фигура подала знак бармену и шмыгнула в комнату для важных персон. Вскоре туда зашёл человек в тёмно-сером плаще.

– Вы должны убить девушку, но не простую, – раздался женский голос. – Это адепт Академии магии Воздуха.

– Закон не позволяет нам принимать такие заказы, – хмыкнул мужчина в тёмном плаще.

Маг показала печать Декана. Глаза наёмника сверкнули, он кивнул:

– Какие особые приметы? Где мне её найти?

– Она полукровка, её прозвали Баньши. Это поможет не ошибиться, – маг протянула мужчине свёрток.

Мужчина отвернул один край и заметил блеск стекла на крышке круглого предмета. Наёмник кивнул и спрятал свёрток в тёмно-сером плаще гильдейского убийцы.

Щуплая фигура в фиолетовой мантии покинула таверну.

Прости девочка, но я не могу позволить им создать из твоей крови монстра. Это слишком опасно. Смерть – лучший исход для нас всех.


(Конец первого тома)


Спасибо, что прочитали книгу. Буду благодарна за оценку и отзыв на сайте. Мы снова встретимся с Фиамой в книге Тень Ветра.