Название книги:

Измененный третьей серии

Автор:
Дмитрий Сиянов
Измененный третьей серии

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

© Сиянов Дмитрий

© ИДДК

* * *

Глава 1

Высокий шпиль, стоявший посреди старого мемориального комплекса, когда-то был ослепительно белым и торжественным и должен был вызывать у людей чувство светлой печали. Сейчас же – серый, в пятнах черной жирной копоти, возвышаясь над полуразрушенными усыпальницами, – он подавлял и внушал чувство опасности. Угрозу, исходящую от него, я чувствовал почти на физическом уровне, и бродящие неподалёку шаары и вурдалаки тоже не способствовали душевному равновесию.

Небольшая долина, в которой располагалась кладбище, была окольцована крутыми горными склонами и по краям сильно заросла кустами. В одном из них я и устроил свой наблюдательный пост. Хотелось побыстрей свалить из настолько неспокойного места упокоения, но делать этого пока было нельзя, ведь приперся я сюда не из праздного любопытства: мне нужны образцы тканей обитающих здесь монстров – тех самых шааров и вурдалаков.

С вурдалаком проблем не возникло: туповатая тварь, похожая на шимпанзе-переростка, только с гипертрофированными мышцами плечевого пояса да с полным ртом острых клыков и когтистыми лапами, пыталась что-то отыскать в кустах, где и поймала головой мой арбалетный болт – образцы её тканей уже заняли своё место в одном из моих подсумков.

А вот с шаарами возникла проблема: до катастрофы эти гуманоидные существа обладали вполне полноценным разумом, и его остатки сохранились у них и по сей день. В общем, по одному бродить по кустам они не собирались, держались преимущественно группами поближе к шпилю, и, напади я на одного из них, тут же бросились бы на меня всем скопом. Да и вурдалаки, увидев добычу, стоять не будут. Надо как-то приманить к себе одного…

Я начал кидать в ближайшего шаара мелкие камешки, благо их полно валялось под ногами. Несмотря на разделяющее нас расстояние метров в пятьдесят, попал с первой попытки. Шаар покрутил головой и, никого не обнаружив, задрал кверху покрытую шерстью морду (или это нужно называть лицом?) – видимо решил, что это какая-то очень суровая птичка гадит камешками. Второе и третье попадание также не принесли нужного мне результата, и я выбрал камень размером с кулак. Вот это другое дело!

Шаар коротко взрыкнул и направился к «моим» кустам, безошибочно определив, откуда ему прилетело. Вот только направился он не в одиночестве – следом ковылял ещё один, и, судя по поднятому на уровень груди оружию, явно не с самыми добрыми намерениями.

В качестве оружия шаары обычно используют что-то похожее на массивные булавы, одеваются в странного вида тряпки – защиты практически никакой (короткая шёрстка, покрывающая их тела, не в счёт). В общем, не слишком опасные соперники, по крайней мере, для меня не слишком опасные. Вот только их двое – быстро и бесшумно убить вряд ли получится. Отступить и сделать ещё заход?

А-а-а, к чёрту! И так вожусь тут уже четыре часа, а мне бы ещё до ночи вернуться успеть, не то придётся до утра отсиживаться – по ночам тут местами даже большим отрядом с хорошим вооружением ходить не безопасно. Раздражение, накопившееся за день, требует выхода, надо просто действовать быстро. Арбалет за спину, меч в правую руку, металлический цилиндр пробоотборника – в левую.

Когда шаары приблизились к кустам на расстояние вытянутой руки, я прыгнул им навстречу. Ещё в полёте снёс голову одному и в следующее мгновение всадил пробоотборник под подбородок другому. Обезглавленное тело секунду постояло и мешком повалилось на растрескавшиеся каменные плиты. Второй шаар захрипел, упал на колени и, выронив булаву, потянулся руками к горлу. Я рубанул его по рукам, выдернул металлический цилиндр, ударил ногой в грудь, заваливая противника, или, точнее сказать, жертву, на спину.

Быстро засунул пробоотборник в подсумок на поясе. Сильно пригнувшись и помогая себе передними конечностями, ко мне уже бегут вурдалаки, что-то зло гавкают друг другу шаары – никак, договариваются о чём-то. Точно! Пока я бегу к единственному выходу из долины по дуге, огибая вурдалаков, несколько шааров бегут туда же по прямой, наперерез мне – надо поднажать!

Я гораздо быстрее этих тварей, но четверо шааров успевают заступить мне дорогу – ну что ж, сами виноваты! На бегу цепляю баклер к левому запястью, сильно отклонив корпус в сторону, подныриваю под удар самого расторопного, тут же подрубаю ему ногу ниже колена, отвожу в сторону баклером удар второго, не разгибаясь, пробегаю ещё пару шагов и, не дожидаясь удара третьего, коротко тыкаю его остриём меча в брюхо; затем выпрямляюсь, подпрыгиваю и бью ногой в голову последнего шаара, самого тормозного, а может, самого умного.

Из каменной ловушки долины вырвался, дальше изрядно разрушенная дорога ведёт вправо и вниз, под уклон, а прямо – отвесный обрыв метров пятнадцать, под ним растут чахлые деревца, похожие на наши лиственницы. Шаарам и вурдалакам за мной не угнаться, но они всё же пытаются, лучше сбросить погоню с хвоста – впереди тоже могут ожидать неприятности. В этом неуютном и всё ещё новом для меня мире неприятностей вообще полно.

Повесив меч за спину, а баклер к левому бедру, я перепрыгнул через чудом уцелевшее ограждение и ухнул вниз, к дереву, что показалось мне повыше остальных. Поравнявшись с ним, я попытался обнять ствол и заскользил по нему, ломая руками и ногами встречные ветки. Обломал все, и теперь дерево покачивалось рядом со мной голым шестом, лишь на самой вершинке украшенным венчиком зелёных веточек. Хана растению, но дело оно своё сделало – скорость падения сильно замедлилась, и на землю я съехал вполне комфортно. Я и без жертв в виде деревьев не разбился бы (я всё же уже не тот Саня, что около двух лет назад собирался на пляж в своём уютном и спокойном мире), но могли бы быть неприятные последствия – пятнадцать метров всё-таки, можно и пятки отбить.

Шаары столпились у обрыва, что-то гавкали, грозили мне вслед булавами, но, похоже, поняли, что гоняться за мной бессмысленно.

– И правильно! – поддержал я их решение. – Куда вам, уродам, тягаться с изменённым!

* * *

К пригороду Ньюхоума я подошёл с последними лучами заходящего солнца. Здесь уже не так опасно, можно выдохнуть, но до наступления ночи я в город уже не успею.

В моём прежнем мире не было чётких определений времени суток, кроме разве что астрономических. Но в астрономии, насколько я знаю, таких понятий, как вечер или утро, вообще нет: там, где солнышко сейчас освещает планету – день, где не освещает – ночь. Однако в повседневной жизни никто не скажет зимой, когда темнеет рано, что сейчас шесть часов ночи? Все говорят «шесть вечера». Ну и ещё некоторые вольности: например, пять часов – можно сказать и дня, и вечера, или одиннадцать – кто-то считает вечером, а кто-то ночью. И с ночью-утром та же петрушка. Но если ты, к примеру, пошёл в туристический поход, тебе вообще, по большому счёту, без разницы, девять ночи сейчас или вечера, всё просто: темно – значит ночь, светло – день. То есть ближе к астрономам становишься, значит.

В этом же мире сезонных колебаний продолжительности светлого и тёмного времени суток почти нет, как, впрочем, и самих времён года: видимо, орбита этой планеты более близка к ровной окружности, хотя такое вроде как нереально – для подобного нужна планета в форме идеального шара и ещё что-то там с осью её вращения и спутниками… но тем не менее, здесь все именно так! И у людей тут более чёткие понятия о времени суток: пять часов – это день или утро, шесть – утро или вечер, четыре – день или ночь.

С такими размышлениями я и подошёл к восточным воротам Ньюхоума. К запертым воротам, потому что раз на улице темно и на часах одиннадцать – это однозначно ночь! А честные люди по ночам за городскими стенами не шляются, да ещё и в одиночку. Но бывают и исключения – я вот вполне себе честный, хоть и не вполне человек.

Когда я подошёл к воротам метров на пять, вспыхнул яркий свет и из динамика донеслось недружелюбное ворчание:

– Кого это принесло ещё?

– Измененный 1764.3.2, – ответил я.

Первое число – это мой порядковый номер. Второе – номер серии. Изменённые третьей серии – новейшая разработка корпорации «Инсауро». Ну а третья цифра – номер модификации, такая модификация вообще только у меня наличествует, мне её индивидуально сделали, мол, давай зафигачим, а ну как не помрёт? В общем, можно было бы гордиться, если бы это было моей заслугой. Можно было бы похвастаться, если бы речь шла о навороченном гаджете, а не о моей сущности. Да и перед кем хвастаться – простые люди не поймут, а другим изменённым пофигу. Большинству из них, по-моему, вообще на все пофигу.

– Подойди к черте, – донеслось из динамика. Свет чуть притух, а слева от ворот в паре метров от стены засветилась голубоватым светом линия с полметра длинной. Я послушался, на стене в полутора метрах от земли напротив меня вспыхнул огонек сканера, пробежал по мне лучами того же цвета, что и линия, и погас.

– Шляются тут по ночам, – проворчал динамик. – Откуда идёшь и зачем?

– Открывай, – я проигнорировал вопрос и двинулся к воротам.

Я обозначился, мой номер есть в списках у стражников, и этого вполне достаточно, чтобы впустить меня за первые ворота – в шлюзовую камеру. Сканировать меня здесь – совершенно лишнее, всё равно сканер в шлюзе просканируют детальнее, а система охраны города, как только я назвался, сообщила стражнику, кто я такой, когда и из каких ворот вышел, и ленивому уроду даже жопу от кресла отрывать не пришлось. Бесит! Не люблю стражников!

– Так с чем припёрся? – спросил динамик, а ворота тем временем и не думали открываться. Зато красный огонёк под глазком камеры, расположенной немного выше сканера, горел, значит, за мной продолжают наблюдать. Раздражение росло.

– Задание корпорации «Инсауро», – буркнул я и спросил, внезапно догадавшись: – Сканер показал, что со мной что-то не так?

 

– Нормально всё, – донесся голос из динамика, вальяжно так, будто какое-то одолжение мне делает.

– Так открывай! – издевается, что ли?

Что за натура такая у людей – что в этом мире, что в прежнем – как только почувствуют над тобой хоть какую-то власть, им обязательно нужно повыпендриваться?! Особенно это проявляется у мелких чиновников. Бе-сит!

– Откуда припёрся такой красивый, спрашиваю? – глумливый голос из динамиков, ворота закрыты.

Вот с-с-сука! Я в одно мгновение рывком приблизил лицо вплотную к камере и рявкнул:

– Оттуда, где ты со страху обосрёшься, привратник!!! Открывай ворота и готовь рапорт на имя главы корпорации «Инсауро» о том, почему ты задержал агента корпорации со срочным заданием!

Из динамика донеслось какое-то бульканье, кашель, потом все резко оборвалось (видимо, микрофон догадался выключить), и створки ворот наконец пошли в стороны. Я, конечно, блефовал насчёт срочности задания, но при этом ничем не рискуя – проверить, насколько срочное у меня дело, полномочий хватит только у командира стражи Ньюхоума, барона Джоселуна, как, кстати, и возможности передать рапорт главе корпорации господину Авенгойру. А если этот баран-привратник притащит Джоселуну рапорт о собственном должностном правонарушении, тот, конечно, накажет придурка, но без особого запроса из корпорации, которого по понятным причинам не будет, отправлять ничего никуда не станет.

Когда проходил шлюзовую камеру, услышал приглушенную ругань:

– Какого хрена ты до него докопался, баран?! – вопрошал смутно знакомый голос.

– Он же из этих… они же не должны так… э-э-э… реагировать… – оправдывался голос, недавно раздававшийся из динамика.

– Изменённые, чтоб ты знал, вообще-то тоже людьми считаются!

«Ага, считаются! – хмыкнул про себя я. – Только вот далеко не всеми – многие нас больше за машины принимают, а если и за людей, то даже не второго, скорее, третьего сорта! Хотя, надо признать, насчёт машин… доля истины в этом присутствует».

– Хочешь, чтобы он, проходя мимо, «случайно» тебе на ногу наступил так, чтоб ты упал, а потом в попытке тебя поймать «случайно» сломал тебе руку в трёх местах? – продолжал нравоучения первый.

– Так они же это… им же нельзя… в смысле, не могут они…

– Этот может! Всё, сгинь с глаз моих!

Сержант Рон встретил меня у выхода из шлюза – я участвовал с ним в одном деле совместно со стражей и узнал его сразу. Стражники тогда кого-то ловили, контрабандистов вроде, я особо не вникал (мне сказали, что серьёзной угрозы они не представляют даже для городских патрульных, а я придан в усиление – я принял). Изменённые, работающие на корпорацию на постоянной основе, обязаны сотрудничать со стражей, всячески помогать и способствовать, впрочем, как и в обратную сторону. Помогать – да, любить и уважать – не обязательно! Хотя этот сержант – нормальный мужик, так сказать, с понятием. Мы тогда с ним послонялись по городским улицам, разговорились… в общем, к нему я никакой неприязни не испытываю, мы, наверное, даже могли бы стать с ним неплохими приятелями, если бы не случившееся под конец нашего совместного патрулирования происшествие.

Всё вроде было спокойно, даже шум облавы доносился издали – за несколько кварталов от нас. Я как раз рассказывал Рону очередной анекдот из жизни нашей армии и полиции, когда из переулка на нас вынеслось четверо абсолютно обалделого вида мужиков с оружием в руках. Вооружены, надо сказать, они были кто во что горазд: топоры, мечи, дубинки. И вместо того чтобы броситься врассыпную, эти олухи не придумали ничего лучше, чем броситься с этим оружием на нас. Я в те времена ещё не до конца освоился со способностями своего нового тела, да и ошарашен был подобной встречей. Да что там ошарашен – я просто испугался, я ведь тогда ещё ни разу не дрался с людьми (в прежнем мире и в тренировочных спаррингах с другими изменёнными – не в счёт). В общем, я помог Рону задержать последнего, попросту оглушив ударом открытой ладони по затылку. А первых трёх изрубил не то чтобы в капусту, но стражникам потом пришлось разбираться, где от кого части лежат.

Рона от такого зрелища стошнило, да и меня тогда, подозреваю, от дела рук своих не вырвало только благодаря тому, что функции очистки в изменённом теле включаются по несколько иным алгоритмам. Короче говоря, приятелями мы с сержантом Роном не стали – да и какая уж тут дружба, когда он меня боится так, что хоть коленки от страха и не трясутся, но к этому близко.

– Э-э-э… Искандер, ты это, извини, что так… – Видно было, что Рону и правда неудобно за этот инцидент.

– Да ладно, – махнул я рукой. Злость уже отпустила, да и не вымещать же теперь на всех злобу из-за одного недоумка. – Проехали.

– Чего? А… ну да. А, это, Искандер. Насчёт рапорта… обязательно?

– Тебе тоже влетит?

– Конечно, – вздохнул Рон и попытался почесать латной перчаткой закованный в панцирь загривок, потом сплюнул и продолжил. – Премии лишат, может, и взысканье наложат…

– Тогда забей на рапорт.

– Чего?

– Не надо, говорю, рапорт. Обойдусь.

– Ага. Спасибо, Искандер, а я этому… я его…

– Ага, научишь родину любить, – усмехнулся я.

– Чего?.. А, ну да! – улыбнулся Рон.

– Ну давай, привет семье!

На посту у входа в здание корпорации «Инсауро» меня встретил измененный, лицо смутно знакомое, что не удивительно – нас не так много, но имени его я не знаю, что тоже не удивительно – большинство не слишком общительные ребята, и странноватых персонажей среди наших, мягко говоря, много. Он поприветствовал меня кивком – видимо, тоже узнал, я ответил ему тем же и пошел в свою комнату спать.

В здании корпорации, точнее, комплексе зданий, было что-то вроде гостиницы или казармы. Сотрудники могли жить там абсолютно бесплатно, чем я и пользовался – жил в смысле. Ведь пока я не рассчитаюсь с долгом перед этой самой «Инсауро», я нахожусь у них на службе, на постоянном, так сказать, контракте, что, в общем-то, меня устраивает. Работа – не бей лежачего: постоять раз в неделю на одном из постов, сотрудничать со стражей, когда в этом возникает необходимость (у стражи возникает, разумеется), выполнять контракты – задания корпорации. За них, кстати, и не состоящие на службе у «Инсауро» изменённые (бывают и такие) частенько охотно берутся – платит корпорация за них неплохо.

А вот за службу платят гроши – мне бы лет тридцать пришлось служить, чтобы расплатиться с долгом. К счастью, за задания я получаю отдельную плату, такую же, как и «вольные» измененные, с той лишь разницей, что они могут задание и не брать, а я должен выполнять все предложенные мне поручения. Словом, я собственность корпорации (пока долг не выплачу), я работаю на корпорацию, я живу в корпорации, я продукт корпорации. Корпорация – наше всё! Тьфу! Мать её…

Глава 2

Дзынь! Я с трудом парирую летящий мне в лицо клинок, и тут же вынужден уворачиваться от колющего удара в корпус. Подныриваю под рубящий удар сбоку, а в следующее мгновение мне приходится уходить в кувырок, чтобы спастись от рубящего сверху. Сильно отталкиваюсь всеми четырьмя вверх и в сторону, вскакиваю.

– Ты бегать будешь от меня или драться?! – выкрикивает мой соперник.

Бью внешней стороной наруча по баклеру, закреплённому на левом бедре, – теперь он намертво прикреплён электромагнитным замком к левому наручу и никуда оттуда не денется, пока я не отдам мысленную команду, и левая ладонь остаётся свободной – удобно. Это моё собственное изобретение, моя гордость, можно сказать! Не электромагнитный замок, конечно, – такие замки у меня на бедре для походной переноски баклера и ещё два на спине – для меча и арбалета. А вот цеплять баклер в бою таким образом, а не держать в руке, до меня почему-то никто не додумался.

Если быть точным, на моём левом запястье сейчас закреплён не баклер, а маленький щит. Но вот почему-то втельмешилось мне в голову, что это именно баклер, и всё тут! Может, я просто привык к тому, что щит – это такая конструкция из окованных железом досок, за которой можно спрятать тушку от вражеских посягательств – от стрел, например. А баклер – это такой маленький цельнометаллический щит, предназначенный для блокирования атак в ближнем бою, его ещё называют «кулачным щитом», потому как у него одна рукоять с обратной стороны, которую и держат в кулаке. А вот от стрел за ним не сильно-то спрячешься – слишком маленький, мой всё же побольше размером – за ним при большом желании почти всё туловище спрятать можно, правда, это хорошо скрутиться надо. Но так как мой щит цельнометаллический и маленький, значит, баклер – всё просто!

– Ты уснул, боец?! – Окрик инструктора вернул меня к реальности. Я поднял оружие, встал в стойку.

– Халтурщик! – прокомментировал он появление щита на моей руке. Однако бой не остановил, а вместо этого атаковал резким уколом в лицо, затем подшагнул ближе и провёл рубящий в нижнюю часть корпуса. Всё это он проделал так, словно это было одним движением!

Я отпрянул от первого выпада, закрылся баклером от второго и попытался контратаковать. Мой колющий в грудь был парирован таким небрежным движением, словно инструктор отгонял назойливую муху, и тут же мне пришлось прятаться за баклер от такого же удара. А потом на меня обрушился целый град ударов: рубящий в ногу, в голову, в корпус, колющий в бедро, в лицо…

Я пятился и блокировал удары. Какие там контратаки: я и с обороной еле справляюсь. Гоняет меня, как пацана! Невзирая на то, что я схитрил – всё же щит был серьёзным преимуществом в бою, – Норман теснил меня в угол тренировочной площадки, а там я лишусь пространства для манёвра и неизбежно проиграю схватку.

Ничего страшного, конечно, если бы бой вёлся тренировочным оружием, но как только я закончил стандартную боевую подготовку, которую проходят все изменённые, Норман заявил, что, дескать, нужно привыкать к боевому оружию, а не к его муляжам, и вообще сражаться надо, зная, что за неудачу придётся поплатиться кровью, а не шлепками и подзатыльниками, и вообще нехрен! Если с остальными аргументами можно было бы поспорить, то вот «нехрен» – аргумент железобетонный! Если Норман сказал «нехрен», это значит, что никаких возражений по этой теме он не воспримет, а просто сделает вид, что ничего не услышал. Нехрен!

В общем, бой шёл на настоящем боевом оружии, и проигрыш грозил мне не только ударом по самолюбию, но и травмами различной степени тяжести. Скорее всего, лёгкими, конечно, но может и серьёзно прилететь – бьёт Норман, не жалея сил. Убить – не убьёт, но это результат не его милосердия, а моей живучести: даже рубящий удар по шее, которым можно перерубить не слишком толстое бревно, меня не убьёт. Мой позвоночник, как, впрочем, и остальные кости, укреплён какими-то хитрыми полимерными составами, плюс по позвоночнику же идёт целый пучок весьма прочных нитей-проводов, соединяющих микрокомпьютер, установленный в моей черепушке, с периферией моего не совсем уже человеческого тела. Полимерными составами укреплены также мышцы и сухожилия, но не такими прочными, как кости – им нужна большая подвижность, так что они у меня гораздо уязвимее, так мне объяснили.

Вот только если я сейчас получу этот самый удар по шее, скорее всего, я мгновенно вырублюсь, «система», как я про себя называю микрокомпьютер и всю его периферию, тут же начнёт спасать мою жизнь всеми доступными ей способами: остановит кровотечение, введёт стимуляторы, обезболивающее и, что самое паршивое, если сочтёт повреждения критическими, активирует «последний шанс» – это одноразовый, не побоюсь этого слова, техно-магический артефакт, который мгновенно перенесёт мою тушку (или то, что от неё останется) практически из любой точки планеты в центр экстренной медицины корпорации «Инсауро».

«Последний шанс» представляет собой амулет, носимый на шее под одеждой, я его даже в душе не снимаю, вот и сейчас снять не подумал. Так что перенесёт меня в случае критических повреждений метров на триста всего, а амулет будет использован, а значит, пойдёт под замену, а стоит он… Как говорили в моём мире, как сбитый «боинг». То есть, мягко говоря, дорого.

Я, конечно, скорее всего, обойдусь какими-нибудь незначительными порезами, но с Нормана станется и клинок мне в брюхо всадить, насколько сил хватит. А сил у него достаточно: он всё-таки тоже изменённый, хоть и первой серии. Придётся обращаться к медикам, а медицина у нас хоть и на высоком уровне, но отнюдь не бесплатная.

Очень хочется закончить тренировку без потерь для кошелька. Остановить бой может только инструктор, например, при моём «неспортивном» поведении – и правда развернуться и удирать от него по тренировочной площадке начать, что ли? У Нормана же на самом деле нет цели меня покалечить, он вообще один из немногих людей в этом мире, кого я могу назвать своими приятелями.

Я блокировал очередной удар, шагнув при этом в сторону, ещё блок и ещё шаг. Норман разгадал мой нехитрый манёвр, и на его лице появилась ухмылка, он тоже начал подшагивать, отрезая мне путь к отступлению и оттесняя меня всё дальше в угол. Да ну нах! Не возьмёшь! Я тоже зло ухмыльнулся.

 

Подныриваю под следующий удар в голову, резко сближаюсь с инструктором. Эффективно атаковать клинком с такого расстояния невозможно, и я бью эфесом в грудь. Норман отшатывается и наносит удар сверху вниз. Парирую, бью баклером. Норман пропускает удар мимо себя, развернув корпус и убрав ногу далеко назад, успевает вновь ударить клинком. Я снова парирую и пытаюсь пнуть его в так соблазнительно выставленную вперёд ногу. Норман убирает ногу чуть в сторону, одновременно делает какое-то неуловимое движение клинком, и тот оказывается лежащим плашмя у меня на плече.

– Стоп! – поднимает вверх левую руку инструктор, останавливая схватку. – Искандер, отрадно, что ты понимаешь, что щит – это скорее дополнительное оружие, чем элемент брони. Но в остальном… Эх, ты дерёшься, как уличная шпана!

– Да я эту железяку в руки два месяца назад в первый раз взял!

– Следите за своим языком, молодой человек! – повышает голос Норман. – Выбирай выражения, когда говоришь о своём оружии!

– Извини.

– Извиняться следует не передо мной!

– Прости, – сказал я клинку, чувствуя себя кретином. – Был неправ.

– Искандер, ты быстрый, сильный и выносливый, – уже нормальным тоном принялся наставлять меня Норман. – Хоть это по большей части заслуга корпорации, вложившей в тебя эти качества, но ты и сам не стоишь на месте.

– Ага! Корпорация много чего мне дала, – с сарказмом проговорил я, – и всё не бесплатно!

– И эта, как ты выразился, «железка», стоит больше, чем моё годовое жалование.

– И её стоимость тоже висит на мне, – вздохнул я. – Вместе со стоимостью всей амуниции и операцией по изменению.

– Я согласен, что делать всё это с тобой без твоего согласия было не совсем корректно, но спросить согласия у твоей полумёртвой тушки никак не получалось. Она не отвечала, знаешь ли! – сварливо проговорил Норман. – Да если бы и отвечала, ты бы предпочёл сдохнуть?!

– Нет.

– У тебя есть крыша над головой?

– Да.

– Еда?

– Есть.

– Работа?

– Есть – вздохнул я.

– Далеко не все могут таким похвастаться! – подытожил Норман. – Так чего ты ноешь?

– Я не ною, я ворчу!

– Молод ещё ворчать! Приходи лет через тридцать, будем вместе ходить по тренировочной площадке и ворчать, – усмехнулся Норман. – На молодняк и друг на друга.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Так что там? Я дерусь как шпана!

– Именно! – перешёл на менторский тон инструктор. – Я не говорю, что ты плохой боец, тебе приходится драться преимущественно с тварями.

– И у меня это неплохо получается.

– Там такая тактика оправданна, – кивнул Норман. – И тебе не обязательно заниматься у меня, начальную подготовку ты давно освоил, а за остальное мне не платят. Но умение фехтовать лишним не будет, и мне приятно с тобой заниматься. Я чувствую, что из тебя может выйти толк. Да ты и сам понимаешь, что если есть способности – их нужно развивать; иначе не ходил бы ко мне.

Я согласно кивнул. И Норман продолжил с ухмылкой:

– Да и не будешь ты иначе навещать старика!

– Тоже мне, старик! – ухмыльнулся я.

В самом деле, сколько лет Норману? Сам он на этот вопрос либо отшучивается, либо отмахивается, либо вообще делает вид, что не слышал. На вид ему можно дать лет сорок пять-пятьдесят, но если учесть уровень развития здешней медицины… да и как обстоят дела со старением у измененных – тоже вопрос! В общем, даже не возьмусь предполагать.

– Ты, конечно, уже не тот сопляк, которому приходится вбивать в голову прописные истины…

– Посредством пинков в задницу! – припомнил я воспитательные методы моего наставника.

– Очень действенный метод! Задница, можно сказать, ближайший пуль к мозгу! Так, юноша, хватит меня перебивать, – нахмурил брови Норман, но тут же они поползли вверх. – Слушай! А может, я на пороге великого открытья?! «Особые вибрации от удара по заднице через позвоночник передаются из жопы в головной мозг, и он начинает лучше усваивать информацию!»

– Точно! – поддержал я. – Тебе стоит срочно писать научную книгу «Воздействие жопы на головной мозг человека»!

Мы отсмеялись, и Норман продолжил:

– Итак, Искандер, вернёмся к делам. Силы и скорости реакции тебе хватает.

– Угу, – кивнул я.

– Но, – воздел палец к небу Норман, – ты делаешь уйму ошибок. Ты бездумно блокируешь атаки, действуя на инстинктах.

– Что же в этом плохого? – удивился я. – По-моему, для воина это отличный рефлекс!

– Не спорь со мной, юноша! Рефлексы – хорошо, бездумность – плохо! После парирования должна следовать контратака! Я тебя этому учил. Парируя атаку противника, ты должен думать о своей атаке и блокировать таким образом, чтоб тебе из этого положения было удобно наносить удар и чтоб противник открылся для этого удара!

– Понимаю.

– Но не делаешь! В результате ты атакуешь только в тех случаях, когда я это тебе позволяю, а если и начинаешь делать правильно, то до конца не доводишь. Вот, к примеру, конец нашей сегодняшней схватки – ты правильно начал двигаться, перехватил инициативу, после правильно парировал атаку, но вместо того, чтобы развить успех и контратаковать… Я как раз был открыт для удара в верх корпуса или голову. Но нет: ты, как осёл, полез лягаться!

– Ну очень уж ты соблазнительно выставил ногу! Я чисто рефлекторно решил тебя пнуть.

– Вот и я об этом! Неправильные у тебя рефлексы. Ты не увидел возможность провести колющий удар в открытый корпус, ты увидел возможность пнуть меня в выставленную ногу – хулиганские, Искандер, у тебя замашки, а в результате ты проиграл схватку.

– Ну, не так уж позорно проиграть схватку инструктору по боевой подготовке.

– Для тебя позорно – ты изменённый!

– Ты – тоже.

– Ты измененный третьей серии, а я – первой, ты можешь быть на порядок быстрей… Ну, в теории.

– Так то в теории…

– Ну так развивайся! – воскликнул Норман и добавил тише: – Хотя ты и так растёшь.

– А учёные говорят, что человек растёт только до двадцати пяти лет!

– Серьёзно?! – удивился Норман.

– Ага, – кивнул я с самым серьёзным и многозначительным видом. – Только женщины ещё добавляют, что почему-то жопа и живот об этом удивительном факте, похоже, ничего не знают!

Мы снова посмеялись, и тут веселье Нормана резко сошло на нет; глядя куда-то мне за спину, он вздохнул и сказал:

– Ладно, Искандер, мне работать пора. А ты, если уж тебе так нравятся все эти прыжки и увороты, пробегись по полосе препятствий.

Я оглянулся, проследив за его взглядом: за мной стояли четверо изменённых с бесстрастными холодными глазами. Я поприветствовал их кивками, они кивнули мне в ответ. На лицах их не дрогнул ни один мускул, словно это были не лица, а восковые маски.

– Вторая серия? – спросил я Нормана.

– Да, – скривился инструктор. – Двигай уже на свою полосу препятствий.

– Угу. Пошёл.

Но дойти до полосы препятствий мне в этот день не довелось – меня остановил абсолютно бесстрастный, хоть и приятный женский голос, прозвучавший в моей голове: «Принято сообщение от абонента “Юджин”, отмеченного как важный».

Юджин – это действительно важно! Мало того что он, можно сказать, мой создатель, он ещё и частенько подкидывает мне работу. Да что там частенько, почти вся моя работа на корпорацию идёт от Юджина, так что сообщение от него – это важно.

«Прочитать», – мысленно приказал я «системе», и она, конечно же, послушалась. Что бы ни говорила людская молва о том, что изменённые – это киборги под управлением машины, которые не могут нарушить приказы встроенной в них кибернетической системы, реально дело обстоит как раз наоборот: я для «системы» царь и бог, и она никогда меня не ослушается. Хотя по моим собратьям из второй, самой распространённой серии этого не скажешь – очень уж они безэмоциональны. Юджин объяснял это тем, что мозг и тело изменённых второй серии модифицированы гораздо больше, чем у первой и третьей.


Издательство:
ИДДК
Книги этой серии:
  • Измененный третьей серии
Поделиться: