Николай Сидоров
Тотальный выгул

Каждое утро буднего дня для Андрея проходило одинаково: противный звон будильника с хладнокровием палача обрывал сладкую негу сна, Андрей поднимался с кровати и, стараясь не разбудить жену, шёл на кухню. Там доведёнными до автоматизма движениями варил себе кофе, и только после пары глотков бодрящего напитка к нему приходило сознание. Как только он выпивал половину кружки, из спальни раздавался крик Ани: «Семь часов! Я опять проспала!». Утренняя тишина окончательно растворялась в звуках Аниной суеты – начинался новый день.

Это утро не было исключением. Но лишь до того момента, когда Аня, в очередной раз пробегая по коридору мимо кухни, не обронила: «Давай заведём собаку…», – обронила и скрылась в ванной комнате. Она сказала это так буднично, словно выясняла, что приготовить на ужин: рыбу или мясо?

– Началось утречко. Только этого мне не хватало, – проворчал Андрей.

– Что? – переспросила Аня, перекрикивая шум воды.

– И тебе доброе утро, говорю.

Аня вышла, когда кофе уже совсем остыл. Соорудив на голове тюрбан из полотенца, она снова спросила:

– Так что? Заведём собаку?

– Нет, – сухо ответил Андрей.

– Ты не любишь собак?

– Люблю, но заводить не будем.

Аня села за стол: – Но тогда поче…

– Послушай, – прервал её Андрей, – я люблю собак и вообще животных. Они милые, забавные, очень люблю… но на расстоянии. После одного случая я зарёкся гулять с собаками.

Андрей сделал паузу и, усевшись поудобнее, начал рассказ.

– Лет десять назад по пути на собеседование я решил забежать к маме в гости. Оказалось, у неё пополнение в семействе – к двум котам прибавилась собака. Обычная дворняга с улицы, чёрный, как кочегар, с наинаглейшей мордой. Мы попили чаю. И вдруг она спросила: «Погуляешь с Мишей? Поводок я ещё не купила, но он послушный и спокойный. От меня ни на шаг не отходит».

Хоть времени у меня оставалось мало, но что там гулять, подумал я, делов-то на пятнадцать минут. Меня немного смутило отсутствие поводка, но с другой стороны, собака мелкая, мне едва до колена дотягивает, щенок ещё. Что может пойти не так?

Как только мы вышли на улицу, этот… Миша… сквозанул в снежную даль, словно бывалый каторжник, решившийся на побег. Нашел я его на пустыре, точнее, это был парк, но ты же помнишь Питер девяностых… Грязно-хмурый обломок великолепия, а наш район Купчино был и того хуже.

– Да, – Аня кивнула и взяла с тарелки последний бутерброд.

– Так вот, – продолжил Андрей, – этот юный беглец самозабвенно валялся в снегу и радовался собачьей жизни. Его радость умиляла, но мне-то надо на собеседование.

Я позвал пса к себе, а он и не думал меня слушать. Подойти к нему и взять за ошейник тоже не получилось – мерзавец не подпускал меня ближе десятка шагов. Я звал, подманивал, пытался догнать, делал вид, что ухожу – всё напрасно.

Примерно через час охоты на пса я готов был сдаться, но не мог же я его бросить на улице, и, стиснув зубы, продолжил гоняться за этим Мишей, будь он неладен. На помощь мне начали приходить прохожие, в какой-то момент нас даже стало пятеро, а все происходящее было похоже на облаву. …

В Петербурге рассвело. В мои охотничьи угодья, по-другому этот пустырь я называть уже не мог, стали приходить владельцы нормальных собак. Какая-то собачница дала мне пакет сухарей, чтобы приманить этого засранца. Пса сухари заинтересовали, но ел он их исключительно на расстоянии. Никакие уговоры не убедили его подойти и взять сухарь с ладони. Замерзнув и отчаявшись, я оперся на покосившуюся яблоню и сам принялся грызть сухари, надеясь на чудо.

И чудо произошло – у меня созрел гениальный план. Я влез на яблоню и, разламывая сухари на более мелкие кусочки, стал бросать их псу. Сначала зашвырнул далеко, затем ближе и ближе. Несколько раз пёс был почти подо мной, но, как на зло, именно в этот момент появлялись новые собачники, и моя добыча, забыв про вкуснейшие сухари, бросалась играть с их питомцами. Я не знаю, что именно думали эти собачники, когда с корявой яблони на них истошно орал лысый мужик в пальто, но уходили они достаточно быстро.

В Петербурге стемнело. Сухарей к этому моменту у меня почти не осталось, как и шанса на вторую попытку. Подманив пса к дереву на расстояние пары шагов, я рассыпал остатки из пакета прямо под собой и затаился. Вместе со мной затаилась даже яблоня, я практически слился с ней, а некоторыми местами даже вмёрз. Немного потоптавшись на месте, пёс подошел к приманке.

– Попался, шерстяной засранец, – радостно прошипел я и промерзшим коршуном ринулся вниз.

Подлетая к собаке, я вытянул перед собой руки, целясь окоченевшими когте-пальцами в ошейник. За мгновение до долгожданного контакта с мохнатой скотиной острая ветка вонзилась мне в глаз с такой силой, будто проткнула меня насквозь. Я истошно заорал, пес поднял голову, ударил меня в нос, и я всем весом рухнул на него.

Орали мы оба. Одной рукой я намертво вцепился в ошейник, другой сгребал снег и прикладывал к поврежденному глазу. Очень скоро пёс опомнился от страха и стал атаковать держащую его руку. Боли прибавилось, поэтому мне пришлось обхватить этого гада двумя руками и прижать таким образом, чтобы он не смог меня укусить.

В отделении милиции, куда поздним вечером нас с псом приволокли возмущённые прохожие, меня проверили на алкогольное опьянение, и, дав слово офицера, что не упустят собаку, уговорили её отпустить.

Ночью после доставки собачки её хозяйке меня привезли в больницу, где диагностировали перелом носа, повреждение роговицы глаза и обморожение пальцев.

Я люблю животных, но на расстоянии, как и они меня.

– Ох ё… – протянула Аня и вернула в тарелку нетронутый бутерброд. – Может, заведём котика? – робко предложила она. – Его выгуливать не надо.

– Рыбок, – отрезал Андрей.

– Девять золотых, одну чёрную и аквариум большой, – оживилась Аня.

– Договорились, – словно опытный делец, Андрей протянул руку.

Аня радостно хлопнула ему по ладони и, разматывая покосившийся тюрбан выскочила из кухни.

– Вызови мне такси, я опаздываю, – крикнула она из ванной.

Андрей взял бутерброд и с мечтательно-довольной ухмылкой надкусил его.