Ильяс Сибгатулин
Сказания Заморавии

Пролог

Заморавия – континент, омываемый водами Вандарильского Океана. Огромна Заморавия – не пройти её за несколько месяцев. Не пройти и за несколько лет! Раскинулся материк, как огромный кит, в океане. Тянется Заморавия от северных беспощадных Ледяных Шлейфов до жарких пустынь Лаврана и Ардакмы, и располагается в западном полушарии Имра.

Множество пережила Заморавия. Были и потопы, и землетрясения, случались и великие войны, длившиеся сотни лет. Многое произошло с тех давних пор, как закончилась великая эпоха Величия альдов, первородных разумных созданий, из которых появились эльфы, гномы, люди, загадочные чародеи, косматые крары и многие другие расы и народы.

Гномы, как и подобает, ушли под землю, рыть шахты и мастерить доспехи и оружие. Они жили в Карборе, королевстве в глубинах подземелий Краурдора, горного массива, разделяющего Заморавию

на Западную и Восточную. Эльфы поселились на юге Западной Заморавии, создав на просторах зелёных равнин два великих королевства: Хервинленд и Валандию.

О Крарах и чародеях известно мало, говорят, лишь, что это сильные, но скрытные народы.

А люди… люди расселились в Восточной Заморавии. Между двух рек – Хайдрином и Стронгрином – создали они славную страну Риверленд. Горстка переселенцев оттуда, спустившись по Стронгрину к Вандарильскому океану, вошла в Окружённое море и на ардамарских островах, что лежат южнее Гаваней Валандии и окаймляют море, создали пиратскую колонию.

…Некоторые из людей Риверленда ушли из Сокрытого междуречья и поселились далеко на севере Западной Заморавии, в Серых Пустошах, у Кряжестых гор и у истоков реки Вэн. Те люди были сильными и суровыми племенами. Это были варвары и вардоки, жестокие люди, чьим делом была постоянная война. Только в сражении видели они спасение своих душ. С младенчества детей здесь обучали боевым искусствам и владению мечом. Вырастали в королевствах варваров и вардоков смелые, храбрые, но жестокие мужи. В кузницах своих варвары ковали лучшее оружие, превосходящее по качеству и остроте булатного клинка мечи и секиры гномов Карбора. А на боевых аренах и в жестоких сражениях варвары проверяли изготовленные клинки на прочность. И вардоки не уступали своим соседям в умении владения оружием, но вардоки, в отличие от варваров, были искусными охотниками и следопытами.

Почти всегда враждовали с кем-нибудь эти народы. А если не было у них врагов извне, то сталкивались они в кровопролитных битвах между собой.

…А после того, как трон Варварии занял Бульвак Поработитель, вардоки стали вассалами королевства варваров, за что сильно возненавидели своих соседей.

Когда же через много лет объединённым королевством варваров и вардоков стал править Танкрас Завоеватель, Варвария стала воевать с эльфами Хервинленда. Танкрас стал тираном, закрепостил народ своей страны и отдал приказ наступать на Хервинленд.

Так и повелось, что сказание это начинается в мрачные времена, окрашенные цветом крови.

Летопись первая
Тёмное королевство Танкраса (Серафим и Иманус)

Часть 1
Путешествие к страху

«И видел я другого Ангела (Серафима) сильного,

Сходящего с неба, облечённого облаком;

Над головою его была радуга,

И лицо его как солнце,

И ноги его как столпы огненные»

Откровение Иоанна, 10-1.

«D’mesdaeuxiersj’visl’Imanus»

В. Гюго «93-й год».

«И увидел я зверя

И царей земных и воинства их, собранные,

Чтобы сразиться с Сидящим на коне

И с воинством его».

Откровение Иоанна, 19–19.

I

Серое мрачное небо нависло над Танградом, столицей королевства варваров. Шёл пепельный снег. Пепел был повсюду: он устлал выжженную землю, осел на крышах замков и домов, облепил деревья.

Солнце редко проглядывало из-за серых туч.

С того времени, как королевством стал править король Танкрас Завоеватель, два могучих вулкана Эмну и Эндревед стали извергаться всё чаще. Их огненные жерла взрывались, выпуская столбы дыма и принося реки лавы, огненные дожди и пепельные бураны. Извержения Эмну и Эндреведа приносили много жертв, и обескровленные жители называли королевство не иначе, как «Огненная страна». Но чаще проезжавший через бесплодные земли странник мог услышать, как крестьяне называли страну «Тёмное королевство Танкраса».

II

Король Танкрас Завоеватель сидел на каменном троне, обложенном шкурами оленей и лернов.

В тронном зале пировали. Лились реки вина и браги. Столы ломились всяческих яств: мяса, мягких лепёшек и фруктов из завоёванных южных земель.

К трону подносили дань и хвалебные подарки из разных стран. Но королю не было дела до податей. В центре зала развлекались генералы и военачальники, швыряя топоры в подвешенные туши кабанов. Но не разделял веселья своих подданных Танкрас. Энвелы, музыканты, играли на инструментах и пели дивные песни. Но не слушал их король.

Не забавлялся Танкрас пиром, ибо сейчас терзали его чёрные думы Властелина умерших, его господина. А господин этот требовал ещё больше крови и смертей. И от того Танкрас был мрачен, а в глазах его пылал огонь ненависти и гнева. Он и сам хотел завоеваний, сам хотел управлять и властвовать, убивать и смеяться над обречёнными, восхваляя волю – свою и своего Господина…

– О, Великий Танкрас! – обратился, вставая из-за стола, один из военачальников, – Ты покоритель многих стран и разоритель многих земель.

Король вперил свой огненный взгляд в военачальника. А тот, опьянённый вином, продолжал:

– Вот и теперь ты завоевал Хервинленд. Владыка Эльрус убит, а его дети с остатками их жалкого народа бежали на восток. Твоё королевство могущественней многих эльфийских и людских царств, а ты, о, великий король варваров, знатен и уважаем во всех уголках Заморавии…

Но тут Танкрас встал:

– Ты хочешь сказать, что мне стоит остановиться в своих завоеваниях? – он грозно посмотрел на военачальника.

Музыка стихла. Голоса замолкли. Все затаились в страхе.

Дурман вина стал сходить с лица воина:

– Мой господин, я лишь хотел сказать…

– Что у меня не хватит сил завоевать все племена, свободно живущие по обеим сторонам Краурдора, что я, Танкрас Завоеватель, не смогу распотрошить весь этот слабый и никчёмный мир?! Ты это хотел сказать, Крамб?!

– О нет, мой повелитель! – вскричал от страха военачальник Крамб. Но не успел он закончить, как Танкрас остановил его, подняв вверх палец.

– Ты, считаешь, Крамб, – уже спокойно начал король, – что твой повелитель – трус и уже не способен властвовать. Танкрас сделал несколько шагов к столу, военачальник стоял, остолбенев.

– Ты считаешь, что я успокоюсь, остановившись… может, ты сам хочешь занять трон Варварии?! – Танкрас взревел. Крамб вздрогнул, хотел было что-то ответить, но не успел – Танкрас набросился на него, сбив с ног и, выхватив из-за пояса кинжал ударил Крамба в горло. Кровь хлынула на короля, залила пол. Руки военачальника дёргались, пытаясь помещать королю, а тот, обезумевший от гнева, бил и бил бедного глупого Крамба, терзая и уродуя его лицо и тело. И никто не мог помещать тирану Танкрасу, ибо все испытывали неимоверный страх перед ним.

… После того, как на Крамбе не осталось живого места, Танкрас встал и гневно выкрикнул.

– Вы, трусы и глупцы! – голос Танкраса громыхал в затихшем зале, – Я, Танкрас Покоритель народов, не остановлюсь, я буду захватывать всё больше! Потому что я хочу этого! Потому что мой Господин хочет этого! Я не остановлюсь!

Послышался тихий гомон. Но он прекратился, когда Танкрас поднял меч.

– Пир окончен! – процедил сквозь зубы король, – убирайтесь!

Все стали поспешно расходиться. Стража вышла.

Тронный зал опустел.

– Никчёмные выродки! Никто не может служить по уму! – говорил король, снова садясь на трон.

– Никто не может служить вечно, – послышался скрипучий голос в углу зала.

– Это ты, Урмак? – произнёс, успокоившись, Танкрас.

– …Всё уходит во мрак, всё поглощает время. И слуги твои оставят тебя, если ты и дальше будешь отрубать им головы. Да, это я, мой господин… Урмак.

– Старый Урмак, ты всегда осуждаешь меня за мою жестокость и ненависть к людям.

– Я наставляю и советую…

– Советуешь королю! – зло рассмеялся он, – Благодари богов, Урмак, что я внимаю твоим наставлениям. Хотя давно мог казнить тебя и разослать потроха твои по всей Серой пустоши. Но я добрый и справедливый правитель, поэтому я не буду делать этого… не сейчас.

– О, благодарю, великий Танкрас, – сказал престарелый Урмак, – но лучше бы не быть мне твоим советником. Ведь именно я когда-то посоветовал тебе начать войну с эльфами Хервинленда.

– И я их разгромил! – алчной улыбкой оскалился Танкрас, – Убил Эльруса и выгнал всех эльфов из лесов!

– Но ты потерял много воинов, твой народ восстаёт против тебя…

– Пусть восстаёт, – небрежно кинул король, – я подавлю любого, кто посмеет не подчиниться моей воле! Не бывает войны без жертв, Урмак.

– И не бывает страны без тирана, – печально произнёс советник.

– Придержи свой гнусный язык, старик! – грозно рявкнул Танкрас. Он сидел на троне, а Урмак стоял перед ним, мерно переваливаясь с ноги на ногу и опираясь на трость.

– Я не отдал приказ убить тебя, потому что знаю, что ты воспитывал моего отца.

Король посмотрел на сгорбленного старика, одетого, однако, в богатые халаты.

– Теперь убирайся с глаз моих, старый Урмак.

– Да будет воля твоя, король Танкрас.

Старый советник поклонился и вышел из тронного зала.

III

– Всё готово? Где стрелы? – спросила Кэрин у Орхора. Тот отрицательно покачал головой.

– Ну что ещё? – проворчала шёпотом Кэрин.

– Стрел нет, – угрюмо ответил Орхор, – Ульф их в кости проиграл.

Послышался извиняющийся вздох Ульфа.

– Вы два остолопа! – прошипела Кэрин, – Чтоб вам провалиться под землю!

Они стояли в узком коридоре, ведущем в катакомбы замка. А оттуда уже можно было попасть в тронный зал короля Танкраса.

– Мы уже принялись за дело, а я в решающий момент узнаю, что у нас нет стрел! Как же мы тогда убьём короля издалека и скрытно, ответьте мне, остолопы!? – грозно шептала девушка, смотря в глаза Орхору и Ульфу.

В тайный проход тихо прокрался Эльд.

– Всё, пора начинать, пир кончился, король один, – сказал он, доставая из-за спины лук.

– Стрел нет, эти олухи проиграли их!

Наступила тишина, на протяжении которой Эльд и Кэрин укоризненно смотрели на своих непутёвых соучастников.

– Мечами? – спросила Кэрин у Эльда.

– Это равносильно смерти! – возразил Орхор, – Танкрас мастерски владеет мечом.

– Другого пути нет, – ответил Эльд.

– Ты уверен? – спросила Кэрин.

– Да, – произнёс главарь.

Он достал меч. Кэрин, Орхор и Ульф последовали его примеру. Но Эльд остановил Кэрин.

– Ты останешься здесь. Подашь сигнал, если кто-нибудь пройдёт мимо.

– Эльд, не будь глупцом, никто не пройдёт, ты это знаешь…

– Но не знаю, что будет со мной, если наше покушение провалится, и тебя схватят.

– Эльд, всё будет хорошо, Святая Покровительница мне в свидетели…

– Ты останешься здесь, – твёрдо сказал Эльд, – Как только увидишь, что покушение сорвалось, а нас схватили, беги сразу же, не оглядываясь и не задумываясь. Беги в горы, там укройся. Ты поняла.

– Эльд…

– Кэрин, ты поняла? – голос Эльда был твёрд, а он сам – непоколебим. Его добрые глаза нежно, но твёрдо смотрели на Кэрин.

Девушка обернулась к Орхору и Ульфу. Те кивнули.

– Да, я поняла.

Он поцеловал её. И они слились в страстном поцелуе. Кэрин долго не хотела прекращать его, но Эльд был твёрд в своём решении.

– Идём, – Эльд взглянул на Орхора и Ульфа.

Троица стала продвигаться по тёмному коридору. А Кэрин осталась прикрывать вход в тайный лаз.

* * *

В проходе царила мгла. Это был узкий туннель, в конце которого находилась массивная каменная дверь. Этот проход в тронный зал был столь же древним, как и весь замок. Его построили зодчие короля Адрона, сына Бульвака Арабара, третьего короля варваров. Проходом пользовалась королевская чета. Он вёл в низину, которая лежала перед замком. Эльд и Кэрин нашли тайный вход его ещё в детстве, и за долгое время успели хорошо исследовать катакомбы, через которые вёл проход.

Коридор извилистой змеёй шёл всё выше и выше в горы. Скоро друзья вышли на небольшой выступ, с которого открывался вид в низину, на Танград, столицу королевства варваров.

– Проход сворачивает, – сказал Эльд.

– В этой части замка казармы! – надрывисто ответил Ульф.

– Поэтому следует идти тише. Не бренчите оружием!

– Я что, бард какой-нибудь, чтобы бренчать! – усмехнулся Орхор.

– Ш! Тихо! Идём туда, – пальцем указал на место Эльд, – Ульф, ты вперёд!

Они прошли под казармами так, что те остались у них над головой, и вышли к каменной двери. Отворив дверь, заговорщики увидели лестницу, ведущую к люку.

– Это вход в тронный зал, – сообщил Эльд, – приготовьтесь.

Ульф и Орхор взглянули друг на друга и кивнули.

Люк отворился, и сообщники оказались в начале огромного помещения. Потолок поддерживался мощными колоннами, тянувшимися двумя рядами вдоль стен. Между ними высели полотнища с изображениями славных королей прошлого. Параллельно с колоннадой стояли длинные столы. А в дальнем конце зала стоял величественный мраморный трон, на котором восседал король.

Выйдя из подземного туннеля, Эльд, Орхор и Ульф спрятались за колонной. Королевского трона видно не было, но все трое услышали разговор двух людей.

– Это Урмак, старый советник Танкраса, – сказал Орхор, – Его знал мой отец.

– Подождём здесь, он должен вскоре уйти.

Они слышали все речи короля и его советника и видели, как мимо них прошёл старец. Наступила тишина.

– Пришло время, – шёпотом дал сигнал Эльд.

* * *

Когда Эльд с друзьями ушёл, Кэрин осталась одна. Она не могла его бросить. Она никогда его не покидала и сейчас не могла этого сделать.

Наступало раннее утро, но солнце не выходило из-за туч и не дарило королевству зари. Было темно. Вокруг была лишь лесная глушь. Город остался ниже по склону.

В коридоре было сыро и холодно. Влажные стены сдавливали порывистую душу Кэрин, затачивали в каменный прямоугольник туннеля. Свет факела освещал галереи катакомб.

Вдруг Кэрин стало невыносимо страшно. И она решилась.

Пробежав по коридору, девушка оказалась перед каменной дверью и услышала шум битвы.

* * *

Они прокрались вдоль колонн к трону. Орхор зашёл с левой стороны, Ульф – с правой. Эльд вышел на середину зала. Он смотрел в упор на короля, а тот, казалось, спит, уронив голову на грудь. Слышался даже тихий мерный храп. Заговорщики подошли к самым ступенькам трона, но тут Танкрас резко встал и схватил меч Ульфа за лезвие. Нападавшие опешили и замерли в замешательстве. А Танкрас зло буравил глазами Ульфа. Его взгляд пронзал нападающего не хуже меча. И Ульф не выстоял, он выпустил рукоять меча и в страхе отступил назад. Танкрас выбросил клинок в сторону. По его огромной ладони струилась кровь. Король медленно спустился по ступенькам, Эльд, Орхор и Ульф в нерешительности отступали назад, никто из них не нападал на короля, ибо их всех, даже могучего Эльда, обуял страх. И все они знали, как силён и свиреп король Танкрас, как он жестоко разделывается с теми, кто покушается на него.

– Вы, трусы, решили убить меня? Танкраса Завоевателя? – тихо сказал король, и от его слов кровь стыла в жилах, а сердце переставало биться.

– Вы, слизняки, решили сделать это?! – Танкрас закричал, но в этот самый миг Орхор длинным прыжком сократил расстояние и нанёс сокрушительный удар. Его меч, свистя высоко над головой самого Орхора, описал дугу и рассёк воздух. Танкрас легко увернулся от удара и схватил Орхора за руку. Его захват равнялся смертельной хватки зверя мхета. Король сломал руку Орхору и, выхватив меч бедняги, проткнул его в грудь. В это время Эльд сильным ударом рассёк Танкрасу предплечье. Король взревел. Его рёв громыхал, как громыхает гром. Танкрас ударил Эльда тыльной стороной ладони, и тот отлетел к колонне. А Ульф застыл, как статуя, и не мог пошёвелиться. Его сковал страх.

Видя, что покушение сорвалось, Эльд схватил за шкирку Ульфа и попытался скрыться в том лазе, откуда они пришли. Но в это время Танкрас свирепо прокричал.

– Стража, схватить этих болванов!

В зал вбежали стражники. И выхода у покушавшихся не осталось. Их быстро схватили и связали.

– Казнить их на рассвете, а этого унести, – Танкрас указал пальцем на мёртвого Орхора. Заложников увели. А король сел на трон, и, морщась, поднял меч Эльда. Вокруг него уже суетились лекари, перевязывая раненную руку.

– Деревенщина. Решил убить меня тупым клинком! А для деревенщины у него хороший удар!

Король повеселел.

– А жалко будет его убивать! – смеясь, сказал он и швырнул меч на пол из чёрного камня.

* * *

Сидя на холодном каменном полу тайного прохода, Кэрин безмолвно плакала. По её ледяным бледным щекам текли ручейками немые слёзы горя. Они прозрачными кристаллами спадали с нежного и гордого подбородка на камзол. В уголках её рта застыло отчаяние. Она видела всё, что произошло в тронном зале.

«Эльда и Ульфа схватили и собираются казнить, бедолагу Орхора убили. И я теперь осталась одна», думала, опустив голову на грудь, Кэрин.

– Не отчаивайся, Кэрин, – сказала она сама себе, – ты воин, ты поможешь Эльду. Он тебя любит, и ты должна его спасти!

Она встала и, вытерев слёзы, тихой поступью направилась к выходу из туннеля. В город.

IV

Рассвет. Он одарил королевство розовой зарёй и холодной росой на траве. Жесток был этот рассвет, ибо нёс он смерть.

На городской площади уже собирался народ. Глашатаи орали хриплыми, но торжествующими голосами, созывая людей на казнь.

– Сегодня в предрассветное утро заговорщики покушались на жизнь короля, – кричали они, – Но какое счастье, что наш великий король Танкрас могуч, силён и храбр. Он один одолел армию убийц и схватил двух главарей. И теперь этих жалких заговорщиков, которые смели угрожать жизни славного правителя, казнят во славу Удора, бога кровавых битв и смерти, и нашего покровителя – короля Танкраса Завоевателя.

Голоса королевских глашатаев становились всё громче, и всё больше становилась толпа вокруг гильотины.

Восходящее солнце разорвало серое полотно туч и осветило пики Чёрного кряжа. Эмну грохотал, оглушая взрывами и приводя в страх выплесками магмы. Эндревед находился дальше и южнее от города, поэтому его извержения не причиняли городу ущерба, если не считать пепельный снег и серые тучи.

Я стоял, прислонившись к стене, меч висел на поясе, всегда готовый срубить пару тупых голов: родной город, но чужие люди. Передо мной открывался вид на всю площадь и дома, которые её окружали. На против меня смертоносной гадюкой-убийцей стояла гильотина.

На площади толпился народ. Кто-то ел мясо, сидя на скамье возле торговых лавок. Кузнец затачивал мечи в кузнице и готовил новые клинки к закалке. Купцы открывали свои лавки и зазывали покупателей, демонстрируя всем утварь и яства из дальних стран. Люди подходили к лавкам и выбирали себе товар.

Площадь стала наполняться запахами. К уже обычной вони городского отребья добавились запахи фруктов, мяса и вина, запахи раскаленного металла и огня в горне. В воздухе витали запахи людей и грязи, еды и шкур животных – всё это перемешивалось и ударяло в нос.

Главная толпа зевак собралась в центре площади. Всем не терпелось увидеть тех двоих бедняк, которым выпала участь умереть от этого затупленного от долгого перерубания костей лезвия гильотины. Насколько я знал, они покушались на короля Танкраса. Да, их затея заведомо была провальной. Ни один из лучших воинов королевства не мог убить Танкраса. Танкрас силён и хитёр, и он тиран. А такие люди всегда могут испепелить врага, лишь взглянув на него. Одного из нападавших я хорошо знал, это был Эльд, храбрый юноша и сильный воин. С детства он учился обращаться с мечом. Родители его умерли, и он сам искал способ для выживания среди городских отбросов и бедноты.

Приговорённых ещё не вывели на площадь, поэтому люди были заняты своими разговорами, и на гильотину, возвышающуюся над площадью, никто не смотрел.

Вдруг, как резкий укол в спину. Я почувствовал запах. Другой, лишённый вони городского сброда. Запах Северного далёкого моря, наполненного загадками глубин. Запах, которым может благоухать королевская особа. Я повернул лишь голову.

Девушка, закутанная в зелёный изорванный плащ, с накинутым на голову капюшоном шла в мою сторону. Её короткий меч на поясе и уверенная твёрдая поступь выдавали в ней воина, но она была из крестьян. В своём коричневом камзоле, видневшимся из-под плаща, в штанах из шкуры лерны и поношенных сапогах она ничем не отличалась от окружающих. На миг я усомнился в своём умении безошибочно различать запахи. Но лишь на короткий миг. Она прошла мимо, её печальное лицо готово было залиться красками тысячи эмоций, но незнакомка сдерживала себя. Девушка-воин вышла на площадь и, не приближаясь к её центру, встала в толпе, пытаясь раствориться в ней. Но не для моих глаз. Её зелёный плащ я видел среди спин, её капюшон – среди голов. Её запах теперь крепко вбился мне в голову.

Кто-то из купцов в дальнем ряду рынка вдруг резко выкрикнул.

– Стой, воришка! Ловите его, ловите наглеца!

Разбивая кувшины с водой, стоявшие на земле, опрокидывая корзины с фруктами, вор бежал через весь рынок, а за ним нёсся, тряся жирным телом, продавец арбузов. За продавцом бежали вооружённые стражники. Процессия пересекла всю площадь по диагонали. И стала приближаться ко мне. Вор бежал, держа в руке мешочек с монетами. Я схватил его за шкирку, когда он молнией проносился мимо.

– Отпусти, гнус! – запротестовал вор. Но я не отпускал.

– Не дёргайся! – с усмешкой ответил я.

– Ты, подлая тварь! – он достал кинжал и уже собирался замахнуться.

Но тут я ударил его по голове кулаком. Он сразу осел, и повис, как подкошенный.

Никто не обращал внимания на нас. Толпа жила своей жизнью, уже привыкшая к таким мелким происшествиям, которые стали частью жизни большого города. И только городские стражники, прибежавшие к концу действия, были заинтересованы в воришке. Они взяли потерявшего сознание грязного парня под локти и увели в тюрьму.

А глашатаи всё сотрясали воздух своими речами.

– Они хотели убить великого Танкраса! – Кричали глашатаи, обращаясь теперь в небо, – О Боги, эти глупцы считали, что смогут покорить волю достойнейшего из нас!.. – И снова взглянув на толпу, продолжали, указывая на то место, откуда должны были вывести обречённых, – Кара ждёт их! Смертельная и достойная кара их поступка! Попыткой убить, Танкрас отвечает смертью! Теперь убийцы поплатятся за свою вопиющую дерзость. Вывести их!

Двое громил-стражников вытолкали на площадь двух избитых человек. Они, ели передвигая ногами, поднимались на подиум гильотины. Одного я узнал, это был Эльд. Второй был мне не знаком.

Как только искалеченные и измученные долгими пытками покушавшиеся поднялись на подиум, толпа зашепталась, задвигалась, словно морские волны стали ходить под порывами ветра.

– Это Эльд и Ульф… – шептали некоторые, – Да, город лишился своих героев. Бедняги.

«Ульф значит… пьяница и прощелыга, постоянно играющий в кости в таверне. Ну и компания у них собралась!»

– Где были прославленные рыцари, борющиеся за свободу своего народа, когда поймали Эльда? – продолжали обсуждать казнь в толпе.

– Да нет уже нынче таких героев! – ответили с другой стороны, – Сейчас в ходу только бравада и холощенные вытянутые улыбки!

– А как же славный Радагас? – сказал кто-то вскользь, что привлекло моё внимание, – Как же великий странник?

– Да, как же Радагас? – поддержали в толпе.

– Эй, вы! – прикрикнул капитан стражников на толпу, – Молчите! А то схлопочите у меня!

Шёпот прекратился, но не на долго. Кто-то всё же шепнул.

– Всё же, где Радагас или Олоф? Ну или хотя бы Эрберг…

С другой стороны, только недовольно хмыкнули.

– Ну и где ваш Радагас? Вон Эльда казнят, а его и не видно…

Я хотел было выйти и начистить морду наглецу, но потом заметил, что зелёный плащ в толпе заколебался. Среди колышущихся, как колосья в поле, голов я видел, как девушка обернулась, и на миг наши взгляды встретились, лишь на миг. Но мне хватило понять, зачем она явилась сюда, на рыночную площадь Танграда. Эти карие отважные, суровые глаза с отчаянным взглядом заворожили меня. Я уже знал, что они помышляют. Теперь холодное лицо девушки выражало лишь одну цель – спасти. Я двинулся к ней, расталкивая встречающихся на пути торгашей. Краем глаза я заметил, как сверху, на крышах окружающих площадь домов, лучники из городской стражи занимают свои посты, готовые убить каждого, кто осмелится прервать казнь. Стражники были у гильотины, возле дороги, ведущей к замку, в переулках и на площади. Танкрас не так прост, он подавляет любые мятежи, и не допустит, чтобы срывались казни, демонстрирующие его жестокость, непримиримость и деспотизм. Подавление воли и страх долгие годы помогали удерживаться Танкрасу на троне Варварии. Поэтому и сейчас король не допускал, чтобы его народ поднимал голову и смотрел в глаза своему господину. Потому что, если осмелеет, будет готов восстать против гнёта один человек – рано или поздно восстанет весь народ. Под лезвием уже лежал Ульф. Девушка-воин в зелёном плаще стала продвигаться к гильотине. Я догнал её и схватил за руку.

Резкий разворот, и её острый взгляд пронзает меня, как лезвие стилета.

– Тебе их не спасти, – тихо произнёс я.

Девица сильно удивилась. Но, совладав с собой, ответила.

– Спасу, – она попыталась вырвать руку.

– Стражники. Здесь повсюду охрана, посмотри, – я указал на крыши, – там лучники, это слишком рискованно, они убьют тебя.

– Пусть, но я успею спасти его. Дерись рядом со мной, воин, или отпусти мою руку и уйди с дороги.

Что-то в её холодном и остром взгляде было мне знакомо, было родным и таким далёким.

На нас никто не обращал внимания, наш разговор был для всех загадкой, словно мы находились под куполом. Людей волновало лишь то, что происходило на подиуме гильотины. Толпа: крестьяне, бедняки, вельможи и торгаши – все смотрели и сочувствовали беднягам героям, обречённым на смерть. Никто не пытался швыряться в них гнилыми овощами, все жалели о потере, все знали Эльда и того, кто с ним был. Толпа оплакивала их, потому что знала, насколько жесток и беспощаден король варваров Танкрас.

Первого приговорённого заключили в колодки и занесли над ним отупевшее лезвие. Прошли секунды, и палач нажал на рычаг, лезвие проделало свой быстрый и смертоносный путь, отрубив человеку голову. Толпа вздрогнула, девушка в зелёном плаще отвернулась и, прижавшись ко мне, зажмурилась. Я не видел её лица, но знал, что оно исказилось от ужаса.

– Уходим, – шепнул я девице.

– Нет, – она вырвалась. Я ударил её – мне пришлось. Девушка потеряла сознание, и я подхватил её на руки. Стал выбираться из толпы.

Ко мне подошёл стражник и вопросительно посмотрел на девушку. Но, взглянув мои в холодные глаза, смотревшие на него из-под капюшона, он, учтиво поклонившись, ушёл.

Я направился к городским воротам.

Никто по-прежнему не обращал внимания на идущего воина и девушку, которую тот нёс на руках.

Позади послышался резкий удар. Железо разрубило человеческую плоть, как щепку может разломить великан. Казнили Эльда, главаря покушавшихся, и народ зашептался, заговорил: мужи чесали головы, женщины рыдали. Всем было жаль героев, которые решили бросить вызов злому королю Танкрасу.

Но жизнь не стоит на месте. Продавцам надо торговать, вельможам – пить, а беднякам – просить. Поэтому, постояв немного, толпа горожан стала расходиться.

V

– Вставай, Олоф. Пора, – я пнул огромного Олофа в бок. Тело заворочалось.

Девушка в зелёном плаще спала. С того момента, как я унёс её, потерявшую сознание от моего удара, с рыночной площади Танграда, она не просыпалась.

– Встаю, Радагас, – проворчал сонным голосом Олоф, – В чём дело? Уже пора?

– Да, Олоф, пора. Она уже просыпается.

Девушка в плаще действительно просыпалась, ворочаясь на шкурах, разбросанных на полу пещеры. Она открыла глаза и, видимо увидев меня, резко вскочила на ноги.

– Зачем? – взглянула она мне в глаза, – Где Эльд? – голос её задрожал, наполняясь горем и слезами.

– Казнили, – коротко ответил я.

– Я пойду, соберу хворост, – послышался голос Олофа возле входа в пещеру. Девушка шарахнулась, увидев огромного Олофа. Он ушёл, а она перевела взгляд на меня, и огонь заполыхал в её карих глазах, делая их сосудом с пламенем преисподней.

– Кто ты?! – девица-воин достала короткий меч, – Зачем ты меня сюда принёс?!

– Не пугайся и опусти свой меч. Я не желаю тебе зла, – спокойно произнёс я.

Она смотрела выжидающе и с опаской дикой лерны. А я продолжал:

– Меня зовут Радагас. И я спас тебя от смерти, в руки которой ты сама шла, – я усмехнулся, – Лучники убили бы тебя по щелчку пальцев, а стражники бы потом надругались над твоим телом.

Её глаза округлились, и я понял, что это не из-за последней моей фразы.

– Ты Радагас Бульвакский? Потомок Бульвака Арабара и Ардака Убийцы Мордоков? Сын Танкраса?

– И будущий король варваров… – стало тягостно на душе и мрачно. Я не любил, когда вот так меня сравнивали с отцом. Уж слишком мы разные.

* * *

Я не успел закончить мысль, как девушка с криком набросилась на меня. Она опрокинула меня и занесла меч, но я успел вывернуть руки и перевернул её. Теперь уже девица оказалась подо мной. Неожиданно она ударила меня промеж ног. Я схватился за причинное место, а девушка, встав, схватила клинок и усмехнулась.

– Ах, ты, злыдня! – я выругался, но получилось без особой злобы в голосе.

Она подошла ко мне. Подножка. Я снова овладел ситуацией, зажав бедняжку своими ручищами так, что её нежные и маленькие кисти были под моими ладонями.

– Тише! А не то я оторву тебе руку.

Она всё ещё пыталась вырваться из оков, но куда уж…

Прибежал Олоф.

– Я слышал крики, – грузным голосом отозвался он издалека.

Но, увидев, что я лежу верхом на девушке, расхохотался.

– Радагас, а ты быстрый малый! Я не успел отойди от пещеры и на двадцать ярдов, а ты уже!..

Его хохот раздавался в обширной пещере, как гром.

– Ты осёл, Олоф! Я не это сейчас делаю! – выругался я.

Девушка перестала дёргаться.

Олоф вышел, и хохот ушёл за ним следом.

Я снова взглянул на девицу.

– Я ослаблю захват и встану, если ты прекратишь кидаться на меня с мечом.

Видимо, предложение её устроило, или сопротивляться мне девушка уже не могла, но, так или иначе, она кивнула и к кивку добавила:

– Я согласна, Радагас, сын тирана Танкраса, – в голосе её певучем, но твёрдом, чувствовалось сильное презрение ко мне, к отцу и всему королевскому роду.

Усевшись на камень подле костра, я стал рассматривать девицу. Её длинные каштановые волосы при слабом свете костра отливали медно-бронзовым цветом, и мне казалось, что они пламенеют и вот-вот загорятся. Девушка села напротив, отгородившись от меня костром. Она накинула зелёный измятый плащ и скрыла лицо под капюшоном.

– Ты узнала, кто я, теперь назови своё имя.

– Моё имя тебе ничего не скажет, так же как и моя история. Но всё же я выполню твою просьбу. Меня зовут Кэрин, я дочь крестьянки и место мне на поле, собирать ячмень. Но я не захотела такой жизни.

– Тебе захотелось приключений… – тем же тоном продолжил я.

Она умолкла, возможно, потому, что я попал в цель.

Я взял несколько поленьев и закинул их в костёр, пламя поглотило дерево, как вода поглощает сушу. Костёр разгорелся сильнее, добавляя свой свет к вечернему свету сумерек, робко заглядывающему в пещеру через узкий вход, и я смог различить круглый мягкий подбородок, светлую кожу, кажущуюся сейчас, в свете пламени, медной, и чёрные живые глаза, а может, это они только казались чёрными.

– Кэрин, – имя мне, действительно, ничего не сказало, – откуда же ты, Кэрин, знала нападавших на моего отца? Я знал одного из них, того, с короткими чёрными волосами, Эльда, сына бывшего кузнеца. А второго, кажется, звали Ульф, пьяница…

– Да, это был Ульф, – глаза Кэрин закрылись, и из их уголков выступили капельки слёз.

– А Эльд был нашим главарём, с нами был ещё Орхор, но его я не видела на казни, – говорила, всхлипывая, девица, – наверно, его убил король. А Эльд был храбрым и сильным, и он…

Она закрыла лицо руками.

– Был чем-то большим для тебя, – что-то в глубине моей чёрствой души кольнуло. Возможно, это проснулась жалость, а может, ревность (всё-таки я спас её, красивую очаровательную девушку-воина), но не только это движило мной. Я хотел узнать побольше об этой истории, так как моя миссия была напрямую связана с неудавшимся покушением Кэрин и её друзей.

В пещеру начинали прокрадываться окрепшие сумерки, становилось темно, и холодело всё быстрее. Где-то в недрах обширной и уходящей глубоко под землю пещеры со сталактитов капала чистыми каплями вода, мерно и явственно, отражаясь эхом от стен пещеры. А в горах пели цикады. Деревья, росшие у входа в пещеру, были под стать окружающему ландшафту – в серо-пепельных шапках. Животных здесь практически не было, лишь изредка пробегал серый, как здешний снег, заяц или пролетала редкая птица. Цикады затихали, наступала непроглядная томная ночь. Ночь, дарившая благоговейный сон всему королевству. И казалось, что небо сейчас взорвётся далёкими, но яркими искрами и огнями звёзд. Но звёзды, испугавшись не выходили: тучи застлали чёрное полотно неба. Наступила тьма. Гнетущая, призрачная тьма Огненной страны.

…Шёл пепельный снег, еле различимый в ночной мгле. Но сквозь его серые (а в ночи, чёрные) снежинки виднелись огни Танграда, главного города королевства, где восседал на троне Танкрас Завоеватель – мой отец. Я с превеликой радостью не знал бы его, но знаю; хотел бы забыть его, но не забуду. Уж слишком много горя принёс он мне, убив мать и моего младшего брата Трибаса.

Я сжал кулаки и вспомнил, что не один. Взглянул на девицу Кэрин. Она тихо плакала. Как же она была хороша в тёмной сумеречной тишине, окутавшей всю пещеру и нарушаемой лишь мерными стуками падающих капель, и тихими всхлипываниями Кэрин.

– Я люблю его… Эльда, моего Эльда, – вдруг сказала сквозь слёзы она, и голос её от этого казался нежным и совсем детским, – мы должны были обручиться через неделю…

– Зачем вы пытались убить Танкраса? – я решил взяться за дело.

– Он причинил всем горе и приносит страдания с того момента, как сел на трон. Уже долгое время мы ведём войну с эльфами Хервинленда и Валандии. А Эмну и Эндревед извергаются всё чаще с того времени, как Танкрас стал королём. Великаны в бешенстве и поэтому извергают огонь и столбы пепла из своих огромных пастей. Даже они против Танкраса, – она говорила, и голос её креп, а слёзы теперь были не признаком горя, а лишь каплями воды.

– Танкрас убил уже достаточно людей, теперь должна пролиться его кровь, и никто в этом мне не помешает… даже его сын.

У входа послышались шаги, это пришёл Олоф.

– А! – улыбка его равнялась улыбке океанского кита.

– О чём идёт ваш разговор? – поинтересовался Здоровяк.

Кэрин хмуро посмотрела на него, а потом с женской грацией и невозмутимостью сказала:

– Не пристало говорить девушке с незнакомым мужем, который тем паче был участником её похищения! – и вскинула гордо голову.

Старый Олоф не растерялся. Он поклонился не менее гордо и учтиво.

– Я Олоф, сын Урфурда Хромого. Я друг и наставник Радагаса.

Он запустил свою огромную руку в чёрную, с сединами, бороду и почесал подбородок.

Кэрин встала.

– Я Кэрин, дочь Крайды, крестьянки.

– Я знаю Крайду, – отозвался Олоф, – она достойная и смелая женщина, а также я знаю, что её мужа давно уже нет в живых.

– Да, это так, – ответила стальным голосом Кэрин.

Стало холодно, и ветер, гуляющий по просторам Серых Пустошей, стал заметать пепел в пещеру (Эмну снова бушевал). Я накинул шкуру, и Олоф последовал моему примеру.

– Так о чём шёл ваш разговор до того, как я своим появлением не прекратил его? – продолжал мой наставник Олоф.

– Мы, – посмотрел я на Кэрин, она молчала, – мы оценивали шансы на успех при покушении на Танкраса и мотивы этого действия.

– Радагас спрашивал меня, зачем мы покушались на жестокого короля, – пояснила Олофу Кэрин.

– Танкрас, – задумчиво начал Олоф, – он жесток. Во время походов он насиловал женщин и убивал детей. Убивал и мучил эльфов. Да, Танкрас – тиран. Но он силён. Одним ударом он может раскрошить камень, уму его и красноречивости в речах позавидует любой учёный, маг и жрец, а хитрости – умелый вор.

Олоф посмотрел на Кэрин, кутавшуюся в свой плащ.

– На что вы рассчитывали? – искренне удивился он.

Я чувствовал, как в молодой девушке потухает огонь чувств, и начинает работать разум.

– Я не знаю, – тихо ответила она. Подняв голову и обратив взгляд в тёмный еле видимый потолок пещеры, Кэрин продолжила отвечать.

– Эльд сказал, что всё получится, что мы убьём короля, и всё прекратится, – она вдохнула холодный воздух.

Олоф весело захохотал, и смех его отозвался громким эхом, а я всё вглядывался в тёмный проём капюшона, откуда виднелся круглый силуэт лица с идеально посаженными глазами и прямым коротким носом.

Кэрин взглянула на меня, я встретил взгляд её сияющих глаз, и тепло, какого я раньше не испытывал, поглотило меня.

Капала чистая вода, смеялся громовым смехом Олоф, дул ветер, загульный гость, шёл пепельный снег, и от того в пещере стоял запах сырости, смешанный с запахом серы. Не было Ничего, и было Всё, но что-то в этом Всём изменилось, сделалось другим, незнакомым мне. До этого незнакомым…

* * *

Сидя вокруг костра, три человека, три воина ещё долго вели разговор о сложностях судеб, о жестокости короля варваров и предстоящем походе. Но двое так и не выдали третьему, куда они направляются, и что ждёт их впереди. Они говорили обо всём и ни о чём. Радагас и Кэрин смеялись над шутками наставника Олофа и тихо переговаривались между собой, чтобы не перебивать говорившего.

Потрескивал хворост в огне. Тени играли немую драму на стенах пещеры. Ветер, унылый бард, запевал свою песню, и в такт ему скрипели ветви деревьев, и в том же ритме капала вода.

* * *

– Гхм… – выдохнул Олоф. – Уже темно. Пора вам отдохнуть, а я встану на карауле.

Кэрин потянулась.

– Ты прав, мудрый Олоф.

Она улыбнулась ему, а он ответил ей поклоном.

– Я сменю тебя, Олоф, – мой голос показался мне каким-то тихим и беззвучным, – нас будут искать, поэтому завтра надо отойти от города ещё дальше на восток.

– Да, это верно, – согласился Олоф. Он взял свой длинный двуручный меч и отправился к выходу. В проёме он сказал.

– Ложитесь спать, завтра будет светлый день. Да хранит вас Светлый Пёрпол!

Я лёг на камень, обвешанный шкурами, и накрылся шейном, плащом из шкур. Кэрин улеглась там же, где и сидела, рядом с костром. Я всё боялся, что она убежит, испугавшись своих похитителей, но успокаивал себя мыслью, что на улице идёт пепельная буря, а в неё только глупец будет бродить по лесу.

VI

Утро. Одно лишь название осталось от этого чудесного и каждодневного явления. Солнце невидимыми лучами еле освещает горы, ручейки и лес в долине. Рассвет похож на борьбу двух художников-живописцев. Один снизу пишет красками розового и красного цветов, а второй выше покрывает всё полотно серыми мрачными тонами. Кажется, что розовый цвет зальёт всё небо, но нет. Второй живописец побеждает в споре, и на поверхности Имра рассвет наступает незаметно для людей, словно его поглотило серое марево, и рассвета вовсе не было. И только прячась за тучами, он разгорается огненными цветами, а после уступает место солнцу, которое просыпается и светит сильнее, но, впрочем, этого не видно на земле, где всё покрыто пеплом и сажей. Хотя пепельная буря уже прекратилась.

Я проснулся резко и неожиданно для себя. Сон, страшный сон из прошлого, пугающий меня всегда и ведущий меня в самые ужасные воспоминания прошлых лет.

Я покрутил головой, осмотрелся, и, схватившись за голову, проклял себя три раза, потому что проспал свой час караула (Олоф спал у входа). А ещё мои страхи подтвердились. Кэрин ушла, её не было на том месте, где она уснула.

«Наверно, дождалась, когда мы, олухи, уснём, и сбежала. Добралась до города, и теперь сидит в хижине матери с кружкой рома и тарелкой харчей, в теплоте. А я здесь, в сырой холодной пещере, глупец, осёл, Волбур тебя побери!».

Но нет!

Я посмотрел налево. И увидел.

– Она здесь! Спит рядом с тобой, тупица Радагас!!! Но почему она жмётся ко мне? Видимо, ночью она замёрзла и решила согреться подле меня. Или она решила соблазнить меня, а потом коварно убить?.. Нет. Это сумасбродство! Да и сейчас это неважно!

Кэрин мирно спала. Под наваленными шкурами она была совсем маленькой и незаметной. Она прижалась ко мне, положив левую руку мне на грудь. И я почувствовал, как через её пышную грудь и одежду ко мне пробивается живой, мерный, но не такой мерный, как падающие со сталактитов капли воды, тот звук холодный, а здесь… тёплый, щекочущий и наполненный энергией, которая хранится в этом женственном, изящном теле, совсем не подходившим для воина. Её сердце стучало в мою грудь, и от того я почувствовал сильную расслабленность, и мне стало немного неуютно. Не следует воинам расслабляться на задании.

Встряхнув головой и превозмогая желание остаться под шкурами рядом с Кэрин, я встал. Разжёг костёр, подбросив в истлевающие угли хворост. Тот затрещал, заискрился, и стал рождаться слабый (а потом и более сильный) огонёк. Погрев руки, я вспомнил о старом друге.

Олоф спал, посапывая, укутавшись в плащ и накинув сверху пару шкур оленей. Он прислонился спиной к скале, а ногами перегородил путь в пещеру. Охранник, мой старый наставник и хороший друг Олоф.

Я вышёл на улицу и огляделся. Кругом было серо: горы, леса в долине Кряжа, даже Танград издали казался серым. Лишь далеко в выси, сквозь пелену туч изредка можно было разглядеть белые редкие шапки пиков Чёрного Кряжа, поднявшие свои головы выше туч и облаков.

Я легонько пнул Олофа по ногам.

– Вставай, Олоф. Уже пора, – сказал я ему, как говорил день назад.

Он резко открыл глаза и немного приподнялся.

– Уже утро? – осведомился он ничуть не сонным голосом.

– Да, рассвет настал, – я вдохнул сернистый воздух и немного закашлялся, – прости меня за мою безответственность и дерзкий нрав. Я забыл сменить тебя на посту.

– Всё хорошо, Радагас, за долгие годы нашей дружбы я научился уживаться с твоим характером и с твоим поведением, – он крякнул и встал.

– Пошли, поедим, – весело прозвучал его тяжёлый голос, – то мясо кабана ещё свежо?

Я кивнул.

– И, я думаю, – Олоф всё никак не мог угомониться, – пора будить девицу, которая так нежно жалась к тебе ночью. Да, я видел! И не отворачивай голову! – он не смог сдержать смеха, а я выругался и пошёл, насупившись, к костру, жарить убитого вчера кабана.

* * *

Запах жареного мяса и говор двух бравых мужей заставил проснуться Кэрин. Потянувшись, она встала и сразу, даже не пожелав доброго утра, принялась за поедание окорока.

Никто не разговаривал, и завтрак прошёл под звуки чавканья, чмокания и облизывания пальцев.

* * *

– Нам следует двинуться дальше на восток, – сказал я, когда мы оседлали лошадей и покинули наше пристанище.

– Я согласен, – кивнул Олоф, – надо убраться подальше от города. Стража не должна зайти так далеко в леса. И тем паче, в горы эти толстозадые не рискнут пойти малым отрядом!

Олоф вздохнул.

– Вот только если король отдаст приказ Чёрным Эрронам догнать нас, то тут, ребятки, дело плохо.

– Да, это так, – вмешалась недоумевающая Кэрин, – но, великие мужи, скажет мне кто-нибудь из вас, зачем мы направляемся на восток? Так мы лишь приблизимся к Могучему вулкану Эндреведу, который с похвалами примет нас в своё огненное жерло!

Её голос вобрал в себя изрядную долю возмущённости и лёгкой обиды, в которой прибывала Кэрин из-за того, что я и Олоф не посвящали её в тайну нашего плана.

Я улыбнулся и, подъехав к Кэрин, начал ей рассказывать, куда мы направляемся.

* * *

– Ага! – удовлетворённо воскликнула девушка, – так значит, путь лежит в страну вардоков! А вы знаете, что это дикие племена, лишенные всех устоев и морали, некогда обманом порабощённые Бульваком, твоим предком, – она тыкнула в меня пальчиком, – и позже ставшие вассалами варваров.

– Не совсем так, – пояснил я, – ты верно сказала, что Бульвак Арабар обманул вардоков, пообещав им равноправие и власть, но на деле оказалось, что вардоки стали прислужниками варваров. В этом ты, Кэрин, безусловно, права. Но, как и все другие народы, вардоки имеют свои устои. Потому что у каждого народа и племени есть свои традиции и обряды, по которым живёт этот народ. Если убрать из умов этих людей традиции и обычаи, то и народ исчезнет. Тем паче, что и нас эльфы, гномы и люди Риверленда считают безмозглыми животными, хотя мы побеждали эльфов в битвах и совсем недавно выгнали хервингов с их земель! – гордо сказал я и осёкся.

– Ты гордишься тысячами убитых и целым морем крови, – грозно заговорила Кэрин, – Ты, Радагас, сын тирана Танкраса, не лучше своего отца!

Она с явным отвращением и праведным гневом поскакала вперёд, ударив коня по бокам. Я посмотрел на Олофа, который ехал позади меня. Тот только ухмыльнулся и махнул рукой.

Через некоторое время, две мили дороги по каменистой земле и отбитых лошадиных подков, Кэрин подъехала ко мне. Она посмотрела мне в глаза, и уколы совести, как уколы кривого ножа, стали колоть моё сердце.

– Зачем мы направляемся на восток? Какую цель должны сыграть вардоки? – протараторила Кэрин, проглотив свою обиду и даже не обращая внимания на то, что меня грызёт совесть.

– Что ты скажешь, если я тебе скажу, – приготовился говорить я, – что хочу убить отца. Я хочу смерти Танкраса, короля варваров!

Мои руки невольно сжали поводья, так, что те затрещали.

Кэрин удивлёно смотрела на меня и долго ничего не говорила. А я слушал топот конских копыт, зная, какой вопрос задаст девица.

– Чем же тебя прогневал Танкрас? Почему ты так хочешь его убить? Из-за семьи?

– Да, Кэрин, – мой голос показался мне почти старческим, – Я хочу мести. Он убил брата, задушил мать и остался безнаказанным. – Обнажил я злобу и великую ненависть к отцу, – Никто: ни боги, ни люди не покарали его. И лишь я остался со свербящей и жмущей сердце печалью и одиночеством.

Наверно, голос мой звучал слишком свирепо и злостно, потому что Кэрин немного испугалась, что читалось по её напряжённому лицу.

– У тебя в глазах огонь полыхает, как в горне кузницы, – тихо произнесла она.

– Или, как в адской темнице! – весело отозвался Олоф.

Я рассмеялся, гнев утих и, смягчившись, перешёл в отвращение.

– Так зачем же мы скачем к вардокам, и почему за нами гонится королевская стража? – Кэрин всё не унималась.

– Они хотят поймать меня и вернуть в Танград. Но наша цель в другом.

– Сейчас в Танграде не больше тысячи воинов, – начал я, – это королевская стража. Армия Танкраса сейчас в Хервинленде, пьёт во славу победы и молит Удора, чтобы он даровал им победы и в других сражениях.

– Вся армия вардоков сейчас находится вместе с войском варваров, – подлил масла в огонь подъехавший к нам Олоф, – поэтому на их поддержку рассчитывать не стоит. Счастьем будет, если правители вардоков согласятся отправить с нами отряд, другой.

– Пока город будет пуст, мы вторгнемся в него и убьём отца… Танкраса, – сказал я, – Жители города, крестьяне, беднота и даже вельможи – все ополчились против короля, поэтому свободный проход по городу нам гарантирован.

– Но почему же вы сразу не попытались поднять народ королевства на восстание. Почему не помогли Эльду?

– Потому что люди ещё не готовы. В них ещё не зародилась сила и сплочённость, – ответил Олоф, – Каждый жмётся в своей хижине, боясь высунуть носа. Но все слишком горды, чтобы признать, что им нужна помощь, сплотиться во имя свержения зла. Люди ещё не готовы к этому. Но когда они увидят нового их правителя, способного разогнать тьму, увидят сильнейшую армию за его спиной, тогда окрепнет их дух, и восстанут они.

– И поэтому мы едем к вардокам за помощью и советом.

– А если вожди вардоков откажутся помогать? Испугаются гнева Танкраса и обернут свои силы против нас? Что тогда, Радагас? – спросила Кэрин.

– Тогда мы объявим им войну, – жёстко отрезал я, – Если вардоки отступят, их ждёт смерть от моих рук.

* * *

Вечером, остановившись на ночлег, мы развели костёр. Погони не было (видимо заботливому отцу Танкрасу не было дела до ухода сына), поэтому опасаться, что кто-нибудь заметит костёр, было не зачем. В этих диких и недружелюбных к путнику местах не водилось разбойников, которые грабили торговцев. Они наживались на южной дороге. Звери и чудовища тоже сторонились гор, каждый раз при извержении Эндреведа и Эмну рыча и скалясь в южных голых лесах.

* * *

– Зачем ты спас меня? – спросила Кэрин, когда я натачивал свой меч, сидя у костра и смотря, как мгла окутывает долину Кряжа.

– А я ведь хотел тебя сдать стражникам у той гильотины. Потому что сразу понял, что ты тоже была из тех, кто покушался на отца.

– Почему же не отдал на растерзание охранникам? – в её голосе чувствовалось уважение.

– Потому что понял, что мы боремся за одно дело. А союзники мне нужны…

– Но тогда ты должен был встать плечом к плечу со мной и спасти Эльда и Ульфа!

– Я не мог. Нас бы убили. Но не в этом главная причина, – я умолк. Но внутренняя сила взяла вверх, и я продолжал откровение, – я испугался, что впаду в немилость отца. Если бы я убил стражу… я боялся, что он взбесится, и гнев его обернётся на сына. Я его боялся… и сейчас боюсь. Каждый день от розового рассвета до тёмных сумерек он смотрел мне в глаза, он обучал меня, он готовил наследника, свою гордость. Но в тоже время отец бил своё чадо, бил беспощадно в пьяном беспамятстве и на трезвую голову. А я всё терпел и боялся, что один из его булыжных ударов раскроит мне череп. Я боялся… и по сию минуту боюсь его. Но не только это сейчас владеет мной. Злость переполняет моё сердце, а крики брата и матери рвут душу!

Я посмотрел в глаза Кэрин. Такие добрые и понимающие глаза, сейчас казалось, что мы единое целое с одной единой и страшной судьбой.

Олоф распряг коней и лёг спать. Вскоре его примеру последовала и Кэрин.

В ночной тиши, лишь слышались потрескивания костра, вой жутких зверей, бродящих на юге и лязг железа о точильный камень.

Я сидел на посту, вслушиваясь в звуки ночи и смотря в непроглядную сжимающую тьму, из которой языки пламени выхватывали, то ветки деревьев, усыпанные пеплом, то холодные чёрные силуэты скал. Скалы окружали нас с трёх сторон, с четвертой же стороны простиралась долина Чёрного Кряжа, прозванного так из-за Могучих Эмну и Эндреведа.

Неожиданно со стороны уходящей вниз тропы, которая шла от главной городской дороги из города на восток, забирая немного на север, послышался треск сучьев и чьи-то лёгкие, но уловимые чутким ухом шаги.

Я прекратил затачивать меч и медленно встал, стараясь не шуметь.

Тьма плотно стягивала полотно мира и слепила чёрной мглой, но я всё же разглядел две фигуры, приближающиеся к костру.

Я пнул Олофа. Здоровяк и не думал просыпаться. Дотронулся огрубевшей рукой плеча Кэрин. Она открыла сонные глаза, я указал ей пальцем в ту сторону, откуда к нам шли фигуры. Кэрин потянулась за мечом, который лежал у её ног, достала его из ножен и резко встала. Она вся напряглась, всё женственное тело стало монолитным камнем с грацией львицы. Но голос, который прозвучал из кустов, снял напряжение и тревогу с лица Кэрин.

– Приветствую вас, путники! Не заносите меча над головой друга!

– Если ты мне друг, – ответил я тем же манерным тоном, – то покажись, выйди на свет.

Из кустов голой смородины вышли двое юношей, на вид не старше Кэрин.

– Привет тебе, Кэрин! – весело отозвались они. А девица радостно обняла их.

– Я Ирфин, сын мельника Джозепа, – представился хриплым, неокрепшим голосом юноша, который выглядел постарше, – А это Ладрас, сын пахаря Уборда.

– Они друзья Эльда, – пояснила мне Кэрин.

– Что ж, Ирфин и Ладрас, рад столь неожиданному, но приятному знакомству. Сожалею о вашей потере. Я Радагас, сын Танкраса Завоевателя, – я с удивлением для себя обнаружил, что произношу имя отца с неприятной до тошноты гордостью.

– И прежде чем хвататься за мечи, подумайте, у кого острее клинок, и кто сильнее вас, – твёрдо сказал я, и голос мой стал скалой, – Умные и достопочтенные люди решают свои дела за беседой.

Мои слова убедили друзей, и те, угрюмо кивнув, признали мою правоту. Их железные мечи перекочевали из рук в ножны, а юноши сели у костра и стали рассказывать, как оказались непроглядной ночью в горах далеко от города.

* * *

Оказалось, что друзья покойного Эльда искали тайник, который Эльд завещал им открыть.

– Там должно быть оружие: мечи, кинжалы и луки, – говорил молодой Ладрас, – всё для следующего покушения… если провалится это.

– Провалилось, – тихо подтвердил Ирфин, – нет больше с нами Эльда, мужественного Орхора и Ульфа.

Я посмотрел на Кэрин, девушка держалась и не давала эмоциям бросить себя в море отчаяния и горя.

– Ну, а вы, что же вы здесь делаете? – после молчания осведомился Ирфин.

Я начал излагать наш план, утаивая некоторые подробности, дабы узнать, насколько можно доверять юношам, сидевшим напротив. В середине моего рассказа проснулся Олоф. Здоровяк выхватил кинжал и пытался заколоть Ладраса. Но вовремя подошедшая на помощь Кэрин быстро утихомирила моего наставника. И Олоф, так окончательно и не проснувшись, стал слушать мой сказ и вставлять возмущённым голосом поправки.

* * *

Так и сидели всю ночь пять человек, двое из которых рассказывали наперебой двум пришедшим план своих действий. А третий, прислонившись спиной к одному из говоривших, точил свой меч с коротким, но смертоносным клинком.

На лес опустилась глубокая ночь. Не было слышно цикад и воя зверей, и лишь тихие разговоры у костра разрывали спящую немую тишину.

Так они встретили незаметный для глаза рассвет.

VII

На мраморном троне, обвешанном шкурами оленей и лернов, сидел король Танкрас Завоеватель. Перед королём стояли три военачальника и престарелый советник Урмак.

– Где сейчас моя армия? – властным голосом произнёс Танкрас.

– Войска сейчас в Хервинленде, король Танкрас, они отдыхают после славной победы над Эльрусом Хервингским, – ответил, склонив голову, Хардас, главный военачальник королевства, – через две недели военачальник Ардамант, как вы, повелитель, ему и приказали, начнёт выводить армию.

– Прикажи Ардаманту разворачивать войска и двигаться в Валандию. Я объявляю войну гаэрвалам. Эти никчёмные эльфы падут под натиском железного кулака варваров. И я стану правителем всей западной Заморавии!

– Но, мой король, хервинги уже покинули Валандию, они перешли Краурдор через перевал…

– Мне не хервинги нужны! – бросил Танкрас, – Они жалкие трусы, бегут от опасности, под натиском беды. Мне плевать, что будет с ними, выродок ты проклятый! – король грозно посмотрел на военачальника Хардаса, а тот смиренно ждал продолжения свирепствования.

Всё смолкло в тронном зале. Сюда не проникали звуки замковой суеты, разговоры суровых стражников и смешливые голоса челяди. Здесь, в зале тишина царила, как полноправная королева. Стражники, военачальники, советник Урмак – все стояли, боясь нарушить молчание. И лишь голос Танкраса громовым эхом отскакивал от стен из чёрного камня и разлетался на куски по всему залу.

– Я хочу покорить гаэрвалов! Убить их владык и изгнать жалкие остатки былой мощи эльфов в горы или истребить под корень!

Бешеными глазами король взглянул на собравшихся военачальников.

– Почему же ты, Хардас, торчишь здесь в Танграде, хотя должен сражаться и умирать на войне. Твой сын Ардамант сражается за меня, а ты, паскуда, сидишь здесь, пьёшь моё вино и лапаешь моих танцовщиц!? – Танкрас кричал.

Завоеватель вспыхнул гневом, как вспыхивает факел, смоченный смолой, и его гнев не знал границ.

– Но, великий Танкрас, ты сам мне приказал. И я уехал с поля боя вместе с тобой, в Танград, – ответил невозмутимым голосом, ничуть не опешивший Хардас.

– Хардас, ты перечишь королю, – тихо процедил второй военачальник.

Но Хардас не слушал его. Он только напряжённо и бесстрашно смотрел в глубины пылающего ада, в два злостно наставленных на него огня, которые горели тёмным пламенем зла. Глаза Танкраса.

Король же извергал свой гнев.

– Ты просто струсил! Ты затрясся ещё тогда, когда увидел горстку жалких эльфов, которых Эльрус называл своей армией. И ты, Хардас, победитель сотен сражений, исполосованный шрамами, убежал, – Танкрас растягивал каждое слово, и каждое слово становилось остриём клинка, разящего в самое сердце, – ты убежал! Развернул коня и ускакал! Ты трусливая шавка! Ты не смог драться рядом с сыном! Умирать рядом со своими воинами! Что же ты, Хардас? – издевательски и зловеще спросил Танкрас.

Главный военачальник молчал. Он знал, что гнев повелителя направлен сегодня именно на него. А от гнева короля не отвертеться. Хардас уже сказал всё что мог. Там, на Полях Дрогуса, во время кровавой битвы варваров и эльфов Танкрас сам приказал Хардасу, Варбару и Эгдрему ехать с ним в город. Все знали, что так случилось, знал и Танкрас. Но кто ж захочет останавливать Удора, бога смерти. Останавливать его и говорить, что он не прав. Кто же захочет встать на пути летящей секиры или удара молота. Никто. Потому что все знают, Танкрас убьёт любого и сделает это во имя своего безумства и силы. Обвиняя провинившегося в лжесловии и неподчинении великому королю. Поэтому Хардас молчал, смотря в глаза Танкраса, Удора во плоти, и, не выдавая своего страха, заставляющего бешено колотиться сердце.

– Сейчас… ты сейчас боишься.

Хардас дрогнул. Неужто король умеет предугадывать, о чём я подумаю?

– …И боялся, что твой смелый сын Ардамант увидит позор твоего бегства. Ну ничего, я помогу, – улыбкой змея оскалился король. И эта улыбка, словно обоюдоострая секира, ударила в грудь всех присутствующих. Она сулила беду и зло, и старый Урмак, до этого державшийся в стороне, понял, что пора ему вступить в разговор.

– Мой король, вам не стоит беспокоиться о Хардасе, я лично отдам приказ, чтобы его наказали так, как он этого заслуживает, – но скрипучий голос старика потонул в громовых речах Танкраса.

– Ничего. Я помогу, – зло говорил Завоеватель, – ты сам боишься посмотреть в глаза тем, кто умер на поле боя, твоим воинам. – Я помогу, – параноидальная речь прервалась лязгом доставаемого из ножен королевского меча.

– Я подарю тебе смерть, – Танкрас больше не улыбался. Его серое лицо показалось окружающим лицом каменного изваяния Удора с двумя горящими багровым огнём глазами.

Танкрас мерным шагом, таким же мерным, как капли воды в пещере, таким же хладнокровным и таким же твёрдым, как стены замка, подошёл к своему главному военачальнику.

– Достань свой меч, воевода. И умри, как подобает воину. Достань меч! – выкрикнул Танкрас. И со злостью ударил Хардаса. Но военачальник не утратил прыти и увернулся, не нанося ответного удара.

– Дерись! Прими смерть от рук достойнейшего, дай Костлявой обнять тебя и отвести домой к Великобожественному Удору!

Хардас с каменным лицом выхватил из ножен меч. И началось сражение.

Между огромным тигром и старым волком, между Краурдорским Зверем и Вепрем Пустоши, между Танкрасом и Хардасом.

Танкрас разил мечом так, как разит молния или буран сбивает с ног… или адское пламя заволакивает своими языками обжигая кожу. Танкрас был везде, он кружил вокруг еле уворачивающегося Хардаса. Они шагали, делали выпады и оборонялись, свистя длинными мечами, которые в силах были поднять лишь истинные воины.

В пылу драки, дерущиеся ворвались в соседний зал, где были балконы, выходящие на площадь перед замком.

Танкрас загнал Хардаса на один из балконов. Военачальник устал, его силы были на исходе, тело уже немолодого воеводы переставало слушаться хозяина, но дух был не сломлен.

А на замковой площади уже заметили двух дерущихся на мечах. Узнав, кто это, толпа ахнула. Вельможи, стража, высокопоставленные лица, челядь – все собрались под балконом. Торговцы из страны вардоков только пожали плечами, уже предвидя исход, торговцы из Риверленда и Карбора с округлёнными глазами поспешили влиться в толпу зевак, дабы рассмотреть получше, что происходит на балконе.

Танкрас уже добивал измождённого военачальника. Глаза короля пылали. И, взглянув в них, Хардас как будто обмяк, в нём что-то треснуло, надломилось, как соломинка, и жаркий пламень Танкраса поглотил его. Танкрас проткнул опустившего меч врага, и пинком сбросил вниз.

Толпа ахнула. Раздались женские вскрики, кто-то потерял сознание. Толпа, как море, бурлила, совсем так же, как пару дней назад на казни двух заговорщиков против короля, имя которых запрещалось произносить.

– Смотрите, великоподаные, – услышали люди насмешливый и жестокий голос сверху, – этот злой пёс пытался меня убить! Он нарушил клятву – защищать меня. И он погиб, как трус.

Толпа всё ещё охала и ахала. А в зале все молчали, склонив головы и поминая военачальника Хардаса, так жестоко убитого.

– Я помог тебе, теперь ты увидишь и извинишься… – тихо обратился король к мёртвому телу, размозженному о камни площади.

– Убийца! – кто-то закричал в толпе.

– Кто это сказал?! Кто?! – Танкрас воспылал, – Поймать сукино отродье и казнить!

В толпе засуетились. Но стража не выбегала и не пыталась поймать наглеца.

– Где стража?! – завопил Танкрас не своим голосом, обращаясь к Урмаку.

– Не знаю, мой повелитель… Наверно, запаздывает.

– Агхр! – взревел Танкрас, – а где мой сын? Где Радагас?!

– Его нет уже два дня. Я не видел его ни в замке, король, ни на улицах города.

– Найди моего сына, Урмак! Найди щенка немедленно! Отправь Чёрных Эрронов на поиски!

– Я сейчас же отдам приказ, – поклонился старый советник и вышел.

– Я тебя ещё достану! – крикнул взбешённый Танкрас, обращаясь к расходящейся толпе, – Никто не смеет меня оскорблять!.. Где стража, псы помойные?

VIII

Кони неслись, храпя и фыркая ноздрями. Копыта взрывали пепельную землю. Вороные скакуны из породы Марлор уносили Чёрных Эрронов на восток от Танграда. Двадцать всадников, облаченные в кольчуги из чёрной стали и вооружённые секирами из арида, уникального сплава металлов, рыскали в горах, ища следы двух путников.

Старый советник короля Урмак отдал приказ Танкраса о поимке Радагаса, королевского сына. Чёрные Эрроны не спрашивали, зачем. Они вообще не задавали вопросов. Эрроны лишь исполняли приказ.

Некоторые стражники в замке поговаривали, что Эрроны и не люди вовсе.

– Монстры… или звери! А может и вовсе того… демоны! – поговаривали стражники, отбывая ночной караул.

– Кто ж их разберёт! Вон шлемы надели, и поминай потом, что там под шлемом-то! Лиц-то не видно! – отвечали им слуги из замковой челяди.

* * *

Чёрные Эрроны искали Радагаса и его наставника Олофа, полагаясь на свой нюх. Нюх зверя, который никогда не подводил Эрронов.

Дуновение ветра, звуки, доходившие до их ушей, запахи, чувствуемые за мили, земля, хранящая в себе множество ответов – всё было в подчинении у загадочных Эрронов.

* * *

Кони неслись, храпя и фыркая ноздрями. Копыта взрывали пепельную землю. Марлорские вороные скакуны уносили Чёрных Эрронов на восток от Танграда.

IX

Мы двигались на юго-восток. Свернув с тропы, уходящей всё дальше на север, в горы, мы выбрались на юго-восточный тракт. Тракт шёл через голые смешанные леса, спускаясь в долину Кряжа и проходя всего в двух милях от Могучего Эндреведа.

Наши новые спутники, Ирфин и Ладрас, согласившиеся отправиться с нами после моего рассказа, были преисполнены радости и пребывали в отличном расположении духа, что проявлялось в их неугомонных разговорах.

Утром, перед отъездом, они нашли-таки тайник покойного Эльда.

В небольшой яме обнаружился засыпанный жухлой листвой и пепельным снегом сундук, который тут же был вскрыт Олофом. Два лука, колчаны с ясеневыми стрелами, кинжалы и мечи перекочевали к юношам. Кэрин взяла себе пару метательных ножей. А Олоф к своей смертоносной клейморе добавил не менее грозный молот, сделанный из неизвестного мне металла.

Наш небольшой отряд двигался быстро, и к третьему дню моего отбытия из Танграда мы уже выезжали из оков горных цепей Чёрного Кряжа. Но на душе висел камень, прижимавший меня к земле и терзавший мой разум. Небо по-прежнему оставалось серым, но тучи уже не могли вечно сковывать его.

От поймы Глиндина на востоке и до северо-западных подножий Чёрного Кряжа растянулись Серые Пустоши. Выжженная бесчисленными пожарами и извержениями, некогда эта местность утопала в райских садах и полях ячменя; в годы бесконечных битв за неё земля захлёбывалась от крови людей, эльфов, гномов и мордоков. Хотя небо здесь и не было затянуто тучами, и не шёл пепельный снег, всё же на полях уже ничего не росло, а низкие деревья, скорчившись возле дороги, напоминали старцев-монахов.

Я въехал в страну вардоков, где мне предстояло вместе с друзьями собрать войско для того, чтобы расправиться с Танкрасом, моим отцом. Моей ненавистью и болью, моим камнем.

– Теперь наш путь лежит строго на восток, – сказал Олоф Ирфину и Ладрасу, которые говорили о чём-то своём и не хотели удостаивать своим вниманием огромного Здоровяка.

– Эй, юнцы! – он вывел Ирфина и Ладраса из состояния равнодушия к себе, раздав обоим пару подзатыльников, – Слушайте меня! Мы пройдём прямо по полям Пустоши, оставляя Кряж и Ущелье Мрака по левую руку, а притоки Вэна – по правую.

– Мы поняли, Олоф, – потирая затылки, ответили они.

– То-то же! – усмехнулся наставник.

– Вардоки не особо гостеприимны, нежданных гостей и чужаков они не любят, поэтому через их земли мы должны проехать незамеченными, – я осмотрел отряд, – и достигнуть Самайи.

Все кивнули.

– Главная стоянка вардоков стоит на том месте, откуда берёт своё начало Вэн, – продолжал говорить я. А голос мой уносил порывистый ветер.

Здесь была открытая для ветров местность. Выжженная пустыня с серыми, как шкура потрёпанного волка, землями.

– Там собираются все вожди? – поинтересовался Ирфин. Ладрас молчал, глядя на друга.

Кэрин кивнула.

– А сколько… сколько этих самых вождей-то, Кэрин? – не унимался любопытный юноша.

– Их пять. Они сидят в одном шатре. И уже больше полусотни лет не выходили из него, не видели неба, солнца, луны, полей и рек, не видели даже своих дочерей и сыновей.

– Ого! Им наверняка трудно жить так. Без еды, без вина и ублажения девиц!

– Еду и вино приносят им слуги, а девицы сами идут в их объятия под дурманом, который и насылают на них вожди-жрецы.

– Что ж, давайте двигаться вперёд, у нас не так много времени, к вечеру мы должны увидеть дома Самайи.

Олоф растормошил Ладраса и Ирфина, прервав их мечтания о том, как одурманенные девицы ложатся в их объятия…

Я же вытащил Кэрин из размышлений, как лучше убить Танкраса.

И мы отправились дальше, заставляя коней скакать во всю прыть и приближаясь к восточной окраине Серых Пустошей.

* * *

Перебравшись через несколько ручьёв, мы остановились на небольшой привал. Даже возле воды некогда плодородная земля была лишь тенью своей. Не осталось ни единого островка зелени. Голые пески, камни (пепел встречался реже) – в таком месте и самое непривередливое растение не выживет.

– Да, земля здесь не пригодна для взращивания ячменя, – Олоф подошёл ко мне. Я сидел на камне у берега. Вечерело.

– Здесь видно, как солнце спускается к горизонту.

– Да, Радагас, видно.

– Это красиво, – я шептал, не говорил, – я редко видел заходящее солнце.

Олоф подошёл к воде.

– На самой плохой и проклятой земле можно вырастить урожай. Надо для этого приложить усилия и веру. Не всё так плохо, Радагас.

– Ты прав, учитель. Я напрасно отчаялся.

– Ты меня учителем больше десяти лет не называл! – Олоф улыбнулся огромной китовой улыбкой, – Что тебя беспокоит, мой единственный ученик?

– Странно, я редко вспоминал маму и Трибаса. Прошло уже двадцать лет, а я ни разу и не вспомнил их, не почтил их память…

– Не печалься. Они навсегда остались в твоём сердце.

– Я вспомнил о них только тогда, когда настало время мести. Неужели всё что я могу вспомнить о маме – это её смерть и гложущая меня месть к отцу?! Со времени начала нашего задания мне стал часто сниться один и тот же кошмар. Кровавые руки отца, Трибас, лежащий в луже собственной крови! И мама, бледная, но всегда красивая! Неужели я способен помнить только боль?! Чувствовать только её!

– Не печалься, – повторил Олоф, – Не нам дано предугадать, кто умрёт, а кто будет жить.

– Но мы убиваем, значит, мы вершим чужие судьбы!

– Боги решают, кому жить, а кому умереть.

– Но люди не оружие, потому как оружие без хозяина безмолвно. Люди же убивают друг друга по своей прихоти. Грешники убивают безвинных, а безвинные убивают виновных. Что же это, Олоф? Люди возомнили себя богами? Или это Удор, Пёрпол или Святая Покровительница вселяются в тела людей и вершат кровавые суды руками смертных?!

– Не знаю, Радагас. Но ведь тебе ведома история о том, что богов создали Древние в Эпоху Величия, когда высшие создания Арза, альды, умели материализовывать свои чувства и мысли, – голос Олофа, сейчас спокойный и тихий, тонул в журчании воды, только просыпающихся цикад, вое дикий зверей и отдалённых, но хорошо слышимых разговорах Кэрин и её друзей.

– Поэтому в каждом из нас, Радагас, потомках Чистых альдов, есть частица божества, частица Арза.

– Но если так, Олоф, то люди могут убивать людей, подчинять их своей воле, делать это безнаказанно, потому что в нас тоже есть божество.

– Да, могут. В этом-то и есть погибель людей… но и их добродетель.

Послышался звонкий смех Кэрин, поглощающий собой нависшую тишину. Ирфин рассказывал что-то смешное из прошлой жизни. А молодой Ладрас молчал, точа наконечники ясеневых стрел.

На западе, там, вдалеке, куда не дотягиваются костлявые руки северной мглы Кряжа, и не идут удушливые пепельные снега, солнце соприкоснулось своим жарким боком с горизонтом. И красный закат заполыхал последними уходящими лучами.

Мы с Олофом сидели, наблюдая эту дивную красоту.

Олоф вздохнул, и вздох этот был вздохом старца.

– Тебя тоже не покидает тягостное ощущение, что за нами погоня? – спросил он.

– Да, учитель, отец наверняка послал отряд на поиски сына.

– Чёрные Эрроны; надеюсь, их не занесёт сюда. Иначе наш план будет под угрозой.

Он замолчал.

А я всё вспоминал маму и брата. Воспоминания мои были туманными и далёкими. Прошло двадцать лет, и мне трудно было вспомнить их до смерти. Но как только редкие счастливые мгновения детства вставали перед глазами, то на душе становилось тепло, почти так же тепло, как от бьющегося сердца Кэрин. Я улыбнулся.

– Не будем омрачать нашу дорогу!

Похлопав Олофа по плечу, я встал и направился к нашему лагерю.

– Вставай, Олоф. Все вставайте! – прикрикнул я, – Мы почти добрались до главной стоянки вардоков.

X

Небольшая деревня вождей стояла на слиянии двух ручьёв, притоков Вэна. Деревня стояла на каменных сваях, поддерживающих это огромное сооружение. Сваи-колонны держали огромный каменно-бревенчатый наст, который возвышался над водой на десять ярдов. Каменная лестница, ведущая наверх, была устлана соломой. Так грязь оставалась на ступенях, и каменный наст был чист, как дворы замка в Танграде.

Двенадцать домов, образовывая большой идеальный круг, располагались на насте-площади. Дома были каменные и бревенчатые. Главный центральный дом был высок и сделан в виде шатра. В центре образовавшегося круга стояли высокие статуи. Насколько я успел заметить, это были Удор, бог кровавых сражений и смерти и Светлый Пёрпол со своей супругой Святой Покровительницей. Статуя Удора заносила двуручный меч над невидимым врагом и оскалила пасть. Выглядело изваяние бога смерти внушительно и вселяло ужас в и без того боязливые сердца жителей. Пёрпол же рука об руку стоял с Покровительницей, ласково обращая взгляды на дома. Боги стояли спинами друг к другу, олицетворяя языческую веру вардоков.

В углах идеально квадратной площади-наста стояли огромные чаши, в которых полыхал огонь, и поднимались в небо столбы дыма.

Мы поднимались по лестнице под пристальные, изучающие взгляды стариков, детей, замерших у берега ручья, женщин, собирающих камыш, и юношей, ловящих рыбу.

Дул ветер, развевая каштановые волнистые волосы Кэрин. Ирфин и Ладрас кутались в плащи, а я и Олоф, привыкшие к разным повадкам погоды, оставили шейны и плащи на конях.

Поднявшись на каменную платформу, именуемую Стоянкой вардоков; мы обнаружили перед собой две мощные груди, принадлежавшие мускулистым стражам.

– Вы кто такие? Откуда пожаловали? – осведомился грозный голос одного из стражников.

– Мы пришли с севера, из королевства варваров, – ответил я, стараясь как можно приветливее смотреть на стражников.

– Назовите свои имена, путники, – голос был уже более напряжённым.

– Сначала назовись ты, страж, а после и мы скажем наши имена, потому как нас привело неотложное дело.

Внизу, за нашими спинами, засуетились. Мужи стали подходить поближе, пробуя, как лежат в руке вилы или лопаты. Олоф медленно потянулся за молотом, а Кэрин с юношами – за мечами.

Стражник нахмурился, но ответил.

– Я Дундан, сын Дургара, страж стоянки вардоков.

– Я Баргор, сын Тимбора – откликнулся второй стражник, – страж стоянки вардоков. Кто же вы такие, путники? И какое дело привело вас? Вы хотите просить совета у наших вождей?

– А я Радагас, сын короля Танкраса. Это Олоф, сын Урфурда Хромого, мой наставник и учитель. Это Кэрин, Ирфин и Ладрас, наши друзья и спутники. Ты прав, Баргор, сын Тимбора, я хочу брать совет у вождей вардоков и просить их помощи.

– Сын короля Танкраса, великого Завоевателя и Покорителя народов! – глаза стражников округлились. Жители, стоявшие позади нас, зашептались, а из домов, стоявших кругом, вышли люди, откликнувшиеся на удивлённые возгласы Дундана и Баргора.

– Что нужно сыну Танкраса, потомку Бульвака Поработителя, от великих вождей?! Ты же не думаешь, что сможешь уйти отсюда безнаказанно. Ты наш враг, Радагас, сын Танкраса! – ирония и угрозы стражников не знали предела. Стражи расхохотались, и их недобрый смех привносил опасность и безумность в эту вечернюю опустившуюся с небес тишину: не опасность мощных кулаков стражей Стоянки вардоков, именуемой Самайя, а опасность всего нашего путешествия, нашего замысла. Наверно, впервые я остро почуял жало клинка, направленного на меня судьбоносной рукой, которая до боли в груди напоминала отцовскую руку.

– Я пришёл с миром в ваш дом, воины. Пропустите меня, или пожалеете, что встали на пути Радагаса, – обратился я к обоим, глядя в их глупые лица.

Голос мой бил железной кувалдой, а взгляд пронзал пламенным клинком. Рука моя лежала на рукояти меча, похлопывая её, как старого друга.

Стражи дрогнули и засуетились.

– Я… я оповещу вождей, – сказал неестественно тонким голосом Дундан. И скрылся за домами.

– А я провожу вас в Шатёр, – отозвался Баргор.

Проходя между невысокими домами, я ловил на себе взгляды вардоков: сильных мужей, красивых хозяек, завлекательно подмигивающих нам, детей, смотрящих на нас, как на героев былых времён, спустившихся вновь на землю, отчищать земные угодья от мерзких чудовищ и злодеев.

* * *

Каменный дом, названный Шатром из-за своей круглой формы, стоял входной полукруглой дверью лицом к лицу со статуей бога Удора, заносящей меч над головой так, как будто вот-вот обрушит со страшной силой меч на дом.

Мы вошли.

Круглый потолок куполом смыкался над пятью старыми иссохшими развалинами, которые гордо мнили себя вождями вардоков. Купол этот был для них небом, он был для них звёздами и луной, ярким полуденным солнцем и пламенным закатом. А стены Шатра были для них опорой, были и лесом, и горой. Они были для них всем, потому как вокруг них не было ничего кроме стен и потолка. Даже костра не было в Шатре вождей-жрецов.

Свет вошёл в кромешный чёрный мрак, ухватившись за наши факелы. С факелов свет перепрыгнул на стены, ухватываясь за выступы и выбоины, и на пять скорчившихся полукругом фигур. Свет осветил высокий Шатёр, и тьма осела лишь в уголках глаз вождей.

– Что привело тебя к нам, сын Танкраса Завоевателя? – спросили хором скрюченные фигуры.

– Знаете меня? – удивился я, даже не успев сообразить, что старики не глядят на меня, а смотрят друг другу в глаза.

– Мы знаем достаточно, чтобы знать всё. Знаем, кто ты, кто твои соратники, но не знаем лишь, зачем ты явился к нам.

По спине моей поползли мурашки отвращения, я поморщился и заметил, что друзьям моим тоже стали омерзительны эти себялюбцы.

– Я пришёл к вам, вожди вардоков, чтобы просить помощи.

– Потомок Бульвака Арабара, Поработителя, просит помощи у порабощённых! Какая ирония! – хоровой ответ медлительных скрипучих голосов скрежетал по нервам, и благовония, невесть откуда появившиеся посреди Шатра, туманили разум.

– Садитесь, путники, собравшиеся изменить ход истории Заморавии и многих судеб.

Пока наш отряд рассаживался полукругом (образовывая идеальный круг с вождями), вожди-жрецы продолжали:

– Нам открывается тайна вашего прибытия… как маленькая потайная дверь в логово зверя, она отворяет свои секреты! О да! Вы пришли, чтобы взять у нас войска… но зачем, нам не ясно!

– Чтобы убить Танкраса! – выпалила Кэрин, посылая слова, как стрелы из лука.

– Ах, какая дивная новость! – улыбнулись вожди, – Человека, которого ненавидят все, которого пытались убить множество раз, но он выжил и стал самым кровожадным тираном, хочет убить его собственный сын. Какая ирония! – старческий хрупкий голос пяти человек, походил на скрип ветвей векового высохшего дуба под дуновением ветра.

– Но как же вы вознамерились выполнить замышленное?

И я рассказал вождям свой плани также, как и рассказывал его Олофу полгода назад, как рассказывал Кэрин, Ирфину и Ладрасу.

– Сейчас в Танграде не больше тысячи воинов из личной стражи короля, – говорил я, убеждая старцев, – если вы, великие вожди, дадите мне несколько отрядов, то я смогу одолеть стражу и убить Танкраса. Он заперся в своём замке. И крепость его станет для него погибелью. А вы, вардоки, освободитесь от вассального угнетения и решите множество проблем.

Вожди подняли большие пальцы вверх.

– Мы думаем, Радагас.

И наступило молчание.

Ветер гулял по просторам Пустоши, стуча в закрытые полукруглые двери Шатра.

А внутри царила тишина… и огонь с факелов освещал помещение. Огонь и Тишина вели беседу. Они разговаривали обо всём и ни о чём, яркий огненный пламень и немая давящая пустота.

Я посмотрел направо, Олоф внимательно вглядывался в лица стариков-вождей. Посмотрел налево, Кэрин взглянула на меня. Её карие глаза снова стали для меня чёрными, как будто в них прокралась тьма. Но я знал, что это не так. Девица улыбнулась, и мне стало легче в этом молчании. Я продолжил осмотр и заметил, что Ирфин и Ладрас рассеянно смотрят на огонь факелов. Похоже, их совсем не интересовали вожди: их поношенные одежды, скрюченные фигуры, их улыбка одна на пятерых и скрипучий общий голос.

Голос задребезжал.

– Ты смел, Радагас, сын того, кого ты хочешь убить. Ты, Отмеченный Иманусом, храбр, и мы поможем тебе осуществить задуманное. Но основная часть армии вардоков в составе варваров сейчас объявляет войну Валандии, что, кстати, увеличивает ваши сроки, поэтому мы сможем отправить с вами не больше двух сотен воинов. Но поверь, Радагас, это будут самые опытные и сильные воины из тех, кто остался в Самайе.

– С двумя сотнями пусть лучших воинов не одолеть армии Танкраса, – покачал головой Олоф.

– Всего двести воинов! Но так нам не убить Танкраса! – возмутилась Кэрин.

Я молчал, предполагая, сможем ли мы противостоять армии из тысячи сильнейших воинов Танграда с небольшим отрядом вардоков.

– Но так нельзя! Надо действовать, нельзя бросить всё, не доделав. Пусть даже с двумястами воинами, но мы должны! Нельзя дать Танкрасу и дальше порабощать свободные народы! Мы должны напасть. – Эти пламенные слова, обжигающие сердце и западающие в душу, говорил молчаливый до этого и молодой Ладрас, – Великие вожди, вы мудры и можете видеть лучше многих из нас, дайте нам совет, как поступиться? Кто ещё согласится вступить в бой, зная, что воевать придётся с королём варваров?

– Может гномы из подземного королевства помогут? – вставил Ирфин.

Но вожди не обратили внимания на его слова. Они заулыбались. Алчная улыбка эта была змеем, пригретым на шее.

– Приятные слова мы слышим! Да, Ладрас, юный спутник будущего короля варваров, мы дадим вам совет, укажем истинный путь, ибо нам ведомы все пути.

И пятеро воинов стали слушать совет пятерых вождей-жрецов.

– Идите дорогой, ведущей на восток, это торговый путь, но он не безопасен. Пройдите по нему двадцать миль и сверните на северо-восток. Там есть тропа, ведущая к пойме Глиндина и его бурным потокам. Через реку есть переправа, не используемая уже очень давно, – говорил общий скрипучий голос, – Там, по ту сторону могучей реки, вы увидите дивной красоты поля. Ваш путь лежит через них. Пройдите поля, пройдите их до конца, но знайте, те места дики, и обитают там лишь огромные твари.

Голос утонул, потому что вожди разразились старческим кашлем.

– Что же потом? – не выдержал Олоф.

– Ты уже прожил половину своей жизни, Олоф, – откашлявшись, продолжали старики, – так потерпи же ещё пару мгновений.

– Мгновения убивают, – шёпотом произнёс наставник и умолк, сосредоточив внимание на рассказе вождей.

– В месте, где Хеферлин дарит свои прозрачные воды своему брату Ильминдину, стоит древний, как сам Имр, замок. Замок Хеф.

– Замок Хеф?! – хором воскликнули Ирфин и Ладрас, – Замок, владельца которого боялся сам Эльрус Великий, и которого боится Танкрас.

– Потому что это выдумки, – сухо ответила Кэрин, – Замка Хеф нет, это лишь иллюзия!

Она посмотрела на меня в надежде на поддержку, но я отрицательно покачал головой.

Отец боялся владельца замка, да и самого замка тоже боялся.

В сознании всплыло воспоминание о том, как два маленьких мальчика, Радагас и Трибас ложились спать. В их покоях тушили свет, и темнота окутывала комнату. Но перед сном к братьям всегда заходила мама и рассказывала сказу о волшебном Замке Хеф, который стоит на чудесной поляне. А потом маленькие братья видели, как услышавший рассказ мамы, отец бьёт её на глазах у детей, прикрикивая и заставляя просить у него прощения и раскаиваться в том, что она рассказывала детям.

Я покачал головой. Отец боялся Замка Хеф, с детства боялся, потому что верил, что замок существует.

– Да, дитя наше, это иллюзия! – ответили вожди, с азартом слушая спор друзей. Я заметил, что ни один из жрецов так и не удосужился взглянуть в нашу сторону и посмотреть на своих собеседников.

– Но кто сказал вам, что иллюзия не реальна?! – продолжал голос, – Мы лишь верим в то, что нам позволяют верить и в то, во что верит наш разум. Люди редко позволяют себе выходить за пределы его, поэтому мы думаем, что это призрак, на самом же деле Замок Хеф существует. Он уже более двух тысяч лет стоит в месте слияния двух рек, восточнее Хеферлина и северней Ильминдина, скрытый от любопытных глаз искусной магией. Хозяйничает в замке Лорд Инарос, который обладает невероятными способностями мага и чародея! Он своей древней магией сделал замок невидимым, а также установил барьеры, защищающие замок от нападений. Только одно заклинание может на время снять чары лорда-мага. А заклинание знают лишь те, кто видел его. А если видели, то замок зрим.

– У Лорда Инароса есть армия? – прямо спросил я.

– Да, сын тирана, ты задал правильный вопрос. Но ответ вы узнаете, придя туда и навестив самого лорда.

– Ну, так скажите нам заклинание, вожди вардоков! – вспыхнула Кэрин.

– ИНКРАС ВЭС АРМОС. АРАС ВЭС АЯМУС. Это древние руны, которые знают только шесть человек, и к одному из них вам предстоит отправиться. Руны можно перевести так: НЕЗРИМОЕ РАЗРУШИМО. ЗРИМОЕ НЕ ЯВЬ. Вы должны сказать это заклинание, как только переберётесь на противоположный берег Хеферлина. И помни, сын Танкраса, Радагас, твой путь отмечен Иманусом, благородным, но злым демоном огня и крови. Твой путь несчастлив, – скрипучий голос стих, и я услышал дыхание всех, кто был в Шатре, но сильнее всего было слышно моё дыхание, дыхание грядущего рока, и быстрый бой сердца в груди.

– Мы отдадим приказ собрать отряд для войны, – вновь заговорили вожди, – а вы, путники, оставайтесь на ночлег здесь, в Самайе, тем паче, солнце уже село, и наступил мрак ночи. Утро придёт завтра, ибо только завтра начнётся новый день.

XI

Ночь.

Багровые тёмные лужи на полу. Они похожи на разлитое ночное небо. Багровые пятна у моих ног – кровь моего младшего брата. Тёмная комната не освещена, и в конце её прорисовывается дверной проём в родительскую спальню. Нет света, только – тьма. Но свет всегда должен быть! Он есть. Тусклыми отблесками отсвечивают багровые пятна, обозначая себя на полу. Блестит своим коротким лезвием кинжал, воткнутый в живот моего брата.

– Братик! – хочу крикнуть я, но рот, как будто кто-то зажал. И я лишь беспомощно смотрю на маленькое пятилетнее тельце брата. Его рубаха не белая, а тёмно-алая. А кинжал подло торчит из его маленького животика. Кроваво поблёскивая… создавая свет. Свет должен быть всегда… как и тьма. Бесшумными движениями я перешагиваю через багровые пятна, через брата, через свой страх и шок, делающие мои шаги бесшумными ударами кувалды. Каменой статуей переступаю через порог королевской спальни. Здесь светлее. Факел висит на стене, слабо освещая комнату. Но этого хватает, чтобы различить в огромной спальне две фигуры. Одна фигура лежит в неестественной, мёртвой позе, раскинув руки и ноги. Я не сразу понимаю, что мама уже мертва. Её кожа по-прежнему остаётся бархатной, когда я подхожу и трогаю её за руку. Но нет уже света в её глазах, и тьма поглощает маму вместе с комнатой.

Ночь. Вздрагивающий огонёк затухающего факела. Я сжимаю в своих объятиях девушку. Её длинные каштановые волосы закрывают нежные очертания лица, и сразу не понять кто в моих объятиях. Но я знаю, кто это. Её крохотный и нежный стан дрожит от наслаждения в моих огромных руках. Снова…

Сон. И снова я в еле освещенной комнате, которую всё больше поглощает тьма. И снова передо мной две большие фигуры. Остались только они. Нет больше комнаты, нет больше кровати, скамьи; нет стен и пола. Нет больше факела. И нет больше света, есть только разбухшая, ненасытная тьма. Она поглотила всё: и комнату позади, и маленькое тельце с воткнутым, как в чучело, кинжалом, и свет, что был совсем рядом. Свет исчез.

– Но свет всегда есть! – говорю я, отчаянно кричу, стоя рядом с мёртвой мамой. Или это только мысли?

– Нет. Света нет! Его и не должно быть! – говорит высокая фигура. Первые нотки в голосе, кажется, принадлежат отцу, но потом голос становится чужим, жутким, неприятным… и липким, словно слизь! И фигура больше не напоминает статную фигура отца. Она вырастает в бесконечно высокую глыбу. Тень. В тьму. И руки… огромные руки тянутся ко мне.

– Ты умрёшь во имя тьмы, во имя смерти… во имя Удора, ибо он и есть смерть, – это не голос, это мысли тянутся из огромной головы, пугающей меня фигуры, потому что не шевелится у неё рот.

Руки. Они хватают меня, но я вырываюсь…я убегаю. Или стою на месте? Не разобрать, всё темно. Но фигуры удаляются.

– Нет, отец, это не конец. Свет всегда есть.

Ночь. Треск факелов. Руки. Они прикасаются ко мне, ласкают меня, обнимают нежно. Нежные руки. Тёплое тело. И запах, который вбился мне в голову. Такой знакомый, но такой далёкий. Запах северного холодного моря, запах страсти. Необъяснимый запах.

Я смотрю на девушку. Она смотрит на меня. Я целую её, обладаю ей.

Всё так, как должно быть?

Ночная мгла. Треск факелов. Две фигуры в танце.

Я проваливаюсь во тьму…

Или это свет?

XII

Полдень. Солнце упивается своей властью над землёй, нагревая Имр своими палящими лучами. Воздух пропитан вкусом жареной кабанины, ветер дует с севера, поэтому в воздухе ещё чувствуется запах серы.

Небо – голубое полотно, по которому летает, кружа, ястреб. Он высматривает себе добычу среди камней и редких кустов.

Я сидел, прислонившись спиной к каменной кладке дома, который нам дали для ночлега, и жмурился, гладя на то, как парит в небе, наматывая круги, ястреб. Он высматривает, чем бы поживиться. Я тоже кружу, как тот ястреб, ища. Но что я ищу. Цель? Она мне дана. Убить Танкраса. Путь? Он мне ведом. Замок Хеф. Ответы? На что?

– Почему я отмечен Иманусом, демоном огня и крови, вторым слугой Удора. Ответ рождается сам собой. Кровь за кровь, Танкрас. Значит, демон хочет отведать твоей крови, отец. Я исполню то, что мне предзнаменовано. Но сейчас… даже Иманус подождёт, потому что сейчас я хочу отдохнуть перед дальней дорогой.

– Эй, воин! – весёлым голосом окликнул меня здоровенный муж с широколезвенным мечом за спиной, – Как солнце? Сильно припекает?

Он сел рядом, не дожидаясь ответа.

– Я Коргор, капитан стражи Самайи, – дружелюбно произнёс воин.

– Я Радагас. Я рад, что ты поведёшь отряд вардоков на бой с армией Танкраса.

– Да, я получил приказ от вождей. Так же они поведали мне, кто вы и куда направляетесь.

– И что ты думаешь насчёт замка, Коргор? – я решил продолжать разговор в непринуждённой беседе.

– Замок Хеф. В детстве, как и все мальчишки здесь, я любил слушать сказки родителей про этот замок… замок с волшебством и чудесами. Для меня он и остался детским воспоминанием, сказкой. Лишь иллюзией.

Он помолчал.

– Но раз вы идёте туда по совету вождей, веря, что Замок существует, то значит, реальность может быть сказкой. А сказка иметь плоть.

– Ты мыслишь не как воин. Твой говор достоин говора мудреца! – я похлопал Коргора по плечу.

Он улыбнулся.

– Благодарю, Радагас. Я наслышан о твоих подвигах в горах Чёрного Кряжа. Могу сказать, что впереди вас ждёт грозная сила. Ещё до Замка Хеф вам предстоит пройти через поля, на которых обитают дикие стаи мхетов, огромных клыкастых волков и множество других чудовищ. Я бы лучше опасался их.

Мысленно я согласился с Коргором, потому как вардоки – опытнейшие охотники, и им лучше знать, кого из зверей стоит обходить стороной.

– Да, и ещё, – продолжил Коргор, – так же постарайтесь не встречаться с дикими вардоками. Они совсем обезумели, не подчиняются великим вождям и фанатично поклоняются Удору, принося кровавые жертвы.

– Спасибо за добрый совет.

Я огляделся вокруг. Палящее солнце ослепляло глаза, но всё же я поймал взглядом Кэрин. Вокруг неё кружили стайкой молодых волчат дети, требовавшие от необычной гостьи сказ о далёких удивительных землях, в которых якобы побывала Кэрин. Я смотрел на неё. Её длинные каштановые волосы, словно сотканные из великолепного шёлка, её стройная привлекательная фигура и светлая нежная кожа заставляли биться сердце в бешеном ритме. Она взглянула на меня и улыбнулась, и огонь её карих глаз и теплота улыбки растеклись по всему моему телу.

– У тебя есть жена, Коргор, и дети? – неожиданно спросил я у капитана, улыбнувшись.

– Да, конечно! – таким же весёлым голосом ответил Коргор. Похоже, ничто не могло омрачить его.

– Прелестная Линда! Вон она, – указал пальцем он на берег ручья, – собирает выловленную рыбу! А рядом резвятся маленький Дарид и его сестра Лира. Они у меня смышлёные, но такие непоседы!

Здоровенный капитан стражи с мечом за спиной на миг расплылся в нежной улыбке.

Подошёл и присел к нам Олоф, жующий большой окорок кабана.

– Как вы здесь живёте? – добродушно спросил Здоровяк, – Земля – только песок да камни, из растений – только камыш у реки и сорняки.

– Рыба, – просто ответил Коргор на два удивлённых взгляда, – мы едим рыбу.

– Но на севере, у подножий Восточного Кряжа, нет ручьёв и рек, чтобы ловить рыбу, да и на западе тоже. Проезжая по западной границе, мы видели запустение. Там не было ни одной деревни, а лишь редкие и малочисленные стоянки. Неужели вы не заботитесь о процветании своей страны? О благе своего народа? – воскликнул Олоф.

– Да, западные земли опустели. Там неплодородная почва, и серый пепел в некоторые месяцы устилает там землю. Вожди сказали, что это веление Удора. Бог дал знак, что в тех краях селиться нельзя. И поэтому тамошние роды вардоков переселились на север, работать на шахтах. Бог сказал… если бы боги жили на земле… я знаю, что это Танкрас, король варваров, отдал приказ, потому как не хотел, чтобы вардоки селились на границе рядом с его королевством. Поэтому на севере стало больше рабочих. Это, правда, увеличило количество добываемой руды и камня. Не знаю, хорошо это или нет.

Коргор печально вздохнул, его весёлый настрой улетучился. И воин стал угрюм.

– Нет, это неправильно, капитан, – тихо ответил на печальный взгляд Коргора Олоф.

Я решил покинуть своих собеседников и размять ноги.

– Я пойду, разомну ноги, – сказал я Олофу и Коргору, не отрывая взгляда от Кэрин.

– Да, разомни! – весело ответили они, хитро переглядываясь между собой. Видимо, они уловили мой взгляд и поэтому не удержались от улыбок.

* * *

– …Расскажи! Расскажи ещё! – раздавались детские голоса.

– Ну, хорошо, я расскажу вам ещё историю, но слушайте внимательно! – ответил им самый нежный голос, который я только слышал.

– Давно, когда ещё Имр был молодой, и по нему ходили древние альды, жили на земле два великана, Эмну и Эндревед. Были великаны весёлыми и дружными братьями. Они дружили с альдами и часто помогали людям переправляться через горные хребты и бурные реки. Но пришло время, когда альды создали богов, и это не понравилось великанам, потому что был среди богов злой и кровожадный Удор, бог смерти, страданий и кровавых сражений. Удор возненавидел Эмну и Эндреведа за их силу и мощь. Великаны были могучи и огромны и доставали макушками голов до облаков, а одним шагом могли перешагнуть широкий Глиндин. Удор ненавидел великанов и поэтому тайком от других богов замыслил расправиться с могучими братьями. Он знал их тайну. Вдвоём великаны были бессмертны, но порознь они медленно бы увяли, такой был план коварного Удора.

Кэрин остановилась, потому что, услышав имя бога, дети посмотрели на статую, под которой расположились вместе с Кэрин. Страх перед могуществом бога, внушающийся им с ранних лет, мешал улыбаться интересному рассказу гостьи.

А Кэрин продолжала.

– Однажды, летним днём, когда великаны отдыхали на склонах Чёрного Кряжа (который в те времена назывался просто Кряж), злой бог украдкой нашептал Эмну, что один из альдов потерялся в горах и просит помощи у могучего великана. Эмну незамедлительно направился на север, куда сказал ему Удор. Когда Эмну ушёл, злой бог разбудил Эндреведа и сказал ему, что Эмну не хочет видеть своего брата, поэтому он ушёл далеко на юг. Разгневался Эндревед, могучий великан. Он поверил Удору и пошёл на южные склоны. Он грохотал своим тело, а шаги его сотрясали землю (поэтому впоследствии альды назовут шаги великанов землетрясением).

Когда Эмну добрался до северных оконечностей Кряжа, он не обнаружил никого. Тогда великан понял, что был обманут богом смерти. Он стал возвращаться обратно, но каждый его шаг становился тяжелее, ноги его врастали в землю. Эмну поднял руки к небу и прокричал имя брата, а ещё проклял страшного Удора. Когда же Эндревед взошёл на южный хребет, то не увидел брата и понял, что это проделки Удора. Но и он уже стал врастать в землю, пред тем как застыть навсегда, Эндревед выкрикнул имя своего брата и проклял Удора. И так и стоят два могучих великана, обращённые в высокие горы. Эмну на севере, а Эндревед – на юге. С тех самых пор стали извергаться они, вознося к небу столбы серого проклятия. И сейчас всё чаще громыхают взрывы, и плавится лава на склонах вулканов, потому что правит сейчас "Огненной страной" воздаятель Удора, бога смерти и страданий.

Я ощутил себя ребёнком, слушающим сказку на ночь. Что-то в голосе Кэрин, в её запахе и взгляде было родное, такое близкое, но незнакомое и далёкое. Кэрин остановилась, увидев меня, стоявшего совсем рядом.

– Вот такая история приключилась в далёкие памятные времена, – сказала она и, под детские мольбы рассказать ещё, встала. Дети было собрались побежать за ней, но взглянув на меня, они испугались и разбежались.

Мы спустились по длинной лестнице вниз.

– Прошлой ночью ты был так пылок! – смешливо сказала Кэрин.

– Ты знала мужей до меня? – нарочито серьёзно спросил я.

– Ты первый, кому я отдалась, милый Радагас! – она улыбнулась.

– А как же Эльд, друг Ирфина и Ладраса?

– Даже Эльду я не принадлежала. Он сам этого не хотел. Говорил, что я ещё юна… Он любил меня.

Кэрин замолчала. А я так и не услышал, «…А я его».

Вместо этого она спросила.

– Что же бесстрашный воин Радагас ревнует девицу к покойнику?

Я заглянул в карие глаза. Они казались мне опалами, огранёнными рукой величайшего из мастеров-ювелиров.

Она сказала «покойник». Значит, Эльд для неё умер? Значит, забыло её сердце его ласку, доброту и любовь?

Но почему же так печально горят два карих огонька? О, Святая Покровительница, зачем же ты так устроила женские души?!

– Что бы я, Радагас Бульвакский, ревновал! – напыщенно произнёс я, отглотнув вина из бурдюка козьей шкуры.

Кэрин улыбнулась на мою шутку. Печально улыбнулась.

О, Святая Покровительница!..

– Здесь такое запустение, – вдруг сказала Кэрин, – только дальше, на юге, цветут луга, и зреет пшеница.

– Здесь, конечно, не Танград… но жить можно! Когда мы свергнем Танкраса, я обещаю тебе, Кэрин, что в эти края, да и в королевство варваров, придёт мир. Наступит процветание. Зазеленеют равнины, и земля впервые за долгие годы вздохнёт свободно, скинув оковы сражений и кровопролитий…

– И могучие вулканы утихнут навсегда? – её голос был полон надежды.

– Да, утихнут, и больше не будет пепельных бурь!

В подтверждение подул южный ветер, раскачивая подолы наших плащей. Здесь было тепло. Резвились дети, женщины и юноши ловили рыбу, а мужи отправились на охоту.

– Когда Танкрас умрёт, ты должен будешь занять его место. Ты сядешь на трон в зале королей.

– Не думаю, что из меня выйдет толковый правитель! – я усмехнулся. Вино кончилось, но я совсем не опьянел. Что-то не давало этому случиться. Моя ли стойкость или чутьё на опасности?

– Пусть лучше правит советник Урмак! Я ему доверяю!

Но Кэрин меня уже не слушала. Она вглядывалась вдаль.

– Там всадник. Машет руками… Нас нагнали! – острый глаз меня не подвёл. И я всё понял. Понял даже, кто нас нагнал.

* * *

Чёрные Эрроны. Всадники ночи. Они уничтожат каждого, кто встанет на их пути. Будь то отряд в сто воинов или целая армия. Они будут сражаться до последнего вздоха, до последней капли силы, что в них останется. Эрроны не будут просить пощады и сулить горы золота взамен на свои жизни. Они не будут говорить. Они никогда не говорят. Зачем зверям говорить. Они хищники. Чёрные Эрроны. В чёрных кольчугах и шлемах, закрывающих страшные лица. Неустрашимые воины.

Эрроны пересекли границу королевства могучих варваров. Их нюх не подводил.

И Эрроны устремились на юг, к истокам реки Вэн, где располагалась стоянка вардоков, Самайя.

* * *

– Они скачут сюда, словно ветер им неровня! – возбуждённо говорил один из вардоков.

– Чёрные Эрроны! Всадники тьмы! – кричал приехавший следопыт. Он прискакал с северо-запада, когда мы с Кэрин стояли у начала лестницы. Следопыт размахивал руками и кричал во всё горло.

Подошли Ирфин с Ладрасом и Олоф с Коргором, прибежали мальчишки и женщины. Все слушали следопыта.

– Вам надо уходить, – сказал капитан стражи, – я получил приказ от вождей не вступать в бой с Эрронами.

– Они не хотят рисковать людьми, – сказал Ирфин, – Тогда нам надо торопиться. Чёрные призраки, Эрроны, нас не пощадят, Радагас.

– Им нужен я. Отец отдал приказ вернуть меня в Танград.

– Мы не позволим этому случиться, – посмотрела на меня Кэрин.

– Собирайтесь, у вас впереди долгий путь. Через Глиндин Эрроны не смогут перебраться, – говорил Коргор, – Мы постараемся запутать их, повести по ложному следу. А после, когда вы вернётесь, отряд вардоков выступит с вами на Танград.

Я посмотрел на Олофа, потом на остальных. Все одобрительно кивали.

Собирались в спешке. Взяли только необходимое. Плащи, шейны и котелки оставили в Самайе в надежде забрать утварь на обратном пути.

Но отряд храбрецов не знал, что в Деревню вардоков им уже не суждено будет вернуться.

Так и уехали пятеро воинов в поисках удивительного Замка Хеф.

XIII

Дорога вела нас на восток, к границе Серых Пустошей. Обычно по этой дороге ходили караваны, гружённые шкурами лернов, оленей и волков, драгоценными камнями и оружием. Это был богатый торговый путь из Танграда в Нортдор, северный город Риверленда. Сейчас караваны были редкостью. Изредка вардоки отправляли торговцев в Танград и к вратам гномьего царства, Карбора. Гномы не любили выходить из-под земли. И тем более отправлять свои драгоценности в чужие страны.

Поэтому, когда я издали приметил вереницу лошадей, то подумал, что это заблудшие странники. Мы неслись быстрее ветра, загоняя коней до полусмерти. И приблизившись ближе к каравану, мне показалось, что лошадей, гружённых поблескивающими алмазами, сапфирами, доспехами и секирами, ведут дети. Толстые дети, дети с бородами и дети без бород.

«Какой бред!»

Это был караван гномов.

– Гномы?! – удивлённый возглас Кэрин выразил общее состояние нашего отряда от увиденного.

– Гномы!! – уже весело воскликнул Ирфин, – в тяжёлый час они пришли на помощь!

Хорошая оплеуха образумила юношу.

– Они идут в Самайю, чтобы выгодно продать оружие! – сердито сказал Олоф, – Никогда не жди помощи от гномов!

Он посмотрел на Ирфина.

– Они мелочные, жадные создания.

– Но всё же хороши в бою. Гномы отменные воины, и редко кто рискнёт вступить в открытый поединок с разгорячённым гномом…

Вторая оплеуха огрела затылок Ладраса.

– Ты что считаешь, что знаешь больше меня! – озлобился Олоф.

– Ладно вам! – Кэрин повернулась к троим спутникам.

– Их надо предупредить, чтобы они не входили в Самайю. Эрроны смогут убить и тысячу гномов, – сказал я и направил коня рысью к заметившим нас гномам.

* * *

– Мир вам, жители горного королевства! – я спешил, но грубить гному – всё равно, что поднимать меч над головой во время грозы, – Долго же я не видел караванов из Карбора!

– Кто ты, воин? И кто твои спутники? – прозвучал недружелюбный голос гнома, который вышел вперёд.

– Я Радагас, сын Танкраса. Это Олоф, сын Урфурда, мой наставник. Девицу зовут Кэрин, а рядом с ней молодые, но отважные Ирфин и Ладрас. Мы едем из Самайи. И я говорю вам, если ваш путь ведёт вас в Деревню Вождей, то сверните с него. Ибо за нами погоня, которая обязательно пройдёт через Самайю.

– Что нам твои наставления, сын Завоевателя?! Мы, гномы, не трусы! – насмешливо проговорил вышедший вперёд гном. Кончик его чёрной, как смола, бороды колыхался на ветру. Гномы были в дорогих кольчугах и с двуручными секирами за спиной.

– Гномы не боятся никого! Гномов не склонить с их пути! – в подтверждение сказали другие гномы.

– Так уж никого? – съязвил Олоф, – А разве ваш гордый король Глогор II не зарёкся навек не вступать в сражения, в которых участвуют Чёрные Эрроны? Да, гномы! За нами гонятся Чёрные Эрроны, Всадники тьмы, опаснейшие и жестокие воины-чудовища! И если вы ещё не потеряли рассудок от своей гордости, то вы не поедите в Самайю.

Гномы нахмурились. Тот, что вышел вперёд, вернулся к своим. И они стали говорить на своём языке.

Разговаривать с гномами так, как это сделал Олоф, было безрассудно, но на гномов речи Олофа подействовали…

Так мне показалось на первый взгляд.

– Ты прав, Олоф, наставник презренного Радагаса! – чёрнобородый снова вышел вперёд, – Но это не остановит гномов!

– Глупцы, – шёпотом сказала Кэрин Ладрасу.

– Если Самайе угрожает опасность, то мы поможем вардокам! Мы, гномы, сильны в битвах! А вы скачите своей дорогой, путники.

Времени на прощания не было. Я приложил руку к груди и повернул коня на восток. Олоф, Кэрин, Ладрас и Ирфин сделали то же.

– Спасибо, что предупредили нас об опасности! – на прощание сказал чёрнобородый гном.

– Удачи вам! – сказал Ирфин.

И мы умчались, оставив караван позади.

«Гномы помогут Самайе», думал я, и от этого даже становилось легче на душе.

XIV

Мы мчались, обгоняя ветер. За спиной у нас в царстве серых и чёрных туч разгорался горячий западный закат. Он протестовал, он рвался на свободу, но мрачные тучи-стражи всё больше сковывали его, и закат оставался в темнице.

Наш отряд всё больше отдалялся от Стоянки вардоков. Мы пересекли два ручья и выехали на восточную равнину Пустошей. Слева от нас возвышался восточный хребет Кряжа, а по правую руку оставались притоки Вэна, как и говорил Олоф.

Ехали всю ночь, изводя коней, и только на утро следующего дня решили остановиться на привал.

– Надо бы осмотреть местность… – предложил Олоф.

– Возьми с собой остолопов! – усмехнулся я.

– Ты что! Лучше меня никто не справится с этим вкусным кабанчиком! Я приготовлю его на быстром огне – времени у нас негусто! Иди лучше ты.

– Хорошо, пригляди за остальными, – я прищурился, ища взглядом Ирфина и Ладраса. Они нашлись возле группы камней.

– Ладрас! – позвал я.

Юноша прибежал.

– Ты звал меня, Радагас? – спокойным голосом спросил он.

– Бери свой лук и меч. Пойдёшь со мной на разведку…

– А как же Ирфин? Мы оставим его здесь?

– Не волнуйся за него, Олоф и Кэрин рядом! – я потрепал юнца по волнистым волосам.

Ладрас взял лук и стрелы, я – свой меч. Ладрас перекинулся парой слов с Ирфином, я лишь посмотрел на помогающую Олофу Кэрин, она улыбнулась мне в ответ.

И мы ушли.

* * *

– Пройдём несколько миль на северо-восток, – говорил я на ходу.

– К берегам Глиндина, – понял меня Ладрас.

– Да, доберёмся туда как можно быстрее, прокладывая тропы и изучая предстоящий путь.

– Но до берегов сорок миль! Мы успеем преодолеть такое расстояние?

– Постараемся, Ладрас! Будь настороже. Сейчас утро, звери спят. Но капитан Коргор говорил, что здесь обитают дикие вардоки. Они не подчиняются вождям и живут по своим законам, поэтому держи лук наготове.

– Я понял. Быть всегда готовым, держаться подальше от диких вардоков!

На много миль вокруг открывался унылый вид. Только на востоке, в сорока милях отсюда, начинались зелёные луга в пойме Глиндина.

Я шёл первым, Ладрас держался позади.

Вокруг простиралась степная выжженная местность, иногда попадались группы валунов, невесть как попавших сюда, и редкие низкие кусты, хоть как-то скрашивающие и разнообразывающие ландшафт.

– Здесь тихо, – заметил Ладрас, – только птицы изредка пролетают. А зверей нет. Хорошо, что мы поймали ночью того кабана.

– Ты стал на удивление разговорчивым! – я обернулся.

Ладрас просто пожал плечами.

– Сам не знаю, когда наступает важный момент, то я начинаю много говорить, – он снова пожал плечами.

– Как ты думаешь, Радагас, гномы помогут вардокам? Сумеют?

Я остановился и взглянул в глаза юноши. В них огромным застывшим вопросом стояло отчаяние и надежда.

– Я уверен, Ладрас, если Эрроны нападут на Самайю, если гномы прибудут вовремя в деревню, то они костьми лягут, но не дадут Эрронам уйти живыми. Гномы они ведь тоже упрямы и не сгибаемы…

– Уж слишком много причин и «если» возникают в твоих словах.

– Эрроны могут и не пойти в Самайю. У них удивительное чутьё, их ведёт сама природа. Они сразу учуют, что нас в Самайе нет, и проскачут мимо. Пошли, не останавливайся.

Мы двинулись дальше. Не было никакой тропы – лишь Пустоши. Каждый наш след становился отпечатком в их пыли. Ветер сильными потоками хлестал нас, подгоняя и убеждая, что дорога впереди чиста. Но в это верилось с трудом.

– А почему ты?.. – спросил я у Ладраса.

– Одна девица, дочь местного кузнеца…

– Я мог и раньше догадаться.

– Она красавица, Радагас, зовут её Ирланда! Она обещала бросить родной дом и отправиться со мной в дальние путешествия, после того как мы исполним свою миссию… Ты веришь в это, Радагас? Сбежать со мной!

– Умолкни, Ладрас.

Юноша сразу замолк, поняв, что я что-то увидел.

– Впереди я вижу огромные изваяния.

– Статуи? Огромные?

– Да. Статуи богам.

– Но кто же возвёл их, здесь, на голых и безжизненных просторах Пустошей? – удивился юноша, – Ведь не дикие же вардоки их построили?

Я не стал отвечать на вопросы Ладраса. «Если здесь озверевшие вардоки… Капитан Коргор поведал мне, что они выживают, пожирая своих сородичей… Что же ты, Радагас, великий герой, испугался?.. Нет!».

– Подойдём поближе. Стоит убедиться, что рядом со статуями никого нет, – сказал я Ладрасу.

– Ты думаешь, что там обитает кто-то?

– Статуи – это место поклонения, поэтому, наверняка, паломники или разбойники там есть. Держи наготове лук.

– Но мы же не будем доходить до статуй? До них далеко!

Статуи стояли, возвышаясь, на горизонте в тридцати милях от нас.

– Хорошо, доходить не будем, но разведаем местность поблизости от них.

Ладрас облегчённо вздохнул.

Пройдя ещё десяток миль, мы смогли рассмотреть изваяния. Три исполина стояли, повернувшись лицом на запад. Они были настолько колоссальны в размерах, что даже отсюда мы могли разглядеть каждую мелочь. Одна статуя была выше остальных, и я сразу понял в чью честь эта статуя. Великий и ужасный Удор простирал свою каменную длань вперёд, указывая на горизонт. Вторая рука лежала на рукояти меча.

– Это Удор… – произнёс я.

– А по бокам, наверно, Волбур и…

– И Иманус. Демон пламени и сладкой крови… Иманус. Я отмечен им.

– Рядом со статуями никого нет, – я был уверен в этом. Или хотел быть уверенным, потому что хотел, как можно быстрее и без задержек добраться да Замка Хеф. Я не был уверен, располагает ли Лорд Инарос войском, а если располагает, то даст ли мне в подчинение воинов. Просто человеку всегда надо во что-то верить…

Поэтому я торопился и нервничал.

– Там точно никого нет, – повторил я.

– А, может, взглянем? Подойдём поближе.

– Нет, Ладрас. Нам надо спешить.

– Но я думаю, что будет лучше всё осмотреть…

– Думает он… Светлый Пёрпол, помоги!

Я улыбнулся и подошёл к юноше. Он смотрел на меня в ожидании ответа. Я лишь похлопал его по плечу. Его рвение мне нравилось. Возможно, потому что, глядя на Ладраса, я видел себя в его возрасте. Тогда я был, как буйный ручей или как вулкан, постоянно извергающий лаву энергии. Отец, король Танкрас, быстро подавил мою буйность, перекрыл русло ручью и засыпал жерло вулкану.

– Давай возвращаться назад, – сказал я Ладрасу. Он кивнул.

И мы зашагали назад.

* * *

Вернулись к остальным, когда солнце достигло зенита. Было душно, и воздух казался тяжёлым. Он раскаленными иглами втягивался в нос и большими камнями падал в лёгких, не давая возможности продохнуть.

– Новости принесли мы с собой, – молвил я.

– Какие же? Печальные? – спросили Олоф и Кэрин.

– Статуи… – начал было живо Ладрас, но смутился, когда все посмотрели на него.

– Паломнические изваяния стоят в двенадцати милях к востоку отсюда.

– Но мы не видели там ни паломников, ни разбойников! – сказал Ладрас, – Там было пусто.

– Но всё же, Радагас, ты обеспокоен, – обратился ко мне Олоф.

– Да… Там не безопасно. Статуи Удора, Волбура… и Имануса таят опасность. Их надо обойти стороной.

– Но что опасного может быть в статуях богов? – недоумённо спросил Ирфин, – Это же статуи! Камни!

– Статуи – идолы. А идолы – это культ и секты. А где есть секты, поклоняющиеся богу смерти, там всегда есть опасность стать жертвой, – процедила Кэрин.

– Верно сказала, – поддержал её Олоф.

– Ну, так и решено, обойдём статуи с юга. А пока, Радагас, Ладрас, сядьте, отведайте свежего кабана! – улыбнулся мой наставник.

* * *

Кабан оказался на удивление вкусным. Хотя, сомневаться в способности Олофа приготавливать мясо я и не собирался.

Мы собрались в путь. И скакали без остановки. Остановились лишь тогда, когда до статуй оставалось две мили. Тогда мы повернули на юг и проскакали ещё пять миль, сделав крюк и обогнув статуи. В наступающих сумерках изваяния выглядели внушительно и ужасающе.

* * *

Отряд остановился на ночлег. А спустя пару часов Ирфин и Ладрас заметили огоньки у пьедестала статуй.

Юноши весь вечер сидели поодаль ото всех и смотрели, переговариваясь между собой, на тёмные силуэты паломнических статуй. И огоньки костров заметили они. Ирфин разбудил храпящего Олофа, а Ладрас сообщил о странных огнях мне и Кэрин.

– Это засада, – сразу сказал я, – ходить туда нельзя.

– Но если нет. Если ты ошибаешься, – возразила Кэрин.

– Может, это жертвоприношение? – спросил неуверенно Ладрас.

– Возможно. Воздаяние Удору, – сказал Олоф, протирая глаза.

– Значит, всё-таки дикие вардоки… Они принесут жертву, а потом съедят её.

Дурные мысли овладели мной. Я явственно представил молодую девушку, лежащую на жертвенном камне у ног статуи бога смерти и его прислужников, а вокруг неё стоят кругом дикие вардоки, фанатики. Лица девушки не было видно, она лежала, отвернув голову, и круг фанатиков-каннибалов не позволял мне разглядеть её. Но когда круг разомкнулся, и девушка повернула голову, я ужаснулся. Это была Кэрин…

Я резко встряхнулся. Все посмотрели на меня.

«Нельзя допустить такого! Если бы там была Кэрин… Жертвоприношение надо остановить!»

– Надо их остановить! Немедленно! – грозно проворчал я.

* * *

Мы подкрались тихо. Оружие держали наготове. Олоф то и дело смотрел назад, в сторону, откуда мы пришли.

– Я чувствую, что за нами следят. Глядите по сторонам, – тяжёлым голосом прошептал он.

– Да как же тут смотреть! Темень такая! – прошептал Ирфин.

Мгла сгустилась. И лишь яркие пятна костров обозначали направление. Звёзд не было видно, тучи смыкались в тёмное полотно.

Две мили крались мы впотьмах. И вышли к ровной каменной плите, на которой стояли три исполинских статуи. Одна высокая и две пониже. Костры освещали лишь пьедестал и ноги изваяний, туловища были не видны.

– Их много, – почти беззвучно сказала Кэрин.

– Да, их много, – голос Олофа прозвучал как гром, и здоровяк закрыл себе рот ладонью.

– Это жертвоприношение. Я вижу девушку на жертвенном камне, – сказал Ладрас.

– Они ещё не начали, – в голосе Кэрин появилось облегчение и надежда, – надо действовать. Нельзя, чтобы они её убили!

– Олоф, ты с Ирфином зайдёте с запада. А мы втроём – с юга.

– Их двадцать, Радагас… – Кэрин взглянула на меня.

– Да! – я улыбнулся, – Перебьём фанатиков! Пусть их души отправятся в ад, к своему господину.

* * *

Вардоки выглядели необычно. Их лохмотья напоминали морские водоросли. Они свисали с них, доставая до самой земли. Поверх лохмотьев были натянуты шкуры мхетов с длинной косматой шерстью, жёсткой и острой, как стальные иглы. Двадцать вардоков-каннибалов стояли вокруг камня, на котором лежала связанная девушка. Она дёргала руками и ногами, но вырваться из пут не могла. А вардоки что-то причитали в трансе, ходя по кругу, словно водили хоровод. Хоровод смерти.

Я, Кэрин и Ладрас подошли к самым кострам, стоя за спинами фанатиков. Олоф и Ирфин подкрались с запада. Вардоки не видели нас, не замечали. Они находились в трансе и бились в агонии жертвоприношения, замаливая своих богов. Девушка увидела нас и замолкла, стараясь не выдавать нас. Она поняла, что пришли её спасители. Девушка лишь прошептала тихо на всеобщем говоре.

– Спасите меня. Убейте проклятых!

И я понял, что это эльфа.

Мы стояли за спинами одержимых вардоков. От них воняло, несло отвратительной гнилью и гадким удушливым запахом помёта. Я наполнялся гневом, необъяснимой ненавистью к этим причитающим ублюдкам, которые хотели съесть молодую девушку. Я подошёл вплотную к одному из дикарей и занёс над ним меч. Я уже готов был снести мерзкому фанатику голову, но вдруг… Вдали зазвенела тетива, воздух рассёкся, просвистела стрела и тишина, как каменная стена, раскололась мигом на маленькие кусочки от боевого клича.

«Засада! Радагас, ты попался!», мелькнуло в голове.

Ещё около двух десятков диких вардоков выскочили, словно из-под земли. А те, что стояли кругом, неожиданно достали из складок одежды кинжалы. Мы оказались в кольце.

– Убить всех! Прирезать, как свиней! – закричал вардок с длинным мечом, эспадоном.

Но тут Олоф закричал во всё своё мощное горло.

– Варвары, в бой! Крушите врага!

Здоровяк схватил в две руки свой огромный молот и треснул ближайшего фанатика в грудь. Хруст костей слышали все, как и крики Ирфина и Ладраса. Юноши бросились на врагов. Но вардоки не опешили.

Началась битва. Я отрубал головы, одну за другой, уворачиваясь от ответных атак. На меня навалилась целая куча вардоков. Они кричали, махая мечами и кинжалами. Но я всё рубил. Без устали и остановки. Рубил, потому что хотел жить, хотел убить побольше отвратительных, мерзких фанатиков-каннибалов.

Сорок на пятерых. Силы не равны, но всё же мы сражались. Не отступая.

Когда заведомо знаешь, что одержишь победу, ты будешь биться до конца.

Олоф размахивал молотом, дробя кости диким вардокам. Они, как волны, разбивались об несокрушимую скалу. Кэрин с Ирфином и Ладрасом направились к связанной девушке, не состоявшейся жертве Удору, расчищая себе путь мечами. А я схватился с главарём вардоков. Он махал своим длинным эспадоном, не давая подойти ближе. Я сделал кувырок и отрубил ему ноги. Вардок, крича, упал наземь, и я заколол его.

Но врагов по-прежнему было много. И мы всё сражались. Олоф был весь в крови. Я взглянул на него, он усмехнулся. В его руках была клеймора. Молот был потерян в битве.

– Плоха голова врага, когда она на плечах! – расхохотался Здоровяк Олоф.

Вардоки наваливались на него, но Олоф разрезал каннибалов пополам.

Ирфин стал помогать Ладрасу, которого окружили восемь вардоков. Оба дрались, как молодые львы, быстро расправляясь с врагами. Кэрин прорвалась к жертвенному камню и перерезала верёвки на руках и ногах жертвы. Девушка резко встала и, схватив меч, который ей дала Кэрин, вступила в битву.

– Меня зовут Айлин, – сказала девушка, умело отрубив голову волосатому вардоку.

– Ты эльфа!!! – удивлению Ирфина не было предела.

Он стоял весь в крови, с мечом, лезвие которого было алым (а в свете костров, почти чёрным), у его ног лежала гора трупов, и он ещё мог удивляться!

– Да, – ответила девушка, – Но сейчас не время для разговоров.

Она воткнула меч в коротышку вардока, тот застонал и выронил топор, упав на землю.

Мы побеждали. И сражение перетекло в резню. Вардоки поняли, что им не одолеть нас.

Костры горели, освещая пьедестал статуй.

«Да, Удор, ты получил свои жертвы. Кровь пролилась к твоим ногам. А тебе, Иманус, придётся подождать. Отец ещё жив. Его ты получишь. Дай мне только расправиться с этими вардоками».

Мои руки налились силой. Я стал орудовать мечом ещё быстрее и виртуознее.

Вардоки были повержены.

Олоф и Ладрас добивали оставшихся, а Кэрин стала лечить девушку-эльфу. Ирфин, воткнув меч в землю, оперевшись руками на него, смотрел на Айлин.

– Что, никогда не видел эльфов? – спросил я у юноши.

Он покачал головой.

– Таких… нет.

Я подошёл к Айлин.

– Я Радагас…

– …Сын Танкраса, наследник трона Огненной страны! – уважительно произнесла эльфа, – Да, я знаю!

Айлин кротко улыбнулась. У неё был тёплый добрый взгляд, который сильно разнился со проникающим острым взглядом Кэрин.

Но сразу было видно, что девушки быстро нашли общий язык.

– Да… Кэрин всё рассказала? – я посмотрел на девушек.

Те переглянулись и улыбнулись.

Я обреченно вздохнул. Женщины умели объясняться так, что понять их могли только другие женщины.

– Кэрин, посвяти Айлин в нашу миссию, – только и смог сказать я.

Кэрин кивнула.

У меня уже не было сил. Пришедшая внезапно бодрость так же внезапно ушла.

Так иссякает колодец, до этого полный воды.

Я почувствовал необычайную усталость.

«Но после боя всегда так».

Хотелось обдумать план завтрашних действий, но разум отказывался подчиняться.

Но я всё же ещё долго стоял и смотрел на звёзды, блестящие точки на чёрном небе. И мне уже не хотелось думать ни о чём. Ко мне подошла Кэрин. Я взглянул в её глаза. Она улыбнулась, но я еле различил улыбку в ночной плотной мгле.

А потом мы ушли. И место жертвоприношения опустело. Лишь трупы с мёртвыми улыбками на застывших лицах-масках встречали рассвет. Трупы вардоков… и каменные статуи богов.

XV

Урмак стоял перед сидящим Танкрасом. Глаза короля пылали. Лицо правителя исказилось от страшного гнева.

– Ты говоришь, что Эрроны не могут догнать Радагаса?

– Радагас в сопровождении его учителя Олофа и ещё троих спутников вышли из Самайи два дня назад…

– А Эрроны?

– Чёрные Всадники в Самайе не появлялись, соглядатаи видели их северней деревни вардоков. Говорят, что жители тех мест направили Эрронов по ложному следу…

– Что?! Отправить туда воинов! Наказать наглых вардоков!

– Но, мой правитель, у нас нет свободных войск. Все они в Валандии.

– А-а-а! – закричал от злости Танкрас. Он посмотрел бешеными глазами на своего советника, – Будьте прокляты, вардоки! Убить их всех! Убить наглых вождей!

– Танкрас, это невозможно, – прохрипел Урмак, – Умерь свой гнев…

– Ты… ты всегда так говоришь, Урмак! – король тяжело дышал.

Но, в конце концов, медленно сел на трон. И немного успокоившись, спросил советника.

– Урмак, как дела в Валандии? Моя армия расправилась с жалкими гаэрвалами?

– Нет, правитель. Гаэрвалы дали отпор твоим войскам. Они не намеренны уходить из своих земель. И готовы биться до конца.

Танкрас в ярости отшвырнул тарелку с фруктами, стоящую на мраморном подлокотнике трона.

– Я сижу здесь, не могу лично управлять своими войсками! Мой город становится моей тюрьмой! – Танкрас умолк.

Он взглянул холодными глазами на престарелого Урмака.

– Что происходит, Урмак? Почему всё так?.. Что происходит? – прокричал король.

– Ни боги всему виной, ни твой покровитель, Удор, ни сын твой, Радагас, и ни слуги твои. Это неизбежность, Танкрас, которую ты мог лишь отстрочить, но не избегнуть тебе её, ибо таков ты. Сколько крови на твоих руках? Сколько жизней отнял ты? Сколько сыновей отнял у матерей? В своих завоеваниях ты тешил свою душу и гордыню! Но сейчас…

– Убирайся, – тихим голосом сказал Танкрас, взглянув на старого советника. И взгляд его снова пылал огнём преисподней.

Урмак лишь поклонился, не отвечая ничего.

Он вышел. И Танкрас, сложив руки на коленях, остался сидеть один на троне Танграда.

«Мой сын хочет убить меня, – размышлял правитель, – Он мстит! Когда я убил эту шлюху, его мать, и щенка брата, он сбежал! Струсил! А трусы не могут править королевством. Он не достоин этого». Рука Танкраса потянулась к мечу.

– Как только он явится, – произнёс вслух король, – Я убью его, щенка трусливого! Он посмел позариться на мой трон! За это он погибнет!

В тронный зал вбежал один из военачальников. Это был Варбар.

– Мой повелитель! – военачальник говорил, запинаясь, – Повелитель, гаэрвалы прорвали наши заслоны! Войска уничтожены, жалкие остатки убегают к Полям Дрогуса! Генерал Ардамант убит! Война проиграна! Наших войск почти не осталось!

– Моих войск! – взревел Танкрас, – Моих!

С размаху он метнул меч в Варбара. И тот мёртвым грузом сполз по стене у дверей в тронный зал.

– Урмак! – крикнул бешенный Танкрас.

Советник вошёл, и, ошарашено взглянув на тело воеводы, тихо произнёс.

– Вы… вы… убили…

– Созови всех сюда! Собери совет! – приказал Танкрас.

Урмак вздохнул, придя в себя.

– Ваше слово – закон, правитель.

XVI

Зелёные луга в пойме Глиндина местами сменялись каменистыми впадинами в земле. Впадины эти были огромны.

– Как будто следы ног, – проговорил Ладрас, указывая на одну из них.

– Так и есть! – усмехнулся Олоф, – Так и есть!

Мы примчались к старой переправе.

Деревянная платформа с перилами могла выдержать десяток всадников. Провожатого на переправе не было. Кругом было пусто.

Утро выдалось холодное. И теперь мы пожалели, что оставили в Самайе свои шейны и плащи. Лишь Айлин была закутана в эльфийский плащ. Эльфа оказалась одной из гаэрвал. Она выглядела статной и красивой, её белые длинные волосы спадали до самого пояса. Изящные черты лица выдавали в ней высшее создание. И Ирфин не мог оторвать от Айлин взгляда. Он постоянно ехал рядом с ней и пытался заговорить, но как только Айлин поднимала на него синие глаза, Ирфин отворачивался, смущаясь.

Настала пора переправляться. Мы загнали коней на платформу и стали отвязывать верёвки. Течение здесь было сильное.

Все забрались. Я, Олоф и Ирфин стали направлять плот. Ладрас, Айлин и Кэрин присматривали за лошадьми. Мы плыли через великую реку Глиндин. Она раскинулась на тысячи миль в длину и разлилась на три мили в ширину. У Водопада слёз, устья реки, ширина достигала пяти миль.

Мощные волны пытались опрокинуть плот, поэтому всем приходилось упираться шестами о дно. Так мы плыли до середины реки. Казалось, что никаких осложнений не предвидится, но стоило нам немного расслабиться, как плот стал попадать в воронки и водовороты. Казалось, что сама река не хотела переправлять нас, бурля и пеня свои могучие воды.

Олоф кричал что-то, но шум течения заглушал его голос.

Плот стало сносить.

– Ставьте шесты справа от плота, – перекрикивал я стихию, – Так будет легче добраться до другого берега.

Вода заливала плот. Кони заволновались. Если бы они встали на дыбы – нам пришёл бы конец.

В это время Айлин стала причитать. Она произносила эльфийское заклинание. И никто из нас не мог понять, что оно значит. Но вскоре течение утихло. И мы поняли, что это Айлин усмирила стихию. Ирфин и Ладрас только и могли, что ошарашено смотреть на эльфу.

Всё же река не давала нам расслабиться, и юноши вскоре снова принялись направлять плот.

Когда течение успокоилось, и мы стали подплывать к берегу, силы покидали нас. Ибо так сложна борьба с могучей рекой.

Уставший Ирфин спросил у Олофа.

– Что это за следы, впадины, были на том берегу?

– Это следы ног Эмну и Эндреведа, – ответила ему Кэрин.

Округлившимися глазами удивлённый Ирфин посмотрел на своего друга. Ладрас только усмехнулся и пожал плечами.

– Это так, – певучий голос Айлин почти сливался с шумом реки, но всё же мы все слышали его у себя в голове, – Могучие Великаны оставили много памяти о себе. На этом берегу тоже есть их следы.

– Откуда же ты это всё знаешь? – не выдержав, спросил Ирфин.

– Я живу уже сотни лет, – сказала, ступив на землю Айлин, – Видела множество удивительных вещей, о которых забывать не стоит, наблюдала страшные битвы, которые лучше бы забыть, но они не забываются. Слышала множество легенд и видела доказательства того, что не все легенды – вымысел. Я обладаю магией своего народа, которую забыли многие из эльфов. Не все мудрецы знают эту магию, и ещё меньше могут пользоваться ей.

* * *

Мы вывели коней. Но, проскакав всего милю, поняли, что переправа отняла у нас много сил. Решили остановиться на привал.

Полдень. Наступило жаркое время. Поляна, на которой мы остановились, пестрела красным и чёрным. Здесь цвели маки, красные дьяволы и чёрные орхидеи. Местность была холмистая. Кругом были зелёные луга, деревья с большими спелыми плодами, и лишь наша поляна казалась расстеленным пёстрым ковром.

Одно из деревьев привлекло моё внимание.

Это был высохший древний дуб. Корни его были усыпаны чёрной выжженной почвой так, что получалась насыпь. Ветви дуба корявыми руками тянулись к небу, моля, чтобы высшие силы даровали дубу покой.

– Пережиток Серых Пустошей, – сказал, подошедший ко мне, Олоф. Он печально взирал на скорчившееся дерево.

– След длани отца.

– Да. Земля вокруг дуба выжжена, видишь? Здесь были пожарища и битвы. Много тел захоронено под ним…

– Это Дуб скорби, – ответила на наш немой вопрос Айлин, – Здесь когда-то воевали эльфы и варвары, но никто не выжил в той битве, позже здесь посадили дуб, который вырос прямо на телах мёртвых воинов.

Мы долго стояли и смотрели на мёртвое дерево.

– Идём, – сказал я спутникам, – Надо собираться.

XVII

Дальше дорога пошла веселей. Солнечная безоблачная погода сменялась летним дождём. Никогда никто из нас, кроме Айлин, не видел, не ощущал тёплого дождя. Мы наслаждались этим и радовались каплям воды, как дети.

Два раза мы останавливались на ночлег.

Цветущая природа и отсутствие врагов поблизости быстро подняли нам настроение. Ладрас и Олоф обсуждали деяния прошлых лет. Ирфин наконец решился заговорить с Айлин. И теперь слушал её дивные рассказы. А я ехал подле Кэрин. Мы просто молчали, лишь изредка ловя взгляды друг друга. Но и этого нам сейчас было достаточно, чтобы почувствовать теплоту сердец.

* * *

Сделав круг, Чёрные Эрроны вернулись на границу. Поняв, что вардоки пустили их по ложному следу, в ярости они поскакали на юг. Эрроны были обмануты. И теперь жажда мести выливалась из них подобно крови, которая текла ручьями, когда Эрроны убивали вардоков неподалёку от Деревни вождей.

Они устроили настоящую резню. Но потерянного времени не вернуть.

Эрроны понеслись к пойме Глиндина. Река остановила их. Всадники не могли перебраться через бурные воды.

* * *

В день новолунья шесть воинов достигли реки Ильминдин. Теперь их путь пролегал через зелёные цветущие равнины и леса, вверх по течению реки.

Там, где в Ильминдин впадал его брат Хеферлин, стоял высокий Замок Хеф, который нельзя было увидеть тем, кто смотрел не так.

Деревьев становилось всё больше и больше, подлески становились гуще и разрастались до обширных лесов.

То там, то здесь видели мы странных, необычных животных. Стаи волков пробегали через лес, кабаны поедали гидр, а мхеты отдыхали после охоты на полянах.

Чувство опасности просыпалось при каждой встрече с мхетами.

Моё чутьё меня не подводило.

Всего в десятке миль от перекрестья Ильминдина и Хеферлина мы наткнулись на большую стаю огромных мхетов. Их шкуры были покрыты густым мехом из стальных игл, рога достигали метра, а пасти были усеяны рядами острых, как бритвы, клыков.

Трудно было противостоять таким свирепым созданиям. Но всё же нам надо было пройти через эти поляны.

– Давайте найдём другой путь. Обойдём страшных зверей с юга, – предложили Ирфин и Ладрас, – Пройдём по берегу Ильминдина.

Но было поздно, мхеты заметили нас.

Для стаи взрослых мхетов мы были бы лёгкой добычей. Но нам повезло, это были детёныши.

– Они нас заметили! – рявкнул Олоф.

– Да свершиться бой! – сказала Айлин.

Звери неслись на нас. Чувство голода движило ими.

Я был готов разить. И силой налилось всё моё тело, словно бог даровал мне своё могущество. Я чувствовал каждой мышцей переливающуюся энергию бессмертных. Силу бога… Имануса.

Мы налетели на мхетов, а мхеты налетели на нас. Кони наши, не испугавшись зверей, продолжали нести нас, разрывая стаю на две части. Страшным был этот бой. Жизнь наша висела на волоске. Я чувствовал голод зверей, и всеми силами не давал им полакомиться человечиной. Коня Кэрин повергли наземь, но она ловко забралась ко мне.

Мхеты окружали нас и пытались наброситься. Но мы уворачивались и наносили смертельные удары. Так продолжалась схватка с дикими зверями.

* * *

Разя одного зверя за другим, шесть доблестных всадников пронеслись через зелёные поля мхетов, обагряя их кровью зверей. Многие были ранены, ибо иглы и рога чудовищ были остры. Но доблесть и стальные мечи сразили диких мхетов.

И, перевязав раны, путники продолжили свой путь.

XVIII

Перекрестье двух рек оказалось в пару миль в самой широкой его части. От пологого края на западной стороне до скалистых обрывов на востоке.

Проехав милю вверх по течению Хеферлина, мы обнаружили, что противоположный берег стал значительно ниже и перешёл в песчаный пляж.

Кони наши отказались переправляться через реку, упираясь копытами, взрывая землю и вставая на дыбы. Их тела оказались сильно израненными, и пришлось их умертвить, а не то погибать им в муках от когтей и зубов хищников, круживших стаями неподалёку.

С тяжёлым сердцем, но мы сделали это, а после стали переправляться.

Течение было сильным, но в том месте, где мы переходили реку, она оказалась мелкой. Поднимаясь на пляж, Кэрин оступилась, но я вовремя поддержал её. На берег я вступил, неся Кэрин на руках. За нами вышли Олоф, Айлин, следом Ирфин и Ладрас. Все были воодушевлены, скоро наступит время произносить заклинание. Пара порезов и рассеченные ладони не могли сейчас нас остановить.

– В твоих краях слышали о Замке Хеф? – спросил я у Айлин, когда мы вновь подошли к перекрестью рек, но уже с восточной стороны.

– У гаэрвалов и хервингов существует поверье, – начала рассказ эльфа, – Предки наших предков были высшими созданиями. Их создал Вечный Арз, и назвали они себя с его позволения альдами, живыми светочами. Альды жили бесконечно долго, и жили они в процветании. Но после того, как альды воплотили богов, их жизнь изменилась. Стала похожа на нашу. Удор склонил многих к злу. Появились и распространились беды и болезни, альды озлобились, они впервые почувствовали гнев и ярость, корысть и разврат.

– И они стали вырождаться, – Кэрин продолжила, – Появились эльфы, гномы, люди.

– Да, Кэрин. А те альды, которые были искушены тёмными злыми пороками Удора больше остальных, те стали гоблинами, каннибалами, чародеями и демонами. Альды перестали существовать как раса. И лишь несколько из них выжило, сохранив свой прежний облик, и не утратив сущности своей и первоначальной силы. Эльфы верят, что могущественный Лорд Инарос – альд по происхождению…

– Замком Хеф владеет бог?! – удивился Ирфин.

– Нет, юноша! – поправил Олоф, – Альды люди – хотя нет. Они первые существа разума, они воплотили богов… и хороших, и злых. Они были куда могущественнее и сильнее богов. Они были ближе к Арзу, но пороки зла уничтожили их.

* * *

Мы пришли к скале.

– Именно здесь, по поверьям, должен стоять Замок, – сказал я.

– Заклинание, Радагас. Скажи его, – произнесла Кэрин, – Надо спешить.

Я кивнул.

– ИНКРАС ВЭС АРОМОС. АРАС ВЭС АЯМУС.

Заклинание Древних разнеслось по равнине, отразившись лишь от скалы и от того, что каменными глыбами громоздилось на ней. Воздух задрожал, и возникший из пустоты Замок показался нам настолько необычным и гротескным, что мы долго не могли поверить своим глазам, глядя на него. Мы присматривались к нему, даже тогда, когда Замок Хеф обрёл свою массивность и из сказочного стал видимым и реальным.

– Он такой огромный, – задрав голову, сказал Ладрас.

Мы не отрывали взгляда от Замка Лорда Инароса.

Он не был похож на человеческие замки, не был похож и эльфийское строение и на гномские колоннады. Замок был зелёный, он дышал. Зелёные выточенные камни медленно двигались, вдыхая воздух.

– Это магия, – качая головой, произнёс Ирфин.

Мы всё ещё щурились от слепившего солнца, глядя на Замок Хеф.

– Что это, Айлин? – спросил у гаэрвалки Олоф.

– Воплощение могущества альдов! – восхищено молвила девушка, – Этот замок строили из особой породы камней. Эти камни были когда-то деревьями. Но с веками каменея, они становились так тверды, что из них можно было строить дома.

– Давайте искать вход.

Я пошёл вперёд. Спутники последовали за мной.

Ворота Замка оказались из чёрного резного дерева. Створы легко поддались, когда я попытался открыть ворота.

– Внутри абсолютная непроглядная мгла! – крикнул я подходившим.

Солнечный свет, проникнув внутрь Замка, осветил обширный зал. И мы сразу увидели чернеющие проёмы дверей. Сотни проёмов.

– Как мы узнаем, в какую дверь нам стоит идти? – спросил я у Айлин.

Девушка произнесла заклинание, и в воздухе запрыгал голубой огонёк.

– Он укажет путь, – ответила эльфа.

Огонёк заметался по залу замка, освещая его. Зал оказался настолько велик, а его потолок настолько высок, что мы не могли разглядеть его своды. Живые стены двигались мерно и плавно, напоминая речные водоросли, качающиеся от слабого течения. На стенах висели непонятные картины и полотна. В некоторых местах стены были расписаны. Фрески изображали битвы прошлых лет. Деяния странных низких существ и богов.

Тени перемещались, когда светоч пролетал мимо картин и полотен, пустых светильников и кувшинов, стоявших в дальнем углу. Тени, искажаясь, искажали и предметы.

Огонёк, покружив по простору зала, быстро заскочил в один из проёмов. Мы последовали за ним.

Коридор, по которому мы шли, был освещён лишь нашим огоньком. Коридор был узкий, но потолка мы не видели.

– Куда уходят стены? Где они смыкаются? Неужели все залы Замка так велики? – говорил Ирфин, – Своды Замка так высоки!

– Может, стены упираются в небо? – насмешливо спросил у юноши Олоф.

Ирфин насупился.

Коридор закончился обширной комнатой. Светоч взлетел вверх. И мы увидели, что полы комнаты спускаются в воду. Вода казалась чёрной и маслянистой. Комната была огромна и пуста. Проход в следующий коридор лежал через чёрное озеро; в центре его из воды поднимались пузыри. Светоч замер над ними, зовя нас за собой.

Кэрин уже шагнула в воду, но я отдёрнул её, одновременно с этим доставая меч.

– Здесь что-то не так, – заметил Ладрас, – Пузыри не просто так!

Ладрас был прав.

Огромная голова, покоившаяся на толстой длинной шее, резко вынырнула из воды и, разинув клыкастую пасть, проглотила эльфийский огонёк. Всё сковала тьма, съевшая стены, воду и чудовище. Лишь плеск воды и рык повисли в воздухе.

Потом раздался громкий голос Айлин. И снова над головами зажёгся светоч. Этот был ярче. Вдруг из воды вновь показалась голова. Чудовище заметило нас и стало двигаться в нашу сторону.

– Это огромный змей! – голос Олофа прокатился эхом и утонул где-то в конце зала.

В ответ раздался оглушительный рёв чудовища. Змей поднялся над поверхностью озера. Это был водный дракон.

Змей поднялся над водой. Его голова ушла высоко в темноту. Но потом дракон резко опустил голову и изверг огонь и лёд из своей пасти.

Мы разбежались в стороны. И огненно-ледяной шар рассыпался, врезавшись в зелёный пол.

– У Лорда Инароса хорошая стража! – прокричал Олоф, пытаясь перекричать рёв дракона.

– Да! – согласились мы, – Дракон что надо!

– Убьём чудище! – весело закричали юноши. Приключением казалось для них всё, поэтому дух их не сникал.

Дракон в это время стал выходить из воды. Его грузное тело тащилось на сильных, но коротких лапах по полу, длинная ребристая шея, утыканная сотнями крупных и мелких пластин, была согнута почти пополам. А голова чудовища смотрела сверху, из непроглядной тьмы потолка, на нас тремя зелёными чашами хищных глаз.

Ирфин и Ладрас подбежали к дракону, но тот даже не заметил их. Они стали рубить его тушу мечами, но на прочной и огрубевшей шкуре дракона оставались лишь небольшие порезы. Однако это привлекло внимание чудовища. Разинув пасть, дракон изверг струю льда и пламени. Две стихии слились и ударили в юношей. Не подоспей Айлин на помощь, Ирфин и Ладрас были бы испепелены и заморожены. Эльфа поставила невидимый барьер, и пламя с кусками льда врезалось в него, и только пар пошёл столбом от барьера.

Ирфин с Ладрасом, поблагодарив Айлин кивками, живо достали луки и принялись стрелять дракону в глаза, а Кэрин стала метать ножи.

Дракон рассвирепел, и зелёные глаза стали пылать яростью. Ножи и стрелы, улетая в пустоту тьмы, попадали в дракона, но я не мог разобрать, куда именно. Тогда мы с Олофом принялись резать основание шеи: оно находилось низко над полом и казалось самым уязвимым местом на туше чудовища. Мы рубили изо всех сил, мечи так и свистели, так и сверкали в свете огонька. Кровь, тёмная тёплая кровь полилась из раны. Дракон тяжело задышал, из его ноздрей повалил пар, а из пасти стали вырываться короткие струи огня и льда. В воздухе засмердело. Дракон склонил огромную голову прямо к зелёному полу. Оказалось, что всё же два глаза были поражены стрелами. На нас смотрел только центральный глаз. Зелёная чаша устало, но зло, глядела на меня.

Над глазами оказались три внушительных рога. Один нож был воткнут в центральный из них.

Вдруг!

Пасть дракона резко распахнулась, а голова развернулась в мою сторону. Дракон резким рывком двинулся вперёд. Пасть щёлкнула, но я уже был с другой стороны. Ловкий прыжок, и я встал на голову чудовищу. Меч блеснул в свете эльфийского огонька, лезвие вошло в средний глаз дракона по рукоять. Дракон взревел и закрутил головой, но здоровяк Олоф схватил чудище за нижние клыки и прижал к полу. Из воды показался мечущийся хвост. Дракон взбесился, но Олоф держал его голову, а все остальные пригвоздили хвост к полу.

– Держи его крепче, Олоф! – сказал я и достал меч из глаза.

Одним могучим ударом я воткнул клинок в голову дракона. Сталь вошла чуть выше рога, прорубив череп. Голова сразу упала на пол. А за ним с грохотом и плеском рухнуло в озеро тело могучего чудовища, стража Замка Хеф. Тяжёлые веки опустились. И в этот миг я почувствовал, что это не я убил дракона, это смерть. Не я воткнул меч, а она сделала это, раздробив череп чудовищу. Словно бог смерти управлял моими руками. Я Орудие в руках бога. Или лишь игрушка.

– Иманус, я подчиняюсь тебе, но подчиняться твоему господину Удору никогда не буду. Ибо счёты у меня с ним. Он был всегда с отцом. И тогда, когда тот убил мать и брата. И нет теперь пощады ни Танкрасу, ни Удору.

Я взглянул на поверженного дракона. Никогда раньше никто из нас не встречался с этими древними существами.

Мы одолели его.

Дракон ухнул, и последняя струйка пламени и льда вырвалась из его пасти.

Поднялся ужасный смрад. И, чтобы не умереть в бреду и мучениях, мы поспешили дальше.

XIX

Мы устало шли по тёмному коридору. Схватка отняла у нас, казалось, последние силы. Но всё же ни тьма, хозяйничающая в Замке, ни стражи его не могли сломить нас. И, хоть и усталые, мы были воодушевлены победой над водным драконом.

– Это воистину благодать Имануса. Он помогает нам, Радагас! Ты отмечен им! – говорили Ирфин, Ладрас и Олоф.

Меня это разгневало.

– Вы хотите поклоняться и верить в кровожадного бога багрового огня? – зло посмотрел я на них.

– Он ведёт нас, – тихо и неуверенно произнёс Ирфин, и голос юнца проглотила тишина.

Я вздохнул.

– Значит, верьте до конца. Ибо вера в силы – главное для нас.

– А, по-моему, главное – острый клинок в руке! – весело ответила Кэрин.

– И нужное заклинание! – поддержала девушку Айлин.

– И крепкие руки, чтобы душить врагов! – Олоф улыбнулся.

– И лук, что поразит издалека, – сказал Ирфин.

– И храбрость! – поклонился Ладрас, – Прости нас!

– И боль, что тянет вперёд… И узы, что нас объединили! – я посмотрел на всех своих спутников, – Я рад, что вы разделяете со мной мою участь. Я рад, что мы разделяем это путешествие вместе!

– Мы пошли бы за тобой в самые глубокие пещеры и поднялись бы на высочайшие вершины, – говорил Олоф мягким голосом, – И мы пойдём, ибо верим тебе!

В свете огонька, рассевающего тьму, лица шестерых воинов казались умиротворёнными и спокойными. Но жажда свершить свою миссию движила ими. И поэтому печали и боли не было на лицах. Но и спокойствие было лишь иллюзией, ведь их цель была впереди, а, значит, надо было идти к ней.

Коридор был светел из-за света огонька. Пройдя его до конца… О, Светлый Пёрпол! Мы снова вышли в огромный холл, с которого и начали своё путешествие по Замку. Что это, шутка Лорда Инароса? Или эльфийский огонёк сбрендил?

На этот вопрос Айлин отрицательно покачала головой.

– Это магия альдов блокирует моё волшебство, – ответила эльфа.

Сколько же времени мы блуждали по коридорам Замка? Сколько помещений и залов прошли?

Я посмотрел в проём входных ворот. На улице смеркалось, и тянуло свежестью.

Вдруг мы услышали шарканье ног. Как будто очень старый человек шёл к нам.

* * *

Выходя из коридора в дальнем конце зала, к нам действительно шёл старик. Светоч мгновенно подлетел к нему, освещая шаг старика. Но тот отмахнулся от огонька, как от назойливого насекомого. Старик был низок, и так стар, что его ухоженная белая борода касалась пола. Седые волосы были собраны в длинный хвост. Свет огонька падал на лицо старика, и тени прятались в глубоких складках морщин; руки человека тряслись, а ноги шаркали по полу. Этот шорох приблизился к нам. Старик остановился, а мы смотрели на него удивлёнными и ошарашенными взглядами. Необъяснимое появление жителя Замка Хеф повергло нас в оцепенение.

Всё же после молчания старик, шамкая ртом, сказал.

– Молодые воины… мда, если уж молодость храниться в вас, то и хранятся в вас сила, отвага и энергия.

Айлин вышла вперёд и поклонилась:

– Великий Лорд Инарос! Мы величаем тебя, властитель Замка Хеф!

Морщины собрались в кучку, старец улыбнулся:

– А почему ты думаешь, что я Лорд Инарос, молодая эльфа?

Старик поглаживал бороду, и руки его тряслись, и борода от этого тоже тряслась.

– Если вы не могущественный Лорд, тогда кто же вы? И что делаете в Замке Хеф? – спросил почтительно старика Ирфин.

– Я, юноша, так же, как и вы, зашёл в этот замок множество лет назад и заблудился! – старичок рассмеялся, – Не помню, давно ли это было, сколько столетий и эпох минуло… Здесь время для меня потеряло прежние границы. Может я пришёл сюда, когда Имр только зарождался, или же явился перед самым его закатом? Не помню…

Старик вздохнул.

– Коридоры Замка – лабиринт. Он тянется и вертится. А залы Замка могут занимать территорию целого моря. Светлый Пёрпол! Это всё магия Инароса!

– А откуда же вы знаете, что мы бродим здесь уже давно? – поинтересовался Ладрас.

– А кто же тогда, кроме вас, мог открыть ворота замка? – весело ответил вопросом на вопрос старик, – А вы знаете, что эту дверь могут открыть лишь сильные телесно и лишь достойные духом. Я вижу, хоть и стар, что вы, воины, крепки и могучи. Когда я проходил через этот зал утром, створы ворот были открыты…

Старик закашлялся, а откашлявшись, задумался. Но после молчания молвил.

– Значит, вам нужен Лорд Инарос?

– Да, старец, мы ищем его, дабы просить его помощи, – ответил я.

– О, а ты, муж, стоек и смел… – старик тяжело вздохнул, – ну да ладно, тебя раскроет Инарос. Я отведу вас в его обитель. Ибо знаю то место.

– Благодарю тебя, мудрый старец, – я поклонился.

Старик улыбнулся и ответил кивком головы.

А после снова зашаркал по полу. Мы последовали за ним.

* * *

Проходя коридоры, мы всё дальше уходили от центрального зала. Но кто знает. Мне казалось, что мы кружимся в этих бесконечных и высоких лабиринтах. Были лестницы, полы которых украшали тёмно-зелёные ковры, они казались чёрными. Были и светильники, но огонь в них не горел. Лестницы поднимались ввысь и спускались всё ниже.

Светоч неустанно следовал впереди нас, оставляя за нами тьму и рассеивая её впереди. Но было видно, что старик и без всякого светоча прекрасно ориентировался в лабиринтах Замка Хеф.

Входя в зал с высокими колонами, старик, поглаживая бороду, молвил.

– Я так часто проходил через этот зал, что уже сбился со счёту. Пройдя этим залом, молодцы, вы очутитесь в комнате Лорда. Я там был часто, но никогда не заставал Лорда Инароса. Его не было, – прошамкал старец, разнося скрип своего голоса по всему залу.

Он замолчал, прикрывая рот рукой.

– Но мы его там застанем. И, если надо будет, найдём в самых жарких уголках ада, – сквозь зубы сказала Кэрин. Я посмотрел в её тёмные глаза. Свет горел в окошках, и я понял, что она шутит. Кэрин взглянула на меня и подмигнула, улыбнувшись.

– Меня радует ваше упорство! – весело ответил старик. И все поняли, что говорил он искренне.

– Будьте осторожнее, воины, – прошептал старец, когда мы пересекали зал с колонами, – Ступайте тише, не разбудите воинов Лорда.

Старик указал пальцем вверх. Светоч взмыл к недосягаемому потолку. И мы увидели.

Призрачные силуэты, цепляясь за колонны, висели так, абсолютно неподвижно. Не сразу мы поняли, что воины спят. Они походили на огромных птиц. Силуэты были покрыты призрачной дымкой, и их невозможно было хорошо разглядеть снизу. Эти птицеобразные воины и должны были пойти со мной. Но даст ли мне в подчинение Лорд Инарос своих воинов? Я не знал.

* * *

Мы перешли зал. Остановившись перед деревянной резной дверью, старик погладил стену. Так гладит своё дитя родитель или мастер – своё творение. Стена задышала медленнее под ладонью старца. Тот взглянул на нас глубокими глазами и вошёл в тёмную комнату.

Следом вошёл я и сразу очутился в небольшой комнате, уютно обставленной и ухоженной. В отличии от остальных помещений Замка, в этой комнате угадывался потолок. В центре его было отверстие. И я сразу услышал звуки ночи. Пели цикады, выли волки на полную луну, а она, хозяйка ночи, прокрадывалась лучами в комнату. Но, не доходя до пола, лучи растворялись в воздухе…

Шорох. Я оглянулся: мои спутники вошли в комнату.

Она действительно оказалась мала. Мы стояли, столпившись у порога. Лишь старик чувствовал себя комфортно. Он прошёл в другой конец комнаты и сел на небольшое ложе. Светоч взлетел к потолку и осветил всё кругом. Мы увидели на стенах полотна с надписями, полки, забитые летописями и манускриптами, и шкуры, разбросанные на полу и на ложе. Старик был здесь как свой, такой же древний, как и всё вокруг.

Но потом он резко приказал Айлин снять своё волшебство. Девушка в удивлении подчинилась, и светоч исчез. Тогда в темноте, через которую в тусклом свете лунных лучей угадывался силуэт старика, раздались хлопки в ладоши. Старик хлопал, и с каждым его хлопком одна из стен зажигалась лёгким зеленоватым светом. Стало светло, словно и не ночь сейчас была, но яркий день.

– Так, значит вы хотите видеть Лорда Инароса? – осведомился снова старец, – Так узрите же владетеля Замка.

Старик провёл в воздухе рукой, изображая некий жест, и платная дымка окутала его ноги, а после и все его тело. Дымка кружила вокруг старика, медленно поднимаясь вверх, обволакивая его. Но мне стало ясно, что она куда-то стремится. Дымка запульсировала, как змей, и рывками стала вливаться в глубокие глаза старца. А тот что-то постоянно шептал на незнакомом мне языке.

Но после, на несколько мгновений наступила тишина. Мы с нетерпением ждали, сосредоточенно глядя на волшебство перевоплощения.

Когда дымка вошла в старца, он поднял веки и взглянул на нас уже без старческой усмешки. Глаза были поддёрнуты белой пеленой. Руки по-прежнему дрожали, гладя бороду, и от того борода тоже дрожала.

– Воины… молодые воины, – раздался всё тот же скрипучий, но тихий голос, – если вы молоды, значит, хранятся в вас сила, отвага и энергия.

Мы переглянулись.

– Вы уже говорили это, – растерянно сказал Ирфин.

– Да, юноша, говорил… Но не помню, кем я был тогда, и в какую эпоху это было. Ты там был, юноша? В ту странную эпоху безвремья? – спросил Лорд Инарос у совсем растерявшегося Ирфина.

– Нет, Великий Лорд, – только и смог выдавить Ирфин. Инарос всех нас ввёл в тупик и удивление.

– Если тебя там не было, значит, не было и меня, ибо я был тогда лишь песчинкой в Бесконечном Арзе, песчинкой, которая плавала в безвремьи. А если не было времени, то и эпохи не было тогда. И выходит так, что и говорить я не мог…

Молчание.

Глаза старика Лорда моргнули, и он снова засмеялся так же, как прежде.

– Но не обращайте внимания на мои бредни! Я знаю, зачем вы, воины, явились ко мне. Мы поговорим об этом после. А ты, Радагас Бульвакский, и ты, Кэрин, дочь Крайды, крестьянки, – Лорд посмотрел на нас, – Вы получите мою личную, отдельную аудиенцию, ибо отмечены вы божествами, добрым божеством, и злым… Но это много позже…

– Как вы скажете, Лорд, – Кэрин поклонилась в ответ.

– Лорд Инарос, – поклон у меня не вышел, – Великий Лорд, мы проделали долгий и трудный путь, чтобы просить твоей помощи в свершении нашей миссии.

– Да, я знаю, чего ты хочешь. Убить отца, – в маленькой комнате голос Лорда стал ещё тише. Но это не имело значение, потому как его слова звучали у меня в голове, так же, как при разговорах с Айлин.

Лорд говорил:

– Но не боишься ли ты, Радагас, занять место его?

Старик улыбнулся. Белые глаза подёрнулись из-за морщин.

– Нет, Великий Лорд, я не боюсь сесть на трон…

Но Инарос прервал меня.

– Мой мальчик, ты лишь ходишь по поверхности древнего Имра. Загляни в себя. Частица Арза есть в каждом. Загляни. И ответь. Боишься ли ты стать таким же, как твой отец, тиран Танкрас?

– Да. Я боюсь, Великий Лорд, – не колеблясь, ответил я, – Ибо во мне течёт его кровь. Те же пороки травят мою душу…

– Твои страхи пройдут, – Лорд вновь улыбнулся.

Он смотрел на всех нас белыми глазами мудреца. Альд. Герой сказок.

Я никогда не мог их себе представить. Альдов. Героев тех лет, когда ещё души существ не были так черны. Оказалось, что альды – низкие волосатые карлики. Лишь гномы ниже, наверняка. Но мудрость тысячелетий покоилась в голове этого старца. И сейчас он являлся моей последней надеждой на помощь.

Старик молвил.

– Ваши страхи уйдут, а боль пройдёт вместе с усталостью минувших дней. Идите же, воины, в опочивальни. Отдохните. А погодя явитесь вновь в эту комнату. Я буду ждать вас. Торопиться мне некуда. Моё время давно уж прошло, – он улыбнулся, – Стены укажут вам путь в спальни.

Лорд склонил голову в поклоне.

А мы даже не могли возразить ему. Усталость накатила на нас. И никто ещё не пришёл в себя после превращения старика в Лорда Инароса. Завороженные, мы двинулись по коридору, освещённому зелёным светом от живых дышащих стен Замка.

XX

Уже несколько дней Танкрас Завоеватель сидел, запершись в своей спальне. Никого не впускал он в свою обитель. И сам не выходил оттуда.

Даже ночью, издали, через заслон пепельного снега, можно было увидеть, как горит свет в окне королевской спальни, в самой высокой башне городского замка.

Танкрас не появлялся и в тронном зале, на собрании военачальников.

Редкие распоряжения передавал через Урмака.

И стали поговаривать, будто король подцепил хвору.

Поползли слухи, что Танкрас теряет власть, что он люто возненавидел своего сына, славного Радагаса. Но об этого говорили лишь самые смелые. И то, если речь заходила о короле варваров, разговор становился тихим и переходил шёпот.

Боязнь народа королевства быть казнённым оставалась в сердцах и умах. Но душа требовала перемен. Как хочет глотка свежего воздуха человек, обитающий в подземельях.

Природа тоже бунтовала, выбрасывая из своих рукавов то извержение могучих вулканов, то землетрясение, разрушившее стену замка и дома в низине, то сильнейшие пепельные бураны.

Танкрас же всё не появлялся в коридорах замка. Король размышлял. А размышляя, гневался. В припадках ярости крушил мебель в спальне. Однажды, убил служанку, принёсшую Величеству ужин. После безумств Танкрас садился на кровать, ставил меч свой рядом и погружался снова в воспоминания о своих деяниях, о завоеваниях и в размышления о мести.

Он был в клетке. И боялся.

* * *

В то время как Танкрас заперся в своей башне, Чёрные Эрроны устроили бесчинства в стране вардоков. Они убивали заблудившихся торговцев, растерзывали диких вардоков, грабили богатые караваны людей Риверленда.

Но один раз, возле Самайи, им попался караван, который вели гномы.

Эрроны напали на них. Но гномы дали отпор. Да такой, что два Эррона погибли от обоюдоострых секир гномов!

Но всё же Всадники тьмы разграбили караван и убили гномов.

Так они уничтожали всё, что попадалось им, пока в один день не увидели летящего ворона. Это Урмак отдал самоличный приказ. И Эрроны, подчинившись, перестали устраивать резню и ускакали на юг. Там, между притоками Вэна и руслом Глиндина, стали ждать они возвращения Радагаса.

XXI

Тьма. Кромешная страшная тьма. И лишь два всполоха света. Блеск от лезвия кинжала в животе моего мёртвого брата и свет факела на стене спальни.

Сон, терзающий мою душу и моё сознание.

Но теперь тела матери и брата исчезают, растворяются.

И теперь остались только я и мой отец.

Я лежу на полу, рядом с кроватью. Отец стоит надо мной, как стоял над матерью. Он пытается меня убить, я вырываюсь. Всполохи света становятся ярче.

– Нет, отец, – кричу (или шепчу?) я, – Свет всегда должен быть.

В тот же миг всё переворачивается. Искажается. Чёрное становится белым, белое – чёрным. Тьма оборачивается светом, а свет становится тьмой.

Я стою над отцом, а он беспомощно лежит на полу. Что же я делаю? Что должен делать?

– Убить, – твердит голос сверху, – Убить страхи…

Я просыпаюсь.

Кэрин смотрит на меня в ужасе.

– Что с тобой, Радагас? Кошмары мучают твой сон?

– Да, это были кошмары. Но очень странные кошмары, – я стёр холодный пот со лба.

– Ты причитал во сне.

– Прости. Я тебя напугал, – я поцеловал Кэрин, она положила голову мне на плечо.

– А про что был кошмар? – спросила она.

Стены в опочивальне мерно светились, так же мерно, как капала вода в той пещере Чёрного Кряжа, и свет этот не раздражал глаз. Кровать была мягкая, и я почти сумел расслабиться.

Если бы не сон.

– Этот кошмар, – тихо произнёс я, – из моего прошлого. Но в этот раз сон повернул ход своего течения.

Кэрин смотрела на меня, а я всё продолжал говорить.

– Во сне я вижу страшную сцену былого. Отец убивает мою маму и младшего брата, Трибаса. Он вонзает кинжал в брата, а я смотрю на это, не в силах пошевелиться. Отец смотрит на меня дикими глазами и говорит, что со мной он разберётся позже, после того, как убьёт мать.

Я сжал кулаки.

– Не надо, Радагас, не вспоминай это и не говори…

– Нет, Кэрин, я должен.

И я продолжаю.

– Отец уходит в родительскую спальню. А я всё стою и смотрю, как умирает Трибас. Он тянет ко мне свои окровавленные ручонки. Его ладошки совсем маленькие, а пятна крови большие и тёмные, потому что кругом темно! Лишь блестит лезвие в животе дитя.

Трибас умирает. А я иду в спальню, услышав мамин крик.

Я как кукла-марионетка вхожу в спальню на не сгибающихся ногах. И вижу: отец стоит, тяжело дыша, над мёртвой матерью. Свет факела косо падает на предметы, освещая эту пугающую сцену. А тени предметов ползут куда-то вверх, к потолку, пытаясь вырваться наружу. А потом!.. Отец наступает на меня, его руки тянутся к моей шее. Но я кусаю руку, сильно кусаю, до крови. Отец в бешенстве кричит, что убьёт меня, а я убегаю вон.

Я замолчал, а Кэрин всё ещё смотрела в мои глаза. Я чувствовал её понимающий взгляд.

– Это горько, – сказала она, – Поэтому Танкрас должен умереть. Страшно и жестоко умереть!

– Да. Но…

– Что, любимый?

– Меня удивило, что сон сегодня изменился. Сегодня, сейчас! Краски поменялись местами, предметы исказились, всё изменило свою сущность! Будто два живописца договорились обменяться своей работой. Даже мы с отцом, Танкрасом, поменялись местами! Он лежал в страхе перед смертью, а я глыбой навис над ним…

– Не пугайся, Радагас, мой милый Радагас! – Кэрин обняла меня, дав ощутить тепло её тела.

– Нет, любовь моя, я не боюсь. Больше не боюсь!

Я взглянул в её карие блестевшие глаза.

– Раньше боялся. Отца, прошлого, боли, что терзала меня. Теперь не боюсь. Боль ушла, страха нет! Теперь я знаю, что там во сне я должен был сделать. Теперь я сделаю это.

– Убьёшь Танкраса?

– Нет! – задумчиво сказал я, – Спасу его! Я ясно понял, что отец заслуживает исправления. Все его дела будут прощены.

– Радагас! – вскричала Кэрин, – Мы должны убить тирана!

– Смерть – это дар! Танкрас не заслуживает его. Но заслуживает исповеди!

– Что с тобой? Какие демоны обуяли твой разум? – возразила она, – Ты действительно думаешь, что твой отец, тиран и садист, захочет перед тобой произнести слова скорби и раскаяния?!

– Да! – я улыбнулся.

– А ты не думал, Радагас, что Танкрас, наоборот, заслуживает только смерти, а не искупления?

– Возможно и так, милая Кэрин. Никогда нельзя знать наверняка. Не нам дано было судить, кому жить, а кому отправляться на тот свет. Но всё же именно мы и предопределяем судьбы. Не боги, и, может, даже не Вечный Арз, а мы, низшие создания Его. Заслужили ли мы такую участь или сами так решили? Никто не скажет. Но я хочу, чтобы Танкрас сам выбрал свою судьбу.

– Он уже сделал этот выбор, много лет назад, когда убил твоих родных, когда начал убивать свой же народ, когда… – Кэрин замолчала и просто опустилась на кровать подле меня.

– Этот выбор я ему прощаю, – еле слышно произнёс я. И хотя голоса своего я не узнал – он казался старческим – всё же я знал, что слова принадлежали мне.

– Простят ли его другие. Простит ли его народ королевства. Простим ли мы его…

– Знаешь, он и советник Урмак воспитывали меня, когда я снова вернулся в замок. Куда мне было идти… И теперь я благодарен им хотя бы за это.

Кэрин ничего не ответила, а лишь печально взглянула мне в глаза, в самую глубь моей души. И я чувствовал её понимание.

* * *

Мы молча собирались. Вышли в коридор. Там мы столкнулись с нашими спутниками. И отправились галереями и лабиринтами в обитель Лорда Инароса.

XXII

– Инаросу не помешает прислуга здесь! – Олоф был весел, – А то тут пыли много! Вон светильники бы зажечь, а то всё в зелёном свете. Уже глаз болит от зелёного.

– Да! И стражу надо хорошую, надёжную, а то дракона мы-то убили! – рассмеялся Ирфин.

Мы шли тем же путём, что и вчера. И снова проходили через зал с колоннами. Зал был светел. Свет исходил ото всюду: от стен, пола, казалось, что и воздух испускал частицы света. Было так ярко, что даже можно было разглядеть потолок!

Проходя через зал, я заметил, что армии Инароса нет. Колоны одиноко высились, поддерживая своды Замка. Но воинов сумерек не было.

* * *

Лорд ждал нас. Его тело совершенно не изменило позы. Но что творилось в голове Лорда, никто и предположить не мог.

В светлой комнате ровным счётом ничего не изменилось. Лишь теней, забравшихся в самые закутки комнаты, прибавилось.

Лицо Лорда осталось таким же безмятежным. Оно показалось мне маской, безжизненной маской. Глаза были так же поддёрнуты белой дымкой. Но тут Лорд посмотрел на нас и улыбнулся.

– Бесстрашные воины! – иллюзия маски рассыпалась. Обезоруживающая улыбка Лорда сняла неловкость.

– Приветствуем тебя, Великий Лорд Инарос, этим утром! – мы поклонились.

Инарос резко рассмеялся, махая руками. Но мы уже привыкли к всплеску его эмоций и резкой смене ролей.

– Вы уверены, что сейчас утро?

– Великий Лорд, мы знаем это так же хорошо, как хорошо видим вас сейчас, ибо мы проспали много часов! – сказал Ирфин, – А после ночи, ночного мрака, наступает утренний рассвет!

– Ты умён, юноша, но не усидчив и не внимателен! Взгляни наверх, обрати свой взор к небу!

Мы подняли головы.

Через отверстие в потолке на нас смотрела луна. Выли волки и пели цикады. Стояла ночь.

– Но как может быть такое? – тихо спросил Ладрас, – Мы проспали весь день?

– Нет! – резко сказал Лорд, – Время здесь течёт по-иному, нежели во всём мире. Вы спали столько, сколько нужно было, чтобы залечить ваши раны и излечить ваши души. Дни… а может месяцы! А в остальном мире прошли лишь сотни мгновений, Имр постарел лишь на один час. Время идёт, оно одно для всех. Просто существа, живущие на земле, используют его по-разному. Но время жизни скоротечно, оно заканчивается. Всё ему подвластно на поверхности Имра и в его глубинах. Я сам понял это, испытав, что такое старость.

Всего пятьдесят лет назад я был молод. Вернее сказать, моё тело было юным, как тела всех раньше живущих альдов. Тело мое старело, и тогда я созвал к себе совет вождей вардоков, ибо не мог понять, что со мной происходит. Ведь со стороны всегда лучше созерцать явления. Я раскрыл им тайну Хефа, дав заклинание. Я старел с каждой минутой, а вожди только сказали, что неизбежность всегда приходит, ибо потому такой является.

Злорадствуя, уходили они. Но у порога Замка я наказал им сидеть пятьдесят лет в своём гнилом Шатре, пригрозив им расплатой. И так и сидят вожди там, страшась моего гнева. И только в конце этого летнего сезона смогут выйти они и ощутить дуновение ветра, услышать смех ребятни, но уже никогда не увидят они дневного света и даже истинного мрака ночи, ибо пока сидели они в Шатре, их глаза отвыкли от света и просто закрылись навсегда.

– Истину говоришь ты, Лорд! – сказал я, – Видели мы вождей вардоков, держали с ними разговор и просили помощи!

– И что же сказали эти дерзкие и злорадные создания? – с любопытством спросил Инарос.

– Сказали они, что выделят нам отряд могучих воинов. Но самое лучше, что они смогли сделать, они сделали. Они отправили нас к тебе, зная, наверняка, что ты не откажешь нам.

– Иногда и из головы осла вылезет умная мысль! – рассмеялся Лорд.

– Лорд Инарос, если вы звали к себе вождей вардоков, то почему же сами не появлялись в мире, не выходили на свет солнечный? Почему до сих пор сидите в Замке, не покидая его? – спросила Айлин, – Ведь вы не боитесь ничего! Почему же…

– Дорогая эльфа, ведь ты прекрасно чувствуешь внутренний мир любых существ. Ты уже поняла, – он улыбнулся. И Айлин, смутившись, кивнула головой.

– Когда становишься мудрее, когда перед тобой проносятся века и эпохи, когда ты участвуешь в тысячи битвах, и все знания мира лежат у твоих ног, тогда хочется провести свою бесконечно долгую жизнь в спокойствии и раздумьях. Отрёкшись и отгородившись от всего мира, я живу так уже две тысячи лет. Замок Хеф я построил, когда умерли мои родители. Они умерли от деяний бога Удора. Переполняемый печалью и горем, я выстроил Замок и укрылся тут, не в силах никак изменить ход истории. Ибо всё может зависеть в мире от одного, но также может и не зависеть от него. Одна песчинка может изменить направление бури, но как ничтожна эта песчинка в песчаном водовороте. Всё зависит от того, кем ты являешься. Тогда, после смерти тех, кого я любил, я испугался, я убежал, ибо уже тогда умел чувствовать страх и горесть потери.

– Вы помогаете нам…

Ладрас посмотрел на Инароса.

– Потому что хочу этого. Хочу, чтобы окружающий мир не забывал о старике! Хочу изменить ход истории и судеб, раньше от меня не зависящих. Хочу вам помочь, потому что верю, что вы добьётесь своей цели. Ибо тот, кто стремится, тот всегда найдёт путь. А пройти по пути этому смогут лишь сильнейшие и достойнейшие.

Его белые глаза, казалось, стали глазами ребёнка, столько было в них теплоты, доброты и надежды.

– Вы ведь молоды, смелые воины, – сказал он, обращаясь к нам, как к детям своим, – В вас таится невероятная сила! Многие используют эту силу во благо, многие во вред. Некоторые строят плотины, возводят гигантские строения из материала, который называют бетон, рушат мифы и создают собственные. Я говорю о людях Риверленда. Люди те стремятся к постижению мира. Они развиты лучше многих народов. Слышал я, что у них есть двуногие железные кони, ноги которых стали круглы. А люди эти одеваются иначе, чем эльфы и иначе, чем варвары и вардоки. Они ни с кем не воюют уже на протяжении сотен лет. А духовно они развиты не хуже эльфов! Их письменность даже превосходит эльфийские рукописи! Люди Риверленда используют ту силу, о которой я вам говорю в целях, которые идёт во благо.

Инарос посмотрел на нас внимательным, строгим взглядом, но был возмущён.

– А варвары и вардоки убивают! Сжигают! Уничтожают всё! – сказал Лорд с неприязнью и яростью, – Эльфы и гномы не далеко ушли! Гномы проводят своё время в шахтах, они добывают и мастерят. Это я одобряю. Но гномы алчны, жадны и скупы. Их волнуют лишь горы золота и алмазов. Будь у них последние крохи хлеба, они бы их продали, чтобы заполучить ещё драгоценностей! Эльфы – чистейшие из созданий Арза после альдов. Но и они подвластны богам. Злые боги развращают чистые души эльфов. Они так погрязли в постижении природы и её основ, что совсем забыли о развитии неких благ для устройства мира. Эльфы живут в гармонии с природой, но ничего для природы делать не хотят!

Глаза Инароса побелели, а к морщинистым щекам прилила кровь.

– Но, великий Лорд! – возразила Кэрин, – Не все так плохи, какими вы их представляете! Многие люди, эльфы, гномы живут так, как велит им судьба. А многие сами распоряжаются своей. Не все должны быть одинаковыми. И не всем дано исполнять всё так, как велит Вечный Арз, то есть жить в гармонии с природой, с окружающими и с собой. У многих это просто не получается, потому как идеальные существа исчезли! Остались лишь те, кто живёт так, как может.

– В этом ты права, Кэрин, – смягчился Лорд, – Но не каждый хочет стремиться к лучшим познаниям, к лучшим вещам и месту.

– Каждый имеет свой идеал, Великий Лорд. Каждый стремится лишь к тому, что считает идеалом, – вежливо сказала Айлин, – Если люди Риверленда стремятся развить средства для того, чтобы их быт стал лучше, то эльфы стремятся к тому, что не является вещественным, но лишь духовным. Для нас не важны мирские блага, потому как мы живём долгой, почти бесконечной жизнью, и важно для нас лишь то, что все зовут духовным обогащением. В быту у нас есть всё нужное, чтобы проводить больше времени в раздумьях и речах. Как это делаете и вы.

– И ты права, Айлин! – почти улыбнулся Инарос, – Но, развивая и быт свой, можно придти к тому, что времени на развитие своей души и получения знания останется больше, потому как ты не будешь тратить лишнее время на быт, который не так развит, как того требует жизнь. Ведь жизнь трудна без новых идей и новых творений. Нужно перенимать что-то более совершенное, нежели есть это у тебя.

– Воистину, вы мудрейший из всех! – поклонился я. И вместе со мной поклонились все остальные.

Лорд Инарос улыбнулся.

– Увы, это не так. Мудрейший может предсказать ход событий, и, поняв, что путь его опасен, вовремя свернуть с него или изменить. Поэтому мудрейший – Вечный Арз. Я же всего лишь альд пятого поколения. Я даже не участвовал в воплощении богов. Мои предки воплотили их, хотя Арз и отговаривал своих детей. Арз повсюду, и частица его есть в каждом из вас, поэтому все вы мудры! – молвил Лорд, – И мудрость ваша отличается от мудрости и ценностей других, как и идеал! Но меня мучает один вопрос…

Он лукаво посмотрел на нас.

– Если все существа так хороши собой, то почему рождаются на свет такие, как Бульвак Покоритель, или Эльдерейс из Хервинленда, или Джаром из западных предгорий Краурдора? Ведь такие люди, эльфы или гномы подчиняли своей воле всех! А кто не подчинялся, жестоко убивали!

– Всегда в истории любого народа должен к правлению приходить тиран и деспот, – говорил Олоф, – Зачем? Затем, чтобы народ сам сверг его, поняв, что только сам народ вправе решать, что делать.

– Этим, ты, Олоф, оправдываешь существование тирании и всех тягот, которые переносит страдающий от тирана народ? – гневно ответил Инарос, – Тем паче, что народ в сущности своей, это стадо глупых коров, не имеющих прыти лернов, а лишь ярость мхетов в своём животном естестве!

– Но ведь именно познав, что такое тирания, народ поймёт, что такое и милосердие, справедливость и честь, – вымолвил молодой Ладрас.

– Так почему же народ королевства твоего, Радагас, не свергнет тирана Танкраса? Ведь именно народ, по вашим раздумьям, должен это сделать.

– Я думал над твоими словами, Лорд Инарос, – молвил я, – Думал ещё тогда, когда говорил о своём плане свержения отца Олофу. Народ должен прийти к восстанию, но восстание – оно должно назреть. Танкрас – это нарыв на воспалённой ране. Народ королевства должен вытравить гной и яд из раны, устранив нарыв. До этого же жители должны прибывать в страхе и отчаянии. Восстание должно готовиться в сердцах и планироваться в умах, чтобы, как пороховая бочка, которую придумали люди Риверленда, взорваться в тот момент, когда тиран ослабеет и станет не сильнее насекомого. Сейчас, насколько я осведомлён, Танкрас лишился своей могучей армии, его дух подорван, но всё же тиран пока держит бразды правления в своих руках. Народ взбунтуется. Начнутся разбои и бесчинства. В это время мы и явимся с войском и уничтожим зло в королевстве. Истребим врага под корень.

– Ты расчетлив, Радагас. Ты сын своего отца. Ты перенял лучшие его черты. И я говорю это без тени зла и отрицания твоего мужества и справедливости.

– Но, Великий Лорд, – начал я с некой непонятной задумчивостью, – Я принял решение не убивать отца.

Все обернулись в мою сторону и взглянули с полным недоумением. Кэрин не поворачивалась.

В комнате повисла тишина. Мне показалось, что даже Инарос не ожидал такого ответа. Но всё же лицо старца не изменилось.

– Что ж, – молвил Лорд после минутного молчания, – Почему же ты так решил? Что подтолкнуло тебя? Что воззвало к твоему сердцу?

Казалось, Инарос испытывает меня. Он знал ответ, но всё же спрашивал! Зачем? Лишь для того, чтобы я осознал, что изменяю судьбу многих людей, что изменяю сейчас порядок вещей и ход истории?

– Я понял, что Танкрас, тиран и злодей, заслуживает прощения. Что смерть для него – слишком ценный дар.

– Радагас, что ты делаешь?! – спросил Ирфин.

– Ведь Танкрас убил Эльда, он убил твою семью, – говорил Ладрас.

Но Лорд Инарос остановил их, подняв руку в знак молчания и примирения.

– Это решение милосердное, будущий король варваров, – молвил, наконец, старец, – Даже я не берусь говорить, что оно правильное, но всё же справедливость, а не жестокость, приводит мудрых правителей к признанию, а их королевства – к процветанию. Будь так, как ты сказал. Я позволю своим воинам пойти с тобой, дабы уничтожить последние силы Танкраса.

На лицах моих спутников появилось облегчение. Но всё же все оставались в некоем напряжении. Мои слова вывели всех из равновесия, и тем более, все были уверены, что Лорд Инарос не собирается просто так отдавать свою армию.

Наши догадки подтвердились.

– Но… Просто так я вам своих воинов не отдам, ибо должен проверить, прочны ли вы духом и телом.

Сражаться наравне с моими воинами может лишь сильнейший воин, поэтому первое задание будет для самого могучего из вас.

XXIII

Я вышел вперёд.

– Замечательно! – улыбнулся Лорд, – Военачальник моей небольшой армии желает сразиться с тобой, Радагас. Пройди в зал для поединков. Стены укажут тебе дорогу.

Лорд указал рукой направление.

– Что ж, раз такова твоя воля. Я выполню её, ибо нуждаюсь в твоей помощи.

Я поклонился и повернулся к своим друзьям. Они кивнули. Кэрин поцеловала меня.

– Что будет, если я не справлюсь? – мимоходом спросил я у Инароса.

– Тот, кто уверен в своей победе обязательно победит! Ты уверен, Радагас? Может вместо тебя пойдёт другой?

– Я уверен, Великий Лорд, – я подмигнул Кэрин. И вышёл из комнаты.

Свет стен зажёгся. И я направился туда, куда указывали стены. Направо. А потом налево, а потом вниз. Святые божества! Как огромен этот Замок! Как он запутан! Но всё же тот, кто выбрал дорогу, пойдёт по ней до конца, ведь от его выбора зависит его судьба.

Я шёл, свет стен вёл меня. И в конце коридора, который заканчивался тёмным проёмом, я обнаружил зал для поединков. Как только я вошёл в него, стены засветились зелёным светом. Я очутился в круглой комнате. Она была высока, стены были круглы, без единой засечки или стыка. Идеальный круг.

Вдруг с потолка ко мне спустился воин Инароса. Один из тех, которые спали в огромном зале с колоннами. Военачальник был выше меня на две головы. Тело его было человеческим, а голова была головой птицы. Длинный широкий клюв был приплющен. Я заметил, что верхняя часть клюва была треснута.

Военачальник посмотрел на меня. Его острый взгляд пронизывал до костей. Он подошёл ко мне, нависая всем своим могучим телом. К его спине был прикреплен плащ, который прикреплялся к рукам. Казалось, что это его крылья. Он походил на летучую мышь.

Я не знал, что делать. Но сумрачный воин сам дал ответ. Он вежливо поклонился, как кланяются великие воины перед битвой, достал длинный меч и принял боевую позу. Я уважаю старые традиции ведения боя. Поэтому я ответил тем же.

А после мы начали бой. Сначала Воин присматривался к моей поступи и манерам ведения боя. После нескольких выпадов я тоже усвоил его технику. Он был умелым бойцом, мастерски владел мечом, и шаг его был уверенным. Выйдя в центр зелёного зала, мы скрестили мечи, и сражение началось. Воин наносил мощные атаки. Я только и успевал отражать их, блокируя и уворачиваясь. Но потом я стал атаковать, а сумрачный воин защищался. Он умело переходил из оборонительной стойки в атакующую. Меч его исполнял неописуемый танец, под стать моему мечу.

Сражение не заканчивалось, а победителя всё не было. Я весь взмок, плащ Воина вдруг окрасился в красный цвет (так всё же это были крылья). К ним прилила кровь. Воин стал открывать клюв, вбирая больше воздуха. Я стал одолевать его. Проведя мощную атаку, я повалил Воина на пол и хотел уже приставить меч к шее (знак поражения), но Воин резко взлетел. Он воспарил в нескольких метрах над полом. И стал наносить страшнейшей силы удары. Но я отражал его выпады и сам сделал пару веерных атак. Одна из них увенчалась успехом. Я распорол Воину крыло, и он стал метаться по залу. А после с криком упал на пол в нескольких метрах от меня. Я подошёл к нему. Но сумрачный военачальник уже не делал попыток сопротивления. Он лежал, казалось, поверженный. Но всё же встал. Я в боевой готовности отошёл на пару шагов, но Воин медленно поклонился и, гаркнув что-то, взмыл к невидимому потолку.

Дверь позади меня, до этого закрытая, отворилась, и стены вновь зажглись, приглашая меня идти за ними. Я понял сразу, куда они меня ведут. Первое испытание было пройдено. И от него я смертельно устал.

Не знаю, сколько блуждал по коридорам Замка, не знаю, сколько прошло времени с того момента, как я одолел сумрачного воина, но я всё шёл за вспыхивающим зелёным светом стен. Время здесь и для меня изменило ход своего течения. Я больше не ощущал усталости после боя – она быстро прошла, не хотел спать или есть. Все мои мысли были сосредоточенны, тело напряженно. Я жаждал действий.

Но всё же я не знал исхода нашей миссии, я лишь верил в успех, в неизбежный исход. Иногда в мире всё должно произойти по намеченному замыслу лишь одного человека. Танкрас свершил свой замысел: у него власть, богатство…

Но мой замысел ещё только предстоит осуществить. Я готов пожертвовать многим, лишь бы только очистить Имр от скверны и тирании.

И я уверен, что замыслу моему суждено сбыться. Судьба не всегда зависит от человека, выпадают моменты, когда всё зависит лишь от случая. Но это редкость. Чаще наша судьба зависит от наших деяний.

Я нападу на город Танград! Народ подымится на восстание! Тиран будет свержен!

Если же я потерплю поражение… Хм, это мой выбор, идти против силы. Силы зла.

* * *

Я совершенно запутался в ступеньках, но уже чувствовал, что иду не в опочивальню мудреца Лорда. Свет стен вывел меня в тот зал, где мы сражались с Драконом. Я вошёл с той стороны, с какой мы вошли в первый раз. И увидел всех своих спутников и Лорда Инароса с ними.

– Что ж, – молвил Инарос, – Не ожидал я такой прыти от сына Танкраса. Но ведь ты верил в себя и свои силы. У тебя есть цель, поэтому никакие преграды тебе не страшны! Поэтому ты и одолел лучшего из воинов.

– Кто он? – спросил я.

– Он военачальник сумрачной армии. Ты его здорово ранил, он ослаб. Но силы его скоро восстановятся, и вы увидите его, их всех.

Инарос замолчал, задумавшись, а потом снова заговорил.

– А сейчас вам предстоит выполнить второе моё задание, ибо, если хотите вы одолеть своего врага, вы должны быть подготовлены не только телесно, но и духовно, – и он вдруг рассмеялся. Лицо его оставалось серьёзным, смеялись лишь уголки губ.

– Это будет загадка! – хитро улыбнувшись, молвил Лорд.

– Загадка?! – удивился Ирфин, – И всего-то?

Айлин и Кэрин укоризненно посмотрели на него.

– Если человек, именно человек, друзья мои… Если человек умер дважды, то как он умер первый раз? – это моя загадка, – весело сказал Лорд Инарос.

Мы задумались.

– Но прежде чем дать мне ответ, – предостерёг нас Лорд, – оглянитесь вокруг. Где вы находитесь, что произошло здесь. Что таит в себе этот зал, какую историю может поведать.

– В этом зале мы убили водного дракона, – произнёс Ирфин, – стража Замка и вашего слугу…

– Он умер, – задумчиво сказал Ладрас.

– Но умерло лишь тело, душа же ждёт своей очереди, чтобы её забрал Волбур… или Серафим, – продолжила Айлин.

– Драконы живут один раз, так же, как и люди, – говорила Кэрин.

– Значит, сначала умирает плоть, тело, а после душа, которая умирает лишь после попадания в рай или ад, – закончил Олоф.

Лорд Инарос молчал. Его веки были опущены, он спал.

– Великий Лорд, – я подошёл к нему. Лорд поднял голову и открыл глаза.

– О! – воскликнул он, – В этом зале жил Госрог, величайший из драконов! Я нарастил ему три рога и помог открыться третьему глазу!

– Великий Лорд…

Но тот не обращал на меня внимания.

– Мне будет не хватать Госрога. Он был стар. Мы часто беседовали с ним. Он был мудрым драконом и рассказывал мне о морях. Как удивителен морской мир, и как приятно спать на морских полипах. А я учил его манерам, познанию философии и древним заклинаниям. Он научился извергать сразу и огонь, и лёд. Госрог ко мне привязался, да, не скрою, и я к нему. Поэтому он так рьяно охранял мой покой…

Лорд замолчал в печали, но потом, словно, проснувшись ото сна, взглянул на нас и сказал, улыбнувшись.

– Вы нашли ответ на загадку, что я вам задал?

– Да, великий Лорд, – начал я, – Ты спросил нас: Если человек умирает дважды, то, как он умирает первый раз? Ответ: Человек умирает телесно, когда его повергает меч врага, или старость подкрадывается к нему на смертном одре. Это первая смерть человека – телесная кончина. Вторая смерть – это падение души в ад или же вознесение её в рай.

Инарос взглянул на нас с задумчивой улыбкой. Его белые глаза показались мне опечаленными. Будто Лорд вспомнил что-то, что заставило его сердце сжаться от печали. Но это, наверняка, был лишь морок.

– Это верный ответ, Радагас, – произнёс, наконец, мудрец, – Ведь, как и тело человеческое, душа человека не бессмертна, в отличие от души эльфа или альда. Но это только часть ответа. Ведь не всегда смерть тела предшествует смерти души.

– Это так, – согласилась Кэрин, – Потому как бывает так, что душа умирает раньше тела человека… и даже эльфа или же другого разумного существа. Душа менее защищена от атак. И случается так, что, потеряв себя, утратив свою душу, человек, эльф или же гном живёт, как существо, не связанное ничем с этим миром. Ноги его плохо ходят, они уже не так крепко держат его на Имре. Руки не так крепко сжимают меч, а мечты такого человека становятся серыми и безликими. Такой человек быстрей утрачивает связь с ближними своими, его деяния не ясны. Он умирает быстрее.

– И поэтому у этой загадки два ответа, – сказала Айлин.

– Я согласен с вами, – произнёс Инарос, – Бывает, что душа, увядая, умирает раньше. Да, у моей загадки два ответа. Ваш выбор оказался правильным. Вы разгадали загадку. И теперь вам осталось пройти последнее испытание.

– Если вы хотите одолеть зло, вам надо быть ещё более изощрёнными, ещё более хитрыми, чем ваш враг. Там, в коридоре хитрости, ваше следующее задание. Вам всего лишь надо пройти этим коридором. Но! – Инарос предостерегающе поднял палец вверх, – Это вам следует сделать тремя разными способами, так, чтобы путь ваш, направление и шаги ни разу не повторились.

– Как же это сделать, Великий Лорд? – спросил Ирфин, – Идти в одну сторону, но в то же время идти обратно; Пройти коридор, и при этом не наступать на пол, чтобы не делать одинаковых шагов…

– Это и есть загадка коридора хитрости! – улыбнулся Инарос, – Умейте смотреть на вещи, так, чтобы каждый ваш новый взгляд открывал для вас эти вещи каждый раз по-новому! Вы должны трижды пройти галерею и все три способа должны быть разными. Стены укажут вам путь, идите вместе, воины. Внемлете голосу разума и отваге сердца.

Стены зажглись зелёным светом, приглашая идти за ними.

Нам предстояло выполнить последнее испытание Инароса. И тогда мы сможем продолжить свою миссию. И у нас будет мощная поддержка.

Только надо пройти этот коридор хитрости. И сделать это, не повторяясь.

* * *

Галерея хитрости располагалась рядом с комнатой Лорда. По крайней мере, так нам показалось: мы шли всего несколько минут. Но кто нам сказал, что минуты здесь не растягиваются в часы.

– Здесь повсюду ловушки, – сказал я, указывая на разъёмы и ниши в стенах и полу.

Галерея растянулась, как туннель. Казалось, коридор бесконечен. Но всё же далеко впереди мерцал тусклый зелёный свет. Потолок, как и в других залах и коридорах, терялся во мраке. Стены были здесь из обычного камня.

– Как пройти через коридор ловушек, да так, чтобы ни один шаг не повторялся? – спросил Ладрас у мрака.

Мрак молчал угрюмой нависшей чернотой.

– А я знаю! – вдруг сказал Ирфин.

Мы все посмотрели на него.

– Три разных способа. Три деяния, но путь один. Сила, ловкость и магия! Они помогут нам! Надо пройти сначала, применив силу: могучую силу рук, ног и оружия. Потом пройти, проскакивая и уворачиваясь, а в конце применить магию. Всё просто! – он вяло улыбнулся, – ну… на словах просто…

– Я пойду первым, – сказал Здоровяк Олоф, – Малец сказал, что силой надо одолеть то, что будет в этом коридоре. Так вот я самый сильный из вас! Я пойду!

И никто не смел перечить ему. Олоф выглядел грозно. Ничто не страшило его.

Здоровяк вытащил свой молот и пошёл вперёд, в коридор хитрости.

Коридор стал широким. Стены будто отступили, боясь, что Олоф заденет их своим устрашающим молотом.

Олоф сделал десяток шагов, и встретился с первой ловушкой. Пол раздвинулся, и из чёрной пустоты медленно поднялся круглый пьедестал с отверстиями по всей окружности.

Два ряда отверстий для дротиков. Смертоносная ловушка коридора хитрости.

Из этих отверстий вылетели дротики. Ловушка расстреливала их по кругу. Но дротики в нас не попадали. Невидимый магический барьер между залом и коридором не давал дротикам убить нас. В сторону Олофа тоже полетели стрелы. Две вонзились ему в бедро, но Здоровяк только рассмеялся. Второй выстрел дротиков он отразил, размахивая молотом.

Выстрелы прекратились. Олоф выждал ещё несколько секунд, и, убедившись, что ловушка перестала работать, двинулся дальше.

Вдруг из ниш в стенах появились два столба с широкими лезвиями. Третье лезвие опустилось из чернеющей пустоты, сверху. Лезвия напоминали мечи. Столбы и верхнее лезвие начали одновременно вращаться, перекрывая весь коридор. Свист от них звучал в голове. Кэрин, испугавшись за Олофа, схватила меня за руку. Я успокоил её.

Олоф, весело вскричав, подставил железный молот, выставив его перед собой, на пути одного из столбов, который вращался у левой стены. Лезвия ударили по железной рукояти молота. Но Олоф, давя на них, наступал вперёд. Лезвия заскрипели и затрещали. Механизмы столба-ловушки ломались, а Здоровяк всё же шёл дальше. Он прошёл лезвия, и тут же ему пришлось подпрыгнуть, чтобы дротики не вонзились в него – пьедестал снова заработал.

Сделав ещё несколько шагов, Олоф остановился. И нам показалось, что мы слышим свист.

Сверху на Олофа летело что-то огромное. И только через несколько секунд я понял, что это гигантское бревно обрушивается на моего наставника. Бревно, как маятник, было подвешено к неведомому потолку. Ствол бревна был оббит шипами.

Тут же из ниш в стенах показались ещё два таких же смертоносных бревна.

Олоф ждал, но брёвна не прекращали раскачиваться. Это был механизм, не останавливающий маятника брёвен, чтобы не уменьшилась амплитуда раскачивания.

И тут снова Олофу пришлось приложить могучую силу, чтобы преодолеть препятствие. Он встал на пути центрального бревна, и как только оно ударилось о выставленный молот, начал давить на него, в то время как бревно пошло от Олофа в другую сторону. Вес бревна был огромен, и Здоровяк, пыхтя, всё давил на него. Шипы были в миллиметрах от его глаз. Так смотрит воин в глаза смерти, не отрывая взора. Олоф поднял бревно достаточно вверх, для того, чтобы проскочить под ним. Как только он это сделал, в десятке ярдов перед ним каменные плиты пола разверзлись, оставив лишь узкую каменную полосу по центру коридора хитрости. Олоф подошёл к пропасти.

– Внизу торчат шипы! – крикнул он нам. А сам, убрав молот за спину и достав из ножен клеймору, поставил ногу на узкий мост, соединяющий его с нами и с концом испытания. Здоровяк делал мелкие шаги, клеймору использовал для удержания равновесия, держа её в обеих руках, будто собирался даровать её кому-то, кто стоял в конце коридора. Олоф смотрел строго вперёд, боясь упасть, но шаг его оставался твёрдым. Внезапно мы снова услышали свист, будто тысячи стрел взметнулись в воздух. Оказалось, что шипы со дна пропасти ряд за рядом выстреливаются в воздух и взметаются вверх до самого потолка. Олоф стал идти быстрее, дорожка оказалась длиннее, чем он предполагал. А стрелы-шипы взлетали всё быстрее. Тогда Олоф резко остановился и стал размахивать своей клейморой над головой, чтобы шипы не убили его. Град обрушился на Здоровяка, но он выстоял. Смертоносные шипы-стерлы разлетались в стороны, как капли дождя или градины, ударяясь о лезвие меча. Вскоре все шипы были отбиты Олофом, и он прошёл дорожку смерти.

Коридор вёл его дальше. И мы видели лишь его могучее тело, мелькающее средь ловушек.

Тут мы услышали громкий голос.

– Это конец коридора! Здесь всего на всего стоит овальное зеркало! Поэтому казалось, что коридор бесконечен!

Олоф замолчал, а потом заговорил снова.

– Вот незадача, я не отражаюсь в этом зеркале, оно отражает всё вокруг, но не меня! Это волшебство! Но что мне делать дальше? – спросил он, – Хода здесь нет!

– Это зеркало может пленить твой разум! – закричала Айлин, – Не смотри по сторонам, и не смотри, что происходит за тобой, смотри только туда, где ты должен быть!

– Я так и сделаю! Я смотрю!.. О! Что же это?! Что за магия! Тут проход появился! В зеркале! Я иду туда!

– Будь осторожен, Олоф! – крикнул я, но ответа уже не услышал.

На время Олоф пропал. Мы совсем потеряли его из виду.

Но вскоре он снова появился, но уже рядом с нами. Здоровяк вышел из тёмноты, справа от нас. Мы все обрадовались ему.

– Там коридор, он ведёт прямиком к началу, – сообщил он, – Кто же теперь должен пройти через эти чёртовы ловушки.

* * *

После некоторых приготовлений следующим вызвался идти Ирфин.

– Я понял, как работает это магическое зеркало, – говорил он, потуже затягивая все запряжки на куртке, – Зеркало – это отражение наших возможностей. Оно подстраивает коридор хитрости под нас и даже, как я заметил, против нас. Олоф – здоровяк, и зеркало расширило коридор, чтобы Олоф смог пройти, но он и немного неуклюж, – Ирфин извиняющее посмотрел на Олофа. Тот улыбнулся.

– И поэтому коридор схитрил, сделал ещё одну ловушку: он создал узкий мост и быстрые шипы-стрелы…

– Как ты до этого догадался? – спросил друга Ладрас.

– Когда Олоф сказал, что он не отражается в этом зеркале, то я подумал, что зеркало магическое, и коридору всё равно, кто идёт по его каменному полу. А зеркалу главное, чтоб мысли человека были о коридоре. Поэтому Олоф и не отразился в зеркале, хотя оно прочло его мысли и страхи. Ведь ты же, Олоф, думал о том, как бы не удариться о стены столь узкого коридора, когда только собирался ступить туда?

– Да, Ирфин, это так!

– Молодец, Ирфин! – я похлопал молодца по плечу, – Ты готов?

Он кивнул.

– Правда, – он оглянулся уже перед тем, как вступить в коридор, – я не знаю, каким коридор станет для меня.

Ирфин сделал два шага вперёд, но потом развернулся. Мы озадаченно посмотрели на него.

А он снова зашагал только теперь спиной к ловушкам.

– Ирфин! – закричала Кэрин.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Айлин. И я уловил дрожь в её голосе.

– Коридор надо пройти так, чтобы ни один шаг не повторялся. Помните? Идти в одну сторону, но идти обратно.

– Чтоб этого старика Волбур забрал! – злобно прошептала Айлин, проклиная Инароса.

Но никто, кроме меня, этого не услышал. Благо на всеобщем говоре нельзя никого проклясть. Не то у нас были бы неприятности.

Коридор сузился! Магия! По коридору теперь едва могли пройти три человека в ряд.

Ирфин сделал всего пару шагов, как из пола снова показался пьедестал с дротиками. Ловушка в мгновение ока заработала, выпуская дротики – смертоносные жала. Все они полетели в Ирфина, но юноша, словно, ждал этого, чувствовал полёт дротиков. Он сделал двойное сальто назад, к ловушке, и вскочил на крышку пьедестала. Ловушка бесцельно выстреливала дротиками, плюясь ими, словно, гадюка ядом. Ирфин сделал ещё один прыжок чудовищной силы и проскочил в пространство между боковыми столбами с лезвиями-мечами и верхним лезвием, спустившимся с потолка. Он встал на ноги и тут же отпрянул в сторону: огромное бревно с шипами прошло всего в волоске от плеча юноши. Но всё же Ирфин остался на ногах.

Он взглянул в нашу сторону и улыбнулся. Но тут же чуть не провалился в открывающуюся нишу в стене, из которой снова показалось бревно. Боковые брёвна стали раскачиваться в такт центральному. Ирфин схватился за шипы левого бревна и повис на них. Когда бревно уходило в нишу, Ирфин спрыгнул на пол в трёх ярдах от брёвен, и тут же отпрыгнул назад на два ярда, чтобы не провалиться в яму, которая образовалась из-за того, что каменные полы коридора разомкнулись. Но теперь уже не было посередине узкого мостика. А дротики из пьедестала всё летели, норовя приковать Ирфина к стене, и смертоносные брёвна всё раскачивались, как маячная пила. Ирфин ловким движением уцепился руками за камни стены и ногами упёрся в противоположную стену. Так он повис над пропастью. Раздался щелчок, и шипы-стрелы стали вылетать снизу. Насколько я мог уловить взглядом, сначала вылетали шипы из первых двадцати рядов. Ирфин, крутясь, уворачивался от них. Но это было ещё не всё. Сначала Ирфин продвинулся вперёд, потом вернулся обратно, и, как только шипы из первых двадцати рядов стали падать дождём вниз, стал вращаться назад, чтобы не попасть на шипы, вылетавшие снизу из вторых двадцати рядов.

Так он преодолел последнее препятствие коридора хитрости. Но впереди его ждало зеркало обмана.

Ирфин подошёл к полукруглой зеркальной стене. Нам его уже не было видно из-за ловушек. Но мы видели, как в зеркале образовалась огромная дыра, и как эта дыра слилась, сделавшись снова единым полотном зеркального стекла. Мы ждали недолго – Ирфин появился в нише в стене рядом с нами.

– Молодец, юнец! Ты храбрый малый! – смеясь, похлопал по плечу Ирфина Олоф, – Я с превеликим трудом прошёл этот ад. Ни один бой с мхетами, яростными мордоками или саблезубыми львами не сравнится с этим коридором! А ты, Ирфин, прошёл его ещё быстрее и искуснее, чем я! Ты был на волосок от смерти, но всё же выстоял!

Здоровяк ещё раз похлопал юношу по плечу. Ладрас обнял своего друга. И даже Айлин обняла Ирфина, после чего он раскраснелся.

* * *

Теперь настало время магии. Настало время Айлин проявить свои способности и пройти галерею.

Эльфа молча вошла в коридор, который выглядел так, как мы его увидели в первый раз. Девушка улыбнулась и воспарила над полом и над нами. Будто и не надо было ей сейчас преодолевать ужасные смертоносные препятствия. Она плыла по воздуху, словно Серафим, спустившийся с неба на своих белых крыльях. Айлин смотрела только вперёд.

И тут же, как по мановению волшебного взмаха руки, молниями засверкали дротики из поднявшегося пьедестала. Сотни дротиков-убийц летели в Айлин. Девушка направила ладони в сторону атаки и выпустила из рук две сильные струи расплавленной лавы. Дротики расплавлялись, не долетая то эльфы. Они горячими каплями расплавленного железа капали на пол. Айлин продолжила свой путь. Столбы с лезвиями-саблями она перелетела, поднявшись выше того лезвия, что опускалось с потолка. На время Айлин исчезла во мраке. Но вскоре мы снова увидели её, уже по ту сторону раскачивающихся брёвен. Она направилась в сторону ямы, и тут произошло неожиданное. Шипы взлетели вверх и в то же самое время из чёрной тьмы потолка стальным дождём посыпались стрелы. Айлин оказалась между приливной морской волной и огненным дождём. Но эльфа не растерялась. Она просто летела вперёд, а стрелы и шипы отбивались от магического щита, поставленного ею. Эльфа была в коконе, сотканном из гаэрвальской магии. Так она минула коридор хитрости и скрылась в появившемся проходе в зеркале обмана.

Она появилась рядом с нами за мгновение до того, как ловушки галереи растворились, а сам коридор стал похож на другие коридоры Замка Хеф. Лишь стены оставались немыми, каменными.

Айлин выглядела усталой. Да и Ирфин с Олофом были потрепанными, словно прошли через поля битв и перенесли тягости войны.

Испытания Инароса закончились, и пришло время, идти в его опочивальни, чтобы встретиться с армией Лорда.

XXIV

Стены привели нас в комнату Лорда Инароса. Но вместо бородатого старичка на ложе сидел высокий, статный эльф из племени хервингов. Это можно было легко определить по его ушам. У хервингов уши длинные и прямые, у гаэрвалов же уши длинные, но кончики их загнуты, словно их сломали. У сидевшего перед нами эльфа уши были прямые.

Эльф сидел невозмутимо и выжидающе молчал. Но стоило ему открыть до этого закрытые глаза, как мы узнали в нём Инароса. Белые глаза выдавали в нём великого Лорда.

– Кто вы? И что вас привело в Замок Хеф, воины? – нахмурившись, спросил Лорд-эльф.

– Мы варвары, – молвил я, – Пришли мы из Танграда, я Радагас, сын Танкраса, а это мои друзья. И привело нас дело, больше не требующее отлагательств.

– Ах да! – смягчился эльф, – Уж простите меня за мою грубость, нынче не много гостей захаживает сюда. Великий Лорд говорил о вас. Вам нужна его армия, чтобы одолеть зло, свирепствующее на западе. Так сказал Лорд.

– Но, владыка, вы и есть Лорд Инарос! – сказала Кэрин.

– Я?! – удивился эльф, и белые глаза сузились, – Ха! Я Инарос!

Он рассмеялся, но вдруг снова стал серьёзным и хмуро взглянул на нас.

– А кто есть Инарос? Кто он?.. А кто я? – сквозь белую плёнку глаз прорывался неподдельный интерес.

– Вы Лорд, – сказала твёрдо Айлин, – А это одна из ваших масок. Подлинный ваш облик сокрыт под этими масками.

– Я хервинг Алардас, живший за тысячу двести лет до сего момента. Да, я всего лишь одно из воплощений Инароса, которое он запомнил в стародавние времена…

Эльф умолк.

– Что ж, я хочу поговорить с Радагасом и его возлюбленной Кэрин с глазу на глаз. Остальные, ждите нас в колонном зале, мы присоединимся к вам вскоре после беседы, чтобы встретить крылатую армию Инароса.

Все поклонились и вышли, а мы с Кэрин остались в комнате Лорда с эльфом Алардасом.

* * *

– Я как Великий Лорд Инарос могу видеть вещи, порой непостижимые для всех других разумных созданий Бесконечного Арза, – начал Алардас, – я могу видеть будущее и сказать, что было в прошлом. Но прошлое уже свершилось, его не изменишь, в то время как будущее призрачно. Даже я, заглянув за завесу тайны, не смогу сказать наверняка, что уготовано вам. Это будут лишь догадки, скрывающие свою истинность за пеленой тумана и неясности. Но что я могу сказать, не моргнув глазом, это то, что ты, Радагас, и ты, Кэрин, отмечены знаками богов. Радагас, как ты уже знаешь, Иманус, бог огня и крови, помогает тебе.

Я кивнул.

– А ты, Кэрин… тебя защищает светлый бог Серафим, покровитель белого пламени и сопроводитель чистых душ в рай.

– Почему же боги покровительствуют нам? – спросила Лорда Кэрин, – Неужели зло заключило союз с добром, чтобы защищать нас?

– Этого я сказать не могу. Ещё задолго до вашей первой встречи боги покровительствовали вам, ибо они смогли прочесть ваше будущее и то, что вам предстоит совершить. Поэтому с самых ранних лет ваши жизни были под защитой бессмертных.

– Почему же тогда боги не уберегли моих родных от жестокой смерти?! – гневно спросила Кэрин. В её глазах запылал знакомый мне огонь чёрной злобы варваров, – Моя мать умирала в железных руках Танкраса! А боги!..

Я остолбенел.

– Что?! Танкрас убил твою мать?

– Да…

– Похоже, даже любовь способна скрывать тайны! – улыбнулся Алардас, – Я знаю, Кэрин, ещё одну из этих тайн… Ты не расскажешь её нам?

Лорд ожидающе посмотрел на девушку. Кэрин молчала.

«Так вот оно что. Она мстит не только за смерть возлюбленного Эльда. Вся её жизнь – это череда попыток покушения на жизнь Танкраса. Она мстит за родных. Это только месть?»

Я взглянул на Кэрин. Она по-прежнему молчала, опустив голову.

– Так или иначе, это случилось. Прошлого не изменить. А вот будущее зависит от нас. Я уже предвижу смерть тирана.

Кэрин в надежде посмотрела на Лорда-эльфа.

А тот, не обращая внимания на её взгляд, хмуро продолжал.

– Теперь частица Имануса есть и в тебе, Кэрин, так же, как и частица Серафима есть в Радагасе. Ваша любовь связала и богов. Теперь и они объединены общим врагом. Но высшие боги будут вставать на пути у вас… в особенности Удор. Но не страшитесь его тьмы! Она рассеется, как и любой мрак, после наступления новой зари. На вас наложена печать древней магии, это руны альдов, но их использовали боги, чтобы скрепить ваши узы. АРВЕСТУМ СИН ВЕРОД. ЭРОС СИН АРВЕСТУМ. РАЗУМ ПОБЕЖДАЕТ БЕЗУМИЕ. ЛЮБОВЬ ПОБЕЖДАЕТ РАЗУМ. Любовь, связывающая вас, теперь и скрепляет неразрушимыми узами двух богов.

– Тогда мы убьём Танкраса, зная, что боги покровительствуют нам, – ответила Кэрин.

– Но я хочу сказать вам, – взглянул Инарос на нас белыми глазами мудреца, – Не ждите счастливого исхода. Конец будет страшен, Радагас, ты избавился от своих страхов, но это не изменит твоей печальной участи.

– Но как же Иманус и Серафим допустят, чтобы мы умерли?

– Даже всесильные боги, не смогут уберечь вас от смерти, Радагас, потому что смерть не принадлежит им. Они лишь могут её отсрочить. Только Вечный Арз может остановить смерть, потому что он вне смерти, он и есть её сущность и сущность жизни. Арз есть всё. Из богов же смерть подчиняется только Удору, так же, как и новая жизнь – Пёрполу. Но Удор не допустит, чтобы вы выжили, ибо вы намереваетесь убить его лучшего ученика.

– Так значит, что мы умрём, – произнесла Кэрин.

– Смерть – это не конец, а всего лишь затмение, после которого начнётся новый путь. Не бойся затмения, дитя. Не бойся начать новый путь, ибо каждому новому начинанию будут сопутствовать новые славные деяния. Это лишь начало. Смерть не конец… Но я вижу, что ваш отряд она затронет. Вы избавились от страхов и оков чёрной мести. Но это не отсрочит вашего рока. Вы избавились от страхов? – словно дл уточнение спросил Инарос, поднимая брови, – Я хочу удостовериться в этом!.. Избавились? Да? Не так ли, Кэрин?

Она поспешно закивала.

– Ваша дорога сложна, ибо вы выбрали самый тяжёлый путь. Страдания кончатся, боль пройдёт… наступит свет, но не ждите, что он будет светить вам.

Лорд замолчал, и наступила тишина. Мы с Кэрин переглянулись.

«Она что-то скрывает от меня и не хочет раскрывать секрета».

– Ну что ж, дети людей, потомки великих, настало время вам отправляться в путь, – молвил Инарос, уж очень долго вы гостили у меня, впереди у вас ещё много преград. А сейчас мы отправимся в колонный зал, чтобы встретиться с моей армией, которая отныне будет подчиняться тебе, Радагас.

* * *

Преодолев несколько лестничных пролётов, мы немыслимым образом оказались на крыше Замка. На огромной площадке выстроились ровные отряды крылатой армии Лорда. Это были высокие, хорошо сложенные птицеобразные существа.

По приказу Инароса из строя вышел один из воинов, и я узнал военачальника армии. Он подошёл к нам.

– Радагас, это Уорлок, капитан крылатой армии.

– Рад приветствовать тебя, Радагас, – раздался у меня в голове твёрдый голос Уорлока, – сумрачная армия будет беспрекословно подчиняться тебе.

– А вот на этом вы отправитесь в Серые Пустоши! – Инарос провёл в воздухе рукой, и над площадкой появились два огромных корабля. Они парили в воздухе, не падая на землю!

– Волшебство и магия! – только и могли сказать Ирфин и Ладрас.

– Летите вперёд! И помогут вам боги! – сказал старец.

– Благодарю тебя, Великий Лорд! – поклонился я, – Нам пора в путь.

* * *

Попрощавшись с Лордом Инаросом, путники в компании сумрачной армии полетели на юго-запад, где их ждали вардоки. И в скором времени им предстояло сразиться с армией злого тирана, Танкраса.

Часть 2
Ступени в бездну

I

В Тёмном королевстве Танкраса ждали войну. Со всех ближайших деревень сгоняли мужчин и юношей для защиты Танграда. Король ещё имел внушительную власть над народом. Его боялись и подчинялись. Были и такие, которые поддерживали Танкраса, говоря, что Радагас заврался, и что его следует убить.

Танкрас снова сел на трон, внушая ужас и страх всему королевству. Его апатичность сменилась энергичностью и злобой. Он приказал вооружить всех воинов и крестьян. А тех, кто не подчинялся воле могущественного короля, жестоко убивали в пример остальным.

Танкрас снова обрёл прежнюю власть.

Лишь храбрые могли выступить против него, но таких набралось немного…

И всё же остальные жители королевства подчинялись воле тирана. Они боялись и ненавидели его. Ненавидели Танкраса, но боялись. Не настал ещё момент, когда варвары были готовы подняться на восстание. Им нужен был герой и вождь, который бы храбростью своей и мужеством объединил бы народ и сверг бы тирана.

Но герой этот был ещё далеко. Лишь на пути к Танграду, к своей цели.

* * *

Мы летели на двух волшебных кораблях, приближаясь к Серым Пустошам.

Корабли были огромны и могли вместить до трёхсот человек и коней. Но всё же многие крылатые воины предпочли спать, уцепившись за днище кораблей.

Ночь была холодная. Здесь, под облаками, это ощущалось сильнее. Ветер, посланный Инаросом, раздувал паруса, натягивая их всё сильнее и сильнее. Звёздное небо было бархатно-чёрным. Такого неба я ещё не видел. Через расступившиеся облака на землю смотрели миллиарды звёздных глаз, подмигивающих нам в тёмной выси. Будто песчинки бриллиантов разбросали на чёрном полотне. Некоторые звёзды были такими близкими, что казалось, можно протянуть руку и взять их. Но это был обман. Песчинки хитро блестели в ночном небе.

Ветер холодными и промозглыми порывами обдувал нас. Мы с Кэрин стояли на левом борту корабля и смотрели вниз. Была глубокая ночь, все спали. Лишь в нескольких ярдах от кораблей летели параллельным курсом несколько крылатых воинов-разведчиков, составляющих дозор.

Кэрин жалась ко мне. Я укутал её в шейн и обнял. После вылета из Замка Хеф мы почти не разговаривали с ней. Смотря в её глаза, я понимал, что разговоры сейчас ни к чему.

Вдалеке внизу можно было разглядеть стаи спящих животных. Мы пролетали над территорией, где спали стаи диких мхетов. Сверху, когда животные не шевелились, их можно было спутать с серыми валунами камней. Но стоило мхетам пошевелиться, как лунный свет играл тусклыми бликами на стальной шерсти зверей. Равнины спали. Было тихо, и с земли не доносилось ни единого звука.

Но далеко впереди уже можно было различить во мраке ночи очертания статуй Удора, Волбура и Имануса.

Мы летели к Самайе, и ещё утром отправили голубя-вестника в Деревню Вождей.

Уже на утро мы будем там.

Я посмотрел на Кэрин. Она улыбнулась и поцеловала меня. Поцелуй был холодный и длился мгновение.

– Не томи себя, Радагас. Лучше дождаться нового дня. Идём спать, – сказала девушка, глядя мне в глаза. И от этого её нового взгляда я почувствовал неудобство. Но она был права, что бы ни волновало меня сейчас, завтра всё станет яснее.

* * *

А на утро мы уже летели над Серыми Пустошами. Обширной выжженной землёй, принадлежавшей королю варваров.

Нелегко возвращаться в края, где ты родился и вырос, места, которые так и не стали для тебя родными. Иссохшие родники, опустошённые поля, мёртвые, сгоревшие леса и холодные, как сама смерть, горы. Только жар двух могучих вулканов не давал этому холоду сковать предгорья Чёрного Кряжа и все Серые Пустоши. В буйстве и бешенстве вулканы испепелили леса и луга в низине. И лишь у самого подножья восточного хребта Кряжа росли деревья с зелёными листьями, но тоже покрытые пеплом, словно снегом.

Мы спустились, не долетая до Самайи. Вардоки ждали нас у самых истоков Вэна. Мы оставили корабли и сошли на твёрдую землю. Крылатая армия, руководимая Уорлоком, охраняла корабли, а наш отряд направился к вардокам. К нам выступил воин, в котором я сразу узнал капитана Коргора.

– Рад приветствовать тебя, Радагас, и всех вас!

– Привет тебе, Коргор, славный воин! Как видишь, волшебство Лорда Инароса из Хефа – это не вымысел. Лорд дал в подчинение мне свою крылатую армию и эти дивные летающие корабли.

– Они летают? – переспросил Коргор.

Я кивнул.

– Это, безусловно, неоценимая помощь! Я же с позволения вождей наших снарядил на войну две сотни лучших вардоков, что ты видишь здесь, – он обвёл рукой воинов, стоявших поодаль. – Мы готовы подчиняться тебе, ибо ждем смерти Танкраса. Да будет славен новый король варваров! – крикнул Коргор. И его клич поддержали все вардоки.

– Смерть Танкрасу! Тирану и разорителю! Смерть! – кричали они, – Слава Радагасу Бульвакскому!

– Как поступиться с Танкрасом – это решать мне, – ответил я.

– Теперь нас семьсот воинов! – не без радости в голосе молвил Олоф.

– Это облегчит дело! – сказал Коргор и после добавил, – Ещё одна весть ждёт тебя, Радагас. Неподалёку отсюда произошло сражение между гномами и Эрронами. Это произошло несколько дней тому назад; никто из моих точно не помнит, как в Самайю пришли два израненных гнома. Они еле стояли на ногах, вот, с позволения великих вождей, жена и расположила их у нас… Они поведали, что Чёрные Всадники, рыскавшие по этим местам, искали тебя и в ярости от своей беспомощности уничтожали караваны. А когда попались гномы… там была… Гномы, конечно, сопротивлялись! Гномы упёрты и сильны… Но Эрроны… они устроили настоящую резню… ну ты знаешь этих тварей дьявола! Они любят такие игрища! – Коргор сплюнул. Ему было жаль, гномов, и тошно от такой жестокости, – Караван шёл в Самайю, но Всадники тьмы перехватили его и убили всех бородачей, кроме двух, как я уже сказал. Ими оказались принц Карбора Глорд и его слуга. В бреду и кошмарах принц поведал нам, что вы встречались у них на пути и предупреждали об угрозе с запада, но они не вняли вашим словам и поплатились. Принц просил прощения у тебя и сказал, что он будет ждать тебя в королевстве его отца, чтобы вечно служить новому королю варваров.

– Мы видели их караван, когда выехали из Самайи, – сказал я, – и говорили об Эрронах, но гномы так упёрты, что не захотели слушать. Но сейчас это не важно, я рад, что хоть кто-то выжил после встречи с Чёрной тьмой…

– Почему ты так печалишься из-за этих гномов? – вдруг спросила Кэрин.

Немного замявшись, Коргор всё же ответил, хотя голос понизил.

– Да, понимаете, родичи они мне… хоть и не близкие! Ещё в давние времена прадед мой Гарфилд побратался с тамошним бароном Климбором. Они стали кровными братьями, а наши семьи – родственными. Так и повелось, что каждую девку у нас в роду выдавали за гномского барона!..

– Да, я слышал о этом, – кивнул Олоф, – Меридикт из северных угодий вардоков вышла замуж за гномского купца. Случилось это совсем недавно…

– Да. Она моя двоюродная сестра, – улыбнулся Коргор, – Вот поэтому я так и печусь о гномах.

– Кровные узы не всегда приносят счастье или удачу, – я вспомнил о своём отце, – Но ты достойный человек, раз заботишься о созданиях другой расы…

Меня прервал подлетевший Уорлок. Он посмотрел на меня, и я услышал у себя в голове его мрачные слова, сулившие неприятности.

– Всадники смерти приближаются!.. Чёрные Эрроны здесь! – мой голос нарушил тишину и стал громом.

Это было уже хуже! Это было очень плохо! Чудовищные создания ада, вызванные Удором для служения Танкрасу, нашли меня!

– Надо быстрей погружаться на корабли! – взмолилась Кэрин.

Но взгляд Уорлока отрицал отступление.

– Мы не успеем, Кэрин, – ответил я, – Мы примем бой. Всем готовиться!

Ведь времени у нас оставалось совсем немного.

* * *

Мы смотрели на сгущавшуюся на севере тьму.

– Что-то не так, – встревожено сказал Олоф. И я был с ним согласен.

– Что же не так, Олоф? – спросил наставника Ладрас, – Что тебя тревожит, кроме Чёрных Эрронов?

– Что-то не так, – снова повторил Олоф.

– Да что такое?! – возмутилась Кэрин.

– Эрронов перед нами всего лишь двадцать всадников, – ответил я.

– Их должно быть гораздо больше, – добавил Здоровяк.

Наш отряд стоял на небольшом холме. С него открывался вид на междуречье Глиндина и Вэна. Чёрные Эрроны двумя ровными шеренгами выстроились напротив моей армии. Их было двадцать. Но я знал, что Эрронов всего две сотни. Где-то поблизости спрятались остальные твари. Но где? Равнина открыта для глаза на многие мили вокруг. Спрятаться негде.

Полупустынные земли границы Пустошей открывали нам театр будущей битвы. Здесь развернётся кровавое сражение

И уже сейчас всего лишь в миле на юге ровными строями двигались к нам Всадники тьмы, Чёрные Эрроны – сеятели смерти, готовые убить десяток… сотню людей, без жалости, разрывая человеческую плоть.

Я повернулся к Коргору.

– Капитан, собирай вардоков.

Потом обратился к Уорлоку.

– Уорлок, ты со своими сумрачными воинами с воздуха нападёшь на Эрронов в то время, когда мы будем атаковать их в лоб.

Предводитель крылатой армии кивнул.

Мы выстроились. Я, Кэрин и Олоф встали по центру. Ирфин, Ладрас и Айлин возглавили левый фланг, а Коргор – правый. Крылатые воины взметнулись в небеса, словно армия ангелов-серафимов.

В это время земля содрогнулась. Рядом с Чёрными Всадниками она разошлась, и из её недр вырвались на поверхность огромные мерзкие черви. Чудовища были ужасны и страшны. Издалека их нельзя было подробно разглядеть. Но мы увидели, что черви были осёдланы. На их спинах верхом сидели Эрроны, с хлыстами и длинными секирами.

«А вот и подмога. Тьмы всё больше. Эти твари навредят нам», подумал я.

Черви издавали урчащие звуки, разносящиеся, как гром труб, на много миль вокруг. Теперь Эрронов стало сто.

Никто из людей не в силах был выстоять в битве с Эрроном один на один. И так как в численности Эрроны уступали нам, я решил использовать тактику кучного боя. На одного Эррона должны были нападать несколько вардоков или крылатых воинов.

Враги пошли в атаку. Всадники помчались галопом вперёд, но Эрроны на ужасных омерзительных червях не отставали.

Времени произносить воодушевляющие речи не было, я только сказал:

– Не страшитесь тьмы Удора, доблестные воины! Крушите врагов!

Люди вошли в раж перед битвой. Они жаждали крови и смерти, их клинки готовы были погружаться по самую рукоять в тела созданий ада.

* * *

Пришпорив коня и бешено закричав, Радагас помчался в бой, а за ним быстрее ветра понеслись его спутники и две сотни вардоков. Но ещё до того, как они успели столкнуться с Эрронами, на слуг тьмы налетели крылатые воины Лорда Инароса.

Они нападали на врагов, разя их мечами. Но Эрроны были готовы к этому. Как только начиналась очередная атака с воздуха, осёдланные черви вытягивали свои туловища вверх и пытались заглотить сумрачных воинов.

* * *

Так завязался бой.

Эрроны, отвлеченные атакой воинов Уорлока, не смогли отразить нашего нападения. И люди столкнулись с созданиями тьмы. Загремели топоры, и залязгали мечи.

Я разил направо и налево, как неистовый зверь. И друзья мои начали кровавый бой с Эрронами.

Сначала мы пронеслись через стройные ряды Эрронов, разделив их на два фланга. Крылатая армия взяла на себя левую часть, где они схватились с червями, а вардоки – правую, где были всадники. Кучная тактика показала себя в действии. Эрронов окружили. Но всё же Чёрные Всадники не подпускали к себе.

Я и Олоф столкнулись в битве с военачальником Эрронов, Ашраком. Его шлем был украшен рогами креорского быка, а секира была вдвое длиннее, чем у остальных Эрронов. Я стал разить Ашрака своим мечом, нанося сокрушительные удары. А Олоф, поднявшись в седле, напрыгнул на Чёрного Всадника, и они вместе свалились с марлорского коня. Я спешился и стал помогать Олофу.

А вокруг кипела битва.

Эрроны на червях бились с крылатой армией. Черви оказались уязвимы к налётам с воздуха, воины Уорлока распарывали тварям животы. Но Эрроны в это время напрыгивали на крылатых воинов, разрезая им крылья.

Битва кипела.

Кровь чёрными и красными пятнами обагряла землю и редкую траву. Мечи и секиры рассекали воздух, а после вонзались в плоть.

Мы с Олофом всё сражались с Ашраком. Военачальник Всадников атаковал секирой, делая постоянные выпады. Олоф принимал удары, а я наносил ответные атаки. Одна из них увенчалась успехом. Эррон занёс секиру высоко над головой, чтобы сразить Олофа, но Здоровяк подставил рукоять железного молота, а я ударил Ашрака в горло. Он завопил нечеловеческим голосом. А потом упал к моим ногам, уже мёртвый.

Олоф, засмеявшись, рванулся в самую гущу битвы, а я краем глаза заметил Ладраса и Кэрин в сопровождении пятерых вардоков, расправляющихся с двумя Эрронами. Кэрин заметила меня и улыбнулась. Её волосы обрамляли красивое лицо, испачканное пятнами чёрной крови поверженного Эррона. Руки и одежда тоже были в крови. Меч же был воткнут в тело марлорского скакуна.

Это длилось всего мгновение.

Потом на меня накинулся огромный червь, без седока на нём, и я потерял Кэрин и остальных из виду.

Всё смешалось в одну чёрно-красную лужу. Тела людей и крылатых воинов мешались с телами Эрронов и тушами червей. Клинки мечей, сталкивались с рукоятями секир. Всё превратилось в одну невообразимую картину. Жестокая, нетерпящая ошибок битва.

* * *

Разрубив червя, Радагас ещё множество раз скрещивал мечи с Чёрными Всадниками. И всё же тьма не отступала.

Потери были большие. Но вардоки и сумрачные воины наседали всё сильней. И тьма дрогнула.

Почувствовав это, герой закричал:

– Наступайте на них! Крушите!

И армия стала давить. Ещё быстрее засвистели клинки в воздухе, ещё яростнее стали кличи и крики воинов. Воздух наполнился резким запахом крови, пота и смрада.

И тут… Эрроны стали отступать.

Их осталось всего два десятка, но и эти без устали, сверкая секирами, разбивали атаки с воздуха и с земли.

* * *

Я уже не видел ничего кругом, глаза заливали кровь и пот, а в висках бешено стучала кровь. Доспехи были погнуты, но руки ещё сжимали почерневшую липкую рукоять меча, который опускался и поднимался, ударялся и отражал. Я не чувствовал хода времени, я просто бил и рубил. Меч выбили у меня из рук, и я дрался в рукопашную, давя врагам глотки. А потом… услышал победные крики выживших людей.

Мы одержали победу! Эрроны полегли на поле боя!

* * *

Солнце достигло зенита, и его жаркие лучи ступали по залитой чёрной и красной кровью земле. Песок был залит кровью, трава была обагрена ей, в воздухе царил поднимающийся от трупов, нагретых солнцем, смрад.

* * *

Я встал с колен, поднимая выбитый меч. На моё плечо опустилась сильная рука. Это был Коргор. Его суровое лицо было печально, а в глубине серых глаз таилось горе.

– Мы одержали победу, Радагас… но скольких мы потеряли сегодня.

– Зло забрало наших соратников. Они пали, сражаясь с тьмой, – молвил я.

– Я пойду к раненым, – помолчав, ответил капитан.

Я кивнул, и он ушёл.

Я отвернулся от ужасного ристалища и стал смотреть на север, на тьму, сгущающуюся вдали, над хребтами Чёрного Кряжа. Ко мне подошёл Уорлок. Военачальник был израненный, но раны сами собой затягивались на его теле.

– Повелитель, у нас есть потери, но всё же мы уничтожили исчадья ада. Теперь нам следует отправиться на запад, а затем на север.

– Не спеши, Уорлок. Людям нужно отдохнуть и перевязать раны. А потом надо похоронить умерших.

– Я жду твоих распоряжений, – раздался шёпот в моей голове.

– Собери своих воинов, посчитай потери и отдохните, как следует.

– Нам не знакома усталость, повелитель Радагас, – ответил Уорлок.

– Хм, тогда начинайте хоронить умерших. Скоро здесь соберётся много падальщиков. Нельзя, чтобы тела славных воинов достались на растерзание этим тварям.

Уорлок поклонился и ушёл.

Я обернулся и встретился взглядом с Олофом. Здоровяк, тяжело дыша, еле улыбнулся. Было видно, что бой дался ему нелегко, как, впрочем, и всем остальным. Лицо Здоровяка было изрезанно и превратилось в кровавую маску, а руки заметно дрожали. Потом я увидел Ладраса и Ирфина. Друзья радостно обнимались. Айлин уселась на камень и просто смотрела вдаль. Я оглядывался по сторонам, но нигде не видел Кэрин. Я прошёлся по кровавому ристалищу. Нигде не было видно копны её бронзовых волос.

– Кэрин! – закричал я. Отчаянием наполнился голос, а тревога до боли сжала сердце.

– Кэрин! Где ты? – звал я возлюбленную, – Кэрин!

Я стал неистово носиться по полю битвы, как ветер-смутьян. Мои друзья посмотрели недоумённо на меня и, поняв, в чём дело, тоже стали искать девушку.

– Кэрин! – я не слышал собственного голоса. Но и ответа не прозвучало. Я не слышал её нежного голоса, не чувствовал запах северных морей… только смрад и кровь.

Вдруг Ирфин окликнул меня.

– Радагас, Кэрин здесь, – еле слышно произнёс он. Но слова эти затрубили у меня в ушах. Печально произнёс Ирфин эти слова, печально дрожащей рукой указал на место, где рядом с отвратительным трупом Эррона лежало ещё одно тело. Я заметил зеленый плащ и рванулся туда, расталкивая раненых воинов. Подбежав, я увидел, как Кэрин лежит на спине, лицом к небу, и протягивает ко мне чёрную от мерзкой крови руку.

Мой кошмарный сон встал перед глазами. Только теперь не было отца и матери. Был лишь Трибас, тянувшийся ко мне.

Я слепо подошёл к Кэрин и взял её за руку. А перед глазами стоял Трибас с кинжалом в животе.

Вокруг сгустилась тьма, и только тяжёлый долгий кашель умирающей Кэрин прорывался сквозь пелену ведения.

– Радагас, любимый, ты здесь? – позвала меня Кэрин.

– Да, Кэрин, это я. Я с тобой, – ответил я ей сдавленным голосом.

– Не печалься, Радагас, потомок великих королей! Ты свергнешь проклятого тирана и будешь счастливо править в стране варваров.

– Но без тебя…

– Я всегда буду с тобой, любимый.

Инарос солгал мне – страхи прошлого остались. Видения кружились у меня в голове, затмевая разум, а на руках умирала девушка, подарившая мне любовь и всю себя.

Но уже через мгновение призраки прошлого стали отступать. Видения таяли. Трибас помахал мне рукой и исчез во мраке.

Я снова был на кровавом ристалище, усеянном сотнями трупов. Разум прояснился.

– Кэрин, не умирай! – отчаяние прорвалось из недр сердца. Горе окутало душу.

Я сильно обнял девушку, даже не осознавая, что причиняю ей боль. Кровь сильнее засочилась из раны в животе.

– Я умру, Радагас. Но смерть уготована всем, даже богам. Не говори мне, что это конец. Скажи лучше, что это только начало.

– Это лишь начало, Кэрин, – прошептал я.

– Но перед смертью я прошу тебя. Радагас, убей Танкраса после его раскаяния. Ибо я его дочь, незаконнорожденная дочь, – мягко слетели слова с алых от крови губ. Но камнем упали они у меня в сердце.

– Ты дочь короля?

– Да. Танкрас, убив моего отца, изнасиловал мать и зачал меня. И я ненавижу его всем сердцем, хоть и обязана ему жизнью своей! – Кэрин сжала мою руку, – О, Радагас, пообещай мне!

– Я клянусь богами, защищающими нас, и клянусь своей жизнью, я верну тебя в этот мир, я верну тебе жизнь! И убью Танкраса! – шептал я, и к отчаянию прибавлялась уверенность.

– Я люблю тебя, Кэрин!

– Поцелуй меня, Радагас!

Я прильнул к её мягким губам и нежно поцеловал.

– Я люблю тебя, – еле слышно сказала Кэрин, и её глаза закрылись. Она умерла. Руки её безвольно упали на грудь.

– Это только начало… – прошептал я.

И обнял мёртвую Кэрин.

Сердце сжалось, а, разжавшись, уже не было прежним. Что-то безвозвратно умерло во мне.

Я поднял тело девушки.

– Где же были боги, когда сталь терзала её тело? Где были они, когда Кэрин беспомощно кричала?.. – беззвучно спросил я сам себя, – А где был я?..

Тут с посеревшего неба пролился свет и залил всё кругом. И будто по ступеням спускалось на землю крылатое существо. Нет, это не был воин Уорлока. Существо это было куда более могущественнее, чем сумрачный воин. Свет от него импульсами разливался по сторонам. И уже не было видно поля боя и кровавых ошмётков трупов. Я зажмурился. Существо с крыльями подошло ко мне, от него исходил, бледным пламенем, белый огонь.

– Я Серафим, – заговорил бог стальным нечеловеческим голосом, – Я пришёл за этой девушкой.

С этими словами бог взял Кэрин у меня.

– АРВЕСТУМ СИН ВЕРОД. ЭРОС СИН АРВЕСТУМ. Помни эти слова… – молвил он.

– Как же ты посмел допустить, чтобы она умерла? – я перестал жмуриться и посмотрел прямо в белые глазницы Серафима.

– Не мне решать, кто умрёт, Радагас, будущий король варваров. Исполни то, что сказала тебе Кэрин, делай то, что велит сердце. Это только начало пути.

– Не смей это говорить, – сказал я сквозь зубы и сжал рукоять меча, – Не смей забирать её.

– Не печалься, – сказал божественный голос, – Кэрин вернётся к тебе, когда ты выполнишь клятву, данную ей. А пока она будет жить в царстве Светлого Пёрпола и Святой Покровительницы… Эрос син арвестум. Любовь побеждает логику. Это только начало вашего пути.

Я с размаху ударил мечом, но рассёк лишь воздух, потому что сияние погасло, и светлый бог исчез, забрав с собой Кэрин.

От отчаяния я закричал.

Ко мне подошёл Олоф и, положив руку на плечо, взглянул в глаза. Он был печален.

Я оглянулся, и только теперь ясность взяла верх над агонией потери. Я увидел, что все собрались вокруг меня. Ирфин и Ладрас вытирали тёкшие по щекам слёзы, Айлин тихо что-то шептала. Они все были печальны. Их воля была на волоске от падения в бездну отчаяния. И только на лице Уорлока застыла маска недоумения. Крылатым воинам не дано было узнать, что такое горе от потери, они ничего не чувствовали, когда умирал один из них.

* * *

Прошло какое-то время, прежде чем Ирфин с пустотой и отчаянием в голосе сказал.

– Всё кончено. Нет смысла идти дальше, Кэрин мертва, и многие другие славные воины, наши братья, пали.

– Что это ты такое говоришь?! – возмущённо сказал Олоф, – Мы ещё должны убить Танкраса! Не забыл? И освободить северные земли от гнёта злых сил!

Я посмотрел в глаза воинам, заглянул в их души. Горе закралось в их сердца. Много сегодня пало их друзей, сыновей и отцов. Но всё же стойкие мужи не давали волю чувству скорби.

– Если мы отступим, значит, потери были напрасны, – сказал я твёрдым голосом, и насколько мог, собрал волю в кулак, придав себе мужественный вид, – Соберите свои силы, мужи севера, вы дерётесь не только ради своих жизней, но и жизней ближних ваших. Вспомните своих отцов и матерей! Ради них вы должны одолеть наступающее зло! Давайте же вместе разобьём всё его чары, терзающие наши сердца!

Воины переглянулись. А потом хором закричали победные кличи.

* * *

– Похороните убитых, – сказал я Олофу и Уорлоку, – И все на корабли!

II

– Он уничтожил Эрронов?! – вскричал Танкрас, буравя огненным взглядом Урмака.

– Да, но теперь в его подчинении не только отряд вардоков, но и крылатые воины самого Лорда Инароса!

– Волбур его побери! Как же ему удалось заполучить в подчинение армию легендарного Лорда? Непобедимую армию… Впрочем, даже это Радагасу не поможет! Стены города так крепки, а мощь тьмы Удора так велика, что даже светлые боги не помогут этому щенку одолеть меня! У меня есть армия, у меня в подчинении есть ещё сотня Эрронов и тёмные силы магии, даруемые могущественнейшим из всех богов, Удором!

– О каких тёмных силах ты говоришь, Танкрас? Какими узами связал ты себя со злым богом, мой мальчик? – по-отцовски спросил Урмак короля.

Но тот посмотрел на старца с омерзением.

– Не относись ко мне, как к младенцу! – рассвирепел Танкрас, – Я уже достаточно наслушался твоих сумасбродных речей, эту жалкую попытку сдерживать меня! Да как ты посмел, дряхлый старик, возомнить себя выше меня, короля варваров, и выше самого Удора!

– Ты обезумел, Танкрас! Речи твои достойны речи сумасшедшего! Удор… это всё он! Его злые силы затуманили тебе рассудок! В твоих глазах полыхает тёмный огонь зла!

Старик дрожал. Он был напуган и всё дальше отходил от трона.

– Ты назвал меня безумцем, грязный слизняк?! – прокричал Завоеватель, – Сейчас ты отведаешь королевской милости!

Он подошёл к советнику и безжалостно пнул его. Старик упал спиной на мраморный пол и застонал от боли. Его старческое, дряхлое тело, казалось, готово развалиться на части.

– Удор! Вызываю тебя, о, великий бог! – простёр руки вверх Танкрас, и глаза его заволокла чёрная мгла, в глубине которой горел тёмный огонь, – Явись, Удор, бог тьмы и смерти, бог крови и сражений! Я, твой слуга, взываю к тебе!

И в тот же миг в тронном зале сгустилась тьма. Она распространилась по всему залу, как чума, загораживая собой полуденный свет. И казалось, что можно дотронуться до неё и ощутить одновременно леденящий ужас и жар ада, такой плотной была тьма.

– Танкрас, ты взывал ко мне, – раздался из этой тьмы холодный, лишённый эмоций голос смерти, – Что тебе нужно сейчас?

– О, Удор, повелитель тьмы! – кричал Танкрас, поставив ногу на грудь советника, – Дай мне силы! Дай мне столько силы, чтобы я мог управлять силами тьмы и разгромить наступающий свет. Тогда я смогу называться достойным учеником твоим!

– Я дам тебе столько силы, сколько сможет влиться в тебя, ибо ты, Танкрас, лучший мой адепт, – прогремел ужасный голос, – Но сначала принеси мне жертву, дай напиться сладкой красной крови, тогда станешь ты могущественнее любого из смертных и равный богам!

– Жертва уже готова, мой повелитель! – в смирении и экстазе ритуала сказал король и вытащил меч, ещё сильнее прижав корчившегося Урмака.

– Нет! Нет! Прошу, Танкрас!.. – взмолился старый советник.

– Ты смеешь ещё говорить?! Узри мою мощь и мощь бога смерти! – сказав это, Танкрас воткнул меч в горло Урмаку. Кровь хлынула из раны, залив пол и заляпав шейн и гербовый плащ короля.

Урмак прохрипел что-то и умер.

Тьма сгустилась над его телом, закрыв лицо и шею.

– Кровь! – раздался кровожадный голос Удора.

– Испей её, о, повелитель! – вскричал обезумевший Танкрас, и глаза его слились с тьмой бога.

Спустя секунды довольный голос бога прозвучал.

– Теперь ты, Танкрас, выпей крови, чтобы слиться с могучей тьмой. И ты получишь неведомую до этого силу из самой преисподней!

– О, да, повелитель! Я исполню любую твою волю! – с наслаждением сказал король. Склонившись над трупом старого Урмака, он прильнул к кровоточащей ране и жадно стал пить кровь, как дикий зверь. И тьма сильнее заслонила свет заходящего солнца, пробивающегося в окно тронного зала.

Дверь отворилась, и в комнату вошла служанка. Танкрас резко повернулся, взглянув на неё глубокой мёртвой чернотой, вырывающейся из его диких глаз. Лицо его было в крови. А весь безумный вид вселял дикий страх, отвращение и панический ужас. Служанка взглянула на короля. Тот рыкнул на неё нечеловеческим голосом, словно, в действительности был зверем. И служанка, пискнув, в страхе умерла на месте.

* * *

Прошло некоторое время. Танкрас вышел на один из балконов замка и простёр руки над площадью, где собирались воины его армии. Все взглянули на короля.

А тот нечеловеческим голосом сказал.

– Теперь, воины, вы будете беспрекословно подчиняться мне! – Он обвёл рукой всё войско.

И тьма, вырвавшаяся из его ладони, спустилась вниз, к площади, и влилась в каждого воина. И глаза их стали чёрными, как ночь, безднами. Воины и крестьяне стали марионетками в руках тёмного короля.

Армия тьмы, состоявшая из людей. Странное и отвратительное явление. Но оно жутко пугало. Горожане и торговцы разбегались в страхе перед воинами Танкраса и перед ужасной магией злого короля.

– Теперь пусть посмеет Радагас напасть на город! О, Удор, я поклоняюсь тебе!

И король упал на колени, восхваляя бога смерти.

III

Я стоял, взирая на высокие серые башни Танграда, и примерял меч в руке. Рукоять клинка удобно ложилась в ладонь, словно меч был создан для моей руки, готовый разить и убивать моих врагов.

Ко мне подлетел Уорлок, военачальник сумрачной армии Лорда Инароса.

– Корабли спрятаны, Радагас. Воины отдыхают и готовятся к схватке.

– Будьте готовы. На рассвете следующего дня мы выступим против Танкраса, – ответил я крылатому воину.

Солнце вырвалось из-за серой завесы туч, озаряя лес и поляну, на которой разбила лагерь моя армия.

Но Танград оставался неосвещённым, серой глыбой мрачных замков и домов возвышаясь над низиной Чёрного Кряжа.

Для меня Танград остался местом, где я вырос, но он не стал для меня родным, как для Ирфина, Ладраса… или Кэрин. Грязные улицы города, дома из камня и соломы никогда не внушали мне тёплых чувств, также, как и люди в городе и замке. Будь они грубыми и чёрствыми, или добрыми и приветливыми, они всё равно остались – и остаются – серой массой, смешанной с серостью каменных стен. Так за что же я бьюсь? За любовь к Кэрин? Конечно! За свободу жителей страны?.. Да, хотя и не испытываю сильной теплоты при встрече с ними.

Как странно, прожить всю жизнь в окружении людей, готовых отдать за тебя жизнь, и понять, что они остались для тебя никем. Даже старый советник Урмак не был мне близок, так как всей душой был предан Танкрасу. Я могу поручиться только за своих друзей, которые разделяют со мной тяготы этой войны.

Я спустился с возвышения – моей обзорной площадки – и пошёл к сидящим товарищам.

Ирфин обсуждал что-то с Айлин и Коргором, Ладрас и Олоф сидели у костра в задумчивости, Уорлок улетел к своим воинам, которые отдыхали, вися на деревьях, как летучие мыши.

– Если бы мы не волокли эти чёртовы корабли по выжженной земле, то спина бы моя не болела бы так сильно! – услышал я раздражённые восклицания Олофа, – А если бы не это, ты всыпал бы я тебе затрещину! Как ты можешь говорить, что Радагас не переживает из-за смерти Кэрин! Он суетится так, чтобы не дать горьким мыслям поглотить себя и вторгнуть в отчаяние!

– Солнце три раза поднималось и опускалось с того дня, как мы разгромили Чёрных Эрронов, а Радагас уже вновь стал весёлым, – парировал Ладрас, – ничто не заботит его, кроме схватки с отцом…

– Я же тебе говорю, что он так не даёт себе впасть в безумие от потери…

– Ничто не печалит его сердце…

Ладрас замолк, увидев меня. Олоф, сидевший ко мне спиной, обернулся, а потом, взглянув на Ладраса, отвесил ему оплеуху.

– Не надо, Здоровяк, – сказал я Олофу, – Ладрас прав. Я забыл, ради кого сражаюсь с тьмой… ради Кэрин. Я дал клятву отомстить за неё и вернуть её к жизни. Ради этого я борюсь со злом. Арвестум син верод. Эрос син арвестум… Любовь побеждает разум… и отчаяние. Так мне сказал Инарос, так сказал и Серафим. А что вам подсказывает сердце? Мне – что надо идти до конца. И ради Кэрин, моей любви, я встану против зла, и силой света буду решать дьявольские козни!

– Но ведь и Иманус покровительствует тебе. А он бог зла…

– Иманус и Серафим заключили союз, их теперь связывают нерушимые узы нашей с Кэрин любви, – ответил я Ладрасу.

– Светлый бог и бог огня объединились ради того, чтобы свергнуть зло… – задумчиво сказал Олоф, – Чем это кончится, я не готов сказать.

К нам подошли Айлин, Ирфин и Коргор.

– Радагас, зачем мы остановились здесь? – спросил Ирфин, – Что удерживает нас от атаки? Только лишь усталость воинов?..

– А я ему говорю, – вмешался капитан вардоков, – что нельзя слепо лесть на рожон! Мы не знаем, сколько войск у врага. Какие рода войск имеются в городе. Насколько крепки стены!.. А он собрался атаковать! – возмущённо добавил Коргор.

– Ты хороший стратег, капитан! – похвалил капитана Олоф.

Но тут взор наш привлёк, подъезжающий воин Коргора. Он спешился и сказал мне.

– Повелитель Радагас, к нам прибыл посланец из города. Он говорит, что может помочь и требует встречи с тобой.

– Ну, так зови его сюда! – приказал Олоф.

* * *

К нам подошёл человек, плотно закутанный в коричневый плащ. Лицо человека скрывала тень глубокого капюшона.

– Кто из вас Радагас Бульвакский, сын Танкраса? – прозвучал нежный голос, и человек снял капюшон.

Это оказалась красивая девушка с чёрными короткими волосами и зелёными глазами.

– Женщина?! – удивился Коргор, – Командует повстанцами?!

– Я Радагас, потом Бульвака. Кто ты? И какую помощь можешь оказать?

– Меня зовут Розалин, меня прислал к тебе Эрик. Капитан повстанцев, – она косо взглянула на Коргора, – Я не возглавляю повстанцев, – обратилась она к нему, – я лишь помогаю Эрику.

– Ты говоришь об Эрике, что из личной стражи Танкраса? – перебил я Розалин.

– Да, это он, – кивнула девушка, – Эрик тайком от всех вывел из города своих людей и несколько крестьянских семей. Мы укрываемся на западе отсюда, в горах.

– Он предлагает помощь? – спросил Здоровяк, – Он хочет сражаться с Танкрасом бок о бок с нами?

Голос наставника задрожал в нетерпении.

– Да, он предлагает объединить силы, – коротко ответила посланница.

Какая удача! Подмога в лице Эрика, сильнейшего из солдат королевской армии!

– Боги помогают нам! – воскликнули Ирфин и Ладрас, позабыв о печали, – Это их благодать!

– Не будьте так благосклонны к богам. Они не защитили Кэрин. Они всего лишь деяние альдов, – сухо сказала Айлин.

– Я согласна с тобой, эльфа, – поддержала её Розалин, – Но всё же надеяться на что-то или на кого-то всегда надо, а сейчас особенно, ибо от этого зависит множество жизней и свобода всего королевства.

– Ждать нельзя. Где Эрик? Отведи меня к нему! – приказал я.

* * *

И Розалин, забравшись на лошадь, понеслась сквозь мёртвые леса. А за ней помчались Радагас, Олоф и Коргор. Остальные остались в лагере.

* * *

В это время в Танграде горожане готовились к защите своих домов. Они боялись, что сражение может уничтожить дома и хозяйства при штурме города. Взрослых мужчин не осталось, были только женщины, дети и престарелые торговцы и крестьяне. Лавки закрывались, по улицам уже не бегала ребятня, гоняясь друг за другом, не носили женщины воду в кувшинах и фрукты в корзинах. Город опустел. Все, дрожа, закрылись в домах и погребах. И высокий замок, мрачный и одинокий, возвышался над городом, требуя жертв, как чёрный ворон-падальщик.

И тёмная армия короля в чёрных доспехах заполняла улицы города, как яд заполняет вены человека. И были там и Чёрные Эрроны, и королевские элитные войска, и простые крестьяне. И глаза всех, как и души, были черны, и ужасное недремлющее зло таилось в каждом воине. А командовал армией сам король, Танкрас Завоеватель, ученик бога смерти. И души всех воинов принадлежали Танкрасу, и только он мог приказывать воинам. А они подчинялись ему, потому что больше не было у них воли и свободы.

Так ужасна была эта армия, и так страшен был её повелитель.

* * *

Проехав через весь лагерь повстанцев, мы спешились возле палатки Эрика. Много людей собрал он. Здесь были и крестьяне, сбежавшие из города, и доблестные воины из элитной стражи короля, которые пошли вслед за своим капитаном.

Из палатки к нам вышел высокий лысый муж в доспехах королевской охраны.

– Здравствуй, Эрик, сын Эдмунда, – приветствовал я капитана повстанцев.

– Привет, Радагас! Рад видеть тебя сейчас, в столь недобрый для нас час. Твоё появление здесь сулит нам победу! Это хороший знак! – обрадовался Эрик.

– Ты не подчинился Танкрасу?

– Да, подчиняться адепту смерти – не в моих правилах. Но давай я расскажу тебе всё в палатке.

* * *

Мы вошли внутрь, и, усевшись на шкуры, Эрик продолжал.

– Когда в городе собралась целая армия из крестьян и воинов короля, я уже знал, что ты возглавляешь войско из смертоносных крылатых воинов Лорда Инароса, куда более мощную, чем крестьяне с их вилами. И к тебе примкнули вардоки! У тебя сильная армия, и я подумал, что собери Танкрас все свои силы, он всё равно потерпел бы поражение. Но несколько дней назад произошли пугающие события, – Эрик помрачнел и напрягся, – Танкрас принёс своего советника, Урмака, в жертву Удору! И теперь король обладает невероятной тёмной силой, которую ему даровал бог смерти.

– Урмак мёртв? – переспросил Олоф.

– Да, принесён в жертву, – повторил Эрик, – А Танкрас стал тёмным слугой Удора, а его армия… в воинов словно вселились демоны ада!

– Их глаза чёрны, как ночь! Сама тьма смотрит из глазниц воинов Танкраса. А шаг их подобен шагу самой смерти! – проговорила Розалин зловещим тоном.

– Не преувеличивай, Рози! – перебил девушку Эрик, – Но нам это не понравилось. Я не хотел рисковать жизнью близких. И увёл из города тайком многих жителей, пока их не поработили силы тьмы.

– Сколько у тебя воинов? – спросил я.

– Около тысячи. Из моего отряда всего пять десятков человек. Они хорошо вооружены. Остальные крестьяне. Они вооружены слабее. У нас нет лошадей. И тут есть женщины и дети!

– Они останутся здесь, – сказала Розалин.

Эрик посмотрел на неё и кивнул.

– Радагас, я полностью передаю всех воинов в твоё распоряжение. Командуй нами, мы подчинимся твоей воле. Ибо я верю, что ты способен одолеть Танкраса и рассеять тьму.

– Твои речи внушают доверие, Эрик. Пусть твои воины выступят завтра на рассвете к вратам города. Если нет коней, деритесь пешими фалангами, скрепив щиты. Сформируйте отряды по сто человек. Ещё несколько десятков воинов оставь на защиту женщин и детей.

– Хорошо.

– Теперь расскажи, как обстоят дела в городе. Какие войска есть у Танкраса, сколько их?

– В Танграде осталось две тысячи воинов. Лучники будут стоять на центральной и восточной стенах города. Конницы у них нет. И замок не охраняется, если мы разобьём их в городе, то победа за нами.

– Хорошие новости говоришь ты! – улыбнулся я, – Но я хочу тебя предупредить. Сначала, на рассвете, на город нападут крылатые воины, которыми ты так восхищаешься, а после и мы начнём таранить ворота. Это самое слабое место. Остальные стены крепки и непреступны.

– Могу тебя обрадовать, Радагас. В городе есть мой человек, он откроет нам ворота, как только я дам сигнал.

Это было уже куда лучше! Не надо было тратить силы на разлом ворот, и можно было сосредоточиться на уничтожении врагов!

– Хорошо! Это сильно облегчает наше дело! – весело сказал Коргор.

– На этом и решим, – ответил я, – А теперь всем пора готовиться.

* * *

Мы выехали из лагеря Эрика в полдень. И уже через пару часов готовились к битве.

IV

Серый рассвет пробудил мёртвый лес. Редкие вороны взлетали с веток, сбивая пепел. Лисы и волки оставляли на нём следы. Пепел устлал землю и осел на голых скрюченных ветвях деревьев. Розово-красное зарево полыхало далеко на востоке, раскрашивая горизонт.

Наступил день решающей схватки с тьмой.

Вардоки уже вооружались. Их кольчуги слабо блестели, отражая еле пробивающийся свет солнца. Мечи, топоры и копья с нетерпением ждали своего часа, уже готовые с удовольствием разить врагов. Их хозяева тоже были готовы к сражению. Уверенность в удаче и жгучее нетерпение читались на лицах людей.

Пока мои соратники строили отряды, я отдавал приказы Уорлоку.

– Поднимитесь в небо и ждите, – говорил я военачальнику, – Как только мы подойдём к вратам, вы налетите сверху и атакуйте лучников, а потом, когда мы войдём в город с войсками Эрика, вы должны напасть на Эрронов, измотать их и убить.

Уорлок беспрекословно подчинился.

А я, глядя, что всё идёт по замыслу, решил прогуляться по лесу.

Мысли о Кэрин захлестнули меня. Я видел, как мелькали меж деревьев её тонкий стан и копна каштановых волос. Я видел её карие глаза. Они рассказали мне о счастье…

Я шёл к ним. Её запах звал меня. А голос манил вперёд. И, шаг за шагом уходя в чащу леса, я погружался в воспоминания. И они, горькими и сладостными песнями, уводили меня всё дальше в лес, куда ещё не прокрались слабые лучи рассвета. Там, во мраке лесной чащи, меня звал голос, необъяснимо далекий и безэмоциональный. Это уже не был голос Кэрин, а что-то другое. И я знал, что обязательно должен найти его источник.

Я шёл вперёд, раздвигая ветви каштанов и дубов. В голове вертелись мысли о прошлом и надвигающемся будущем. Воспоминания о Кэрин, о днях, проведённых с ней, всплывали на поверхность океана памяти и так же мимолётно таяли, разбегаясь бликами. Я чувствовал греющее тепло любви и давящую на сердце боль.

Так я вошёл в самую чащу. Здесь было темно и холодно, звуки готовящейся битвы не проникали сюда.

– Стой, Радагас, ибо перед тобой край бездны, – прозвучал голос, шедший отовсюду, – Если ты шагнёшь в пустоту, то возврата назад не будет. Но если ты останешься на свету, то не будет спасения свободным народам Заморавии.

– Кто ты? Покажись! – выкрикнул я, обращаясь к деревьям и мраку.

В ответ раздался смех, пробирающий до костей. И тогда я понял, что говоривших двое. Голоса разились тональностями.

– Боги!.. Покажитесь! Ведь люди не способны увидеть вас, если вы сами того не захотите!

– Ты прав, Радагас! – ответил странно пылкий для бога голос.

И передо мной возникли Иманус и Серафим.

От обоих исходило сияние. От Серафима – бледно-светлое, а от Имануса – ярко-огненное. Оба держали полыхающие огнём мечи и щиты. Оба были в доспехах и шлемах. И от обоих богов веяло невероятной, неистовой силой. Чаща осветилась, мрак стал прятаться за деревья. Но свет этот не резал глаза.

– Мы явились, чтобы ты уничтожил Танкраса. И только с нашей силой ты сможешь одолеть тирана, впитавшего саму тьму Удора, – молвили боги.

– Зачем вы помогаете мне? Почему именно мы с Кэрин?

– Мы скреплены нерушимыми узами, как ты знаешь, – сказал тёмный бог, – Мы не выбирали вас. Это сделали силы, нам не подвластные. Сам Арз.

– Раз в тысячу лет рождаются два создания – неважно, из какой расы – которые должны оттеснять надвигающееся зло. В этом цикле этими созданиями было предречено стать вам, – продолжил Серафим, – тебе и Кэрин. Но я не уберёг её…

– Поэтому теперь именно ты должен остановить тьму, – прервал его Иманус, – Когда я узнал, что Удор с помощью Танкраса хочет завладеть Имром, то попросил совета у Светлого Пёрпола. И бог света дал мне в союзники Серафима. А вы с Кэрин любовью своей скрепили нас клятвой.

– Понимаешь, Радагас, боги зла также, как и боги света, не могут сами вершить дела на Имре. Поэтому мы используем создания Арза, чтобы поддерживать баланс сил. Не только света и тьмы, но и других.

– Я орудие в ваших руках…

– Нет! Ты волен поступать, как думаешь. Но мы всё равно даруем тебе, Радагас, силу богов, чтобы ты справился с Танкрасом. Силу света и огня!

– Лучше бы сказали, как вернуть Кэрин к жизни, – гневно ответил я, – Вы ведь не в силах сделать это!

– Танкрас владеет секретом, который поможет тебе, – говорил Иманус, – Секрет этот связан со мной. Но сам я не могу выдать его тебе, ибо тогда навсегда растворюсь в Вечном Арзе.

– Танкрас владеет секретом, – повторил я.

При упоминании имени отца гнев пробуждался во мне. Но теперь я знал, где искать ключ к возрождению любимой.

– Не тут-то было! – пролетел сквозь ветви чей-то противный голос.

– Волбур! – рассердился Иманус, – Тебя прислал хозяин. Шпион ты проклятый!

– Ничто не скроется от взгляда бога смерти! Всё подвластно Удору! – расхихикался Волбур, чёрт. Чернее глубокой ночи была его шерсть, а козлиные рога были скручены в спираль. От него воняло, а глаза светились жутким смертельным огоньком.

Иманус в ярости метнул в него огненный шар. Но шар подпалил дерево, потому что Волбур исчез, оставив только эхо жуткого хихиканья. До этого я думал, что боги не обладают эмоциями, но глядя на лица Имануса и Серафима, понял, что ошибался.

– Не стоит больше откладывать! – прозвучал снова божественный общий голос, но не такой общий, как у вождей вардоков, а словно два брата говорили вместе.

Боги взяли меня за руки. И тут же испепеляющий душу жар ворвался меня. Я почувствовал, как по телу разливается что-то тёплое, что-то, что несёт в себе чудовищной силы энергию. Энергию самих богов. Я чувствовал и боль, и наслаждение. Свет и огонь заполняли мои до того пустые вены. Нет! Я не существовал до этого! Я был человеком всего лишь! А сейчас…

Только нежная и жгучая любовь Кэрин могла сравниться с этим чувством!

Два бога объединились во мне!

Я был их орудием…

* * *

Когда я открыл глаза, всё кругом было в огне. Деревья, небо, земля… В сознании мелькнула мысль, что Танкрас напал раньше и успел уже поджечь лес. Но потом я осознал, что это моё зрение изменилось. Я видел, как Иманус и как Серафим! Я видел мир глазами богов!

Я взглянул на руки. Они светились бледно-огненным пламенем. Я ощутил, что тело моё заключено в доспехи, а на голову надет шлем. Я выхватил меч и увидел его пламенный клинок. Неистовая сила бурлила во мне. Голова кружилась. И мне казалось, что я могу всё: слышать шаг зверя, мчаться быстрее ветра, разить сильнее всех. Я был готов к схватке.

И уже не отталкивал воспоминания о Кэрин и о прошлых годах.

Лучи солнца пробрались и сюда. Вокруг никого не было. Тишина обволокла чащу.

* * *

Радагас выбрался на поляну, к лагерю, где все изумлённо и со страхом долго смотрели на него. А после того, как Айлин преклонила колени, поняв, что произошло, все успокоились и принялись расспрашивать своего предводителя, что с ним случилось. После коротких объяснений и недлительных сборов армия была готова к великой битве.

Все ждали команды к наступлению. И Радагас, весело и яростно вскричав, поднял пылающий меч над головой. И в воздухе запела и зазвенела сталь.

V

Поляна перед вратами Танграда была освещена мелькающими лучами солнца, то появляющегося, то прячущегося за тучами.

Я чувствовал, как пепел смешивается с взрыхлённой землёй под ногами закалённых в боях воинов и крестьян, борющихся за свою свободу. Я слышал дыхание каждого воина, чувствовал нетерпение и страх, ярость, перемешанную с отвагой. Все жаждали смерти тирана. Танкраса. Моего отца… И даже боги хотели этого. А я хотел, чтобы Танкрас поведал мне секрет воскрешения из мёртвых.

Сейчас же я ждал, когда нападут с воздуха крылатые воины и расчистят стены от одурманенных тьмой лучников. Стрелы их не долетали даже до первых рядов моей армии. И поэтому сейчас можно было рассчитать самые последние детали битвы и ждать атаки с воздуха.

Все были напряжены.

Эрик, Розалин и Ирфин командовали повстанцами. Коргор, Олоф, Айлин и Ладрас были с остатками вардоков. Я же был во главе всего этого войска.

Я должен был встретиться с Танкрасом лицом к лицу. Больше не было страха перед ним, что терзал мне сердце долгие двадцать лет. И не было злобы на отца. Я хотел, чтоб он искупил свою душу, чтобы отрёкся от союза с Удором и поведал мне тайну, как воскресить Кэрин. И если он не сделает этого, я убью его!

– Радагас, – позвал меня Олоф. Я взглянул в лицо наставника, для меня полыхающее пламенем, – Сумрачные воины нападают! Смотри!

Я посмотрел в небо. Уорлок и его неутомимые крылатые рыцари неба налетели на лучников, обстреливающих их. Как и тогда, на поле между Вэном и Глиндином, птицеобразные воины показались мне ангелами-серафимами, пикирующими с неба.

Настало время действовать. Я посмотрел на правый фланг, где стоял Эрик. Он встретил мой взгляд кивком и отдал приказал послать сигнал, чтобы его лазутчик открыл ворота.

В воздух взметнулась стрела. Она была огненной, но не для меня. Потому что вокруг меня всё было сплошным огнём: стены города, деревья, растущие на границе поляны, люди, стоящие за моей спиной, небо и земля…

Через некоторое время ворота стали медленно открываться. И нам представилась ужасная картина. На трёх копьях три воина тьмы несли обезображенное проткнутое тело. Не надо было быть мудрецом, чтобы понять, что это был лазутчик Эрика. Я заметил, как капитан повстанцев в ужасе прикрыл дрожащей ладонью рот. Наверно, за лазутчиком следили с самого начала, а когда он открывал ворота, его разоблачили и жестоко убили.

Тело безвольно упало с копий, и его затоптали воины шедшей ровным маршем армии Танкраса.

Я почувствовал, как на правом фланге закипает отчаяние и безумие. Эрика переполняли эти чувства. Я видел это по его лицу, я ощущал это по его запаху.

– Ригол! – отчаянно закричал вышедший из себя капитан. Пелена горя и ярости застлала ему глаза.

Огненный человек выбежал вперёд и прокричал.

– Варвары, в атаку!

И повстанцы помчались вперёд с воинственным оскалом и криками, нарушая все приказы Розалин и Ирфина.

И я понял, что тело, лежащее на огненной земле – это сын Эрика, Ригол. Отец потерял сына… И теперь рвался к телу своего чада.

* * *

Крестьяне бежали вперёд, нарушая строй. Отряды рассыпались. Не было никакого разумного ранжирования. Только безумие в глазах и в сердцах. Вся тактика псу под хвост!

А меткие лучники Танграда, хоть и атакуемые армией Уорлока, умудрялись посылать тучи стрел в мчащихся к воротам повстанцев.

Надо было им помочь.

– Воины! – раздался мой голос, но я сам его не узнал, – Вперёд на штурм! Крушите всё, но знайте, что в городе ещё остались мирные горожане! Вперёд, воины Радагаса!

– Вперёд! – вскричал Олоф, – Смерть тёмной армии!

И воздух содрогнулся от рёва голосов, жаждущих битвы.

Мы понеслись, как ураган, помчались, будто позади разверзлась пропасть, жаждущая поглотить нас. И мы уносились вперёд на резвых скакунах. Но, как бы ни старались, эта чёрная бездна окружала нас. И теперь она была впереди. И я шагнул в её холодные липкие объятия.

Было отвратительно, холодно и неуютно без греющего огня. А потом в бездну ворвался океан крови. Огненной крови, ещё только разгорающейся и уже полыхающей. Это было повсюду. Ужас и сладость ожесточённой битвы.

Я открыл глаза и понял, что уже не сижу на коне, а дерусь пешим. Меч мой, огненным хлыстом, взлетал вверх и опускался, перерубая напополам сразу нескольких зомбированных тьмой воинов. Всё было в огне, и я не мог понять, действительно ли всё горит, или это ещё взор богов играет с моим зрением.

Я видел, как огненные воины с крыльями атакуют Чёрных – даже сейчас они были чёрными – Эрронов. Видел ледяные струи и яркие молнии и понял, что это Айлин воюет с врагами. Я слышал крики повстанцев и вардоков, чувствовал их силу и возбуждение. Но не слышал ни крика, ни стона воинов армии Танграда. Они безмолвно атаковали, волнами налетая на людей, и так же умирали, не издавая ни звука. И это ужасало. Тьма управляла ими, они были куклами. Жуткими куклами кровожадного, не проигрывавшего никогда кукловода.

Но сейчас мне нельзя было отвлекаться от битвы. И каждый раз выплёскивая на врагов силу света и огня, я продвигался сквозь заслоны противника. А за мной шли мои верные друзья и воины.

Но вдруг на короткое мгновение все страхи прошлого нахлынули на меня, как прибрежная волна. И так же мгновенно отхлынули. И я увидел перед собой Танкраса. Его тёмная фигура не сливалась с огнём сражения, а полыхала чёрным пламенем.

Мы стояли в нескольких ярдах друг от друга, смотря друг другу в глаза. Я смотрел в бесконечный мрак и тьму, а он в яркий свет и огонь. И ничто вокруг больше не существовало. Люди, дома и вся битва, растворились в бездне. Нет, это мы с Танкрасом падали в неё, а все окружающие оставались наверху.

И тут, рассмеявшись, Танкрас направился ко мне. Я сделал то же. Бездна снова вернула меня в битву. И, идя навстречу Танкрасу, я больше не испытывал ни страха, ни боли… больше ничего. Я стал безэмоциональным, как бог… как два бога, даровавшие мне могучую силу.

По дороге отрубив голову напавшему со спины Эррону, я встал перед тем, кто раньше был мне отцом. Но теперь… ничего человеческого не осталось в Танкрасе. Это была только тьма в смертном теле.

Он нанёс сокрушительный удар, но я выстоял, заслонившись щитом. Следом я ударил, сделал поворот и снова нанёс удар… в доспехи. Танкрас отшатнулся, но устоял на ногах. Яростно вскричав, он сделал выпад, и я, извернувшись, ударил его в бедро. Кровь хлынула из раны. И король, проклиная меня, стал отступать. Наш поединок прервался. На меня напали два Эррона, но я легко расправился с ними. Клинок свободно вошёл в тела слуг тьмы. Но всё-таки я упустил Танкраса. Он скрылся за углом, убегая в замок.

– Беги за ним! – крикнул мне Олоф, измазанный грязью и кровью.

Я побежал, через отряды врагов, через огонь, через бездну. К её концу, но разве бездна может иметь пределы? Да, так же как тьма имеет границы, и как свет не способен проникать всюду.

Я пробежал несколько улиц и оказался на рыночной площади. Она была пуста. Здесь несколько недель назад я впервые увидел Кэрин, когда она пыталась спасти Эльда. Её запах… свежий запах холодного Северного моря… он следовал за мной… от самой Самайи, где я похоронил Кэрин. Я сейчас, глядя на площадь, я снова вспомнил, как впервые поймал её взгляд… О как же я хотел, чтобы она стояла сейчас рядом со мной!

На площади, где всегда было людно, где я скрывался от стражи и сам частенько воровал, когда сбегал из замка, мне стало сейчас несказанно одиноко…

Взирающая на меня с высоты пьедестала гильотина, сколоченная в тот день, нервно ждала моей шеи, облизывая своё затупленное, но смертоносное лезвие огненно-яркими бликами солнца.

Я не дал воспоминаниям увести себя от цели и, быстро пробежав через рынок, двинулся дальше, слыша, как уже отступает безмолвная армия Танкраса, стуча железными сапогами, и как всё сильнее кричит Олоф, ведя войска свободного народа за собой.

А я всё бежал по дороге, уходящей вверх к замку Танграда. Дорога вела меня к краю бездны.

VI

Как только Радагас скрылся за домами, Олоф повёл войско за собой, яростно пробиваясь через редуты врага. Армия Танкраса отступала безмолвной, но стройной массой. Трупы устлали дороги города. Кровь затопила городские канавы. И свет, озаряющий Танград, выхватывал из тени ужасные и кровавые сцены битвы, которая перевалила на опустевшую рыночную площадь. Тишину, властвующую здесь, нарушали крики людей и шум битвы, а на землю падали новые трупы. И здесь войска повстанцев смогли взять в кольцо остатки тёмной армии. Безмолвными куклами командовали оставшиеся Эрроны.

Огромные потери понесли обе враждующие стороны. Но всё же союз варваров, вардоков и крылатых рыцарей был многочисленнее и организованнее.

До последнего немого вздоха сопротивлялись воины тьмы, ложась трупами у ног соратников, сражённые мечами доблестных повстанцев. Олоф, Коргор и Эрик бились бок обок в самой гуще битвы. Айлин молниями разметала воинов в стороны.

Молнии, огни и мечи слились в кровавый марш по телам друзей и врагов. Всё смешалось в невообразимый, жуткий водоворот. Обе стороны находились в боевом раже. Но одни кричали в пылу схватки, разрезая тела мечами и разрывая их руками, а другие хладнокровно разили противников с молчанием на устах и поглощающей бесконечной тьмой в глазах.

Так пришёл день. Солнце поднялось, и тучи впервые за несколько дней расступились. Два вулкана были свидетелями кровавого конца тьмы.

* * *

Пройдя через передние врата замка, я оказался во дворе, где меня ждали стражники. Они одновременно напали на меня, но я лишь усмехнулся… Увернувшись от быстрых атак, я одним махом снёс двум головы, а третьему перерезал горло. Хладными огненными трупами упали наземь стражники. А я пересёк двор и вошёл в замок.

Он был пуст. Слуг и челяди не было. Было тихо. Тьма и сковывающий мрак обитали теперь в замковых помещениях. Но для меня мрак был огнём. Мне казалось, что всё горит.

Но вдруг из огня вырвалась огромная тёмная фигура. Она занесла над головой полыхающий чёрным пламенем меч и обрушила его на моё плечо. Удар был настолько сильный и неожиданный, что ноги мои ослабли, и я упал на колени. Танкрас ударил ещё раз, но я уклонился, сделал кувырок и быстро встал на ноги.

Дуэль завязалась с новой силой. Мы молча били огненными мечами, круша всё вокруг и только пыхтя от усталости.

Два существа, наделённых высшей силой. Раньше люди, теперь… орудие богов.

Мы молотили друг друга, сбивая с ног ударами, которые не выдержал бы ни один из смертных. Рана Танкраса кровоточила, у меня кружилась голова от нестерпимой боли в плече – видимо, была сломана кость, – и от силы богов, слишком мощной и невероятной для меня.

Огонь застилал всё пространство, и только передвигающаяся тёмная фигура короля давала мне возможность ориентироваться в океане пламени.

Я сделал выпад, но слишком сильно раскрыл торс. Танкрас ударил мне в бок, а потом пнул железным сапогом так, что я упал на пол. Но я чувствовал, что схватка измотала его, и рана давала о себе знать. И вместо того, чтобы прикончить меня, тёмный король, тяжело дыша, стал подниматься по лестнице, ведущей в его опочивальни.

Дотронувшись до бока, я понял, что раны нет – доспехи спасли мне жизнь. Я незамедлительно стал взбираться по лестнице, вслед за Танкрасом.

* * *

Лестница привела меня к открытой настежь двери, за которой я разглядел переднею комнату, ведущую в спальню. Именно в этой передней когда-то Танкрас убил своего маленького сына, Трибаса. Я вспомнил брата, а потом – Кэрин. Её глаза, волосы, смелость… вспомнил, как она умирала.

А потом я крепче сжал рукоять меча и вошёл в комнату. И тут на меня посыпался град ударов. Они были так молниеносны, что я с трудом отражал их. Но как только это удалось, и удары на секунду прекратились, я успел втолкнуть Танкраса в спальню, где он задушил свою жену. Мы бились с ним, разнося мебель на кусочки и разрезая портьеры и балдахины над кроватью. Мы устали и, оттолкнувшись друг от друга, тяжело дыша, разошлись в разные углы. Я отбросил щит: в узком пространстве он мог помочь, но мог и стоить жизни; и снял шлем, а Танкрас отцепил королевский гербовый плащ.

И тут король заговорил.

– Могущественная и неистовая сила течёт в тебе, так же, как и во мне. И они равны, Радагас. И мы не сможем одолеть друг друга, если только один из нас не сдастся.

– И это будешь ты! Ты убил тех, кто был мне дорог! Ты убил собственную дочь, хотя даже и не подозреваешь об этом!

– Дочь?

– Да, её убили Эрроны! А я любил её!

– Если бы даже я и жалел, что совершил столько зла, убил твою семью, это сейчас бы ничего не изменило, – ответил Танкрас, но даже ноток человечности не прозвучало в его голосе.

– И ты не жалеешь…

– Нет, я не жалею! – рассмеялся он. Но мне показалось, что я уловил горе в словах короля.

– Я так долго воспитывал тебя, сын! А ты так подло отплатил мне! – продолжал тиран.

– Ты бил меня, унижал, ни во что не ставил! Только моя изворотливость и удача не давали тебе убить меня!

– И я ведь не убил! – снова холодный смех заполнил комнату.

– Сдавайся, тиран, – молвил я, – ты обречён! Нет больше силы твоей над варварами и вардоками. Твоя армия разбита.

– По щелчку моих пальцев сюда примчатся Эрроны!..

– Эрроны мертвы! У тебя больше нет слуг. И Удор тоже оставил тебя!

Король был в ярости.

– Но я всё же остаюсь твоим отцом! – гневно сказал он, – Я убил твою мать и удавлю тебя, щенок!

– Ты не жалеешь… Ещё до того, как Удор завладел твоим разумом и душой, ты был садистом и бессердечным тираном! Так умри же теперь, Танкрас, тот, кто раньше был моим отцом! – сказал я без малейшей жалости.

– Это ты примешь смерть от моих рук, тот, кто был сыном!

И мы снова сошлись в битве. Лицом к лицу, скрестив клинки, и не отрывая взглядов друг от друга.

Я был как бешеный зверь. Нет! Как разъярённый бог! Но я не был спокоен и безэмоционален, как они. Во мне бурлили гнев и ненависть. И силой богов я управлял так искусно, что скоро Танкрас перестал контролировать ход боя.

Я сделал выпад, ушёл влево, Танкрас же не смог парировать эту атаку. И я вонзил меч ему в спину. Огненный клинок с радостью вошёл в плоть, пробив доспехи, раздробив хребет и проткнув тело насквозь.

Танкрас выронил меч и, хрипя, медленно осел перед кроватью. Я стоял над ним, словно это был мой изменчивый сон, что я видел в Замке Хеф.

Я сел рядом с умирающим королём. Теперь уже он был не опасен. И я должен был узнать у него великую тайну жизни.

– Скажи мне, Танкрас, как воскрешать умерших людей, которых забрал себе Удор? Поведай перед смертью секрет.

– Почему ты думаешь, что я выдам тебе эту тайну? – спросил слабым голосом Танкрас.

– Потому что этим ты искупишь причинённое тобой зло.

– Я расскажу тебе, Радагас, о секрете воскрешения, но ни потому что жалею о совершённом зле, – прохрипел король, – А потому что хочу, чтобы ты встретился с Удором. Ибо знаю, что искания источника жизни приведут тебя к нему. И ты столкнёшься с самым могучим богом и взглянешь в лицо смерти и тьмы. И узришь ты мощь Его и ужаснёшься. И заполнит твою душу тьма Удора, и будешь служить ты ему в этом смертном мире, потому что ты навсегда останешься моим сыном. И ради этого я поведаю тебе тайну, что хранил всю жизнь.

Танкрас закашлялся, но продолжал.

– Это книга, Радагас. Книга Имануса, бога огня и перевозчика душ… твоего покровителя. В книге написано заклинание, возвращающее к жизни. Но помни, что человек может только раз воспользоваться Книгой Имануса. Таков закон. На кого ты потратишь это заклинание? На свою возлюбленную? Или прибережёшь для себя? Чтобы выжить, когда в предсмертных муках будешь лежать на смертном одре, а твои слуги будут лихорадочно читать строки и исполнять ритуал? Что ты выберешь? – Танкрас зло улыбнулся.

– Что ещё ты скрыл? – прорычал я, – Где мне найти Книгу Имануса?

– В тайных и самых страшных уголках ада, конечно! Но путь туда я не знаю, потому что король гномов, Дорт, раньше правивший в Карборе, не сказал мне этого. Теперь он умер, и правит там его сын, Глогор, – голос короля задрожал от напряжения. Ему было трудно говорить. Смерть кралась по его пальцам, и чёрная тьма в глазах распространялась на всё лицо, искажая его черты до неузнаваемости, – Спроси у него, Радагас, спроси у короля гномов дорогу в ад, царство Удора, но прежде найди в подземельях Кряжа «Зеркало». Это сильный артефакт и символ умерших. Оно нужно для ритуала… Оно поможет тебе.

– Это всё? – спросил я.

– Да, это конец. Я рассказал тебе тайну жизни. И теперь расстаюсь со своей. Теперь я буду служить Удору в другом мире! И покидая этот, я говорю, что тьма ещё расползётся по всем равнинам и лесам Заморавии! И принесёт она с собой зло и смерть! О, Удор, я иду в твои объятия! Тьма будет существовать всегда!

Это были последние слова Танкраса. Тёмный король варваров умер. И зло, объявшее Серые Пустоши, ушло.

* * *

Я поднялся и ощутил убийственную усталость. Вдруг мир стал обретать краски. Огонь исчез, как и сила богов. Тело ломило, голова кружилась от боли. Я сделал несколько неуверенных шагов и остановился. Передо мной стоял Иманус.

– Я пришёл за королём. Его кровь – моя пища, – молвил бог.

Я ничего не ответил. Это его дело, своё – я выполнил. Теперь пусть боги послужат мне.

– Я знаю, где искать артефакт, возвращающий к жизни, – сказал я Иманусу.

– Надеюсь, ты сможешь сделать то, что задумал. Пусть удача сопутствует тебе. И помни, ты всё ещё остаёшься под моей защитой. Сила огня будет с тобой. Она течёт по твоим жилам.

С этими словами Иманус склонился над трупом короля и стал жадно пить человеческую кровь, как последний падальщик.

А потом тело Танкраса исчезло, остались лишь тряпки в грязи и крови. Испарился и бог огня.

А я, еле переступая с ноги на ногу, спустился в тронный зал, где меня ждали верные друзья.

* * *

Настало новое время. И солнце, добравшись до зенита, осветило два угасших вулкана.

VII

Спустя семь дней коронованный король варваров выехал из Танграда в сопровождении десятка лучших воинов из королевской стражи. Он отдал свои последние распоряжения, о том, чтобы были посланы гонцы с миром в Гритфляндию, к королю хервингов Холмусу, передать, что Хервинленд снова свободен для эльфов, и ни один варвар или вардок не пересечёт границы королевств.

На трон Радагас вместо себя посадил Олофа, своего наставника и друга. А сам, снарядив отряд, отправился в подземелья Кряжа, где обитал, по слухам, ужасный зверь, Йети, пожирающий всех, кто ему попадался на пути, и охраняющий «Зеркало судьбы».

Радагас должен был исполнить свою клятву, и вернуть своей возлюбленной, Кэрин, жизнь.

Друзья короля, скреплённые дружбой, отправились восвояси. А король Радагас пустился в опасное путешествие. И его по-прежнему охраняли два бога. Бог света и бог огня. Серафим и Иманус…

* * *

Серые тучи расходились. Земли Пустошей осветило солнце. И пепельный снег мельчал, смешиваясь с землёй. Больше он не шёл, потому что потухли два могучих Вулкана.

И теперь страна, лежащая у подножья Кряжа, перестала называться «Тёмным королевством Танкраса», ибо её злой король погиб. Зло ушло из этих краёв. Но всё же в других частях Имра оно множилось.

И Радагас ехал навстречу ему, не боясь встретиться со смертью.

– Это только начало, – твердил король.

Начало нового пути.

Летопись вторая
Книга Имануса

Часть 1
Зло Пещеры слёз

I

Тьма рассеивается, и с востока ослепляющими лучами приходит солнце. Оно освещает долину, Поля Дрогуса и Восточные холмы. Свет прокрадывается в город, стоящий у предместья леса, у самой его опушки, где сожженные деревья составляют мёртвый ландшафт. Город опустошён, здесь тишина, нарушаемая лишь карканьем воронов-падальщиков. Мёртвое место. Мёртвый город.

Хергелентар.

Город хервингов, светлейшего народа эльфов. Но сейчас эльфов здесь нет. Много лет минуло с того дня, когда злой король Танкрас изгнал последних хервингов из их обители. Теперь город лежит в руинах, лишь ветер и вороны хозяйничают здесь. Мёртвый город. Город призрак. Пристанище тьмы.

Но наступает утро. И тени прячутся в самых холодных и потайных уголках опустевшего города, уходят с широких улиц и больших площадей, окруженных некогда белокаменными домами, когда утренний свет проникает сюда. И вместе с ним проникает и тепло. Но оно не способно согреть души давно умерших здесь… людей, эльфов. Теперь здесь разгуливают привидения, призраки былых битв кровожадной войны. Страшен и ужасен теперь Хергелентар, его руины возвышаются над лесом, напоминая о скорби и многочисленных жертвах. И уже не красив город, не так величествен, как в дни былой славы и могущества хервингов. Не споют теперь юные девы в садах столицы эльфов, не расскажут мудрые о днях Забвения и Величия.

Теперь здесь тишина, изредка нарушаемая карканьем воронов, поедающих трупы разбойников, вчера убитых мною.

…Разбойники напали на нас ночью, когда Глорд крепко спал, а я, задумавшись, сидел у костра на карауле. Они напали внезапно, даже я не сразу учуял их присутствие.

Битва была короткой. Десять воров на двоих странников. Для нас с Глордом это были пустяки. Мы уже два года путешествовали вместе. Я и гном. Глорд был сыном короля Глогора II, принцем, хотя вместо пышных королевских опочивален тоже предпочитал, как и я, скитания.

Этой ночью он погиб в схватке с разбойниками. Он не выстоял в сражении, а я не смог помочь ему. Защитить.

Я похоронил его на рассвете, в заброшенном склепе королей Хергелентара. Тяжело было расставаться с другом. Но дорога звала меня вперёд. И, навсегда попрощавшись с Глордом, я стал снова рыскать по руинам столицы Хервинленда.

Король Глогор сказал, что ещё один артефакт для воскрешения Кэрин хранится в подземельях эльфийского города. И я искал его, словно от этого зависела моя собственная жизнь.

Где-то под руинами замка королей находились катакомбы, хранящие могущественный артефакт, о котором не знали даже короли эльфов.

Уже три дня мы с Глордом искали вход в подземелья. Но Глорд пал. Теперь я снова один. Я должен найти вход, во что бы то ни стало.

Утром было холодно, дул промозглый ветер. Солнце хорошо освещало мёртвый город. Тени прятались под камнями и развалинами. И там, где они селились, наступала тьма. Тьма должна существовать, так же, как и свет.

В этом гиблом месте не было звуков. И мерное, спокойное биение моего сердца в мёртвой тишине стучало молотом в ушах.

Я спустился вниз по разрушенной лестнице смотровой башни и направился в замок. Руины встретили меня безголовыми статуями эльфийских королей.

«Почему же король Холмус, уведший свой народ на восток, в леса Гритфляндии, не согласился возвращаться в родные края? Боялся, что я обману его? Или нашёл новое пристанище для своего народа и теперь не хочет возвращаться на место некогда прекраснейшего из городов?»

Впрочем… сейчас меня интересует совсем другое.

– Где тут у них вход в катакомбы? – вслух спросил я.

«Что, если бы хервинги узнали, что хранят у себя великий артефакт тёмного бога. Что бы они сделали? Упрятали бы его подальше? Или попытались бы уничтожить его?»

Мой разум подсказывал мне, что эльфы сделали бы второе.

* * *

Я вошёл в обширный длинный тронный зал и среди обрушившихся колонн, разрушенных статуй и обветшалой мебели, увидел на возвышении расколотый мраморный трон королей хервингов.

Белый мрамор потускнел, золотые вставки были украдены. Трон стал всего лишь куском камня.

Больше не восседать на нём эльфам… Столько раз его пытались захватить, взять власть в свои руки. А, в итоге, он остался без хозяина, расколотый и покинутый, как и весь Хервинленд…

Немедля, я прошёл через тронный зал в складские помещения, через спальни, казармы. Здесь, в комнатах для утвари, крыша была разрушена, и проникающий через дыру луч света падал на закрытую дверь. Я направился туда. Дверь оказалась из крепкого дуба, но я вышиб её одним ударом. За дверью обнаружилась лестница вниз. Я втянул ноздрями воздух. Воняло гнилью и сыростью.

«Это катакомбы! Несколько миль вниз по лестницам и коридорам, в бесконечном холоде, мраке и сырости».

– Что ж, вперёд, Радагас, – сказал я сам себе, – Со светом вниз, разгоняя тьму.

Все мои чувства обострились. Наделение человеческого тела силой сразу двух богов накладывает отпечаток. Иманус и Серафим одарили меня великой силой. Но она ушла после того, как я убил Танкраса, своего отца и тирана королевства. От божественной силы остались лишь обострённые чувства, да прибавилось силы и ловкости. Но при этом я потерял часть человеческого: стал хладнокровнее и безэмоцианальнее. Но это было даже лучше. Не то одиночество сожрало бы мою душу.

Я спустился по лестнице и вошёл в тёмный зал.

Зрение изменилось. Взгляд мой пронзил тьму. И в зале стало светлее. Странно, но я не всегда мог обострять чувства. Это происходило спонтанно. Порой я мог слышать падение листьев в лесу, мог видеть за мили вперёд, мог ощущать запах жареного мяса, которое готовил охотник за десятки миль от меня. Иногда мог видеть в темноте и при слишком ярком свете, а иногда мог смотреть через тьму и свет, заглядывать в души живых существ. Таков был дар богов.

Помещение осветилось. Я прошёлся по нему, но среди разбитой посуды и кухонной утвари ничего ценного не оказалось. Я направился дальше. Пройдя ещё несколько комнат, я оказался в небольшой библиотеке. Из неё вели три двери, но я решил задержаться здесь. Древние трактаты эльфов заинтересовали меня.

Я плохо знал хервингский диалект эльфийского языка, но вот гаэрвальский знал лучше. Достав несколько древних манускриптов с полки, я бегло прочитал текст. Записи были на хервингском. Это были летописи и хроники деяний великого народа. Их я отложил в сторону: упоминаний о некоем тёмном артефакте здесь не было. Следующим оказался трактат гаэрвальского мага. С заклинаниями я не умел обращаться, но трактат положил в сумку, его можно будет хорошо продать в Арнанвале. Потом я наткнулся на свиток, рассказывающий о древнем зле в великолепных Пещерах слёз, которые располагались под Алькавеном, Водопадом слёз. Манускрипт был на гаэрвальском, история повествовала о страшном звере Вайверне, в которого вселился демон-люцефуг, исчадье ада, и зверь этот стал плодить тьму и зло в Пещерах. И свободный народ гаэрвалов был вынужден отступить перед злом, потому что никто из эльфов не мог уничтожить его…

Я положил трактат в сумку – можно будет продать ростовщику как детскую сказку – и, открыв одну из дверей, направился вниз через разрушенные залы, ища путь в катакомбы.

Впереди снова была длинная галерея коридора, прямого, как клинок моего меча. Я зашагал по каменному полу. Вдруг стало темно. Обострённое зрение пропало. Выругавшись, я зажёг факел. Но, сделав пару шагов, остановился, вслушиваясь в звуки тьмы. Впереди гулял ветер. Были слышны его сильные завывания. Значит, впереди огромное помещение или огромная пропасть.

* * *

Пробежав по коридору, Радагас остановился загодя, не доходя до конца. Потому что коридор закончился пропастью, чёрной и бездонной. Радагас подошёл к краю и взглянул вниз, и взгляд его утонул во тьме. Он взглянул вперёд, но конца пропасти не увидел. Попытался посмотреть через тьму бездны, но ничего не вышло.

Решив спускаться вниз, Радагас привязал верёвку к стойке факела на стене и спустил один из концов в пропасть.

* * *

Я спускался вниз, постепенно погружаясь во мрак бездны, словно в тёмные таинственные глубины моря. Сначала ноги мои поглотила тьма, потом – торс, а после весь я спустился во тьму, холодную и сырую. Стена, в которую я упирался ногами, была влажная и поросшая мхом, поэтому я сильно скользил.

Но спустился всё-таки быстро и без осложнений. И, почувствовав под ногами каменный пол, сразу улыбнулся. Но не тут-то было. Я учуял мерзкий запах и рефлекторно достал меч, встав в боевую стойку. Это был запах гоблинов. Существ кровожадных, но глупых, как кора дерева. Эти твари раздражали меня. Ещё когда я сидел в плену у Йети в пещерах Кряжа, я перебил там целый клан подземных гоблинов.

Теперь я снова чувствовал этот удушливый запах вони от их тел.

Зрение усилилось, и я смог увидеть в темноте бесконечного зала катакомб десяток гоблинов, пожирающих чей-то труп. Они сидели, не замечая меня, в ста ярдах от того места, где я спустился.

У гоблинов хороший нюх. Они учуяли присутствие врага и стали озираться по сторонам. Но было так темно, что гоблины ничего не увидели. Пока они переговаривались между собой, я уже подкрался к их логову и, как демон тьмы, молниеносно отрубил голову одному из гоблинов. Тогда они поняли, откуда исходит угроза. Но к этому моменту я успел перерезать горло ещё двум тварям. Мой меч сверкал во тьме, разрезая и рубя мерзких жителей катакомб. Блики от их костра бегали по моему лицу, искажённому злобой и яростью. Гоблины в панике даже не успели достать оружие. Я перебил их всех. Десять тварей пали, как чучела, от моей руки. Но расслабляться было рано, где живут десять гоблинов, там живёт вся сотня. Я ждал атаки. Но тьма была спокойна. Всё было кончено…

Гоблины оказались богаты на наживу. У них я нашёл жареное мясо, не человеческое и не эльфийское – его они едят сырым; пресную воду и много золотых монет. Собрав богатство, я двинулся дальше.

Но даже при усиленном зрении я не мог различить впереди стен, а в выси – потолка. Зато, пройдя несколько сотен ярдов, обнаружил люк в полу. Он был не заперт. Я открыл его, и тут же почувствовал всем телом, обдавший меня могильный холод. Я спустился по лестнице в тёмный зал, а холод тем временем всё сильнее сковывал меня. Но мне надо было двигаться вперёд. Я шёл и шёл, заходя всё дальше и дальше, уходя от огромного зала и спускаясь глубже в катакомбы. Стены здесь были расписаны странными знаками, не принадлежавшими ни эльфийским, ни человеческим мастерам. Ноги и руки мои коченели, а вдыхать такой холодный воздух было невыносимо больно. В голове мелькнула мысль вернуться наверх, в бесконечный зал, и там продолжить поиски. Но я зашёл так далеко, что возвращаться было глупо и смертельно опасно.

И тут я увидел свет в конце зала, через который проходил. Зал этот кончился открытой настежь дверью.

За дверью была светлая комната со сводчатым потолком, с которого свисали лампы со свечами. В центре комнаты располагался постамент, на котором лежал ключ, вполне обычный на вид, но светящийся необычным светом. Я подошёл к пьедесталу.

Ключ что-то отпирает. Что-то весьма ценное. Я сразу догадался, что отпирает этот ключ. Замок на Книге Имануса.

– Нехитрый артефакт!

– Зато бесценный и необходимый тебе, – молвил спокойный голос.

– Рад слышать, что ты ещё не умер! – ответил я.

– Я не могу умереть, Радагас, – таким же спокойным голосом сказал Иманус.

Он появился в углу зала.

– Я думал, что Удор разорвёт тебя на части, узнав, что ты помогаешь мне!

– Что ты говоришь, Радагас. Бог не может убить бога. Бога нельзя убить! Если бы я растворился в Вечном Арзе, то исчезли бы все огни на поверхности Имра и в его недрах тоже. А это грозило бы бедой…

– Но ведь у каждого бога есть слабое место! У тебя – это Книга…

– Да, – ответил Иманус, – И если я хотя бы открою её, или просто прочту или услышу одно из её заклинаний, то сгину.

– Почему же Удор не открыл её за тебя и не прочёл тебе заклинания, раз он так хочет твоей смерти?

– Удор не может открыть Книгу, потому что ключа у него нет. Ключ сейчас у его врага. А также нет у бога смерти разрешения – открывать Книгу, так как в ней начертаны заклинания возврата к жизни. А воскрешением владеет только Пёрпол.

– Так значит и мне надо будет заручиться разрешением светлого бога? – спросил я.

– Он уже дал его тебе. Если бы Светлый Пёрпол не хотел давать тебе разрешения, то прикоснувшись к этому ключу, ты бы умер.

Я кивнул в знак согласия. Ключ был у меня в кулаке. Холодный, как и воздух в этой комнате.

– Не сделаешь тут теплее, – попросил я Имануса.

Бог дунул, и из его рта вырвалась струя огня. Холод отступил.

– Какое же слабое место у Удора? – задумчиво спросил я.

– Этого никто не знает, кроме самого бога смерти. А он не выдаст эту тайну никогда.

– Это мы ещё узнаем, – ответил я.

Но ответили мне стены зала. Они затрещали и пошли трещинами. Пол содрогнулся.

– Катакомбы рушатся!

– Иди этим путём, – Иманус указал мне на появившийся лаз в разрушающейся стене.

Раздумывать времени не было. Я устремился в лаз. И вовремя. Потолок комнаты обвалился. Все катакомбы стали рушиться. Я мчался по коридорам, пересекая залы и разгоняя холод, сковавший тело. Пол ходил ходуном под ногами. То там, то здесь он разверзался, и образовывались огромные пропасти.

* * *

Пробежав ещё один коридор, Радагас оказался в бесконечном зале, который так и не прошёл до конца.

– Что дальше? – спросил он.

– Оглядись по сторонам, – ответил спокойный голос Имануса.

Радагас последовал его совету и сразу обнаружил верёвку, по которой спустился в зал.

Вскарабкавшись вверх, варвар обнаружил, что тот ход, которым он пришёл, завален. Выругавшись, он спустился ниже. Тут обнаружился ещё один проход. Радагас пробежал по нему и вышел в зал с сотней дверей. Ждать и думать, в какую пойти, времени не было. Бездна и камни готовы были поглотить варвара.

– Направо, – подсказал Иманус.

Радагас направился к самой крайней двери справа.

Снова был коридор. А за ним ещё один. Туннели сменялись, извиваясь и поворачивая.

Но в конце одного их них Радагас увидел свет. Добежав до конца, варвар вышел на светлую поляну.

* * *

Солнце ослепило его, и варвар зажмурился. Он стоял на равнине, южнее Восточных холмов. Город мёртвых остался на севере. Взглянув на руины, Радагас заметил столб пыли. Это ушёл под землю замок королей.

– Благодарю тебя, Иманус, – сказал, отдышавшись, Радагас, – Ещё один ключ к спасению Кэрин у меня. Теперь я направлюсь в Арнанвал. Мне надо купить еды и продать находки. А после я пойду в Карбор.

– Пусть дорога твоя будет чиста от зла.

* * *

Так Радагас покинул Хергелентар и отправился в другой эльфийский город.

II

Проехав через зелёные цветущие равнины и опоясанные лесами луга Хервинленда, я въехал в Валандию, страну гаэрвалов, эльфов-корабелов. Страна, имеющая одно название с равниной Валандия, растянулась от Восточных холмов до западных предгорий Краурдора. Гаэрвалы, странники моря, были миролюбивы и мудры. Шесть лет назад Танкрас Завоеватель пошёл войной на этот народ эльфов. Но железный кулак варваров не смог сломить волю эльфов моря. Гаэрвалы тогда выиграли войну и уничтожили всю армию Танкраса. Но после того как я посадил на трон королевства моего наставника Олофа, отношения варваров с эльфами улучшились. Наладились торговые поставки, заключились союзы. И снова наступил мир.

Столица Валандии, город Арнанвал, находился в бухте, куда впадал Глиндин. Арнанвал белокаменными крепостями и домами располагался по обеим сторонам бухты, на самых южных её берегах, а также на острове Сейвал, загораживающий пролив в бухту. Западные и восточные районы города соединялись мостами с Сейвалом, на котором возвышался замок короля гаэрвалов, Харнура Умельца. В западных районах города располагались дома жителей, лавки и рынок, а в восточной части города были академии и библиотеки. В самой южной части Арнанвала были сооружены легендарные Гавани и судостроительные доки.

* * *

Пройдя через врата Арнанвала, я направился прямиком на рынок. Улицы были полны народу. Высокие и стройные фигуры эльфов плавно перемещались по каменным дорогам. В каждом движении эльфов чувствовалась грация и уверенность. Говор их не раздражал, а был мягок и учтив.

Я вошёл на рыночную площадь. Здесь царил мирный и тихий гул торговцев и покупателей. Не было той суеты и сутолоки, как в Танграде. Не было толстых торговцев, громкими голосами зазывающих горожан, здесь повсюду была грация. Я шёл меж рядов и высматривал торговца магических свитков. Группа гаэрвалов пела чудесную песню о долгих странствиях героя и о зле, поселившемся в Пещере слёз. И не в силах устоять, я остановился и стал слушать дивные звуки мелодий.

Ахвель вьен дей Вал ритте,

Нимвель им валькир вильде,

Ннея ри Алькавен йе,

Ен ахвель алем мильве.

Рей Альамдер вох виде,

Вайверн вох ашди де гве,

Ен ннияэн вох нуме,

Ен Альамдер вор нанве.

Это была история прекрасной любви и зла, разрушившего её. Я прислушался и заметил, что песнь эта похожа на историю из манускрипта, который я взял с собой из библиотеки Хергелентара. Песнь заинтересовала меня.

Всё же это была просто легенда или правдивая история?..

Спев песню на гаэрвальском, эльфы принялись петь её на всеобщем говоре.

Герой быстро по морю плывёт,

Волна о корабль сильно бьётся,

У Водопада слёз возлюбленная ждёт,

И герой к своей цели рвётся.

Но в Пещере слёз злой зверь живёт,

Вайверном зверь тот себя кличет,

И Влюблённых тот Вайверн жестоко убьёт,

И Пещеру тьма заволочет.

Эльфы продолжали исполнять дивные песни, а я двинулся на поиски лавки магических свитков. Я пересёк рынок и вышёл к переулку богатых торговцев. Здесь я увидел интересующую меня вывеску «Магические свитки и руны».

– Это то, что мне надо.

Я вошёл внутрь и оказался в богато обставленной комнате. На шкафах и полках громоздились различные свитки, манускрипты и книги. На столах были разложены руны. На полу лежал ковёр, а окна были занавешены дорогие портьеры. В углу комнаты была каменная лестница, ведущая на второй этаж.

За прилавком стоял достопочтенного вида эльф в чёрной мантии и с чёрными длинными волосами.

– Что нужно уважаемому путнику? – обратился он ко мне. Я взглянул на эльфа, а тот, не дождавшись ответа, сказал:

– Простите меня, я забыл представиться. Меня зовут Геврин, я хозяин этой лавки и маг.

– Я Крейвен из Танграда. Привела меня к тебе занятная вещь, Геврин.

Я достал два свитка, найденные мной в катакомбах Хергелентара, и передал Геврину. Взглянув на свитки, эльф отшатнулся. Лицо гаэрвала изменилось. Мне показалось, что в лучах, проникающих в комнату через окно и падающих на лицо Геврина, его черты исказились, и лицо покрылось маской удивления и ужаса.

Я проник в его сознание. Эльф сильно испугался этих свитков, или того, что было на них начертано. Но в то же время сильно обрадовался их находке.

– Эти свитки хранят очень древние и сильные заклинания, – произнёс эльф, придя в себя, – Они были утеряны очень давно. Где ты их нашёл?

– В подземельях Хергелентара, некогда величественного города хервингов, – не лукавя, ответил я, – Сколько ты хочешь за эти свитки?

Эльф задумался.

– Подземелья Хергелентара… – он взял свитки и раскрыл их.

Прочтя оба, Геврин отложил один из них, а второй протянул мне.

– Этот свиток я у тебя не куплю, потому что предвижу, что он тебе ещё понадобится, тот, кто был королём, – он проницательно взглянул на меня.

Я улыбнулся и взял свиток.

– Так значит, Геврин, тебе ведомо, кто я. Тем лучше. Ты не посмеешь выдать мою личность, ибо знаешь, что я могу жестоко отомстить.

Гаэрвал смиренно поклонился.

– Я возьму у тебя свиток с магией четырёх стихий и дам тебе за него пять сотен монет.

– По рукам, Геврин!

Когда эльф расплатился, я спросил его.

– В этом свитке, что ты отдал мне, говорится об ужасном звере. Я думал, это легенда. Но после того как увидел твоё лицо, понял, что эта история правдива. И зверь Вайверн действительно обитает в Пещерах слёз?

– Да, это так. Но не так давно произошло страшное, – печально ответил Геврин.

– Что же случилось?

– Об это я не могу рассказать. Об этом тебе расскажет другой.

– Кто же?

– Я! – раздался громкий и твёрдый голос.

И по лестнице с верхнего этажа спустился человек, которого я ожидал встретить в Арнанвале.

– Привет тебе, славный Радагас, король могучих варваров! – произнёс весело Ирфин.

Он сильно изменился. Повзрослел, стал выше ростом. Стан его стал крепче и мужественнее. Черты лица – жёстче и хладнокровнее. Но главное – в его глазах пропала юношеская неуверенность.

Следом за Ирфином грациозной поступью спустилась прекрасная Айлин, которую Ирфин держал за руку. Они были одеты в дорогие бархатные одежды и оба улыбались.

– Ирфин, Айлин, – я криво улыбнулся, – Рад видеть вас в здравии и благополучии.

Я, действительно, был рад, но был рад только сознанием, а не душой.

– Мы думали, ты умер! Сгинул во мраке подземелий Чёрного Кряжа! – Ирфин обнял меня.

– Почти шесть долгих лет мы не знали ничего о тебе, Радагас! – сказала Айлин, – Где же ты был всё это время?! Какие тяготы тебе пришлось вынести, чтобы вновь прийти к друзьям?

– Три года я был в плену зверя Йети. Но он не съел меня, как остальных из моего отряда, проявив свою милость. За годы, проведённые в его пещере, я сдружился со зверем. И мы с ним часто беседовали. Долгие дни и ночи я и Йети проводили в разговорах и спорах, погружаясь в размышления о сущем и бытии. Но он не выпускал меня из плена. Я рассказал ему о жизни наверху, о творящихся деяниях, о зле, расползающемся по Имру, которое надо остановить. И тогда он сам даровал мне Зеркало Судьбы и указал дорогу. Но дорога эта проходила через кромешный мрак подземелий Кряжа и северных склонов Краурдора. Бесконечно долго я шёл и полз по туннелям, пожирая мясо крыс и летучих мышей, как падальщик, и испивая воду из подземных источников. Я увидел свет только через четыре месяца, когда вышел из подземелий возле врат Карбора. Гномы приютили меня, и я жил в Карборе, зовясь именем Крейвен, Пришедший. А после, два года я путешествовал, рыща по Имру, вместе с принцем гномов, Глордом…

– Об этом я слышал, – прервал меня Ирфин, – Доходили слухи, что принц Глорд отправился в странствие с неким, кто зовёт себя Крейвен из Танграда.

– Почему же ты не дал нам весть о себе, что жив и находишься в здравии? – спросила меня Айлин.

– Чем меньше раскрыта моя личность, тем сложнее тьме остановить меня, и тем легче мне будет выполнить задуманное. Оживить Кэрин! Я уже готов к свершению ритуала! Король Глогор подскажет мне путь в потустороннее измерение.

– Ты рьяно стремишься к осуществлению замышленного, – сказал Ирфин, – Но раз ты здесь, Радагас, в Арнанвале, в столь тяжёлый для нас час, то это веление богов и судьбы! У нас ещё будет возможность вспомнить прошлое и помочь тебе в твоей миссии, но сейчас нам нужна помощь такого великого мужа, как ты! Сам принц Гаурхил просит твоей поддержки!

– Что же такое должен сделать я, чтобы помочь эльфийскому народу?

– Мы всё тебе поведаем в королевском замке! – сказала Айлин.

И я согласился помочь друзьям.

III

Айлин и Ирфин провели меня к замку короля на Сейвале.

Там, через главные ворота, мы попали вовнутрь. Нас встретили слуги и провели в апартаменты короля. Мы проходили через богато обставленные залы с бархатными портьерами и фресками на стенах и, в конце концов, вошли в королевские опочивальни.

Но самого владыки Харнура не было.

– Вас примет принц Гаурхил, – оповестил нас слуга.

Поклонившись, он вышел. А мы остались ждать принца.

– Лучше будет, если принц не узнает истинного моего имени, – предупредил я Ирфина и Айлин.

– Согласна с тобой, Радагас. Теперь, точнее сказать, Крейвен… – ответила Айлин.

– Почему король сам не примет нас? – спросил я.

– Харнур в нездравии. Он болен, и теперь лекари всего королевства ломают головы над его лечением.

– Айлин думает, что это как-то связано с Вайверном, – пояснил Ирфин.

– Со зверем, обитающим в Пещерах слёз?

– Да, – ответила эльфа, – Вайверн издревле живёт в тех Пещерах. Но несколько лет назад в него вселился злой демон-люцефуг, боящийся света. И после этого короля свалила болезнь. Никто не знает, как её лечить. Будто этот же демон вселился и в короля и теперь отравляет его душу.

В зал вошёл высокий гаэрвал в доспехах и с мечом на поясе.

Айлин и Ирфин поклонились. Я сделал то же.

– Приветствую вас, Айлин и Ирфин, – твёрдым голосом сказал принц.

– Здравствуй, принц Гаурхил, – ответили они, – Разреши представить тебе Крейвена из Танграда.

– Приветствую тебя, странник из королевства варваров. Так это ты тот, с кем странствовал принц гномов? Ну и где же сейчас Глорд?

– Пал пять дней тому назад, – я не стал уточнять, как погиб Глорд.

Гаурхил искренне удивился. Ирфин с Айлин тоже.

– Что ж. Это печальная новость, Глогор лишился своего наследника… Но от меня не скрылось, что вы путешествовали по Хервинленду, и были в руинах Хергелентара. Что же вы там делали? Что искали среди разрушенных замков и гуляющих душ в мёртвом городе?

– Некую вещь, которая не подвластна никому. Но, кроме этого, я нашёл там ценный свиток на гаэрвальском языке, в котором упоминается зверь Вайверн.

Лицо принца изменилось. На нём появилась подозрительность и недоверие.

– Могу я взглянуть на сей предмет? – учтиво спросил он.

Я вытащил из сумки свиток и отдал Гаурхилу.

Принц принялся читать манускрипт.

– В этом свитке говорится о том, как одолеть страшного демона, вселившегося в дракона Вайверна, – сказал принц. И в его голосе заплясали нотки радости, – Это великолепно! Я не поверил тебе, Крейвен, но сейчас вижу, что ты не врал, говоря, что нашёл ценную вещь. Теперь у нас есть ключ к спасению отца! Всё дело в древнем артефакте, который хранится в Пещерах слёз. Это Скатвион, Меч Забвения, реликвия нашего рода. Только этим мечом можно одолеть люцефуга.

– Вайверн спал беспробудным сном сотни лет, – продолжила Айлин, – Но демон поработил его душу, и теперь зверь стал опасным.

– Да, это так. Но есть ещё одна тайна, неизвестная никому, кроме моего отца и меня, – признался Гаурхил.

Жестом он приказал Айлин и Ирфину покинуть нас. А потом, взглянув на меня, продолжил.

– Я поведаю тебе эту тайну, Крейвен, потому что жду от тебя помощи, – молвил принц.

– Я тебя внимательно слушаю, Гаурхил.

– Болезнь моего отца связана с одержимостью Вайверна. Сам зверь безобиден. Он даже порой ласков… особенно к отцу. Давным-давно король приютил этого дракона и, полюбив его, нарёк приёмным сыном. Они связаны, Крейвен. Если умрёт Вайверн, то умрёт и отец.

– Ты просишь меня, чтобы я изгнал демона?

– Да, прошу. Но ты не должен убивать Вайверна.

Принц был взволнован и рад, что ему подвернулся я.

– Если ты просишь меня, значит ни один из твоих воинов не смог этого сделать. Почему?

– В Пещерах слёз живут ужасные твари. Их расплодил люцефуг. Эти чудовища могут одним взглядом пугать до смерти и даже убивать. Никто так и не смог добраться до логова дракона. Но теперь мы знаем, как одолеть демона. И тем более в трудный час к нам пришёл ты, великий воин и искатель приключений! Это дар богов!

– Как мне одолеть демона? – спросил я.

– Найди в Пещерах библиотеку, если верить легенде в свитке, то именно там покоится Клинок. Пронзи мечом сердце Вайверна. Это исцелит его и отправит демона обратно в ад.

– А какова награда?

– Можешь забрать себе Скатвион. Хоть он и ценен для нас, но жизнь короля важнее.

Он лгал, я чувствовал это. Но в чём была его ложь, я понять не мог.

– С тобой отправятся лучшие воины…

– Я иду один, – твёрдо сказал я.

Принц было нахмурился, но потом, улыбнувшись, кивнул.

– Когда ты выступаешь?

– Сейчас. Нечего терять время. Оно ценнее всего.

– Что ж. Ты храбр, Крейвен из Танграда. Не зря Айлин и Ирфин так восхваляют тебя!

– Они мои друзья. Не удивительно, что я им дорог.

– Это похвально, – принц криво улыбнулся.

– Мне пора. Дорога зовёт. Ещё до заката я намерен добраться до Алькавена.

– Тебе ведомо наше наречие? – удивился принц.

– Я много поведал за свою жизнь. В своих странствиях сталкивался с нередким чудом. И много раз мне доводилось вести беседы с эльфами-корабелами… Но сейчас мне, действительно, пора отправляться.

– Да хранят тебя светлые боги, – Гаурхил поклонился.

Я ответил тем же.

«Меня хранит другой бог. И он далеко не светлый».

* * *

Отыскав своих друзей, Радагас стал прощался с ними.

– Мы пойдём вместе, – сказали Ирфин и Айлин, – Вместе мы разделим тяготы путешествия и борьбы с Вайверном, как делали это в былые годы дружбы.

– Нет, друзья мои, – остановил их Радагас, – в этот раз я отправлюсь один. Это только моя участь.

– Тебя уже не переубедить, – кивнула Айлин, – Я вижу это.

– Да. Теперь только я буду следовать по этой стезе. Это мой выбор.

Помедлив, друзья согласились, хоть и было им трудно отпустить варвара одного.

* * *

– Помни, Радагас, – говорил на прощание Ирфин, – вход в библиотеку находится в левом коридоре. А Вайверн обитает в глубине Альамдера, в правом рукаве Пещер.

– Откуда ты это знаешь? – спросил у друга Радагас.

– Потому что я тоже пытался, – печально молвил муж, – Но и у меня не получилось. Будь осторожен. Там обитают монстры, доселе мной невиданные. Ни в коем случае не смотри в глаза паукам! И не прикасайся к воде, это – смертельный яд. Будь готов ко всему. Да хранит тебя Иманус!

– И все светлые боги! – сказала Айлин.

Они распрощались.

И вскоре Радагас выехал из Арнанвала на север, к Водопаду слёз.

IV

Проехав по дороге к Алькавену, идущей вдоль побережья бухты, я оказался у устья Глиндина. Вокруг был Альвенский лес, спасающий от жара солнца. Тут располагалось несколько домов и сторожевых башен, оборудованных прямо на могучих деревьях. Но это была лишь малая часть построек. Основные помещения находились под землёй.

Деревья здесь плотными рядами окружили пойму реки и вплотную подступали к водопаду.

Алькавен был в пять сотен ярдов в высоту. Сотни миллионов галлонов воды падали вниз с чудовищной высоты. Великолепное проявление могущества стихии. Водопад слёз, его назвали так из-за сотен разбившихся здесь кораблей и умерших эльфов и людей. Многие погибли здесь, борясь со стихией. Много душ забрали к себе Пёрпол и Удор. Алькавен не любил, когда тревожили его воды, и поэтому бурлил пуще прежнего, когда здесь поселился злой демон.

* * *

Я спустился по вырубленной в отвесной скале дорожке, к тому месту, где от воды поднимались на сотню ярдов вверх клубы пены и брызг. Там, за толщей падающей воды, был проход в Альамдер, Пещеры слёз, или, как их ещё называли, Пещеры серебряных стен.

Я прошёл по каменной тропе и спустился вниз по выбитым в скале ступеням. Центральная пещера была целым заповедником, вход в который был необычайно широк. Но вместо прекрасных пейзажей джунглей мне открылась иная, ужасная картина. С серебристых стен лилась ручьями тёмно-зелёная вода. То там, то здесь были целые водопады отравленной воды, образовывающие небольшие озёра. У самой кромки воды росли высохшие, искалеченные деревья. Каменные полы были устланы костями и прахом сотен воинов и служителей библиотеки. Жуткой оказалась эта картина. Опустевшие Пещеры, лишённые былых прикрас, уничтоженные злом. Раньше Альамдер был центром изучения практической магии и волшебства эльфов. Но теперь не осталось больше жизни в Пещерах слёз. Ужасен и пугающ был Альамдер. Здесь обитали заведомо мёртвые твари, порождённые демоном-люцефугом. И древний дракон Вайверн стал смертным пристанищем злого духа. Это Удор вселил демона, дабы искоренить свет и добро из плодородных земель в пойме устья Глиндина и истребить здесь жизнь.

Это же он сделал и с Йети. Но снежный зверь сам освободился от чар зла и изгнал люцефуга, отчистив душу силой воли и внутренней энергией. Йети сам рассказал мне об этом случае…

Мы часто разговаривали. Йети был добр ко мне. Он говорил, что всё на поверхности и внутри Имра следует воли Вечного Арза. И что мне суждено было попасть к нему в плен, дабы обрести гармонию и успокоение в беседах с ним и в раздумьях, живя в полной тишине и отрешённости от остального мира. Именно тогда, в плену у зверя, я впервые почувствовал томящуюся во мне силу Имануса и Серафима. Использовав её, я попытался сбежать, но Йети раскрыл меня. И мой план провалился. Вдобавок зверь стал злиться на меня. Мой поступок обидел его. Но, в конце концов, добрый нрав и дружеские чувства взяли верх. Вспомнив о своей клятве и о делах, творящихся на поверхности Имра, я сказал Йети, что мне пора. Он согласился. И мы расстались друзьями.

Теперь, идя через туннели Пещер, я вспоминаю моего друга. Только ему я поведал секрет своих сил. Ни Глорду, ни Айлин и Ирфину я этого не рассказывал.

Сейчас я шёл, глядя сквозь густую липкую тьму. В левом коридоре царила только тьма. Дневной свет и блики на воде остались в главной пещере. Гладкие, оттёсанные стены коридора, с росписями давали знать, что здесь жили гаэрвалы. Ирфин сказал, что этот путь приведёт меня к библиотеке. За годы, проведённые в пещере у Йети, глаза мои привыкли к мраку подземелий. Поэтому я хорошо ориентировался в темноте и без усиленного зрения.

Но все остальные чувства были обостренны.

Я почуял чьё-то присутствие.

Слева был тёмный провал коридора. И оттуда доносились тихие, но жуткие звуки переступания маленьких лапок. Это был пауки. Огромные пауки со смертоносными жалами на концах брюх, с волосатыми лапками и со взглядом, убивающим за мгновение.

Ирфин предупреждал меня о них. И я уже знал, как с этими тварями бороться.

Мягкие и быстрые шаги приближались. Библиотека лежала прямо, а пауки наступали слева. Правее, в соседнем коридоре, обитал ужасный дракон, одержимый демоном. У меня было три варианта.

– Да уж, ввязался ты, Радагас. – Сказал я себе, – Вариант ведь на самом деле один. Не убей я пауков, в библиотеку не попаду. А если так, то не видать мне Меча Забвения. И не убью я тогда Вайверна… Поэтому надо разобраться с крадущимися восьмиглазыми тварями.

Говорил я, доставая из-за пазухи мешочек с пороховыми бомбами.

Это удивительное приспособление я выменял у гнома в Карборе за драгоценные самоцветы, найденные в пещере Йети. Бомбы эти мастерили Риверлендцы. Но они никогда не продавали это оружие. Даже под страхом смерти не выдали бы они секрет изготовления пороха, ибо знали, что он может принести беду.

Гном, что продал мне бомбы, клялся всеми богами, что украл их из академии Нортдора.

Бомбы были небольшие, скорей даже бомбочки… Такими нельзя убить дракона или тварь подобных размеров, но вот испугать можно сильно.

Раньше я никогда не использовал их, поэтому сейчас действовал с опаской. Кто знает, что добавили туда риверлендские алхимики.

Я поджёг две бомбочки и легонько забросил их в соседний коридор. Послышался быстрый бег и мерзкие перестукивания передних волосатых лапок. А потом раздался взрыв и ужасные визги. Пещера вдруг задрожала. Её своды и полы потрескались. Ещё никогда я не использовал столь сильное оружие. Видимо, я преувеличил дозу пороха.

– Нет. Так не делается. Так я и себя погребу в этих туннелях… Но это было прекрасно! Два маленьких шарика чуть не отправили на тот свет всех обитателей Альамдера! Мощное и опасное оружие, это не мечом махать в разные стороны!

Я заглянул в туннель. Ошмётки паучьих трупов были разбросаны в радиусе нескольких ярдов. Этим двоим не повезло, они заглотили бомбы. Но теперь на меня бежали ещё пять огромных чудовищ. Я не встречался ещё с такими отвратительными созданиями. Их туши были покрыты мелкими волосиками, но кожа была тверда. От тварей ужасно воняло.

Неужели сам Арз породил их? Разве он мог создать такое зло? Или это тёмные силы вдоволь поиздевались над творениями Вечного?

Я не стал задерживаться здесь и, кинув паукам ещё одну бомбочку, мигом побежал в сторону библиотеки.

* * *

Проскочив несколько залов, Радагас остановился в одном из них. Впереди был широкий и просторный коридор, центр которого был затоплен. Видно было, что образовавшийся водоём глубок.

А впереди уже виднелись ряды каменных полок библиотеки гаэрвалов.

«Вода отравлена. Её прикосновение – смерть, – вспомнил варвар, – Что же делать?»

Не успел он закончить мысль, как из воды показалось туловище большого склизкого червя. А потом явилось ещё одно, и ещё одно. Черви выползали из воды и, оставляя за собой след из слизи, ползли к отступающему Радагасу. А сзади уже подступали пауки.

Воин оказался в западне. Он взобрался на скалу в центре зала. По росписям на ней Радагас догадался, что сидит на алтаре Пёрполу.

– Так им не добраться до меня, – прошептал варвар, – Ну что, Светлый Пёрпол, поможешь мне, ведь я сижу на твоём алтаре!

В ответ воин услышал мерзкое мурлыканье и верещание чудовищ внизу.

Черви и пауки окружили алтарь. Их становилось всё больше и больше. И вскоре весь зал кишел мерзкими тварями, а воздух наполнился зловониями.

Радагас бросал в них бомбы. Это только несколько уменьшило число чудовищ, но не истребило полностью.

Бомбы кончились. А Радагас продолжал сидеть на голом камне, стараясь не смотреть вниз.

* * *

– Нельзя смотреть им в глаза, – остерегал я сам себя, – Да поди разберись, где у этой мерзости глаза! Чёрт их побери!

Я плюнул вниз.

– И сколько мне ещё прозябать на этой скале, удоровские выродки!? – яростно выругался я.

В ответ лишь услышал мурлыканье червей и перестукивание передних лапок пауков.

Ничего, я долго могу ждать, в терпении и отрешённости проводя время.

«Время идёт, оно едино для всех. Просто существа, живущие на земле, используют его по-разному», вспомнил я слова Лорда Инароса.

– Если существует течение времени, то это ещё не значит, что появится или уйдёт жизнь. Наши страхи подкрепляются нашими мыслями и порождают сомнительные действия. Но не будь мыслей о страхе, то и самого страха не существовало бы. А если нет страха, то и боятся незачем!.. А я и не боюсь сейчас. Раньше боялся гнева и зла отца, но он умер. Боялся потерять Кэрин, но она сейчас в мире Светлого Пёрпола… За себя я не волнуюсь. И не страшусь тьмы… Вы слышали, мерзкие твари, я вас не боюсь! – выкрикнул я вниз.

* * *

В этой пещере было темно и сыро. Слышалось отдалённое журчание воды и трение червей об алтарь, на котором я сидел. Черви пытались залезть на скалу, но это им не удавалось. И они только оставляли следы слизи. Я не видел этого, потому что не смотрел вниз, но чувствовал всем телом, ощущал дикий необузданный голод этих давно не дремлющих тварей. За много лет они уже успели полакомиться эльфийской плотью и обглодать своими маленькими, но острыми зубами эльфийские кости. Теперь же они учуяли запах человека. Это было ново для них, и им захотелось человечины.

Но я не предоставлю им такой возможности. Цель у меня другая. Сейчас я должен одолеть это зло, а не оно меня. Я уже был готов к тому, что сам одержимый Вайверн явится в пещеру и сожрёт меня. Но дракона не было.

Мне надо было сосредоточиться на том, как я расправлюсь с пауками и червями.

Я закрыл глаза, но вместо того, чтобы думать о плане побега со скалы, вспомнил Кэрин.

– Всегда будь готов к жертвам, – сказала она мне однажды.

– Но я и так потерял тебя…

– Нет, Радагас; жертвы – это постоянный выбор. Сумей сделать таковой, чтобы в поисках своих достичь цели… Я всегда с тобой.

Её голос был нежен и ласков.

– Я люблю тебя.

– Я жду тебя, Радагас. Ты уже не середине пути, у тебя есть ключи к моему воскрешению. Я жду…

– Ключи, – я вспомнил об артефактах. Они могли помочь, – Артефакты. Ключ!

Я достал маленький предмет.

– Нет. Сейчас он бесполезен. Зеркало! Оно опасно. Йети говорил мне, что в него лучше не смотреть! Что если…

Я достал из сумки на поясе полукруглый предмет размером с ладонь, со вставленным в него зеркалом.

– Зеркало судьбы. Если взглянешь в него, твоя судьба предрешена – быть убитым древней магией богов.

Зеркало заблестело, и из него стал исходить свет!

Но откуда здесь взяться свету – тьма кромешная!

– Свет всегда должен быть! Это твои слова, Радагас, – прозвучал мой голос, отражаясь эхом от стен.

Я направил образовавшийся луч вниз.

– Что ж…

Не гладя на пол, я стал водить по камням и уступам.

Первым в луч попался паук. Я понял это по его ужасному предсмертному визгу. Но визг мгновенно оборвался. Я решился взглянуть на жертву. Паук застыл в неестественной позе в углу зала, поднимая четыре лапы вверх. Я устремил взгляд в глубину маленьких глазёнок. И ничего. Я не умер. Зеркало парализовало не только самого паука, но и его магические силы.

Обрадовавшись, я стал беспорядочно и быстро водить лучом по полу.

Пауки и черви в ужасе разбегались, но луч доставал их. Они кричали, визжали, издавали нечленораздельные звуки и вопли. Это безумие продолжалось не долго.

А потом всё стихло. Я решился взглянуть вниз.

Картина, мною увиденная, походила на театр немых фигур. Казалось, что разразилась битва между пауками и червями, но в решающий момент кто-то мановением руки остановил сражение, и воины застыли в тех позициях, в которых находились. Теперь они были не опасны.

Я спустился и убрал Зеркало в сумку.

– Спасибо, Кэрин. Спасибо, любимая.

Как долго длится паралич, я не знал, поэтому, достав меч, решил добивать всех. Я начал с ближайшего червя. Я бил и бил. Каждую тварь, одну за другой. Я вонзал меч всё быстрей и быстрей. И всё больше наполнялся яростью. В конце концов, я закричал. А зелёная кровь била меня по лицу и хлестала по рукам. Треснувший меч захлёбывался в океане зелёной слизи. Я не останавливался и бил до последнего. А потом увидел, что перебил всех.

Пауки и склизкие черви, как распотрошённые чучела, валялись на залитом зелёной кровью полу. С моего клинка стекала та же вонючая слизь.

Я отдышался и только сейчас понял, что в ярости кричал так громко, что мог привлечь внимание дракона. Прислушался. Обострённый слух поведал мне, что Вайверн медленно расхаживает по своей пещере, и в ближайших коридорах всё спокойно.

Теперь медлить было нельзя.

Я направился к библиотеке. Одним львиным прыжком перепрыгнул ядовитое озеро и оказался рядом с табличкой, на которой красовалась надпись.

Альамдер ве свитджидер.

Альамдер ве свитджидер.

– Библиотека Альамдера!

V

Каменные высокие полки выстроились длинными рядами и растянулись, наверно, на милю! Здесь хранились знания обо всём!

Я проходил ряды за рядами. Свитки, манускрипты, книги, руны с заклинаниями – во всём этом легко было сломать голову!

Я искал, полагаясь на внутреннее чутьё.

Свернув в очередной раз направо, я наткнулся на прислонившийся к полке скелет. Несколько рёбер у него были сломаны. Видимо, он убегал от врагов, но был ранен и умер, прислонясь к длинной книжной полке с кладезью знаний. В костлявых руках я увидел книгу. Она привлекла меня. Я разжал мертвенно-скреплённые пальцы и взял книгу. Некоторые страницы нельзя было прочесть: они были заляпаны кровью. Я раскрыл книгу на середине. Это была учётная запись добычи железной, серебряной и аридной руд. Что?! Я поморгал глазами и заново прочёл строки.

– Запись от 17-го июня 1270 года второго летоисчисления.

По приказу наследного принца Гаурхила, сына короля Харнура Умельца, четвёртого из династии гаэргридов, в Альамдере открыта шахта по добыче серебра, железной и аридной руд.

Задача усложняется тем, что библиотекари и маги Альамдера не могут запретить разгуливать дракону Вайверну по пещерам…

К тому же нанятые для копания шахт гномы требуют больше золота. Они ворчливы и чванливы, да ещё и жадны! Как работать с такими! Да благословит наше славное дело Светлый Пёрпол и Святая Покровительница!

Аридная руда! Но такой быть не должно! Арид – это редчайший сплав металлов! А тут руда!..

Я пролистал книгу.

– Запись от 1-го марта 1273 года второго летоисчисления.

Добыча железа и серебра ведётся согласно требованиям из Арнанвала, но с аридом возникли проблемы. Металл опасен для эльфов! Один из рудокопов гаэрвалов умер от того, что уснул на ариде! Это дело рук тёмных сил, поэтому я Ардвиг-Ан, смотритель аридной шахтой шлю письмо с просьбой прекратить добычу этого металла в Альамдере, во спасение всех жителей Валандии! Да пошлёт мне милость Пёрпол, и принц Гаурхил внемлет моей просьбе!

– Гаурхил не послушал их… И теперь я должен решать чужие заботы!

Я продолжил читать.

– Запись от 20-марта 1273 года второго летоисчисления.

Пришло сообщение из Арнанвала, с пометкой «от принца»! Я уже обрадовался, что пришло распоряжение о закрытии шахты, поэтому счёл, что эту весть должны слышать все рудокопы!

Каково же было моё разочарование, когда я прочёл эльфам и гномам, что Гаурхил приказывает продолжать добычу арида!!!

Проклятый арид!

Гномы не страдают из-за него, они лишь требуют больше золота и постоянно торчат в шахтах!

А мы, странники моря, должны прозябать в пещерах! Будто мы тоже карлики!

И ещё это странное чувство! Будто за нами постоянно наблюдает что-то ужасное! Это чувство усиливается с каждым днём, с каждым новым прорубленным в шахте метром!

Да хранят нас светлые боги!

Дальше несколько страниц были порваны, но, пролистав дальше, я смог разобрать тонкие надписи.

– Запись от 5-го апреля 1273 года второго летоисчисления.

Добыча аридной руды прекращена. Рудокопы столкнулись с необъяснимым злом в восточной штольне. Они говорят, что это древний демон-люцефуг, порождение Удора. Это то, что смотрело и наблюдало за нами! Теперь я понял, какой ужас накликали мы на себя! Многие уже погибли! И я как смотритель за аридной шахтой отдал приказ о прекращении добычи руды. Больше в Альамдере арид добываться не будет.

– Запись от 5-го апреля 1273 года второго летоисчисления.

О, Светлый Пёрпол, за что нам, твоим молящимся, такие муки?! Я последний, кто остался из рудокопов и немногих библиотекарей!

Вчера вечером демон снова проявил себя! О, это ужас! Он вселился в дракона Вайверна! И это чудище сожрало всех! А после ещё появились какие-то мерзкие твари: не то пауки, не то скорпионы! Все погибли! Остался только я! И я эльф, которому выпало узреть могущество зла и тьмы, попытаюсь сделать так, что зло не вышло за пределы Альамдера, сделаю это не для короля, не для богов, а для себя и для своих детей, которые только пошли в академию! Не хочу, чтобы они видели тот ужас, который вижу я! Я Ардвиг-Ан, верный богам и королю, которые оставили меня, отдаюсь в руки костлявой Нуме! Оставляю реликвию Дома Гаэргрид, священный Скатвион, послуживший мне верным другом, на том месте, где я взял его!

Да простят меня светлые боги, но я последний раз прошу их помощи и благословления!

Дальше пошли пустые страницы.

Лишь в самом конце книги обнаружились сведения о способе добычи серебра и арида из шахт в Альамдере, написанные другой рукой…

Это пригодиться при разговоре с лицемерным Гаурхилом. Книга перекочевала от скелета в мою сумку.

Я ещё раз взглянул на скелет. Значит, бедняга был рудокопом. Но где же здесь шахты?

Пробежав ещё несколько полок и несколько раз сворачивая, я, наконец, нашёл вход в шахты.

* * *

В штольне были проложены рельсы, на которых стояла пустая вагонетка.

– Люцефуг пришёл из шахт. Эльфы копали слишком глубоко. Так, значит, вот зачем Гаурхилу вдруг понадобилось изгнание демона. Они хотят вернуть арид.

Я ухмыльнулся и направился на поиски меча Скатвиона.

Я нашёл его спустя несколько минут блужданий и не поверил своим глазам. На пьедестале, окружённом светильниками, лежала ржавая палка!

«Сколько ей лет!? Она же рассыплется от моего прикосновения!», подумал я с досадой.

Но как только я прикоснулся к мечу, он заблестел. Ржавчина осыпалась, молниевидный клинок вспыхнул. Широкая гарда и длинная рукоять, обвитая кожаной лентой, окрасились в красный цвет.

Я взял меч.

– Вот это дело другое! Вот он волшебный меч эльфов! – обрадовался я, – Скатвион!

Я аккуратно возложил свой клинок с зазубренной у самой гарды и с трещиной вдоль кровостока на опустевший пьедестал.

– Ты отслужил своё. Спи вечным сном, добрый друг, не раз меня спасавший. Больше тебе не нужно убивать.

* * *

Вложив в ножны Скатвион, Радагас направился в пещеру Вайверна.

– Пришло время сразиться с ним!

VI

Я следовал по тому же пути. Шёл теми же коридорами и галереями.

У меня складывалось ощущение, что что-то идёт не так. Словно меня используют. Эльфы хитры. Гаурхил хочет возобновить добычу серебра и арида, поэтому ему понадобилась моя помощь. Но я не дам себя использовать. Тут возникла идея поговорить с Вайверном. Он всё же дракон. Драконы мудры. Хотя, Вайверн одержим демоном, что сильно осложняет дело. Но я для этого и явился сюда, чтобы уничтожить зло в Пещерах слёз.

Я резко остановился. Впереди располагалась центральная из пещер, с мёртвыми садами, озёрами и водопадами, и в ней скопилась огромная орава пауков. Я слышал их перестукивания и мурлыканья. Эти звуки начинали раздражать слух.

Я устремился туда. На встречу с адом.

Но теперь у меня было оружие, с которым чудовища преисподней становились лёгкой мишенью.

Главная пещера кишела пауками. Орды огромных и маленьких волосатых чудовищ собрались, чтобы отведать человечины.

Свет пробивался через толщу водопада и освещал страшную и ужасающую картину.

Я взглянул туда только одним глазком: на эти мёртвые деревья, корни которых слишком жадно пили отравленную воду; на эти серебристые от серебряного налёта стены; на блики лучей в ядовитых озёрах, образованных от напора воды, падающей прекрасными зелёными водопадами вниз; и на этих ужасных пауков, не плетущих паутины, с маленькими убийственными глазками.

И только каменный угол стены отделял меня от неизбежного столкновения с бездной сражения. Перед каждым человеком хоть раз в жизни встаёт бездна тьмы, куда он должен провалиться, ибо есть только эта бездна, в конце которой теплится маленькая точка света.

Потому что свет всегда должен быть с тьмой.

* * *

Радагас глубоко вдохнул холодный воздух пещеры. Его чувства обострились. Он услышал, как раскачиваются ветви деревьев, и журчит вода, как мурлычет армия пауков, и как две особи крадутся к нему. Он чувствовал их запах, вонючий и отвратный. Принюхавшись, как старый волк, варвар даже учуял запах пепла далеко впереди, где расхаживал Вайверн. Радагас уловил голод пауков и их почти разумное любопытство.

Лютая ненависть и ярость вспыхнули в варваре. Он понимал и сопереживал всем животным в Заморавии, но этих тварей он возненавидел. Не было в них ничего живого и светлого, это были лишь сгустки зла. Порождения Удора.

Радагас ещё раз громко вздохнул, сжал крепче рукоять меча и, вытащив Зеркало судьбы, вышел из-за поворота. Он сразу направил луч Зеркала на двух пауков-разведчиков. И как только пауки окаменели, добил их Скатвионом. Обагрившись кровью, меч засверкал ярче. Он вкусил свою первую кровь за долгие годы сна. И его новый хозяин рассмеялся свирепым голосом.

– Готовьтесь к встрече с вашим господином, мерзкие твари! – крикнул Радагас, – В аду для вас найдётся место!

Луч, направляемый мускулистой рукой, выхватывал из теней пауков и моментально парализовывал их. Луч перепрыгивал с паука на паука. Он был намного ярче дневного света. Но пауки уже не страшились убивающего света. Казалось, что бежать в рассыпную им не позволяет злая воля бога смерти…

Скоро из озёр стали выползать склизкие черви.

Тварей становилось всё больше и больше, хотя Радагас и использовал луч Зеркал. Он не успевал светить везде и добивать поверженных.

– Всегда будь готов к жертвам… – промелькнуло у него в голове, и, улыбнувшись, Радагас последовал этому совету.

Он парализовал ближайших к нему пауков, а потом, закрыв глаза, начал кровавый танец. Его слух, обоняние и осязание утроились, и ему не надо было видеть врагов, чтобы расправляться с ними. Он сделал несколько выпадов, разрубив на части трёх пауков, потом в прыжке убил ещё двух…

Радагас кружился в смертельном танце с чудовищами, отталкиваясь от скал и делая невероятные кульбиты. Несколько раз по его рукам и торсу били лапы, рассекая кожу и плоть.

Но варвары самый выносливый народ, им не привыкать к жестоким битвам, где жизнь висит на волоске и может зависеть от одного верного хода. И тем более вынослив король варваров, настоящий вояка и храбрец.

Радагас оттолкнулся от стены, прыжком взлетел на одну из скал посреди озера и далеко выпрыгнул с каменного уступа. В полёте он прикончил ещё несколько червей. Приземлившись в гуще толпы, варвар, извернулся, уклоняясь от быстрых ударов и укусов, и смог достать Зеркало. Луч ярко вспыхнул, и снова все твари вокруг него превратились в статуи. Добив их, Радагас решил оглядеться.

Все твари были мертвы. Туши пауков и червей покрыли собой весь пол, словно ковёр. Везде была липкая зелёная кровь.

И не слышно было теперь их жуткого мурлыканья. Теперь в пещере была мёртвая зона. Зал стал кровавым ристалищем, могилой созданий тьмы. Воин встал, вытерев кровь с лица.

– Удор, теперь ты захлебнёшься в крови, – молвил тихо воин, взглянув в тёмную глубь пещеры. И ему показалось, что из тьмы доносится злорадный холодный смех.

Радагас не придал этому значения и, отдышавшись, двинулся дальше, уже чувствуя близкое присутствие дракона и испытывая нетерпение перед встречей с ним.

* * *

Я прошёл по трупам и вошёл в правый коридор Альамдера. Здесь была винтовая лестница, ведущая вниз. Я спустился по ней и оказался в длинной галерее. В конце её горел свет.

Я пробежал по коридору, бесшумно, как кот, ступая на пол, и оказался в большой пещере.

Вайверн уже давно ждал меня.

Своими длинными драконьими лапами он взобрался на высокий уступ и лёг на гигантскую кучу золота и драгоценностей, собрав крылья и обвив себя длинным хвостом.

Его ребристая кожа была твёрже камня, а брюхо и грудь, как у всех драконов, были усеяны драгоценными самоцветами, которые впечатались в кожу зверя.

Когда я вошёл, глаза зверя открылись, и в них заплясал знакомый мне тёмный огонь преисподней.

– Ты, видимо, тот, кто вознамерился меня убить? – спокойным голосом молвил Вайверн.

– Да, это я. Хранитель Меча Забвения! Я воткну его тебе в сердце, и злой демон изыдет из тела смертного и покинет пристанище твоей души.

– Вайверн не слышит тебя! Сейчас пред тобой зло, пострашнее дракона! И ты хочешь изгнать меня?! – демон рассмеялся. И хохот его холодным одеялом окутал меня, – Знаешь ли ты, славный воин, что если пронзить сердце Вайверна, в чьём теле я обитаю, то умрёт великий король гаэрвалов, Харнур? Зачем тебе такое бремя – быть убийцей короля? Зачем тебе вообще убивать меня, храбрый воин? Я могу вознаградить тебя, если ты не станешь этого делать! Ты же выше эльфийских приказов!

Слова люцефуга действовали гипнотически. Я пошатнулся. Но тут же, встряхнув головой, опомнился.

– Ты, трусливый змей! Я убью тебя! Твоя магия бессильна теперь против моих сильных рук и острого клинка. Я разрушу все чары! И при этом не наврежу Харнуру! Страшись, люцефуг, твоя смерть – это я!

– Люцефуг! Хм, моё имя Драгора! – беззаботно сказал демон, – Я пришёл из самых глубин ада, царства моего господина Удора!

– Сейчас ты туда отправишься и встретишься со своим господином! Передавай ему привет от Крейвена из Танграда, убийцы Драгоры!

Достав Скатвион, я принял боевую стойку.

Но тут снова раздался жуткий смех Драгоры, сковывающий тело и леденящий душу.

– Ты думаешь, что демона можно убить мечом эльфов?! Ха-ха-ха!

Я тоже ехидно улыбнулся, потому что у меня был козырь, который я незамедлительно достал. Зеркало засверкало.

Драгора понимающе взглянул на артефакт.

– А! Зеркало судьбы! – молвил он, – Древний артефакт богов. Что ж… я смотрю на него, а он не сковывает моё тело и не лишает сил. Против меня, воин, он бесполезен.

Луч света проникал в глаза дракону, но это не парализовало его.

Скрежеща зубами от злости, я убрал Зеркало.

Демон снова рассмеялся. А во мне закипела злость.

С ужасным криком я ринулся на дракона. Одержимый ящер мгновенно слетел вниз и приготовился встретить мой удар.

Но в ярде от морды Вайверна я быстро уклонился влево, сделал разворот и в прыжке вонзил Скатвион в лапу дракона. Тот взревел. Его рык разнёсся по залу.

– Ну что, как тебе меч эльфов? – издевательски крикнул я, пытаясь перекричать вопль Драгоры.

Демон в теле дракона разъярился. Глаза Вайверна запылали. У демона было невероятное преимущество. Вайверн – могучий зверь с длинным хвостом и когтистыми лапами. Он вселяет ужас во многих созданий Арза. Но только не в меня.

Сейчас для меня он был всего-навсего движущейся мишенью.

И Скатвион уже был готов сразить своего нового противника.

Дракон ринулся на меня, сметая на своём пути груды драгоценностей и разрушая сталагмиты. Я увернулся от его клыков и ударил в драконий бок. Но меч не смог распороть каменную кожу. И тут же что-то с ужасной силой обрушилось на меня. От удара я отлетел на несколько ярдов. Это был удар хвостом, смертоносным и хитрым оружием с шипом на конце. Я попытался подняться, но Драгора быстро развернулся и придавил меня к полу лапой. Длинный хвост обвил меня, как змей, а потом жало хвоста проткнуло мой живот. Боль пронзила всё тело. Я хотел двинуться, но не смог. Яд из жала молниеносно растёкся по моим венам, и сковал мои члены. Руки разжались, и я беспомощно выронил меч.

– Тело дракона имеет свои преимущества, – скалясь, сказал довольным голосом Драгора. Он навис надо мной, как скала, – Яд, который растекается по твоим жилам, парализует тебя, словно твоё Зеркало. Ты сильный и смелый воин, Крейвен из Танграда. Но я оказался сильнее.

Он замолк, вслушиваясь, но потом продолжал.

– Я дал тебе возможность придти в мою обитель, и даже не стану убивать тебя сразу. Ты будешь лежать здесь и страдать в муках, пока я не захочу тебя съесть. В этом шипе ещё хватит яда на тебя!

Я взглянул в глаза дракона, в глубину его души, где обитал демон-люцефуг. Он боялся меня, но чего-то ждал.

– Хотя не этой участи хотел я. Тело Вайверна смертно, – продолжал Драгора, – Я же хочу заполучить тело того, кто несказанно могущественнее дракона. Но этот слизняк уже давно прячется от меня в этих пещерах. Я обошёл и изрыскал их от пола до каменных свод потолка и не смог найти его!

Демон посмотрел мне в глаза, а я даже не мог схватить меч, чтобы проткнуть ему сердце, или сдавить стальными пальцами его горло.

– Но ты не терзай себя этими думами. Теперь ты в моей власти и власти тьмы…

Последние слова демона я не услышал. Сознание моё провалилось во тьму. Я шагнул в бездну кошмаров.

VII

Разум Радагаса отделился от тела и отправился в странствие, сквозь удивительные миры и пространства, сквозь свет и тьму, в туннели безвремья и вечного хаоса. Он летал, не ощущая ни боли, ни наслаждения. Он был лишь частицей Вечного, сумбурного Арза. И тут, в обители беспорядка, он вдруг осознал, что парит не один. Что-то ещё было в этом бесконечном хаосе, что-то, что сильно стало тревожить разум Радагаса, хоть он ещё и не знал, почему тревожится.

Рядом витали странные, гротескные видения из жизни Радагаса, спутанные и смешанные, как вода и яд, с его кошмарными снами. Варвару казалось, что он видит Кэрин, воскресшую и беззаботно идущую подле демона Драгоры. Кэрин одурманена чарами люцефуга и полностью подчиняется воле зла. Демон хватает девушку за стройный стан, а после, расправив крылья, обладает ей. Радагас возмутился. Он стал самой яростью, её энергией. Но пошевелиться он всё-таки не мог, так как тело его было в ином измерении, а он сейчас был бесплотной субстанцией, парящей в никому неведомом пространстве. И он не мог оторвать взора своего от этой мерзкой картины, ибо не было у него век, чтобы закрыть глаза, которые были сейчас только чистой энергией разума. И в смятениях смотрел он на страстные ласки своей возлюбленной и страшного люцефуга, и больно ему было тогда. Но не болело сердце варвара, потому что не было сейчас его.

А потом Драгора неожиданно обратился в страшного Удора с кровавой пастью и чёрными впадинами глаз, а Кэрин – в отца варвара, Танкраса. И Танкрас, достав кинжал, начал резать руки свои и горло, дабы усладился Удор кровью своего ученика.

А после предстали пред Радагасом сцены сражений, на которых погибали все его друзья. Олоф, Ладрас, Ирфин, Айлин – все умирали в муках, прося о прощении, а мир в этот миг обращался во мрак. И вышли из этого мрака светлые фигуры Серафима, Имануса и подле них Кэрин. Девушка, протягивая руки к Радагасу, хотела что-то сказать, но их всех поглотила тьма.

Радагас хотел закричать в отчаянии и ужасе, но не мог. И так он ещё долго взирал на эти ужасные картины. Но время здесь не вело свой счёт, поэтому не знал Радагас, сколько мгновений или эпох провёл в заточении хаоса. А потом всё объяла бездна тьмы, и картины растворились в небытии. Мрак окутал всё… Или это был всё же свет?

А после в бездну ворвалась чья-то холодная и шершавая рука, которая схватила Радагаса и уволокла за собой.

* * *

Радагас лежал на каменном полу в маленькой пещере и чувствовал холодные прикосновения. Он открыл глаза и обнаружил рядом со своим лицом камень, походящий на человеческий палец.

– Эй, ты! – раздался чей-то хриплый голос, – Взгляни наверх!

Радагас поднял голову и встретился взглядом с парой глаз, будто вытесанных в камне. Сначала Радагас увидел только глаза, но потом в скале вырисовалось всё лицо с толстым носом и полными губами.

– Я вылечил тебя от паралича и вытащил твой разум из кошмара Драгоры. Не бойся, он сейчас залечивает раны, пожирая трупы тех тварей, которых ты прикончил, – оповестил быстрый голос, – Ну и шуму ты здесь устроил, Радагас!

Варвар удивлённо взглянул на необычного собеседника.

– Я знаю, кто ты! – каменное лицо лукаво улыбнулось, – Я даже знаю, какую цель ты преследуешь, король варваров.

– Ты тот, кого ищёт демон? – спросил Радагас, поднимаясь на ноги. Тело ещё плохо слушалось его, и поэтому, еле удержавшись на ногах, он прислонился к стене, подле каменного лица.

– Демон ищет существо, подобное тебе, с двумя ногами и руками. Поэтому не может найти меня. Пока я живу так, я в безопасности. Но моя подлинная сущность скрыта за завесой тайны. Но тебе, Радагас, я явлюсь в привычном для смертных облике.

Лицо вдруг втянулось в камень, исчезло полностью. А потом на свет явился человек высокого роста и статной внешности.

– Кто ты? – спросил Радагас, – Чародей из риверлендцев?

– Я альд, светоч Арза! – он оглядел себя, – А это только одна из моих личин.

– Я думал на земле остался только один альд…

– Да! – небрежно сказал реверлендец, присаживаясь на камень, – Инарос! Великий Лорд, живущий в несуществующем Замке Хеф! Ты встречался с ним?

– Да! И даже командовал легендарной сумрачной армией Инароса!

Альд саркастично фыркнул.

– А знаешь ли ты, что он трус и вор! Это была моя идея выстроить живой замок! Моя, Лорда Данреса! Старый прохвост украл у меня мои мысли и вдобавок заточил в эту пещеру!

Данрес был в ярости. И его могучее тело, вдруг, стало уменьшаться на глазах. Лицо изменилось, округлилось. Нос и щёки приняли округлые очертания, губы располнели, а сам альд сильно уменьшился! В конце концов, он стал ростом со старика Инароса, на перст выше гнома.

– Теперь я вижу, что говорю с альдом! Но какого чёрта ты прозябаешь в этих пещерах, когда мог давно сбежать от Драгоры?! – искренне удивился Радагас.

– Хм, варвар! Ты ничего не понимаешь! – пренебрежительно фыркнул Данрес, – Если бы я мог, то давно бы меня и след простыл! Но я здесь в плену из-за заклятия Инароса, природа которого мне не ведома! Десять лет я прячусь от этого проклятого демона, вызванного Удором с жарких равнин ада.

В его голосе чувствовалась усталость. Альд был стариком. Похоже, он состарился так же, как и Инарос.

Но вот неожиданно Радагас ощутил прилив сил. Жизнь вернулась к нему, и сила богов забурлила вновь. Не слушая жалобы альда, варвар оттолкнулся от скалы и прошёлся по пещере. Невероятная энергия разлилась по его членам. Он снова услышал чавканье дракона, уловил запах мёртвой плоти и страх сидящего рядом альда.

– Зачем демону понадобился ты? – спросил варвар у старца.

– Вселившись в меня, он обретёт невероятную силу. Хоть я и лишён некоторых сил, но всё же люцефуг сможет докопаться до недр моих возможностей! И тогда!.. Сами боги не смогут его остановить! Но об этом никто не знает, – сказал серьёзно альд, – Драгора поможет Удору захватить Имр и поработить все народы Заморавии. И больше не будет света на поверхности Имра! О, Радагас, не дай этому случиться, срази демона; ты великий воин, тебе это под силу!

– Я убью его! Воткну в сердце меч, и демон отправится в пристанище Удора!

– Вот и хорошо! А я буду наблюдать издалека, в скале!

Тут Радагас почувствовал тяжёлые шаги.

– Дракон идёт сюда! – сказал он.

Данрес озабоченно вскочил на ноги.

– Мне нужно время, чтобы слиться с камнем! – он был испуган.

– Быстрей, альд! – поторопил его Радагас, – Исчезни или дерись подле меня!

– Нет! Я лишён боевой магии! Я спрячусь за той скалой, в расщелине!

Альд спешно скрылся.

– Трус, – бросил Радагас, поднимая Скатвион с пола.

Меч Забвения засверкал в предвкушении боя.

* * *

Нехотя передвигая по полу лапами, Драгора медленно вошёл в пещеру. Он был сыт и потому неуклюж. Брюхо его волочилось по полу, скрежеща драгоценными каменьями.

Войдя, демон уставился на готового к поединку воина. А тот прочёл в глазах дракона сильное удивление.

– Не ожидал меня увидеть, демон? Не предполагал, что человек способен вырваться из оков твоей магии? – улыбнулся варвар.

Но тут же он понял, что здравием своим и пробуждением невольно выдал того, кто давно тайно обитал в Альамдере.

И, похоже, Драгора тоже догадался об этом.

– Ты не мог пробудиться сам, – он стал медленно расхаживать по маленькой пещере, – Мои чары не подвластны смертным. Тебе помог Данрес! И он сейчас в этом зале! Ох, как я рад! Спасибо, Крейвен из Танграда, что выдал мне самое ценное сокровище эльфийских Пещер!

Демон поклонился.

А в человеке снова закипела злоба, смешанная с чувством отвращения.

Драгора заметил это и, неожиданно рассвирепев, мощным ударом хвоста разнёс скалу, за которой прятался Данрес.

– Покажись, альд! – приказал властным голосом люцефуг.

Данрес, стуча зубами, неохотно вышел из убежища. Он действительно до дрожи в коленях боялся демона. И, выходя, всё избегал взгляда Драгоры.

– Вот мы и встретились! – улыбнулся довольный демон, – Какое неожиданное стечение обстоятельств, впуская тебя в свой дом, варвар, я и не предполагал, что ты наведёшь меня на лакомый кусочек! Но потом у меня возникла замечательная идея! Поэтому я не убил тебя! Ты был приманкой, и здорово помог мне!

– Я уничтожу тебя, тварь! – сказал Радагас на варварском наречии, проклиная демона, – Ты будешь гореть в аду, и вечные муки ждут тебя там! И сам Удор не поможет тебе, люцефуг!

По ожесточённому говору варвара, Драгора понял, что тот проклял его. Демон разозлился и хотел атаковать ненавистного врага. Но тут позабытый всеми Данрес предпринял попытку к бегству. Он рванулся к выходу из пещеры, спасая свою шкуру, но сильный удар драконьего хвоста отшвырнул маленького альда назад к стене.

– Что ж, ты сам приблизил свой неминуемый конец! – сказал Драгора Данресу.

Глаза Вайверна почернели, дракон задрожал, по его телу прошли судороги. А после из драконьих глаз и пасти вылетел туманный силуэт монстра с крыльями. Дракон в беспамятстве упал, а монстр принялся летать по пещере, принюхиваясь и ища свою жертву.

И Радагас понял, что Драгора хочет вселиться в альда. Этого нельзя было допустить, и варвар с размаху ударил демона в самый центр его призрачного тела. Эльфийский клинок рассёк туман, и из раны полилась чёрная кровь.

Но было уже поздно.

Драгора вошёл в беспомощно лежащего на полу Данреса.

Тени вышли из углов пещеры и заполнили её, сгустившись во тьму. Зло, обитавшее в Альамдере и никогда не дремлющее, приобрело новую силу.

Альд встал. Лицо его исказилось, появились язвы. Несколько раз внешность старца менялась. Он становился то варваром, то эльфом. Но, в конце концов, Драгора выбрал риверлендца. В альде происходили внутренние метаморфозы, от чего он несколько раз припадал к земле, а то и вовсе начинал парить в воздухе.

Появился запах гари. Стало трудно дышать.

Но Радагасу ничего не оставалось делать, как ждать. Он уже был готов ко всему: к встрече с непобедимым злом и тьмой и даже к смерти.

Но тут конвульсии Данреса прекратились. Он поднялся на ноги. И из чёрных глаз его на Радагаса посмотрела сама тьма. И по пещере разнёсся холодный, зловещий смех Драгоры, демона ада. Данресом завладело зло.

Стоящий напротив демона варвар сильнее сжал рукоять Скатвиона и приготовился к последней битве своей жизни. Ему вспомнился его кошмарный сон про смерть брата и матери, а потом вспомнилась Кэрин. Она улыбалась. Но воспоминания были далёкими и туманными, и растаяли из-за злого смеха демона.

Смех этот не ужасал и не доводил до дрожи, а только пуще раздражал короля варваров.

Все чувства Радагаса снова обострились. Он напрягся, как лев перед охотой.

Но тут вдруг смех Драгоры резко прервался. Глаза прояснились, и из глубин тела альда раздался его торопливый старческий голос.

– Варвар, слушай меня! Я не смогу долго сдерживать демона! Ты ранил его, но он скоро восстановит свои силы! Убей меня, слышишь!

– Я сделаю это, – спокойно ответил Радагас.

– Но слушай, одного удара в сердце теперь будет мало! Пронзи сердце и отруби мне голову, так изгоняли люцефугов в давние времена! Я готов встретить смерть! – Данрес боялся, но всё же говорил дальше, – Ты, юноша, не колеблись! Выполни свой долг! Ну же, быстрей! – Приказал альд из последних сил, и голос его прервался.

Радагаса не пришлось долго уговаривать. Он подбежал к неподвижному риверлендцу и вонзил Скатвион в его грудь. Демон внутри завопил, альд начал метаться по пещере. Но Радагас ловко перегородил ему дорогу и со всего размаха снёс голову.

Тело упало на пол, голова покатилась прочь. Из шеи вытекла чёрная кровь, а после что-то глубоко в теле мёртвого альда ухнуло.

И тут же всё вокруг стихло. Казалось, что и шум водопада перестал проникать в эту маленькую пещеру. Тело альда испарилось. Демон был низвергнут в геенну адскую, к своему хозяину Удору.

– Данрес, – молвил варвар, – ты победил свой страх. Смелость твоя будет славиться в песнях и легендах.

Радагас был поражён отвагой альда. Тот смог перебороть своих демонов и демона в себе, хоть и был при жизни гнусом и трусом.

– Ты победил, альд. Недаром вас называют Высшими созданиями…

Радагас вдруг почувствовал в руках хруст. Он взглянул на Скатвион. Былой блеск клинка исчез. Магия спала с него, и Меч Забвения рассыпался в пыль.

– Гаурхил обманул меня, отдав в дар некогда великий меч своего рода, оказавшийся в итоге ржавой палкой, – процедил Радагас, – Теперь я спущу с этих корабелов три шкуры!

Тут пробудился Вайверн, лежавший без сознания. Встав, дракон глубоко вздохнул и сразу обратился к молча стоявшему Радагасу.

– Воин, ты спас меня. Десять лет мой разум спал непробудным сном. Я видел кошмары, сотканные чарами злого Драгоры…

Радагас посмотрел отчуждённым и уставшим взглядом на дракона. А тот учтиво продолжал.

– Я благодарен тебе, храбрый воин, но это ещё не всё. Демон отравил воду в здешнем священном источнике, который впадает в бухту Арнанвала. Мы должны очистить осквернённый водоём, иначе гаэрвалы могут погибнуть. Следуй за мной, воин, и миссия твоя будет выполнена.

Дракон направился вглубь Альамдера, а Радагас безмолвно побрёл за драконом. Он всё ещё не мог прийти в себя после битвы.

VIII

Мы прошли несколько коридоров, поднялись по винтовой лестнице, и я снова оказался в центральной пещере, где трупы пауков и огромных слизней устлали пол. Некоторые из них были обглоданы.

Вайверн с отвращением смотрел на эту картину, когда мы шли в дальний конец пещеры.

– Я бы никогда не допустил, чтобы эти мерзкие создания поселились в Альамдере, – сказал дракон.

– Но ведь ты их сам пожирал, – ответил я, – чтобы излечить раны. Это было совсем недавно, когда в твоём теле обитал Драгора.

Вайверн снова скривил от отвращения морду.

– Крейвен, как ты сумел изгнать его, не причинив мне вреда? Я не нахожу ни одной раны на своём теле!

– Демон переселился в смелого альда, Данреса, жившего здесь с незапамятных времён, – я замолчал, но после добавил, – Тебя я, кстати, ранил в пылу схватки, но, наверно, раны залечила твоя трапеза пауками.

Когда я упомянул о Данресе, змей остановился. Я взглянул на него и увидел, как глаза мудрого дракона наполняются печалью.

– Данрес мёртв? – спросил он.

– Да, – сказал я твёрдым голосом, хоть и понимал, что дракон и альд были хорошими друзьями, – В него вселился демон. Но альд смело выстоял в схватке со злом. Он смог перебороть свой страх и сломил на некоторое время волю демона, дав мне возможность, изгнать зло из пристанища его души…

– Значит, альд принёс себя в жертву? – задумчиво и печально сказал Вайверн, перебив меня, – Что ж, честно говоря, я не ожидал от него столь смелого поступка. Он был далёк от сражений и вражды со злом и прятался в Альамдере, когда меня ещё маленьким дракончиком принёс сюда Харнур. Альд втайне от короля и от всех воспитывал меня и помогал иногда. А я защищал его от разбойников. А когда сюда пришли гаэрвалы и построили свою библиотеку, Данрес скрылся в глубине Альамдера и перестал меня навещать.

– Он искупил свою трусость и эгоизм одним смелым поступком.

– Да. Я буду чтить его память, – молвил тихо дракон.

Мы прошли по галерее, которая привела нас к священному источнику ключевой воды, сейчас отравленному ядом Драгоры.

У самого берега озера рос крепкий старый дуб, у его корней вода уходила вниз.

Вайверн остановился возле кромки воды, возле дуба.

– Здесь, у корней Дуба мудрости, я пролью свою кровь, ибо только она может очистить источник.

Я кивнул и стал ждать.

А Вайверн посмотрел на меня и улыбнулся.

– Не пристало мудрому и старому дракону кусать себя!

– Ах да, конечно! – Я достал кинжал из ножен, и, подойдя к ящеру, поклонился. Он сделал то же. Потом я неохотно порезал хвост дракону.

Будь это битва, я бы не стушевался, а когда вот так, в спокойное время… для меня это трудно.

Вайверн подставил хвост над источником. И кровь полилась из раны в воду. Она обагрила корни дуба и смешалась с текущей водой. Та постепенно потеряла свой зелёный цвет и стала прозрачной, как свет ночных звёзд. По подземным ручейкам эта вода добралась до водопадов в центральной пещере, и вскоре вся вода в Альамдере обрела чистоту и свои целебные свойства.

– Что ж, друг мой, – сказал Вайверн, – дело сделано!

Он испил воду из источника, и порез на его грубой коже моментально затянулся.

– Попробуй этой воды, Крейвен, она исцелит твоё тело и душу.

Я последовал совету дракона.

А после бодрые и пребывающие в хорошем расположении духа мы побрели в центральный зал Пещер Слёз.

* * *

– Теперь, когда Удор лишился своего слуги в южных землях восточной Заморавии, свет придёт в Альамдер. И жизнь снова закипит здесь, – Вайверн повеселел.

Но меня сейчас терзало другое.

– Ты говоришь, жизнь закипит… – холодно ответил я дракону, – А знаешь ли ты, что гаэрвалы открыли секрет добычи тёмного металла, арида, и начали добывать его в Альамдере? Если бы они не копали так глубоко, жадно и эгоистично пытаясь откопать больше аридной руды, то не пробудили бы древнее зло, и Драгора не вселился бы в тебя!

Неожиданно в глазах дракона сверкнула ярость. Я чувствовал его обиду и злость. Эльфы обманули Вайверна, и он не мог в это поверить, ведь он был их другом.

– Арид говоришь! Тёмный металл злых сил! Что ж, Харнур обманул своего верного друга, и теперь я покажу эльфам, что такое драконий гнев! Они клялись мне не добывать этот металл и закрыть шахту! Но они солгали! Я их проучу!

Такое мне было ни к чему.

– Умерь свой пыл, мудрый Вайверн! Ведь именно мудрость ценится в тебе, но не острые клыки и когти. Король Харнур здесь не причём. Добычу арида хочет возобновить его сын, Гаурхил Смелый. Он умный стратег и хороший воин, но злые силы взяли над ним вверх. Позволь мне самому разобраться с принцем. Эльф получит по заслугам, и я уверен, что его поступок не понравится так же и его отцу.

– Будь по-твоему, варвар, – согласился Вайверн.

– Тогда я отправлюсь в путь, чтобы не мешкать с этим делом.

Дракон улыбнулся.

– Подожди, Крейвен. Чтобы твоя миссия увенчалась успехом, возьми этот амулет, что у меня на шее. Это королевская печать, которую хранила покойная жена Харнура. Когда король увидит амулет, он поймёт, что неподчинение тебе будет караться моим гневом. Но Харнур мой друг и я бы не хотел причинять вред ему или другим эльфам, ведь итак из-за меня погибло много их братьев.

Я снял с могучей шеи дракона талисман и, положив его в сумку, сказал.

– Ты друг эльфам, но они позабыли о вашей дружбе. Прошло десять лет. Срок не велик для бессмертных эльфов, а они уже поют песни, в которых ты выступаешь в роли злого зверя, убивающего их детей и мужей.

– И это оправдано. Демон, вселившийся в меня, причинил много бед и горя этому народу. За столь короткое время он убил и сожрал, наверно, сотни эльфов. О, Светлый Пёрпол! Ведь это был я! Я убивал их! На мне их кровь!

Дракон, повидавший немало сражений, оказался чувствительным и ранимым. Но проявление столь откровенных чувств было знаком силы и благородности Вайверна.

– Не вини себя, ибо никто из смертных не смог бы справиться с чарами демона. А сейчас не раскисай, ты же могучий и стойкий змей!

Вайверн согласился со мной.

В Альамдер начали прокрадываться последние лучи солнца. Наступали сумерки. Сквозь шум Алькавена в центральный зал прорывались звуки цикад и шум леса. Становилось зябко.

– Что ж, мудрый Вайверн, пришло время нам расстаться. Обещай мне, что в тяжёлый час я могу рассчитывать на твою помощь.

– Я клянусь тебе в верности, Крейвен из Танграда, ибо ты спас меня. И теперь мы стали друзьями, и узы нашей дружбы будут крепки до заката Имра. И даже Костлявая Нуме не заставит меня отречься от своей клятвы! Я знаю, Крейвен, что ты преследуешь великую цель. И я предвижу, что ты одержишь победу над силами тьмы и спасёшь свою любимую. Но всегда будь готов к опасности, ибо зло не дремлет. А сейчас я желаю тебе доброго пути!

Дракон поклонился. И я поклонился в ответ.

* * *

А после я отправился в Арнанвал, чтобы как следует проучить хитрого принца гаэрвалов.

* * *

Солнце близилось к закату. И последние яркие лучи солнца осветили тёмные кроны деревьев южного леса, тропу меж ними и путника, скачущего на вороном коне.

Радагас был всё ближе к своей цели.

IX

Промчавшись сквозь лес, погруженный в вечерние сумерки, воин выехал на дорогу к Гаваням.

Было уже совсем темно, когда он остановился, чтобы немного передохнуть и напоить коня.

Ночи здесь были тёплые, а вот днём лучше было держаться тени, ни то испепеляющий жар солнца мог свести с ума. Места эти были спокойными, ибо эльфийский народ чутко стерёг свои границы. Но севернее, на просторах Валандийской равнины, лёгкие на расправу и на наживу, разбойники грабили всех, кто попадался им на пути, и учиняли жестокие расправы…

Но Радагас сейчас не думал о бандитах. Он мог и голыми руками справиться с десятком таких.

Варвар спустился к мелкому ручью, впадающему в бухту Арнанвала, чтобы набрать воды.

Он всё пытался сосредоточиться на своём плане мести Гаурхилу, но его попытки были четны. Ему всё чаще стала видеться Кэрин.

В его видениях воительница улыбалась.

– Я спасу тебя, любимая, – говорил медленно Радагас, обращаясь к мороку, – Ты только дождись меня. Пусть чертоги светлых богов служат тебе временным пристанищем. Но не оставайся там навсегда, ибо я приду за тобой.

Горькое одиночество сковало душу могучего варвара. Он не был склонен к сентиментальности и порывам чувств, но сейчас даже его очерствевшая душа, давно не испытывавшая такого одиночества, не могла сдержаться от боли и тоски. Варвару захотелось, чтобы рядом оказалась милая Кэрин или хоть кто-нибудь, кому он дорог, ибо он жаждал общения.

Одиночество стало совсем невыносимым, когда он вспомнил о ласках воительницы, которыми она успокаивала пробудившегося после кошмара героя.

– Она ведь была моей сестрой… – задумчиво рассуждал Радагас, – Сколько ещё сестёр и братьев у меня? Скольких женщин и дев обесчестил Танкрас в своих жестоких завоеваниях?.. – Он снова увидел силуэт Кэрин.

– Я люблю тебя. И когда я верну тебя к жизни, ты по праву сядешь подле меня на троне Танграда. Моя королева…

Он вспомнил её томные, улыбающиеся глаза, и сердце сжалось от тоски.

– Хватит, Радагас! Будь сдержан и сосредоточься! – приказал варвар сам себе.

В кустах возле дороги что-то зашуршало.

Радагас резко обернулся и, вглядевшись во мрак, облегчённо произнёс.

– Ирфин, ты слишком громко ступаешь по земле! Такие громкие шаги мог услышать и глухой человек, или даже спящий гном!

Воин вышел из-за кустов и дружелюбно улыбнулся.

– Рад, что ты выжил после встречи с Вайверном! Ты исцелил его?

– Демон, живший в теле дракона, изничтожен, а сам дракон прибывает в здравии! Что ты здесь делаешь?

– Внутреннее чутьё подсказало мне, что ты обязательно вернёшься в Арнанвал, и я отправился встретить тебя. Ты в порядке?

– Конечно, это был тяжёлый поединок, но зло отступило. А ещё, вдобавок, в Пещерах слёз я узнал интересные вещи, ранее скрытые от моего взора. Они касаются принца Гаурхила. Мне открылись его истинные намеренья. Я должен предотвратить его замысел. А потом продолжу свою миссию. Продолжу путь. Ведь Кэрин ждёт меня…

– Ты всё ещё веришь, что её можно вернуть? – спросил Ирфин, и Радагас недоумевающее взглянул на друга.

– Ты уже не веришь в это, мой друг? Ты уже не веришь, что я смогу вырвать душу Кэрин из лап богов и вернуть её в этот мир? – Радагас злился. Он, несомненно, был очень рад встречи с другом, но слова Ирфина раздражали его.

– Ведь с того света ещё никто не возвращался, – возразил Ирфин, – А тебе предстоит отправиться именно туда. И Удор уж точно не даст безнаказанно уйти тебе оттуда. Бог смерти не отпускает своих жертв. И даже если ты добудешь Книгу Имануса, тебе ещё предстоит путешествие в рай за душой Кэрин. Ведь даже сам Пёрпол не сможет оживить человеческую душу. Он ведь ведает только живыми, мёртвые души ему не подвластны. Боги действуют руками созданий Арза. Даже Удор бессилен без демонов и прислужников на Имре. И бог смерти не допустит, чтобы мёртвая душа возвратилась к жизни, тем паче, что это душа возлюбленной его заклятого врага. Это будет невозможно.

Радагас взбесился.

– Коли так, я заставлю этого поганого обитателя подземелий отдать мне Кэрин! – Весь смысл его жизни был отдан на спасение возлюбленной, а тут сопливый юнец говорит, что это невозможно.

Ирфин немного опешил и с опаской посмотрел по сторонам. А потом, вспомнив про нрав короля варваров, молвил.

– Я уже и забыл, какой ты, Радагас! Ты не боишься богов и самой смерти!

– Когда тебя лишают тех, кого ты любил, и того, что было тебе дорого, ты свирепеешь. И уже никто не в силах остановить такого человека! Удор отнял у меня всё! Он за это поплатится. Бога нельзя убить, но зато он будет страдать и мучиться от моих рук! Я отправил его демонического прислужника обратно в ад и не дам ему склонить эльфов на свою сторону! Отправляемся в дорогу! Завтра мы должны быть в Арнанвале!

Свиреп был голос варвара, а могучее тело, с перекатывающимися валунами мышц, внушало уважение и разумный страх. И сейчас даже слушавшие этот разговор боги побоялись остановить Радагаса.

А друг варвара, Ирфин, лишь беззаботно кивнул в ответ, привыкнув за годы дружбы к характеру странника.

* * *

Воины быстро собрались в дорогу.

Они скакали всю ночь, но ни один из них так и проронил ни слова.

Вокруг них была тишина. Лишь шумели вдали от лёгких порывов ветра деревья Альвенского леса, да еле слышен был отдалённый гул водопада.

Берег моря был тих и неописуемо красив. По спокойной морской глади бежала от берега к горизонту лунная дорожка. Она собиралась из тысячи бликов на воде, и казалось, шла широкой полосой к звёздному небу.

Позади был Алькавен и Пещеры слёз. Справа было море, волны которого тихо и спокойно накатывали на песчаный берег. Слева от дороги раскинулась зелёная равнина Валандии, отдыхающая от дневной жары и зноя. А впереди лежали Гавани гаэрвалов с белесо-каменными крепостями и чертогами великих королей, покорителей морской стихии. И Радагас с Ирфином направлялись именно туда.

* * *

– Ох уж мне эти гаэрвалы! Теперь буду меньше верить эльфам и впредь буду более предусмотрительным! – пробурчал я, нарушив затянувшееся молчание.

Мы подъехали к городским стенам, когда солнце немного показало свой красный бок из-за горизонта.

– Что же такого сделали гаэрвалы? За что ты их так быстро и люто невзлюбил? Это связано с Альамдером? – поинтересовался Ирфин.

– Помнишь смертоносные секиры Чёрных Эрронов? Они были изготовлены из тёмного металла, арида. Раньше я считал, что арид – это редчайший сплав металлов, но теперь узнал, что эльфы нашли аридную руду в копях Альамдера и начали её добывать. Вайверн был приставлен туда как сторожевой пёс. Ему это не понравилось. Харнур обещал дракону, что шахты закроют, но теперь Гаурхил хочет возобновить добычу арида. И освобождённый Вайверн не рад этому. Я отправился сюда, чтобы предотвратить план принца. Гаурхил – лжец. Он понесёт наказание.

– Да, Харнуру это не понравится, – согласился Ирфин, – тем паче, что король приходит в здравие после хворы. Он накажет сына. Я помню секиры Эрронов из арида. Они принесли столько смерти. Забрали наших друзей и братьев… и Кэрин. Нельзя, чтобы вновь появилось это смертоносное оружие!

В рассветных лучах я увидел, как разгорается огонь в глазах моего друга. Он тоже был варваром, а, значит, тоже жаждал действия.

Мы въехали в город. Нас встретили, как героев. Толпа радующихся эльфов окружила нас. Статные и гордые гаэрвалы радовались сейчас, как дети, приветствуя возвращения героя, изгнавшего злого демона и отчистившего воды их бухты. Эльфы сейчас напоминали мне толпу варваров на рыночной площади. Их вид был так же безумен, эльфы были неугомонны, и в какой-то момент показалось, что они утратили свою грацию и горделивость. Но как только мы прорезали толпу, обернувшись, я заметил, что всё же мудрость и рассудок не покинули гаэрвалов. Они снова стали статной поступью расхаживать по улице. Фыркнув, я отвёл от них взгляд и устремился вперёд. Эльфы тоже носят маски. Но настолько искусно играют свои роли, что порой сами верят в этот театр.

Но мне сейчас было наплевать на это.

Не обращая внимания на возгласы и ликования стоявших впереди горожан, я направился в замок короля. За мной следовал Ирфин, приветливо отвечая на благодарности и молитвы гаэрвалов.

X

Мы проехали через восточные кварталы и гавани и въехали в чертоги королей на Сейвале.

Здесь тоже повсюду чувствовался ажиотаж из-за нашего прибытия. Мы поднялись по лестнице и вошли в замок под ликование и благодарные взгляды. Народ Валандии праздновал очищение Альамдера. Но для меня сейчас было важно другое. Я быстро шёл через комнаты и галереи замка в тронный зал.

Король Харнур уже готов был встретить нас.

Он сгорбился на троне, но всё же не утратил былой стати и мужественного вида настоящего воина.

По правую руку от короля стоял его сын, Гаурхил Смелый, по левую – Айлин, мудрейшая из магов.

– Я приветствую тебя, Крейвен из Танграда, спаситель Харнура Умельца! – король дружелюбно улыбнулся.

– И тебе привет, король Харнур. Но не за приветствиями я вернулся в твои славные чертоги.

Мой голос был холоден, и все в зале почувствовали это. Харнур сменил улыбку на хмурое выражение.

– Я благодарен тебе за спасение нашего народа. Но что же тебя заставляет говорить такие недружелюбные слова?

Я взглянул на Гаурхила. Принц напрягся. Он ждал, что я скажу. А я чувствовал страх в его душе.

– В Альамдере я обнаружил шахты. Там добывали арид…

По залу прошёлся шёпот.

– Но шахта давно заброшена, – возразил король.

– Твой сын хочет возобновить добычу тёмного металла. Но ему мешал одержимый демоном дракон. Именно для этого он нанял меня. Теперь, когда я изгнал люцефуга, в Альамдер снова можно входить, ничего не опасаясь. И Гаурхил хочет воспользоваться этим, – ответил я.

Харнур встал с трона.

– Ты смел, герой с севера, раз говоришь такие речи! Или глуп!.. Раз уж ты подозреваешь моего сына и будущего короля гаэрвалов, то дай мне и всем присутствующим доказательства своей правоты или уйди, больше не вымолвив ни слова! Это не будет считаться позором, ибо мы, эльфы моря, благосклонно относимся к варварам, и любим смелых!

Я достал книгу с записями покойного смотрителя шахт.

– Вот доказательства, что ты требуешь! И будь уверен – они правдивы!

Короля лично взял книгу и начал читать. И читая, он изменялся. Лицо его становилось суровее и серело, покрывало потом!

После прочтения Харнур мягко закрыл книгу и положил на подлокотник трона, а после обратил свой суровый взор на Гаурхила.

Тот, взяв себя в руки и набравшись храбрости, молвил.

– Да, это правда, отец. Я отдал приказ о добыче арида. Ты представляешь, какие возможности откроются, заполучи мы его. Арид нужен мне для благих целей. Он невероятно лёгок и прочен, им можно оковать корпуса наших галер, и ни одно чудище из моря не сможет навредить кораблю! Армия, облачённая в доспехи из арида и снабжённая аридным оружием, сможет противостоять любому натиску врага! Стены, обшитые аридным металлом, выстоят любые осады! Это будет благо для всего народа!

– Я, видимо, слишком долго блуждал во мраке кошмаров. Мой сын воспротивился мне. Ведь я дал клятву Вайверну, что шахту закроют.

– Но, отец…

– Какими бы ни были твои намерения, арид – это источник зла. Металл, созданный злыми силами! И только злые силы могут управлять им. Завладев им, гаэрвалы потеряют свои силы и обернуться ко злу. Так мы только уничтожим себя. Сотню лет назад по моему приказу тайно было выковано несколько клинков из арида. Мне довелось держать один из этих мечей, – король поднял руку, – тогда рука моя постепенно чернела и наливалась тёмной силой!

– Эта новость была неведома мне! – возмутился Гаурхил, – Почему?

– Пока ещё Харнур остаётся королём гаэрвалов… и твоим отцом! Мои решения не обсуждаются!.. Арид опасен. Сам Удор создал этот металл. Для эльфов – это верная смерть. Поэтому все вещи из арида были тогда уничтожены. И сейчас я не нарушу клятву. Шахту надо завалить, все записи уничтожить. И пусть Альамдер служит нам только лишь как библиотека с бесконечными рядами книжных полок. Кладезь знаний.

Тут вмешалась Айлин.

– Владыка, позволь открыть там академию исчезающего знания и древней магии!

Король довольно улыбнулся.

– Конечно, мудрейшая Айлин! Я назначаю тебя смотрительницей за Пещерами слёз! Обучай наших детей, и да будет славен твой труд!

Айлин в благодарность поклонилась. Она не могла скрыть свою радость, и маска горделивого создания спала с неё. На радостях эльфа поцеловала своего мужа. Ирфин от неожиданности покраснел и смутился. Такое открытое проявление чувств было непривычным для эльфов, поэтому по залу снова прокатилась волна шёпота. Но его остановил жест короля.

– Что же касается тебя, мой сын, – Харнур обратился к Гаурхилу, – Ты понесёшь наказание за нарушение клятвы и самоуправство.

– Конечно, отец. Да будет воля твоя, – он смиренно поклонился.

Король тяжело вздохнул. Нелегко дались ему эти слова. Но потом, как будто что-то вспомнив, король обратился ко мне.

– Крейвен из Танграда, почему ты помог нам? Ведь твой король Танкрас – враг всех эльфов.

– Дело в том, владыка, – молвил я, – что Танкраса больше нет в живых. Уже почти шесть лет королевством варваров правит Олоф Здоровяк, наставник Радагаса, сына Танкраса.

– Что же сам Радагас не управляет страной? – хитро спросил Гаурхил.

Я вперил в принца ледяной взгляд.

– Радагас сгинул в подземельях Кряжа, уже давно, – ответил я.

Айлин понимающе взглянула на меня, а Ирфин попытался что-то сказать, но эльфа остановила его.

– Вот как! – Харнур сильно удивился. Видимо, короля ещё не успели оповестить о событиях, произошедших за последнее десятилетие.

Поняв, что ему придётся много навёрстывать, Харнур нахмурился. Десять лет он спал в неведении, окутанный чарами злого Драгоры. Его разум витал в кошмарах, подобных моим. А сейчас, проснувшись, король всё ещё не мог придти в себя, почувствовать гармонию разума и чувств. Его тело не налилось ещё былой силой.

Но я ждать не мог. У гаэрвалов был ещё один должок.

– Владыка Харнур, твой сын должен мне новый меч.

Король вышел из оцепенения, прервав свои раздумья.

– Что?

– Гаурхил пообещал мне в дар великий Скатвион. Меч действительно был хорош, его острый клинок сразил немало тварей Удора. Но меч рассыпался прахом, когда я изгнал им демона Драгору. И теперь взамен я прошу дать мне новый клинок, достойный руки искусного воина.

Король взглянул на Гаурхила. А разгневанный принц, вспылив, сказал мне.

– Ты, варвар, зарвался! Мало тебе того, что Вайверн не разорвал тебя на части! Ты ещё требуешь у короля новый меч взамен сломанного тобой Скатвиона, реликвии нашего рода! Как ты смеешь! Тебя следует наказать, а лучше отправить к дракону, чтобы он проучил тебя за наглость!

В тронном зале наступила тишина. Я чувствовал, как в воздухе витало напряжение. И видел, как стража, медленно вытаскивая мечи из ножен, обходит меня и Ирфина сзади. Даже придворные перестали шептаться. Все переводили взгляд с принца на меня.

Я пошарился в сумке и достал талисман, который вручил мне Вайверн. Мудрый дракон знал, что будут те, которые воспротивятся моей и его воле.

– Дракон сказал, что если кто-нибудь из эльфов не подчинится, то тот, а заодно и все остальные гаэрвалы, узнают, что такое гнев Вайверна. А в доказательство своих слов он попросил передать этот талисман тебе, Харнур. А тебя, – я взглянул огненными глазами на принца, – я готов убить голыми руками, и помощь дракона мне в этом не понадобится.

Гаурхил посмотрел в мои глаза и отшатнулся. Он был труслив, и варварский огонь испугал его.

А Харнур, не отрывая взгляда, смотрел на фамильный герб у меня в руках.

– Дай мне эту печать, – молвил он тихим голосом, и, не дожидаясь ответа, сам встал с трона и взял амулет.

Король долго печальными глазами смотрел на него, и никто в зале не осмелился нарушить тишину.

– Это талисман защиты, его носила моя жена. А после её смерти я даровал сей амулет Вайверну, моему названому сыну и другу.

Наши взгляды встретились. Король проник в глубину моей души, а я взглянул в его. Родственное чувство печали и тоски окутало нас. Король тоже потерял свою любовь, и сердце его до сих пор болело от воспоминаний о ней. Мы понимали друг друга.

– Прости меня, Крейвен из Танграда, – печально сказал эльф, и голос его наполнился старческими нотками, – на миг я действительно усомнился в твоей честности и чести. Но ты достойный воин и человек. Что ты хочешь? Я одарю тебя всем.

– Отец! – попытался возразить Гаурхил, но Харнур, взглянув на сына, резко сказал.

– Хватит пререканий! Ты итак уже один раз воспротивился моей воле и выставил меня на посмешище перед всем народом! Я сильно разочарован!

Гаурхил в смятении отступил на шаг и опустил глаза.

– Крейвен… – обратился король.

– Мне нужен меч, не уступающий по силе Скатвиону.

– В сокровищнице Арнанвала найдётся такой! Хельгер, – позвал владыка своего советника, – распорядись, чтобы сюда принесли Скатвер!

Советник поклонился и вышел.

– Ты храбрый воин, – молвил, продолжая, Харнур. Он немного повеселел, ярость отпустила его, – Я уверен, что немногие из моего королевства смогут противостоять тебе! Оставайся здесь, Крейвен. Тебе окажут великий почёт!

Я покачал головой.

– Не эти слова я ожидал услышать от мудрого короля. Тщеславие эльфам не к лицу. Ты дальновидный правитель, но ещё одним цепным псом я становиться не хочу. Я странник, дом мой – весь Имр, а цель моя ждёт впереди. Моя стезя пуста, и я иду по ней рука об руку с одиночеством, и так и должно оставаться, ведь жизнь моя отдана лишь одной цели. Но, тем не менее, я благодарен за предложение.

Король было нахмурился, но вскоре понял свою ошибку.

В зал вошёл стражник, нёсший великолепной работы меч, непохожий ни на эльфийские, ни на людские мечи.

– Это Скатвер, Меч огня, – сказал Харнур, предавая мне клинок, – Даже я не знаю, откуда явился сей меч, но он даже могучее Скатвиона… впрочем, главное, каков его хозяин, ибо от руки, владеющей мечом, зависит, как будет вести себя его жало. Прими его, Крейвен, благороднейший из мужей королевства варваров! Теперь Скатвер твой!

Я кивнул в знак согласия.

Скатвер был идеален. Серебристая гарда, обоюдоострое палашное лезвие и рукоять для двух рук. Меч, как влитой, лёг в мою ладонь. Я сделал несколько взмахов и, убедившись, что клинок мне годится, убрал его в ножны.

«Ты ещё отведаешь крови, Скатвер», – мысленно обратился я к мечу.

– А теперь тебе пора в путь, Крейвен. Ирфин и я проводим тебя, – молвила Айлин.

– Да, ты права, – я развернулся к королю, – Благодарю тебя, владыка.

Я поклонился.

– Да хранят тебя Светлые боги, и пусть южный ветер с моря будет тебе проводником, куда бы ты ни отправился!

Ещё раз поклонившись, я, Ирфин и Айлин покинули тронный зал и направились в их опочивальню.

* * *

Айлин вошла в комнату, а мы с Ирфином остались в передней, где было окно, выходившее на море.

Дул лёгкий бриз, и волны искрились от солнечных лучей.

– Ты не позволишь нам отправиться с тобой. Ведь так? – спросил Ирфин после непродолжительного молчания.

– Нет. Теперь я странствую один. Там, куда я отправлюсь, нет жизни, но лишь смерть. Она мне нипочём. А вот тебе ещё стоит пожить, – я похлопал друга по плечу, – Тем более, если бы ты сам хотел, то не стал бы спрашивать моего разрешения.

Ирфин кивнул, вглядываясь в морскую гладь.

– Да, ты прав. Я не могу рисковать. У Айлин будет ребёнок, мой сын! – он улыбнулся, взглянув на меня, и в глазах его заиграл нежный огонёк любви, – Я не могу их потерять, Радагас. Поэтому не поеду с тобой. Ты поймёшь меня?

– Да. Я знаю, каково это, потерять. А после жить с чёрным провалом вместо сердца. Когда вокруг тебя лишь тёмная бездна, и ты стоишь посреди этого мрака в ожидании конца, в ожидании, что уже не будет больше ничего. У тебя нет выбора, тебе некуда бежать. И вот невесть откуда появляется твой противник. И ты понимаешь, что должен сразиться с ним, и что выживет только один из вас.

Вы скрещиваете мечи и начинаете жестокий бой, цена которому жизнь и свобода. Ты мастерски владеешь мечом, но враг твой оказывается ещё более искусным воином. Он коварен и хитёр. И вот ты уже отчаянно обороняешься, отбивая его атаки. Мечи ваши падают, и вы переходите на рукопашный бой. Удар за ударом ты сдаёшь позиции и обессилено падаешь наземь от сокрушительной атаки. Враг, смеясь, добивает тебя кулаками и локтями. А ты лежишь, не в силах подняться, и думаешь лишь о своей миссии и о девушке, которую должен спасти. И это придаёт тебе сил. Ты встаёшь ради неё, ради вашей любви, ради того, чтобы одолеть зло.

И снова начинается схватка. Ты бьёшь кулаками, враг отбивается. Ты бьёшь сильнее и сильнее, ярость закипает в тебе и заволакивает глаза. А потом всё уходит, туман в голове рассеивается. И ты видишь, что дерёшься со своей тенью. Это всего лишь тень… Ты дрался с самим собой, с самым опасным врагом.

Ты когда-нибудь сталкивался с таким? Тебя охватывали отчаяние от безысходности и тоска по любимому человеку, Ирфин, когда весь смысл твоей жизни отдан другой цели?

– Нет, Радагас. Мне не доводилось сталкиваться с самым неуступчивым врагом. Я стараюсь жить в гармонии с самим собой.

– Я уверен, что наступит час, когда демоны в тебе будут противостоять твоему разуму. Будь готов к этому. Я уверен, что ты одолеешь их.

– Когда наступит этот момент, я справлюсь, ибо теперь у меня есть за кого бороться. И сдаваться я не собираюсь!

Мы улыбнулись, и море бликами на воде улыбнулось нам в ответ.

– А ты действительно изменился, Ирфин, – варвар потрепал друга по волосам, – Сумел вынуть их себя юношескую дурость и неосмотрительность, сумел растоптать их. Стал предусмотрительным и… взрослым.

– От чего бы мне не повзрослеть – шесть годов-то прошло с того самого дня, как, поклявшись в вечной дружбе, разъехались мы, кто куда, восвояси. Куда кого ноги или сердце потянули, то туда и тронулся. Я вот с Айлин остался в Арнанвале. Люблю я её!.. И она меня!.. Дети вот уже свои… глазом не моргнёшь… уже в служивые аль в маги подадутся!.. – Ирфин горько усмехнулся, но Радагас понял, что скорей, это был порыв счастья.

– А я-то что? – продолжал Ирфин, разводя руками, – Я уже нынче не тот паренёк, которого ты помнишь, – он посмотрел на Радагаса, – я уже не тот… много времени утёкло, много всего свершилось, пока ты у Йети прозябал… у меня уже ребёнок будет!..

– Ты станешь славным мужем Айлин и заботливым отцом своим чадам, – наставительно и ободряюще произнёс Радагас, и ему самому на душе стало тепло…

Из своих покоев вышла Айлин.

– Ты уже отправляешься, Крейвен? – спросила она.

– Да, мне предстоит трудный путь.

– Труден он будет или нет, зависит от тебя. Что бы ни противостояло тебе в твоих странствиях, ты справишься и вернёшь Кэрин. Да хранит тебя Светлый Пёрпол, Крейвен из племени варваров!

– И твой защитник Иманус! – добавил Ирфин, – И не забывай, кто ты есть на самом деле!

Айлин поцеловала меня в лоб. Ирфин обнял.

– И помните, – предостерёг я, – никто не должен знать моего истинного имени. Чем реже оно будет звучать, тем позже злые силы узнают, что жив ещё король варваров.

Друзья согласно кивнули.

Попрощавшись с ними, я направился к выходу из замка.

Во дворе уже было пусто. Горожане разошлись, лишь дозорный караул нёс свою вахту.

С запада до меня донеслось чарующее пение эльфов. Они восхваляли героя с севера и пели о прикрасах Альамдера.

Но я уже не верил этому пению.

Спокойно оседлав своего скакуна, я направился на север. И, проехав через восточные районы академий, выехал за ворота Гаваней.

* * *

Впереди лежала северная Валандия. Мой путь пролегал через неё. Там, за границами страны эльфов, среди гор располагался подземный город Карбор, обитель гномов. Я направлялся туда, чтобы взять совет у короля Глогора.

Моя цель вела меня вперёд, через жёлтые поля и бескрайние равнины, прочь от морских берегов к склонам Краурдора. И я быстро скакал, не обращая внимания на палящие лучи полуденного солнца. И сам морской ветер был мне проводником.

Часть 2
В ожидании неизбежности

I

Тишина ночи нарушилась далёким воем волков. Луна озарила простор равнины, и примятая трава засеребрилась. Ветер всколыхнул её, и серебряный блеск пробежался с севера до юга. Это было потрясающее зрелище!

Я смотрел на эту картину, сидя у костра. Вокруг ничего не было. Дорога осталась на востоке, на западе располагался Альвенский лес, но он был далеко отсюда. Здесь на сотни миль вокруг была Валандия, равнина эльфов. И сейчас я был один, единственный путник на её прекрасных просторах. Только я, ночь, равнина и гуляющий ветер. Вот она – свобода. Бескрайняя равнина и тёмная ночь. Скачи, куда вздумается! Пускай свои мысли в свободный полёт фантазии!

На душе у меня было удивительно спокойно. Разум был поглощён размышлениями о походе в потусторонний мир, но мысли были рациональными и не волновали душу. Но я уже знал, что скоро такое спокойствие уйдёт. Я уже чувствовал запах гари и некую необъяснимую силу, витающую в дрожащем вокруг костра воздухе.

– Иманус, хватит незримо таиться здесь, – сказал я, – Никто тебя не увидит, тут никого, кроме меня, нет. Покажись.

Бог засмеялся и возник из пламени костра.

– Та сила, что мы даровали тебе, ещё теплится в глубинах твоего сознания и изредка даёт о себе знать. Мы наделили тебя невиданными для смертного способностями. Это, безусловно, поможет тебя в твоём деле, но используй умения правильно.

Он сел напротив меня, воплотившись в огненного демона с крыльями.

– Такую благодать не всегда увидишь! – сказал я, обратив свой взгляд на то, как серебрится трава, и гуляет по просторам ветер.

– Эх, Радагас, видел бы ты горы и поля потустороннего мира! Это великолепное зрелище! Выжженные адские равнины с морями раскалённой лавы! Вулканы, извергающие огонь! Ужасные монстры, бродящие по углям и приносящие смерть! Всё – это царство тьмы и смерти! Моя отчина!

Я поморщился.

Заметив это, Иманус сказал.

– Тебе скоро предстоит отправиться туда. От этого зависит, спасёшь ты Кэрин или нет.

– Спасу будь уверен! – моё спокойствие осталось в прошлом. Я снова разгорячился, – Никакие демоны ада или сам дьявол не остановят теперь меня!

– Отчаянные и смелые слова слышу я, – из мрака ночи вышел к костру светлый Серафим и озарил светом ночь.

Земля вокруг моего пристанища осветилась.

– Иманус, – обратился светлый бог к тёмному, – тебе не следует здесь находиться. Рядом рыщет Волбур, я видел его севернее, в нескольких десятках миль отсюда. Если он прознает, что ты помогаешь Радагасу, Удор сотрёт тебя в порошок.

– Хм, – я криво улыбнулся, – Боги боятся друг друга, хотят друг друга уничтожить или возлюбить. О чём думали альды, когда воплощали вас?

– Не тебе судить, Радагас, ибо ты лишь смертный, – молвил Серафим.

Но тут мой нюх уловил нежный эльфийский аромат и запах лошадиного пота, а ноги почувствовали топот копыт.

– К нам скачет эльфа, – подтвердил Иманус.

– Да. Я знаю. Вам пора, боги.

– Держись подальше от эльфов, – предупредил Иманус, – Не доверяй им своих секретов.

– И надейся только на себя, ибо только ты сам способен спасти себя и Кэрин, – добавил Серафим.

Они оба исчезли.

* * *

Через несколько минут к костру подъехала высокая эльфа из народа гаэрвал.

Она остановила скакуна и спешилась.

Радагас поднялся, учтиво поклонился и снова прилёг на траву, возле костра.

– Привет тебе, гаэрвалка. Ты следуешь за мной от самого Арнанвала. Зачем? – спросил он.

– Я скакала не по твоим следам, Крейвен из Танграда, – несколько возмущенным голосом ответила она, – И не из Арнанвала… я лишь проезжала мимо города. Сама я из южных земель, плантаций Тревдель, и зовут меня Нимвель, или Селлнимвель… я направляюсь в башню Селлнан, что рядом с рекой Глордун. И, как я узнала, ты скачешь в том же направлении.

Её холодные и резкие черты лица, освещённые бликами пламени, не были присущи гаэрвалам. Так же, как и её пылкие речи, резко контрастирующие с учтивым и медленным говором остальных эльфов, виданных Радагасом.

– Вот как! – удивился Радагас, – Да, я тоже скачу по дороге к Карбору. Нимвель – это волна, свободно гуляющая по морским просторам.

– А Селлнимвель – это серебристая волна, – подтвердила эльфа.

– Серебристая… – я снова взглянул на волнующуюся от дуновения ветра траву, – Ночью на этом тракте рыскают разбойники, которые прокрадываются сюда мимо эльфийских дозоров.

– Ты прав, варвар. Я слышала об этом. Но прежде, чем начать, позволь мне присесть, ибо я устала.

Жестом Радагас пригласил эльфу к костру.

Она грациозно села и устремила острый, изучающий взгляд на варвара.

– Ты направляешься в Карбор? – спросила она.

Что-то в её знакомом взгляде заставило Радагаса согласно кивнуть.

– Времена нынче не спокойные. Давай путешествовать вместе, ежели уж мы скачем в одном направлении. Сопроводи меня в Селлнан, а я отплачу тебе монетой.

Радагас усмехнулся, деньги сейчас не интересовали его: в кошеле было много сотен монет, вырученных за свитки в Арнанвале. Варвар вспомнил предостережение Имануса и то, как нагло обманул его принц Гаурхил.

Он взглянул на девушку. В её просьбе не было лжи, Радагас это чувствовал. Она была красива, её необычная для эльфы красота манила его. Но варвар быстро опомнился.

– Нет, добрая эльфа. Я откажусь и не приму твоё предложение. Я странствую один и только ветру позволяю гулять рядом с собой.

Селлнимвель пристально посмотрела на него. А потом, хмыкнув, ответила.

– Что ж. Тогда мне нечего здесь делать. По этим равнинам лучше путешествовать ночью, если не хочешь, чтоб солнце спалило тебя. Мне не стоит задерживаться. Прощай, варвар Крейвен. Может и свидимся когда.

Эльфа встала и, сев на лошадь, помчалась в ночь. Её поглотил мрак. Но Радагас ещё долго видел её обострённым зрением.

– Я чувствую, что свидимся, – сказал он, не жалея о своём решении. Потому что действительно чувствовал, что завтра что-то произойдёт. И они с эльфой ещё пересекутся на равнинах Валандии.

II

Я открыл глаза, и солнце ослепило меня.

Я проспал рассвет, а значит, теперь придётся ехать по жаре. Я обругал себя, встал, нервно и раздражённо, прикрываясь от солнца плащом, и пошёл поить коня. А потом поел сам.

Собравшись в дорогу, я оседлал скакуна и направился на северо-восток, к дороге в Карбор. Солнце ужасно припекало и слепило, но я должен был продолжать путь. Через три дня я намеревался быть уже в гномьем королевстве.

Мысль о неизбежном столкновении со злом ада, завладевала мной всё чаще. Мне уже надоело ждать каких-то предзнаменований, нагаданных племенем чародеев в лесах, у подножья Алдирдора, или заниматься поиском артефактов, таясь от всех и скрывая своё имя! Я хотел открыто выступить перед легионами тьмы и одолеть всё зло! Мысль эта пульсировала в висках, туманя рассудок и доводя до ярости. Или это всего-навсего так действовал жар полуденного солнца?

Не знаю.

Но в череде этих кошмаров, среди убогих, отвратительных картин мелькнула каштановая копна волос, и на миг я увидел Кэрин.

Это вырвало меня из тумана безумия. Я вздрогнул в седле и опомнился.

– Так нельзя. Я начал забывать, ради чего сражаюсь со злом. Не ради самого сражения, или прекращения всех моих страданий. А ради Кэрин…

Необходимо, чтобы мой разум оставался ясным! Нельзя выдавать свою личину. Только когда освобожу Кэрин, я сорву все маски, и тогда сам Удор будет молить о прощении!

А сейчас пора избавиться от одиночества, которое камнем висит у меня на шее, забыть про него, освободиться от оков, сковывающих разум и сердце! Теперь забыт Радагас Бульвакский, король варваров! Он похоронен в глубинах души, но восстанет, когда наступит нужный срок. Теперь есть лишь Крейвен, странник из Танграда.

– Вперёд, Вэрон! Скачи во весь дух! – Я пришпорил скакуна. И тот, храпя ноздрями, понёсся, быстрее ветра.

Впереди была долгая дорога через Валандию.

* * *

Проскакав десяток миль, Крейвен заприметил на горизонте всадников.

Даже с такого расстояния он различил меж них статную эльфийскую фигуру.

Все всадники были с обнажёнными мечами.

И Крейвен учуял дрожащий запах предстоящего сражения, запах, вобравший в себя непоколебимость эльфы и жажду наживы стоявших перед ней разбойников.

Ударив Вэрона в бока, варвар помчался к всадникам.

До них было всего две мили.

* * *

… – Что ты сказала, мерзавка?! Да я выпущу тебе кишки за такие наглые речи!

– Только посмей, и мой клинок снесёт твою голову с плеч! – не менее яростно ответила Селлнимвель.

Она стояла в окружении семи смеющихся над ней разбойников. Кони их храпели, изнуряя от зноя. Но наездники были увлечены сейчас статной эльфой. Они всячески издевались на ней, предвкушая момент расправы.

– Эй, Грёда, интересно, что там под одеждой у этой милашки! – Рассмеялся один из них.

– Я думаю, что там есть на что посмотреть! – ответил беззубый Грёда.

– Ты не посмеешь подъехать ко мне и на пять ярдов! – гаэрвалка описала мечом вокруг своей лошади невидимый круг, и земля под ногами скакуна осветилась.

Разбойники отпрянули, их кони испугались магии.

– Ах, ты кривоухая ведьма! – злобно бросил Грёда.

Но тут один из бандитов, взглянув на юг, обратился к самому здоровому воину.

– Смотри, Бродгар, к нам скачет кто-то! Может, ещё один эльф, – он рассмеялся.

Бродгар всмотрелся вдаль.

– Нет, осёл! Это человек… скорей всего варвар, судя по его чёрным волосам… может вардок! Я думаю, и у него найдётся, чем поживиться!

Селлнимвель с надеждой в глазах смотрела, как приближается к этой шайке мародеров Крейвен.

Огромная, мускулистая фигура варвара приблизилась к всадникам.

– Что ж, эльфа, видно нельзя оставить тебя одну! – Сказал воин, – Стоило мне отпустить тебя, как ты сразу нашла себе новую компанию!

Гаэрвалка улыбнулась. Это придало ей уверенности.

– Похоже, Варб, мы и этого обчистим, – усмехнулся главарь шайки, – смотри, какой у него кошель толстый!

– Ты слишком труслив, вардок… кочевник, чтобы угрожать мне! Я вижу это в твоих глазах и чувствую, как быстро бьётся твоё трусливое сердце от страха передо мной!

– Как ты смеешь высмеивать меня, Бродгара Серого! Ребята, отрежьте этому вонючему наглецу язык! – Бешеным голосом прорычал могучий главарь, – И о кривоухой тоже позаботьтесь! Я хочу услышать, как они будут молить о пощаде!

Усмехаясь и подразнивая, разбойники стали окружать Крейвена и Селлнимвель.

Ни у кого из воинов Бродгара не было лат или хотя бы кольчуг. Это были кочевники с северо-западных равнин, смешавшиеся с убегающими от гнева варваров дикими вардоками. Они жили лишь грабежами, но, как видно, грабить богатых воинов им не доводилось. Крейвен оценил это.

Так же варвар заметил, как неопытно держит в руке меч Селлнимвель. Как чуть заметно вздрагивают её руки. Но эльфа это скрывает своей гордостью и напыщенной яростью. Тем паче, что, как успел увидеть Крейвен, она создала круг защиты, который не пропускает никого в его предел…

…Кольцо всадников сомкнулось, оставив в центре Крейвена и Селлнимвель.

Тут из-за спины могучего варвара послышался конский топот и яростный крик. Разбойник занёс меч над Крейвеном, но ударить не успел, потому что Скатвер светлой молнией, рассеча воздух, пронзил его в живот. Крейвен воткнул меч по рукоять, а потом с каменным лицом вырвал Клинок Огня из жертвы. Разбойник, застонав, свалился мёртвым с коня. Это оказался смельчак Грёда.

И тут началось.

Райдеры с равнин, не струсив, устремились в атаку, смело разя мечами.

Шесть всадников в кожаных куртках и сапогах налетели на двух, стоявших в кругу, как голодные волки на добычу. Но добыча оказалась не затравленными ягнятами, а мускулистым странником с севера, огромным, как дикий мхет, и статной гаэрвалкой, храброй и опасной, как львица.

Быстрая гибель соратника только пуще разозлила кочевников, и они били мечами, пытаясь сокрушить варвара и эльфу. И сильнее всех разил Бродгар, рыжебородый главарь шайки.

Он схлестнулся с Крейвеном, а остальные пятеро напали на Селлнимвель. Но стоило им приблизиться к всаднице, как магический круг вспыхивал белым светом, и воины падали с коней, отлетая на несколько локтей. Поднявшись, они атаковали снова. И снова их ждала неудача. Эльфа, словно была в коконе, и при этом она успела отсечь голову чёрнобородому Варбу.

В это время Крейвен сильнейшим ударом пробил блок Бродгара, и Скатвер вонзился в плечо атамана.

Бродгар взревел громким голосом, перекрывающим и лязг мечей, и сопение коней, и, отразив мощную атаку разъярённого варвара, отскакал на несколько ярдов, заслонившись своими людьми и ускользнув из липких рук неминуемой смерти.

Воины-разбойники отвлеклись от недосягаемой эльфы и напали на Крейвена. А тот, войдя в раж, начал исполнять кровавый танец смерти, орудуя Скатвером так, что лезвие только и свистело в воздухе. Глаза Крейвена запылали, варварская кровь взбурлила. Волосы выбились из-под обода, под кольчугой перекатывались и скручивались канатами стальные мышцы. Но при этом каждый шаг его был мягок, а взмах меча расчётлив и неимоверно силён. Все чувства вновь обострились, тело налилось небывалой энергией.

Варвар разил направо и налево, смеясь громоподобным голосом от наслаждения, и разбойники только успевали отбивать молниеносные жалящие атаки.

Солнце слепило их. Потому что им приходилось обращать свой взор вверх. И каждый раз, поднимая головы, воины видели хищную улыбку Крейвена и блеск лезвия Скатвера.

Меч взметнулся и опустился, и сразу две головы слетели с плеч, и два разбойника пали наземь трупами.

Третьего зарубила подскакавшая Селлнимвель.

Тут откуда ни возьмись снова возник в бою рыжебородый Бродгар. Он разогнал своего скакуна и с размаху прыгнул на дерущегося Крейвена, пытаясь своей массой скинуть того с коня. Но варвар ожидал этого, он схватил за куртку бородача и поволок его за собой. Они рухнули с коней на траву, обагряя её кровью, смешанной с потом. Оба были ранены. Но Крейвен получил лишь несколько порезов, в то время, как из раны в плече Бродгара сочилась через кожаную куртку кровь.

Эльфа уже опустила меч, наблюдая за тем, как твёрдыми и плавными шагами мускулистые воины отмеряют расстояние до смерти друг друга. Она уже поняла, что ничто во всём Имре не сможет помешать смерти наглого Бродгара.

Тут поднялся с земли последний воин из шайки райдеров. Он схватил меч и, отчаянно закричав, набросился на Крейвена. Но варвар быстро скинул нападавшего беднягу, придавил его к земле железным сапогом и вонзил в сердце меч.

Бродгар даже не успел понять, как остался один на один с ухмыляющимся варваром.

Селлнимвель держалась поодаль.

Рыжий кочевник ждал атаки, дух его был ещё крепок, но в глубине сознания Бродгар склонялся к побегу. За его спиной был простор Валандии, и виднелась полоса широкого Глиндина.

Но смелость и гнев взяли вверх над могучим Бродгаром. Гордая кровь вародоков не позволила ему отступить. Отогнав страх и сомнение, он вытер кровь с век и лба. И продолжал ждать, восстанавливая силы.

Но тут Крейвен, опустив меч, спросил:

– Ты остался один Бродгар. Я убил всех твоих воинов! Что ты сделаешь теперь? Убежишь? Или тебе хватит смелости сразиться со мной?

– Нет, ты не увидишь, как я позорно бегу от тебя, варвар! Да, ты убил всех моих людей! Но я ещё жив и способен держать меч, а, значит, тебе придётся несладко. Скажи мне своё имя, чтобы я мог высечь его у тебя на груди, когда твоё тело будет валяться в траве на съедение воронам! А эльфу я возьму с собой, уведу в рабство в лагерь своего брата! И там она будет ласкать меня длинными ночами!

– Этому не быть, гнус! – яростно ответила ему Селлнимвель, – Я перережу тебе глотку раньше, чем ты прикоснёшься ко мне!..

– Что ж, – прервал её варвар, – ты хочешь знать моё имя, бородач… Я Крейвен, странник из Серых Пустошей. Тебе, наверняка, довелось слышать это имя от многих ублюдков, которых я специально оставляю в живых, чтобы они разносили весть о страшном суде, ждущем всех от моего меча Скатвера. Я расправился уже с многими разбойниками, такими, как ты. Они сложили головы от моего меча. И ты последуешь за ними в чистилище ада.

Лицо Бродгара исказилось от ужаса, но он быстро совладал с собой.

Имя Крейвена разнеслось по всей западной Заморавии в те годы, когда он странствовал с принцем Глордом, и дошло до восточных пределов Риверленда. Имя это и подвиги человека, носившего его, славились в песнях и тихо проклинались на разных языках.

Но никто и подумать не мог, что за маской Крейвена скрывается истинный наследник трона варваров.

Не знал б этом и испугавшийся Бродгар. Смелость и гордость сменились отчаянием, которое овладело разумом разбойника. Он понял, что это его конец, и поэтому начал сражаться ещё яростнее и искуснее.

Он обрушил на варвара целую серию стремительных веерных атак, орудуя палашом с огнём в глазах. Крейвен отбивался с холодным, расчётливым выражением лица, но с похожим блеском пламени в чёрных зарницах глаз. Варвар знал и чувствовал, что Бродгар уже сломлен, и просто ждал ошибки противника. Ему начинала нравиться эта игра в кошки-мышки. Он почуял азарт, и хищная улыбка появилась на его смуглом лице.

Главарь кочевников долго ждать не заставил; слишком сильно раскрыв торс в очередной атаке, он лишь успел заметить, как молниеносно скользнула сталь к его правому боку, словно клинок был ястребом в небе, выследившим свою добычу.

Крейвен сделал глубокий выпад, канаты его мышц напряглись, и Скатвер погрузился в тело разбойника.

Издав предсмертный хрип, Бродгар упал на землю рядом со своими соратниками. Он был мёртв.

* * *

Крейвен огляделся и увидел семь трупов, семь жизней, принесённых в жертву грязному делу грабежа. Удор отведает их крови, которая залила всю траву под телами.

Кони разбойников разбежались по равнине, унеся с собой награбленное добро.

Крейвен взглянул на эльфу.

– Ты храбро сражалась, гаэрвалка! Хоть и неважно владеешь мечом, – произнёс варвар спокойным голосом. Силы его уже восстановились после битвы, – Ты создала защитный барьер, но почему не использовала боевую магию?

– Я ей не обучена, а знаю только несколько барьерных заклинаний. И мечом я владею слабо, как ты заметил, потому что я только недавно стала ученицей мага. И теперь тороплюсь выполнить его задание в Селлнане. Помоги мне добраться до места. Я заплачу тебе.

– Что ж. Раз уж нам по пути, мне придётся сопроводить тебя до учённой башни.

– Ты передумал, Крейвен? Почему? Ведь сначала ты наотрез отказался ехать со мной! – удивилась Селлнимвель.

Варвар лишь криво усмехнулся и, взобравшись на Вэрона, ответил.

– Не задавай лишних вопросов, эльфа! Вперёд. У нас ещё полтора дня пути!

Он не стал обшаривать трупы разбойников. По ним было видно, что дело их совсем захирело, да и при эльфе было неудобно.

Поэтому, пришпорив коня, Крейвен устремился на север, жмурясь от палящего солнца и ругая его.

Подле странника на белом скакуне скакала его новая спутница.

III

Селлнимвель оказалась весьма разговорчивой и неугомонной особой для гордой гаэрвалки. Она пренебрегла манерами эльфов и вела себя вполне расковано. Что никак не нравилось Крейвену, который привык путешествовать молча, разговаривая только с природой и её хитрыми повадками. Да и места, через которые они проезжали, были не столь спокойными, как раньше.

Раньше с севера границу не так часто пересекали отряды ящерообразных мордоков. С востока, с предгорий и со склонов Краурдора, не совершали набегов гоблины, и тем более в Валандию не наведывались разбойники-кочевники с западных равнин…

Сейчас они уж слишком зачастили за золотом и серебром эльфов.

Нелегко было справляться высокому народу и чутко стеречь свои границы.

А тут ещё эта неугомонная гаэрвалка всё говорит и говорит, поднимая шум на всю округу. Что может привлечь лишнее внимание…

…Селлнимвель всё восхищалась мастерством и силой ехавшего подле варвара.

– Не многие даже из эльфов так искусно владеют мечом! А по силе так тебе вообще нет равных! Ты не просто странник из Танграда! Я чувствую в тебе божественное прикосновение, благодать. Ты много странствовал и, наверно, бывал в разных уголках Заморавии.

Крейвен, уставший от этого гомона, вздохнул и ответил.

– Не только Заморавии, эльфа, – всего Имра! Я плавал на необитаемые, как мы тогда думали, острова Халдеи под командованием пиратского барона Валтора, когда был ещё молод. Рыскал, как дикий кот, в дебрях у подножья Плато гоблинов. Участвовал в бунте против тирана Танкраса! Ходил в походы в подземелья Кряжа. Сражался со смертоносными мхетами на Полях Забвения, что севернее Ильминдина. Был в Карборе и у северной границы запретного Риверленда. Объездил весь Хервинленд и изгнал демона-люцефуга из Альамдера…

Да, я много поведал. И почти всю свою дорогу был одинок. Друзья мои живут в разных частях Заморавии, иные пали на полях баталий, и дева, которую я люблю, тоже умерла. И теперь былые подвиги кажутся лишь туманом угнетающих разум воспоминаний. Без Неё мир немил. Но скоро всё изменится. Сначала я помогу тебе, хоть ты и тарахтишь, как наседка на яйцах! О, Светлый Пёрпол, я ещё никогда не видел столь болтливой эльфы!..

Селлнимвель замялась, и её худые щёчки покраснели. Но всё же через некоторое время пути гаэрвалка не выдержала и сказала.

– Да, с того света твою возлюбленную уже не вернуть…

– Не говори так!.. Есть путь назад!.. – жёстко ответил Крейвен.

Эльфа не нашлась, что сказать – слишком суровым и решительным выглядело лицо варвара, когда он сказал эти слова.

– И хватит трепаться! У нас нет времени на пустые слова! – закончил разговор Крейвен.

И дальше они поехали в полном молчании.

* * *

Солнце перешло рубеж зенита, но по-прежнему нещадно нагревало землю, его жар был так силён, что в некоторых местах равнины начинались обширные пожары. Трава высыхала и легко воспламенялась.

Проехав очаг одного из таких пожаров, всадники осадили коней для небольшого отдыха. Жара изнурила скакунов. Даже стойкий к любым условиям погоды Вэрон тяжело дышал, когда Крейвен поил его.

Молчание снова нарушила Селлнимвель.

– Солнце не щадит никого. Арз равно любит и испытывает всех своих детей. Но ради светлых богов хоть бы один подлесок найти! – Устало говорила она измученным голосом, – Хоть бы немного тени!

– Через пару часов наступят сумерки, нам лучше съехать с тракта и помчаться в Селлнан напрямик, – а вот Крейвен ничуть не устал, хотя и снял кольчугу с рубахой, обнажая огромный мускулистый торс, – Чем севернее, тем больше вероятности найти неприятности. В сумерках тракт опасен. Поедем через поля равнины, а там как раз на ночь остановимся в деревни, которая лежит сейчас между нами и Башней Звёзд.

– Да, я знаю эту деревню, там сейчас встал лагерем наш гарнизон, проводивший патрулирование у слияния Глиндина и Глордуна, – согласно кивнула гаэрвалка.

Они съехали с дороги, как и сказал Крейвен, и направились в деревню гаэрвалов, которая называлась Диндарем.

– Твоё имя – Селлнимвель, – обратился варвар к спутнице, – Серебристая волна, ведь так ты сказала мне вчера?

– Да, именно так! Моё имя дали мне мои уважаемые родители! Серебристая волна – так оно звучит на всеобщем говоре! Но ты можешь обращаться ко мне, говоря просто Нимвель! – обрадовалась разговору эльфа, общество Крейвена ей несказанно нравилось, и она охотно стала отвечать на его вопросы.

– Зачем ты скачешь в Селлнан, обитель учёных и магов?

– Как я уже сказала, мой учитель, мастер-маг Гредвель, дал мне задание привези из Селлнана нужные ему для работы свитки. Это и будет моё последнее задание, после чего я смогу изучать более сложную и древнюю магию. А потом даже смогу поступить в академию на обучение у мастера-мага Айлин, мудрейшей из гаэрвал! Ты её знаешь, как я догадываюсь!

– Да. Я знаю Айлин и её мужа Ирфина. Они достойные дети Арза и храбрые воины… – вдруг Крейвен резко осадил коня. Вэрон не заржал, он тоже привык не нарушать тишину.

Взгляд варвара скользнул по равнине, на которую опускались вечерние сумерки.

– С востока к нам скачут всадники!..

Эльфа тоже вгляделась в смыкающийся мрак. Её эльфийский взор лишь немного уступал остроте магического взгляда варвара.

– Я вижу их, – подтвердила Селлнимвель, и голос её стал серьёзным, – Их несколько десятков! И они какие-то низкие!

– Это гоблины, – с огнём в глазах сказал Крейвен, – они уже близко. Горы отсюда далеко, видимо, они сошли с тропы, учуяв чужое присутствие, и как же я их проглядел! Но корить себя некогда!

Варвар уже предчувствовал неминуемое сражение.

– Доставай меч, эльфа! И помни, эти гоблины куда умнее и проворнее прочих тварей! Эти шакалы так хорошо освоили тактику конного боя, что многие вардоки и кочевники – им неровня!

– Но их много! Может, доскачем до Диндарема!

– Нет, не успеем. До деревни ещё десять миль. А эти твари перестреляют нас из луков быстрее, чем мы успеем оторваться от них! Молись всем своим богам, если они нас сейчас слышат!

Варвар достал из тюка лук со стрелами и снова надел кольчугу.

– У тебя есть с собой какие-нибудь зелья для пускания дума или огненного змея? – он повернулся к эльфе.

Услышав про зелья, Селлнимвель скривила лицо.

– Гаэрвалы не алхимики и не занимаются зельевареньем! – обиженно ответила она.

– И боевой магии не обучена… – Крейвен тяжело вздохнув, явно осуждая Селлнимвель.

Но расслабляться было нельзя.

* * *

Гоблины увидели врагов и с ужасными гортанными криками понеслись на них.

Их было пять десятков. Все были на низких лошадях, в тонких латах и с луками в руках. У всех гоблинов на поясах висели короткие зазубренные мечи. Под латами виднелись худые тела. Кости, обтянутые серой кожей, не привыкшей к зною равнин. Но, Крейвен знал, что в этих худых телах скрыта неимоверная сила, а костлявая серая рука может сдавить горло так, что позвоночник переломится враз.

Лица гоблинов были страшны и изуродованы. Жёлтые большие глаза горели жаждой крови, а из ртов вырывались нечленораздельные крики и брань.

Вид этого отряда мог внушить страх кому угодно. Но только ни варвару, ждущему с радостью и готовностью бой. Он прошёл слишком много, побывал в сотне битв. Война была его стихией, и в каждом новом бою, он чувствовал себя, как рыба в воде или дикий лев на охоте. И чувствуя непоколебимость и уверенность высокого мускулистого человека, статная эльфа тоже собралась с силами и натянула тетиву своего лука. Присутствие рядом такого могучего воина придало Селлнимвель храбрости и уверенности.

Она ещё никогда не сражалась с гоблинами. И поэтому внимательно следила, как мчатся к ним орущие во всё горло каннибалы.

– Ни одного дня спокойного не было ещё в этом путешествии, – тихо сказала эльфа. И, выпустив стрелу в обогнавшего своих сородичей гоблина, мигом достала ещё одну из колчана.

Поняв, что они на расстоянии полёта стрелы, гоблины начали обстреливать врагов.

Крейвен выругался и начал уворачиваться от летевших в него стрел.

Когда смертоносная лавина прошла, варвар начал метко стрелять из лука, поражая одним выстрелом сразу двух врагов.

Гоблины пустили ещё одну тучу стрел.

Тут Селлнимвель достала меч, рассекла им воздух и произнесла защитное заклинание. Вокруг неё и Крейвена образовался светлый круг, который накрыл их куполом.

Они снова взялись за луки и начали истреблять приближавшихся гоблинов.

Один за другим твари падали с лошадей, а стрелы их разбивались о магический барьер. Гоблины в ярости кричали и посылали ещё тучи стрел. Там, где в барьер попадала стрела, он растворялся.

– Моей магии не хватит надолго! – Предупредила Селлнимвель, и в голосе задребезжало отчаяние, – их слишком много, Крейвен!

– Не сдавайся так быстро, эльфа! – Рявкнул варвар.

Он вышел из круга защиты, и, отбросив лук, достал Скатвер.

Гоблины начали окружать двух всадников. Некоторые смельчаки, не дожидаясь приказа капитана, стали нападать на огромного человека. Но каждая их новая атака заканчивала смертью одного из них.

Крейвена окружили сразу десять гоблинов. Они были на порядок ниже варвара, сидевшего на могучем Вэроне. Крейвен бил мечом направо и налево от себя со страшным яростным криком. Удары гоблинов приходились по кольчуге воина. И уже несколько звеньев порвались на кольчуге. Из раны на торсе потекла кровь, но Крейвен не чувствовал сейчас боли. Его мышцы стянулись в тугие узлы, а взгляд стал огненным. Снова, как много лет назад, Крейвен видел всё в огне.

Он отрубил голову одному нападавшему и почувствовал, что конь под ним начал спотыкаться об что-то. Он взглянул на Вэрона и увидел, как сильно искалечено тело скакуна. Вэрон еле держал тяжёлого седока.

Хитрые гоблины разили коня, чтобы варвар потерял преимущество.

Ярость закипела в Крейвене, огненная кровь застлала глаза. Зарычав, как степной вепрь, он ловко спешился и, подстегнув раненного Вэрона, начал рубить всех подряд. Мельком он заметил, как гоблины окружают Селлнимвель, и как скачет уже свободный Вэрон.

Но тут всё заполонили огненные низкие тела. И варвар уже не мог отвлекаться. Он свернул какому-то ублюдку шею, второму раскроил череп Скатвером. И, вытащив из него меч, перерезал пополам коня третьего гоблина.

Продравшись через заслон к эльфе, которая тоже потеряла коня, Крейвен прокричал ей безумным голосом.

– Создай вокруг себя барьер!

Но эльфа ему ничего не ответила, много сил она отдавала сейчас бою. Замахнувшись коротким мечом, на неё галопом нёсся серый здоровый гоблин. Он был уже в трёх локтях от девушки, когда она одним резким ударом перерубила ноги низкому скакуну под гоблином. Серый вожак свалился, и мёртвый конь придавил его. Селлнимвель подбежала к гоблину и добила его. А потом, стиснув зубы, сказала варвару.

– Не могу, уже не могу. Для барьера нужно много сил. Прости.

– Постарайся! – приказал Крейвен, – Ты сможешь! Я прикрою тебя!

И он начал ещё яростнее орудовать мечом, отрубая безмозглые головы гоблинов. Везде был только огонь. Казалось, что вся равнина горит, озаряя поле сражения. Огонь отгонял тьму ночи. И варвар видел всё очень детально.

Рядом с ним, собрав силы, покидающие её, Селлнимвель рассекла воздух мечом и прошептала заклинание.

Круг появился, освещая кровавую груду трупов вокруг двух воинов.

Селлнимвель упала на землю, силы покинули её, она потеряла сознание.

Но гоблины не могли тронуть её, она была под защитой магии.

А вот варвар был в центре сечи. Кольчуга его и руки уже давно были в крови. Но огненный меч не выскальзывал из сильных рук. Скатвер утопал в телах визжащих тварей. Отбив атаку, и тут же перерезав двум гоблинам глотки, Крейвен услышал через заслон лязга мечей и криков вонючих каннибалов, звон натянутых тетив и полёт тучи стрел.

Мигом все гоблины, окружившие варвара, пали, как подкошенные, словно их души по щелчку пальцев за секунду отправились в преисподнюю. Те гоблины, что готовились вступить в бой. Заверещали от страха, стали озираться.

Но тут послушался ещё один залп. И ещё одна туча стрел опустилась на ужасных всадников. Многих пригвоздило к земле, кто-то успел убежать, но не далеко. Во мраке сумерек послышались крики и верещания.

А потом на поле сражения вышел отряд эльфов. Статные всадники были облачены в стальные доспехи, головы их украшали высокие шлема, а в руках были длинными составные луки.

– Всадники Диндарема! – воскликнул Крейвен, освобождаясь от горы трупов вокруг себя, – Рад видеть вас! Вы появились вовремя!

Из отряда вышел один из гаэрвалов с красным плащом. Он спешился и снял шлем.

– Кто ты, воин, и кто та гаэрвалка, что лежит под куполом?

– Селлнимвель! – Вспомнил Крейвен.

Он подбежал к эльфе, но рука его отскочила от магического купола.

– Сними заклинание, – обратился он к вышедшему капитану эльфов.

Тот прошептал что-то, и купол исчез.

Крейвен поднял Селлнимвель на руки и понёс к гаэрвалам. Огненный взор исчез. Ярость в секунду прошла, варвар так же быстро, как возбуждался от предстоящей битвы, мог успокаивать себя, восстанавливать свои силы и приводить чувства в равновесие.

– Что тут произошло? – спросил капитан эльфов, – Кто ты? И кто она?

Суровый взгляд варвара нашёл глаза эльфа, и варвар произнёс.

– Я Крейвен из Танграда. А это Селлнимвель из Арнанвала. Мы направлялись в Селлнан, по дороге хотели остановиться у вас в деревне, но нас выследили гоблины. Мы сражались. И силы покинули Селлнимвель. Мы потеряли коней. Но… – Крейвен передал эльфу на руки капитану.

Потом отошёл ото всех на несколько ярдов и свистнул во тьму.

Из мрака появился такой же чёрный, как сама ночь, Вэрон. Конь сильно хромал, его тело было изрезанно. По бокам текла кровь.

Крейвен подошёл к скакуну.

– Верный друг, ты спасал меня в часы обречённости. Но не смог уберечь тебя от удара смерти.

Конь подставил морду под ладонь хозяина. Варвар погладил его.

А потом Вэрон склонил ноги и завалился на бок. Он умирал.

– Смелый друг, храбрый Вэрон. Я буду всегда помнить и чтить тебя. Прощай, – тихо молвил Крейвен, положа руку на бок коня.

Вэрон тяжело дышал, бок его вздымался всё медленнее. Конь последний раз тяжело вздохнул и испустил дух.

Крейвен молча опустил его веки и, встав с колен, направился к отряду эльфов.

Селлнимвель уже пришла в себя.

– Ты стойко и смело сражалась, Селлнимвель, – похвалил её варвар.

– Ты назвал меня по имени… – устало сказала она, а потом обратилась к всадникам, – Спасибо вам, воины из Диндарема!

– Меня зовут Гладрес, а это мой отряд, – ответил капитан, – мы сопроводим вас в нашу деревню, и там вы отдохнёте! Возьмите этих коней.

– Да, отдых нам не помешает, – улыбнувшись, ответил Крейвен, – а ещё нам не помешает хмельное пиво и кусок баранины! А мне в особенности ласки какой-нибудь эльфы!

Все посмотрели на него, а он весело рассмеявшись вскочил на даренного коня. И Селлнимвель показалось, что в голосе варвара была печаль. Но она сочла это за свою усталость, потому что, как она сама думала, Крейвен не может испытывать усталость, печаль или горе.

Расслабившись в седле ехавшего скакуна, эльфа наблюдала, как скачут рядом с ней отважные мужи её народа. Но почему-то её мысли постоянно возвращались к могучему варвару, который дважды спас её сегодня. И взор её снова и снова обращался к ехавшему впереди Крейвену.

* * *

Наступила глубокая и тёмная ночь. На Валандию опустилась тьма. И только Диндарем, деревня эльфов, стояла в огнях и свету. Светлый остров в океане чёрной равнины.

…Свет всегда должен быть с тьмой.

IV

Двухэтажные каменные дома были окружены невысокой стеной. Их было всего около двух десятков. Двадцать, или около того, семей жило в этой крохотной деревеньке. В основном женщины и дети.

Но вот военный лагерь, окруживший деревню, внушал уважение. Четыре тысячи копий разместилось здесь. Храбрые искусные воины, нёсшие пограничный дозор. Большое войско хорошо подготовленных всадников.

– Вас примет одна из семей в деревне, – сказал Гладрес, – в лагере нет мест. Я провожу вас к дому.

Крейвен согласно кивнул и направил коня за ворота Диндарема, где их уже ждали у открытых дверей.

Высокая эльфа в белых одеждах казалась светлым видением в оковах чёрной ночи. Но как только она увидела грязного, испачканного кровью варвара и измученную гаэрвалку, то её лицо исказилось от некоего ужаса, и глаза наполнились состраданием.

Она вопросительно посмотрела на Гладреса.

– Прими их, – просто сказал капитан, и она еле заметно кивнула.

– Спасибо, хозяйка, – сказал огромный варвар, спешившись с коня.

– Заходите в дом. Не дело это – стоять ночью на крыльце, – послышался тихий и мягкий голосок.

Крейвен и Селлнимвель переступили порог…

А на улице была ночная мгла. Лагерь вокруг деревни уснул. Было видно только нескольких караульных. Да слышалось редкое ржание коней и далёкий вой волков.

…В доме тускло светила свеча, стоявшая на столе.

– Добрая хозяйка, принеси нам чан воды, чтобы мы смогли смыть позорную кровь гоблинов, – сказал, усаживаясь на стул, Крейвен.

Его лицо и длинные, почти до плеч, волосы были измазаны липкой красной кровью, которая в темноте казалась чёрной. Руки и порванная в нескольких местах кольчуга тоже были чёрными. От варвара воняло.

Белая гаэрвалка всё никак не могла оторвать взгляд от улыбающегося Крейвена, у которого, наверно, только глаза были не запачканы кровью, а выражали дружелюбие.

– Лел, вельбе, – окликнула хозяйку Селлнимвель, – Мьен регве-ин-дьен.

– Хье, мервьел, – ответила хозяйка.

– Кьербен, ен ахьдийр вавде, лел, * – добавил варвар, и женщины вознаградили его удивлёнными взглядами.

_____________________________________________________________________________________

* – Пожалуйста, воды… Мы будем благодарны.

– Да, сейчас…

– Хозяйка, и принеси, пожалуйста, еды…

(перевод с гаэрвальского наречия – прим. автора)

___________________________________________________________________________________

Но Крейвен жестом поторопил хозяйку, и та скрылась.

Гости остались наедине с тишиной и мраком еле освещённой комнаты.

– Ты знаешь наш язык! – Восхищённо сказала Селлнимвель, нарушив молчание.

– Да, у меня много тайн, которые я бы не хотел выдавать.

– Но всё же эту выдал!

* * *

– Это вовсе не тайна. Я много путешествовал и не удивительно, что владею разными наречиями Заморавии.

– Ты загадочный человек, Крейвен! – Она улыбнулась, – Но сейчас я бы хотела знать другое. Там, на поле сражения, я упала без памяти. Что было дальше? Откуда взялись всадники?

– Купол защитил тебя от мечей и ярости гоблинов. Я сражался до того момента, пока последняя серая тварь не сдохла у моих ног. Остальных добили эльфы, патрулирующие окрестности. Правда, кони наши, как ты знаешь, умерли.

* * *

– Я буду чтить смелого Глигола. Он, не устрашившись тьмы, провёл меня через множество бед, – печально сказала Селлнимвель. Крейвену показалось, что статная фигура эльфы сгорбилась, и её жёлтые волосы будто поседели.

– Ты весь изранен, Крейвен. – молвила наконец Селлнимвель, – тебя надо подлечить.

– Это ерунда, – улыбнулся варвар, – останутся лишь шрамы. Ты выглядишь не лучше!

Селлнимвель оглядела себя. Рваное платье было в пятнах крови и грязи, ладони болели от лопнувших мозолей, волосы растрепались, а лицо украшал длинный, от уха до носа, порез.

Гаэрвалка дотронулась до раны и сморщилась. Порез болел.

– Лучше не трогай его. А то занесёшь какую-нибудь болезнь, и начнётся гной, – предупредил варвар.

– Хорошо хоть не глубокий.

Вошла белая гаэрвалка. Она поставила на стол большой таз с водой…

* * *

…– Спасибо, добрая эльфа. – Отмывшись от крови, молвил полуголый варвар. Он взбодрился, и сон уже не мучил его, – Как имя твоё?

– Квейдвель, – робко ответила хозяйка. Она была ещё молода даже по мерке жизни людей, и, точно, никогда ещё не держала в руках оружие.

* * *

– Не бойся меня, Квейдвель, – улыбнулся варвар, – Я не причиню вреда эльфам Диндарема и всей Валандии.

– Ты, варвар, и так уже причинил много вреда гаэрвалам, отнял жизни моего брата, мужа, а отец теперь лежит больной. И Костлявая Нуме уже скоро явится к нему! – Вдруг с яростью сказала эльфа, – И всё из-за таких как ты и вашего тирана Танкраса, да будет мучиться его душа в аде ещё сотни лет!

Селлнимвель внимательно посмотрела на молодую Квейдвель. А Крейвен только пожал плечами.

Так типично было выслушивать от юной красивой эльфы столь дерзкие, обидные, но знакомые слова. Крейвен не придал этому значения. Он привык, что варваров попрекают за деяния их предков, ведь сейчас варвары уже не те, что раньше.

– Я понимаю твоё горе, молодая гаэрвалка. Злой Танкрас тоже убил мою семью, за что я его давно проклял…

Он замолчал, вспомнив картину прошлого, как Танкрас душит его мать…

Варвар сжал до боли кулаки. Несознательно Квейдвель сейчас сравнила его с тираном-отцом. И в Крейвене закипела злоба на весь свой род и на себя тоже.

Заметив, что Крейвен весь напрягся, будто лев перед броском на антилопу, Селлнимвель положила свою руку на огромную ладонь варвара. А тот, вздрогнув, посмотрел на неё, и тут же варварский огонь потух в глазах Крейвена. Он успокоился.

Видимо, тоже заметив, как горят глаза варвара, Квейдвель сказала.

– Простите мою дерзость, храбрые гости. Вы отоспитесь наверху. Там есть спальня, справа от лестницы. Уже поздно, вам стоит лечь сейчас.

– Да, ты права, – кивнула Селлнимвель.

– Завтра утром мы покинем Диндарем, – добавил Крейвен, – спасибо за гостеприимство, Квейдвель.

Они поднялись на второй этаж. Селлнимвель зашла в опочивальню, а Крейвен задержался в коридоре.

Белая гаэрвалка не поднялась с ними, а легка внизу.

…Крейвен заметил через неприкрытую дверь соседней с их спальней комнаты, что на кровати лежит старец.

– Поговори с ним, тот, кто раньше звался Радагасом, – раздался в голове варвара знакомый голос тёмного бога огня.

И Крейвен вошёл в тёмную комнату.

– Кто здесь? – Раздался хриплый старческий голос, – Квейдвель, это ты?

– Нет, эльф. Твоя дочь внизу, спит. Я гость в вашем доме, и решил узнать, как здоровье хозяина.

– Ты человек! Варвар! – Еле выговорил лежащий на кровати эльф, – Как твоё имя?

– Крейвен, – он сел на стул, рядом с кроватью. А эльф продолжал смотреть во мрак комнаты. Он был удивительно стар. Лицо его, и руки покрывали глубокие борозды морщин. Волосы выпадали. Крейвен разглядел, что и глаза были мутными.

– Я слышал твоё имя раньше, – голос дрожал и надрывался от усилий, – ты великий воин с севера, объездивший всю Заморавию и усмиривший самого Вайверна.

– Но, тем не менее, многие эльфы ненавидят меня, твоя дочь, например. Она винит во всех смертях весь варварский народ. Она сказала, что ты стал таким после сражения на Полях Дрогуса с варварами и вардоками.

– Не слушай этих выскочек из Арнанвала! На самом деле, они боятся таких людей, как ты! А что до Квейдвель, то вот ей действительно сильно досталось от нашествия варваров и вардоков. На той войне погибли её муж и брат. Да и я, как ты видишь, слёг от неизвестной хвори, – ответил эльф, – И далеко не мечи и копья тому виной и даже не люди…

Тогда, на поле сражения, я вдруг почувствовал, словно какая-то неведомая, могущественная сила черпает мои силы, отбирает жизнь!

Гаэрвал схватил костлявой рукой запястье Крейвена, и тот увидел, что старик совсем слепой.

Боль, что чувствовал старый эльф, пронзила тело могучего варвара, так что ему захотелось кричать. Но Крейвен сдержал в себе этот порыв, подавил ужас окутавший его. В тот миг ему представилась картина того страшного боя.

– Ты почувствовал, – молвил старец, – Вот такие муки испытываю я уже почти шесть лет. И не я один. Мне стало известно, что ещё в нескольких деревнях гаэрвалы быстро начинали стареть и терять энергию Арза. Словно Пёрпол вдруг захотел, чтобы в раю стало побольше душ эльфов. Всего таких же больных, как и я, сотня, насколько я знаю.

– Это странная болезнь, – задумчиво сказал Крейвен.

– А болезнь ли это, варвар? Может, проделки богов? – Эльф попытался посмеяться, но боль была настолько сильна, что, только улыбнувшись, он сразу застонал.

– Возможно и так, гаэрвал. Возможно, это Удор решил потешиться над созданиями Вечного.

– Я уже не знаю, что это. Устал понимать. Мне уже всё равно. Жизнь так хрупка. Неважно, кому она принадлежит, эльфу, человеку или гному. Всё равно рано или поздно она кончится. Существование в Имре так коротко и может прерваться в любой момент. И теперь, став беспомощной развалиной, я жалею, что так многого не сделал. Я уже чувствую, как хитрая Вор – смерть ждёт, чтобы окутать меня холодным одеялом, и тогда Серафим заберёт ещё одну душу в рай Пёрпола и Святой Покровительницы…

Эльф замолчал.

Крейвен смотрел сквозь тьму в его мутные уставшие глаза. Боль, которой одарил варвара старый эльф, всё ещё не ушла. От неё варвара подташнивало. Но он продолжал сидеть подле старика.

– Спаси её, Радагас, – вдруг неожиданно вымолвил эльф, – Она любит тебя, но ждёт уже очень долго. И даже светлые чертоги рая уже угнетают её.

– О ком ты говоришь? – Крейвен наклонился над лицом старика. Обострённое зрение позволяло разглядеть все морщины, обострённое сознание могло проникнуть в разум старца.

– Про Кэрин, твою возлюбленную.

– Откуда ты знаешь про неё? Откуда ты знаешь, кто я?

– Я старый и мудрый эльф, Радагас. Да к тому же, из-за близкой смерти, я стал ближе и к душам, обитающим в потустороннем мире, и даже ближе к богам… Ох, как люто ненавидит тебя Удор! Он желает твоей скорейшей мучительной смерти!

– Как зовут тебя, старец?

– Ахвелрим.

– Странник моря, мудрец, что знал многих альдов и изучал магические письмена в Божественной библиотеке самого Пёрпола во время Стиглидского похода! На пиках Краурдора ты сражался со Снежным оборотнем и помог изгнать мордоков из Арнанвала ещё в первое летоисчисление! – Крейвен сильно удивился.

– Как видно, и моё имя тебе известно! – еле улыбнулся Ахвелрим, – Но помни, добрый варвар, о своей миссии.

– Скоро я исполню её. И мы с Кэрин обязательно навестим тебя.

Мрак комнаты начал редеть, через несколько часов должно было наступить утро.

– Будет уже поздно, – рассмеялся через боль гаэрвал, – я уже вижу, как тянет свои холодные мёртвые пальцы неотвратимая Вор, смерть Нуме.

– Держись, великий Ахвелрим. Жизнь того стоит!

– Ты уверен в этом, могучий Крейвен? Ведь, прожив так долго, я до сих пор не нашёл предназначения жизни.

– Но разве ты не хочешь снова увидеть дочь, небо над головой, проскакать на белом коне по равнинам Валандии!?

– О да, этого я хочу!

– Борись за это, Ахвелрим!

Крейвен встал и вышел из спальни старца.

Его терзала одна мысль.

… – Да, это боги причастны к такому быстрому старению эльфов, – ответил на его немой вопрос Иманус, – Это проделки проклятого Волбура! Неким волшебным артефактом он испивает силы из воинов во время битвы или же просто так. Но я не знаю, что это за артефакт и как им управлять.

– Подействует ли его магия на богов? – вдруг спросил Крейвен.

Они стояли в дальнем конце коридора на втором этаже.

– Не знаю, Крейвен. Но ход твоих мыслей мне ясен. Это слишком опасно!

– …Если бы Удор лишился части своих сил, то он бы уже не смог творить столько зла! Раз убивать его нельзя, тогда можно сделать так!

– Не нравится мне твой настрой, человек…

Бог огня исчез, а варвар так и остался стоять, размышляя над этой невообразимой мыслью.

Он вошёл в спальню, где спала Селлнимвель, только с ранним утром, когда ещё только начинала расцветать зоря. Варвар сел в задумчивости на постель, и тут же его обняли тонкие нежные руки эльфы.

– Ты где был? – сонным голосом спросила она, – Ложись со мной рядом, милый Крейвен. Твои горести и раздумья уйдут.

И варвар, опьянённый мыслями о Кэрин, поцеловал Селлнимвель.

Они слились в страстном танце. Но варвару казалось, что он обнимает свою потерянную возлюбленную. Так была похожа на Кэрин эльфа во мраке не освещённой комнаты.

Эльфа что-то шептала Крейвену, а он думал, что это раздаётся голос Кэрин, и всё страстнее сжимал в своих объятиях Нимвель.

Так и закончился старый день, и на его место пришёл новый.

V

Утро наступило неожиданно для Селлнимвель. Луч солнца скользнул по её лицо, и она зажмурилась. Эльфы показалось, что она и вовсе не спала, так сильно измучила её битва с гоблинами.

Она встала, Крейвена в комнате не было.

Селлнимвель спустилась вниз, где застала молодую Квейдвель. Та сказала, что Крейвен ушёл ещё засветло, пошел в военный лагерь.

Попрощавшись с хозяйкой, Селлнимвель отправилась следом за Крейвеном и нашла его в кузнице.

– Кольчуга порвалась, – объяснил варвар холодным голосом, – надобно починить.

К ним подошёл капитан Гладрес в сопровождении двух воинов.

– Путь до Селлнана не близкий. С вами поедут два моих воина. Это Гардрес и Вердрес.

– Вы братья? – Спросил Крейвен.

– Да, – ответил Гардрес, – Я старший, Вердрес средний. Младший сейчас на разведке.

Гардрес был высок и хорошо сложен, как, в прочем, и его брат. Оба были облачены в хорошие кольчуги и латы, в высоких шлемах и с длинными эльфийскими клинками за спинами. Их светлые волосы были убраны назад, что открывало кривые длинные уши. У обоих братьев были светлые, голубые глаза. Но и они по фактуре своей уступали могучему варвару, а по росту варвар был наравне с эльфами. Чему они сильно дивились.

– Что ж надо отправляться немедленно, – хмуро ответил варвар, – Селлнимвель, ты готова?

– Нет, конечно! Я же женщина! – Возмутилась эльфа, – Мне надо забрать вещи из дома Квейдвель!

Она томно посмотрела на варвара и удалилась.

– Как там Ахвелрим? – Спросил Гладрес.

– Его час близок. Но всё же он цепляется за жизнь, – ответил Крейвен.

… – В любом случае вам медлить не следует, – молвил капитан, – ваши кони ждут вас за моей палаткой.

* * *

…Возвращаясь из дома Квейдвель, Селлнимвель увидела, как Крейвен навьючивает поклажу на коней.

Могучие руки легко поднимали тяжёлые тюки. Варвар делал это играючи, словно груз весил с пёрышко.

Эльфа любовалась обнажённым торсом с перекатывающимися валунами мышц. Не только внешний вид привлекал в Крейвене Селлнимвель. Она чувствовала в варваре необузданную силу всей природы! Его манеры, хладный голос, непредсказуемый нрав и огонь в глазах манили Селлнимвель. Она опомниться не успела, как чувства всколыхнулись в ней, словно морские волны, и объяли её. Эльфе захотелось быть рядом с Крейвеном, чтоб он обнял её хрупкий стан в своих могучих объятиях.

И повинуясь этому порыву, Селлнимвель направилась за палатку Гладреса, где Крейвен уже навьючил обоих коней.

Гаэрвалка подошла к варвару со спины и, положив руку ему на плечо, посмотрела в смуглое лицо. Крейвен немного повернул голову, и их взгляды встретились. Их глаза были всего в нескольких дюймах друг от друга, губы почти соприкасались.

Впервые с момента той ночи, Селлнимвель снова почувствовала покалывания всех кончиков пальцев, и сердце застучало сильнее. Она поддалась вперёд.

– Селлнимвель, – вздохнул Крейвен.

– Просто Нимвель… – прошептала гаэрвалка и уже хотела прильнуть к варвару.

Но могучие руки остановили её порыв, взяв эльфу за плечи.

– Нимвель, не надо этого делать. Ты даже не знаешь меня. Ты полюбила не меня самого, а лишь часть. Тебе нужен не я. И ты сама это знаешь. Этой ночью я обладал тобой, но мыслями был совсем в другом месте, с той, которую люблю всем сердцем. А ты не печалься, потому, как на самом деле, ты меня не любишь.

– Как ты можешь мне говорить, что мне надо! – вспыхнула Нимвель, – Я сама знаю, чего хочу!

Крейвен ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и, отстранив от себя эльфу, ушёл.

Селлнимвель долго стояла, не в силах больше ничего сказать, она была раздавлена. Ещё никогда она не была с мужчиной так близка. И тут ещё её чувства растоптали в мгновение ока, превратив молодую красивую гаэрвалку в статую с разбитым сердцем…

…А через некоторое время Крейвен вернулся с Гардресом и Вердресом. И все молча, оседлав коней, покинули деревню Диндарем.

VI

Селлнимвель не проронила ни слова с того времени, когда мы выехали из деревни. И меня это вдруг стало печалить.

Я обидел её, это я знал. Но дав ей ложную надежду, я мог бы в итоге вообще убить её! Мне были понятны её терзания, и я даже знал, что рано или поздно это случилось бы, ведь с самого первой нашей встречи, ночью у костра, я заметил этот нежный, пылкий взгляд эльфы, и замечал его на себе всё чаще. И мои слова были лишь неизбежностью, потому как я и не собирался вводить Селлнимвель в заблуждение. Лишь прошлой ночью я не сдержался, уж слишком ласкова была она ко мне. И, обладая ей, я вдруг вспомнил Кэрин. Их пронизывающие до глубины души взгляды были так похожи!

А сейчас, думая об этом, мне противно вспоминать, хоть ночь и была великолепная. Я причинил боль, хоть и получил наслаждение…

Но, в конце то концов, я всё-таки варвар! Я могу брать всё и не отдавать ничего взамен! Такова моя натура расхитителя! И нечего жалеть себя и, тем более, остальных!..

* * *

…Братья Гардрес и Вердрес тоже оказались молчаливыми. Поэтому вся дорога до Селлнана прошла в молчании.

Башня звёзд находилась на небольшом острове посреди озера у самой северной границы Валандии. К высокой башне вели четыре каменных моста. Восемь ворот было у Селлнана, по двое с каждой стороны света. У самой макушки башня делилась на две части. В северной была обсерватория, а в южной – академия и библиотека.

Но у Селлнана не было никакой защиты для внешней обороны. Всё что могло спасти учёных и магов от внезапной атаки – это крепки ворота и озеро.

Проехав по южному мосту, мы сразу оказались в каменном помещении из чёрного камня. Селлнана занимал весь остров, некоторые стены спускались прямиком в воду. В центре башни располагалась длинная витая лестница, тянувшаяся огромным столбом до самого потолка и спускавшаяся в подвалы Селлнана. Эта лестница была хребтом всей башни. Между крайними воротами были комнаты, которые образовывали некую симметрию креста с лестницей в центре…

…Массивные створы ворот закрылись за нами, встретили нас несколько гаэрвалов.

Гардрес объяснил слугам, что мы прибыли, чтобы забрать древние свитки. Один из слуг кивнул, и Селлнимвель отправилась следом за ним, даже не попрощавшись со мной.

– Что ж, Крейвен из Танграда, пора нам проститься, – молвили братья.

– Да хранят вас светлые боги, мужественные воины, – Я махнул им рукой и погнал коня к северным воротам. Моя миссия здесь была выполнена.

Но я был сильно раздражён после разговора с Селлнимвель. Чувства бурлили во мне, я был зол. И это не давало покоя.

Но приближение тревоги и опасности я уловил сразу. Мимо меня пробежали два встревоженных гаэрвала со страхом на лицах. Они поднялись наверх по винтовой лестнице.

Но меня это уже не интересовало. Мне нужно было продолжать путь – Кэрин ждала меня – но всё же я был уверен, что здесь ещё будет нужна моя помощь. Чёрствая душа грезила о заработке, а здесь, в Селлнане, он предвиделся. Но я лишь похлопал Скатвер по лезвию – скоро тебе придётся поработать, мой друг – и направился к северным вратам.

Но, как и предвиделось, варварское чутьё на наживу не подвело меня.

Вскоре сверху спустилась Селлнимвель, даже направляясь ко мне быстрым шагом, она не теряла грации, хоть и была взволнована. Подле неё шёл одетый в длинную красную мантию эльф с чёрными, как смоль волосами. В нём я узнал верховного мага, Альмариса.

Нимвель была чем-то напугана, в глазах её читалась надежда на помощь.

– Крейвен, ты ещё здесь! Хвала богам! – облегчённо молвила гаэрвалка.

Она хотела обнять меня, когда я спешился, но наши взгляды встретились, и эльфа остановилась, по-видимому, вспомнив наш разговор.

Тут в разговор вступил Альмарис.

– Приветствую тебя, славный Крейвен. Я знаю, что Глорд пал в бою. Да упокоится его душа в чертогах Пёрпола.

– Что за напасть явилась сейчас к вашим дверям, Альмарис? – я торопился.

– До нас дошла плохая… очень плохая новость. Мордоки с берегов Глордуна собрали большую, могучую армию и собираются напасть на Селлнан, опустошить все наши северные земли и двинуться к Арнанвалу!..

К нам подошли Гардрес и Вердрес.

– Что произошло? – спросили они.

– Мордоки! – ответила Селлнимвель. А верховный маг, не обращая внимания на братьев, говорил мне.

– Мы не знаем, сколько их, и какими родами войск они располагают. Наш гарнизон слишком мал, чтобы противостоять огромной, хорошо подготовленной армии. Мне нужен разведчик, чтобы узнать, что эти чудовища замышляют, – Альмарис говорил быстро и сбивчиво. Вся его статность куда-то исчезла, передо мной стоял взволнованный, напуганный эльф.

– Какова будет моя награда? – сразу спросил я, уже соглашаясь на новую миссию.

А сам себе кричал в душе, «Радагас, скачи отсюда! Ты ведь должен спасти Кэрин, дать ей жизнь! Что же ты делаешь?! Уезжай!».

…Но я остался. Для чего? Возможно, чтобы искупить вину перед Селлнимвель, или может, варварская натура желала крови, сражения. А не поисков артефактов, хоть я и знал, что они приведут меня к Кэрин и к Удору, с которым у нас была личная вражда… Но я остался, возможно и для того, чтобы разрушить один из планов бога смерти…

…Немного помешкав, гаэрвал ответил.

– Давай поднимемся ко мне в обсерваторию, и я расскажу, что могу дать тебе в награду. Я уверен, что это заинтересует тебя, ведь я помню твои былые деяния и знаю, на что ты способен.

Его слишком лукавый для эльфа взгляд озадачил меня. Я проник в его сознание и понял, что он знает нечто, способное помочь мне в совершении моего плана.

…Мы поднялись по каменному хребту Селлнана в самую верхнюю комнату, пройдя через жилые помещения и ученические залы. Комната была маленькая, но вмещала много мебели.

Альмарис деловито сел за стол и сказал.

– Я знаю, кто ты… Радагас. И я знаю, зачем ты ездил в Хергелентар.

– Значит, ты умрёшь! – я вдруг понял, что этот маг имеет какие-то тёмные дела, скрывая это от всех.

– Я слишком умён, чтобы трезвонить на весь свет о том, кто ты на самом деле.

– Я нужен тебе, Альмарис. Но зачем мне помогать тебе? Что это за артефакт, о котором ты мне хочешь поведать?

Лицо гаэрвала исказилось от ужаса и удивления.

– Откуда ты узнал, что я хочу тебе сказать. Ведь я и словом об этом ни с кем не обмолвился?!

– Говори живо! Не то спущу тебя по твоей лестнице!

– Это древнейший артефакт! – начал, запинаясь, Альмарис, – Им обладает бог Волбур! Это страшное и могущественное оружие может…

– …Отбирать силы у воинов.

– Да! И даже саму Удору не ведомо, что его прислужник имеет у себя этот артефакт! Я могу тебе сказать, где можно поймать этого чёрта! Ибо верю, что только ты способен укротить бога!

– Говори!

Я был в нетерпении. Этот артефакт мог выпить силы Удора! И тогда уж я с ним поквитаюсь!

Альмарис взглянул в моё лицо и отшатнулся.

– Волбур появляется лишь на поле брани, в разгар сражения. И я уверен, что он явится и под стены Селлнана, чтобы помочь мордокам овладеть Башней!

– Я встречу его! И отберу артефакт!..

– Но сначала помоги нам разведать, что предпринимают мордоки!

– Я отправлюсь сейчас же.

Ждать чего-то ещё я не собирался.

Спустившись, я подозвал близнецов.

– Гардрес, ты пойдёшь со мной.

– Братья переглянулись.

– Но я не могу оставить брата! – вмешался Вердрес.

– Он пойдёт один, – сказал я жёстко.

Вердрес хотел что-то сказать, но старший брат остановил его. Они обменялись взглядами, и Гардрес пошёл за своим конём.

Я взглянул на Селлнимвель. Она демонстративно отвернулась.

…Надвигалась война, обещающая много жертв. Мордоки, эти ящеры, они жестоки и беспощадны! Они хороши в бою и знают тактику осады. Но если они собрались штурмовать Селлнан, то им понадобятся тараны, башни и прочие осадные орудия. А значит, они будут двигаться медленно. Сколько же их там собралось, если они решились на войну с эльфами?

– Альмарис, прикажи отправить голубя-вестника или гонца в Диндарем, там сейчас стоит лагерем войско Гладреса, – приказал я, – Они быстро смогут добраться сюда. Это будет резкий аргумент в нашу пользу.

«Будь готов к жертвам… Доверяй только себе и своему мечу», вспомнил я слова Кэрин.

Я пристально посмотрел на мага.

Тот только кивнул.

«Он боится меня, а значит, не выдаст тайну», сказал я себе.

Подъехал Гардрес, и мы отправились в путь.

Пока нам открывали врата, я чувствовал на себе взгляд Селлнимвель. Её сердце болело…

VII

… – В этом месте река делает изгиб. Уходит на север миль на десять, – указал я направление Гардресу, – Тут они и будут переправляться.

– Откуда ты знаешь, что именно здесь? – Спросил меня эльф.

– Течение замедляется, река на излучине мельчает. В другом месте им не перебраться, у них будут осадные орудия и тяжёлое вооружение. Правда, времени они потеряют больше, потому что отсюда дальше всего до Селлнана.

– Крейвен, откуда же ты всё это знаешь? Откуда тебе ведомы повадки реки?

– Я много раз бывал в этих местах и успел изучить местность… – большего я не сказал. Ибо жизнь учит держать язык за зубами и не доверять никому.

Мы стояли у самой кромки воды, у слияния Глордуна и Ваэрдуна, гномьих рек. За ближайшими холмами Эрдора – равнины, лежащей между северными склонами Краурдора и Глиндином – расположилось, всего в пяти милях отсюда, войско ящерообразных мордоков.

– Надо переправиться через Глордун и посмотреть, что там у них в лагере твориться, пока они не выдвинулись в поход, – сказал я.

И, оставив коней на переправе, мы направились к речной дуге…

* * *

Гардрес мчался по холмам и подлескам, насколько мог быстро, но всегда оказывался на несколько шагов позади Крейвена.

Гаэрвал поражался, как это у варвара получается идти так быстро и при этом бесшумно, словно Крейвен был лесным котом или лесным демоном! Сам эльф был неопытным следопытом и охотником и поэтому диву давался, когда Крейвен читал по следам тропы врагов. Гардрес не мог понять, что там видит на голых камнях и пыльной земле варвар.

А варвар чувствовал себя на холмах Эрдора, как дома. Он уже чувствовал мерзкий запах ящериц. Но вот только бренчание доспех эльфа нарушало тишину и могло выдать их присутствие, потому как варвар уже заметил блеск от шлемов дозорных мордоков.

– Так не пойдёт, – шепнул эльфу варвар, – сними доспехи. Их блеск и бренчание могут нас выдать.

Гардрес согласно кивнул и тут же принялся расстегивать пряжки кирасы. После того, как эльфийские латы были спрятаны в расщелине под скалой, разведчики нашли укромное место, с которого было видно расположившийся между двух холмов лагерь мордоков.

Солнце достигло зенита. Оно яркими палящими лучами освещало множество палаток, кибиток и шатров. Раздавались приказы военачальников, ругательства воинов. Целые легионы собрались в котловине между холмов. Палатки и кибитки уже убирались, мордоки готовились к выступлению.

– Смотри-ка, они явно надеются на неожиданность своей атаки!

– Почему? – спросил Гардрес, – Потому что выступают в сумерках?

– Не только из-за этого. Видишь, они сворачивают шатры и кибитки. Раньше они их просто сжигали, да и костров сейчас я не вижу. Они их не разжигали, потому что ветер северный, он бы принёс дым от кострищ в Валандию. Они надеются на неожиданность своего появления. Но мы уже осведомлены! – Крейвен улыбнулся.

– Смотри, здесь и речные мордоки, и мордоки с северных холмов Эрдора, и пещерные мордоки! И даже гоблины! Серые твари со склонов Краурдора! Решили нажиться за счёт чужой войны! Сколько палаток! Наверняка, те гоблины, что напали на вас у Диндарема, скакали сюда!.. Мордоки, гоблины… Сколько же их там? – удивлялся Гардрес, – Они созвали всех на эту войну!

– Да, ящеров и гоблинов много. Около десяти тысяч наберётся, – согласился Крейвен, – У них есть тараны и катапульты, тяжёлые воины с копьями и в крепких латах и лучники. Лёгкой пехоты я не вижу. Что ж, это будет тяжёлая битва. Если Гладрес со своими всадниками не подоспеет вовремя, то вам туго придётся!

– А разве ты, Крейвен, не будешь биться за нас, бок о бок с Селлнимвель, мной и Вердресом? Гарнизон Селлнана слишком мал, там всего пятьсот лучников! К тому же вожак Ужторн славится тем, что может голыми руками разорвать врага пополам! Только ты сможешь справиться с ним! Ты нам нужен, Крейвен!

Отчаянием наполнился голос эльфа, а в глазах была надежда, на лице застыл немой вопрос.

Но Крейвен был суров.

– Прости, гаэрвал, я согласился лишь на разведку. Войну придётся вам без меня встречать. Я итак уже слишком много времени потерял! У меня есть другая миссия.

Солнечные блики падали на лицо варвара, и эльф смог увидеть борозды шрамов и морщин, покрывающих лицо Крейвена. Гардресу лицо спутника показалось усталым. Слова варвара немного расстроили гаэрвала. Но перечить он не стал, молча кивнул и продолжил наблюдение за мордоками.

* * *

… – Если эти твари думают, что мы не знаем об их присутствии, то почему же выставили караул? – Гардрес указал рукой на нескольких патрульных впереди.

– Видимо, они предусмотрели все возможные варианты, значит, эта война готовилась уже долго. Или… – Крейвен прислушался, – Они кого-то ждут.

– Надеюсь, что не нас!

– Давай подойдём поближе. Надо рассмотреть их войска получше.

Воины подкрались к западным склонам. Караульные остались у них за спиной, на западе.

И тут оба услышали топот железных сапог и лязг оружия. У обоих был превосходный слух, и оба разведчика поняли, что звук доносится с запада. Но это были не стражи из караула врагов. Кто-то ещё приближался из-за холма к лагерю.

– Гномы! – сказал Гардрес, – Они выбрались из своих пещер! И они хотят войны!

– Да, – подтвердил Крейвен, – Видно, они тоже прознали про грядущее выступление ящеров. Бородачи решили отправить отряд для разведки.

– Но из гномов следопыты ещё слепее, чем из гоблинов! К тому же, они так неуклюжи!

– Не высовывайся, Гардрес! Надо им помочь! Или предупредить хотя бы! Они вот-вот наткнутся на караул, – сказал Крейвен.

Он понимал, что если не поможет сейчас гномам Карбора, то король Глогор узнает об этом и откажется помогать в воскрешении Кэрин.

– Но это не наше дело! – возмутился Гардрес, – Мы должны предупредить всех в Селлнане!

– Наше, не наше, это значения не имеет! Представь, если бы там были эльфы, а гномы бы не захотели им помогать!..

Это убедило эльфа.

Тихо они подкрались к мордокскому караулу из пяти воинов и перерезали всех. В лагере никто этого не заметил. Десять тысяч зелёных и серых воинов были заняты сборами.

Теперь разведчикам из Селлнана оставалось ждать подхода гномов.

* * *

Чёрнобородые мужи подземелий шли так громко, что могли разбудить мёртвого!

Крейвен и Гардрес подкрались к гномам. Варвар всё вытирал Скатвер, а гаэрвал на всякий случай натянул на тетиве стрелу.

– Гномы, вы чуть не наткнулись на караул мордоков! – рявкнул шёпотом Гардрес.

– Что делают человек и эльф в этих местах? Это земля гномов! Вы пришли из Селлнана?

– Ба, Крагор, это же Крейвен из Танграда, великий воин! Друг принца Глорда, где же сам принц? – спросил один из гномов.

– Пал, несколько недель назад в Хергелентаре! У нас ещё будет время горевать по нему, а сейчас скажите, откуда вы узнали про надвигающуюся грозу войны? – спросил Крейвен.

Гномы заколебались, услышав новость о кончине наследника их престола. Но потом говоривший гном, взяв себя в руки, молвил.

– Глорд погиб, нет теперь наследника у Глогора… Но если не отразить сейчас атаку зарвавшихся ящериц, то уже ничего больше не будет! Клянусь Пёрполом, это проделки треклятого Удора! Спрашиваешь, как мы прознали про нависшую угрозу? Так эти твари уже давно собирали на холмах Эрдора свои силы, к ним и гоблины из Краурдора примкнули! Глогор ничего не предпринимал, думал, что война обойдёт Карбор стороной, но когда до нас дошли слухи из Валандии… Это наша земля! И мы не собираемся делить её с какими-то зелёными и серыми выродками!

– А я-то думал, что у гномов появилось мужество истинных воинов! – язвительно сказал гаэрвал, – А вы всего лишь боитесь потерять клочок земли! Жажда обогащения движет вами! Зачем гномам вообще земля? Вы же только самоцветами и можете дорожить! Они для вас дороже самой жизни!

Гном, что говорил, встал в полный рост.

– А ты, эльф, кто таков? Из каких мест прибыл? – спросил бородач.

– Я Гардрес из Диндарема, сын Мелдреса! – гордо заявил гаэрвал.

– Будь благодарен мордокам, сын Мелдреса, – гном подошёл вплотную к эльфу, – если бы ни они, то я бы прикончил тебя здесь же за твою дерзость, остроухий!

– Моя стрела вонзилась бы тебе в глаз быстрее, чем ты замахнулся бы своим топором!

Все гномы, разъярившись, встали.

– Спокойнее, Гардрес! И ты, Борд! – остановил обоих Крейвен, – Два остолопа, задумали драться между собой, как грязные псы!? Пожалуйста! Делайте это! Но после того как разгромите мордоков!

Сильные руки варвара легли на плечи эльфа и гнома. И те, нахмурившись, кивнули.

– То-то же! А сейчас пригнитесь все, если жизнь дорога! – рявкнул Крейвен, – Особенно ты, Гардрес!

Все послушались приказа.

И тут варвар почуял неминуемую опасность. Жуткое ощущение раскрытия их секретности охватило его. Его чувства обострились до такой степени, что голова закружилась, а в ушах зазвенело. Сила богов импульсами выплёскивалась из варвара. Он услышал и увидел всё вокруг. Как мордоки из лагеря обнаружили трупы своих караульных, как бьётся сердце Гардреса, и как в сознании своём Борд проклинает в очередной раз Удора. А сам варвар уже рефлекторно сжал крепче рукоять Меча огня. Он уже знал, что сейчас будет…

В эту же секунду неподалеку послышался треск сучьев, а потом злой рёв мордоков. Из-за валунов показались несколько страшных зубастых морд с жёлтыми глазами и зелёной кожей.

– Нас раскрыли! – закричал, натягивая стрелу, Гардрес. Эльф хоть и не был хорошим следопытом, зато лучник и пеший воин из него вышел искусный.

Гномы тоже готовились встретить врага грудью, постоянно ругаясь и проклиная ящеров, гоблинов и богов тьмы на разных наречиях.

И только Крейвен оставался спокойным. Скатвер был обнажён, глаза варвара пылали варварским огнём крови, всё тело человека стало монолитным камнем, обладающим грацией леопарда.

– Готовьтесь к битве, – Крейвен обратил свой взор на выбегающих из-за бугра мордоков.

…Вооружённые до зубов гномы с яростью врезались в ровный строй отряда мордокских копейщиков и с ними были – могучий человек с холодным, как лёд, лицом и пылающими глазами, и высокий эльф, яростно рыча, выпускающий из лука молнии стрел.

…Первый отряд ящеров гномы во главе с Крейвеном и Гардресом разгромили быстро, даже не получив ни единой царапины.

Сухая земля и каменные глыбы обагрились зелёной кровью мордоков. Повсюду валялись трупы, закованные в крепкие латы. Мордоки недооценили своих врагов. А вот гоблины в такую опрометчивую атаку не пошли, сохранив свои жизни.

Разведчики выдержали первую волну атаки. Их секиры и мечи вдоволь отведали чужой крови.

Но останавливаться не было времени, и Скатвер, ослепительно блеснув на ярком солнце своим палашным лезвием, снова возглавил бой.

Битва завязалась с новой силой.

Мордоки нахлынули ещё более ожесточённой группой. Их крепкие доспех спасали от яростных ударов гномьих секир и мечей, а длинные копья могли проткнуть сразу нескольких врагов.

…И пали уже несколько гномов из отряда Брода.

Разведчиков взяли в кольцо.

И тут, заколов очередного ящера, Крейвен крикнул Гардресу.

– Эльф, уходи!

– Что?! – удивился в пылу битвы разъярённый гаэрвал.

– Доберись до переправы и скачи к Селлнану! Расскажи им всё и предупреди об опасности! Давай, Гардрес, нет времени на пререкания! Ты самый ловкий и быстрый среди нас! Ты успеешь!

«А я пока займусь этими хитрыми тварями! – сказал про себя Крейвен, – Ну что, Удор, это все твои силы?!.»

…Выругавшись, эльф отбил пару атак и ловко выбрался из плотного кольца окружения. Крейвен был прав, и Гардрес, понимая, как дорог сейчас каждый миг, не тратил сил на убийства, а просто уклонялся и оббегал мордоков, к которым уже присоединились гоблины.

За эльфом устремились два мордока, но дорогу им перегородил могучий Борд, дав время Гардресу отступить.

* * *

Гардрес мчался на коне быстрее ветра, рассекая воздух и всё ближе приближаясь к Звёздной башне.

Одежда, волосы и руки его были измазаны зелёной и красной кровью. Рана в плече сильно ныла и зудила, но сейчас его это не волновало. Он должен был успеть предупредить эльфов Селлнана о столь быстром наступлении.

Лицо эльфа было спокойным, но внутри, в душе, клокотал вулкан. Сотни эмоций бурлили в пристанище смелой души. Но Гардрес не давал им захлестнуть себя.

– Мордоки хотели идти медленно, они думали, что никто не прознает про их наступление, – шептал себе под нос гаэрвал, – но теперь… они будут торопиться под страхом, что гаэрвалы успеют собрать достаточно сил, чтобы дать сильный отпор. И мы это сделаем! Мы покажем этим отродьям зла, что нападать на высших эльфов – себе дороже!

Гардрес зло улыбнулся.

«А как же Крейвен?», мелькнуло в голове.

– Он справится, – успокоил себя Гардрес, – Ещё никогда я не видел такого могучего, выносливого и проворного человека! Он спасёт гномов и сумеет вернуться. Он не даст взять себя в плен… Он сильный и умный…

И тут из-за реки донёсся ужасный рёв, словно тысячи горнов вострубили разом. Этот рёв прокатился по равнине, испугав всех зверей. Гардрес остановил испуганного коня.

– О нет, это Ужторн, вожак мордоков! – ужаснулся эльф, – Крейвен!..

* * *

Когда Гардрес скрылся за холмами, битва ещё продолжалась.

Немного гномов осталось в живых. Но каждый из тех, кто остался, раскроил череп не одному десятку мордоков. Яростнее всех бился предводитель гномов Борд. Вокруг него уже выросла высокая груда трупов, которая с головой накрыла бородача, и никто из его соратников не мог видеть, как он сражается.

На Крейвена накинулись гоблины, когда он крикнул им, что уже сразил сотни их сородичей в пещерах Кряжа и на равнинах Валандии. Разозлившись не на шутку, серые твари так и норовили разорвать варвара пополам. А Крейвен только хохотал, опьянённый берсеркерством и жаждой новой крови. Он был на голову выше гоблинов, и поэтому ему было легко сносить их серые кочерыжки с плеч.

Но вот мордоков и гоблинов стало ещё больше. Они навалились на гномов. И после этой волны из гномов остался в живых только Борд, который всё увеличивал высоту груды трупов вокруг себя. Крейвен просто растолкав нескольких мордоков, пробился к гному и вытащил его из завала трупов. Измазанный кровью гном смело встал на вершине груды и сказал весело Крейвену.

– Похоже, только мы с тобой, Крейвен, увидим закат Валандии и Карбора!

Он рассмеялся.

– Этого не будет, – рявкнул варвар и снёс голову нападающему на него мордоку.

– Ты прав! Пока я в силах держать секиру, ни одна тварь не выживет! Во славу Глогора!

И гном с воинственным кличем прыгнул на двух мордоков.

Кольчугу варвару снова разорвали мощными ударами. Гномский шлем погнулся. Но воины всё так же яростно сражались.

Мордоков становилось всё больше и больше. Гоблины отступили, но ящеры наступали новыми силами. Кто-то из них убегал, расталкивая своих соплеменников. И те, что только шли в бой, видя, как трусят их братья, начинали пуще бояться.

– Их двое! – кричали военачальники ящеров, – Так убейте их! Разорвите на части, трусливые ублюдки! А не то сам Ужторн раздавит вас! Убейте этих слизняков!

Крейвен достал кинжал и метнул его в одного из военачальников, тот с воплем упал наземь мёртвым.

И в этот момент из-за спин Крейвена и Борда раздался ужасный рёв, который поверг в смятение всех мордоков. На секунду сражение остановилось.

И варвар понял, что вожак ящеров сам явился на бой. Однажды варвару довелось увидеть это страшное и огромное создание в бою. Ужторн поднялся на холм. Его огромное жирное тело было заковано в доспехи. Сам вожак превосходил всех рост и массивностью. В своей левой лапе он держал длинный хлыст, в правой – тяжёлую и толстую, как дуб, булаву, оббитую шипами.

– Что ждёте?! – проревел Ужторн басовитым голосом, – Это же сам Крейвен! Взять его в плен, а коротышку убить!

И тут же битва началась снова, мордоки все, как один, от страха перед хозяином стали разить разведчиков с новой силой.

Крейвен и Борд стали спиной к спине.

Варвар перерезал горло одному мордоку, развернувшись, рассёк голову нападавшему на гнома мордоку. А гном разрубил секирой мордока слева от Крейвена. Но тут раздался удар бича, и несколько мордоков пали от руки хозяина. Конец хлыста рассёк бедро Крейвену, и тот от ужасной боли взревел не своим голосом.

– Надо прорубаться к реке! – крикнул гном.

И они стали медленно продвигаться на юг.

Кольцо врагов не давали им этого сделать. Крейвен был на грани, боль сковала его тело. В наконечнике хлыста был яд. Но тут прям в голове раздался голос.

– Я помогу тебе, Радагас. Приготовься, я дам тебе свои силы.

В один миг тело варвара наполнилось невероятной силой, энергия забурлила в нём. И глаза заполыхали божественным огнём.

На секунду Крейвен вспомнил Кэрин, боль захлестнула его, и он горько рассмеялся, подняв меч у себя над головой. Клинок вспыхнул алым пламенем и стал рассекать тела врагов вдвое быстрее.

Мордоки ужаснулись и растерялись, увидев такое чудо. Страх прокрался в их сердца, но отступать они не смели, боясь гнева Ужторна.

– Используй зеркало, варвар! – крикнул в голове Иманус.

С ясной мыслью, что он дуралей, Крейвен, увернувшись от топора мордока, достал артефакт.

Зеркало тут же заблестело и наполнилось ярким светом. Варвар направил его на мордока и тот застыл с поднятым топором. Крейвен стал водить Зеркалом направо и налево, крикнув гному.

– Борд, не высовывайся у меня из-за спины!

Не услышав ответа – но поняв, что гном так и сделает – Крейвен направлял убийственный луч артефакта и тут же добивал парализованных мордоков.

Это расчистило дорогу

– Вперёд! – рявкнул Крейвен и, схватив Борда за ворот, потащил за собой.

Но всё же ящеров было слишком много, луч не успевал действовать.

«Да, это тебе не пауков убивать в Альамдере», мелькнуло в голове у варвара.

Он снова направил луч в толпу мордоков, преграждавших путь. И после того, как те обратились в статуи, сказал гному двигаться вперёд.

– Что это колдовство!? – спросил Борд.

– Потом объясню, гном! Лучше держи крепче топор!

Тут зарычал Ужторн.

– Прикончите обоих! – заревел вожак мордоков, – Не то я сам вас размажу по земле!

В это время Борд, извернувшись, метнул в него маленький топорик, который вонзился в ногу ящера. Ужторн снова взревел и скрылся в лагере.

Армия пришла в смятение, никто ещё не видел, чтобы могучий вожак убегал с поля боя, к тому же магический луч до ужаса напугал мордоков. Эта суета и неразбериха в строю помогли Крейвену и Борду пробить кольцо врагов.

…Ещё много раз в этой битве Скатвер вонзался в тела мордоков и обагрялся зелёной кровью.

Но его хозяину и гному, что был с ним, всё же удалось выбраться к Глордуну, нёсшему свои воды к Глиндину.

И там, быстро оседлав коней, разведчики покинули Эрдор и войско ужасного Ужторна.

Им надо было спешить, потому что и разъярённые мордоки теперь будут торопиться. И прибудут к вратам Селлнана намного раньше.

VIII

Гардрес прибыл в Селлнан и, проехав через северные врата в башню, тут же помчался по лестнице в покои Альмариса.

Там его встретили сам верховный маг и Селлнимвель. Оба были встревожены и обеспокоены долгой задержкой. Когда изнеможенный от битвы и поездки, но радостный Гардрес распахнул двери зала, Селлнимвель вскочила в нетерпении и побежала к раненому воину.

– Что произошло, Гардрес? Где Крейвен? – спросила эльфа.

Вспомнив о Крейвене и о том ужасном рёве, повергшим в ужас всю округу, Гардрес помрачнел, радость его улетучилась.

– Их там столько!.. – начал, переводя дух гаэрвал, – С нами были гномы, он пали, а Крейвена… взяли в плен! К мордокам примкнули гоблины! Их там около десяти тысяч! Сам ужасный Ужторн, вожак мордоков, возглавляет эту армию, закованную в прочную броню!..

– В плену?.. – на Селлнимвель накатил шок. Она растеряно села рядом с Гардресом, который успел опуститься на стул.

– Расскажи подробней! Какие у них войска?! – сурово спросил Альмарис, – Есть ли осадные орудия?!

– У них… у них тяжёлая пехота с длинными копьями, лучники с арбалетами, тараны и лестницы для осады, а также катапульты. Но конницы у них нет, только небольшой отряд уцелевших гоблинов скачут на низких скакунах.

Альмарис сел в задумчивости, в то время как опомнившаяся Нимвель осматривала раны Гардреса.

– У нас не хватит сил… – обреченно промолвил архимаг, – одной магией эту свирепую злобу не остановить.

– Что же делать?! – вскрикнул Гардрес, – Бросить всё и сдаться на милость этих кровожадных ящеров?! А от них милосердия не жди – прирежут, да ещё и посмеются! Поймите, вы, Селлнан – это только первый рубеж, если не дать отпор здесь, то тьма расползётся по всей Валандии!

– Я знаю это, юноша! – возмутился Альмарис, – Не думай, что глава Селлнана глупее тебя или лишился разума!

– Так почему же вы так быстро сдаётесь?.. Вы отправили весть в Диндарем к Гладресу?

Гардрес переводил взгляд с архимага на Селлнимвель.

– Отправили гонцов?.. – повторил он.

– Да, – ответила эльфа, – твой брат, Вердрес, поехал за помощью…

– Вердрес… – на лице гаэрвала выразился испуг, но потом засияла улыбка, – Вердрес справится! Я чувствую… нет, я уверен в этом!

– Что ты там говорил про Крейвена?! – вдруг взволновалась Селлнимвель.

– Крейвен! Я совсем забыл о них!.. Он попал в плен! Когда я уезжал с поля сражения, он и ещё один гном были взяты в плотное кольцо!.. А потом пришёл Ужторн и начал сносить на своём пути всех и вся!

– Крейвен выжил?! – схватив за руку Гардреса, спросила Селлнимвель. Голос её надрывался от отчаяния и горя. Она решила, что уже потеряла своего могучего защитника, которого так сильно полюбила.

– Да, выжил! – неожиданно раздался знакомый эльфам варварский говор.

Нимвель радостно обернулась, по её щекам потекли слёзы.

На пороге стоял Крейвен, и рядом с ним, опиревшись на секиру – Борд.

Оба, тяжело дыша, еле стояли на ногах. Рана на ноге варвара кровоточила, у гнома недоставало двух пальцев на левой руке.

Селлнимвель, вздохнув, подбежала к Крейвну и обняла его. Всем, показалось, что после этого вздоха напряжение в комнате спало.

– Как тебя зовут, гном? – спросил Альмарис.

– Я Борд, капитан пограничного караула Карбора, архимаг Альмарис. Надо готовиться к обороне. И раз уж я вынужден остаться в обители эльфов, чтобы спасти свою шкуру, то я буду помогать вам! – гном гордо выступил вперёд, положив секиру на плечо, – Что делать сейчас? Армия собранна?

– Как вы спаслись?! – спросил Гардрес, – Как смогли уйти от неминуемой смерти?

– Боги были на нашей стороне, – ответил ему Борд, – Но если бы не могучий варвар, то даже боги не уберегли меня от смерти, лежал бы сейчас где-нибудь в канаве, растоптанный лапами мордоков! – гном с яростью плюнул, – Эти твари окружили нас, но Крейвен разбил их строй, словно это были просто щепки! Клянусь Святой Покровительницей, этот варвар стоит десятерых гномов, а в бою так ему вообще нет равных!

Борд похлопал Крейвена по руке, а тот даже не улыбнулся. Варвар стоял, молча глядя на Альмариса. Он знал, маг что-то скрывает. А эльф, боялся поднимать глаза на варвара, и это только укрепляло мысль Крейвена о связи Альмариса тёмными силами.

– Альмарис, где войско из Диндарема? – спросил Крейвен, не спуская глаз с лица гаэрвала и размыкая объятия Селлнимвель.

– Уже едут, Крейвен, – успокаивающе сказала эльфа.

– Они не успеют, если будут мешкать, – ответил варвар, – мордоки уже рядом, будут здесь через несколько часов. Легионы ящеров и гоблинов у порога Звёздной башни… теперь это уже не моя забота. Вам предстоит тяжёлый бой.

Селлнимвель резко обернулась, её светлые волосы волной спали с хрупких плеч, взгляд, леденящий и острый, устремился в глубины души варвара.

– Ты бросаешь нас? – её голос похолодел, слова вонзались как острые иглы, – Ты оставляешь нас в нелёгкий час, в час беды?..

– Да, – столь же холодно ответил Крейвен.

Он не думал покидать поле битвы, лишь хотел выбраться из Селлнана на более открытое место, чтобы вся сцена битвы была как на ладони. У Крейвена созрел план, который должен быть помочь ему при воскрешении возлюбленной Кэрин. Слова Альмариса о Волбуре, владеющим артефактом ужасной силы, дали исток новой цепочке мыслей. Воскрешение Кэрин теперь уже не казалась столь не выполнимой миссией. Если заполучить этот таинственный артефакт, то его можно использовать против Удора! Эта мысль подстёгивала Крейвена. И поэтому, чтобы найти Волбура надо было выбраться из пекла событий и тихо наблюдать за сражением. Альмарис сказал, что чёрт появляется в самый ожесточённый момент боя и незримо для людей и эльфов бродит по полю битвы и высасывает силы из воинов.

…«Ну что, Радагас, который кличет себя Крейвеном из Танграда, пришёл черёд вновь использовать божественные силы», сказал сам себе варвар.

Он оглядел присутствующих, никто не останавливал его, даже Селлнимвель не делала попыток возразить.

Крейвен направился к выходу. Но тут Альмарис, подняв голову, сказал.

– Стой, Крейвен. Я знаю, как достать его! – Он сделал шаг вперёд, – Останься, помоги нам, и я расскажу, как изловить того, кто тебе нужен, и изъять то, что ты ищешь.

– О ком это он говорит? – спросил недоумённо Гардрес.

– Ни о ком, – ответил варвар, глядя в глаза архимага – который теперь не опускал их – а потом обратился ко всем, – выйдите все, нам с Альмарисом есть о чём потолковать наедине. Готовьте воинов к битве и сами готовьтесь тоже.

Никто не воспротивился. Селлнимвель Гардрес и Борд вышли, оставив Крейвена и Альмариса с глазу на глаз.

* * *

…После короткого разговора с архимагом Крейвен выехал из западных ворот Селлнана с небольшим отрядом, состоящим из десятерых эльфов и одного гнома. Они направлялись к небольшой пещере, умело скрытой валунами. Там они устроили небольшой лагерь. Воины пытались разговорить своего капитана, узнать причину такого хода, но им это не удалось. Как не пытались они, варвар только молчал, ничего не объясняя.

После разговора с Альмарисом, он спустился вниз и набрал в казармах девять лучших лучников, потом позвал Гардреса и Борда и приказал седлать коней.

А теперь, затачивая Скатвер, варвар рассчитывал, как ему лучше поймать Волбура в битве. Прислужника Удора мог заметить только он, но Волбур всё же бог, много сил надо иметь, чтобы справиться с богом. И для защиты Крейвен взял себе охрану, чтобы воины прикрывали его от вражеских стрел и мечей.

– Они уже здесь, – тихо сказал варвар, когда все уже были готовы к битве.

– Кто они? Мордоки? – спросил Борд.

– Ну, а кто же ещё, бородатая голова! – съязвил Гардрес.

Гном скривил гримасу, но потом рассмеялся.

– Тихо! Войска на подходе, – Крейвен указал на север, – идут ровным строем. По сотне воинов в отряде, фаланги выстроили! Ящеры, но умные!

* * *

К Селлнану с севера тянулась стройными рядами извилистая колонна армии мордоков и гоблинов. Она начиналась у серебристой полоски реки и заканчивалась у самых берегов озера, посреди которого возвышался Селлнан. Там, вдалеке, у линии горизонта ряды страшного войска казались неясным, туманным видением, нереальным мороком и кошмаром, который, казалось, не наступит никогда. Но уже у четырёх мостов это были ровные бронированные фаланги ящеров и конница гоблинов.

Отрядами копьеносцев, которые шли в середине армии, командовали более огромные и ещё более ужасные мордоки в шлемах из голов саблезубых носорогов. Лучники были в голове колонны, а замыкали строй гоблины на невысоких лошадях.

Солнце перевалило через точку зенита и постепенно начинало окрашивать небо в розовые и оранжевые цвета заката. Лучи прорывались через заслон набухших туч, от чего мрачное серое полотно принимало сюрреалистический вид, словно из него сейчас польётся дождём кровь.

Чёрные доспехи ящеров и их оружие поблёскивали тусклым призрачным светом, устрашая эльфов Селлнана одним своим видом! Длинные ряды мордоков, их хорошо защищённые легионы и тьма, ползущая по холмам вслед за ними, ужасали! Но крепко ещё сжимали мечи и луки в своих руках гаэрвалы, был ещё крепок дух и воля гаэрвалов, ибо ими командовал могучий и великий воин. Но никто из воинов Звёздной башни, кроме что архимага Альмариса, и предположить не мог, что великий воин Крейвен является на самом деле легендарным королём варваров Радагасом! Зато герой Крейвен был для них залогом успеха, потому что многие слышали о его неистовом варварском духе и ужасной силе.

Сам же Крейвен сейчас наблюдал из пещеры, как мордоки окружают Селлнан. Лучники распределились в три шеренги и плотным кольцом окружили Башню, не заходя на мосты. За ними стояла на некотором расстоянии пехота. Конница гоблинов ждала команды.

Кольцо врагов было огромным, словно змей обвил кролика перед тем, как его съесть.

Но Крейвен знал, что Селлнан легко не сдастся. Лучники, что по его приказу расположились кругом на крыше башни должны отстреливаться пока стрелы их не закончатся. А боевые маги и гарнизон Башни должны будут дать отпор у ворот.

…Как не странно, отряд Крейвена не был взволнован и напуган так, как воины в Селлнане.

– Такой строй трудно будет разорвать, – рассуждал один из воинов.

– Атакуем мордоков в том месте, где нет конницы гоблинов; Атака должна быть тихой и молниеносной, это будет неожиданным ходом, – сказал Крейвен.

Он достал Зеркало судьбы, размышляя, использовать ли магический артефакт в бою; но Зеркало даже не светилось, что-то с ним было не так. Улучив минутку, пока никто не смотрел в его сторону, Крейвен решился заглянуть в Зеркало. Оно ничего не отражало. Варвар смотрел в чёрный круг. Ничего не происходило, он ожидал сразу ослепнуть или обратиться в камень, но риск не оправдался. Варвар облегчённо вздохнул, но сразу понял, что теперь артефакт бесполезен в битве, раз он не парализует. Крейвен вглядывался в абсолютную черноту зеркала, и ему не секунду показалось, что из этой пустой тьмы на него кто-то смотрит. Крейвен задал немой вопрос, и то, что было во тьме ответило ему:

– Я твой отец, Радагас. Я Танкрас.

– Но ты умер! – сказал про себя Крейвен, глаза его наполнились искрами страха, давно позабытого, но воскресшего вновь.

– Да, это так, но душа моя жива и служит в царстве Удора, моего господина, – ответило существо из тьмы.

– Но этого не может быть! Этот артефакт связал меня с тобой, открыл какой-то портал!.. – Крейвен до сих пор не верил, что говорит со своим умершим отцом.

– Как видишь, это так… И сколь долго ты будешь смотреть в это Зеркало, тем быстрее тьма овладеет твоим разумом, и ты придёшь сюда и преклонишь колени перед величием моего господина! – Тьма в Зеркале рассмеялась леденящим хохотом. А потом всё прекратилось.

Крейвен вздрогнул.

Все посмотрели на него.

– Что случилось, варвар? Почему ты так бледен? – спросил Крейвена Борд, – Испугался что ли легионов мородоков?

Крейвен злостно посмотрел на гнома, а потом весело рассмеялся! И все засмеялись вместе с ним.

…Пещера, в которой расположились воины, была у подножья холма, и отряд не мог увидеть всего, что происходит вокруг Селлнана.

Но обострённые божественной силой чувства Крейвена говорили ему много больше. Варвару открылась вся панорама боевых действий.

Мордоки и гоблины ещё не начали штурмовать башню, выжидая нужного момента. Гаэрвалы на крыше и внутри Селлнана уже были готовы к обороне: лучники ждали нападения врагов, боевые маги и меченосцы укрепили все ворота и тоже были в ожидании неизбежного столкновения с тьмой Удора. В этой битве перевес сил был на стороне ящеров с севера, э то знали все.

Но многие из эльфов ещё надеялись, что войско Гладреса из Диндарема подоспеет вовремя.

Видимо, и среди строя мордоков прошёл такой слушок, достигший уха ужасного Ужторна. Поняв, что время может сыграть с ним плохую шутку, вожак ящеров повелительно рявкнул что-то, и в строю закопошились.

Началась битва.

IX

Мордоки начали маршировать сразу по всем мостам, продвигаясь к воротам. Ровный строй бронированных воинов, прикрываемый щитами и залпами из луков, нёс мощные брёвна-тараны. С крыши стали лететь градом вниз эльфийские стрелы. Меткие выстрелы достигали цели, словно мордоки и не были под прикрытием. Эльфийская сталь пронзала любые доспехи. И ковёр из трупов в считанные минуты устлал каменные плиты мостов, и кровь ящеров, переливаясь через бордюры мостов, стала литься в озеро. Вода медленно обрела нежный светло-зеленый оттенок…

…На восточной и южной сторонах отряды мордоков с таранами так и не дошли до врат. Но вот северные и западные стали трещать от ударов брёвен.

– Пора, Гардрес, выдвигай воинов, – приказал Крейвен.

Эльф слегка махнул рукой, и его соотечественники вместе с гномов Бордом двинулись к кольцу армии мордоков.

Крейвен бежал чуть впереди остальных, бесшумно ступая по траве, словно и вовсе не прикасался к ней. Как всегда, Скатвер был наготове и ждал решающего часа.

Воины подходили всё ближе и ближе к месту сечи, звуки сражения – голоса, лязги мечей и копий – гудели в голове. Перед глазами вырисовывалась пугающая картина: ровный строй мордоков, стоящий кольцом перед озером, приказы военачальников, предсмертные крики, трупы на мостах и зелёная вода.

И нельзя было уже повернуть назад, сделать шаг в сторону, потому что повсюду была тьма и ужас войны. Пошёл дождь, и капли зазвенели о кольчуги, латы и щиты. И через этот небесный поток воды, разбивая капли о клинок, пронёсся Меч огня. Молниеносным скользящим ударом он разрезал воздух и сгустки воды и вонзился в спину какого-то мордока. Ухнув, мордок упал, как подкошенный, к ногам своих соплеменников. Некоторые из них недоумённо обернулись и увидели, как на армию несётся, словно взбешённый прайд львов, кучка эльфов, гном и человек.

Отряд уже не таился, а яростно нёсся на врагов. Они ворвались в строй, ударив с тыла, и сразу прорвали оборону мордоков, выставивших вперёд длинные копья.

– Сзади атака! – закричал кто-то в отряде мордоков – Нас окружили!

В строю армии началось смятение, потому что мордоки подумали, что их окружили войска эльфов. Но увидев, что противников всего одиннадцать воинов, успокоились и под бичом Ужторна стали окружать отряд Крейвена.

Но это были лишь жалкие попытки, потому что никто не решался подойти близко к огромному варвару, держащему в руках окровавленный меч и улыбаясь дикой улыбкой. В нём чувствовалась первобытная мощь, которую уже утратили другие людские народы, в глубине его таилась невероятная божественная сила, придававшая ему силы десятерых человек. Он был искусным воином, и слава о его подвигах разнеслась по всей Заморавии! И из-за этого варвара страшились.

Эльфов окружил отряд копьеносцев, но подойти ближе, чем на расстояние двух длин копий никто не решался.

А гаэрвалы, напротив, почувствовали уверенность и начали бой с тучей тьмы.

Звон эльфийских клинков и рёв труб мордоков дошли до крыши Селлнана, и там обрадованные появлением Крейвена гаэрвалы воспряли духом. Но вот воинам на первом этаже было не до этого, они, как могли, удерживали врата, которые уже готовы были сломаться в щепки от ударов таранов. Эльфы ставили упоры, но это мало помогало.

– Учитель Альмарис! – обращались к архимагу его ученики, – Почему вы не разрешаете нам использовать магию, чтобы сломить натиск тьмы?! Неужели вы утаиваете от нас ещё один план этой войны?! Это Крейвен вас надоумил поступить так, позабыв о своих учениках… позабыв о своей родине?!

Альмарис только молчал. В душе он соглашался со своими воинами, потому что их предположения были правдой: он следовал плану, составленному Крейвеном. Варвар приказал архимагу дать ему небольшой отряд для поимки Волбура, а самому архимагу руководить войсками внутри Селлнана и не вступать в бой, пока заветный артефакт не будет в руках у Крейвена. Это гарантировало сохранение жизни варвару и его отряду, потому что Альмарис, тайно связанный с тёмными силами, мог использовать магию против Крейвена.

Связанный клятвой Бессмертной чести, Альмарис корил себя за это соглашение с варваром и терпел нападки со стороны своих воинов, в числе которых оказалась и Селлнимвель.

Гаэрвалка неохотно последовала приказу Крейвена и осталась в башне командовать лучниками на крыше. Но спустившись вниз, доложить, что отряд Крейвена ударил в тыл врага, заметила бездействие Альмариса и его магов, что сильно возмутило её.

– В чём дело, великий маг? – спросила Нимвель. Глаза её пылали, как глаза варвара, стройная фигура напряглась, – Почему вы не участвуете в обороне?

Альмарис лишь отдавал короткие приказы воинам, удерживающим восемь крепких дубовых ворот.

– Испугались? – эльфа вперила свой взгляд в Альмариса.

Он повернулся к ней и так же коротко сказал.

– Я подчиняюсь приказу Крейвена.

Он был в полнейшем смятении. С одной стороны, связь с силами тьмы заставляла его подняться на крышу и запустить в Крейвена огненный шар, испепелив варвара; но с другой стороны клятва Бессмертной чести могла убить его, если он посмеет причинить вред Крейвену или кому-то из его отряда. Альмарис, служитель светлых и тёмных сил, был доблестным магом, эльфом чести, поэтому взяв себя в руки и отогнав шепчущий в голове повелительный нежный голос, который умолял и подталкивал убить, начал отдавать приказы воинам и принялся сам устанавливать укрепляющие балки к воротам.

* * *

В это время Крейвен, отшвыривая со своего пути ящеров и примчавшихся на подмогу гоблинов, пытался разобрать в смятении и суматохе битвы Волбура, прислужника Удора. Не обращая внимания на нападающих мордоков, он шёл вперёд, хладнокровно отрубая головы и руки, уворачиваясь от ответных атак и продолжая проходить сквозь армию тьмы. И бок обок с ним бились неустрашимые Борд, Гардрес и другие эльфы. Борд, сметая секирой гоблинов, смеялся во весь голос.

– Ну что, тёмные боги, – кричал гном, – вы убили моих братьев, теперь я убью ваших прислужников. И моя секира послужит орудием смертной кары!.. А ну-ка, гаэрвал, пригнись, – сказал Борд Гардресу, и тот сразу присел на землю, а гном перерубил пополам мордокского военачальника, который заносил огромный молот над эльфом. Поднявшись, Гардрес поблагодарил Борда кивком и снова принялся, ловко уворачиваясь от выпадов мордоков, наносить быстрые удары в места, незащищённые бронёй…

* * *

…Несмотря на неожиданное нападение отряда эльфов из засады, армия Ужторна продолжала осаждать Селлнан.

Мосты заполонили войска мордоков. Они шли к воротам непрекращающимся потоком, словно хотели просто снести Селлнан. Лучники ящеров, не отличающиеся меткостью, всё же за счёт огромного количества выстрелов умудрялись убивать гаэрвалов на крыше башни – многие эльфы падали вниз, изрешечённые стрелами из луков и арбалетов.

* * *

И тут через вопли и рёв умирающих под ногами ящеров, через лязг мечей и копий Крейвен услышал отчаянный вопль эльфов.

– Западные ворота пали, оборона прорвана! Мордоки проникли в Селлнан!

Рявкнув какое-то проклятие на варварском наречии, Крейвен приказал своим воинам.

– Идите туда, помогите своим братьям! Посмотрите смерти в глаза и со смехом плюньте в лицо!

Он расхохотался, поднимая с земли брошенное копьё. Гаэрвалы хотели возразить, но Крейвен прорычал.

– Вперёд, эльфы! Не ждите меня! И вы идите оба! – обратился он к Борду и Гардресу.

Все кивнули и, пробиваясь к западному мосту, быстро растворились в сумятице битвы. Их закованные в броню спины сначала виднелись в толпе мордоков и гоблинов, но потом Крейвен потерял свой отряд из виду. Варвар остался наедине с легионами зелёных ужасных тварей, стремящихся насадить его голову на пику и уничтожить под корень всю Валандию.

Крейвен ударил подбегающего к нему мордока копьём, проткнув беднягу насквозь – зелёная кровь хлынула варвару в лицо – потом выхватил из ножен Скатвер и принялся атаковать сразу трёх врагов. Мордоки не ожидали такого урагана ударов и помчались прочь, но на смену одним пришли другие ящеры, которых было больше в десяток раз. Крейвена окружили. На него смотрели сотни хищных изголодавшихся по человеческому мясу жёлтых глаз, головы мордоков напоминали головы гиконов, только пасти их были снабжены двумя рядами острых крупных зубов, и кожа местами имела бугристую поверхность; глаза бегали туда-сюда, от лезвия меча варвара до его замызганной кровью кольчуги и огненных глаз.

– Что ждёте?! – раздался ужасный громкий голос Ужторна, – Прикончите его!

Мордоки начали довольно скалиться, словно псы, которых спустили с поводка и приказали поймать добычу. Их пасти были жадно раскрыты, и криками ящеры навалились на Крейвена, стараясь первым же ударом убить варвара или хотя бы сбить с ног. Но не тут-то было, Крейвен ловким прыжком перемахнул сразу через несколько рядов ящеров и оказался лицом к лицу с огромным вожаком ящеров. Ужторн держал в одной руке булаву, а в другой – знакомый Крейвену хлыст. Зелёное лицо налилось пунцовым оттенком, жёлтые глаза, казалось, вылезут из орбит.

– Ты слизняк! Я размозжу тебя об камни! Иди сюда, отведай моих ударов!

Вожак направился к Крейвену, заслоняя последние лучи заходящего солнца. Ужторн превосходил всех ростом и массивностью в несколько раз. Он был просто грозной скалой у морского побережья! Огромная тёмная фигура нависла над Крейвеном, и в этот момент битва словно затихла для них двоих. Два предводителя армий стояли друг против друга, буравя противника огненным злым взглядом, и не было ничего, что разделяло их сейчас, и могло помешать двум бурям сойтись в поединке. Ужторн распустил бич и крепче сжал тремя большими пальцами правой руки булаву с острыми и длинными шипами. Крейвен взял Скатвер в две руки и принял боевую стойку орла, встав боком к ящеру и закинув меч над головой.

… Вечерние сумерки опустились на Селлнан, и место сражения медленно погружалось во мрак. Тени растянулись и поглотили собой всё. Земля размокла от дождя и пролитой крови и превратилась в тёмную грязь под тысячами ног воинов. Редкие выходы гранита и сланца казались светлыми островками в океане грязи. Эти острова терялись под железными сапогами и трупами.

…Крейвен и Ужторн сошлись в поединке.

Оскалив пасть, вожак ящеров ударил первым, его удар булавой пришёлся бы по голове варвара, если бы тот, развернувшись, вовремя не уклонился; Ужторн тоже развернулся и хлестнул бичом. Скрутившись змеёй, бич описал широкий круг и подло обжёг остриём наконечника руку Крейвена. Варвар даже не почувствовал боли, ибо неистовая энергия, пульсирующая в висках, просто не давала времени расслабиться. Варвар сделал выпад, но Ужторн ушёл влево. Ящер оказался увёртливым и более ловким соперником, чем предполагал Крейвен. Недооценив противника, человек сильно прогадал, надеясь на свою могучую силу, невероятную ловкость и хитрый ум. Но огромный Ужторн ничем не уступал варвару – а в чём-то даже превосходил его.

Неистовство боя рождалось с каждым новым ударом, с каждым новым взглядом.

Крейвен совершал настолько быстрые и неожиданные атаки, что вспышки молнии в тёмном небе в сравнении с его ударами казались медленным распространением света во тьме, нежели мгновенным явлением. А Ужторн рычал так громко, что его рык и рёв слышали все через раскаты грома.

Через мглы наступившей ночи Крейвен видел, как морда вожака ящеров наполнилось яростью и самонадеянным азартом битвы. Оно было отвратительным и вызывало лишь раздражение.

Ящер бросился на варвара и снёс того с ног. Они повалились на землю, и тут же волна сражения поглотила их. И среди тысячи железных сапог, копий, трупов и моря грязи они пытались найти друг друга, чтобы снова схлестнуться в бешеной тираде ударов и разорвать друг другу глотки. Для них уже не существовало этой битвы, войны мордоков с эльфами, и Ужторн и Крейвен жили сейчас ради одного поединка, ради мгновения, когда меч войдёт в сердце врага, и тот навсегда отправится в иной мир. Они были рождены для войны, и война стала для обоих разделимой частью жизни, человек и ящер, готовы были убивать всё больше и больше.

И свидетелем их сражения была ночная мгла и проливной дождь.

Наконец, среди мелькающих мордоков и гоблинов Крейвен отыскал глазами Ужторна и, схватив лежащий в грязи Меч огня, с яростным криком побежал на вожака мордоков. Он ясно видел, как проносились мимо него сотни голов, рук и мечей, как раздавались крики боли, как отчаянно кричали гаэрвалы на крыше Селлнана и как радостно и азартно сеялся Борд, убивая мордоков где-то на западном мосту. Но всё это сейчас казалось таким далёким и чужим, нереальным и мутным из-за непрекращающегося ливня. Перед глазами варвара появилась Кэрин. Девушка улыбнулась, она кружилась, словно танцевала у него на ладонях, но потом, повернувшись к нему спиной, громко закричала, указывая на что-то впереди, «Берегись!»

Крейвен вздрогнул и увидел, как, расталкивая своих воинов, на него несётся огромная фигура Ужторна. Вожак поднял хлыст и ударил им варвара. Верёвка трижды обернулась вокруг запястья Крейвена. Варвар воспользовался этим, дёрнул резко хлыст на себя и, когда Ужторн невольно подошёл на несколько шагов вперёд, сильным ударом отрезал ящеру правую руку. Зелёная кровь хлынула из раны, Ужторн завопил и зарычал. Его рык снова перекрыл шум битвы и прокатился по всему строю мордоков. Кто-то зароптал, кто-то в страхе преклонил колени, а кто-то направился к раненому господину.

Сразу же из темноты возникли фигуры военачальников, которые подхватили обезумевшего вожака и стали помогать и прикрывать его от стрел.

На Крейвена налетели мордоки, к ним присоединились гоблины, которые принялись бить его мечами. Но варвар только дико рассмеялся перед бессилием противника и стал разрывать гоблинов на части, отрубая руки и головы одним ударом Скатвера.

Его главный противник Ужторн ослабел, но их дуэль прервали. Но, несмотря на это, Крейвен впал в берсеркерство и начал беспощадно молотить всех, кто был рядом.

Но тут, перекрывая вопли Ужторна и шум ливня, до него донёсся вопль гаэрвалов.

– Серверные ворота прорваны! Мордоки внутри, Селлнан пал! Все на оборону первого яруса!

И тут же вдалеке Крейвен услышал, как рвутся заряды молний и вспыхивает огонь. Это Альмарис всё же вступил в бой вместе со своими учениками.

Это немного облегчило ход битвы, но всё же эльфы с каждой новой атакой мордоков отступали всё глубже в башню, под покров каменных сводов.

Услышав новость о прорыве обороны, Ужторн, за которым всё ещё наблюдал Крейвен, рассмеялся, глядя через ночной мрак и спины своих воинов прямо в глаза варвара, которые теперь наполнились отчаянием, несвойственным для варваров.

Первый раз за многие годы, проведённые в странствиях и бесконечных битвах, Крейвен почувствовал своё бессилие перед огромным полчищем тьмы и зла, которое его окружало. Что бы он сейчас ни делал, что бы ни предпринял, закат казался неминуемым – мордоки всё равно овладеют Селлнаном, а после того, как разрушат его, надругаются над эльфами, отправятся дальше смертным маршем покорять Валандию. Тьма расползётся по Заморавии.

Но больше всего Крейвен не понимал, почему это его волнует, какое ему дело до эльфов и мордоков?! Ведь он варвар, странник! Его цель заключалась в другом – спасти свою возлюбленную Кэрин! Но что-то, неминуемо не подчиняющееся ему самому, останавливало варвара, что-то делало уязвимым перед этой злой ухмылкой Ужторна.

…Яростно зарычав, Крейвен направился к северным воротам, на ходу расправляясь со своими врагами.

– Что ж, Крейвен – ты человек, а человеку, пусть даже и варварских, диких кровей, свойственны сострадание и жалость. Моральные оковы тяжелее, чем ты думал. И разорвать их потруднее стальных. Поэтому совесть твоя не успокоится, пока ты не отчистишь Селлнан от порождений тьмы, – наставлял сам себя варвар, – Ты поможешь этим эльфам, а потом продолжишь свой путь! Тем более, Волбур должен скрываться где-то рядом! Столь могущественный артефакт оказался в руках приспешника Удора – это надобно исправить!

Он бежал, расталкивая мордоков. Те злобно рычали, пытались пронзить варвара копьями, но тщетны были попытки. Крейвен убегал всё дальше к западному мосту.

Вдруг у него перед глазами промелькнула чёрная тень, молниеносно, словно вспышка молнии. На фоне тёмной, безлунной ночи эта тень казалась ярким чёрным пятном, мечущимся среди фигур мордоков и эльфов. Крейвен улыбнулся, поняв, кто это. Он уже давно ждал появления Волбура! И теперь бог страха и угнетения явился в самый тяжёлый час в обличие мерзкого чёрта. Он направлялся к западным вратам, где сражались плечом к плечу гном Борд и гаэрвал Гардрес, куда и направлялся Крейвен.

Чёрная тень Волбура затерялась средь мордоков, и Крейвен поспешно последовал за ней, на западный мост.

Снеся двум мордокам головы, он ступил на каменные плиты моста и сразу заметил высокую фигуру Гардреса и низкую фигуру Борда, вокруг которого образовалась гора мёртвых тел. Увидев испачканного кровью, с мечом в руках, Крейвена Гардрес улыбнулся, а варвар почувствовал, как облегчённо вздохнул эльф, поймав его взгляд. Гном, вскарабкавшись на холм трупов, рассмеялся и даже поклонился военачальнику своего нового отряда. Гнома совсем не страшила армия ящеров, готовых сожрать его потроха в тот же миг, когда бородач свалится с образовавшейся горы из трупов, которая, кстати, перегородила проход к вратам.

– Смотрите! Там, вдалеке, всадники! – Закричал гаэрвал, стоящий на мосту, у самых ворот. Он указывал на юг. Все повернулись туда.

Сначала ни гном, ни эльф ничего не заметили в сгустившемся мраке ночи. Но через секунду, всмотревшись во тьму и непрекращающийся ливень, Гардрес облегчённо вздохнул.

– Кто? Кто там, эльф? Скажи!

– Это Вердрес! – радостно сказал гаэрвал, – Он привёл помощь! – в голосе Гардреса чувствовалась гордость.

Из темноты показались высокие фигуры на конях. Сначала всадников было мало, но из ночи выходили всё новые и новые, и скоро на невидимой линии горизонта собралось всё войско капитана Гладреса.

Гардрес посмотрел на стоящего по пояс в телах мордоков Крейвена. Тот улыбнулся и подмигнул гаэрвалу.

Своим обострённым зрением варвар заметил всадников из Диндарема уже тогда, когда пробивался к мосту. Ночная мгла не трогала глаз Крейвена, и он смог обстоятельно разглядеть в затишье битвы приехавших эльфов. Все они были закованы в прочные эльфийские латы, заговорённые гаэрвальскими магами. Высокие остроконечные шлема венчали головы, в руках были копья и щиты. Некоторые были с луками. Крейвен знал, что гаэрвальская армия насчитывает четыре тысячи копий. Это ставило под угрозу жизнь короля мордоков в страшной шахматной партии, чаша весов склонилась в пользу гаэрвалов. Но всё же какова бы ни была подмога эльфов, армия мордоков была куда многочисленнее. У гаэрвалов было три обстоятельных преимущества: великий эльфийский дух, древняя магия и командир армии варвар Крейвен.

Подошедшее подкрепление увидело мрачную картину: Селлнан – великая обсерватория гаэрвалов, монолитной чёрной скалой уходила в не менее чёрное небо, башня была взята в плотное широкое кольцо армией мордоков (к моменту прибытия армии Гладреса гоблинов уже в живых не осталось). Северные и западные врата были прорваны, и мордоки оказались внутри. Положение было удручающим, но гаэрвалы из новь прибывшей армии были преисполнены воодушевления и жаждали вступить в бой.

…Во главе войска стояли два всадника, в которых Крейвен узнал капитана Гладреса и Вердреса, младшего брата Гардреса.

* * *

Ждать, медлить и тратить время на раздумья было нельзя. План уже давно был выстроен. Коротко переговорив с Вердресом, Гладрес дал команду к атаке. Стройные ряды конных отрядов двинулись к кольцу.

Мордоки закопошились.

– Разворачивайтесь, ублюдки зелёные! – кричал Ужторн, – Ставьте копья вперёд! Подымите их коней на пики!

– Живей! Шевелитесь, слизняки! – заворчали военачальники, – Копьеносцы, держать удар!

Войско Ужторна пришло в движение, заколыхалось, как чёрное полотно на фоне ещё более тёмного неба. Мордоки, кряхтя и поминая кого ни попадя, меняли строй, торопливо выдвигали вперёд копья, готовясь встретить удар гаэрвалов. Дождь чеканил по доспехам, разбивая капли о железо. Из пастей ящеров вырывался пар, было холодно, хоть и стояло лето.

Кольцо армии разомкнулось возле восточного моста и стало собираться у южного. Осада непокорённых восточных и южных врат прекратилась; маги и воины отогнали мордоков и от западных.

…Мельком вдалеке Крейвен увидел, как Ужторн указывает военачальнику на север, и тот, кивнув, бежит к северному мосту.

Обострённый слух донёс до варвара приказы убегающего военачальника:

– Северные ворота не уступать! Усилить натиск! – приказывал ящер воинам.

… – Ну что ж, друзья, пора, – обратился Крейвен к подошедшим к нему Гардресу и Борду. Те в ответ кивнули.

– Командуй нами, странник Серых Пустошей! – улыбнулся гном.

Крейвен, снова обредший армию и власть и снова почувствовавший себя повелителем над жизнями, посмотрел на магов и меченосцев, которые стояли в светлом проёме сломанных ворот и ждали его распоряжений.

– Идите к северным вратам! Там бой ещё не окончен, помогите Альмарису и Селлнимвель! И не страшитесь тьмы!

Гаэрвалы молча побежали вглубь башни, их доспехи заблестели, когда они вошли под свет факелов. Оттуда, из глубины башни, доносились крики, шум боя и разрывающиеся молнии.

Не отвлекаясь на это, Крейвен посмотрел на перегруппировавшуюся армию мордоков и движущееся на неё войско эльфов. Огромное тёмное пятно сквозь ливень и мглу мчалось на бой, чтобы сокрушить зло.

– Мы ударим по врагам, когда они не ждут этого! – сказал варвар, вытирая лезвие Скатвера. Мимо них пробегали ящеры, но никто во мраке ночи не обращал внимания на три фигуры на мосту, – В самый неподходящий для них момент мы нанесём удар. Поможем Гладресу, отвлечём мордоков на себя!

Улыбнувшись, варвар развернулся к мордокам – тело его налилось силой, глаза запылали – и, дико закричав, побежал прямо на них. Гардрес и Борд переглянулись, кивнули радостно друг другу и помчались за своим командиром.

…Из темноты до ровных рядов мордоков, стоявших недалеко от западного моста Селлнана, донеслись отважные кличи на разных наречиях. Недоумевающие ящеры обратили во тьму свои жёлтые глаза и тупо стали смотреть, как кличи из глубины мрака воплотились в две могущих высоких фигуры и в одну фигуру пониже. Последняя фигура умело крутила обоюдоострой секирой. Две другие держали в руках мечи. Засмотревшись на это призрачное появление, ближайший к мосту мордок пропустил сокрушительный удар секирой и тут же упал в грязь мёртвым грузом. Тут и остальные товарищи мёртвого бедолаги обратили внимание на трёх воинов, ударивших во фланг армии. Ящеры не растерялись, быстро окружили врагов и пытались как можно быстрее убить всех троих. Но эта троица была сильна.

…Врезавшись в толпу мордоков, Крейвен, Гардрес и Борд сумели прорваться в самый центр войска.

– Крушите их! Развейте тьму! – кричал Гардрес, – Во славу Светлого Пёрпола!

– Святая Покровительница, будь к нам благосклонна! – молил юную богиню Борд, молотя высокого мордока секирой по кирасе.

Крейвен вонзил Скатвер в глаз схватившего его за руку мордока, пробив череп насквозь. И увидел рядом с собой Ужторна. Дико улыбнувшись, варвар направился к королю ящеров. Ужторн, рука которого так не стала отрастать – Скатвер был магическим клинком – явно, был озадачен новым появлением его грозного соперника.

…Вспышка очередной молнии озарила поле баталии. Сами боги следили за ходом этого сражения. Величественные и бесстрашные, они взирали вниз с высот мира сего или поднимали свой вездесущий взгляд из жарких чистилищ. Иногда боги вселялись в ветер или дождь, или же в ночную тьму, чтобы видеть, как эльфийские неумолимые всадники наносили удар за ударом, круша оборону мордоков.

…Гаэрвалы врезались в ровный строй ящеров и просто снесли передние редуты. Копейщики не устояли против конницы. Воинственные кличи всадников, призывающие к атаке, сопутствовались градом эльфийских стрел и звоном стальных клинков в воздухе. Некоторые всадники попали на копья мордоков и навсегда остались лежать в грязной земле, затоптанные собственными конями и сапогами ящеров. Но всё же конница, атакуя клином, прошила войско Ужторна насквозь, разделив его на две части.

Пройдя в тыл к врагу, Гладрес приказал разворачиваться.

– Давайте, смелые всадники Гладреса, уничтожим этих тварей, рассеем тьму и спасём своих братьев! – кричал Гладрес и всё войско поддержало его, дружно закричав.

– Ура! Смерть врагу! Нет пощады мордокам, прихвостням мерзкого Ужторна!

Воинственный клич прокатился по всей армии и унёсся ветром вдаль.

И новая лавина конских копыт, ударов мечами и сокрушительной ярости эльфов обрушилась на перепугавшихся ящеров.

… Боги следили. Не смея вмешиваться в кровопролитный бой, они потешались с перистых вершин и из пламенных низов. И светлые, и тёмные жаждали увидеть страх, отчаяние, надежду, что сковали сердца людей и эльфов, мордоков и гоблинов. Но больше всего боги жаждали молитв и прошений у них, ибо боги – порождения альдов, первых существ – они живут только чувствами, эмоциями и молитвами.

Боги безразлично взирали на кровожадное столкновение двух сил, двух сметающих всё на своём пути бурь. Боги – упёртые создания альдов, считающие, что в таком вековом сражении смертные сами должны решить, кто победит, – не стремились помочь или навредить эльфам, или мордокам. Они всего лишь были наблюдателями.

…И вот в наступающих утренних сумерках Бессмертные заметили на поле брани, что в самом центре сражения стоят и колотят друг друга два вожака армий. Крейвен и Ужторн.

* * *

Варвар увернулся от удара кулаком Ужторна (меч и булава давно были утоплены в грязи), сразу же огромными ручищами схватил ящера за горло и повалил на землю. Мордок ударил Крейвена под дых, но должного эффекта не последовало. Варвар в слепой ярости сжимал зелёное горло всё сильней! Вся сила из Ужторна, словно, улетучилась, он не мог сопротивляться. Жёлтые глаза выпучились на варвара, одна оставшаяся рука нащупала гордо соперника, три толстых пальца сжались железной, мёртвой хваткой. Но было уже поздно.

Сильно позеленевшее лицо Ужторна в рассветных сумерках казалось чёрным, а ярко-жёлтые глаза покрылись сеткой зелёноватых вен. Оскалив пасть последний раз, Ужторн испустил дух.

Последним усилием обезумевший от ярости Крейвен разорвал горло уже мёртвого вожака мордоков.

С ужасом глядели мордоки на поверженного господина и на стоявшего над трупом варвара. С ещё более яростным натиском ринулись они на Крейвена. Ещё громче стали кличи на мордокском языке, призывающие сражаться до конца и отомстить за смерть владыки!

Но, несмотря на то, что битва приняла совсем ожесточённый и жестокий характер: мордоки вгрызались в эльфов клыками, нападали группой на одного всадника – но положение ящеров оказалось куда хуже. Гаэрвалов стало больше, они атаковали более дисциплинированно и слаженно. И мордоки вынуждены были отступать под натиском эльфийской кавалькады.

Крейвен, расправившись с двумя невысокими ящерами, встретился с Гардресом. К ним пробился спешившийся Вердрес.

Дождь прекратился. Из рассеивающейся темноты проступали силуэты тысяч и тысяч воинов, сражавшихся до последней капли силы в их могучих телах. Одни побеждали, отважно наступая на врага, другие, как могли, отбивались, ругаясь и отступая от Селлнана. В бою смешались знамёна, окровавленные красной и зелёной кровями, трупы эльфов и мордоков вперемешку лежали друг на друге. То там, то здесь попадались раненные, молящие о помощи и пощаде, утыканные копьями и стрелами убиенные солдаты и с той и с другой сторон. И по всей грязной земле разлилась лужами и реками кровь солдат и воинов, и земля Валандии мирного края, не могла впитать слёзы жизни.

Но и в этой сумятице сражения два брата Гардрес и Вердрес сумели отыскать друг друга. Они обнялись, прикрываемые ругающимся Бордом и Крейвеном.

… – Гоните их на севере, к Глордуну! Пусть бегут в свой Эрдор! – приказывал капитан Гладрес, махая руками и подгоняя своих воинов, – Давите на флангах!

– Держите строй ровнее! – в помощь ему проревел Крейвен, – Сметите тварей, сыны великих королей Валандии! Пусть мечи ваши не щадят мордокских голов!

Всадники проносились мимо него и рядом стоящих Гардреса, Вердреса и подошедшего Борда. Мордоки отступали, кто-то со страхом убегал, проклиная эльфийских всадников. Крейвен чувствовал всю эту злобу, волнами расходящуюся от остатков армии Ужторна. Но тут его привлекли испуганные возгласы Гардреса.

– Вердрес! Вердрес, что с тобой!? – испуганно глядя на склонившегося брата, повторял гаэрвал.

Крейвен, почувствовавший ужасный поток чёрной энергии рядом с его отрядом, хитро улыбнувшись, обернулся и встретился взглядом с уставшими старческими глазами молодого Вердреса. Но молодость неожиданно за мгновение покинула эльфа, как опадают поздней осенью с молодого ясеня жёлтые жухлые листья, и дерево, отдавая свою энергию, стареет и становится невзрачным, или лето теряет свои яркие краски на блеклые и серые тона осени.

Вердрес склонился на одно колено, словно разом на его плечи упал неимоверно тяжёлый груз. Гаэрвал попытался встать, но груз боли, груз старости и хрупкости надавил ещё сильнее, эльф, как подкошенный ясень, повалился на бок. Если бы не старший брат, подхвативший ослабевшего Вердреса на руки, то лежать тому в грязи и крови. Вердресу помогли сесть на камень. Он тяжело задышал, руки затряслись, кожа обветшала, словно стены старого замка, лицо осунулось, появились старческие морщины и язвы. Молодой и преисполненный отваги и энергии эльф в секунду сделался больным стариком.

Улыбка сошла с лица Крейвена, когда Гардрес стал трясти то его, то Борда за плечи, с бешенными глазами, спрашивая.

– Что?! Что с ним!?

Он был близок к истерике и не воспринимал попыток Борда и самого Вердреса успокоить его.

… Никто: ни гаэрвалы, преследовавшие убегающих мордоков, ни сами ящеры, ни стоявший рядом с новыми друзьями гном Борд – никто из них не мог видеть, что наблюдал в это время снова улыбающийся варвар своим обострённым взором.

* * *

Я увидел хитро и зло хихикающего чёрта Волбура, бога страдания, который хихикал в ответ на мою ухмылку.

Переведя взгляд с меня на бедного Вердреса, Волбур начал оживлённо прыгать и скакать вокруг сидящего на камне, направляя на эльфа призрачно светящийся в первых лучах солнца небольшой цилиндрик.

Я понял, что чёрт до сих пор вытягивает жизненную энергию из еле дышащего Вердреса. Гаэрвал отчаянно хватался за жизнь, делая глубокие входи. Его дух не был сломлен, но тело было подвержено сильному магическому воздействию. Волбур всё стоял над сильнее сгорбившимся эльфов. Никто, кроме меня, его не мог видеть. Даже эльфы с их острым зрением, способным пронзить тысячи миль пути, не могли видеть бога!

Тут Волбур резко посмотрел на меня, состроил хмурую и капризную гримасу, потом ещё раз жутко хихикнул, сказал на вымершем альдском:

– Имдрам дардем вараб хар! Добро пожаловать, герой с севера! – и исчез, затерявшись меж мордоков и эльфов.

Я растерялся, но, услышав монотонный голос у себя в голове, обрадовался и оживился.

– Беги за ним, Крейвен, – произнёс тихо Иманус, – чёрт далеко не убежит.

* * *

Я не стал медлить. След от Волбура остался ясный, поэтому следовать за ним не составило труда.

X

Я бежал по невидимой тонкой нити, словно был крохотным существом, на которого взирают могущественные небожители и твари преисподней. Я бежал, будто убегал от кого-то неведомого и страшного, хотя сам был преследователем.

Невидимый для глаз след Волбура вёл меня вперёд, в тёмную и одновременно светлую бездну без выхода и входа. Я полагался только на силу, что дали мне Иманус и Серафим, словно не доверял своим чувствам. Я не смел сворачивать с указанного мне пути, опасаясь потерять след, упасть в пропасть с подвешенной в пространстве нити.

…Без выхода и входа, без ограничений в перемещении. Только находись в движении, умей уворачиваться и противостоять – вот условия игры с неизвестным. Но в итоге, эта игра оказалась шуткой, насмешкой богов – они снова хотели посмеяться над смертными букашками. Путь был только один – вперёд, не сворачивая, не оглядываясь назад и не озираясь по сторонам. И я шёл, как кукла, выполняя все условия, потому что иначе мне не достичь своей цели. Какими бы не были боги – светлыми или тёмными, добрыми или злыми – сейчас все они смотрели, как я несусь за Волбуром через самую гущу жестокого, страшного сражения.

* * *

Как я уже сказал, я боялся потерять след Волбура – хотя, уверен, что смог бы найти его и в этой жуткой бездне, и в глубинах Вандарильского океана, и в жарких пустынях Ардакмы – вот и протискивался с руганью на устах меж коней эльфов и ящеров, мёртвых тел и тех, и других, живых, сражающихся, чтобы спасти жизни…

Волбур будто тоже игрался со мной. Он, то проносился через самую гущу ещё продолжающегося на некоторых диспозициях сражения, то выбегал на открытый простор и начинал дразнить меня и неистово бранить, распаляя в моём сердце пожар злости и ярости.

Но всё же, в конце концов, мне удалось загнать этого мерзкого прихвостня дьявола на северный мост.

Там тоже продолжалась кровавая неуступная, не принимающая компромиссов битва. Мордоков загнали на мост протяжённостью в полмили, шириной в сотню ярдов. Гаэрвальские маги и ополчение Селлнана наступали от башни, а всадники Гладреса со стороны суши. Окружённые мордоки не хотели сдаваться, не хотели отдаваться на милость эльфийского милосердия. Разъярённые смертью вожака, проигранной войной, едва успевшей начаться, и бегством своих соратников, они способны были растерзать всех на этом мосту или навсегда лечь на его каменные плиты.

… Волбур прошмыгнул через заслон эльфов и через мордоков и остановился за спинами Альмариса и его магов. Никто его не видел… не мог видеть. А он дразнил меня и намеренно не убегал! Это Удор приказал ему извести меня, почуяв, что герой с севера, как-то связан с королём Варварии!

Но я уже твёрдо решил поймать увёртливого чертёнка и забрать у него опасный артефакт!

Растолкав гаэрвалов, столпившихся перед мостом, я вышел в первые ряды и, достав из ножен Скатвер, начал рубить мордоков, не щадя никого. Ярость отхлынула, и голову занял холодный расчёт. Божественная сила умерила своё давление, уже не стучала молотками в висках и перестала выплёскиваться через край. Я сумел направить её в контролируемое русло. Теперь каждый мой удар был точно рассчитан и силён с достаточной надобностью.

…Хоть мордоки отчаянно сопротивлялись, рычали, отбивались, ранили, но это не спасло их от разящего жала Скатвера! Клинок показал себя, отведав целый океан крови. Его лезвие, измазанное зелёной липкой слизью, кричало звоном стали, прося ещё боя, ещё атак и выпадов, ещё смертей.

Один, убив два десятка ящеров, я пробился к Селлнанским вратам и, не говоря ни слова Селлнимвель и Альмарису, побежал вверх по ступеням огромной лестницы, по которой умчался в покои архимага Волбур.

* * *

Альмарис, скорчив злую изнеможенную физиономию и крепко выругавшись на гаэрвальском, метнулся следом за Крейвеном. Такой прыти от мага Селлнимвель никак не ожидала и пришла в себя, когда тот уже поднимался по ступеням длинного хребта Селлнана, направляя в самое его сердце.

Селлнимвель казалось, что, если она останется здесь, у северных ворот, и не поспеет за Альмарисом, то жизнь её будет кончена, что смыла в ней не останется ни капли. Поэтому, не раздумывая, статная и горделивая эльфа в миг стала лерной, убегающей от леопарда, и в то же самое время этим леопардом, гонящимся за дикой лерной.

Она пробежала через огромный зал, свет в который уже проникал через разрушенные ворота, освещая гладкий пол из чёрно-белой каменной плитки и белые мраморные и чёрные эбонитовые стены, с сапфировыми статуями великих гаэрвальских магов в нишах. Лучи солнца, слабые и блеклые, пытаясь освоиться в тёмном, сумрачном помещении, цеплялись за тёмно синие головы магов-статуй, заставляя нервные тени прятаться и убегать от себя. Свет обнялся с огнём уже затухающих факелов, перепрыгнул на занавесы (теперь ставшие лазурными) и гобелены, шипя на убегающие тени, а потом, добравшись до хребта, лизнул первые ступеньки лестницы. И шаг за шагом следовал за быстро двигающимися маленькими ступнями Селлнимвель, обутыми в парчовые сандалии с деревянной подбойкой и заострённым носиком.

…Уже почти дойдя до второго этажа, Селлнимвель мельком заметила подбегающих к лестнице капитана Гладреса и прибывшего вместе с Крейвеном чёрнобородого гнома Борда. Останавливаться и ждать их эльфа не стала, нутром чувствуя – опасность впереди.

Пробежав второй этаж – почивальни магов и слуг, Нимвель устремилась дальше вверх по длинной винтовой лестнице из чёрного мрамора с белыми, из слоновой кости, перилами.

Третий этаж составляли две пересекающиеся между собой широкие анфилады приёмных залов и комнат, для магических экспериментов. Чёрно-белые стены были украшены серебряными канделябрами, старинными гобеленами, изображающими всё тех же великих магов, а также некоторые магические артефакты, вполне известные на всю Заморавию и предметы доселе Селлнимвель не виданные. Лучи света, наконец-то прорвавшие оборону плотных портьер, сразу же захватили стены и пол, и, образовав себе плацдарм, двинулись дальше на потолок – здесь высокий и сводчатый, – и неустанно следовали попятам за бегущей по ступеням взволнованной гаэрвалкой, начинающим магом.

Четвёртый этаж оказался пустым залом, огромным, как первый этаж.

Пятый этаж – снова анфилады и галереи пышных залов и пустых комнат для экспериментов с магией.

Шестой, седьмой… этажей было достаточно, чтобы Селлнимвель, в итоге, сбилась со счёту.

Но, в конце концов, она всё же взбежала в верхнее помещение, в котором происходило разделение Селлнана на обсерваторию и магический зал Альмариса.

Дверь в обсерваторию была наглухо закрыта, а вот за дверью в зал архимага обнаружилась… ещё одна витая лестница – продолжение хребта Башни. Отсюда ещё было видно, первый этаж.

…Когда Селлнимвель взбегала на последний этаж, она слышала топот и проклятия гнома и успокаивающие речи Гладреса за спиной, но ещё далеко внизу. Эльфа оказалась на такой высоте, от которой схватывает дух. И как раз это и произошло с Селлнимвель, когда она остановилась перевести дух на самом верху башни.

* * *

…Я стоял в приёмном зале Альмариса, схватив Волбура за грудки. В левой руке я держал маленький цилиндр – смертоносный артефакт. Бог страдания, сейчас сам мучился и корчился от жуткой боли, хотя, возможно, лишь делал вид, что испытывает её, разыгрывая меня своими истериками и мольбами отпустить. Его отрубленная валялась где-то под широким дубовым столом, занимавшим всю полукруглую северную стену. Комната Альмариса была небольшой: несколько книжных полок у западной стены, кровать с большим горевшим светильником – у восточной, окно – между кроватью и столом, дверь на южной стороне, на полу небогатый, скромный ковёр.

Мы стояли в центре зала. Я – высокий человек, и Волбур – тёмный бог коварства.

– Отпусти меня великий герой Крейвен!.. – Стонал Волбур, пытаясь высвободиться из стальных оков – моих пальцев, – Я подарю тебе этот красивый цилиндр!.. Только отпусти!..

Я ничего не отвечал, только разглядывал могущественный артефакт.

– Как он называется и как действует? – я нарочито ткнул цилиндр в нос чёрта.

– Это, славный герой, Завет жизни, – пискнул Волбур, – артефакт столь же старый, сколь существует весь Имр! О… мой всеведущий Повелитель говаривал мне однажды, что сам Вечный… да-да!.. сам Арз заключил в этот драгоценнийший цилиндр часть своих сил!.. О да, славненький, мужественный герой Крейвен, это энергия… чистая, как кровь невинного, как слеза новорожденного, благородная, как лик моего Господина – для меня он, конечно, благороден, герой, – нов тоже время нечестивая, как Пёрпол богоправец!.. О нет, нет! – запротестовал против своих же речей лукавый чёрт, – Эти сравнения никуда не годятся и не стоят и десятой части той правды, которую скрывает этот древний, но могущественный Завет жизни!..

– Хватит трепаться, грязный приспешник дьявола! Говори, как этот Завет жизни работает!? – рявкнул на него я, изрядно раздражённый тупой непрерывающейся болтовнёй.

– Расскажу, расскажу… только отпусти и не бей меня, великий герой… ахд равен, вел Крейвен!

– Отпущу – ты улизнёшь сразу же! Побежишь к своему треклятому Господину и спрячешься за ним!

– Да, – хихикая, признал мою правоту бог, – А ты что хотел, чтобы я оставался здесь?.. Хотя, есть одно дело, из-за которого я бы здесь задержался!.. И сейчас я тебе всё же поведаю про этот необычный цилиндрик, да-да, сам расскажу, а ты только не бей меня, да слушай внимательно!..

– Расскажешь?! – не поверил я, жуткой хитрой улыбке и широко открытым чёрным глазам, – Сам расскажешь, без моей трёпки?!

– Да, скажу всё, что знаю… а трёпку ты и так мне задал, – сказал Волбур немного обидевшемся тоном, – вон рука валяется!.. Хотя режь меня, не режь, хоть всё это тело лохматое разруби, на лохмотья порви, а толку не будет – я всё равно буду существовать…

– …Потому что я не знаю твоего уязвимого места, – я вспомнил слова Имануса.

В комнату проглядывали первые лучи солнца. Они были ещё совсем юны и глупы и не представляли, что могут погибнуть, устремясь в чёрные глубины глаз злого чёрта. Поэтому, когда бледны, но весёлые лучи пытались поцеловать косматое лицо Волбура, чёрная мгла преисподней, что смотрела на Имр из больших светящихся глаз бога, пожрала свет лучей, и свет стал частью тьмы. На миг блеск в глазах Волбура усилился, я заметил, как на секунду – на долгую секунду – этот блеск пытался укрыться от ужасающего страха, который закрался в бога, за непроницаемой тьмой. В итоге, ему это удалось, но мне хватило, чтобы понять – Волбур испугался последних моих слов. Но явно скрывая свой мимолётный страх, Волбур вдруг сказал.

– Я расскажу тебе о Завете жизни, если ты, могучий герой, поклянёшься, что не используешь артефакт против меня!..

Это рассмешило меня.

– О нет! – смеясь, начал я, – Хватит на этот долгий день клятв!.. Тем более заключать сделку с чёртом – себе дороже!.. Значит, ты хочешь трёпки!..

Волбур заглянул мне в глаза. Я знал, что этого допускать никак нельзя, но и сопротивляться я не мог. Всё же Волбур был богом, и у него хватило сил, взять под контроль мою душу.

– Герой… – снова медленно, растягивая каждое слово, говорил бог. Слова при этом становились мерзко липкими и склизкими, словно побывали не в адовом пекле, а в могильных закромах, – Великий Крейвен из Танграда… ведь сумел так долго скрывать свою истинную личину… Радагас Бульвакский!.. Король Варварии!..

Глаза Волбура торжествующе блеснули.

А я, онемев, даже открыл рот, тупо смотря, как Волбур легко выбрался из моего железного хвата и стал вальяжно расхаживать, словно учитель перед учеником. При этом его маленькие копыта цокали о мраморный пол.

– Ты думал, Радагас, что никто не заметит, как ты направо и налево используешь божественную силищу!.. Которую тебе даровали Иманус и… Серафим… Я знал, что ты не сгнил в глубинах Кряжа… Но вот не знал, как ты себя проявишь. А после, когда по Заморавии разнеслись слухи о великом Крейвене, я и подумал, что, возможно, это и есть Радагас. Ну а после того, как ты поймал меня сегодня… изловил даже добычу орёл, загнал, как бедную овечку, ту-то я и разгадал твою тайну!.. Ведь никто из смертных не может увидеть бога, если только смертный не обладает божественной силой!.. Ну что ты стоишь, как незыблемый утёс, смотришь на меня, так, словно готов порвать на части. Почему я не вижу страха в твоих глазах?! – наиграно выкрикнул Волбур, – Я жду страха, тебя раскрыли!.. Бойся!

Волбур был прав, но только отчасти. Я, действительно, жутко испугался, но страх этот, так же, как и у самого бога коварства, я сумел в закрома своей души. Расхаживающий по комнате Волбур, не заметил этого, а я сумел взять себя в руки и быстро наполнил сосуды своего сердца мерзкой ненавистью к маячащему передо мной создания тьмы!

– Я изничтожу тебя!.. – мои глаза пылали. Я чувствовал, как теряет уверенность и преимущество передо мной чёрт. Я не мог его убить, но вот вобрать в себя его силы – это то, что мне сейчас нужно было. Благо, Завет жизни, могущественный артефакт, был у меня в руках. Вот только бы разобраться, как действует эта опасна штука!..

– Ты не можешь уничтожить меня! – неожиданно Волбур ощетинился, как волк. Его узкий рот оказался зубастой пастью. Отрубленная мной рука выросла вновь и снабдилась клыками, – Я бог! Такой же как Удор или Пёрпол! Ты же не можешь разогнать тьму!.. Тьма везде: в каждом закутке, – Волбур снова принялся расхаживать по комнате, что мой поджарый учитель, снова стал растягивать слова, словно жёванную смолу, – в каждом доме, в уголках глаз – везде он… Удор… зло… смерть, страх, боль… тьма. О да, Его Величество Зло и Её Величество Тьма! Они живут даже в ваших, смертных, сердцах!.. Ты боишься, герой?.. Нет, уж кто-кто, а ты не боишься! Ты храбр! Но Это часть вас, король Радагас!.. Ты не можешь извлечь из себя тщеславие или гордыню!.. Значит, и тьма всегда будет с тобой, пожирать тебя, словно червь!.. Ты не можешь убить тьму… ты не можешь уничтожить Удора!..

– Говори, как управлять Заветом?! – я подбежал к Волбуру и, как в первый раз, схватил его за шкирку. В это же время я почувствовал, как кто-то нервно поднимается по лестнице, ведущей в эту комнату. Я учуял взволнованность и страх Альмариса за секунду до того, как Волбур начал превращаться.

…Когда Альмарис открыл дверь, я держал отворот кольчуги сильно похожей на мою. Подняв взгляд на лицо моего заключённого, встретился с теми же хихикающими чёрными глазами бога коварства, вот только всё остальное лицо было моим. Да и вообще, весь, как есть, я стоял напротив себя!

Я оглядел «себя» с ног до головы медленным ошарашенным взглядом: те же кожаные сапоги со стальными наголенниками, коричневые штаны из лерны с кольчужным опоясыванием, порванным в двух местах; кольчуга с короткими, отрезанными рукавами, и длинные, до плеч чёрные, смоляные волосы, мокрые от пота; напряжённые канаты мускулов на больших руках, стальные наручи, мозолистые ладони, схватившие меня таким же мёртвым захватом за кольчугу. И суровое лицо немного пепельного цвета, с прямыми линиями, выдающими во «мне» северянина. А вот глаза были совсем другие, не те, что я сотню раз наблюдал в зеркалах замковых спален или на зябкой, живой волнистой, словно плывущая рыба, поверхности воды озера или речки. Эти глаза были большими, круглыми, чёрные зрачки сливались в единую чашу с чёрными яблоками глаз. Глаза Волбур не смог изменить. Его глаза всегда хихикали, вызывая раздражение и отвращение к их мерзости.

Правый глаз подмигнул мне, и тут же раздался голос.

– Альмарис, чего ждёшь?! Это Волбур, воплотившийся в меня! Убей его!

Я не успел понять, чей это был голос мой… или «мой»! Может, это и я сам приказывал растерявшемуся сразу Альмарису, атаковать, может, это был Волбур. Но итог был один – меня могли убить. Я уже спиной почувствовал, как архимаг обращает свой сосредоточенный взгляд на меня! Он поддался на провокацию чёрта, даже не обращая внимания на то, что сам Волбур потихоньку, хихикая, начинает отступать от меня, предвкушая бой между мной и магом (как не странно, но сейчас Волбур был зрим для Альмариса).

Если бы не невероятная реакция и ловкость, то огненный шар испепелил бы меня, ехидно и удовлетворённо посмеявшись шипением и треском огня и удалившись дымом над моим прахом. Я кувыркнулся в сторону и оказался в пяти ярдах от Альмариса, стоявшего у дверей, Волбур, пребывающий в отличном настроении и в моём обличии, прижался к стене углу комнаты, рядом с распахнутым окном, откуда тянуло раненым окровавленным тысячами мечей ветром, нёсшим запах крови и смерти с поля сражения.

– Аякшарма! – вскричал Альмарис, и после этого заклинания в его руках стал сгущаться огонь. Сначала это была просто искра. Она поспешила удалиться, зевнув первой яркой вспышкой и став маленьким сгустком шарообразной формы, а потом обнаглевший в конец сгусток лавы разбух, растолстел в огненный шар размером с ладонь.

В этот момент в комнату вбежала запыхавшаяся и взволнованная Селлнимвель. Она взглянула на меня, выхватившего заскучавший Скатвер из ножен, на «меня», стоявшего у стены – при этом её взгляд заискрился… нет, прям заплескался волнами удивления и непонимания – а потом, Нимвель увидела огненный шар в руках Альмариса, стоявшего с ней боком – и тут же побежала ко мне.

Всё произошло молниеносно.

Ни я, ни Волбур не успели шелохнуться, как сгусток расплавленной лавы, полыхающей всеми оттенками красного, прожёг насквозь эльфу, заслонившую меня, и расплылся на полу, поддёргиваясь огненными выплесками, трёща и шипя, как придавленная сапогом змея.

Селлнимвель упала рядом со мной.

Альмарис, вперив в меня жестокий бешенный взгляд, вытянул руку вперёд и приказал.

– Шарка ваардур… ге! Иди сюда, тупой варвар! Жалкий отпрыск грязного рода, неспособный даже возглавить армию и взять то, что принадлежит тебе! Отдай мне Завет жизни, ты не достоин владеть таким оружием, сопляк! Тьма и Холод должны пользоваться ей! Отдай мне его!..

Я не мог сопротивляться, все мои члены повиновались магии архимага гаэрвалов, связавшего себя нерушимыми узами со злом удоровских порождений! Светлый маг продался тьме… но за что? Что ему пообещал Удор взамен? Вечную жизнь?.. Эльфы итак живут достаточно долго, чтобы созерцать мир. Значит, Альмарис всё же хотел жить дольше всех. А может ему предложили могущество, власть… Силу богов! Стать наравне с ними! Но это невозможно! Смертный, пусть даже и высший эльф, не может стать богом!.. Это невозможно!

…Я сделал пару зыбких шагов, пытаясь противиться тёмной магии Альмариса. Но у меня ничего не вышло. Даже божественные силы, заключённые во мне, не могли помочь.

«Где же, Иманус? Почему не помогаешь? Почему не выручаешь из беды своего подопечного? Или ты, Серафим! Что же не явишься ты в сверкающих латных доспехах, чтобы устрашить заигравшегося в «смертных и богов» архимага Селлнана? Где вы проклятые боги?!.»

Я сам не поверил, что молю о помощи, проклиная, на чём свет стоит, своих покровителей. Ведь я всегда сам выбирался из передряг. Когда рядом никого не было, сам находил лазейку, разрывал в клочья полотно бездны и выбирался, словно из трясины. А сейчас умоляю о помощи, словно червь подколодный!

Альмарис всё жёг меня своим взглядом, словно пытался проверить, воспламенись я или нет. Я сделал ещё несколько шагов, и гаэрвал смог выхватить у меня Завет жизни.

– О! – В его глазах торжественно заплясала победный танец алчность, топча кости и прах моей гордости и силы воли, – Драугры будут довольны! Теперь я заслужу их милость! Драугры отплатят мне! Я получу то, что желал всё это время! Драугры отплатят! Они обещали и клялись! – повторял странное имя неведомых существ Альмарис, совсем позабыв и обо мне, и об умирающей Селлнимвель, и тем более о стоящем в углу Волбуре.

Чёрт тем временем сморщил волосатый лоб и нос и недовольно промямлил.

– Драугры? О, это уже не интересно, я так не играю! – Говорил Волбур уже своим хихикающим и мерзким тоном и, казалось, что теперь он изображает обиженного ребёнка. – Я лучше пойду… Удор с этим разберётся!.. А вы все… бойтесь!.. Ты, Радагас… да не испугаешь ты меня своим устрашающим взглядом полубога!.. Слаб ты ещё!.. Но ты всё-таки будь поосторожней с этим чокнутым магом, а то он ещё и весь Имр ненароком уничтожит и сам этого не поймёт!.. Но помни, король, тебе никогда не найти Книгу!.. Никогда не найти! Никогда!..

С этими словами он просто испарился, оставив напоследок подарок в виде своего неуёмного липкого смеха, витающего в воздухе.

Альмарис, не удостоивший Волбура никаким знаком внимания, по-прежнему разглядывал цилиндр с восхищённым и опасливым выражением лица.

– Не думай о Волбуре, – я посмотрел на огонь, горевший в светильнике рядом с кроватью мага. Там, в ярких всполохах пламени вырисовывалось лицо Имануса, – я позабочусь о чёрте, – успокоил меня бог, – Следи за Альмарисом, он ввязался в смертельный переплёт…

Иманус исчез, а я развернулся к Альмарису и спросил его.

– Кто эти Драугры? – мой голос показался мне старческим, – Что ещё за зло ты накликал на Заморавию, эльф?

На меня взглянули полыхающие тьмой глаза на искажённом от злой, недоброй улыбки лице Альмариса. Его кожа, будто окостенела, покрывшись тонким слоем белого налёта, и только под чёрными провалами глазниц, в ямочках, сгустилась кровь. Губы тоже налились кровью, стали пунцовыми, длинные пряди волос побелели, покрылись той же костной мукой. Пальцы, страстно и отчаянно, словно боясь потерять, сжимавшие гладкий цилиндрик Завета, обветшали, иссохли.

– Ты никогда ещё не сталкивался с таким могущественным злом, как Драугры! – даже учтиво произнёс он, – Бог смерти и тьмы… жалкий Удор – ничем не сможет сравниться с Драуграми…

– Но я думал, что Удор это истинное зло! – перебил я, заинтересовавшись этими созданиями, – Удор – это суть зла, его предтечи! – убеждал я Альмариса, но больше самого себя.

– Глупец! – засмеялся Альмарис, – Великие Драугры – это и есть первоначальное зло, суть его, если тебе так угодно! Драугры – это тёмная сущность Вечного Арза… да, Радагас, именно Арза – нашего Всего! Откуда ты думаешь, альды узнали, как ненавидеть, бояться, пугать… убивать? Ведь Удор и все остальные боги, появились только уже после того, как у альдов появились первые чувства!

Альмарис торжествующе скривил лицо в ухмылке, понимая, что он победил в этой словесной дуэли.

– Но как же Удор?! – не унимался я, не в состоянии поверить, что есть ещё более могущественнейшее и сильное зло, чем бог смерти и тьмы.

– Удор? Он всего лишь бог! Он часть Арза… точнее сказать, часть тёмного Арза, которой и являются Драугры!.. Удор – тьма, а Драугры – её сущность – архимаг хотел ещё что-то сказать, но предпочёл не говорить.

– Зачем им понадобился Завет жизни?

– Это мне не ведомо. Они предпочли скрыть от меня цель этого плана, но я считаю, что артефакт нужен им для сотворения чего-то тёмного, ещё более могущественного и страшного. Я считаю, что они хотят уничтожить светлую сторону Арза и единолично властвовать на всем сущим, что есть!.. Но тебя это касаться не должно, варвар. Ты просто не поймёшь этого! Ваши боги – всего лишь воплощение пороков альдов! Они не совершенны! Они сами погрязли в интригах и распрях! И они слабы, не могут дать нам того, чего мы хотим! А Арз может!

– Сейчас никто тебя не спасёт! Но всё же, почему ты перешёл на сторону тьмы Драугров?

Маг засмеялся.

– Я же сказал, ты слишком глуп, варвар, чтобы понять! Какая разница, тёмные или светлые! Драугры – это часть Арза. В них и чистота его бытия присутствует и чёрное пламя тьмы! Просто они предложили то, чего я хотел!

– Власти!

– Жизни! Вечной, идеальной жизни! Там будет и власть, и пиры! И богатства, и знания! И могущество, и нескончаемое блаженство!.. Но ты не увидишь этого! Ведь ты смертный! И жизнь твоя сейчас прервётся!

Альмарис уже собирался произнести заклинание, но тут в его глазах сверкнули удивление и сомнение.

– Почему ты не нападаешь на меня, варвар? – с недоумением спросил он, – Умри, как подобает великому королю!

– Нет, Альмарис, это ты умрёшь сегодня! – я хитро улыбнулся, поняв, что он забыл… совсем не помнил о нашем договоре, скреплённом клятвой Бессмертной чести. А я помнил, поэтому и не нападал, чтобы не навредить Альмарису, – Ты, архимаг Селлнана, великий учёный и астроном, связавшийся с тёмными силами, совсем забыл о нашей клятве… Правильно выбрав между мной и превратившимся в меня Волбуром, ты подверг мою жизнь опасности… да ещё, – мой голос сам собой повысился и стал угрожающим, – ты убил Нимвель! Поэтому, трус и нежить, ты умрёшь сейчас от своей собственной ошибки!

Всё тело архимага перекосилось от злости, страха и гнева! Он попытался наброситься на меня, но я увернулся.

В это время в комнату вбежали Борд и Гладрес. Альмарис, резко взглянул на них, а потом, повернувшись ко мне быстро, выпалил.

– Будь ты проклят, отпрыск грязного рода! Будь проклято всё твоё племя! Драугры разрушат всё… всё, что живёт будет уничтожено, всё, что умерло забудется, запомни мои слова!

Он подбежал к распахнутому окну, и ещё раз окинув комнату диким взглядом безумных глаз, собирающих в себе лучи рассвета, обернулся чёрным вороном, вестником смерти, и растворился в высоком прямоугольнике светлого окна, чрез которое в комнату проливались утренние лучи солнца.

Гладрес, подбежавший к окну, быстро выпустил в ворона стрелу. Послышался отдаляющийся клёкот – видимо, эльф попал в него. Капитан было хотел ещё раз выстрелить в беглеца-архимага, но стрелы в колчане предательски кончились, словно сговорились с улетающим раненным вороном или просто были заколдованы его магией.

Я упустил Завет жизни, но знал, что артефакт далеко от меня не уйдёт.

Сейчас меня терзало другое.

Борд склонился над обгоревшим телом Селлнимвель и только хмуро покачал головой – она мертва.

Эльфа отдала свою жизнь ради спасения моей. Она даже сомневаться не хотела в выборе между мной и собой – заслонила меня от огня, обменяла у Удора мою душу на свою. Не спрашивая моего согласия, сохранила мне жизнь.

– Её уже не спасти, Крейвен, – сказал гном, – она отдала свою жизнь за тебя.

– Да… – скорбь разрывала моё сердце. Я не хотел, чтобы из-за меня ещё раз умирал кто-то.

Смотря на лежащую на холодном мраморном полу Селлнимвель, нежную, добрую, искренне любящую меня, я вспомнил умирающую на моих руках Кэрин. Холод пробежал по моей спине. Это было неизбежно – Селлнимвель любила меня, поэтому и пожертвовала собой, во имя любви.

«Будь готов к жертвам…», говорила мне Кэрин.

– Но не к чужим жертвам… любовь моя.

… Гладрес подошёл ко мне, после того, как я укутал тело Нимвель в свой плащ.

– Всё кончено, странник, – отдышавшись, сказал капитан, – Но почему архимаг Альмарис сбежал? Это он убил Селлнимвель?! Когда я вбежал в комнату с гномом, то сразу столкнулся взглядом с магом… поэтому и послал стрелу… взгляд у него был страшным, злым.

– Он предал свой народ… – я поднялся, – но жизнь его не продлится и дня. Я это устрою!

* * *

…После похорон Селлнимвель, Гладрес распорядился, отправить гонца на юг, в поместье родителей Нимвель, сообщить о кончине их дочери. А после войско эльфов уже выстроилось перед северными вратами Селлнана, Башни звёзд.

Ко мне подошёл ссутуленный Гардрес. Его лицо глаза были полны печали. Я чувствовал, как стонет и хочет умереть его душа.

– С твоим братом всё будет хорошо.

Эльф молча кивнул, понурив голову, но потом тихо сказал.

– Он еле дышит, его тело… теперь ужасно обветшалое, болит, ноют все суставы. Сердце еле трепыхается во впалой груди. Глаза не видят… Зачем мы только явились сюда?.. зачем отдали судьбы свои в руки вам?.. Нет, Крейвен, я не виню тебя. Я виню себя за то, что не выполнил наказ родителей. Они сказали мне, что я всегда должен быть рядом с Вердресом и младшим Глиндресом. Мы должны быть неразлучны, как море и волны или трава и роса!.. А я… А Вердрес ещё молод, горяч, совсем недавно академию военную закончил, вот и рвался показать себя! Мы же южные эльфы, самые неуёмные!.. А Вердрес так вообще…

Гардрес вдруг заплакал.

– Я слышал о Селлнимвель, – молвил он сквозь редкие слёзы, – Бог смерти насладиться невинной кровью, а бог жизни примет её в свой светлый храм…

Пальцы гаэрвала сжались, а глаза зажмурились до боли. Эльф ещё больше сгорбился, лицо спряталось в длинных светлых, словно колосья пшеницы, волосах.

Я положил руку ему на плечо, а потом, ничего не говоря, пошёл к стоящим воинам Гладреса.

Капитан был мрачен, словно туча.

– Повелитель, – обратился ко мне один из военачальников, – Мы взяли в плен несколько сотен мордоков, что прикажешь с ними делать?..

– Убить всех, – я только этого и хотел, – прикончить всех! – заорал я.

Военачальник опешил.

– Что стоишь, Брандрим, – обратился к нему, не поднимающий взгляда с земли, Гладрес, – выполняй приказ. Казните всех мордоков сейчас же!

Голос эльфа зазвенел холодной сталью, и вскоре эта же холодная сталь обрушилась на головы сдавшихся мордоков, которые надеялись на эльфийское благодушие и милость, но… мечи беспощадно опустились и поднялись уже окровавленными.

– Земля напьётся крови и отпустит души умерших братьев… – сказал Гладрес, – и они отправятся к морю, в Гавани Арнанвала, чтобы сесть на корабли и отправиться в вечное плавание по океану блаженного Рая, и Светлый Пёрпол лично будет командовать этой флотилией. Да, мы опоздали, но всё же вовремя подоспели на выручку…

– Вы поздно явились, гаэрвал! – бесцеремонно перебил его Борд, – Если бы вы прибыли раньше, то мордоки не успели бы прорвать оборону! – вспылил неожиданно гном. Он сильнее стал распыляться.

– Ваши соратники не погибли бы! Тьма не охватила бы Звёздную башню! – гном всплеснул руками и бешено посмотрел на капитана эльфийских всадников.

Никто не возражал, многие молча соглашались, понимая, что Борд говорит правду. Но и осуждать Гладреса никто не стал, все понимали – эта война. Они были благодарны гаэрвалам Диндарема, что те успели приехать и разбить атаку ящеров.

Но почему вдруг гном стал переживать за эльфов, тоже никто спрашивать у самого грозного бородача, держащего руку на секире, не решился.

Но зато такая выходка Борда оживила меня, разбудила ото сна. Я должен продолжать свой путь, моя стезя… моя судьба ждёт меня.

Вздохнув, я подошёл к гному и, положив руку на плечо товарища, устало молвил.

– Это война, Борд. Тут некого винить… Мы одержали победу, цена за неё – жизнь. Суровая плата за мир, – я окинул взглядом всё поле сражения.

* * *

Солнце медленно и вальяжно перекатывалось по синему небосклону, подбираясь к зениту, когда я, взвалив на своего пегого жеребца, поклажу, посмотрел на Гладреса, Борда, Гардреса и всю оставшуюся после битвы армию гаэрвалов.

– Куда ты теперь, Крейвен? – спросил Борд.

– На твою родину… в Карбор.

– Удачи тебе, воин с севера. Если боги позволят, то свидимся ещё!

Гном поклонился мне.

Я взглянул на Гладреса и Гардреса.

– Мы проследим, чтобы мордоки больше не посмели сунуться в Валандию! – капитан приободрился.

– А я буду ухаживать за братом, – кивнул Гардрес, – Скоро в Диндарем вернётся Глиндрес, наш младший брат. Он мне поможет! – эльф улыбнулся, – Счастливой тебе дороги, пусть боги хранят тебя!

* * *

Я распрощался с ними и направил коня на восток к высотам Краурдора, подальше от ристалища, от запаха крови. Я – варвар, но мне опостылела война, хоть я и не могу жить спокойной жизнью. Стезя ведёт меня вперёд, и оглядываться я не могу, не могу забыть, но и вернуться не в праве – таковы условия. Я должен спасти Кэрин, даже отдав за неё жизнь, таковы условия игры с неизбежным.

* * *

Взглянув вдаль Крейвен, он же король Радагас, увидел, как взъерошивает траву на просторах равнины ветер-гуляка. Трава колосилась и блестела от полуденного солнца, местами уже высыхая, и жёлтые её шары – перекати поле – неслись по ветру, словно отплачивая ветру-буяну, за покой матушки-травы.

«Всегда будь готов к жертвам, жертвы – это выбор».

Так и поступил Крейвен. Так поступила судьба, отдав в жертву эльфу Селлнимвель.

Но, если ты любишь, то жертвы – это неизбежность!

Часть 3
Книга Имануса (дорога в Ад)

I

Два кварга, волка-падальщика, сидели у обезображенного трупа в разорванной бархатной мантии. Один из них лениво подошёл и обнюхал тело, потом вернулся к собрату и уставился на него. Второй тоже вперил свой взгляд в собрата. Они смотрели друг другу в хищные серые глаза и вдруг сцепились ни с того, ни с сего! Их тощие от голода тела налились хищнической силой, когти заострились, пасти оскалились. Кварги вгрызлись острыми клыками в лохматые шеи и стали рвать друг друга на части. Кровь хлестала из ран на мятую сухую траву. Кварги рычали, не желая разжимать тиски челюстей. Они катались по земле, распугивая своей дракой обитателей подземных нор и разгоняя рычанием стаи птиц, собравшихся полакомиться падалью.

И один из кваргов не хотел уступать. Но… как только их взгляды снова встретились, оба волка моментально прекратили свару и, как загипнотизированные стали смотреть на труп в разорванной мантии.

В их серых глазах округлились чернильным цветом круги, которые нарастали, и, в конце концов, заволокли глаза полностью. Из этих чёрных кругов на труп смотрела сама Тьма… И тьма была разочарованна убиенным, который валялся у ног кваргов. Тьма была в ярости… хотя это ярость была лишь частью тьмы, ибо тьма эта была первородным Злом!..

Немного постояв так, в оцепенении, два израненных кварга, как ни в чём не бывало, заковыляли в сторону гор, и даже ветер-гуляка побоялся лететь рядом с ними, а предпочёл остаться и растрёпывать бархатную гаэрвальскую мантию, что была на трупе.

А Кварги, махая хвостами, шли дальше, не обращая ни на что внимания…

Ими движила Тьма…

II

… – Где ты нашёл его? Быстро нагнал? Или рыскал по следам несколько дней? Сам одолел или… помогли? – седой бородач, чья ухоженная и заплетённая в три косы борода давно уже доставала до самого пола, а весёлые от хмеля глаза почти спрятались за щеками и густыми бровями, смотрел на сидящего напротив рослого, мускулистого человека, и искренне удивлялся его рассказу, выплёскивая на него всё новые ушаты вопросов, словно это была студёная вода, отрезвляющая лучше любого зелья.

– Нашёл всего в двух милях от Селлнана, если идти на юго-восток… – ответил здоровяк, вертя в могучей руке кинжал, и смотря прямо перед собой.

– Ну?! И что же?! Ты убил этого мерзавца, распорол ему брюхо… скоту этому поганому! О, Святой Аардур! Ты прикончил его, ведь так?! – не унимался пьяный бородач.

– Не зачем это было делать… Он и так уже отдал свою душу злым силам. А когда я его нашёл, так вообще был весь изуродован до неузнаваемости! – Человек напряг канаты мышц и один рывком воткнул кинжал в крышку стола, да так, что все кружки – пустые и полные – подскочили и перевернулись.

– Он этого заслужил! Предатель своего рода! – рявкнул человек – Не надо было клятву заключать!

– Да – протянул седовласый гном-бородач, – Клятва Бессмертной Чести – это ты, конечно, Крейвен, здорово придумал! Выманил предателя на чистую воду и спас всех одним махом! – гном рассмеялся и чуть не упал с деревянного табурета.

В большом тронном зале, где сидели гном и человек, больше никого не было, лишь мгла подземелий пыталась подступить к освещённому двумя свечами столу. Но вздрагивающий от сырости свет не позволял тьме войти в свой светлый круг и прикоснутся к разуму человека, поглощённого глубокими и горестными думами.

Крейвен вспомнил, как хоронили Селлнимвель, смелую гаэрвалку, которая заслонила его от смерти, выкупила душу варвара, отдав взамен свою. Эльфа горячо полюбила его, даже не узнав, кем он является на самом деле.

Против воли своей варвар принял такую жертву и теперь пытался заглушить боль, что рвала сердце, выпивая с седовласым гномом.

Давно ему не было так больно и горько, как сейчас.

И расставаясь со зверем Йети в подземельях Кряжистых гор, который стал для варвара другом, и хороня принца гномов Глорда, не испытывал суровый и сухой на эмоции вояка Серых Пустошей столь гнетущего ощущения.

А тут… сломался, увидел, как холодеет прекрасное лицо молодой Селлнимвель, как исчезают резкие черты на лице, столь не присущие статным гаэрвалам, и сердце сразу оборвалось!.. Что-то ёкнуло в груди, и боль и тоска каменной стеной окружили душу, оставив в стороне всю твёрдость характера. Значит, уже не так суров нрав варвара со склонов Кряжа? Уж нет в нём сил противостоять злу и слабостям в себе?..

Давно уже Крейвен не копался в потёмках своей души, спотыкаясь то там, то здесь, о разные воспоминания, забыл уже, сколько всего там схоронено, сколько забыто! Вот всплыли на поверхность океана памяти тёплые и ласковые руки матери, её добрая улыбка и синие блестящие глаза, а вот мимо пробежал брат Трибас… а вот он уже лежит мёртвый с кинжалом животе, а отец, Танкрас Завоеватель, душит беспомощную мать! А потом всплыл Вайверн, мудрый дракон в пещерах Альамдера, а вот альд Инарос, хитрый владелец Замка Хеф!.. А вот Селлнимвель бросается под огненный шар Альмариса и погибает с счастьем и муками на лице!..

И горе острым кинжалом снова вонзается в сердце варвара, режет кровавый сосуд и улыбается неизвестно откуда взявшимся блеском стали!

…Последний раз варвар, могучий духом человек, так корил себя шесть лет назад, когда потерял в битве свою возлюбленную Кэрин, кареглазую девушку с сильным, но женственным характером; возлюбленную, с которой ему предрекли быть боги и… даже сам Вечный Арз.

«О, Кэрин, милая моя, я скоро явлюсь к богам, переверну всё в их царстве, но найду твою душу и верну тебя! Ты только жди! Умоляю, только жди! Светлые боги, помогите мне сделать последний шаг!», твердил про себя варвар.

– Я жду тебя, любимой мой Радагас, – отозвался эхом от стен души нежный голос северного моря.

– Радагас?.. – Словно вспоминая что-то знакомое, повторил про себя человек, – Так звали меня… бесконечно давно…

– … И вот, когда я нашёл его искалеченный труп и отнял, наконец… – Радагас – Крейвен понял, что это его голос сейчас громко трубит на весь тёмный тронный зал.

– Ну и что же тогда? Продолжай, Крейвен!.. Что ты там у него откопал? Драгоценные каменья что ли? – гном напротив уже клевал носом, но был ещё преисполнен энтузиазма и хотел ещё поговорить.

Крейвен опомнился.

– Ничего важного для тебя, Глогор! – он хлопнул гнома по плечу, и тот от удара варвара и от удара хмеля всё же упал на стол, будучи мертвецки пьяным.

Но тут же умудрился вскочить на ноги и прореветь тишине и мраку тронного зала.

– Не загубит хмельная брага короля Глогора Второго, сына Глогора Первого, потомка Крагорда! Давай, славный герой, поведай мне об этом кривоухом слизняке Альмарисе!.. Кстати, где мой сын Глорд, где наследник трона? – Глогор огляделся, пытаясь разглядеть в окружившей их тьме хоть какой-то намёк на присутствие здесь его сына.

– Ай! – после минутного разглядывания комнаты, король сдался, – Снова шатается по кабакам, да тавернам! Хоть бы раз выпил вместе с отцом!.. Завтра с ним увижусь!.. Так что там с Альмарисом? Как он погиб-то, заклятие клятвы его убило?

– Да, Клятва Бессмертной Чести – это опасное заклинание! На эльфе не осталось живого места! Умер от своей же магии!.. Какая ирония богов!.. Хотя, может и не боги тут виноваты!.. Мне на это наплевать! Альмарис заслужил такой позорный конец! А что касается Глорда, твоего смелого сына… – варвар запнулся – он вспомнил тот склеп хервингских королей, где отдал последние почести гномскому принцу и своему другу, и весь хмель сразу как рукой сняло – и совсем помрачнел.

Глогору показалось, что в глазах буйного варвара вспыхнул тёмный огонёк, словно тьма и огонь сгустились в зарницах глаз, но гном оставил это видение на крепкую брагу в своей кружке.

– … С Глордом ты завтра поговоришь! – неожиданно улыбнулся Крейвен.

Он встал и, ничуточки не покачиваясь, двинулся к двери.

Глогор не стал останавливать его, а сам, допив пинту, уложился спать, опустив седовласую голову на грязный, замызганный стол.

III

Ночные кошмары вползали склизкими червями и змеями в пристанище сознания человека, спящего на пышной кровати в обнимку со своим мечом. Но бдительная, неустрашимая стража у ворот крепости не позволила мерзким ползучим гадам проникнуть вовнутрь, разрушить пристанище души! Поэтому человек, могучий своей фактурой, спал спокойно до самого звона в колокол, возвещающего приход утра. Здесь, в подземном королевстве гномов, можно было сойти с ума, если не чувствовать перехода между ночью и утром.

Когда раздался первый удар колокола, человек мгновенно открыл глаза, и осаждающие его сон кошмары моментально растворились в небытии. Человек вскочил с кровати и твёрдым шагом направился к бочке с холодной подземной водой. Освежившись, он, не одевая кольчуги, двинулся в королевский дворец.

Мысли его были ясны, и воин уже не думал о вчерашних горестях и муках – их искалеченные останки вырвал с корнем ветер-гуляка, залетевший в душу к Крейвену, и благодаря хмельной браге, и за ночь окрепшему варварскому характеру, развеял потроха слабости и горя.

Крейвен шёл к дворцу Глогора II. Путь его пролегал через широкие коридоры и галереи из обтёсанного камня со сводчатыми потолками. Некоторые коридоры сменялись обширными пещерами, которые являлись площадями Карбора, города-королевства. Полы площадей были вымощены гранитом и мрамором, дома на площадях были вытесанными прямо в стенах пещер.

На улицах, коридорах, встречались утренние прохожие: величаво проходящие торговцы в дорогих костюмах, стража, зорко рассматривающая редких гуляк.

Попадались Крейвену и люди – торговцы из Риверленда и Варварии, и эльфы – гаэрвала, редкие гости в Карборе.

На одной из площадей длинными и широкими рядами и витиеватыми лабиринтами расположились торговые лавки риверлендцев, а рядом – лавки варваров и вардоков, чуть поодаль – ухоженные лавки гаэрвал (лавок хервингов Крейвен так и не нашёл). Каждый торговал тем, что было вдоволь в его родном краю. Варвары и вардоки – оружием из булатной, закалённой стали, ибо никто лучше смыслил в изготовлении хладного и острого буяна-меча! Гаэрвалы торговали морскими продуктами, – ибо были лучшими рыболовами и мореплавателями – и магическими свитками и рунами, ибо были и магами-заклинателями! А риверлендцы продавали зелья и странные порошки, книги и принадлежности хозяйской утвари, ибо смыслили во многом!

Отовсюду доносился гомон, – хоть и было только утро – где-то резкий и зазывной, где-то учтивый и тихий, а где-то и вовсе переходящий в весёлый смех или же, наоборот, в ругань.

– Эй, вы! Да, вы, подходите смотрите мой товар! Различные вещицы и украшения! Мечи и доспехи из стали, чугуна и кожи! Латные, кольчужные, пластинчатые! Подходите, господа дорогие, смотрите и выбирайте то, что вам любо! – приглашали к своим лавкам варвары и весёлые неугомонные вардоки.

С противоположных рядов вежливо отвечали прохожим гаэрвалы-маги, и чуть более забористо и размашисто – гаэрвалы-моряки!

Риверлендцы стояли, не пророняя ни слова, а лишь демонстрируя свой товар.

Попадались здесь и заезжие пираты с ардамарских островов – наёмники и головорезы.

Гномы же, хозяева всего этого жужжащего царства, торговали самоцветами: рубинами, золотом, сапфирами и алмазами; доспехами и мечами, хоть те и уступали по качеству и булатности варварским клинкам.

Были и те, которые торговали съестными продуктами и различным хмельным варевом.

Жизнь просыпалась от ночных бдений и размашисто начинала расхаживать по улицам-коридорам Карбора. Мир и веселие царили в подземельях.

Гномы и гости были приветливы и разговорчивы. Каждый был занят своим делом.

…Многие взгляды обращались к высокому человеку – почти великану для гномов. Люди сразу признавали в нём варвара. Он был смугл и хорошо сложен, его твёрдая, но лёгкая поступь и широкий палаш на поясе выдавали в нём воина.

– Кто это, матушка? – спрашивал ребёнок, бросивший игры в маленьком дворике и подбежавший к маминой юбке.

– Это славный человек, герой с севера! – Отвечала женщина, явно узнавшая Крейвена, и, поглядывая в след варвару, заводила сынишку домой.

…Варвар шёл молча, ни на кого не смотря и не слушая разговоров, пролетающих мимо уха, но при этом всё равно умудрился рассмотреть идущую навстречу пару стражников, толстого гнома с молотом и латах – местного рыцаря; уловил беседу двух торгашей вардоков и одним своим взглядом остановил воришку-карманника, пытавшегося срезать с пояса варвара кошель с монетами.

Растерявшись, маленький пройдоха-вор поспешил раствориться в толпе горожан. А Крейвен, совсем не обращая на него внимания, продолжил свой путь во дворец короля Глогора.

Он миновал ещё несколько коридоров с домами и бакалейными лавками, и вышел на главную площадь города.

Это была огромная пещера с высоким потолком, теряющимся в темноте, стенами обтесанными, со вставленными факелами и канделябрами, и пол, ровным мраморный, блестящий, словно маслом намазанный!

В центре площади возвышался трёхуровневый фонтан! В центре его возвышалась над площадью статуя гордого короля Глогора II. Король держал в правой руке боевой молот, означающий, что народ королевства всегда под защитой; а в левой – короткий жезл, возвещающий о власти короля. Вода не вздымалась струями вверх, а таинственно бурлила у ног правителя – видимо, гномы обнаружили подземные источники.

Во время первого посещения Карбора Крейвен не видел этого сооружения.

– Не предполагал, что гномы склоны к таким строительным изыскам!.. – он иронически улыбнулся.

– Да, пару лет назад и не было вовсе тут этого гиганта с молоточком посреди фонтана! – улыбнулся седой сухощавый гном, сидевший у фонтана и обращавшийся не то к Крейвену, не то говоривший с самим собой.

– А ты кто такой, старик? Местный сказитель?

– Вообще-то я младший менестрель Его Величества! – гном встал и, гордо задрав реденькую седую бородку, поклонился, – А зовут меня Кхараг! А ты, видимо, господин, тот самый легендарный Крейвен из Танграда, герой, совладавший с драконом Вайверном и странствующий с нашим славным принцем Глордом!.. Что же привело человека… такого могучего и храброго человека, как ты, в гномьи подземелья?.. Нет-нет, не говори, я сам угадаю! – он обернулся к площади и, словно на заказ, заголосил.

Вот храбрый, славный герой,
Не таясь, рвётся он в бой!
А после… в Карбор – на покой,
Прозреет разум слепой.
И муки отлягут с плеч,
В ножны вернётся меч,
В Карборе ждёт покой.
Наслаждайся, славный герой!

Старик хотел было спеть ту же песню по-гномски, но вдруг резко обратился к варвару, весело глядя тому в глаза.

– Зрение у меня никудышнее, но я вижу, что ты выглядишь бодрым, что молодой лев! Что, уже принял немного расслабляющих снадобий из Риверленда? Или тебя расслабили красотки из Самайи? Местные-то карлицы небось не устраивают! Хе-хе-хе! – Закряхтел седой менестрель.

– Ты талантлив, Кхараг! – улыбнулся Крейвен, – Так почему же ты не развлекаешь своими песнями и прибаутками короля? А торчишь здесь, рядом с его статуей!

– Гхм, – старик замялся, но потом гордо ответил, – Мне больше и не надо! Пусть эти ослы, старшие менестрели и глашатаи с бардами развлекают Глогора … Его Величество о дворце, а мне и тут хорошо! Платят мне вдоволь, а заковывать себя в моральные надобности я не хочу! Я вольный гном! И певец тоже!..

Старик замолчал, потому что увидел стражников, направляющихся к фонтану.

Но Крейвен почувствовал приближение гномов в латах, ещё до того, как сам увидел их и до того, как старик успел закончить свои гордые слова.

– А! Это ты Кхараг! – весело прогремел один из стражников, снимая шлем, – Снова рассказываешь приезжим свои россказни?

– Я сказочник! Вот и ведаю доброму гостю, что да как!

Второй подошедший страж снял шлем и, усмехнувшись, молвил.

– Ты всего лишь младший менестрель… да к тому же ещё и пьяный! Шёл бы ты, Кхараг, домой! Не смеши народ!

– Тьфу на тебя, Брадгор! Сопляк ещё, а уже старших задираешь! – обиделся седой менестрель.

– Он прав, Брадгор! – сурово посмотрел на своего подопечного страж с рыжей бородой, – Ты бы лучше проследил за Умбором и Гвирдором, что они там с этим воришкой делают?

– Да вон они ведут его! – указал через всю площадь молодой гном.

Там, из узкого коридора два таких же стражника пересекали площадь, бесцеремонно расталкивая толпу зевак и прохожих. Один из воинов держал за шкирку молодого юношу, тоже гнома, отчаянно сопротивлявшегося, но при этом, не голосившего на всю пещеру.

– Эх, – вздохнул, сокрушаясь старый Кхараг, – За что же вы его так? Что он такого сделал-то, вам?

– Думаешь, старик, нам это нужно? – сказал гном, имени которого Крейвен так и не услышал, – Подумаешь, украл яблоки у гаэрвальского торгаша! Делов-то! Ан нет… капитан это приметил и велел на розги вести паренька!

– Да так ему и надо! – выругался безбородый Брадгор, – Воровать у вельможных гостей!.. Да чтоб ему!.. Все боги чтоб надавали ему пендалей!..

– Не поминай ты высшие силы, дурень безбородый! – зло посмотрел на юнца седовласый Кхараг, – У тебя кроме бороды ещё и мозгов не имеется!

Крейвен с усмешкой смотрел на перепалку гномов, пока два других стражника не привели к фонтану вора.

Подойдя к фонтану, один из охранников нарочито зло пнул вора, тот упал на каменный пол, разодрав рукав мешковатого плаща. Капюшон спал с маленькой головки, и Крейвен узнал вора, а точнее девушку, выдававшую себя за вора.

– Не трогайте её, – спокойно сказал он, подходя к девушке-вору.

– Её?! – удивился молодой Брадгор, – Это же мальчишка!

Тут старик Кхараг присмотрелся к испуганному, но не утратившему гордости взгляду лежавшей на мостовой и смотревшей на него из-под лобья девушки.

Лицо младшего менестреля наполнилось удивлением.

– Святые Непроходимых Гор, это же принцесса Квиланда!

– Ты прав менестрель, это я, – девушка-гном встала, опиревшись о руку Крейвена, – Я Квиланда Арандорская, принцесса Карбора и будущая королева! А вы!.. – она взглянула на стражу, – вы ещё узнаете, какова я в гневе!

Стражники в страхе пали ниц, а менестрель, обернувшись к проходящей мимо компании, запел.

О, слава великим, могучим богам!
Отыскалась принцесса Квиланда!
Не прибудет седи к моим волосам,
И распустится вновь лаванда!

– Откуда же лаванда в подземном королевстве? – удивлённо усмехнулся прохожий вардок, – Где её тут выращивать – ни лучика света, только сырость да камни!

– А это для красочной рифмы, чтобы слух ласкала моя лавандачка нежная!.. – смутился Кхараг.

– Словолюбец, – покачал головой торговец и ушёл.

Менестрель только развёл руками.

А Крейвен снова обратил свой взор на миниатюрную принцессу и сразу же вспомнил покойного Глорда.

Крейвен вспомнил последние отчаянные выпады гнома в последнем для него сражении, последние яростные крики несломленной души. В глазах блеск мужества и отваги, которые смогла забрать лишь Костлявая Вор, двуликая смерть.

В глазах жены Глорда (ещё не знающей, что она уже вдова) варвар не увидел знакомого блеска, который был у храброго принца, ставшего его другом. Светилась в них лишь корысть и чёрствая гордыня.

Крейвен чувствовал, как рвётся наружу неистовый зверь возмущения и гнева, заключённый в клетке Квиланды – её душе… Но в этом звере таилось ещё что-то… пока неуловимое для варвара.

– Для чего?.. Для чего ты, принцесса, покинула дворцовые покои и вышла в город, где живут простолюдины? – спросил настойчиво Крейвен.

И тут зверь раскрыл свою сущность, когтями вцепился себе в грудь и, разорвав её в клочья, обнажил женское сердце принцессы гномов.

– Мой муж… – начала сбивчиво Квиланда, – Глорд, принц Карбора… я решила узнать новости о нём, о его славных геройствах. Но так как от королевской челяди ничего внятного не добилась, решила выйти в город, пораспрашивать жителей и торговцев из других королевств.

– …Но жизнь за вратами дворца испугала тебя, оказалась иной, нежели какой ты её видела из окон дворца, – прервал её Крейвен, – ведь так, принцесса? Поэтому, не узнав ничего о Глорде, ты отчаялась… а город диктует свои правила. Поэтому, подчинившись ему, ты начала воровать. И попалась.

Варвар увидел истинную причину нахождения принцессы здесь, среди городских простолюдин, в холодных коридорах. Она любила своего мужа и искренне переживала за него, оставалась преданной ему и хранила верность.

– Ты во всём прав, Крейвен из Танграда. Но теперь я спокойна! Раз ты здесь, в Карборе, значит, и мой муж вернулся в отчий дом! Он достойный воин! – её глаза блестели от гордости и любви, – Ты, Крейвен – славный герой, почти такой же легендарный, как Бульвак или Радагас. Вот и мой муж, Глорд могучий, не уступает тебе в силе!

Крейвен кивнул головой.

– Принц, храбрый воин, смельчак и верный соратник…

– Ну и где же он? Снова набивает живот в трактире «Семи ложках»? – Квиланда нервно рассмеялась, чувствуя, что что-то не так. Суровое лицо варвара сделалось ещё суровее, и принцесса спросила.

– Он пал? Пал в бою?.. Или жив, в здравии и ждёт меня во дворце?!

Все молчали, Крейвен тоже.

Вокруг фонтана со статуей короля Глогора собралась толпа зевак. Услышав вопрос принцессы, толпа сразу зашепталась.

– Принц погиб?! – слышалось шептание, тихое, несмелое.

– Ох, Святые мощи Гор, да хранят нас светлые боги! Что же теперь будет?..

– Да ничего не будет, дуралеи! – говорил кто-то в толпе хриплым голосом, – Потому что не умер Глорд!

– Да разве ты не слышал!? – отвечал ему тонкий женский голосок, – Сам Крейвен с Севера подтвердил, что принц пал!..

Но тут Квиланда, скинув поношенную робу вора, взошла на первый уровень фонтана и выкрикнула.

– Он не умер! Мой муж и ваш господин жив!

Голос принцессы надрывался, шёлковый саван, который был на ней, испачкался и намок. Но слова, гордые и отчаянные, ещё долго звенели в нервно дрожащем холодном воздухе обширного подземелья.

Принцесса сейчас больше походила на умалишенную, нежели на будущую королеву. Её миниатюрный стан показался Крейвену тростинкой, кружащей и беснующейся в неистовой пурге суровой реальности, к которой Квиланда оказалась не готова.

Но гордость высших кровей и надменность, привитая королевским воспитанием, не давали принцессе признать, что её супруг погиб. Зверь не пускал в себя боль.

– Опомнитесь, гномы! – кричала Квиланда, – Глорд жив! Он жив! Я не дам Костлявой Вор забрать его! Пусть лучше заберёт одного из вас!

– Мне так кажется, что наша принцесса тронулась рассудком, – прошелестел тихий голос в толпе.

Менестрель Кхараг подошёл к стоявшей на фонтане Квиланде и ласково, по-отцовски позвал её.

– Принцесса, дорогая, идёмте… Во дворцовых покоях вам будет лучше. И доблестному принцу Глорду будет сподобней найти вас в своих опочивальнях, нежели на грязных улицах города. Идёмте, милая! – он улыбнулся, – Эти любезные стражи и славный герой проводят вас во дворец.

Рыжевласая Квиланда обернулась и вперила свои синие дикие глаза в седого менестреля.

– Я вижу, что вы все, глупцы, против меня и моего мужа! Не смотрите на меня, словно я лишилась рассудка и отпустила свой здравый разум по течению мёртвой реки! – угрожающе рыкнула на менестреля и стоявших рядом страдников рыжевласая дикарка.

Но у Крейвена были другие планы. Тратить время и выслушивать бред гордой, но свихнувшейся принцессы он не хотел. Но он был обязан её мужу своей жизнью. Поэтому не стал причинять её боль, а просто подошёл и бесцеремонно схватил Квиланду и, нежно положив гномью принцессу на плечо, двинулся ко дворцу.

Толпа ахнула.

– Что ты делаешь, наглец?! – завопила в конец обезумевшая и разъярённая Квиланда, – Как ты смеешь нести принцессу, словно она мешок картошки?!. Со мной ведь нужно бережно, нежно, мой славный бородачок, мой Глордик! Хи-хи-хи!

– Она совсем чокнулась! – обречённо вздохнул молодой Брадгор.

Все стражи шли впереди Крейвена, разгоняя зевак.

– Не говори так, Брадгор! Это же твоя госпожа! – упрекнул молодого гнома один из стражников.

А Квиланда, словно и не слышала оскорбление в её адрес. Она впала в апатию. Ничто сейчас не волновало её, взгляд её стал бессмысленным, губы сжались, волосы растрепались и были мокры.

* * *

Такой процессией, сопровождаемой восклицаниями горожан, они прошли через широкий разлом в скале и вышли ко дворцовым вратам, каменным, окованным в хризильскую сталь для пущей прочности.

Их встретили два привратника и, поклонившись, отворили створы врат.

IV

Мы вошли в сумрачный холл, еле освещённый факелами.

Врата закрылись, и мы двинулись по коридорам, через скромные, порой даже скудные анфилады залом и комнат, хотя встречались и богато обставленные комнаты.

Четверо стражников, которые сопровождали меня в городе, остались снаружи, и сейчас я шёл с Квиландой на плече в сопровождении единственного менестреля.

Во всех этих лабиринтах дворца нам ни разу не встретился кто-нибудь из челяди, стражи или вельмож. Дворец опустел, словно всех его обитателей разом свалила тяжёлая хворь или жестокая битва. Но трупов я нигде не заметил. Почти все двери были закрыты.

Эта таинственность явно ошарашила королевского менестреля. Но он держался, не желая показывать своей озадаченности и страха.

Квиланда на моём плече вела себя тихо, еле дышала и не раскрывала рта.

Я чувствовал всем нутром присутствие зла. Тьма лизала мне пятки, и это чувство опасности доходило до спины и выступало мокрыми каплями…

Мы дошли до тронного зала, и я заспешил пинком открыть дверь.

Менестрель, воодушевившийся тем, что его задача подходит к концу, закрыв глаза, как и положено, торжественно протрубил.

– Принцесса Квиланда в сопровождении героя Крейвена из Варварии!

* * *

…Мрак, холодный и непроглядный.

Этот мрак, словно живой, дышащий.

…Он вылился из распахнутых дверей в коридор и расплескался на полу, подымаясь всё выше и выше, к потолку. Он наполнил тронный за ли коридор своей чёрной тенью, страхом и болью. Ими пропиталось всё. Казалось. Что мрак, коварным ползучим гадом, обвивает все члены, заползает в глаза… Нет, он уже в глазах… в душе, живёт там с самого появления на свет и властвует… Борется со светом. Откуда в душе свет? Этого я не знаю…

Поморгав несколько раз, – менестрель пытался привыкнуть к темноте – он замолк, взглянул вперёд, туда, где стоял трон, ничего не разобрал, но, до ужаса побледнев, поторопился скрыться в коридоре…

Что-то двигалось во мраке, что-то шло в мою сторону.

Я аккуратно положил Квиланду на пол возле дверей в зал. Принцесса не проявляла никакого интереса к происходящему, только тупо смотрела во тьму…

Зрение моё усилилось, и сквозь душащий холодный мрак я увидел идущего ко мне гнома.

Я узнал его, поджарого, мускулистого, с темно-русой бородой, заплетённой, как и у отца, у три косы, с гордым, мужественным и неестественно суровым взглядом и с уж совсем не идущей гному поступью хитрого лиса.

Ко мне шёл Глорд, покойный принц Карбора. Или это всего-навсего был морок? Он был необычайно реален. Я не мог поверить своим глазам.

Я почувствовал, как пошевелилась Квиланда, то сам оборачиваться не стал.

– Глорд! – закричала она у меня за спиной, – Мой любимый муж, ты жив! Я говорила этим недоумкам, что Костлявая не забрала тебя у меня, а они не верили! Ха! Вот теперь поверят!..

Но стоило Принцу, пришедшему из адовых темниц (или райских долин? – я не знал), взглянуть на умалишённую жену, как та сразу умолкла, словно рот ей заткнули кляпом.

– Я ведь сам тебя похоронил в склепе, в Хергелентаре… – выдохнул я, когда статный, вытянувшийся гном подошёл ко мне.

– Ты подвластен своему страху и одиночеству, – Глорд говорил совсем не своим басовитым голосом. Он говорил мраком, холодом, он говорил сыростью и тьмой, – Не верь чувствам…

В тронном зале никого не было, кроме нас, да Квиланды, которая после взгляда призрака своего покойного мужа вновь впала в апатию: легла на пол и замолчала.

Но зато в других помещениях подземной цитадели я стал различать обострённым слухом различные шорохи, нервное боязливое дыхание. Это притаились слуги, стражи и королевские вельможи, боясь выйти из своих убежищ: кладовых, погребов, комнат; боясь столкнуться лицом к лицу с тьмой и одновременно порождая эту тьму в своих душонках, скапливая, как грязь страх и корысть.

– Ты коришь себя за смерть близких своих, – продолжал говорить леденящий, чарующий голос внутри гнома, – Они возникают пред твоим сознанием и пред твоими зарницами глаз, воплощаются из тумана, из Тьмы небытия! Из Нас… Из Меня!

Тьма и холод окутали меня, но это было даже приятно, словно было родным.

– Кто ты?.. – я испугался этой родной Тьмы, как нее пугался ещё ничего, – Кто Вы?!

– Мы есть Он! А ты, смертный, хранишь у себя могущественнейший артефакт, что видел Имр. Завет жизни – это дар… Наш тебе. Ибо Я… и Он создатели Завета. Используй его по назначению, для того, ради чего он и был создан из Двух… Арза…

Я знал, с кем разговариваю, но боялся произнести Их имена.

– Я буду использовать Завет, – кивнул я, сглотнув ком в горле, – а вы остановите Удора. Его кровожадность не знает границ! И позвольте мне завладеть ещё одним артефактом, Книгой жизни, Книгой бога Имануса.

– Мы есть Он. И мы не вмешиваемся в дела смертных… Ваши боги тоже смертны. Вечен лишь Арз. Мы есть часть Его. А Удор всего лишь часть Нас. Он слаб, и поэтому жаждет власти.

Существа или лучше сказать Существо (ибо Они неделимы), стоящее передо мной не было гномом или его мороком, не было и богом. Существо являло собой Драугров, часть Арза, его тёмную часть…

Говорили Драугры на гномьем языке, так как смотрели на меня глазами гнома.

– А что же Книга? – спросил я. Ладони вспотели, рукоять Скатвера стала сколькой, но я не отпускал её.

«Ничего, мой булатный друг, мы ещё повоюем»…

– Ты уже на пути к своей цели. Книга сокрыта, но найти её – твоя судьба. Ты сам избрал её. Стезя твоя верна, и Мы не вправе мешать тебе, потому что путь твой светел, хоть и несёшь ты с собой смерть и хаос.

…Но ты не сможешь использовать Завет жизни, если всегда будешь на свету. Обратись ко Тьме… к Нам. Познай истинную боль, чтобы причинить боль богу. Избавься от заставшего тебя страха, чтобы сеять этот страх в других душах…

Если ты не будешь пользоваться Заветом, то Мы заберём его, и надобность в твоём существовании отпадёт.

– Я как же это? – я достал Зеркало судьбы и навёл вспыхнувший луч света на качающегося, словно состоявшего из тумана, Глорда.

Луч осветил Тьму, но не разорвал её покров, не пробил в ней брешь…

Глорд зажмурился.

– Это тоже ваше оружие?

– Нет. Зеркало судьбы – артефакт могущественный, но созданный богами. Это истинный свет, – раздался голос, – против Нас он бесполезен, ибо мы часть Светлого. А вот в поисках Книги, что ты ищешь, он поможет. Не верь тому, что видишь, не верь слухам и тому, что ощущаешь в воздухе и в земле. Эти чувства порождают ваши иллюзии.

Как только слова эти затихли в зале, поедаемые мраков, тело Глорда задрожало, и принц обратился в чернобородого капитана Борда! Что меня сильно удивило, хоть я и зарёкся не верить ощущениям.

Это был морок, и больше я уже не поддавался магической иллюзии, затуманившей мне разум. Если так, то и нюху, и глазам и прикосновениям верить не стоит.

– Вы – Тьма! Тьме верить сподобней, потому что она ищёт пути полегче! – Я не верил потому, что Они говорили, – Для Вас нет святости, нет морали!

– Тебе ли говорить о святости, смертный, который бросил вызов могуществу зла, богу смерти. Мораль Арза вездесуща! Она есть и в Нас! Не говори, что для Нас святость не существует! Ты всего лишь смертный и тебе невдомёк, что творится за приделами твоего крохотного мирка! Мы, сплетаясь со светлым Арзом, творим всё сущее, присутствуем везде, во всём: Имр наш, деревья, поля – это Мы, Сражения и жертвы – это Мы, плоть и душа – Это тоже Мы! Это союз, Тьмы и Света… Арза!

Оставаться во тьме легче, чем выйти на свет, ибо тьма притягивает своими соблазнами. Она предлагает то, что не может дать Свет – свободу от морали и извечных оков. Но эта Тьма обманчива – это Удор. Драугры – воплощение тёмной стороны Вечного Создателя, являлись иной сущностью, не сокрытой от света, мраком, впитавшим в себя лучи солнца.

– Используй завет, Радагас. Используй его, ибо он создан только ради одного: забирать и дарить жизнь.

– Как он действует? Как мне управлять его силой?

Чёрнобородый гном взглянул глубиной Тьмы своих глаза в мои глаза, но я оказался сильней – я не провалился в бездну, ждущую меня уже долгое время, я устоял на краю.

– Хм, ты страшишься Нас, но не преклоняешься, – раздался голос, – Ты стойкий человек, значит, ты сам поймёшь и узришь силу Завета жизни. Огонь и Свет откроют тебе врата в бездну…

С этими словами Борд упал на пол, а мрак, сковывающий весь дворец, мгновенно растворился. Словно исчез навсегда, словно и не был вовсе…

Но я знал, что Тьма просто спряталась, затаилась.

У трона я увидел, лежащего на полу короля Глогора, он дышал, но был без сознания, как и капитан Борд. Только принцесса Квиланда была сознании и видела, всё что произошло здесь. Она подошла ко мне и, взяв за руку, произнесла.

– Он ушёл. Его дух будет покоиться в мире славных героев и отцов, где ему не будет стыдно перед ними, ибо он тоже велик…

– Твой муж умер неделю назад, сражаясь с расхитителями эльфийских гробниц в Хервинленде. Сейчас ты была подвластна иллюзии Высших.

– Богов?! Они утащили моего Глорда?

– Боги слабы… – я достал Завет жизни и, вертя его в руке, задумчиво добавил, – Теперь я знаю, насколько они слабы.

…Борд и Глорог очнулись одновременно.

Я подошёл к королю и помог ему сесть на трон, пока Квиланда помогала Борду.

Седовласый король быстро пришёл в себя, ясность ума и видение ситуации снова овладели им.

Он раскрыл рот, – засохшие губы разлиплись – будто что-то хотел молвить, но изо рта выпорхнул, чёрным вороном, старческий стон. И в этом стоне собралась вся боль и скорбь, какие только может чувствовать стареющий гном.

– Моего сына нет, – произнёс, наконец, Глогор, – Он погиб. И ты, Крейвен, его друг и соратник, был рядом в его смертный час.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

Король указал на Борда, который шёл вместе с принцессой Квиландой к трону.

– Он сказал, – произнёс Глогор, потирая ушибленную голову, – а потом сказал, что мой век властвования скоро минует… а потом… я увидел сон, ужасный и прекрасный одновременно.

– Да, я там был… И не смог помочь, когда нужна была моя сильная рука, мой меч булатный. Я не пришёл вовремя. В тяжёлый час не откликнулся на клич гномий. Враги окружили меня, а Глорд остался наедине со смертью… – Печаль пролилась из чаши моей души и залила лоно чёрной пропасти кровавыми багрово-алыми водами…

Я ещё говорил о чём-то, не разбирая собственных слов. Мне представлялось, как я сам убиваю своего соратника Глорда, а после страшно и жутко смеюсь над его трупом, напеваясь, словно хмельным мёдом, его кровью…

– Ты, воин, не вини себя. Не кори… не печалься о судьбе моего бравного сына! – молвил, почёсывая седые косы бороды, король Глогор, – Дух Глорда обрёл достойное место среди его предков…

Он погиб, сражаясь. Секира, его славная подруга, была окровавлена, а значит, что душа сына будет жить и в загробном мире!.. Кому, как не тебе, Крейвен, знать это! Ты – варвар, великий герой своего народа. Имя твоё славится так же, как имя короля Радагаса или Ардака! Ты сам знаешь, что значит для воина умереть в бою! Ты – варвар…

– А вы, гномы – рудокопы…

– И воины! Ты прекрасно знаешь, что у нас в чести смерть в бою, с верной подругой, секирой, или братом её, крушительным молотом в руках… – Глогор вздохнул. Остальные стояли молча.

– Смерть… жизнь – это игрища богов, мальчик мой. Не суйся в них, не поддавайся, – произнёс устало король.

– Кто умрёт, а кто выживет в битве – матери героев и трусов, или на одре, в спокойствии, это лишь нам решать, тем, кто держит меч!

Я взглянул на молча стоявшего Борда.

– А ты как тут оказался? Сам говорил, что пойдёшь с гаэрвалами, уничтожить под корень остатки войска Ужторна, а сам явился к королю, да и к тому же принёс с собой… Тьму эту!

– Не помню, как я оказался в родных стенах, – начал Борд, – Я был в печали. После ожесточенного сражения с мордоками я, действительно, отправился вслед за эльфами… но отстал. Дух мой прибывал в радости, ибо мы не дали расползтись злу по Имру, но в сражении на холмах Эрдора я потерял весь свой отряд. Мои братья погибли!..

Я сел на камень, в то время как гаэрвалы умчались за ящерами. Я думал, что если ты, Крейвен, не сообщишь королю о смерти сына, то кто-нибудь это сделать обязан. Вот и решил, что после погони отправлюсь домой, в Карбор. Но вдруг ко мне подбежали два исхудалых, израненных кварга, вы знаете этих псов равнин – падальщики! – Борд от чего от напрягся и опасливо стал озираться, нащупывая взглядом камень стен. Родные места придали ему сил, ион продолжал, – Я уже хотел было зарубить этих кваргов, чтобы не стать их ужином, но тут внутри меня что-то кольнуло, и, стыдно признаться в своей слабости, я потерял сознание…

– Слаб ты… капитан, – из-за спины Борда показалась Квиланда, – Глорд бы никогда не свалился в беспамятстве.

Борд учтиво выждал паузу и продолжил.

– Перед этим я почувствовал леденящий холод, который будто из меня самого вылезал! Когда очнулся, кваргов и след простыл. Но после этого я перестал сам себя ощущать, перестал быть собой! Словно внутри меня или снаружи, кто-то вертел моей головой, переставлял мои ноги!.. О, Святой Аардур! Это всё проделки богов!

Борд замолк.

– Так-так! И что дальше было? Как ты добрался до врат Карбора? Как умудрился попасть сюда? – оживился король.

– Знать не знаю! Не помню совсем!..

– Хм! – нахмурился Глогор, – Сам ничего не знает, а приходит и прям с порога и заявляет, что сын мой погиб, и что он обязан встретить у меня важного гостя, который вот-вот явится! – Король, так же размеренно почёсывая бороду, повернулся ко мне, – Ну я и приказал всем убраться из тронного зала, чтоб глаза мои их не видели! Сам в печаль ударился, а этого, – Глорог махнул в сторону Борда, – приказал наказать каторгой за наглость и плохую весть! Но, не тут-то было, мгновенно в зале темно что-то стало, хоть глаз выколи! Я решил проверить! Но споткнулся на этих ступенях, тьфу на них, Святые Гор! Вот и растянулся на полу, как ковёр гаэрвальский!.. А что случилось-то потом, Крейвен?

* * *

…Я не стал рассказывать Глогору о своём разговоре с Драуграми, не стал рассказывать, как отыскал магические артефакты и как заполучил Завет жизни. Я лишь рассказал королю, как погиб его сын, наследник трона Карбора.

А после, когда дворцовая челядь и зажравшиеся вельможи выползли из своих укрытий, и когда по распоряжению Глогора нам подали хмельного мёда, излюбленного напитка гномов; жаренного мяса и кукурузных лепёшек, все убрались из тронного зала, и мы с седовласым королём остались одни.

Снова был длинный стол с множеством опрокинутой посуды, снова мы с королём пили и говорили о разных вещах.

– Не будет уже Глорд сидеть за одним столом с его стареющим отцом! – сокрушался Глогор, – Не будет шататься по трактирам и тавернам, укладывая в койку каждую девку, которую увидит; и не будет Глорд трудиться в поте лица в копях Карбора, и доблестно защищать границы королевства, которое должно было стать его по праву!

– Да, Глорд был достойным гномом, верным Другом Меча… то есть, Секиры, конечно. Но сейчас, мудрый король, я хочу, чтобы ты рассказал мне о двух вещицах, что лежат у меня в сумке, – я положил на стол Ключ и завёрнутое в тряпицу Зеркало судьбы, – Вот они!..

Глаза короля сверкнули жадным блеском, но он сделал вид, что предметы ему не интересны.

– Зеркало и Ключ… – он взял оба предмета, – Этот Ключ – посмотри на него повнимательней, Крейвен – он устроен так, что не вынимается из Книги после того, как ты вставишь его в замочную скважину. Этот Ключ служит для открытия Книги Имануса, что ты ищешь. Но и может отпирать множество других дверей и сундуков с сокровищами! – король позабыл о печали, глаза его сверкнули, – будь у меня этот Ключ, то я бы распахнул все сундуки злых королей, залез бы в сокровищницу эльфов! Собрал бы у себя сокровища, ибо только гномы могут владеть ими!

– Тише, гном! Молчи! – Остановил я короля, – Уж слишком много ты себе позволяешь! Кладёшь руки на то, что по праву принадлежит мне! Тише, гном. Будь осторожен в действиях и желаниях! Тем более, когда разговариваешь с варваром, тем более, со мной.

Глогор нахмурился.

Я взглянул на Ключ в руке гнома.

– А я и не знал, на что способна эта вещица. Дай мне артефакт, Глогор. Надобно испытать его силу.

Король гномов опасливо взглянул на меня и сжал Ключ в кулаке.

Я схватил его кулак в свой и сжал.

– Дай мне Ключ, Глогор – разожми ладонь. Избавь себя от страданий.

Нехотя и с болью жадный, но ещё более пьяный король отдал Ключ и положил на стол Зеркало.

Я встал и, покачиваясь, пошёл к королевскому трону. Пред глазами возникали очертания столов и колон, о которые я спьяну ударялся, при этом проклиная всех кого непопадя.

– Куда?.. Куда ты направился, Крейвен?.. О!.. Какой ты огромный!.. Ик…

Я шёл к сундуку, стоявшему по правую руку от трона. В этом сундуке Глогор хранил самые ценные для него сокровища. В голову пришла довольно ироничная мысль: проверить, сработает ли магия Ключа, и проверить, какие ценности спрятал в себе сундук короля…

Король тупо смотревший, как я граблю его, не возражал. Он был сильно пьян, – ещё больше был опечален – и поэтому пил ещё и ещё…

Я склонился над каменной плитой—крышкой сундука и вставил Ключ в замочную скважину огромного замка из неизвестного мне металла, запиравшего крышку.

– Ну что там? Отворился? – послышалось из-за спины.

Я повернул Ключ.

Замок щёлкнул и отворился.

Блеск золота, серебра, каменьев резал глаза. Драгоценности собирали в себе свет, трусливо бежавший к ним от свечи. И уже ухватившись и забравшись в самые недра золота и каменьев, свет облегчённо вздыхал и озарял наглым блеском всё кругом – блики хватались за стены, столы и колонны.

Но меня привлекло не золото, а другой предмет – огромный шар, словно светящийся изнутри… но не тем жалким светом суетливого мира подземелий, а светом красным, необычным и зловещим.

– Что это? – спросил я у Глогора, доставая шар и показывая его и тьме, и свету сего мира, пробуждая его.

– А это – Архграг, – лениво бросил король, – Его ещё называют Шаром Заблудших душ. Он собирает в себя воспоминания того, кто им владеет, а потом владелец в любой удобный ему момент может просматривать былое и прожитое. Но этот глупый Шар вытягивает воспоминания выборочно… какой наглец! Никогда не мог им управлять!.. Ещё одна никчёмная реликвия королевского рода!.. Ик… Как и вон те доспехи, – он указал жирными от кабана пальцами в левую от трона сторону. Там, возле стены, стояли одетые на чучело доспехи первого короля гномов, рядом была прислонена длинная обоюдоострая секира.

… – Ты был прав, король Глогор, Ключ отпирает любую дверь и любой замок, какой мне вздумается.

– Как оказался прав и с Зеркалом Судьбы, – кивнул Глогор и опрокинул в рот ещё кружку мёда, – Но знай, варвар, – Как и смертная жизнь, Ключ не вечен. После того, как ты откроешь им Книгу Имануса, тот Ключ потеряет свои магические способности.

– Откуда ты это знаешь?

– Дурень! Прочёл на ножке Ключа! Хоть я и пьян, но глаз мой остаётся зорок, да и знание иерирского языка пока не позабыто мной… Ох, о чём это я…

Глогор замолчал, осёкшись, поняв, что взболтнул лишнего. Но я сделал вид, что пропустил его слова о неизвестном доселе мне языке мимо ушей. Я поднёс Ключ к свету свечи. Да, там, на ножке Ключа, красовались, блестя, надписи и старинные знаки.

Я снова сел за стол, напротив седобородого короля выпил сладкого пьянящего мёда.

– А что ты мне ещё расскажешь про эти артефакты?

– Ничего… Про Зерцало я рассказал тебе всё, что знал ещё, когда ты первый раз явился в моё королевство. А про Ключ поведал только что.

– Про Зеркало ты мне ничего и не рассказывал! Лукавишь!

– А?! – удивился король, – Ах, хмельная голова! Ты же говоришь, что об этом Зерцале судьбы поведал тебе его хранитель, этот мифический зверь из подземелий Кряжа! Я знаю, про смертоносный луч, ваяющий живые статуи из тех, на кого упадёт…

– Живые статуи, парализованные лучом Судьбы. «Кто взглянет в Зеркало, того жизнь уже сочтена»…

– Да, – протянул король, и голос его стал скрипом, – Тогда уже можешь кинжалом выцарапывать у себя на груди, что ты живой труп, словно поднявшийся из земли… вернувшийся с того света. Как будто Удор или Пёрпол могут оттуда отпустить!.. Хех!.. Если уж посмотрел в Зеркало судьбы, то прощайся с земным существованием, будешь живым мертвецом бродить по Имру.

Гном недобро усмехнулся.

– Я видел их, Глогор, чудовищ, которых не должно быть, призраков умерших, но хуже всего смертные, умершие ещё до смерти. Такие люди обречены, они видят смерть…

– Почему только люди?! – возмутился король, – А как же гномы?!

– Да и гномы тоже, профан, и вычурные эльфы и крары и чародеи и уродливые гоблины с троллями!..

Зеркало судьбы… не так давно мне открылась ещё одна тайна этого могущественного оружия, артефакта; но тайна ускользнула, лишь приоткрыв на некоторое время свою туманную завесу.

– Что ещё за секрет к чёртовым детям!? Расскажи, Крейвен, не томи израненную душу!

– Нет, король, тебе не скажу, ибо это может причинить тебе ещё больше горя в итак сложное время.

– Да что ты всё вокруг да около! – стукнул кулаком Глогор, – Я приказываю тебе!

– Нет, Ваше Величество… – я посмотрел в пьяные, горящие глаза, и король сдался.

– А, ну тебя! Делай, что хочешь!

…– Что там с Квиландой? Перед отъездом я бы хотел навестить её и поговорить.

– Её отвели в опочивальню, – голос Глогора помутнел и наполнился печалью, глаза заблестели ещё пуще, – Она совсем плоха…

Он выпил ещё.

– Когда тьма рассеялась, тол она помогла мне привести тебя и Борда в чувства. Может быть ещё шанс на её поправление.

– Сейчас ей стало хуже… девочка совсем рассудок потеряла. Словно бесы и демоны ада вселились в это хрупкое тельце! Её ещё не постигли бремени материнства и тем более старости, и уже происходят такие вещи. Говорит, что разговаривает с духом Глорда и видит его. Я, конечно, могу предполагать, что с того света есть дорога назад, но верить в это… Ах! Если мой сын мог бы вернуться! Мой наследник, будущий король. Где он теперь? В каких адских кузнях он?.. Или, может, в раю? Ждёт? Бродит? Счастлив ли? А где именно – в аду или в раю? Слушай, Крейвен, а можно ли быть счастливым в раю? Хм… Сам я предположить такого не могу… ик… сейчас точно не могу! Хм, я верю, что мой сын, мой благородный Глорд – нашёл. Хватит мне уже в этом сомневаться!

– Глогор, ты не поведал мне, что делать дальше. Открой мне дверь, укажи на нужную дорогу.

– Да, Крейвен, да… Теперь тебе следует отыскать путь Вниз, в Ад. Но не во дворец Удора, где обитают все души умерших, а на Поля отчаяния и Равнины скорби. Туда, куда не ступала нога смертного. Скачи в Арнанвал, найми там корабль и плыви к реке Изборн. Она впадает в Окружённое море. Поднимись по реке до самых её истоков. Места там гиблые, живности и в помине нет, земли болотистые, – Глогор начинал трезветь, говоря зловещим голосом, и от того сам верил своим словам и боялся, что было удивительно для гнома и, тем более, короля.

– Там низина Краурдора и хребта его Рвандора, его младшего сына, – продолжал седобородый. А я внимательно вникал в его слова, – В низине, у самого подножья гор, в скалах, ты и отыщешь лестницу в Преисподнею.

– Врагов на пути будет много? Тварей из Ада стоит опасаться? – мне захотелось улыбнуться. Улыбка вышла хищной.

– А ты как считаешь? – усмехнулся в ответ король, – Тебе, варвар, всё по плечу. Я ещё не видел равного тебе. Все короли, принцы и могучие воины уступают тебе.

– Мне наплевать на королей и принцев. Мне надо добраться до этой чёртовой Книги, а после уже Удор не скроется от меня!

В этот момент мне показалось, что тьма сгустилась вокруг длинного стола, на котором горел одинокий оплот света – свеча, спасительница и защитница. Ведь свет всегда должен рассеивать мрак, даже если свет – часть мрака, мрак – часть света. Они должны существовать порознь и должны сплетаться в единое. Их квинтэссенция друг в друге и в жизни в обособленности. А какого чёрта?! Может, всё это бред! Всё не так! Это мёд дурманит мне голову, и огромная масса холодного камня давит, пытаясь всеми силами раздавить неугомонного таракашку – человека! Но скорей всего это дело рук Удора, потому что какое дело горам до меня?.. А какое вообще дело богам?.. А богам есть дело – они не могут без наших эмоций! Вот и сейчас я полон гнева и печали, а они питаются этим! Падаль! Все! Особенно чёртов Удор, убийца!

Над нами сейчас не было неба, расплескавшего свою синеву до самого горизонта, не было белых кораблей-облаков, ищущих своё пристанище в синих водах неба; не было рядом зелёных лесов, их дебрей и чащоб, где я мог рыскать неделями и месяцами.

Был лишь монотонный камень, холодный и заставляющий молчать. И от этого мне становилось тоскливо и мрачно. Я более всего на свете захотел увидеть карие глаза Кэрин, услышать её голос; спасение её и возвращение ей земной жизни отступили перед тягой к ней.

Я закрыл глаза…

– Ты пришёл сюда, – прервал мои размышления Глогор, – весь израненный от долго пребывания без солнечного света и измождённый тяжкими думами, обуреваемый чувством мести, желанием отмстить. Ты не назвал своего имени, и мы нарекли тебя Крейвеном, Вышедшим из мглы… на гномьем языке, конечно. Но ты так и не поведал нам, жителям подгорного королевства, кто ты таков и что заставило тебя ползти по подземельям и пещерам, что за зверь этот Йети, и почему он отдал тебе Зеркало судьбы. Ты лишь молчал, а глаза твои горели ужасным огнём, злым, как мне показалось в первые дни твоего пребывания здесь. Но ты оказался не только великим героем, но и хорошим человеком… что среди вашей расы редко встречается! Может, ты сейчас скажешь мне, Крейвен, кто ты на самом деле? Сорви покров тайны…

– Нет, тебе лучше этого не знать, король Глогор. Ужасное злое лихо ищет меня, рыщет по всей Заморавии, чтобы остановить меня. И не что не в силах остановить это зло, кроме меня самого. Поэтому лучше тебе не знать; зови меня Крейвеном из Танграда, ибо оттуда явился я в Карбор через подземные лабиринты, и в этих лабиринтах потерял я прежнего себя.

– Если так, то тебе пришлось пройти адовы муки, прежде чем ты вступил под тень Краурдора, потому как ввалился ты ко мне во дворец изчерна-черный, словно белого света не видел! И тем более, надо обладать мужеством, чтобы выдержать такое.

– Да, в этом ты прав. Это так. Но пусть тебя это не беспокоит. Лучше отдай приказ, чтобы границы твоего королевства усилились дозорами… я говорю не только о подземных владениях, Глогор… не забывай и о внешних рубежах…

– Когда ты отправляешься в дорогу? – кивнул король.

– Завтра.

Я взглянул через стол в карие (почти багровые) глаза короля, в которых сейчас плясал огонёк от свечи. Но глаза были поддёрнуты мутной пеленой, словно в них закрался сизый туман.

Глогор смотрел в пустоту перед собой. Его губы разжались, и он произнёс.

– Глорд, мой сын… мой род прервался. Ушло время великих рудокопов и вояк из рода Аардура, минули те года, когда гномы, не люди, считались лучшими оружейниками, кузнецами и воинами. Сейчас гномам подавай камешки драгоценные, да золото! – со злости он швырнул кружку мёда в каменный сундук. Кружка разбилась о камень, мёд расплескался по драгоценностям, – Эх, Глорд… сын мой… он бы возродил традиции былого! И правил бы он в величии и справедливости, а прекрасная Квиланда была бы ему отрадой и сидела бы подле него в этой зале.

Ушло время доблести, пришло время корысти и алмазов. Гномы променяли секиры на кирки. Люди стали лучше знать военной дело и ковать мечи острее наших! Варвары… вардоки… риверлендцы…

Вот скажи, Крейвен, герой своего народа, чем вы лучше нас? Как сумели превзойти нас в оружейном ремесле?

– Люди куда сильнее, чем кажутся, король Глогор. А варвары, так и подавно! Нами правили тираны и отцеубийцы, но все короли Варварии были умелыми воинами и полководцами! Внушая страх, они внушали и стремление к силе и победе! А вы, гномы, за это время стали ещё больше жадными и ещё больше устремились в свои норы и тоннели! Вот и потеряли вкус к оружию, я взглянул на короля. Он оживился. Тогда я высвободил из оков ножен своего друга, Скатвера. Его лезвие обагрилось пламенем свечи, пожирая его, и словно оживая.

– Оружие – это часть меня, – я поднял Скатвер над головой, – Мой меч рождён в огне. В жерле вулкана. По легенде, говорят, его выковал сам Иманус в адской кузнице. Взял он арид, тёмный металл, и сплавил его с редким железом, которое на поверхности Имра не встречается; нагревал он получившийся сплав в жерле тамошнего вулкана, который по силе в стократ мощнее Эмну и Эндреведа; и закалял в глубинах Вандарильского океана. Сто раз бог огня расплавлял и закалял клинок, пока не вышел из огня меч, наречённый Скатвером! И теперь этот меч мой, он часть моей руки, часть меня… мой друг и соратник…

– Для гнома его секира – верный друг в бою! – стал рассказывать Глогор, – Моя вот секира выкована из серебра и титана!.. – король поглядел по сторонам, видимо ища своё оружие. Но не найдя его, снова обратился ко мне, – Хм! Кстати, что там у вас сейчас в королевстве происходит? Кто нынче правит в Варварии?.. После смерти короля Радагаса, которого сейчас кличут отцеубивицем, кто осмелился занять трон в Танграде?

– Тебе это так важно, король Глогор?

– Вот именно, варвар! Я король, поэтому должен знать, кто правит в соседних королевствах! Дипломатию пока ещё никто не удосужился отменить.

– Без неё настал бы вечный раздор между королевствами и народами. Но зачастую всё решается в схватке на мечах, когда гибнут тысячи. Меч выручит там, где кончатся слова дипломатии, – я убрал Скатвер в ножны и ещё раз похлопал его по эфесу.

– Ты истинный воин, Крейвен, варвар из Танграда! Да, в таких битвах рождаются герои и тираны, и самая сущность души воина определяется не за столом, но в сражении!.. Но ты не ответил мне…

– Сейчас в Варварии правит Олоф Здоровяк, наместник Радагаса, им же и назначенный перед тем злополучным походом в подземелья Кряжа… Шесть лет назад… – внутри что-то обрушилось, и я увидел себя в детстве. Когда малышом бегал с кровным братом по площади замка, играя деревянными мечами и воображая, как будем вместе править королевством. Тогда ещё никто не знал, что отец тайно служит Удору. Тогда мы лишь воображали себя королями…

– Да… Погиб последний истинный король! Кто же займёт трон?! – сокрушился Глогор (О чём он говорил, что имел ввиду?)

– Недолго осталось ждать… Ты узнаешь! – я улыбнулся, видя, что Глогор ничего не понял, но в этот момент мне захотел поведать ему обо всём: о том, что я истинный король Радагас, о том, зачем мне все эти артефакты, и какова моя главная цель.

Секунду я колебался. Но порыв сам собой улетучился, словно туча закрыла светлый просвет на небе.

– Завтра, перед отъездом, я наведаюсь к тебе и к принцессе, а сейчас мне надо выспаться! – Я поклонился. Король молча поклонился в ответ.

Уходя, краем глаза я заметил, что он продолжает пить мёд, задумчиво смотря на пламя догоравшей свечи.

V

Весь оставшийся день Крейвен провёл в сборах – разгуливании по трактирам.

Уснул варвар в опочивальне, во дворце, уже глубокой ночью, когда все дома и таверны были закрыты, а колокол Карбора пробил три часа.

* * *

Две фигуры отделились от ночи и, променяв свет звёздного неба и огни факелов, проезжающих через Эрдор караванов чародеев, вошли под сень Краурдора. Фигуры эти напоминали фигуры людей, но ночью не прозорливый и не острый глаз мог спутать их с эльфами или даже чародеями. Но приблизившись к этим загадочным видениям, бредущим, словно призраки былых эпох, – может даже не имеющим плоти, – любой бы сказал, что это и не люди идут к горному массиву, и не эльфы, а некто, излучающие страшную силу.

Фигуры, плывущие в ночи, но не принадлежавшие ей, вошли в Карбор, оставшись незамеченными стражей.

Возле фонтана со статуей Глогора неизвестных встретила ещё одна фигура, пониже ростом и более коренастая.

Площадь пустовала, караул ушёл отсюда. Воздух замер, не колеблясь, в окнах не горел свет. А огни факелов начинали постепенно меркнуть, гаснуть. Никаких звуков сюда не доходило, кроме еле доносящихся рапортов караульщиков, да мерного журчанья вода фонтана. Карбор спал.

Если бы кто-нибудь: заблудший путник, торговец, рудокоп или страж… или ещё кто, вышел бы на эту площадь из одного из двадцати тоннелей, ведущих к фонтану, то увидел бы странный разговор трёх странных неизвестных.

– Привет тебе, Аардур – хранитель Краурдора, – молвил один из прибывших.

– Привет тебе, Иманус, и тебе светлый Серафим, не часто ты, в отличие от Имануса, заглядываешь сюда, – ответил низкий неизвестный, – Что тогда привело двух богов в царство подземелий? И почему это вы вдвоём? Светлый бог и бог тьмы…

– Мы пришли сюда к человеку. Нам нужно увидеть его, ибо он в большой опасности, – ответил неизвестный, из-под капюшона которого слабо пробивался бледный свет, – что же касается меня, то я, Аардур, прихожу в твои владения вместе с огнём Имануса, ибо по-иному не могу проникать в недра Имра…

– Ты могущественный дух гор, поэтому мы не могли не спросить твоего разрешения появляться в царстве Подземелий в телесном обличии, – продолжил тот, кого Аардур назвал Иманусом, – Мы хотим видеть Крейвена, варвара из Танграда, – сказал бог, и жар от него разошёлся волнами по площади, покусывая и воспламеняя погасшие головёшки факелов.

Аардур опасливо блеснул огромными чёрными глазницами, но сказал без особой заинтересованности.

– Да, мне ведомо, что тот, кого вы ищите, здесь. Король гномов принял его, как друга, но тот, я знаю, принёс несчастье в гномий дом: отрок короля погиб, защищая варвара, и теперь гномы Карбора скорбят, их дух сломлен – король утратил единственного наследника, принцесса Квиланда тронулась рассудком. Тьма окутала души гномов, их вера весит на волоске, и трудиться они не могут так, как трудились когда-то. Если король умрёт от печали, а принцессу никто не излечит, то Карбор погрузится в хаос.

– Я решу это, – молвил Серафим, положа руку на плечо Святому, – Крейвена не должно здесь ничего задерживать. Веди нас, Святой Аардур, чрез мрак и холод к тем, кто нуждается в исцелении души.

…Они прошли через коридоры и тоннели дворца. И везде, где шли два бога и Святой – тьма отступала перед светом и огнём.

Они вошли в опочивальню принцессы Квиланды и увидели муки её болезни: исхудавшая бедняжка гномиха корчилась во сне, лёжа на постели. Чёрные, как крыло самой ночи, длинные волосы растрепались, худое, искалеченное муками тело оголилось в некоторых местах, лицо исказилось от боли…

– Теперь я и ты, Аардур, должны очистить душу принцессы, – молвил Серафим, а ты, Иманус, не подходи. А то твой жар опалит сердце её… тем более, ты всё же тёмный бог, хоть и помогаешь в добрых делах… Но тьма твоя может распахнуть перед усыхающей врата в ад, поэтому… отойди.

Иманус подчинился, оставшись стоять в коридоре.

А бог света и Святой гор – чьё лицо и руки были, словно выточены из шершавого гранита – положили ладони на лоб и сердце закрыли глаза и начали шептать заклинание – молитву.

– Мне понадобится сила гор, Святой дух. Помоги мне, но не будь сильно страстен в деле своём, ибо твой камень может до смерти охладить её сердце, – предупредил Аардура Серафим, не открывая глаз.

Хоть и были они бессмертными, могущественными богами, но изгнать тьму, что посеяли в душе девушки Удор и Волбур было тяжело…

Но всё же вскоре лицо Квиланды прояснилось, муки и безумие скрылись за ширмой спокойствия. Появилась блаженная улыбка.

– Я чувствую, – сказал Серафим, – Сон её успокоился. Море безумия и отчаяния умерило свои волны. С ней будет всё хорошо.

– Теперь король, – молвил Аардур, когда Серафим и Иманус вышли в коридор.

Придя в покои Глогора, спящего так, словно давно уже отдал Пёрполу душу, Серафим и Аардур отчистили закрома его королевской души от скорби и печали, словно отчищали многовековой пруд, поросший водорослями и тиной.

– Благодарю вас, могущественные боги, что помогли мне не дать тьме и злу поработить сознание гномов, – Аардур поклонился.

– Веди нас к Крейвену, – сказал помрачневший Иманус.

Он зажигал все факелы, что встречались ему в холодных коридорах и галереях дворца Карбора, – Никогда не любил подземелий и холода. Здесь я – пламя затухаю быстро из-за сырости! – причитал бог.

… Они прошли большой зал и подошли к двери.

– Ты уже ждёшь нас? – спросил Серафим у сидевшего на кровати варвара.

– Я чувствую присутствие вашей силы.

– Ты пьян, Крейвен! – послышался упрёк от бога света.

– Что он хочет от меня, Иманус?.. А ты, сукин сын с бледным лицом, не уберёг Кэрин! Ты был её хранителем! И не сберёг!

Всего лишь надо было быть рядом!.. Мне всего лишь стоило заслонить её… И она бы была жива… Ай, куда богу понять!.. Забудь, – он умолк.

– О чём это он? – поинтересовался Аардур, – Кто та умершая дева?..

– Он мертвецки пьян… – ответил Иманус.

– Чувствую я, будто такими словами отрекается герой от своих богов. А это неблагодательно. Если великие герои перестанут верить в богов и святых, то это боков выйдет всем! Жить без бога в душе – это губительно…

– Для кого, Святой Аардур? – вдруг заговорил Крейвен, взглянув на стоявших перед ним бессмертных.

– Для того, кто оставил всякую надежду и бросил верить в богов.

– Надежда всегда со мной… – Крейвен вдруг вскочил, как кошка, на ноги и замер вслушиваясь и принюхиваясь, – Что это?..

В то же время Иманус почувствовал приближение тёмной силы, куда более могущественной и свирепой, чем он.

А после и остальные тоже вздрогнули от потока волн ужасной тёмной энергии.

Первым заговорил бог огня.

– Удор здесь. Его слуги и воины ворвались в Карбор. Они ищут тебя, Крейвен.

– Это Волбур поведал проклятому! Я не смог его догнать там, возле Селлнана!..

– Я догнал его, – молвил Серафим, – И сковал цепями и бросил там, заблокировав его силу и магию на всех уровнях, лишив возможности убежать. Так что чёрт не мог сказать!

– Удор учуял энергию артефактов! Он давно ищет их, чтобы с помощью их распространить свою тьму по всему Имру!

– Не важно! – рявкнул варвар, – Это значит, что пришло время сразиться с ним в поединке! У меня есть против него оружие!..

– Нет, Крейвен! – остановил его бог огня, – Пока Кэрин мертва, ты не сможешь одолеть зло Удора, ибо по преданиям вы вместе должна это сделать! И без Кэрин ты не сможешь в полную силу использовать Завет жизни. Ещё просто не время…

Сейчас тебе следует покинуть Карбор и следовать туда, куда тебе сказал король гномов. А мы прикроем твоё отступление.

– Отступать!? Как трус и предатель!?.

– Как спаситель!.. – возразили боги.

– Я не собираюсь убегать, поджав хвост, как трусливая побитая шавка! Я воин Севера! Моя жизнь – это битва! Мой меч хочет отведать тёмной крови, распороть потроха нежити, уничтожить Удора!.. Надо предупредить Глогора! Пусть выставляет против слуг тьмы всех своих воинов!

Варвар быстро собрался: повезал Скатвер за спиной, сверху накинул шейн; и вышел.

– Стой, варвар! – крикнул ему вдогонку Иманус. Но тот уже бежал во всей дух в покои короля. Его шаги должны были гулко отражаться эхом от стен пещер и коридоров, но Крейвен был варваром, следопытом – он умел ходить так, что мало кто мог услышать, как мягко ступает огромный муж по земле.

Он вбежал в королевские покои и сразу принялся трясти Глогора, блаженного спящего, за плечи.

Седовласый король открыл глаза, и тут же спокойствие сна схлынуло с его лица, и он внял первым словам Крейвена.

– Карбор атакован силами нежити! Сам Удор явился в твои чертоги!.. Король, просыпайся, и пусть все жители проснутся и встанут в строй против сил тьмы, на защиту своего королевства!

– Да, встаю. Сейчас, дай мне только одеться и взять секиру!

В дверь постучали.

– Открой, Крейвен. Если это стража, то пусть поднимают всех по тревоге!

Воин подошёл к невысокой двери и, склонившись, отворил её.

– Ты кто такой? – глупо спросил варвар стоявшего на пороге дорого одетого гнома.

– Я советник Его Величества, Торгор! – вежливо произнёс гном.

– У тебя есть советник? – спросил Крейвен, повернувшись к одевающемуся королю, – С каких это пор?

– Нет у меня таких советников! Да ещё с таким именем! Гони его в шею!

Но Крейвен уже почуял рождающуюся за спиной опасность. Не оборачиваясь, он ударил локтем пришедшего Торгора и попал прямо в лоб.

Гном отлетел от двери к противоположной стене и быстро начал перевоплощаться! Крича и визжа, руками он сдирал с себя одежду, а потом и кожу – куски ткани и мяса падали на пол – а после всё что осталось от него: скелет с кусками плоти на костях и горящие красным глаза, завизжало и побежало на Крейвена.

Скатвер был наготове. Его палашное лезвие запело в тишине, рассекая затхлый воздух, и череп слетев с костлявых плеч, расшибся о стену.

– Глогор, торопись! – крикнул в дверной проём Крейвен, встав в боевую стойку.

Впереди, в коридоре, маячили десятки красных точек.

Их было куда больше, чем ожидал увидеть Крейвен.

Он взглянул в ту сторону, откуда прибежал, и где должны были находиться Серафим, Иманус и, как он понял из разговора, Святой Аардур.

Но боги не шли на помощь.

Тогда варвар выступил вперёд перед силами тьмы. Орды скелетов ждали его в коридорах дворца. А что ждало его снаружи?..

Крейвен – одинокий воин, ждал атаки. Сам не нападал, высматривал слабости столпившихся в коридоре скелетов.

Его чувства вновь обострились до предела…

Из своей спальни вышел Глогор в кольчуге и латах, положив на плечо секиру с серебряным лезвием, титановой гранки, и буковым древком с вычертанными на нём рунами.

– Что тут у нас? – хмуро спросил он, выглядывая из-за могучего плеча варвара.

Из соседних пещер и галерей доносились звуки битвы: ожесточённые боевые кличи гномов, лязг оружия и визги нежити. Всё это Крейвен слышал очень отчётливо и явственно мог представить себе картину боя…

– А, это твари Удора! – рявкнул гном, – Уничтожить их!

Он закричал во всё горло: «Брудо-кхар!» – боевой клич гномов; и, отпихнув в сторону Крейвена, ринулся на скелетов.

Крейвен бросился следом.

В ответ скелеты бешено завизжали, подняли вверх топоры, секиры и молоты и побежали в атаку.

Но не успели они сократить расстояние до гнома и человека, как огонь в факелах вспыхнул ещё ярче прежнего, и вдруг струи пламени с двух сторон ударили по нежити, завихряясь и струясь. Скелеты в панике стали носиться, обезумев и позабыв о своих врагах. Но кольцо огня не выпускало их. Пламя жгло. Пламя бога было горячим, дышащим и гневным, ярким, как дневной свет, и смертоносным, как клинок меча! Пламя было настолько сильным, что Глогор и Крейвен отступили назад.

Крейвен услышал у себя в голове голос…

– Крейвен, беги. Уходи из Карбора! – говорил Серафим, – А мы с Иманусом задержим Удора и его приспешников, хоть он и сильнее нас…

Беги, Крейвен! Забудь о своей гордыне, пусть Меч огня не рубит сегодня голов!..

– Уходим, варвар! Уходим, – услышал он пробивающийся через визг и боль, через мысли глосс Глогора, – Нам надо выбраться на площадь перед дворцом! Там я соберу своё войско, и мы примем удар!

– Почему же не суждено мне встретиться лицом к лицу с тьмой и одолеть её!? – сокрушился Крейвен.

Вопрос не требовал ответа, Крейвен уже не ждал, что таковой вообще существует.

Но Глогор всё же ответил.

– Ты ещё узришь всю мощь зла, встретишься с Удором, и вы ещё скрестите свои мечи! И ты одолеешь его! Но только не в этот миг. Нам надобно добраться вон к тому проходу, оттуда попадём на площадь! Пошли!

И они двинулись по коридору, наступая на горячие угли и прах скелетов. Огонь погас.

– Клянусь Святыми Гор и всеми богами этого мира, что это работа Имануса! – причитал гном, топча ногами угли…

* * *

Они вышли на площадь, миновав открытые настежь врата дворца – стража была мертва.

На площади шло сопротивление: гномы уступали под натиском сил зла.

Легионы скелетов, зомби, гулей и личей вместе с околдованными магией Удора гоблинами-каннибалами и горными троллями атаковали Карбор.

Гоблинами и троллями командовал огромный серый тролль в стальных доспехах и огромным двуручным мечом в руках. Нежити приказывал лич в серебряной короне. И незримо, но чувственно сердцем, следовал во главе своего ужасного войска бог Удор.

– Тот, кто зовётся Крейвеном из Танграда, героем Заморавии, покажись мне! Трус ты или герой неважно, я уничтожу тебя, как уничтожил многих из человеческого рода, и заберу у тебя Завет жизни, Ключ и Зеркало судьбы! Тебе не устоять против моего могущества! И тебе никогда не узреть Книгу Имануса – неважно, зачем она тебе – потому что она в моих владениях! Ты смертен, человек, а значит слаб! – гремел над площадью голос смерти, голос зла, проникая в каждый коридор, в каждое сердце, что билось сейчас в Карборе, наполняя его неимоверным, почти первобытным страхом…

И только там, где светило пламя и был свет, голос глох и стихал.

К Крейвену и Глогору, выделившись из общей дерущейся массы, выбежали Борд и ещё два военачальника, имена которых Крейвен не знал.

Они что-то говорили о прорыве обороны у главных врат и внезапном вторжении нежити и тварей Удора, но варвар не слушал их.

Он внял голосу бога тьмы и зла. Отрешённо он глядел на происходившее на площади сражение, отрешённо чувствовал приливы гнева и мужества у сражавшихся: гномов, людей и эльфов, но во всём этом только слышал повторяющиеся слова Удора.

В какой-то момент Крейвену показалось, что он слышит гневный голос умершего отца, словно зов этот доносился из глубин его души. Словно это он сам, не Крейвен – герой Заморавии – маска, а Радагас, сын Танкраса и сгинувший для всех король Варварии, обращается к кому-то по имени Крейвен!

Не обращая внимания на возгласы короля, обращения Борда и подбежавших воинов, не слушая их, Крейвен гордо вышел из коридора на площадь и холодно крикнул куда-то в пустоту.

– Я здесь, Удор – бог зла и тьмы! Я Крейвен, герой Заморавии! Я вижу тебя и не страшусь твоей злобы! Сразись со мной! Но можешь не останавливать свою армию и ждать, пока я попрошу поединок один на один!.. Я уничтожу всех тварей и уродов, что вылезли из твоего мерзкого чрева! И тебя сотру в пыль!

Мгновенно слова эти, колыхнувшись волнами эхо от каменных стен, загрохотали по всем пещерам.

И в ответ славному вызову Крейвена загрохотал злой и довольный голос бога тьмы.

– Наконец-то!.. Ещё один герой из смертных сгинет во мраке!.. Глупец! Разорвите его!

И тут же тролли, огры, личи, скелеты бросили сражаться с гномами и оставшимися в Карборе людьми и эльфами и устремились к Крейвену. Вся рать Удора неслась на одиноко стоявшего варвара. Но не тут-то было, плечом к плечу рядом с Крейвеном выступили против тьмы король гномов Глогор, капитан Борд… Из пустоты возникли Иманус, Серафим и Аардур. Гномы, люди, эльфы, боги – все объединились против легионов нежити Удора.

Огромная приливная волна из туш чудовищ Удора врезалась в острые скалы армии гномов, снося на своём пути обречённых жителей Карбора, не успевших ударить ответно, или просто не успевших укрыться от этой бури.

…Первым же ударом меча Крейвен рассёк напополам квадратный череп огромного волосатого тролля, набросившегося на варвара самым первым. Потом на варвара напал Король Личей с посохом, похожим на застывший кусок хрусталя. Посох лича испускал ледяные струи – лич пытался попасть в варвара, но куда уж там… человек вёртко уклонялся от ледяных кусков, попадавших в итоге либо в гномов, либо в нежить, либо в каменные стены…

На расстояние удара мечом Крейвену помешал подобраться серый огр, – который погиб, попрощавшись со своей головой, – в итоге Крейвен метнул Скатвер в короля личей и пригвоздил его к стене…

А потом началась кровавая резня…

* * *

…Стоя посреди этого ужаса, происходившего на главной площади Карбора, король гномов Глогор Второй, наследный отпрыск Глогора Первого, великий военачальник и рудокоп, пытался руководить своей армией, что у него получалось с превосходной успешностью. Воины ровным строем приняли удар и, выдержав первые несколько минут кровавого столкновения, стали напирать на хаотично атакующего врага.

– Давите их, братцы-гномы! Вы, сильнейшие из потомков альдов, сокрушите армию злого Удора!.. – не затихал голос короля, перекрикивающего самые громкие приказы личей, – А вы, люди и эльфы, прибывшие с миром в дом гномов, пришла пора отблагодарить нас за гостеприимство – покажите, на что способны! Разите тварей тьмы!.. Левый фланг, напирайте на этих мерзких скелетов; правый фланг, не давайте троллям сбиваться с кучу, отделяйте их друг от друга, что мужика от девки! Все, кто позади, помогайте женщинам и старикам: укройте их и детей в отдалённых пещерах дворца! Варвары, помогите гномам по центру обороны! Гаэрвалы, идите вместе с вардоками в тоннели, что на юге, через них можно попасть с тыл к врагу!

Голос гордо стоявшего на баррикаде седого короля почти надрывался, рискуя потонуть в отчаянных воплях скелетов, громогласном рёве троллей, а главное незримо гуляющего, словно ветер, и леденящего душу голосе Удора. Этот страшный голос, наполненный холодом и мерзостью, проникал даже сквозь плоть в самые далёкие закрома души, где теплились угли веры и храбрости, и пытался затушить своей слизью разгорающийся огонь несокрушимой воли смертных потомков альдов, но смелость воинов и постоянная жажда сражения не давала остыть углям… и пламя свободного духа разгоралось!

…Армия тьмы уступала. Секиры и мечи вздымались в воздух и опускались на головы нежити и ужасных чудовищ. Трупы устлали площадь и коридоры Карбора. Битва шла на всех фронтах, унося жизни героев и трусов, которых и порождала.

Король Глогор, сам уже успевший размозжить пару тройку черепов о камни пещер и обагрить тёмной кровью лезвие своей секиры, вдруг вспомнил о герое Крейвене, ведь у того была великая миссия… раз уж сам тёмный властелин подземного мира явился за его душой! Выжав кровь из своей заплетённой в три косички бороды, король огляделся. Он находился немного севернее фонтана, ближе к рынку, и среди беснующихся в разгаре сражения своих соплеменников и кучки отделившихся от армии тьмы скелетов, он увидел, как могучий варвар легко, с грацией дикой кошки проводит смертельный танец, фехтуя своим палашным мечом, словно тот – продолжение его самого, не оружие, а длинный вырост из руки.

Крейвен перерубил напополам нападающего на него лича в серых доспехах, не отражающих света, и сам напал на ту же группу скелетов, целью которой были гномы. Глогор, передыхающий несколько мгновений, видел, как огромная масса врезалась в тыл группы нежити, и просто разметал широколезвенным Скатвером скелетов по костяшкам.

После варвар достал из-за пазухи какой-то маленький предмет. Вспыхнул яркий луч, и Глогор впервые увидел, как Зеркало судьбы вершит судьбы обречённых на смерть гоблинов…

И тут же откуда-то из пустой (до этого) тьмы сводов главной пещеры что-то ухнуло и снова раздался холодный голос ужаса.

– Артефакты мои! Крейвен, ты умрёшь страшной смертью! – Глогор услышал эти слова в тот момент, когда из воздуха в десятке шагов перед остановившимся варваром стал возникать чудовищных размеров чёрный силуэт…

Где-то справа вспыхивало яркое пламя и засверкал свет, что ярче солнечного дня. Глогор догадался, что боги огня и света вступили в битву…

* * *

Перед Крейвеном быстро и явственно возникал чёрный силуэт. Он втягивал в себя мрак пещер, тени от огня факелов, боль умирающих, ужас, что витал повсюду. Фигура Удора превосходила Крейвена в росте, трижды превосходя его. Призрачная фигура угрожающе нависала над всеми окружающими…

Битва не прекращалась, и Крейвен вынужденный обороняться от трёх троллей, начал отходить к одной из дверей дома, вырубленного прям в камне. Перед тем, как ввалиться в дом, выломав спиной дверь, Крейвен столкнулся взглядом с окончательно сформировавшейся фигурой Удора – холодный, расчётливый огонь варварских глаз едва не погас от ветра и тьмы глаз бога зла. Крейвен всем сердцем почувствовал присутствие бездны у себя в душе, а ещё ужасную тоску.

Больше он ничего не успел почувствовать, потому что с грохотом вынес дверь чьего-то дома и, сломав стол, провалился в бездну бессознания.

Ему представилась кровавая картина былых времён. Его кошмар, его слабое место. Король Танкрас, отец и муж, убивает своего сына и душит жену. Бросается на Радагаса, но тот убегает… «Стой! Кто таков Радагас? Откуда ты знаешь его?»

«Не представляю… Он – кто-то из моей прошлой жизни… Постой, а кто таков ты сам?»

«Я – это ты! Не ужель ты не помнишь меня?! Ведь я был с тобой всегда!»

«Нет! От тебя разит мерзостью и злым духом за добрую милю! Кто ты таков!?»

«Я есть ты!..»

«Убирайся отсюда, тварь!»

Огромный меч разнёс окно дома и просвистел в волоске от лица Крейвена! Варвар тут же открыл глаза и, отряхивая лицо и торс от осколков стекла, вскочил на ноги.

– Что, Удор, не терпишь, когда выгоняют тебя, как шавку? – ехидно спросил Крейвен, глядя в окно. В ответ в разрушенную комнату снова влетел гигантский меч, управляемый призрачной, туманной рукой.

Крейвен снова припал к полу, и лезвие отведало дерево кухонного шкафа, вместо человеческой плоти. Не поднимайся, варвар осмотрел комнату дома. Всё было уничтожено, никаких признаков выживших. И только за обломками кровати Крейвен разглядел маленькую девочку, гномиху.

Крейвен подбежал и, схватив девочку, пробежал через коридоры дома и остановился в большом зале-гостинной. Тупик. Он опустил девочку на пол.

– Мне страшно! – она плакала.

Совсем кроха. Платье её порвалось, лицо было измазано сажей, а карие глаза, блестевшие в темноте подземелий, наполнились крупными бусинками слёз.

Её глаза…

«Глаза Кэрин», подумал Крейвен, прикасаясь к нежному, ранимому цветку души девочки.

– Не печалься. Посиди здесь. Твои родители скоро явятся за тобой…

– Не явятся! – плакала девочка, – Они умерли! Страшилища убили их!

Она обняла варвара и уткнулась личиком в его длинный шейн.

Тут варвар услышал, как в дом уже в третий раз врезался смертоносный меч Удора. Пришла пора, выйти и сразиться со злом, которое терзало его душу и разум.

Молча он отстранил плачущую девочку от себя и направился к выходу.

– Мне страшно! Верните мне моих родителей!.. – слышал он плач за спиной.

* * *

…Ужасен и устрашающ был бог Удор, само зло, гнев, злоба, смерть! Он воплотился в призрачном монстре в длинном плаще, сотканном из серого тумана и ночной мглы; на руках были наручи из ардака, в правой руке Удор сжимал двуручную клеймору. Вместо головы плечи венчал человеческий череп, на ладонь отделившийся от туловища и парящий в воздухе. Из-под черепа вниз лился языками тёмный огонь адового властителя. Точно такой огонь полыхал и из пустых глазниц голого черепа.

И точно такой злой огонь Крейвен видел в глазах своего отца Танкраса, когда сражался с ним много лет назад.

… Он вышел из дома под пристальными, хищными взглядами скелетов и личей. Битва перешла в тоннели, и сейчас на площади осталось лишь несколько десятков сражающихся воинов. Среди обломков фонтана, разрушенных стен, домов и лавок, стоял могучий варвар, вросший ногами в камень гор, смотрящий огнём богов. Канаты его упругих мышц стянулись в узлы – варвар напрягся, но сохранял ловкость, а главное незамутнённым оставался разум.

Вокруг Крейвена столпились ужасные личи, восставшие из праха; голые, изуродованные гоблины, скелеты, поднятые Удором из могил, тролли и огры! Но никто не смел подходить ближе, и только коллоская громадина Удора, нависшая над Крейвеном, вышла вперёд и замахнулась острой клейморой, спешив разобраться с наглецом смертным. Крейвен уклонился вправо, сделав кувырок и оказавшись в центре своеобразного круга. Удор замахнулся ещё раз, но меч ещё раз просвистел впустую.

Крейвен ударил в ответ, но только рассёк туманное тело бога.

Обратив пустоту чёрных глазниц на человека, Удор молвил.

– Глупый, смертный! Ты и куска навоза не стоишь!.. Как ты вознамерился убить бога!?

Крейвен уловил ехидство и тёмную бездну, которая жила в лысом черепе и туманном облике бога зла.

Он разозлился, и тут же заметил, как Удор чувствует прилив сил: эмоции смертных придавали ему власть и могущество!

«Не бывать этому! – кричал себе Крейвен, – Во имя Кэрин, соберись и освободи на волю, силу богов!»

Разум мгновенно очистился от злости и гнева, сбросил пелену подступавшего отчаяния.

И тут же Крейвен учуял, что силы его растут. По ту сторону его души, по ту сторону его ощущений, рождался огонь, неимоверный и безумный, словно стая дикий мхетов, свободный и обжигающий, как огненная птица Рух, что летает высоко в чистом небе! Огонь заставил пробудиться спящего доселе Радагаса Бульвакского!

… Варвар открыл глаза и увидел длинное, прямое жало клейморы, стремящееся к его груди; руку, закованную в тёмный металл ардак, и пустые провалы глазниц черепа, где жила сама смерть.

Он схватил левой рукой острие клейморы Удора, остановив удар, и ударил в ответ…

Но снова поразил лишь туман.

Послышался ужасный грохот злого, но искреннего смеха. Горы содрогнулись от него, войско чёрного Повелителя засуетилось, но не спешило расходиться…

– Ты слаб, потомок королей! Да… ты раскрыл свою тайну! Ха-ха-ха! Ты сам мне всё выдал!.. – Удор вырвал свой меч из оков варвара, тот упал на колени, а череп с новой силой устремил на него вырывающийся из глазниц тёмный огонь, – Ты до сих пор пытаешься одолеть, того, кто стал господином твоего отца, того, кого невозможно уничтожить! Да ты, Радагас, храбрец… и дурак!

– Не убить, но отвлечь!.. Я отвлёк тебя…

– От чего же? – Удор удивился, ему стало необъяснимо интересно.

– От них, тупой ты череп! – рявкнул варвар и вскочил на ноги, глядя, как за спиной бога зла, неожиданно для окружающих вырастают из-под земли Иманус и Серафим!

Все вокруг были ошеломлены: нежить, поганое отродье Удора, заметалась в ужасе, пытаясь увернуться от урагана ударов Имануса. Бог огня направил свою кару на нежить, а Серафим схлестнулся в поединке с самим Удором.

– Беги! Беги, варвар! – кричал, проводя колющую атаку, бог света, – Уходи из Карбора! Беги, сколь есть мочи!

И не задумываясь ни о чём, Крейвен… нет, Радагас… побежал! Отсекая на ходу головы гоблинам и троллям.

– Ненавидеть себя буду позже!.. Я должен спасти Кэрин, – шептал, уговаривая сам себя, он.

Удор, закричав от бешенной ярости, попытался было остановить ненавистного варвара, но Иманус подоспел вовремя, своим клинком сбив чёрный меч. Бог огня и бог света напирали на Удора! А рядом с ними Святой Аардур, призвавший на подмогу Святых Краурдора, гномы и горстки людей управлялись с нежитью, отгоняя тварей адовой обители назад к вратам, на свет дневной.

* * *

Но Крейвен, теперь снова обрётший себя, уже не видел исхода битвы.

В одной из северных пещер-площадей, куда ещё не успела ступить тяжелая пята беспощадного сражения, варвар столкнулся с капитаном Бордом и его отрядом разведчиков.

Гордый гном стоял на туше мёртвого тролля, вокруг валялся ещё десяток таких трупов.

– А, Крейвен! – обрадовался капитан, – Как видишь, мы тут справились без тебя! Вдоволь покуражились над этими троллями!.. Ух, от них такое зловоние!..

– Мне надо выбраться отсюда, гном! Вон из подземелий, пора увидеть яркий свет солнца!

– Покидаешь Карбор? Оставляешь гномов в час испытания, в жестокий кровавый час!..

– Не по своей воли, добрый Борд! – Радагас мягко улыбнулся, – Помоги мне, укажи путь к выходу, и мы расстанемся друзьями.

– Великий герой Крейвен оставляет нас, пусть его путь будет светел, пусть герой будет стоек, как вечная непоколебимость гор! – сказал кто-то из воинов.

– Что ж… Иди вон тем коридором, – почесав бороду, сказал Борд… – Через него ты выйдешь к площади с вратами. Храни себя, могучий варвар с севера! Да хранят тебя светлые боги!

Из коридоров, ведущих к центру города, послышались крики бегства, и топот тысяч ног и лап отголосками эха доходил да Радагаса.

– Слышишь? – спросил у него Борд, – Битва скоро дойдёт и сюда, наши выигрывают и гонят этих трусливых тварей к нам! Ты уходи, Крейвен! Мир тебе! А мы добьём нежить Удора… глядишь, и самого тёмного Господа зацепим своим праведным гневом гор! Да сокрушаться они от нашего клича! Брудо-кхар! – закричал капитан.

– Брудо-кхар! Брудо-кхар! – поддержали его остальные гномы, поднимая над головами острые секиры.

* * *

Варвар покинул их. И, ак и говорил Борд, пройдя через узкий тайный проход в скалах, вышел к вратам Карбора. Пришла пора покидать подземное королевство! Хоть и делал Радагас это в тяжёлый час для его друзей, но сейчас он думал совсем о другом… Он думал о спасении Кэрин!..

VI

Солнечный свет был беспощадным! Он пронзил мои глаза сотней блестящих клинков, я зажмурился – не смог вынести этой необычной яркой неподатливости светила. Тут же в лицо мне дунул заблудший меж обрывистых и крутых скал гуляка-ветер.

И это было сейчас подобно нежному прикосновению материнской руки, доброй, ласковой и тёплой.

Меж камней в трёх ярдах от земли из скал пробивались струи студеной родниковой воды, стекающей по камням. Я припал губами к воде и вдоволь напился, и питьё это казалось мне глотком жизни, поцелуем Кэрин, освежающим, но, правда, холодным, словно, я целовал уже труп…

Я вздрогнул от этой жестокой насмешки моего воображения.

Сделал ещё пару глотков, набрал воды в небольшой бурдюк и вышел из тени узкого ущелья, в котором располагались врата Карбора. Сражение с удоровской тьмой осталось позади.

… – Шесть лет я скрывал свою личину за маской героя всей Заморавии, но теперь моя тайна не секрет. И Удор знает, кто я таков. Теперь мне не нужно прятаться! Я смогу выступить против него!.. Когда верну Кэрин жизнь, мы рука об руку, плечом к плечу одолеем зло, рассеем тьмы! Удор падёт от руки Радагаса Бульвакского, потомка могучих и знатных королей Варварии!

* * *

На перекрестье горной тропы и Великого Тракта я вышел, когда солнце клонилось к горизонту. Справа от меня всего в полумили на севере протекал бурливый Ваэрдун, горная река Карбора; Хребет остался за спиной, а путь в Арнанвал лежал на юг.

– Шестьсот миль по Тракту… без лошади и провизии…

А время длинными жёсткими бичами из кожи болотных саламандр подхлёстывало меня, напоминая о зле за моей спиной!

– Как же мне быстро попасть в Гавани Арнанвала?..

Я попробовал воззвать к Иманусу, но он не ответил. Попробовал обратиться к Серафиму, но и тот не внял моим молитвам. Боги сейчас сражались за меня, дав время для действий. Но время не щадило…

Медлить было нельзя. Я вгляделся, осматривая местность – не проходит ли поблизости караван кочевников с юга, или не проносится галопом отряд разбойников – нет, ничего подобного я не разглядел: лишь подлески, группками росшие на равнине Эрдора, валуны камней, кустарники.

Я вслушался: услышал шуршание трав, шелест кедров и подозрительное стрекотание. Этот странный звук доходил до меня с юго-запада. Я насторожился, до предела напряг слух, настойчиво продолжая не верить ему, ибо чувства зачастую обманывают нас, и убедился, что слышу взмахи крыльев. Шум приближался.

Далеко. Обострённое до рези в глазах зрение не смогло мне сказать, кто приближается ко мне. Я насторожился, напрягся. Но потом понял, что стоит расслабиться.

«Возможно, этим можно будет воспользоваться». Я решил подождать. Если птица (я уже приготовил пращу), то хоть смогу поесть, если же что-то иное, что погляжу: приму бой, или, если союзник в войне со злом, попрошу помощи.

Страха перед надвигающимся неизвестным не было. Я терпеливо ждал.

И ожидания мои вознаградились: Из надвигающихся сумерек, с полыхающего пламенем последнего заката этого дня небосклона стала спускаться ко мне большекрылая фигура змея. Это был дракон. Его большая тень упала на меня, предшествуя спуск своего хозяина. Дракон твёрдо встал на землю в десяти шагах от меня. Сложив крылья за спину, он выпрямил шею и подошёл ко мне, при этом его хвост опасно извивался змеёй возле моих ног.

Но опасности я не чувствовал, потому что знал хозяина смертоносного хвоста с жалом на конце.

– Привет тебе, Вайверн, благородный дракон Альамдера! Не предполагал встретить тебя вдали от Южной Бухты. Что привело тебя в здешние лихие края?

С помощью острого зрения я мог отчётливо видеть дракона, каждое его действие и взгляд, я был на стороже – хоть и скрывал это за маской дружелюбия, – ибо драконы – непредсказуемые, хитрые и коварные создания. Я спас Вайверна, но как он поступит сейчас, я лишь догадывался…

Дракон подошёл ко мне и заглянул в глаза.

– Здравствуй, Радагас. Ты уже поговорил с богами?.. Судя по твоему состоянию, ты уже встретился с Властелином Подземного мира. – Змей говорил так, словно был чем-то довольным. Голос его был томным, слова вытекали сонно и лениво, – Ну раз ты уже расправился со всеми тараканами на своём пути, тогда выполни мою крохотную просьбу во имя нашей старой дружбы, о славный варвар из процветающей Варварии!

– Ты пьян, Змей! – я был потрясён, – Ты сытый и пьяный, что старый пёс в харчевне Брейдвега!..

– А знаю, это небольшой постоялый двор по пути в Самайю! Пролетал там когда-то – съел пару коров! – дракон повалился на траву и неуклюже, согнув лапы, сел, словно наседка на драгоценные яйца! – Ты говоришь, я пьян? Да, я пьян от сытости! Перемолол только что парочку кваргов, да ещё поймал за хвост лисицу! Ах, да ещё и бродяжный вардок попался… разбойник… Его тоже слопал!

Дракон был доволен собой, что сильно раздражало… Но всё-таки я был рад видеть его.

– Радагас, запряги парочку скакунов тягловых и пусть они меня дотащат до Водопада слёз! – продолжал сытый и теперь наглый дракон, – Силы драконьи покинули меня, я стал тяжёл на подъём, еле крыльями машу! Вот боялся, что разобьюсь о скалы, брюхо себе пропарю, вот и решил спуститься. А тут ты! Какая удача, боги благоволят!

– Нет у меня коней, Вайверн, – устало вздохнул я. Разочарование настигло и прокралось внутрь, но я не давал отчаянию завладеть мной. Всё же, я варвар! Властитель Варварии! Король!.. А сейчас просто… Просто усталость. И разочарование. О, Кэрин, дай мне сил! Вечный Арз, прошу! Я должен успеть в Арнанвал раньше того, как Удор снова соберёт ватагу нежити и гоблинов и нападёт на свободные земли Заморавии!.. Мне нужна помощь!.. Я ждал, что Вайверн поможет мне, а он сейчас не в том состоянии…

– Может, я помогу.

Я обернулся и увидел Серафима. Бог стоял возле меня, израненный и потерявший много сил. Шлем его треснул, доспехи прогнулись в двух местах, меч, окровавленный и потемневший, покоился в ножнах, щита я не увидел. Но глаза по-прежнему горели белым божественным пламенем.

– Ты уцелел…

– И не я один. Гномы добивают остатки нежити зла. Удор бежал, но пленил Имануса!.. – он замолчал.

… – С кем ты разговариваешь? – Вайверн покрутил по сторонам огромной головой, – Тут же нет никого!

– Дракон ослабел. Он сыт и ленив, – сказал Серафим, – На таком драконе ты не доберёшься до Арнанвала в срок!..

Серафим подошёл к Вайверну и мягко прикоснулся к нему. Тот вздрогнул, но ничего не сказал, лишь большие орбиты глаз его прояснились, дракон, словно начал просыпаться.

– Моих сил сейчас едва хватит, чтобы изгнать из него всю хмельную дурь, – пояснил бог света, не обираю руки.

… После этого он сказал мне.

– Садись на него, Радагас, полетим в Арнанвал, а оттуда ты поплывёшь к реке Избор.

– А как же Иманус?

– Он справится! Надо действовать быстро, не оглядываясь назад! Удор разъярён, он знает, кто ты, и воздаяние его за твою наглость скоро последует!.. Остальное расскажу в дороге.

* * *

– Не знаю почему, но сейчас я чувствую себя совсем по-иному! – не мог нарадоваться Вайверн, пролетая над водами Глордуна, – Что со мной произошло, не знаю, но рассудок мой ясен, да и лечу я, словно молодой дракон!.. Хоть ты и сидишь в меня на спине!

Сидевший на спине Радагас только весело хмыкнул.

«Знал бы ты дракон, кто ещё сидит у тебя на спине!», подумал варвар, глядя, как за его спиной ёрзает Серафим.

– Но тяжесть от тебя, варвар, я тебе скажу, будто я двоих везу, или целого слона из каравана чародеев!

Тут Радагас не выдержал и расхохотался!

– Мудрый Вайверн, ты везёшь не только меня, но ещё и спасение для всех в этом мире! – улыбнулся Радагас.

– Я чувствую, что говоришь ты правду. Будь по-твоему.

* * *

Они пролетели Глордун и снова увидели дорогу Великого Тракта, тянувшуюся до самого горизонта, нить надежды. Сумерки окутали их одеялом сновидений.

Вайверн не спал. Он лишь сотрясал воздух своими могучими крыльями, совершая взмах за махом. Тут, на высоте горных пиков, дракон поймал восходящий поток ветра и теперь медленно планировал на юг. Радагас сидел, вжав ноги в твёрдую спину дракона. Волосы варвара развивались, шейн колебался на ветру.

Вайверну, чей разум всё же ещё не до конца излечился от пьянящего дурмана кровавого пира, нравилось, что сейчас соблюдается тишина, без разговоров и лишних объяснений.

Но странник с Севера на самом деле вовсе не молчал. Мысленно он разговаривал с богом света, который сидел позади, незримый для дракона.

– Ох уж и зря ты выдал Удору свою тайну! – сокрушался измотанный сражением Серафим, – Какая глупость! Непростительный шаг, Радагас! Удор теперь сделает всё, чтобы изничтожить своего злейшего врага! Он сделает всё! И даже больше! Ты это понимаешь!..

Серафим смотрел на молчавшего варвара, словно на провинившегося ребёнка.

– Гнев мой и ярость взяли верх. Желание раскрошить этот пустой череп возобладало! Он принёс горе и страдание… теперь и в Карборе зажгут свечи, поминая мёртвых сыновей и дочерей. Я не мог ждать и терпеть! Я Радагас Бульвакский, человек убивший своего отца, адепта Удора, хотел уничтожить его учителя!

Варвар кричал, молча глядя в белые провалы глаз Серафима.

– И клянусь всеми силами, что держат Имр, клянусь самим Арзом, что остановлю зло, посеянное в Заморавии Удором!

– Я знаю, ты сдержишь клятву. Сейчас же ты должен попросить у Харнура Умельца корабль, что сможет доставить тебя к устью Изборна.

– Почему бы не нанять корабль на ардамарских островах. Пиратский барон Валтор – мой друг ещё с давних времён… Его команда – отчаянные морские псы!.. А корабль «Длань ветров» способен преодолевать самые высокие волны и непотопляем даже в самых сокрушительных штормах!..

– Это им по плечу. Ты прав, Радагас, морские волки с Ардамара опытные мореходы, и я знаю о твоём путешествии к берегам Халдеи вместе бароном Валтором. Но сейчас мы не может так рисковать, пойми! Пираты – опасный народ; да и путь к ним не близкий! А в Гаванях Арнанвала ты уж наверняка сможешь найти не менее славных мореплавателей!

Радагас помолчал, но всё же сказал.

– Всё же я рад тому, что сбросил оковы жизни, которую сам же создал! Жизни не существующей, ибо это был не я. Крейвен – герой Заморавии из Танграда, сгинул в пучине страшных событий. Радагас же – наследный король Варварии, жив и невредим! Пусть все узнают об этом! – Варвар сказал эти слова вслух, чтобы их услышал и Вайверн.

– Дело ясное, – молвил дракон, – Ты стал виновником, но не тебе расплачиваться за свою опрометчивость… Пострадают близкие твои, ибо Удор мстительный бог, и отмщение его будет жестоким и скорым. Мне, как мудрому созданию, ведомо, что тьма, уж сколь ты её разбудил, непременно пожелает поглотить тех, кто помогал тебе! Теперь многие в опасности! Один твой поступок, Радагас, может стоить жизни многим…

– Это я уже видел, мудрейший из драконов, ибо ты встретил меня, когда я покинул Карбор, а ведь именно там побывал Удор со своей армией тьмы! Пострадало много невинных душ!.. Да что я говорю! Если бы не моя жажда мести, жажда расправы, живущая во мне с рождения и взращённая отцом, то моя любимая была бы жива!

Дракон изогнул шею и посмотрел зелёными глазами на могучего воина, в чьём голосе Вайверн уловил сожаление и любовь.

– Для этого тебе понадобились артефакты богов?

– Именно для этого… – Радагас вздохнул и стал посматривать местность, над которой они пролетали.

Среди тёмного океана облаков проплывали острова горных хребтов и острых пиков, совсем чёрных и холодных. Больше ничего не было видно. Земля скрылась под покрывалом облаков. Зато небо щедро одарило путников россыпью бриллиантовых звёзд, словно торговец из Риверленда, расщедрившийся перед покупателями. А звёзды-бриллианты хитро подмигивали, говоря «купи меня! Купи меня!», соблазняя и зажигаясь с новой силой.

Эта была чудная ночь! И даже порывистый, суровый ветер не мог испортить её волшебной атмосферы. И для путников, летевших над облаками, это ночь предстала временем успокоения душ. Хоть и предстояло им ещё пройти через адовы муки! Они молчали, наслаждаясь кратким мигом спокойствия, и слушали лишь биение своих сердец, да гул ветра в ушах…

* * *

Вайверн опустился на землю, когда рассвело.

Неподалёку от небольшой рощи мы обнаружили колодец. Там набрали воду. Серафим покинул нас, сказав, что отправится освобождать Имануса. Мне же он наставлял быть крайне осторожным и храбрым, стойко противостоять опасностям и как можно скорее отправиться из Арнанвала в плавание.

После этого я и Вайверн продолжили путь на юг. Нам предстояло преодолеть ещё две сотни миль. Сейчас мы пролетали над маленькой деревней Диндарем. Когда-то совсем недавно (хотя мне казалось, что прошло очень много лет) я останавливался в этой деревне вместе с эльфой Селлнимвель. Тогда вокруг деревни стоял лагерь войска гаэрвалов, но сейчас его не было, видимо, король приказал им сняться с места и встать в другом месте. Нынче гаэрвалы зорче сторожили свои границы. После того, как армия мордоков и гоблинов была разбита при Селлнане, враги стали более осторожными, это поражение показало им, насколько сильны на суше эльфы моря.

Сейчас, на высоте доступной лишь птицам, да богам вся Валандия казалась лишь большим котлованом, окованным прочными цепями Краурдорских гор и Восточными хребтами Хервинленда, где ползали и существовали, словно муравьи, эльфы, гоблины, кочевники с севера – они были лишь муравьями перед могуществом богов…

– Какое превосходное место! Валандия! Моё пристанище, моя отчина! – прервал мои размышления дракон. Он мурлыкал что-то, от чего по его туше пробегала мелкая дрожь (а может, это случалось от утреннего зябкого холода, кусачего и неуступчивого).

– Ты так любишь эти равнины, леса, народ, что живёт здесь, но сам ты не из здешних мест…

– Ещё до того, как меня подобрал на Тракте Харнур, я принадлежал к древнему роду карликовых драконов. Раньше они обитали лишь на Ледяных Шлейфах, но после перебрались на поля Строгдора, что нынче разделён зловонным Болотом на Северные и Южные Строги. Раньше там была плодородная земля и мягкая погода, но после Великого Упадка в конце Первого Летоисчисления драконы покинули те места, которые стали местом бесчисленных битв и сражений. И меня оставили, позабыв и утратив. Уже позже я узнал от гаэрвалов, что всех карликовых драконов истребили, а кто-то улетел из Заморавии. Так я остался один – последний карликовый дракон в этой части Имра. И хоть я, как и все драконы, порождён был злом, светлая часть возобладала надо мной! И я искренне горжусь, что великий правитель Харнур нарёк меня своим отпрыском!

– Ты так рад этому? Ведь за последний десяток лет ты сожрал, пожалуй, сотню другую своих друзей, впал в немилость принца Гаурхила, своего брата, к тому же не приглядывал за Библиотекой Альамдера! – я решил съязвить, но скоро понял, что лучше бы не говорил этих слов.

Дракон рыкнул, хотел было что-то сказать, но, видно, гордыня взяла верх, и он замолчал, сосредоточившись на облаках, пронизанных лучами утреннего солнца.

До самых ворот Арнанвала Вайверн молчал.

– Вам, людям, часто не открывается вся картина, создающаяся вашими словами, мыслями и трудами, – дракон бы хмур, – Вы слишком извратили свою свободу – считаете, что свободный выбор, даёт право распоряжаться своими словами и не отвечать за последствия. Но за всё приходится отвечать… и порой ответ может стоит собственной шкуры…

– Прости меня, добрый Вайверн, – я учтиво поклонился, когда твёрдо встал на землю. Мы добрались до столицы Валандии.

Имр принял нас колким мелким дождём. Тучи сомкнулись над головой, что успокоило дракона.

– Чувствую себя, словно в глубинах пещер! – он оскалился, добро, поблёскивая зелёными глазами. Я понимал его – когда чувствуешь родство с природой – это делает тебя неуязвимым.

– Я покину тебя. Пришло время расстаться. Но глубины моего сознания говорят мне, что дороги наши, варвар вскоре пересекутся. Будь готов к жертвам и слушай веления своего сердца, пусть порой оно и обманчиво! Разум хладен, когда ты делаешь что-то без страсти сердца! Я отправляюсь к Бухте, к беснующейся пене Алькавена! Да хранят тебя светлые боги, король Радагас!

– И тебе мирного пути, мудрый дракон! Эрей бин вех!

– Эрей бин, варьварий!

Дракон поднялся в небо и вскоре скрылся из виду, поглощённый серым маревом туч.

…Я взглянул на белый камень врат Арнанвала. Дождь намочил всё кругом, и через его пелену даже нависающие над городом горы, тянувшие свои каменные глыбы рук с востока, казались неясными чёрными призраками, унылыми тенями, восставшими, словно из небытия. Стены города были исписаны эльфийскими рунами, письмена были выщерблены и выдолблены в камне с любовной точностью и аккуратностью. Сейчас заклинания от дождя стали серы и напоминали мне очертания жутких лиц. Врата были закрыты, стража, прохаживающаяся взад-вперёд по стенам, не обращала внимания на меня, пока я сам не дал о себе знать.

– Эй, вы, кривоухие блюстители мира в этих краях, открывайте живо ворота! Явился к вам Радагас Бульвакский, король свободного королевства варваров!

На стене оживились.

– Кто говоришь ты? Велишь жаловать тебя Радагасом, королём Варварии?.. Но ведь всем известно, вся Заморавия знает, что канул в чёрную пучину подземелий король Радагас! Мы эльфы моря не склоны собирать сплетни и недомолвки, но эта новость коль лет шесть уже закрепилась в народе!.. Так что, наглец, убирайся-ка ты восвояси, нынче буран приближается, врата велено никому не открывать! Даже караваны из Карбора и Варварии не пропускаем! – воин ещё раз усмехнулся и скрылся за стеной. Он даже не заглянул за стену! Что ж, меня это не обидело, ведь все давно похоронили Радагаса… И только не многие помнили, кто он таков!..

– Мне ты откроешь ворота, эльф! Ибо ужасная кара ждёт тебя, если ты ослушаешься! Харнур не защитит тебя от гнева моего! Я Радагас, звавшийся до ныне Крейвеном из Танграда!

Теперь уже трое гаэрвалов выглянули из-за стены и недоумённо взглянули на меня.

– И вправду, Гвирдхил, это герой Крейвен, спасший нас от гнева одержимого Вайверна!

– Но, капитан, почему же он величает себя именем покойного короля варваров? – поинтересовался рядом стоявший воин.

– Не знаю! – ответил капитан, – Видно есть на то причины, нам не ведомые. Спросите у него! Открыть врата! – тут же крикнул эльф Гвирдхил, капитан стражи, насколько я уловил.

Когда я вошёл в город, мокрый и превращённый в сплошной речной поток – улицы в некоторых местах были с заметным скатом, что делало их во время дождя настоящими реками, – стражи тут же окружили меня и принялись расспрашивать. Отвечать я не желал. Поэтому сказал, что поведаю всё лишь королю. Воины нахмурились, но перечить и мешать не стали, видимо посчитав, что Крейвен из Танграда тронулся умом.

Дождь усилился, и народу на улицах поубавилось в разы. Площади пустовали, песни не пелись, лишь были открыты торговые лавки, да двери храмов.

* * *

Я дошёл к королевскому острову через Восточные кварталы. Тут уж пришлось рассказывать неугомонной и бдительной страже, кто я, и что привело меня к королю. Верить в то, что я Радагас Бульвакский стражи замка не захотели, поэтому я воспользовался славой Крейвена и поведал им историю сражения при Селлнане. Тут уж они устоять не смогли…

VII

Дорога была усеяна черепами и скелетами падших ангелов и осмелившихся забраться так далеко смертных. Дул моровый выжигающий ветер, убивающий любого смертного, идущего по дороге к Греховным Столбам. Смертного…

Но тот, кто сейчас шёл к столбам не был потомком альдов. То был странник, чей вид ужаснул бы каждого, кто верил в богов. Ужаснул и воззвал бы к трепету…

Крылья из света метались на ветру, пытаясь прижаться к помятым после сражения доспехам, раньше лучезарным, но ныне тусклым и исцарапанным.

Тот, кто шёл сейчас к Столбам грешников, светился ярким, ослепляющим светом, который ещё не видели обитатели здешних краёв. И от того разбегались они в страхе и ужасе, крича и жмурясь от вспышек, вырывающихся изо рта пришедшего – его дыхания, и белых лучей, от которых не могла спрятаться ни единая тень – взгляда его.

Он был чужестранцем для этих чертогов, был чужаком для здешних существ – скорей тварей и чудовищ – и поэтому каждый шаг его становился шагом в новый для него самого мир, ибо сам незнакомец никогда ещё не заходил так далеко…

Незнакомец направлялся к огромному полю, где на массивных высоких столбах, скованные цепями, висели мученики, самоубийцы, любвеобильные, падшие люди, эльфы, гномы, гоблины, чародеи…

Они кричали, взывая о помощи незнакомца, когда он подошёл к одному из столбов. Крики душ, порождённые страхами и отчаянием – они хотели получить от жизни на поверхности Имра куда больше, чем позволено им было брать, больше, чем они могли унести; и теперь истекая кровью, потом и слюнями, они мучились от собственной гордыни и жадности!..

Чужестранец, которого не смог убить моровый ветер, и крылья которого и взгляд его и дыхание светились божественным светом, взглянул вверх, снимая шлем, и увидев того, кого искал подошёл вплотную к выбранному заранее им столбу.

– Вот я тебя и нашёл, брат, – молвил он, и голос его был исполнен грустью.

Тот, прикованный цепями к столбу, не отвечал. Глова его была понурена, и пламенные волосы спадали на лицо. Тело его – без доспехов – было изуродовано ударами плетей, из ран сочилась вулканическая лава, которая крупными каплями забрызгивала пыльную землю вокруг столба. Огненные крылья были заломлены за спину и прибиты к столбу.

Вид мученика ужасал пришедшего чужестранца. Ярость, несвойственная ему, закипела внутри. Свет помутнел, и изо рта незнакомца вырвался гневный крик.

– Да пусть будет проклят Удор! Пусть сгниют в утробе Арза его прислужники и твари, порождённые мерзкой тьмой! Да видят Драугры, что их чадо скоро канет в небытие их чрева! – он воткнул свой пылающий бледным пламенем меч в землю и снова закричал, обращаясь к прикованному другу.

– Иманус, я освобожу тебя! Сейчас же ты будешь свободен от этих цепей!

Громоподобный голос мигом разнёсся по всему полю Столбов, подхваченный ветром. И в ответ страннику стали раздаваться умоляющие просьбы.

– Нет, освободи меня! Я тут! Забудь о других, спаси меня, и я отблагодарю!

– … Я страдаю и больше не могу терпеть! Я не вижу тебя, но кто бы ты ни был, спаси меня! По голосу я чувствую, что ты рядом со мной! Просто разорви цепи!..

– Не слушай никого Светлый Серафим! Благой бог! Как же изменился Имр, раз светлые боги спускаются в адово королевство!.. – прохрипел чей-то старческий голос.

– Серафим! Это бог света явился сюда! – начали кричать со всех сторон.

Поле ожило и заголосило тысячами голосов, хриплых и осипших, мёртвых голосов, полных жизненной боли и рвения.

– Спаси нас всех, Серафим! – кричал кто-то с соседнего столба, – Ведь ты можешь и больше! Мы просим малого!..

– Серафим, – воззвал тот же знакомый уже хриплый старческий голос, – не слушай никого, делай то, зачем явился!

Сначала бог света немного растерялся, но никому не ответил. В нём лишь окрепла мысль о спасении прикованного Имануса, тёмного бога огня.

Он взял меч в руки и, расправив крылья, сияющие светом рая, взметнулся к Иманусу.

Тот молчал и не поднимал головы.

– Я освобожу тебя, – повторил Серафим и ударил по перекрестию цепей. Столб задрожал, Иманус скорчился от ужасной боли. Но неподатливые цепи Удора не порвались!

Серафим ударил снова. И снова цепи выдержали удар.

Ударил ещё. Должного результата не последовало!

Он бил и бил, пока вдруг не услышал голос.

– Не трать силы, Серафим. Цепи ковал сам Удор, и тебе просто не под силу сломать их. Ты ещё слаб после сражения…

– Нет, я порву их! Высвобожу тебя! – Серафим ударил снова.

– Мой брат, я не могу освободиться сам, но и ты не должен этого делать, – сказал израненный Иманус, – Ты мой брат, – не по крови, но по духу – так внемли же моим словам! Ты нужен сейчас Радагасу! Помоги ему, ибо я не в силах этого сделать теперь…

– Тебя не должно здесь быть!

Серафим принялся руками рвать цепи, но и тут его ждала неудача.

Прикованный к столбу греха бог рассмеялся.

– Где, как не здесь, мне быть, Серафим!.. Отправляйся к Радагасу! Мне помогут, будь уверен!

– Удор здесь! – рявкнул Серафим.

– Он всегда здесь. Незрим и всемогущ властелин тьмы и зла, когда бродит по своим владениям. Уходи, брат! Сколько раз мы спасали друг друга, но теперь оставь меня! Уходи! Меня спасут Драугры!

– Тёмная часть Арза?!

– Да!

Послышался страшный смех. Он шёл отовсюду, ибо был это смех дьявола!

– Удор, тебе не одолеть нас! Тебе не догнать того, кто скоро явится в твои чертоги и сломит твою чёрную волю! – с этими словами Серафим кивнул Иманусу – тот тоже ответил кивком – и взмыл ещё выше, к сияющему выходу из ада. И в след ему раздавался усиливающийся злорадный смех бога зла. А потом, разрывая смех и стоны грешников, донёсся до Серафима крик Имануса, отчаянный и наполненный болью. Остановившись и обернувшись, Серафим хотел вернуться назад… но не мог, долг перед другом и долг перед нерушимой клятвой разрывали его…

И в итоге он снова стал подниматься к выходу…

Позади, далеко внизу, прозвучал ещё один крик…

Сжав до неистовой боли кулаки, бог света продолжал полёт наверх…

* * *

Радагас проснулся в холодном поту. Ему снился странный и жуткий сон. Будто Серафим пытается освободить пленённого Удором Имануса. Место, где происходил сон, было жутким, и напоминало столбы с висельниками на небольшом плато в горах Кряжа. Но во сне картина выглядела куда живее!

И Радагасу подумалось, что это вовсе и не сон был!..

Варвар встал со шкур, которые сам вчера вечером набросал на пол выделенной ему комнаты в Замке Харнура.

Наступило утро. Пришла пора идти в Гавани. Там по приказу короля снаряжали корабль, на котором Радагас должен был отправиться в опасное путешествие по морю, к мало изведанному берегу реки Изборн.

Вчера, преисполненный духа и решимости, Радагас легко смог уговорить короля Харнура помочь ему с кораблём и командой, раскрыв старому эльфу тайну своего происхождения, а также миссию, которую надобно выполнить во спасение всего Имра от тьмы Удора. Помнив все подвиги, совершённые могучим героем с севера, и чтя его, как мудрого советника и друга, Харнур ни секунды не сомневался в своём решении.

Лишь упрекнул Радагаса, что тот не раскрыл свою личину раньше, тогда эльфы помогли бы ему сразу же!

* * *

Когда корабль был снаряжён, а двенадцать могучих и статных гаэрвалов моряков выстроились на пирсе, ожидая приказа отчаливать, тогда пришли в Гавани король Харнур, Радагас, – которого чествовали, как истинного короля варваров, вернувшегося из преисподней; так же явились Ирфин с женой своей прекрасной и мудрой Айлин и капитан корабля светловолосый Брейдхил.

– Вот ваша команда, король Радагас, – обратился к варвару Брейдхил, – Они будут подчиняться вам…

– Я лишь пассажир на этом судне. Вы – капитан. Тем более в мореплавании я понимаю ничуть не больше, чем в рукоделии! – варвар рассмеялся, – Это я должен выполнять ваши приказы, капитан Брейдхил!

Эльф учтиво поклонился и, поднявшись на борт, стал отдавать приказы для отчаливания.

– Что ж, мои друзья, теперь, не скрывая своего имени и происхождения, я могу отправиться на бой с Удором, чтобы спасти свою любимую. Вместе мы одолеем зло, так предречено было пророчеством Серафима и Имануса.

Радагас обнял Ирфина и Айлин, поклонился королю.

– Ступай своей стезёй, храбрый человек! Пусть боги благоволят тебе, пусть сам Арз помогает тебе! – молвил Харнур, – Когда ты вернёшься уже со своей королевой, трон Танграда будет ждать тебя – я дам весть наместнику Олофу о твоём возвращении!

– Позволь нам сообщить о возвращении короля Радагаса! – поклонился Ирфин, – мы с женой тотчас же отправимся к Варварию и обрадуем нашего хорошего друга Олофа!

– Пусть будет так! – Харнур похлопал Ирфина по плечу.

– Благодарю вас всех, друзья! – Радагас уже поднимался на корабль, – Скоро вы снова увидите прекрасную Кэрин! Я обещаю вам!

– Да будет ветер вам попутным, и волны быстро принесут вас к тёмному краю Изборна…

* * *

Корабль отчалил от пристани и, подхваченный северным ветром, помчался по волнам к колеблющейся линии горизонта.

VIII

Молва о возвращении умершего много лет назад короля варваров быстро облетела всю Заморавию, залетев даже в далекие земли Эрборга и Даувиля. Слышали об этом и кочевники чародеи из Лаврана, и странствующие по ледяным Фризовым Шлейфам крары и дикие вардоки. Кто-то радовался, кто-то проклинал короля на чём свет стоит! Но в Варварии и стране вардоков эту удивительную новость праздновали по-особенному! Наместник Олоф, кличущий себя Здоровяком, распорядился снарядить отряд, которому было велено отправиться в Арнанвал, столицу Валандии, и там, подобающе встретив Радагаса, сопроводить его в Танград.

Сам же Олоф не выехал навстречу своему другу и ученику, косо смотря на появившегося невесть откуда внука умершего королевского советника Урмака и на странного господина, неуёмно следовавшего по пятам за появившимся внуком.

* * *

… В Варварии устраивали пляски и пиры, радуясь, что славный герой и король, вновь обрётший власть и почёт, воссядет на троне. И тогда Пустоши ещё пуще зазеленёют, прекратятся войны с гоблинами и кочевниками. В Варварию и страну вардоков придёт мир.

Ведь Радагас уже раз спасал варваров от гнёта зла, он сумел рассеять тьму, которую привёл в Варварию его тиран-отец! Вот и сейчас, верил народ, что король победит зло тёмных богов и будет править, как истинный варвар – богоравно на троне и геройски в войне! И не взыграет в нём опозорённая кровь древнего рода, уведшая варваров со стези верных сынов Арза и поклоняющихся Светлому Пёрполу и Святой Покровительнице.

* * *

– Радагас, ты слышишь меня?..

– Да, я… я узнаю твой голос! Кто ты?!

– Внемли мне, Радагас, ибо я твой отец…

– Ты сдох! Я сам убил тебя, очистив мир от твоей тирании! Что тебе нужно сейчас?!

…Призраки ушедших времён преследуют даже тогда, когда ты этого не ожидаешь, когда ты беззащитен, и твой разум унизительно гол!..

– Ничего, – последовал ответ, – Ибо я добился того, чего обещал тебе! Ты обращаешься ко злу, чтобы свершить добро! Ты хочешь использовать Завет жизни, чтобы ослабить тьму Удора! Ты скоро станешь такимже, как и я!..

– Нет!!! Я сильнее тебя!

– Одна кровь, одна судьба! Рано или поздно, но ты тоже потерпишь поражение, и уже не сможешь вновь подняться после удара судьбы!

– Нет! Не дождёшься! У меня нет больше отца, и судьба моя зависит от меня!!!

… Каюту озарял лунный свет, втекающий струйками ручейка через небольшое окошко. Струйки-лучи падали на стол, стоявший у окна, и высвечивали из мрака танцующий взад-вперёд подсвечник с жалким огарком потухшей свечи.

Я почувствовал, как заныл правый бок – Скатвер давил на рёбра своей гардой. Я сел на кровати.

– Ну и сны тебе снятся, Радагас!

– Да уж… призрак покойного отца, ждущий меня в преисподней, красавица Кэрин, жаждущая жизни, да ещё и властелин тьмы, готовый стереть в порошок!..

Сначала подумалось, что я разговариваю с самим собой, но потом понял, что я вовсе молчу!

– Серафим, это ты? Явился в столь поздний час? Какие новости расскажешь ты об Иманусе?

Из лунных лучей, что падали на стол, сформировалось, будто из тумана, лицо в шлеме.

– Привет тебе передаёт твой защитник! – голос бога был напряжённым, лицо вздрагивало, словно по его нервам пробегала молния, – Его сковали цепями! Удор мучает его, издевается, в наказание за то, что он помогает тебе, защищает от свирепой злобы своего господина!..

– Что ты не помог?..

– Не было ни сил, ни времени… Имануса освободят, будь уверен в этом, огонь, что согревает Имр, не угаснет в королевстве смерти… Расскажи, как проходит плавание? Спокойны ли воды Окружённого моря?

– Светлый Пёрпол хранит пока что… Да и магия корабелов, хозяев стихий, помогает. Они там на палубе, усмиряют буруны и валы морские… А вот чудищ уже усмирять мне!.. – я встал и начал подпоясываться, – Не люблю я открытую воду, хоть и плавал когда-то в далёкие путешествия под командованием пирата.

– Я буду рядом с тобой… незримо для глаз гаэрвалов. Я вижу, что ты не страшишься злобы Удора, но знай, силы его хватит, чтобы поднять со дна морского такие страшные ужасы, что демоны-люцефугы покажутся тебе безвредными насекомыми, – светлый образ в лунных лучах дрожал, то расплываясь, то вновь становясь ясным.

– Пойду, проверю, что делают эти корабелы! – мне не хотелось заполнять душу тоской. Поэтому, натужно улыбнувшись, я вышел из каюты, услышав напоследок благое напутствие Серафима.

На палубе было тихо. Немногочисленные движения эльфов были плавны, словно гаэрвалы двигались в такт мерным покачиваниям корабля, лёгкому дуновению ветра, спокойному шуму волн…

Ко мне подошёл капитан Брейдхил.

– Ты проснулся? Я чувствую, что сон твой был неспокойным… Тебя тревожило море? Или томящееся в его глубинах зло? – он поднял белые брови, ожидая ответа.

Я усмехнулся: эльф лезет мне в душу?.. Нет, отвечать на его вопросы я не намерен.

Я взглянул на палубу и снова усмехнулся.

– Шкоты слабо закреплены, капитан. Магия магией, но если плохо управляться с такелажем на судне, то далеко не уплывёшь, и пожрут тебя чудовища морские!

Теперь Брейдхил прищурил глаз.

– Верно… – он подозвал одного из моряков и отдал приказ. Потом снова обратился ко мне, – Ты, Радагас, слукавил, сказав мне в Гаванях, что корабельное дело чуждо тебе… Вижу я, что взгляд твой схож со взглядом опытного мореплавателя, да и морское волнение не беспокоит тебя…

– Я лишь воин… хоть и был раньше заборным корсаром, пиратствующим в южных водах… Я наблюдал за пиратами Ардамара, вот и научился немного их ремеслу. Но сам я с такелажем не управлялся, только воевал.

– Да сохранят тебя светлые боги в нашем нелёгком плавании! Я прошу Светлого Пёрпола, даровать нам попутного ветра и много морских миль свободного пути!

– Брейдхил, ты ищешь лёгкую стезю. Это удел приспешников зла… Не поддавайся соблазну быстрого пути…

– Мудрые слова, Радагас, – эльф подошёл к правому борту и взглянул на морскую равнину.

– Ты прав, варвар… но правота твоя заканчивается там, где начинается мир гаэрвалов. Посмотри на это великолепие, – жестом он пригласил меня взглянуть за борт.

Я с охотой подошёл и увидел…

Лунная дорожка бежала от самого корабля к светлоокому лику луны, легко пробегая по невидимым ступеням, прямо в ночное, светящееся отовсюду искорками звёзд, небо. Эта красота была схожа с красотой бескрайних равнин Валандии в летний период. Такая же свободная, такая же необузданная и восхитительная красота!

– Только красота моей любимой может сравниться с этим великолепием! Эта стихия подвластна вам, и она переняла вашу мудрость так же, как и вы – её красоту и свободу, – я взглянул на капитана.

В лунном свете, даримым Серафимом, овальное лицо Брейдхила казалось серебряной маской, с еле уловимыми признаками присутствия жизни. Я посмотрел на команду – эльфы, до этого певшие тихую песню о странствиях, сейчас все смотрели вдаль, прикованные манящей красотой тёмной глади моря. Шёл уже второй день плавания, но только в эту ночь я смог уловить скрытую доселе тягу гаэрвалов к морю!

Я ещё раз взглянул на высокого, одетого в шаровары и голубой камзол, Брейдхила и только тут понял, что капитан корабля что-то высматривает в ночной дали. Серые глаза сузились, стали щелочками, куда почти не проникал лунный свет.

Я посмотрел обострённым зрением в ту же сторону, но кроме колеблющейся серебристой полоски горизонта ничего не увидел.

– Что там, Брейдхил? Что видит твой эльфийский взор в этой ночной мгле?

– Взор обманчив, – молвил в ответ капитан, кладя мягко руку на рукоять своего меча, – Но сердцем я чувствую, что к кораблю приближается страшная Тьма…

– Вы тоже чувствуете её? – обратился он к команде.

– Да, капитан…

– С запада… Она движется с запада! Неведомая, ужасная сила! – послышалось в ответ.

– Нужно поворачивать, капитан Брейдхил! Не то, она протаранит нас! – запаниковал один из матросов.

– Нет! – резко возразил друг Брейдхила и по совместительству боцман, Ардрис, – Мы не повернём! Это не морские чудища: не змеи, не водные драконы, не кто-то ещё! Поэтому, юный Брейдгрид, успокойся! Сердце твоё полно отчаяния, но разум должен чувствовать, что опасности для нас пока нет!

Подул сильный ветер, нагнав на небо тучи.

Чёрные дымки заслонили лик луны и мигающие крапинки звёзд. Ветер могучими порывами надувал паруса, но погасил все огни на корабле.

Стало совсем темно… Но, благо, божественная сила проснулась во мне, и я смог видеть всё ясным взором.

– Больше не держится огонь на поверхности Имра – ветер быстро тушит его… Что не так, – запричитал Брейдхил, жестами отдавая приказы матросам.

– Имануса пленил его же хозяин, поэтому и огонь теперь блуждает по Имру, словно чужой здесь… – тихо сказал я, а про себя подумал: «Серафим, что это за тьма такая на нас движется?.. Ответь мне!»

Но ответа от бога света не последовало…

– Иманус говоришь в плену? – переспросил капитан, подойдя ко мне и взглянув прямо в глаза, – А тебе откуда ведома эта новость?

Он пристально и недоверчиво смотрел на меня, но я взора не отводил.

– Варвары часто держат совет у Имануса… Это я знаю… – сам стал отвечать Брейдхил, по-прежнему не сводя с меня буравящего взгляда, – Что ж, король Радагас, раз уж ты на этом корабле, – а этим кораблём суждено командовать мне, – и раз уж ты смыслишь в такелаже, то будь милостив, помоги Ардрису со шкотами! Надо выжать больше из этого северного ветра, чтобы уйти подальше, когда эта невесть откуда взявшаяся напасть дойдёт сюда!

Я пошёл к тянувшему канаты паруса Ардрису и тут услышал, как эльфы дружно запели одну из своих мелодичных песен-сказаний.

Вал – Гаэрвалэн мре ен грияд,
Виммэн нриде ен урде.
Угре вор – ахшьи амли дияд,
Рей вал ахвельи ин Орд гриде.
Море – гаэрвалов печаль и отрада,
Жизни дарует и отбирает.
Ужасная Тьма – на пути преграда,
Но море героя от зла спасает.

И на собственное удивление я сам запел! И голос мог, слившись с голосами эльфов полился потоком спокойной спящей воды, убаюкивающей разбушевавшиеся морские валы. Лишь ветер усилился, и подхваченный им, корабль помчался на юг…

Я помогал, чем мог, мечась от невысокого боцмана Ардриса к капитану, выполняя приказы то одного, то другого.

Гаэрвалы всё делали без суеты и не совершали лишних движений, словно их не заботила таинственная тьма, надвигающаяся с запада на корабль, словно им нужна была только их песня, да тихий шум бьющихся о судёнышко волн.

Я же был, будто сам не свой, носился со снастями, осматривал корабль на трещины и пробоины, таскался с оружием, ища точильный камень… Да и песня эльфов, вскоре мне наскучившая, стала наводить тоску. Я не понимал их спокойствия и сонного блаженства, зато вспомнились годы, проведённые на корабле пиратского барона Валтора!..

Но такая суматоха прошла, когда я в рассветных лучах, холодным утром, почувствовал, как огромная туча Тьмы остановилась в пяти крю от корабля.

К этому времени мы успели достичь восточной оконечности Ардамарского архипелага: остров Красного песка, небольшой и самый восточный остров, виднелся всего в двадцати крю, морских милях, от сюда. Но туча Тьмы была куда ближе!..

– Что делать будем, капитан? – услышал я вопрос Ардриса.

– Ты полагаешь, что мы сможем добраться до Красного острова раньше врага? – Брейдхил прищурил правый глаз и повернул светлую голову к боцману.

– Пёрпол благоволит нам! Ветер попутный! Если воззвать к морским святым, то с их разрешения, мы сможем опередить Зло!..

– Стойте! Нет! – вмешался я, – Нам плыть надо совсем в другую сторону, к устью руке Изборн! Тут до него крю сто не больше! Нельзя с выбранного пути сходить!..

– Не успеем мы, варвар! – возразил Ардрис, – Нам не известно, что за напасть гонится за нами!..

– Поэтому надобно нам бой принять! Если эта злоба настигнет нас, то вы, эльфы, должны сражаться! – я стал злиться. Куда подевалось их сонное брождение по кораблю? Куда подевалась их отвага, что я видел у эльфы Селлнимвель, что была у братьев Гардреса и Вердреса?!

Я смотрел на капитана и его помощника, на остальных матросов, и видел лишь спокойные лица и души.

Всего секунды мне хватило, чтобы я смог проникнуть в их мысли и сердца. И лишь в глубине, что хранила молчание, я узрел напуганных неизвестным, растративших свою смелость и храбрость эльфов, это было вне их воли, это было сильнее их!..

Даже они, дети Арза, потомки альдов, совершеннейшие из всех, сейчас стали для меня не так уж прекрасны и идеальны, какими я помнил своих друзей, которых оставил в башни Селлнан.

– Глупый, глупый человек, постоянно рвущийся вперёд, готовый свернуть себе шею, лишь бы доказать своё превосходство! – прозвучал голос у меня в голове, – Поэтому Иманус так пёкся о твоём благополучии!..

Серафим тяжело вздохнул, а после продолжил.

– Это Драугры следуют за вами! Зачем, мне не ведомо! Но будь осторожен, Радагас, ведь у тебя Завет жизни и ещё два могущественных артефакта. Если Драугры захотят отнять их у тебя, то Костлявую Нуме ты встретишь раньше, чем успеешь сойти на берег!

– Драугры непредсказуемы… это правда. Но убивать меня они не станут, потому что я им нужен, – ответил я Серафиму.

Бог не ответил, но зато эльфы вняли моим речам.

– Ты пылок, странник с севера, но говор твой убедителен, слова искренни и правдивы, а чувства и разум благородны, – молвил боцман Ардрис, – я согласен с тобой, ибо отступить сейчас, значит бежать вечность, – он повернулся к Брейдхилу, – Поэтому, капитан, я прошу тебя, послушай этого человека, не отдавай приказа поворачивать к Красным пескам, давай повернём к берегам Заморавии, помчимся на всех парусах к реке Изборн!

Как я и ожидал, Брейдхил согласился со своим другом, ибо побаивался его! Он кивнул, и гаэрвалы, собравшиеся на палубе, снова принялись за работу.

Корабль, именуемый, кстати, «Крылатым эллином», помчался по волнам, окрылённый магией гаэрвалов и благословением богов.

– Драугры! – думал я, – Что ещё им от меня надо!? Ведь я согласился хранить у себя Завет жизни и при помощи него выкачать из Удора его божественную силу, его тьму, и Ад, что живёт в нём, пуще, чем в остальных в Имре! Ибо он и есть Ад, его владыка и его проклятие! А Они есть вся сущая тьма, что только может быть создана! Они, Драугры создали самих себя, и только сами могут подчинять себя своей воли! Страшная сила, неведомая сила!

… Мы успели проплыть всего два крю, когда Тьма Драугров приблизилась к кораблю на расстояние одного полёта стрелы.

– Нам не успеть к берегу, капитан! – снова запричитал самый юный из эльфов.

– От тебя снова не скрылась правда, Брейдгрид! – слегка улыбнулся тонкими губами Ардрис, – Как прикажешь действовать дальше, капитан?

Теперь уже он был серьёзен.

– Готовьтесь принять сражение, доблестные Властители морей! Мы столкнёмся с неизвестным, и что бы не вышло из этой тьмы, мы одолеем его! – Брейдхил впервые за всё плавание так яростно оскалился и смотрел он в этот момент то на меня, то переводил взгляд на тучу тьмы…

Я уже знал, что никакого сражения не будет.

Но эльфам ничего не сказал, решил – пусть встрепенутся, скинут сонное блаженство от пребывания в их стихии…

* * *

Тьма подступила на пять десятков ярдов. Гаэрвалы были готовы к сражению.

«Даже не знают, с какой великой силой имеют дело!», усмехнулся я про себя.

* * *

Но Драугры ждать не собирались.

Туча стала расширяться, что, как оказалось, не испугало гаэрвалов.

– Не страшитесь злобы морей, друзья мои, ибо мы его хозяева! – поддерживал своих моряков Брейдхил.

И они снова запели…

Чёрная, как смоль, туча, увеличившись на несколько ярдов, замерла…

Прошли мгновения. Я не знал, что сделают Драугры, но почему-то был уверен, что смертью моей или команды, это не закончится.

Тьма драугровская теперь стала сжиматься! Прошла секунда и вдруг!

Она исчезла! Будто и не было вовсе!

Это меня насторожило, я посмотрел на гаэрвалов. Они были озадачены.

Но Драугры, видимо, не просто исчезновение запланировали…

Туча неожиданно возникла вокруг «Крылатого эллина»!

Эльфы растерялись, некоторые запричитали молитвы к Пёрполу!

Мы оказались во Тьме! Во тьме, которая не была ни злой, ни доброй, ибо и в ней был свет, немыслимо соединяющийся с тьмой!

В следующее мгновение туча, будто струя чёрного дыма, влилась в открытую дверь капитанской каюты!

И тут же раздался зловещий голос.

– Пусть войдёт Радагас Бульвакский, король всех варваров.

Эльфы, ошарашенные таким явлением, мигом расступились и пропустили меня в каюту.

– Не страшитесь этого таинственного явления, – успокоил я их, – я ожидал, что такое приключится.

Я вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Зрение обострилось, но я всё равно не смог различить предметов в кромешной тьме, окутавшей каюту Брейдхила.

– Ты не использовал Завет жизни. Тебе ещё не довелось испытать его мощь! – прогремел голос Драугров, один на двоих.

И тьма тут же обратилась в ярчайший свет!

Я отшатнулся и упёрся спиной в закрытую дверь, зажмурил глаза.

– Что это, ради всех богов!?

– Глупец, ты говоришь с Вечным, так преклони же колени!!!

Силы мои обрушились в бездну, ноги перестали держать, деревянный пол стал зыбучим песком.

Я упал на колени.

– Вечный Арз! Но я думал, что лишь Драугры посещают меня!..

– Мы есть Он, мы есть Драугры, тёмные силы, мы есть Дремугры – светлое воплощение. Мы есть Он, а Он есть всё! Нет ни света, ни тьмы, всё едино! Я един!..

Голос затих, но звон в ушах стоял тремя колоколами! Он не давал страху обуять меня.

Сам Арз предстал передо мной… Когда это были Драугры – было проще…

А может, это я предстал перед Ним?..

– Почему ты не используешь Завет жизни, как было сказано тебе нами? – вновь раздался голос.

– Это ты ответь мне, Вечный… Драугры.

– Ты хочешь усмирить силу Удора, чтобы спасти женщину… К которой испытываешь необузданную любовь… Но тебе до сих пор не ведомо, как использовать Завет жизни… Хоть он тебе и нужен, ты не знаешь, что это за артефакт…

– Я видел, как его использовал Волбур!..

– Но сам ты не знаешь… Мы покажем тебе… научим. Чтобы ты усмирил злобу Удора.

– Я прищурил глаза.

– Что же вы сами не сделаете это?

– Мы не вмешиваемся.

– Как ты можешь не вмешиваться?! – я закипел, – Ведь ты создал нас! Ты создал альдов и богов, Имр и небо со звёздами и солнцем! Как ты можешь не вмешиваться!

– Я внутри вас, Я везде! В каждом деянии, в каждом солнечном луче! Всё по моей воле!.. Но изменять это я не буду!

Свет немного померк, и я смог пошире раскрыть глаза. Комната была пуста, её заполнял лишь божественный свет… Или это была тьма?..

Я знал лишь то, что стою на коленях и говорю с воплощением Вечного Арза.

– Как же мне использовать Завет? – спросил я.

Драугры воплотились в двух костлявых чародеев – по одежде, из пустыни Лаврана – и начали говор.

– Слушай, Радагас, король варваров, спаситель Имра от великого Зла, чтобы Завет выпил чью-то жизнь надобно направить его пустой стороной на неприятеля и внутри себя произнести древние слова «Эрх уррунум», ещё ты должен представить в своём разуме, как от жертвы к тебе тянется струя её крови – нить, соединяющая вас в сакральный момент. Ты не сможешь его использовать против богов, пока твоя возлюбленная не вернётся к тебе. Ваш союз был начертан на небесном полотне, поэтому лишь вместе вы сможете рассеять туман зла, окутавший Имр. Пока же ты можешь при помощи Завета расправляться со смертными врагами.

– Я запомнил…

– Нам это ведомо… Нам ведомо и то, что совсем скоро тебе предстоит испытать Завет жизни и испытать самого себя… Сможешь ли ты выдержать это, впитать в себя чужую энергию, чью-то оборвавшуюся нить жизни. Будь готов ко всяческим жертвам, Радагас Бульвакский.

Драугры растворились, свет и тьма погасли…

Но я знал, что они всегда рядом. Покуда не исчезнет Арз – Имр будет существовать, но вот Арз без Имра обойдётся, поэтому нам надо беречь то, что Он даровал…

* * *

Я услышал встревоженные голоса на палубе и, покрепче затянув сумку с артефактами и подпоясав Скатвер, вышел из каюты.

На палубе готовились встречать нежданных гостей.

– Когда успели приплыть пираты? – сразу же поинтересовался я у Ардриса, повстречав его у грот-мачты.

– Появились из-за острова Красные пески, сразу же после того, как ты вошёл в капитанскую каюту!.. Радагас, с кем ты там разговаривал? Что за Тьма была, что за ужас окутал нас, и да потом был невыносимо яркий свет! Неужто сами боги явились, чтобы уничтожить нас, или помочь?

– Это были не боги… боги слабы… Но сейчас, славный боцман, пусть тебя волнуют приближающиеся корабли разбойников.

Черноволосый эльф повернул голову на запад и кивнул.

Ко мне подошли капитан и юный Брейдгрид.

– Что было в моей каюте расскажешь позже, – Брейдхил был суров, – Ныне нас настигла новая напасть…

«Напасть, – ударило мне в голову, – Неужели Драугры говорили об этой опасности, моменте, где я должен буду применить самое страшное оружие, что видели смертные!?»

– Нет, это не напасть, – сказал я вслух, – Это всего лишь кучка головорезов. Я плавал много лет с такими и знаю, что они не страшнее и кучки пьяных вардоков!

Я рассмеялся, эта мысль потешила меня.

Но по лицам гаэрвалов было видно, что смех сейчас им не друг.

– Там за бортом два фрегата пиратских, варвар! – оскалился Брейдгрид, – Может, ты и не страшишься корсаров, потому что свёлся с ними когда-то, то остальные не вполне разделяют твоей радости, как ты видишь.

– Не тревожься так, матрос, – вступил капитан, – я вижу, что пушки их не заряжены, это нам на руку, потому что у нас, как тебе ведомо пушек нет вообще.

– Они пойдут на абордаж! – я улыбнулся, – Доставайте свои мечи! Вам мало кто уступит в бою при абордажных сражениях, славные гаэрвальские матросы, так давайте же искупаем свои клинки в пиратской крови!

IX

Пиратские фрегаты подплыли к нашей шхуне через несколько минут. Уже издалека чувствовалась их вонь! Куда уж мыться, когда проводишь несколько месяцев в открытом море, не сходя на сушу. В этом я понимал корсаров, ведь сам раньше был таким…

Они не собирались стрелять по нам из пушек: эльфийские корабли хоть и редко бывают снабжены военными орудиями – гаэрвалы больше полагаются на магию, – зато еды и драгоценностей хоть отбавляй!..

Тонкая ускользающая нить в моём разуме подсказала мне, что опасности никакой ждать не следует от пиратов, что есть рядом, в морских глубинах, куда более смертоносное, чем горстка разбойников. Эта нить белой паутиной тянулась во мрак, в бездну, куда я идти не хотел…

Но там, в липких слоях тьмы слышался отдалённый, но до боли в сердце знакомый и любимый голос Кэрин.

В этот момент я понял, что она страдает, что её душа уже не в блаженных садах Рая пёрполова, а в Аду!

Кэрин звала меня, и я, словно заворожённый, вступил во мрак бездны, и тут же утонул…

* * *

Я открыл глаза и увидел вспышки молний и струи пламени. Это гаэрвальские маги начали атаковать корсаров, закидывавших кошек на борт к «Крылатому эллину».

В моих руках оказался Скатвер, но сражаться я не хотел сейчас. Я уже почувствовал присутствие опасности, стремящейся из тёмных глубин Окружённого моря.

Среди пиратов я заметил несколько варваров, поэтому закричал на варварском говоре.

– Стойте, помойные крысы! И вы, мудрые эльфы! – я встал между двумя горстками моряков, – Не стоит сейчас проливать кровь, приносить жертвы Костлявой Нуме и её кровожадному супругу Удору! Будет ещё время покромсать друг друга, но только не сейчас!

Я взглянул на пиратов, те остановились.

– Я Радагас Бульвакский или Радагас Отчаянный! Некогда я был первым помощником пиратского барона Валтора! Жив ли он ещё, здравствует ли старый пройдоха? – обратился я к забравшимся на борт «Эллина» пиратам.

– Зачем ты это делаешь, глупый варвар? – вмешался Брейдгрид, – Неужели ты не видишь, что эти пираты хотят только одного – разграбить наш корабль.

– Нет, кривоухий! – оскалился пират с красной повязкой на голове, – Мы ещё хотим убить вас! Вперёд мародеры, расправимся с ними!

И две волны снова попытались схлестнуться.

– Стой, пират! – лезвие Скатвера упёрлось в широкую грудь перевязанного корсара, взгляд жёг его нутро, – Есть сила пострашнее нашего судна…

Скалившийся пират отступил на шаг, но саблю не опустил.

– Он прав! – наконец-то, поддержал меня Брейдхил, – Стойте, мудрые гаэрвалы! Не время проливать кровь!

– К нам приближается нечто, что ожило в глубинах морских! Чудища, вышедшие из чрева Удора!

– Нет, это обычные драконы и амфибии, – возразил Ардрис, – Брейдхил, хватит запугивать команду.

– Ха! Один такой змей в раз увёл на дно два моих корабля! – перебил его пират с красной повязкой, – Это зло! И нет от него спасения! – Он обвёл острым взглядом эльфийскую шхуну, а после обратился к своей команде, – Дёргаем отсюда ребятки! Если за этой убогой лоханкой гоняются Гдохур и Удор, то ну их ко всем морским чертям!

– Но, командор, я пятой точкой чувствую, что золота у них на борту целая гора! А вы же знаете, командор, моя пятая точка нас нередко наводила на богатые морские суда! – отозвался пухлый пират со второго фрегата.

– Не до этого сейчас, Оллид! – красный командор махнул рукой.

В этот момент о дно всех кораблей что-то ударилось и разошлось волнами по морской глади.

Фрегаты и шхуна закачались, все мы попадали, некоторые пираты, стоявшие на переходных мостиках, упали за борт.

Началась лёгкая паника.

– Это Гдохур! – кричал кто-то из разбойников, – Мы наткнулись на его брюхо, и скоро он нас съест!

– Трусы! – прорычал взбешённый Ардрис. Он обвёл перебирающихся на свои фрегаты пиратов своим суровым взглядом и обратился ко мне, – Идём, Радагас, нужно готовиться ко встрече с морским дьяволом.

«Да, уж, Драугры, приготовили вы мне нежданный дар», я нащупал в сумке на поясе заветный цилиндрик и свёрток с Зеркалом судьбы, но главное, что в руке был верный друг с острым лезвием и непоколебимой волей.

Вода взбурлилась. Вокруг трёх кораблей получилась белая пучина, словно в кипятке находились…

В один момент, подавая гаэрвальским морякам оружие из трюма, я столкнулся взглядом с командором в красной повязке на голове. Он ещё не успел смыться на своих фрегатах… да и не мог, корабли будто вросли в гладь воды, и это была не мель, а туша огромной твари… Глаза пиратского командора встретились с моими и хватило лишь немого кивка, чтобы понять друг друга.

– Эй, шайка морских крыс, а ну живо доставайте-ка свои сабельки заточённые, доставайте остатки пороха, что взят из трюмов богатеньких риверлендцев, и давай заряжать те три ружья, что есть! Устроим пирушку, вы шлюхины отродья, испотрошим морского дьявола! – его грубый голос быстро отрезвил всех людей на обоих кораблях, и даже придал бодрости эльфам.

– Мы поможем кривоухим? – спросил пухлый Оллид.

– Нет! – хитро улыбнулся, глядя на меня, командор, – Мы поможем ему, этому варвару, он знал Валтора… К оружию!

Произошёл ещё один толчок. Один из пиратских фрегатов накренился на правый борт.

Из воды показалась огромная ребристая туша, покрытая зелёной переливающейся чешуёй. За ней, в двух десятках ярдах от «Крылатого Эллина», появилась страшная голова длинной почти со шхуну.

Мутно-зелёные глаза, глубоко посаженные в чёрных глазницах, смотрели на три корабля с неким равнодушием, будто разленившийся великан Эндревед смотрел, как копошатся внизу, под его ногами первосущества, альды.

Тут же со стороны фрегатов из воды показалась такая же голова на длинной шее. Голова поднялась высоко над кораблями и оскалилась – чудовище явно было настроено полакомиться.

Мы оказались в западне.

* * *

Когда из воды показался второй змей, Серафим и Иманус были рядом с готовым к схватке варваром. Незримо для окружающих, они подпитывали Радагаса энергией света и огня.

И тот, чувствуя переполняющую силу, и окрылённый жаждой сражения, дико заорав, побежал к носу корабля, туда, где из воды поднималась голова водного дракона.

Пираты, стоявшие на палубах, поддержали его и ринулись ко второй голове, которая уже хотела сломать бизань мачту одного из фрегатов.

Но Радагас этого не видел. Он стал берсеркером.

Сжав рукоять меча, он совсем позабыл об артефакте в другой руке.

Дракон, словно ждал атаки, его сонные глаза ярко вспыхнули зелёной вспышкой, голова опустилась на уровень верхней палубы, и широкая пасть распахнула свои зубастые объятия, желая проглотить не только бегущего на дракона разъярённого варвара, но и всего «Эллина» целиком.

Как только голова опустилась, Радагас как можно сильнее оттолкнулся от палубы и уцепился за гигантский рог, растущий из носа дракона. Дракон заревел, словно сообщая, что ярость его нарастает. Его поддержал собрат. Рёв был такой мощный, что людям на время пришлось заложить уши. Лишь эльфы не подчинились этому и продолжали атаковать – гаэрвальские маги, коих насчитывалось трое, посылали в шеи чудищ струи пламени: пар поднимался столбом над кораблём; некоторые эльфийские воины, объединившись с корсарами, рубили вторую голову, а несколько взяли луки и стали обстреливать драконов.

… Через некоторое время пелена ярости спала с глаз Радагаса, и он вспомнил про Завет жизни.

Вытащив Скатвер из загривка дракона после очередного удара. На короткий миг варвар остановился – битва для него остановилась в этот момент – он взглянул на ужасную рану на загривке дракона, из которой хлестала зелёная кровь и мысленно спросил у невидимой силы.

«Зачем мне сейчас этот артефакт? Я могу с лёгкостью отсечь голову этой твари своим великолепным мечом!».

Он убрал Завет в складки пояса. Силы его были на исходе – он долго рубил дракона, чтобы рана на шее стала размером с него самого, поэтому сейчас немного пошатывался. Дракон не мог достать его, варвар нашёл «мёртвую» точку, до которой змей не мог дотянуться.

Сил на смертельный удар не хватало, а продолжать рубить, значит, обречь себя на гибель: дракон, почуяв смертельную опасность, стал уходить в воду.

Тут Радагас будто ожил, кровь закипела в нём, руки и ноги снова могли двигаться с прежней прытью.

Это Серафим и Иманус в очередной раз даровали варвару свои силы.

Глаза короля воспылали, губы окрасились кровавой улыбкой. Лезвие Скатвера воспламенилось ярким огнём! И собравшись в один единый удар, варвар отсёк опускающемуся в воду дракону голову. Голова грохнулась в воду, подняв пену брызг, и тело быстро стало опускаться в тёмную пучину вод.

Радагас быстро спрыгнул на палубу «Эллина» и только сейчас увидел, что один из кораблей пиратов терпит крушение. Фрегат спутали длинные щупальца, выползающие на тонущий корабль из воды. Уцелевшая команда отчаянно пыталась спастись от этого кошмара, но щупальца медленно и хладнокровно продолжали уволакивать корабль на дно.

Их обладателя Радагас не видел, да и времени не было, чтобы воображать чудовище с такими щупальцами.

А они, тем временем, толстыми жгутами стали вползать на палубу эльфийского корабля.

Это было ещё одно чудище, пытающееся пожрать судно.

Щупальца, толстые и тонкие, присасывались к бортам «Эллина» и расшатывали его из стороны в сторону. Некоторые были более агрессивны и начали нападать на уцелевших после битвы с драконами гаэрвалов.

Радагас заметил юного Брейдгрида: парень смело, с эльфийским хладнокровием, расправлялся с мелкими канатами подползающих к нему щупалец. Рядом с Брейдгридом появился израненный Ардрис, кровь из его ноги лилась будто из только что пробившегося ручья.

Радагас носом почуял её запах и увидел, как странно реагируют щупальца на кровь. Они совсем немного приподнимались над палубой и начинали нервно, импульсивно вздрагивать, как понял Радагас, подавая скрытый сигнал существу – своему хозяину.

«Плохи наши дела, – подумал варвар, – О, друг мой, несгибаемый Скатвер, сейчас ты отведаешь плоти, которую раньше не вкушал! Кэрин, любовь моя, я скоро явлюсь!»

С этой мыслью Радагас помчался помогать гаэрвалам…

И толстые ужасные щупальца полетели в стороны, отделённые от своего невидимого хозяина. Бурая кровь хлестала на полуголого Радагаса, залила всю палубу корабля. Но текла она уже из мёртвой плоти…

* * *

Тем временем один из пиратских фрегатов полностью ушёл под воду, на корм морскому дьяволу, а спасшиеся разбойники перебрались на второй фрегат и под командованием командора возобновили сражение с подплывающим драконом и щупальцами, что вновь стали, частоколом, вылезать из воды.

Загрохотали пушечные залпы, и драконья голова, отделённая от тела, с плеском грохнулась в воду. Гигантская чешуйчатая туша последовала за ней.

Послышалось ликование с фрегата.

Но оно длилось всего несколько секунд. За ним последовал крик.

– Гдохур! Глядите, Гдохур явился! Это конец!

– Двуглавый змей поднялся с глубины! Гдохур здесь!

Радагас посмотрел вверх.

Солнце ему заслоняли две точно такие же головы, что и были раньше. Но теперь покоились они на двух толстых, будто стволы баобаба, шеях. И шеи эти врастали в одно чудовищное тело с ластами вместо лап.

Это был тот же водный дракон, которого варвар прикончил первым.

– Значит, он отрастил себе вторую голову… – задумчиво произнёс Радагас.

– Да, – ответил ему подошедший капитан Брейдхил, – Эти водные змеи получили такой дар от Удора. Эти драконы неуязвимы, силы их нескончаемы, а голод безграничен!.. Есть ли у нас потери? – спросил капитан у Ардриса, тот кивнул.

– Аврид и Гривил… щупальца утащили их.

– Это гигантские кальмары! – поднял бровь Брейдхил, – Мне не было ведомо, что они питаются мясом эльфов и людей. А тут ещё драконы, которых не убить…

– Убить можно, – прервал его Радагас, – Говоришь, что неуязвимы… глянем, прочна ли их чешуя на спине!

Он метнулся к фок-мачте, но в это время одна из голов схватила корабль за корму и, подняв его на десяток ярдов над водой, стала мотать из стороны в сторону.

* * *

Радагас припал к палубе и к своему счастью успел схватиться за рыболовную сеть, свисавшую с реи. Несколько эльфов свалились за борт, и на них тут же набросились гигантские кальмары.

Отовсюду слышались крики, мольбы о помощи.

Но варвар ничего этого не слышал, опьянённый жаждой расправы.

* * *

Дракон швырнул потрёпанного «Эллина» в сторону и направился к стреляющему в него фрегату.

Эльфам повезло – их корабль грохнулся в воду и не перевернулся, оставшись на плаву. Лишь от фок-мачты остался огрызенный брус.

* * *

Радагас поднялся на ноги и уже хотел прыгнуть в воду, чтобы плыть к дракону, но тут голос внутри напомнил.

– Глупец, дай Завету жизни испить энергию этого чудовища!

Варвар тут же достал из складок пояса цилиндрик и, перехватив меч в левую руку, правой направил артефакт на дракона.

Ещё секунду и в голове всплыло нужное заклинание.

– Какого цвета у этой твари кровь? – вдруг подумал Радагас…

Он взглянул на свои руки.

– Ах, да, зелёного.

Он представил, как от гигантского монстра, – который сейчас пытался сожрать несколько пиратов, – протянулась к Завету жизни тонкая зелёная полоска, нить, подвешенная в пространстве.

– Эрх уррунум, – про себя сказал Радагас и ощутил сильный толчок, словно от него к чудовищу прошла молния.

Радагас почувствовал ожидаемый прилив сил. Эти силы были чужеродны, ибо сама жизнь переходила от дракона к человеку. Странное чувство охватило варвара – ему стали слышны посвистывания ветра где-то совсем высоко над облаками и скольжение косяка тресковых рыб под кораблями. И тогда он понял, что вместе с энергией жизни от дракона передаётся и некоторые знания, и премудрости мира, в котором змей обитал.

Амфибия к тому времени уже металась в агонии, чувствуя, что силы покидают её. Дракон перестал нападать на сильно удивленных пиратов и просто быстро ушёл под воду.

Всё произошло так быстро, что энергия, бурлившая в Радагасе, не дала ему сразу осознать, что он бьёт мечом обвившийся вокруг его правой ноги щупалец.

Варвар очнулся, встрепенувшись, и увидел, как второй поднявшийся из воды двуглавый Гдохур нападает на фрегат. Тут же с потрепанного гаэрвальского корабля послышался приказ, и в дракона полетели огненные шары…

Отрубив толстый щупалец кальмара, Радагас с трудом оторвал конвульсивный обрубок (присоски кальмара были ядовиты и липли очень сильно) и услышал крик о помощи. Он повернулся и увидел на корме, возле разбитой вдребезги задней стены корабля, юного Брейдгрида, с отчаянием обороняющегося от трёх кальмаров и их смертоносных щупалец. Одна из тварей почти всем телом заползла на корабль и, несколькими щупальцами скрутив грот-мачту, держалась так, пытаясь сожрать Брейдгрида.

Дух берсеркерства немного схлынул, и Радагас побежал спасать эльфа.

Несколько мощных ударов лишили жизни голодных чудовищ, но из воды тут же поползли ещё пять… Тут варвар вовремя развязал на поясе тряпицу и с помощью Зеркала судьбы остановил новое пришествие зла. Окаменевшие кальмары статуями сползли в воду, и тут в воду грохнулась одна из голов оставшегося Гдохура.

«Нельзя допустить, чтобы они снесли ему вторую голову, не то их вырастит уже три», подумал Радагас.

Он помог Брейдгриду встать на ноги.

– Иди к капитану! Оставайся с ним!..

– Капитан Брейдхил мёртв! – прокричал сквозь шум битвы эльф.

Радагас смог ответить лишь через несколько мгновений.

– Тогда иди к Ардрису и не отходи от него! Защищай, если понадобится!

Гаэрвал кивнул – весь он был изранен, но держался молодцом.

* * *

Как только последний огонёк жизни покинул смертное пристанище дракона, туша его стала быстро погружаться во мрак беспощадного моря. Плотоядные кальмары, оставив корабли, набросились на обезглавленного змея и вместе с ним канули на дно.

* * *

Больше никогда в своей жизни я не встречался с этими ужасными, но удивительными созданиями Арза. Которые доказали мне, что клинком невозможно отсечь все головы.

Даже после того, как увядает тело, внутри его всё ещё теплится огнь жизни. Он-то, странный дефект или магия, а может чудо, не давал драконам гдохурам умереть после отсечения головы.

И я забирал у них этот огонь при помощи светлого цилиндрика и простого заклинания! Будто я бог!.. Нет, боги слабы по сравнению с людьми! Мы, смертные, можем быть равны самому Вечному, раз уж так легко можем забирать жизни!

Я вспомнил, как однажды, когда я сидел в холодной пещере Йети, в недрах Кряжистых гор, мне явился Иманус. И ведая мне о делах на поверхности, он размышлял.

– Ваша человеческая жизнь так хрупка – стоит лишь отнять у вас бренное тело, и вы уже не увидите, как рождаются и затухают песчинки звёзд, вы не увидите, как исчезают народы и расы, как иссушаются моря и подымаются горы. Душа ваша слепа, так же, как и тело, пока вы живёте…

Ваша жизнь конечна, но вам дан величайший дар…

– Смерть?.. – спросил я тогда.

– Нет. Счастье от того, что вы чувствуете… Вам подвластны эмоции! Я тысячи раз наблюдал великолепные закаты, раскаты грома, адское пламя и райские гущи, но я не чувствовал при этом ничего, что могло всколыхнуть меня, придать новых сил и оживить! И зачем же мне вечная жизнь, если я не могу любить! Ты, Радагас, любишь! И любовь твоя не даёт Удору полностью завладеть душой Кэрин, потому что она тоже любит тебя и поэтому жива!

Когда вы начинаете видеть не просто прекрасными зарницами ваших глаз, но душой, тогда просыпаются великие чудеса Арза и альдов, которые встают перед вами, будто нагие и одухотворённые! Это явление даже более прекрасное, чем адовые пустыни и безжизненные равнины царства Удора, где я всего лишь слуга, и не могу позволить создавать великолепие чувств!..

Я возразил тогда, что он сам промолвил, что боги не чувствуют.

– Да, мы не чувствуем так, как вы! Хоть мы и воплощены из чистейших чувств, но лишены того Прекрасного, что могут наблюдать смертные. Я лишь сознанием, глубоко внутри, могу сознавать, что Имр прекрасен. Я ощущаю злость, гнев, но только тогда, когда разум мой гласит. Так будет до тех пор, Радагас, пока Имр не канет во тьму Драугров…

X

– Кто для тебя Кэрин? – услышал я вопрос у себя в голове.

– Она вся моя жизнь… Нет, стой, она больше, чем моя жизнь, куда больше! Как только закрываю глаза – вижу её копну волос и карие глаза… Но это не всё… Это всего лишь её образ! Но вот когда думаю о ней, вспоминаю её слова, то сердце сжимается, не от боли, а от счастья и тепла, потому что в этот миг мне действительно тепло, и я ясно сознаю в тот миг, что где бы я ни был, и где бы не томилась её не спящая душа, я вызволю её и верну в этот мир.

– Да простит меня Светлый Пёрпол, ибо я твой защитник на небесах, но сейчас я, в самом деле, не понимаю тебя, – сокрушился тихо Иманус.

– И не поймёшь. Потому что ты никогда не любил… и никогда не полюбишь. Ведь ты иначе воспринимаешь мир, – ответил я богу…

– Помнишь, однажды, ты поведал мне, о том, какой гигантский провал между миром богов и смертных… Тогда, в подземельях моего друга Йети, ты сказал, что боги чувствуют только своим разумом…

– Помню, ибо говорил.

– Но тогда, вы становитесь ещё более ущербными, чем мы…

– Да, Радагас, и куда более уязвимыми.

* * *

– Долго нам ещё плыть?

– Нет. Совсем немного осталось до суши, я уже ощущаю свой жар и единение с моим огнём на факеле, что держит Страж Крибад, – сообщил мне Иманус.

– Да, я тоже чувствую эту силу… – кивнул я.

Иманус взглянул на меня. Яркий огонь его глаз сузился в прорези шлема.

Я понял, что бог удивлён.

– Божественная сила, что дарована тебе мной и Серафимом, не гаснет! Значит, ты всё ещё силён…

– И без неё могу сразиться с твоим хозяином!

– …и излишне горд! Варвар!

– Как ты освободился из заточения Удора? Серафим сказал, что тебя должен кто-то освободить… кто это был?

– Драугры помогли… – Только и произнёс бог огня.

– Ох уж не предсказуем этот Арз! – улыбнулся я.

– Поток жизни следует его воле… Что ж, хватит предаваться долгим беседам, корабль приближается к устью. Будь осторожен, варвар. Я отыщу Серафима и вместе мы вернёмся тебе на помощь.

Иманус исчез.

* * *

Я вышел из каюты и стал подниматься вверх по лестнице на верхнюю палубу.

Было удивительно тихо. На средней палубе никого не наблюдалось.

Но дрожащий от напряжения воздух и запах пота дали мне знать, что пираты и гаэрвальские моряки снова затеяли потасовку.

…Мы плыли на оставшемся пиратском фрегате, «Анна Роза». Пираты приняли меня и уцелевших эльфов на борт, после того, как я рассказал о своих странствиях вместе с бароном Валтором. Командор с красной повязкой – которого прозвали Дрог Хлыст – оказался троюродным племяшом старого барона, и только поэтому не дал своих головорезам распотрошить еле стоявших на ногах восьмерых гаэрвалов.

Но, видно, людям и эльфам, с одинаковой силой и страстью любящих море, не ужиться на одной посудине. Уже второй раз произошла стычка из-за мелких, несущественных разногласий! И мне приходилось решать такие дела.

…Я поднялся на рулевую палубу, где столпились все.

Из шестидесяти корсаров, что подплыли к нам на двух фрегатах, выжила ровно половина.

Но и этих тридцати разъярённых мужей хватило бы, чтобы отправить в царство Пёрпола оставшихся эльфов.

Когда пираты, окружившие гаэрвалов, увидели меня, то расступились с неким замешательством.

В центре, у самого рулевого колеса, я увидел одного из пиратов, схватившего Брейдгрида и приставившего кортик к его горлу. В ответ Брейдгрид уже успел наградить жилистого моряка рассечённой бровью. Да ещё и Ардрис успел приставить свой клинок к паху бедного пройдохи-пирата. Но зато командор Хлыст тоже отличился тем, что рассёк Ардрису щеку саблей, и теперь остриё его клинка было направлено на глаз новоиспечённого капитана гаэрвалов.

Так они все и замерли, когда я взошёл на сцену импровизированной и нелепой сейчас потасовки.

– Опустите сабли, вы, пустоголовые кретины! – мой голос погасил шум волн, – Кто сейчас управляет кораблём?

Ответа не последовало, но зато все взгляды на рулевой палубе направились на колесо, которое бешено начало крутиться.

Нас всех поволокло на левый борт.

Все повалились на пол, отчаянно цепляясь за всё, что попадалось под руку. Сражение, естественно прекратилось, – сейчас было не до того!

И если бы не расторопные Ардрис и Хлыст, то потрёпанный после битвы с драконами и кальмарами фрегат мог отправиться на дно морское возле самого берега.

Два капитана с превеликим усилием вывернули большое колесо руля и положили корабль на прежний курс.

После этого, обменявшись извиняющимися и признательными за помощь взглядами, эльфы и люди принялись готовить высадку.

Мы подплывали к устью реки Изборн.

– Это зловещее местечко! – причитал коротышка Оллид, – Слышал я, что здесь обитает тёмное лихо богов зла!

– В этом ты прав, – ответил ему Ардрис, – Поэтому все должны быть внимательны и держать сабли и ружья наготове!

– Плыть нам по реке несколько крю, – подтвердил Авбрид, гаэрвальский маг из восточных земель Валандии, – мы должны быть силы!

– На что нам ружья – порох-то кончился! – сообщил командор.

Он поднялся на рулевую площадку, когда корабль пересёк морскую линию.

Теперь мы плыли по Изборну, неизвестной мне доселе реке.

Ветер с моря стал стихать. Словно этот истинный хозяин морей отступил перед таинственной злобой, что хранила пока молчание, лишь одним своим незримым присутствием наполняя берег реки и окружные низины мрачной мертвецкой тенью и ужасным зловоньем.

– Тут нет ветра, – тихо сказал кто-то из пиратов.

Все затихли, боясь пробудить Нечто.

Корабль стал терять скорость.

– Вы, крысы помойные, давайте на вёсла! Поднимите красавицу «Розу» на дыбы! – прошипел Дрог Хлыст, ярко блеснув своими голубыми глазами.

Так же тихо перешёптываясь, моряки спустились на нижние уровни, и вскоре «Анна Роза» прибавила ходу.

И теперь огромную тушу тишины, что свалилась на корабль, раздирали тихие, но всё же живые всплески еле текущей воды.

– Откуда у вас порох был? – спросил я, подойдя к Дрогу.

– Этот порошок был из личных запасов моего дядюшки, Акбарда Де-Роше, брата барона Валтора! Оба уже спят спокойно в могилах, где их души я даже не представляю…

– Когда я плавал под началом славного барона, пушек на кораблях ещё не было…

– Да, это новшество из Риверленда, – кивнул Хлыст.

– Как погиб Валтор? Он был крепким мужем и бывалым корсаром, не поверю, что его альбатросы заклевали!

Дрог усмехнулся и потёр длинный нос. Может внешне он ничем Валтора не напоминал, но вот характерами они были схожи.

– Он был пиратом, Радагас, жадным на золотые монеты и баб! Вот и погиб из-за того и другого! Ссора у них с Акбардом вышла из-за шлюхи какой-то! Порезали друг друга братья…

Он хмыкнул, и вновь улыбнувшись, добавил.

– Ну, хоть, золотишко и порох оставили, старые хрыщи! На эти деньги я и сколотил свой флот!..

– Которого теперь нет…

– Да! – протянул командор, втянул ноздрями затхлый воздух и тихо закашлялся, – Пошёл ко дну мой флот. Три корабля было! Два фрегата, да быстроходный бриг, «Ласточка Покровительницы»! Пошла на дно… А теперь ещё и «Сын Угдура» туда же канул! Осталась у меня только «Анна Роза»… хоть и без пороха я теперь! Эх, двадцать бочек осталось от Акбарда, он его нашёл на линкоре риверлендцев, и хранил почти двадцать лет! Большой секрет это был! Из-за этого пороха дядя столько глоток перерезал! А теперь и пороха нет!

Хлыст умолк и уже через мгновение, забыв о горести, снова натянул на себя маску сурового командора.

К нам подошёл Ардрис.

– Воздух в здешних местах мертвецкий, будто попали мы в болото, где трупы грязных грешников всё ещё разлагаются, медленно утопая в болотном дерьме, как утопали при жизни в грехах и пороках!

– Не слишком ты ласков, эльф, – заметил Дрог.

– Оставаться вежливым к покойникам, которые не смогли достойно прожить свою смертную жизнь я сейчас не собираюсь… обстановка не слишком подобающая, – голос Ардриса был напряжённым и едва от гнева не срывался на громкие тона.

– Правильно, – кивнул Хлыст, улыбнувшись уголками рта, – Я тоже не доверяю этим богам, хранителям наших бессмертных душ. Что делают они, наши бесплотные тени после смерти, какие муки переживают, или же не переживают, могут ли чувствовать?.. А ты что думаешь об этом, Радагас, ведь это из-за богов ты лезешь в пасть ужаснейшему зверю и кидаешься с головой в пекло Ада!

– Вы попрекаете богов, когда в их силе и благодати нет нужды… Когда же опасный враг у вас на пороге, или сама Нуме грозится забрать вас в обитель усопших, вы молитесь богам!.. – таков был мой ответ, и сам не ожидал его получить, ибо до этого не предполагал, что так сильно нуждаюсь в помощи бессмертных властителей наших душ.

– Не по-варварски говоришь, король, – подошёл к нашей компании рослый, крепкий муж, – Так говорят набожные эльфы, – он мотнул головой в сторону Ардриса, – или совсем конченые люди…

– Я тоже раньше сторонился мысли о том, что моя жизнь зависит от прихоти бессмертных, но с сожалением понял, что всё же высшие силы иногда вмешиваются в наши судьбы, – ответил я крепышу, который оказался боцманом «Анны Розы».

Снова повисло молчание. Никто больше ничего не говорил, и все непроизвольно вслушивались в мерный плеск гнилой воды…

* * *

Страннику, выжившему в неравной схватке с морскими чудовищами, теперь предстояло проплыть на пиратском корабле добрый десяток миль по вымершим землям, куда ещё не ступала нога смертного.

Мёртвые, высохшие, вымерзшие и выгоревшие земли были окутаны зелёным туманом, что не поднимался вверх, а стелился, совершенно не давая глазу окинуть окрестности.

Как было известно, болота в этих недружелюбных краях тянулись от хребта Рвандор до западных истоков реки Изборн. Но на радость морякам, их путь по реке пролегал восточнее – один из истоков реки плавно уходил на восток к чёрным теням массивного Краурдора, который нависал над этими землями, будто собирался обрушить свои скалы на мёртвую землю, будто хотел сблизиться с Окружённым морем, намереваясь окунуть в его воды свои заросшие диким кустарником подошвы.

Гиблое место. Вымершая земля. Лишь древнее незримое зло обитает средь уродливых погибших деревьев, кустарников и болот.

Ни зверей, ни птиц, ни даже голодных чудовищ не встретили по пути отважные пираты и эльфы! Да и что там можно было разглядеть сквозь этот липкий туман, вылившийся на землю, словно зелёная кровь дракона, и распространяющий ужасное зловонье!

Но король Радагас видел всё, что творилось вокруг. Своим обострённым зрением, полученным от божественной силы двух богов, он пронзал зелёное марево насквозь, будто глаза его были клинками, он видел ужасные тени, гигантские, словно башни, вырастающие из грязи, он, будто погрузился в кошмарный сон, что творился наяву, и в котором все ужасы были обращены на него!

Слух, усилившийся до того, что Радагас мог слышать, как лопаются на болоте маслянистые торфяные пузыри, и как полыхает факел Стража Крибада, помог определить ему, что они почти прибыли на место.

Варвар поднялся на нос корабля и разглядел меж ветвей, что река обрывается, и дальше идёт суша. А на суше, под тенью Краурдора, в его расщелинах виднелся горящий манящий факел…

– Страж Адовых врат уже ждёт тебя, – услышал Радагас голоса Имануса.

И тут же тенета сознания вплелась ещё одна нить. Это был чей-то холодный и низкий голос.

– Король варваров… Спеши ко мне! Ибо дух твой терзается сомнениями и яростью, высвободи тёмные течения своей энергии, пусть разум и сердце твои нальются страшным гневом, и тогда ты сможешь обратить свой взор к истинному блаженству! Король Радагас, ты силён так же, как твой отец, докажи, что ты его отрок – попробуй одолеть меня, освободи зверя, что живёт в тебе!

Голос гипнотизировал варвара, и тот стал медленно подаваться таинственному зову! Ноги больше не держали могучее тело, и Радагас медленно осел на самом носу корабля.

Все, кто стоял на палубе, недоумённо наблюдали, как странная сила завладевает их героем.

– Радагас! Герой, что звался когда-то Крейвеном из Танграда, внемли нам! – прозвучал где-то далеко двойной знакомый Радагасу голос, и от него варвару стало тепло.

– Я Иманус!

– А Я есть Серафим, светлого Арза, и сей свет на поверхности и под Имром!

– Я же – часть тёмного Арза, хозяин всего огня, что горит на поверхности и под Имром!

– Внемли нам, Радагас, король варваров, наследник великих королей! – говорили боги, – Ты не поддашься лукавым словам Стража Крибада! Потому что ты сильнее! И цель твоя – найти Книгу жизни…

– Что зовётся моим именем, – добавил Иманус.

– …И возвратить к жизни великую воительницу Кэрин! Вы избраны богами, чтобы свергнуть зло Удора! И вы сделаете это!..

Внемли, Радагас, не страшись Крибада и не слушай его!

Так боги стали бороться за смертную душу Радагаса, который стоял на пороге бездны и готов был пойти на зов – манящий холодный голос незримого средь скал и клубов тумана стража адовых врат!..

* * *

– Что это там, светится во тьме?

– То белый свет, огонь богов.

– А я подумала, что это свет нашей любви…

Дрожащий силуэт девушки с длинными каштановыми волосами (еле разглядеть во мраке, что волосы каштановые, а не чёрные) бежит к светлому пламени, что весит в воздухе.

Волосы упруго прыгают на её плечах, отплясывая странный танец смерти.

Девушка мертва, и я это понимаю. Потому что вижу лишь её призрак.

Но, о, Светлые боги, как же мне хочется дотронуться до неё и заключить в объятия!

– Что же ты не идёшь, мой герой? Иди скорей со мной! Этот огонёк – наша любовь, мы должны сберечь его и хранить вместе, в наших сердцах!

Она оборачивается, выставив руки вперёд. И я вижу яркий сгусток света, который озаряет её прекрасное лицо.

Тьма, что обступила нас, отторгается светом, и мы заключаем сферу любви в наших ладонях.

Я смотрю в её карие глаза, блестящие от разбухающего света, она смотрит в мои.

Она тянется, чтобы обнять меня…

Всё так чудесно, так, как должно быть! И это ужасно!

От её попытки обнять меня, мне хочется кричать! Хочется разорвать на себе кожу, рвать глотку собственными руками!

И я кричу!

Девушка пугается и отступает. Свет в её руках мерцает, колышется, будто разозлённый! Я пытаюсь наброситься на туманный силуэт той, которую люблю. Но она ускользает. Я кричу снова.

– Любимый, твои руки не подвластны тебе, твои ноги не слушаются тебя, разум гниёт, а сердце разрывается! Что же ты делаешь со мной, зачем пытаешься убить нашу любовь?! – вопит девушка, и от её вопля и надрывного голоса мне становится дурно.

Мурашки бегут по телу, я покрываюсь потом.

Но девушка снова подходит ко мне, выступая из тьмы, и снова пытается прильнуть ко мне. Её камзол, штаны и сапоги из шкуры лерны – всё как в тот день, когда я держал её у себя на руках, умирающую.

Последний день.

И теперь она снова обвивает мою шею руками. Светлый огонёк тем временем вливается в наши сердца.

Снова ко мне подступает дурнота и липкое удушающее ощущение, что так не должно быть. Страх и ужас витают над нами, будто это не долгожданный момент нашего счастья и блаженства, а очередной ночной кошмар.

– Нет, – говорю я спокойно и отталкиваю девушку от себя, – Кэрин, не сейчас. Это не ты, и я не я. Я спасу тебя, тогда насладимся друг другом… Но не сейчас.

– Что ты говоришь, любимый? Зачем эти путанные речи?

Огонёк нервно дрожит у нас в сердцах, от чего становится больно и неуютно в это мраке.

– Скоро я найду Книгу Имануса и оживлю тебя! А сейчас я уйду, дабы мы смогли одолеть Зло!..

– Нет! – протяжно и жалобно кричит мне вслед девушка, когда я уже ухожу из этого тёмного места.

Я даже не задумывался, где нахожусь…

Свет за моей спиной гаснет, силуэт пропадает во тьме. Огонёк, вырвавшийся из наших сердец, вновь устремляется в непонятную даль, нервно дрожа, будто разозлённый.

Я открываю глаза.

* * *

Когда я очнулся, увидел много лиц, смотрящих на меня ошеломлёнными, удивлёнными и испуганными глазами.

– Как ты, Радагас? Боги Светлодержавцы! Мы думали, тебя Костлявая прибрала руками к себе и увела в царство Удора! – Брейдгрид был взволнован, но в голосе чувствовалось сильное облегчение.

– Ты собрался мою душу в удоровское пекло сунуть? – я усмехнулся и попробовал подняться.

Мне помогли, и я сумел облокотиться на парапет борта «Анна Розы».

Корабль стоял, мы уже не плыли.

– Что произошло? – спросил Ардрис, – Ты поднялся на нос, а потом словно уснул!

– Это всё проделки здешнего лихо! – зыркнул на всех собравшихся своими диковатыми глазами командор Хлыст, – Древнее это место, Скалы, разломы, деревья – эти места хранят свои страшные секреты!

– Тут место, где собирается зло Удора! – продолжил капитан Ардрис, – Дрог прав, тьма не дремлет. Оно рыщет по этим краям в поиске заблудших душ! Это место – спуск в адовы пустыни! Ужасные картины представятся вам, поэтому будьте сильны, когда мы спустимся вниз по лестнице!

– Нет! – рявкнул я, и все обернулись ко мне, – Только я пойду! Никто больше!

Я обернулся вновь в ту сторону, где видел в тумане огонь факела.

Пламя всё так же горело в нескольких милях отсюда. Кроме меня его никто не видел…

– В Варварии ты король, Радагас, герой Крейвен, – не согласился со мной Ардрис, – но когда ты вошёл на борт моего «Крылатого Эллина», ты доверил свою душу мне…

– Позволь возразить, – вступил Дрог Хлыст, – Сейчас вы оба и вся ваша команда стоите на моём корабле, а значит моя воля главнее!..

– Никто не пойдёт со мной. Я сам пойду! Страж ждёт меня, – я был твёрд, как утёс.

Взглянув в глаза обоим капитанам, я развернулся, чтобы пойти в каюту и забрать свои вещи.

– Но…

– Нет, сказал я! – я резко развернулся, и в миг Скатвер оказался в моей ладони, – Я молвил вам, дети Арза, иду я один в адово царство! А кто будет перечить воле моей – быстро расстанется со своей головой! Меч мой, Скатвер, быстро устроит это!

* * *

– Ты правильно делаешь, Радагас, что не позволяешь этим воителям идти с тобой, – повторял мне Серафим, пока я собирал в каюте вещи.

– Это может привлечь внимание Удора, – поддерживал его Иманус, – Страж ещё не имеет ни ментальной, ни божественной связи с богом зла, потому что он смертное существо, и даже не полубог.

– Но Крибад – сильный колдун, это он наслал на тебя эти ведения!.. К тому же могучий воин! – сообщил Серафим, – Будь как можно осторожнее!

* * *

Я спрыгнул с корабля и по колено увяз в хлюпающей глине.

Тут же увидел, что почти вся команда фрегата и гаэрвалы вместе с ними уже стоят на суше, готовые к походу, вооружённые и полные свербящей жажды приключений.

– Позволь нам хотя бы сопроводить тебя до Места Спуска, – обратился ко мне Оллид, – Это место рождения зла, мы поможем тебе преодолеть его! А после вернёмся на корабль.

Все закивали, соглашаясь и одобряя его слова.

Я взглянул на двух капитанов и кивнул им.

– Идём как можно тише! – прошипел снова Дрог Хлыст, – Кто хоть звук издаст, сам на куски порублю!.. Млегар, ты остаёшься на корабле за главного!

– Вперёд, – указал на северо-восток Ардрис.

– Я иду первым, – сказал я, – Я уже знаю дорогу.

– Она ведома тебе? Уже? – удивился капитан гаэрвалов.

– Я её чувствую и вижу факел Стража Крибада.

И мы шагнули в зелёное марево, один за другим.

* * *

Меня не покидало ощущение, что светлый огонёк, который был в руках у Кэрин в моём кошмаре, преследует меня и в этих гиблых землях, на пути к Вратам в адовы пустыни. Холодный и низкий голос постоянно твердил, что мне суждено стать таким, как мой отец Танкрас, второй голос, который я знал хорошо, говорил, не слушать и не слышать, а лишь идти к Стражу и сразить это чёртового колдуна! В конце концов, я заткнул оба голоса в своём разуме, и шёл по своей воле к цели. Которую сам выбрал.

* * *

Голая и безжизненная пойма реки Изборн сменилась ещё более мрачным ландшафтом из скрюченных деревьев; вырастающих то здесь, то там скальных зубьев дракона и проклятого зелёного тумана.

Через несколько миль уже и эльфы смогли увидеть в дали негаснущий и не шевелящийся в безветрии огонь факела Стража.

Я не знал, зачем Крибаду факел, не знал, как выглядит этот колдун, силён ли он?

Иманус на мой вопрос о факеле сказал, что огонь нужен, чтобы видеть, не улизнула ли какая-нибудь заблудшая душа, не спят ли демоны, которые стерегут Врата с другой стороны…

* * *

Через две мили стали пропадать моряки. Они просто исчезали в тумане, отстав, или уйдя в сторону. А после оставшиеся лишь слышали крики. Но никто уже не возвращался.

Началась паника среди людей, некоторые из них упрашивали командора Хлыста вернуться на корабль, но тот и слышать ничего не хотел. Он вообще теперь старался равняться на невозмутимого Ардриса – гаэрвалы, хоть и чувствовали себя на земле неуютно, но держались храбро.

Паника и хаос закрались в наш отряд. Люди и эльфы прижимались друг к другу, и так шли вперёд.

Я чувствовал их страх, видел его в глазах, в неловких, суматошных движениях, в дыхании.

Я понимал этих напуганных моряков – они никогда раньше не сталкивались с неизвестным злом, привыкли видеть опасность, живую, из кожи и плоти. Во мне зародилось отвращение к своим новым товарищам, я не выносил такой слабости, хоть она и была оправдана.

Поэтому я просто отвернулся и продолжил идти впереди отряда…

А после мы наткнулись на стену.

Вернее всего сказать, это команда ощутила эту стену. Невидимую, может даже иллюзорную. Но перейти через неё они смогли.

Мы уже почти подошли к горам, как вдруг все позади меня растворились в тумане.

– Радагас, стой! Не иди вперёд, не обернувшись назад, не взглянув на своих товарищей! – окликнул меня Ардрис.

Я обернулся и увидел, что пираты и гаэрвалы полукругом стоят на тропе, боясь сойти, но и не шагая вслед за мной.

– Что вас держит, друзья мои? Разве не вы хотели помочь мне преодолеть эту гиблую землю?

– Нечто не пускает нас, варвар! Тут стена вроде! – сообщил Оллид.

– Барьер, что воздвиг Удор, для защиты своего царства, – шепнул кто-то из эльфов.

– Чтобы не выпускать мёртвых, чтобы не впускать незваных! Так он захотел! Чтобы смерть всегда могла полакомиться теми, кто входит! Тьма и смерть – вот что тут! Стена для этого! – от дикого оскала Хлыста в строю снова возникла паника, но сам же Дрог её и прекратил, лишь обратив на свою команду взгляд.

– Это бред! – я подошёл к командору и схватил его за мощную кисть – стальные мышцы Хлыста напряглись, он хотел вырваться рефлекторно, но мои клещи сжались, я дёрнул Дрога на себя. Моя рука прошла барьер, но я не мог вытянуть Дрога на свою сторону.

– Не пройти, – убедился он, – колдовство богов.

Я отпустил его.

– Что ж, оставайтесь здесь. Но знайте, что я вернусь не скоро. Долго вам придётся тут проторчать, вслушиваясь в скрипы ветвей, и вглядываясь в зелёное марево тумана!

Я говорил так, напуская на пугливых моряков страха, чтобы они поскорей убрались на корабль, так они, по крайней мере, смогут сохранить свои шкуры.

Речи мои подействовали.

Пираты зароптали.

– Ну, если же так, – сказал высокий сухощавый матрос, – может, нам стоило бы вернуться на «Анну Розу», кэп!

Дрог Хлыст идею смекнул.

И быстро согласился, хоть и не было в нём того страха, что пожирал души его команды.

Ардрис и остальные гаэрвалы покорно приняли мои слова, ибо дали слово – подчиняться мне, ещё в Гаванях Арнанвала.

– Здесь лучше никому из смертных не оставаться, – сказал мне напоследок капитан эльфов, – Страшные, голодные тени обязательно ещё раз попытаются забраться кого-нибудь в туман. Ты же, Радагас, обладаешь божественной силой, они тебя не тронут! Следуй вперёд, ты знаешь дорогу! Будь осторожен. Да хранят тебя, Светлые боги!

Люди и эльфы скрылись в не рассевающемся тумане. Я слышал лишь их быстрые шаги и на миг ощутил в воздухе их нарастающую надежду на спасение и облегчение.

Я остался один.

Нет, остался вместе с Иманусом и Серафимом.

Они всегда со мной.

* * *

Когда я приблизился к огромному расколу в чёрной скале, камни, по которым я ступал, совсем раскалились. Они покраснели, от них шёл пар, и наступать на них стало больно, хоть и были на мне железные боты.

Передо мной стоял высокий сухой человек в светло-кровавой мантии. На его узких плечах покоились три головы.

Одна из них, с вытянутым лицом, с узкими щелочками глаз и тонкими губами, посмотрела на меня, пока две остальных, таких же худых, но с другими лицами, смотрели куда-то в туман.

Я уловил в этом взгляде удивление и брезгливость.

Лысый череп, обтянутый почти каменно-серой кожей, мотнул сначала влево, а потом вправо, приглашая оценить меня двум своим соседям по шеи колдуна и стража.

Правая, с уродливо широким лбом и от этого сплющенным лицом, смотрела с ненавистью, которая горела в красных точках глаз. Левая же, с узким лбом и растянутым, словно блин, лицом, говорила мне своим взглядом, что опасается пришедшего героя.

– Вот ты и пришёл, Радагас, сын Танкраса, и король Варварии! – прозвучал уже знакомый мне холодный, будто из склепа голос Крибада, – Здравствуй, человек!

В правой руке колдун держал тот самый факел – длинную палку, верхний конец которой горел то изумрудно-красным, то чёрным, то пурпурным пламенем.

– Не здравия мне желай, колдун Крибад, а проси о пощаде, ибо я разрублю тебя пополам! Не загораживай мне пути в Адовы пустыни!

– Зачем ты пришёл в такое мёртвое место, человек? Здесь живым не место!

– Я давно уже умер, когда твой хозяин Удор отнял у меня мою любимую!

– А! – головы оскалились жуткой довольной улыбкой, – Ты пришёл за Книгой Имануса! Хочешь оживить свою подругу!.. Но этого ли ты на самом деле хочешь? Да, Радагас, я вижу твои страхи и желания. Ты боишься встретиться с душой своего отца! Но не волнуйся, в адовых пустынях души мёртвых не живут…

Крибад остановился.

Крайние головы сухо посмотрели на центральную.

– Ах, как я осёкся, – снова молвил колдун, – души не могут жить! Они лишь страдают и служат моему господину! В адовых пустынях душ нет, они во дворце Удора. И из пустынь нет туда хода…

– Какой же туда путь?

– Смерть! – Страж сделал шаг вперёд и приблизился ко мне, – И скоро ты встретишь её!

Его шесть глаз хищно сверкнули, ярость молнией пробежала по тому, что было под красной мантией, и колдун попытался ударить меня факелом.

Он знал моё происхождение, но не знал, кто я. Сила богов, что жила во мне, прорвалась наружу.

И я, отклонившись от языков пламени, одним скользящим ударом отрубил правую руку колдуну по самое предплечье.

Факел упал на раскалённые камни, и его черен загорелся.

Крибад прижался спиной к монолиту гор. Три головы дико смотрели на меня, губы что-то яростно шептали.

Я не сразу понял, что Страж говорит о богах.

– …Ты пришёл сюда с верой в то, что светлые угодники помогут тебе завладеть Книгой! Они не слышат, они погрязли в спорах между собой и сюда не явятся!

Я улыбнулся уголками губ. Глаза сверкнули искрами, божественная сила выплёскивалась, а Иманус и Серафим всё больше подпитывали меня.

– Боги уже здесь! Тёмная магия тебе не поможет Страж Крибад! Пади же передо мной! – я обрушил на застывшего от страха колдуна мою любимую мейгарскую веерную атаку, и три головы мигом слетели с худых плеч.

Бездыханное тело колдуна упало наземь и обратилось в прах.

Головы покатились к расколу в горе.

Я не чувствовал привычного облегчения после сражения. Бой ещё не был окончен.

– Опасайся голов Стража, – подсказал мне единый голос Серафима и Имануса, – Головы! Смотри на головы!

Я обратил свой взгляд на то место, куда укатились лысые черепа Крибада.

Головы с искажёнными от злобы и ненависти лицами вертелись на раскалённых камнях, из шей текла кровь, шипя будто змея.

Три кровавых следа тянулись за каждой из голов, постепенно становясь единым целым с черепами. Получались новые шеи, которые удлинялись всё дальше и дальше, головы шипели, кровь уже не лилась из ран потоками красной слизи. Да и ран уже не было.

Передо мной поднялись на хвосты три гигантские шараанские кобры.

Я видел таких, когда странствовал по крайнему западу Заморавии, и смог узнать на красному раздувшемуся капюшону с жёлтыми глазами. Но эти три порождения!..

Они были колдовским злом Стража!

Одна из змей преградила мне дорогу к Вратам, две другие встали по правую и левую сторону от своей грозной сестры.

За их капюшонами возвышались в зелёном тумане чёрные пики Краурдора, и где-то в тёмном провале дышащими, кричащими лицами грешников, крепящимися живой плотью к холодному камню стояли Врата адовы, ведущие на окраины царства Удора.

Змеи не нападали, лишь шипели на меня, не отрывали острых, словно бритвы, взглядов, таких же гипнотизирующих, будто это были не глаза, а речи лукавого дракона. Но я не поддавался на эти уловки.

Я просто вытащил из-за пазухи Зеркало судьбы и обратил его луч на жёлтые бусины. Свет луча мигом затмил голодный манящий блеск глаз шараанских кобр, и те обратились в статуи.

Я быстро спрятал Зеркало, старайся не обращать внимания на то, что из него доносился родной отцовский голос Танкраса.

– Вот и покончено со Стражем Крибадом, – молвил Иманус, – И теперь я должен покинуть тебя, Радагас, ибо на адовых пустынях Удор сразу почует меня, тем более, я не могу видеть Книгу, что носит моё имя – моё проклятие…

– Я справлюсь сам…

– Я буду рядом и разделю тягости поиска, – вступил Серафим.

Я почувствовал, как вышел из моего тела огонь Имануса, словно огненный шар вынули во время морозной стужи. Стало холоднее.

Я обрубил центральной из змей голову, а после столкнул тело в сторону.

Врата были вделаны в скалу, они, и в правду, представляли собой створы из мёртвых людей, эльфов, гномов, гоблинов – всех, кто попадал в Ад, оббитые аридом – тёмным металлом злых сил.

На воротах висел внушительных размеров замок.

Я знал уже, что делать – достал Ключ и всунул его в скважину.

Маленький Ключик, зная своё дело, охотно увеличился до размеров замка и как влитой подошёл к скважине.

А вот провернуть его оказалось куда сложнее – замок был размером с колесо, а ключ казался гигантским рычагом в механизме, построенном каким-нибудь злобным чародеем!

Я напрягся изо всех сил, мышцы вздулись, стягиваясь в тугие канаты. Сила плавно потекла из меня, а потом снова возвращалась, забирая вместе с собой и энергию врат – ключ стал поддаваться, замок заскрежетал.

Я провернул Ключ два раза по оси, и замок свалился с ворот.

Створы с искажёнными останками падших и грешников были отворены, зелёный скользкий туман, змейкой сполз вниз, по ступеням лестницы, проникая, словно в тайну мироздания, во тьму.

На меня смотрел сам ужас, поселившийся в этом месте в незапамятные времена!

И я дал ему объять себя, покрываясь мурашками, позволил обнять тьме ледяными объятиями, ибо только так можно было разрушить зло – изнутри.

То, что жило во мне, божественная сила, смешанная с моим сущим, должно было уничтожить тьму…

Я стал спускаться по лестнице. Факел Крибада исчез в тумане, новый делать было не из чего.

Я попытался усилить зрение, в глазах зарябило, но мрак рассеялся.

Мне открылась витая лестница с крутыми ступенями, выбитыми в полу скалы. Каменные своды высились на два человеческих роста, а стены будто гудели от странной вибрации.

Серафим молчал, но я чувствовал его угрюмое присутствие.

Спуск в Ад начался с пары шагов. Я был уверен, что в конце лестницы меня ждёт адово пекло, жар безжалостных ветров, и армия монстров на просторах выжженных пустынь.

* * *

Я вышел из узкого грота на широкое поле.

В лицо мне дыхнул снегом и морозом сильный ветер.

Я огляделся – поле растянулось до хлипкой линии горизонта…

Здесь было небо!

Свинцовое, уже готовое встретиться со мной, выставив в первые шеренги своих фаланг ледяные копья и гигантские сверкающие молниями щиты.

– Зачем в Адовых копях небосвод? – поинтересовался я у Серафима.

– И Удор хочет разнообразия, – ответил хмурый голос бога, – Это иллюзия, магия богов, не истинный свет, ибо это не я.

– Кроме этих хмурых туч, нас тут никто не ждёт…

– А! – понял бог, – Ты хотел лицезреть в адовых пустынях легионы зла! Чтобы сразить их своим мечом Скатвером!

Я пожал плечами.

Примерно это я и ожидал увидеть в Аду.

Серафим возник по правую руку от меня.

– Да, псы геенны бывают здесь раз от разу, дабы блюсти и охранять свои границы… Даже в Аду нужен мир и порядок в сложном механизме.

– Идём, – я кивнул.

Мы зашагали по хрустящему белому насту.

Впереди какой-то хитроумный обманщик, незримый для взора, натянул дрожащую нить горизонта.

Мы пошли к нему, ведомые лишь внутренним чутьём: ни Серафим, ни я не ведали, где можно искать Книгу Имануса, а самого бога огня, как назло рядом не было. Да и сомневался я, что Иманус знает, где сокрыта Книга, ведь он никогда её не видел и даже не чувствовал родства с ней.

* * *

Снежная пустыня закончилась внезапно, так же внезапно, как и началось поле огня.

Зрелище для меня родное.

С неба сыпал пепел, то там, то тут в земле мы видели ямы, откуда вытекала лава.

Такие пейзажи я видел ещё в Серых Пустошах и в горах Кряжа.

Этой пустыне конца и края не было видно.

Ни оков горных хребтов на границе неба и земли, ни красного моря лавы… лишь сера и пепел вокруг, даже белого снега не было видно за спинами.

Мы шли, и Серафим становился всё мрачнее, а свет от него волнами расходился всё дальше и ярче.

– Твоя ненависть не укроется от Удора, если ты будешь так пылко реагировать на серу и золу в его чертогах, – сказал я, глядя, как тяжело дышит бог света.

– Он слеп, даже когда смотрит во все глаза! Ему не было ведомо, кто ты, пока ты сам не выступил вперёд и не бросил вызов его злу… Смотри! – Он указал вдаль, на горизонт, – Там что-то движется в нашу сторону!

Я вгляделся и через красную дрожащую зыбь, что летала в нагретом воздухе, увидел огромную толпу, бегущую от кого-то или от чего-то ужасного, если бы это была сама смерть.

– Что это, Серафим?

– Грешники… души умерших вновь прорвались на Адовы поля и хотят убежать, избегнуть страшной участи и мук.

– Кто же гонится за ними? Нуме… или её супруг Удор?

– Нет, за душами приглядывают демоны. Вот они-то и гонятся, чтобы вернуть всех обратно, чтобы мёртвые работали в аду. Но для тех, кто осмелился сбежать на адовы поля, тех, кто посмел приблизиться к адовым Вратам, что стерёг Крибад, ждёт ужасная кара.

– Плевать на них! Раз сюда несутся демоны, как нам быть?! Где укрыться – тут даже скал нет, камней, расщелин!

Бегущая прорва мёртвых, подгоняемая псами ада, приближалась.

Тогда Серафим подошёл ко мне и положил руку на плечо.

– Идём, отойдём к краю, нас они не заметят, уверяю…

Так и сделали, я доверился богу света и не прогадал.

Когда это бешенное стадо напуганных, измотанных душ, теней, грешников, мёртвых, демонов, каннибалов пробегало мимо нас, никто и не заметил, что у самого края огненного поля, не далече, чем в десяти шагах от них, стоят человек, с оружием наготове, и не менее вооружённый бог.

Может, это Серафим сделал нас невидимыми, может, души и демоны были сильно заняты друг другом, что просто не замечали ничего, кроме следующего поля и спин друг друга.

Толпа беснующихся пробежала, оставив нас.

И мы смогли двигаться дальше.

Но не успели дойти до следующего поля, как увидели у самой границы две тени.

– Заблудшие души. Сумели избежать ужасной участи, – произнёс Серафим.

Они подошли к нам, и я испугался.

Это были души престарелого Урмака и моего отца, короля Танкраса Завоевателя.

* * *

– Кто здесь? – простонал хриплый голос королевского советника.

– Они слепы? – обратился я к Серафиму, – Чему причина этого? Те души, что убегали от демонов, не были слепы.

Тут туманный силуэт Танкраса, колыхнувшись в сторону, вышел вперёд.

– Я узнаю этот голос. Это Мой сын! Он явился, чтобы понять, как силён Господин!.. Слышишь, Радагас? Тебе не стать королём – ты сгинешь здесь, будешь служить Повелителю Удору, ибо и в тебе сильна его тьма, как и во мне!

– Не слушай их, Радагас, – тихо сказал Серафим, – Не прикасайся к ним, и не говори с ними. Это души тех, кто уже никогда не покинет царство Удора. Если с ними заговорить, то станешь таким же. Это уже не твой отец и не его советник. Это их тени.

– О, это бог говорит с нами! – словно прозрев, сказал Урмак.

– Нам пора. Скоро за ними явятся демоны. Идём, Радагас.

* * *

Когда мы перешли через границу огненного и странного фиолетового поля, я услышал крик отца.

– Ты идёшь к нему, Радагас! Ты преклонишь перед ним колени!

Оборачиваться ни я, ни Серафим не стали, нам предстояло пройти ещё одно поле.

Фиолетовые всполохи на почти чёрном небе обозначали сгустки набухающих туч.

Подул сильный ветер, пошёл дождь, и фиолетовая земля под ногами стала превращаться в глинистую кашу.

Ветер стал схлестать, переходя в ураган.

Идти стало сложнее.

– Смотри, Радагас! – указал мне направо Серафим, – Там! Нам туда, Книга Имануса лежит на том пьедестале!

Голос бога звучал в голове, поэтому гул ветра не мешал ему. Зато мне пришлось кричать.

– Я ничего не вижу, Серафим! Там ничего нет!

– Достань Зеркало судьбы! Его луч укажет путь, высветит пьедестал и Книгу из мрака!

Я уже начал забывать про артефакты, хотя жизнью рисковал ради того, чтоб найти их…

Луч Зеркала вспыхнул, разгоняя фиолетово-серую пелену дождя и мрака.

И сразу же я ясно увидел круглый чёрный камень с резьбой в верхней части. Он стоял в десятке шагов от меня, и на нём я увидел очертания большой книги.

Мы подошли к камню.

Книга Имануса выглядела громоздко и неряшливо.

Но, хоть и шёл ливень, она не намокла. Я положил руку на обложку – через неё откуда-то из глубины до моей ладони доходило лёгкое, мерное биение… такое же мерное, каким я помнил стук сердца Кэрин; такое же горячее, каким я помнил дыхание Имануса…

– Это его слабое место.

– Да. Книга должна быть, ибо Огонь на поверхности Имра и под ним должен гореть всегда…

– Разгоняя тьму зла…

Я достал Ключ.

Ключ вошёл в скважину замка… словно блудный сын вернулся в отчий дом.

Я провернул его, замок сам упал в фиолетовую грязь у пьедестала.

Надобность в Ключе тоже отпала, и он, читая мои мысли, рассыпался золой и тут же развеялся на ветру…

Я открыл Книгу.

Страницы были новыми, не то из кожи, не то из лучшей бумаги. Они были исписаны странными символами и рунами. Я не знал, какое заклинание мне нужно найти. Посмотрел на Серафима, тот виновато покачал головой.

Я листал до тех пор, пока вновь не почувствовал биение сердца, исходящее, казалось, прямо из начертанных кровью символов. И я понял, что нашёл нужную страницу.

– Я нашёл его, Серафим! – я почувствовал необычайную лёгкость на душе. Но хотя тут же ужасно огорчился, ведь я нашёл лишь Книгу Имануса – Кэрин ещё была мертва.

– Мне надо просто произнести заклинание? – спросил я у бога света.

– Нет, если ты это сделаешь, Кэрин очнётся в мёртвом истленном теле, огонь которого погас уже давно, душа её покоится в садах Рая – её следует вернуть на поверхность Имра в мир смертных, а позже читать заклинание.

– Значит, и Книгу я беру собой…

– Это теперь только твоя и Кэрин книга. Когда ты её используешь, она, как и Ключ к ней утратит своё существование, и возродится вновь на этом же пьедестале… Она – тайна Имануса, только он знает, как уничтожить её…

– Мне он сказал, что эта Книга – его смерть.

– Да… У каждого бога есть такое место. Иманус – огонь, он переносит души мучеников и убийц в Ад, как я переношу светлые, чистые души в Рай. Наши иномы, слабые места, схожи и воплощаются в «Книге Огня» и «Книге Света».

– Ты знаешь, какой ином у Удора?

– Никто не знает… даже Пёрпол. Лишь Драугры и Дремугры могут сказать об этом, но не скажут. Смертным нельзя знать.

Мы переговаривались без слов, лишь связывая свои мысли в единый канат сложных дум.

Но скоро в дыхании свирепствовавшего урагана я уловил ещё один голос, чуткий и холодный. Голос, который я слышал много раз.

– Силы небесные! Удор разыскал нас! – прокричал Серафим, доставая пылающим меч, – Сразимся с ним!

– Уа-ха-ха-ха! – смех рокотом прошёлся по равнине, и трижды разразился громом, сотрясая помрачневшее небо, – Иманус долго отводил мой взор от тебя, Радагас, сын Танкраса, моего ученика! Но теперь не сдержать ни ему, ни прислужнику Пёрпола, моего гнева! – голос раздавался отовсюду, и каждое слово долго грохотало вокруг, – Вы в моих чертогах, и ваши силы здесь не помогут!

– Радагас, скорей доставай Завет жизни! – прозвучал в голове испуганный голос Серафима.

Я быстро положил Книгу в сумку и оттуда же изъял заветный цилиндрик.

Перед нами воплотился Удор, бог смерти, хозяин Ада! Теперь он чем-то походил на Имануса, но в чёрных доспехах, и вместо круглого щита в левой руке он держал ещё один меч. Из-под забрала на нас смотрела сама тьма, а вместо шеи снова валил чёрный дым.

– Вы оба умрёте! – проговорил чёрный воин и ринулся на нас в атаку.

Серафим быстро отпрянул влево, я – вправо, при этом нацеливая Завет на Удора.

Снова представил, как струйка крови (теперь чёрной) тянется от Удора ко мне, в самое сердце.

– Эрх уррунум! Сдохни, тварь!

– Уа-а-а! – чёрный воин отшатнулся. Из серебристого цилиндрика вырвался чёрный луч.

И тут же меня обуяла тьма, чёрная, опустошающая, бездонная! Всё вокруг стало необычным, чёрным, будто из смолы!

Я почувствовал, что ноги подкашиваются, что я падаю в чёрную-чёрную склизкую бездну.

И где-то очень далеко кто-то прокричал моё имя. Это был женский голос, тёплый, нежный, но встревоженный чем-то… Может быть, тем, что я в опасности?.. Возможно, чем-то другим.

Но перед тем как вовсе погрузиться в сон, я почувствовал запах Северного моря, знакомый запах, родной, но такой далёкий…

XI

А потом я почувствовал, что упал на что-то мягкое.

Сознание медленно возвращалось ко мне. Я стал различать слабые звуки, почувствовал лёгкий бриз, а потом в лицо ударил сильный свет, хоть глаза мои и были закрыты.

– Не открывай сейчас глаза, смертный, ибо ты можешь ослепнуть! Откроешь их, когда почувствуешь, что готов…

Никогда не слышал этот монотонный голос, но ясно понял, что говорит со мной Светлый Пёрпол, бог всех богов!

Я открыл глаза. Божественной силы, что теплилась во мне, хватило для снятия напряжения.

– Где Кэрин, моя возлюбленная? – спросил я у стоявшего передо мной Пёрпола, одетого в белую мантию.

– Её нет в моих чертогах. Волбур тайком похитил её! Теперь она томится во дворце Удора. Иди за ней. Спустись в его царство.

– Как туда попасть?

– Лишь Нуме, сестра и жена Удора, знает дорогу обречённых. Нуме воплощение Костлявой Вор, смерти мучеников, а та – воплощение благой смерти Нуме.

– Вызови её! – закричал я, – Вызови и прикажи – отправить меня в Ад!

– Рай не место для смерти. Серафим отправит тебя на поверхность Имра, там Иманус уже ждёт тебя вместе с Нуме. Иди, Радагас, я да прибудет с тобой благодать моя и сила, что дарована Серафимом и Иманусом!

Снова всё померкло вокруг. Пляж исчез вместе с верховным богом.

Вмиг я оказался под дождём. Небо надо мной разверзло уста свои и пролилось острыми каплями.

Я стоял в поле – вокруг никого. Пока я был в чертогах Пёрпола, одежда моя успела просохнуть, теперь же снова вся намокла. Я снял плащ и направился вперёд, потому как разглядел неподалёку два отсвета – багровый и белый.

* * *

Бог огня и бог света держали за руки обезображенную девушку. На ней были лишь лохмотья, она была измазана грязью и ещё чем-то странным.

– О! – обрадовался Иманус, – Мы тебя заждались! Радагас, поприветствуй ту, с которой встречается каждый из смертных, ведь сейчас пред тобой сама госпожа Нуме!

Девушка казалась совсем хрупкой в клещах богов. На первый взгляд богиня смерти была вполне миловидная, с чёрными длинными косами волос, чёрными круглыми глазами, тонкими ручками и ножками, исцарапанными в кровь.

– Ты укажешь мне дорогу во дворец Удора? – спросил я, подходя к троице богов, и глядя в чёрные омуты глаз Нуме.

Она молчала.

Тогда Иманус и Серафим пригрозили ей своими клинками.

Нуме рассмеялась.

– Да что вы мне можете сделать, два божка, отдавшие свою силу смертному таракану!.. Я сама скажу ему, как попасть в Ад!.. Он ждёт тебя, варвар! – ответила она, пытаясь вырваться, – Но ты слишком слаб! Мой брат и муж одолеет тебя!

– Просто скажи, как мне это сделать!

– Коснись моей руки, смертный, и ты перенесёшься в тронный зал, где восседает мой муж и господин Удор!

Я взглянул на богов.

– Серафим, ты идёшь со мной! Иманус, смотреть на Книгу и слышать заклинания из неё тебе нельзя, поэтому ты останешься с Нуме.

Они согласно кивнули.

Бог света отпустил Нуме, и она тут же освободившейся рукой схватила меня, и я погрузился во тьму.

Последнее, что успел уловить – Имануса, сдерживающего вырывающуюся богиню, поливающую его руганью.

Потом снова всё померкло, и через мгновение я понял, что стою на каменных плитах во дворце Удора.

Зрение усилилось, я увидел обширный, длинный зал с колоннами, но без крыши. Несколько колонн возле меня были разрушены, над головой распростёрлось красное небо с багровыми тучами, под ногами лежали плиты, залитые кровью, а впереди чёрной глыбой стоял трон бога смерти.

Возле трона кружили тени умерших, на первый взгляд, их не было и сотни, но когда мы с Серафимом подошли ближе, оказалось, что зал куда больше, и теней тоже целая туча!

– Она здесь, Радагас! Найди её, и быстро уйдём отсюда, пока Удор не явился!

– Да, вот ещё бы найти Кэрин в этой толпе…

– Используй Зеркало Судьбы, его луч сразу укажет на Кэрин.

– Да, действительно, – я достал из сумки Зеркало, – Стоит лишь взглянуть в него, и судьба твоя решена…

Я навёл Зеркало на тени, те зашевелились, суетясь, предчувствуя вспышку мощной энергии. Стоило лучу вспыхнуть, как все мороки разом исчезли, и передо мной остался лишь один силуэт.

Это не была Кэрин. Это была лишь её тень. Слепая, не видящая ни меня, ни луча яркого света, ничего вокруг.

– Как мне вернуть её в свой мир, мир смертных, Серафим, ведь я даже дотронуться до неё не могу? – спросил я.

И в это мгновение тень Кэрин, вероятно услышав мой голос, стала идти к нам.

– Любимый! Это ты? О, мой любимый Радагас, ты явился за мной!

Я смотрел на неё, но видел лишь боль, которую дарит тьма в том месте, где ты совсем её не ждал. Я видел лишь чью-то тень, отдалённо напоминающую мою возлюбленную Кэрин. Какая-то давящая на меня сила не давала осознать разумом, что я сейчас могу спасти ту, ради которой живу последние шесть лет. Имя этой силе было лишь одно. Бог зла и тьмы Удор. Именно этот коварный злодей, меняющий лики и подавляющий волю, подложил, как подлый и коварный враг, сомнение в мою душу…

А может это я не смог узнать в этом слепом мороке свою Кэрин, может, не узнал её голоса или очертаний лица…

Ответ сейчас не был мне доступен. Он ускользал, как последний кусочек спасательной нити, за которую ты держишься, чтобы окончательно не провалиться в чёрную бездну.

Я хотел дотронуться до тени Кэрин, чтобы убедиться в правоте выбора, но Серафим отдёрнул меня.

– Это она, Радагас! Но не дотрагивайся до неё! Кэрин, ты слышишь меня? – спросил он у тени.

– Да! – голос будто говорил, что его владетель прозревает.

– Кэрин, я Серафим, твой бог-покровитель, сейчас я заберу тебя из этого места и перенесу на поверхность Имра! И там Радагас сможет вернуть тебе жизнь!

Бог света взял тень за тонкую руку, и они исчезли.

И тут же на троне появился скалящийся Удор.

– Вот и оставили нас одних! Ха-ха! Теперь-то ты не сможешь убежать от меня, червь!

В тронном зале были мы одни. Я и бог смерти.

– Как интересен Арз – я отпустил душу одного моего врага на волю, зато получил взамен живого врага! – рассмеялся Удор. Сейчас он был в чёрной мантии, череп по-прежнему был отделён от туловища.

Череп скалился, странно двигая своей челюстью. Огни тёмных глазниц смотрели на меня.

И я улыбнулся в ответ, медленно доставая из-за пазухи серебристый цилиндрик.

– Ты ведь знаешь о Завете жизни, Удор? – я начал издеваться над богом, – Сейчас я высосу из тебя твою силу! Она станет моей!

– Эрх Уррунум!

Чёрная струя крови вновь протянулась от Удора ко мне, но теперь бог возник у меня за спиной и успел схватить меня за горло.

– Ну, давай, жри мою кровь! Дитя Танкраса! Ты станешь моим адептом! Пожирай мою кровь, и она затечёт в твоих жилах!

Эти слова бросили меня в самую бездну моего разума. Я понял, что сейчас превращаю себя в своего покойного папашу!

«Что же я делаю?! Видно рассудок совсем покинул меня, раз я использую Завет жизни в одиночку! Ведь мне Иманус наказал – не использовать, пока Кэрин не верну!.. Надо, надо утопить свою злость, и звать Имануса!.. А сейчас…»

Я со всей силой, с которой мог, двинул тёмному богу по черепу кулаком. Череп на время вжался в чёрную тьму мантии, и Удор отпустил меня, отшатнувшись назад.

«Всё же и смертному выпадает шанс врезать богу по роже!».

Пока, по всей видимости, опешивший Удор принимал другое обличие (теперь он стал чёрным рыцарем с длинной секирой – чёрным Эрроном), я успел выхватить изголодавшийся по крови меч огня из ножен и мысленно «попросил» (приказал) своему божественному защитнику явиться в своё родное царство тьмы.

Иманус возник незамедлительно и в нужном месте – прямо за спиной Чёрного Эррона. Левой рукой он оттолкнул связанную им же Нуме, богиню смерти – та отправилась лежать на каменные плиты, – а правой рукой, в которой полыхающий меч совершал круговые движения, рубанул по левому плечу Удора.

Небеса Ада содрогнулись и посерели от рёва их господина. Казалось, что само чистилище и все его зловонные недра, хранящие в себе жар и холод вперемешку с болью и страхом, сейчас испугались этого рёва. Я смаковал мощнейший удар Имануса, и думал, что и боги чувствуют боль, ибо рёв Удора был полон именно боли, злость нахлынула позже.

Показалось, что бог зла орал очень и очень долго, но прошло мгновение… и надо было действовать.

Вливать в себя новую порцию тёмной силы я уже не был в состоянии, поэтому серебристый цилиндр Завета перекочевал обратно в складки пояса, а я, сделав неуклюжий кувырок (тело ещё плохо слушалось), воткнул Скатвер по самую рукоять в брюхо чёрного рыцаря, пронзив его насквозь.

– Нет! Смертный, ты не сделаешь этого! – завопила всё ещё лежавшая на плитах бледная Нуме. – Ты… Ты не посмеешь!

– Он просто не сможет! – надрывно засмеялся, упавший на колени Удор, выплёскивая из открытого рта чёрную кровь.

Он хотел поднять меч и ударить меня, но Иманус молча взмахнул мечом, и правая рука бога смерти вместе с его длинным кривым клинком отлетела в сторону.

– Нет! – вновь раздался крик супруги Удора. Крик был надрывным, наполненным горести и боли.

«Кто сказал мне, что бессмертные ничего не чувствуют?.. Иманус… возможно, это он смог похоронить всё то, что переживал в глубинах своей сущности. Возможно, не он один сделал так…» Но богиня смерти Нуме, которую так же называли Костлявая Вор, явно сейчас не собиралась прятать свои эмоции. Она проклинала нас с Иманусом.

Убить Удора мы, конечно, не могли, но вот остановить на короткое время… это да.

– Книга у тебя? – коротко спросил бог огня, доставая свой меч из бездыханного тела Эррона.

Как только лезвие огненного клинка покинуло смертное тело, чёрный рыцарь обратился в не менее чёрный дым и тут же испарился – Удор, поверженный, стал собирать свои силы.

– Да, она при мне… – я собирался похлопать сумку, что висела на поясе, но Иманус, отвернувшись, резко сказал.

– Нет! Не трогай её, не прикасайся и даже не упоминай больше о ней в моём присутствии, пока миссия наша не будет доведена до конца!

– Тогда давай побыстрей осуществим намеченное! Серафим с душой Кэрин уже ждут нас на поверхности! Отправь нас туда!

Я в последний раз взглянул на посветлевшее небо удоровского царства, и потом перевёл взгляд на Костлявую Вор, которая действительно обратилась в сухощавую уродливую старуху.

– Я приду за тобой, Радагас! Мучительный тебе уготован исход!

– Сначала я одолею тьму, что расползлась по Имру по воле твоего муженька! А после и с тобой слово держать буду! Но учти – слово моё на кончике моего меча!

А потом Иманус перенёс меня на светлую поляну.

* * *

Где именно они находятся Радагас понять не мог, да и не до того сейчас было.

Как только бог огня перенёс его к ждущему Серафиму, державшему на руках невесомую душу кареглазой Кэрин, варвар тут же бросился к светлому богу и принялся развязывать сумку.

– Иманус, тебе нельзя здесь находиться, – не оборачиваясь, предупредил варвар.

Бог огня незаметно исчез.

А Серафим, тем временем, уложил спящую Кэрин на землю и отошёл на несколько шагов.

– Читай заклинание, Радагас! И она проснётся! – в голосе бога человек уловил нотки радостного предвкушения, будто отец, завидев издали, как возвращается из долгой ночной прогулки по окрестным лесам его юная дочь, выходит ей навстречу.

* * *

Я достал Книгу Имануса, положил её рядом с призрачным силуэтом возлюбленной и начал листать страницы.

И когда почувствовал знакомый стук – будто сердце рвалось на свободу, – остановился и начал вглядываться в текст.

На первый взгляд сложные и непонятные знаки неожиданно стали складываться в знакомые слова на варварском наречии.

Такого было божественное волшебство Книги.

Я начал читать.

– Раз – и душа становится свободной от жизни райской и жизни адовой, два – душа заключается в плоть смертную, три – душа оживляет все члены плотские, заполняя его, как сосуд заполняет ключевая вода, чётыре – жизнь возвращается, будто скворец прилетает первым из птиц на первый зов весны. Дыхание. Биение сердца ожившего. Ощущение тепла солнца на щеках. Запах жизни.

Тут заклинание заканчивалось…

Пока я читал его, не смел и глаз поднять и взглянуть на Кэрин, что же с ней происходит.

Я боялся.

Но всё же после прочтения взглянул на неё.

Девушка уже не была туманным силуэтом, напоминающим серые кучи туч на небесах Ада. Нет, сейчас Кэрин была плотью, по которой текла кровь, в которой теплилась жизнь. Конечная жизнь. Смертная. Кэрин вновь стала человеком. Смертной девой.

Которую я полюбил больше всего на этом проклятом свете.

Кэрин открыла глаза. Они по-прежнему были карими опалами, хранящими в себе свет солнца.

Наши взгляды соприкоснулись, и искры, что были прежде, вновь разожгли огонь любви.

– Радагас, – в голосе её чувствовалось спокойствие, – ты выполнил свою клятву. В своём сне я видела, как ты спасаешь меня и возвращаешь к жизни. И знаешь, что?..

Она смотрела на меня, не отрывая взгляда, будто не могла насмотреться.

Шесть долгих лет я ждал этого взгляда…

– Что, любовь моя? – я почувствовал, как к горлу подступил ком.

– Я… я сначала не поверила, что ты справишься… там, во сне. Сначала мне показалось, что ты идёшь не по той стезе. Но потом сомнения отступили, и я вновь крепко стала верить. Что ты придёшь за мной!

Кэрин улыбнулась и попыталась поцеловать меня, но приподняться не смогла, да и я её остановил, одной рукой придерживая любимую, а другой – вытирая выступившие слёзы.

Книга Имануса, что лежала между нами обратилась землёй.

Я нагнулся и поцеловал Кэрин.

И только после этого поднял её на руки.

Оглядевшись понял, что Иманус перенёс меня на то место, где состоялась первая наша битва с Чёрными Эрронами, где погибла Кэрин.

Бог света стоял поодаль, рядом с ним возник Иманус.

– Я чувствую, что новая сила бурлит во мне! – радостно заговорил бог огня, – Книга моя вновь возродилась, и теперь её будет оберегать мой друг и брат!

– Кто же это? – улыбнувшись в ответ спросил я.

– Это задание выпало мне, – отозвался Серафим, – а Иманус будет хранить у себя мою Книгу! Так мы договорились!

– О боги, как же я рада, что вы есть! – произнесла Кэрин, глядя на двух наших защитников. Потом она взглянула на палящее солнце, – Как же тепло здесь! Давайте тут останемся и заночуем!

Я был не против, тем более теперь уж нам торопиться было не куда!

* * *

Когда перед наступлением сумерек двое людей разожгли костёр, один из них поцеловал другого и для подстраховки проверил лежат ли в сумке на поясе серебристый цилиндрик и зеркало, и надёжно ли сидит в ножнах меч.

…А после, улёгшись вместе под тёплые шейны, они стали рассказывать друг другу, как пережили последние шесть лет.

Девушка рассказывала про свой долгий и порой ужасно мучительный сон, а муж поведал ей о своих странствиях по всей Западной Заморавии.

И когда их повествования закончились, то на горизонте уже забрезжил рассвет нового дня.

Часть 4
Возвращение трона

I

– Мы поедим верхом. До Самайи тут рукой подать!

– А если не успеем?! Лучше пусть Иманус нас переправит сразу к восточной границе Варварии!..

– Нельзя! Учует Удор силу эту, или Волбур по следу определит, куда мы направились!

– Ты трус!

– Вот упрямая девка!

– А вдруг по дороге разбойники?!

– Я грознее любого разбойника!

– А что ж тогда богов каких-то боишься?!

Я не нашёлся, что ответить… поэтому зло махнул рукой и направил коня к перевалу.

Зато Кэрин прекращать разговор не намеревалась, поэтому поехала за мной, на ходу задавая мне вопросы, и сама же на них отвечая.

Так мы ещё долго спорили с ней, как лучше добраться до Деревни вардоков. Как эта девица не может понять, если нас перенесут боги, то их силу почувствует Удор. Он, и в самом деле, ещё очень слаб, но всё же его верные «псы»… демоны это будут или Эрроны, разницы нет никакой… смогут настичь нас, и тогда придётся обнажать мечи…

– Кэрин, боги помогли мне спасти тебя – хоть я и не верил в них – и если мы попросим их помощи, то тёмные силы могут разрушить наши планы! Мы поможем Олофу, освободим Варварию! Но для этого надо быть осторожными!

– Спасая меня, ты не был осторожным! – огрызнулась девица.

– За тебя я отдам жизнь!..

– А за Олофа, своего наставника, за свою отчину, за свой народ?

Я промолчал – не готов был на такие жертвы.

Но всё же вскоре не выдержал.

– Олоф спасал мне жизнь столько раз, что я и на том свете с ним не расплачусь! Его я вызволю из беды, как это делал он! Но умирать ради отчины, народа… я не буду.

Поехали. К Олофу ещё надо пробиться, через множество опасностей.

Я пришпорил коня.

Взглянув в её блестящие глаза, я вспомнил, что она никогда не была в этих местах, не видела эльфов, кроме своей подруги Айлин, никогда не слышала дивного пения эльфийских мастериц… Не плавала на корабле, не сражалась с пиратами и чудовищами… зато побывала в чертогах Пёрпола, успела измучиться в Аду…

Моё сердце сжалось. Я подъехал к Кэрин и, прежде чем девица успела что-то сказать, поцеловал её.

– Прости меня. Ты ждала меня так долго…

– Ты тоже…

Она ещё раз поцеловала меня, но потом, словно кого-то увидев у меня за спиной, в страхе отпрянула.

Я повернулся и увидел разгневанного Имануса. Я чувствовал изливающийся из него огонь гнева.

– Что случилось? Что заставило тебя так разгневаться, Иманус?

Бог поднял голову и молвил.

– А почему же ты решил, Радагас, что я тот, кого ты кличешь Иманусом?..

Не успев ещё удивиться, я почувствовал, как рука сама тянется к рукояти Скатвера.

Существо, стоявшее перед нами, расхохоталось, когда я попытался ударить его мечом.

Оно исчезло и появилось уже за спиной Кэрин.

– Ты обронил вот это! – монстр протянул руку, и я увидел в его ладони Зеркало Судьбы, потерянное мною при спуске в царство Удора.

Монстр взглянул на Кэрин, протягивая Зеркало ей.

– Кэрин… – я покачал головой.

– Возьми его, дитя Арза, ибо это Зеркало спасло тебя, вернуло к жизни! – монстр настаивал.

Кэрин протянула руку и, взглянув ещё раз на меня, взяла артефакт.

Существо ещё раз довольно улыбнулось.

– Я не пришёл убивать!.. Я пришёл воздать вам обоим!.. Убивать я буду позже, ибо даже тьме нужно сгуститься, чтобы одолеть яркий свет!

С этими словами монстр растворился в воздухе, будто и не было его.

…– Это был Удор… или один из его приспешников, принявший вид бога огня Имануса, моего покровителя, – ответил я, глядя на то, как вопросительное выражение лица его возлюбленной меняется на удивление и любопытство.

Кэрин держала в руке Зеркало жизни, и постепенно её взгляд обращался к артефакту.

– Не смотри в зеркало, Кэрин! Это магия страшной силы!.. Отдай лучше эту вещицу мне!

Девица недоверчиво посмотрела на меня, но артефакт всё же отдала. А после начала расспрашивать.

– Ответь мне, король варваров, неужели сами боги решили сломить волю смертных детей Арза? Беспощадный Удор решил поиграть с великим королём Варварии?..

– С Удором у меня разговор будет короткий! С помощью древних артефактов богов я оживил тебя!.. Но я тебе не говорил об одной вещице, которая могущественнее этого Зеркала.

Я достал цилиндрик Завета жизни.

– Только вместе мы способны управлять этим артефактом, сотворённым рукою самого Вечного! Это Завет жизни, им мы сможем лишить бога зла его тёмной силы!

– Ты говоришь, что это вещь Арза? Но откуда, Радагас, тебе ведомо это? – спросила Кэрин.

– Я держал разговор с Драуграми!

– Это кто ещё такие?

– Это сама Тьма! Одно из воплощений Арза!.. Драугры поведали мне, как управлять Заветом!

– Это оружие остановит зло?

– Да! Смотри, следует только вдвоём взяться за этот край, а этот направить на противника, в этот момент надо представить, как от твоего врага к тебе тянется струйка его крови, и произнести слова «Эрх Уррунум».

Кэрин вплотную пристроила свою лошадь к моей и взяла Завет жизни.

– Постой. Ведь мы смертные! Как же мы можем вытягивать силы из бессмертных? Это нас не убьёт? – спросила она, крутя серебристый цилиндрик в руке.

Солнечные зайчики запрыгивали на гладкий корпус артефакта, пытаясь удержаться там. Но поверхность была слишком гладкая, да и Кэрин крутила Завет довольно быстро, поэтому солнечные лучи разбрасывались вокруг ослепительным блеском.

Я снова сгрёб цилиндр в свой огромный кулак и молвил.

– Я уже пытался использовать его… один. И чуть не погиб – чёрная злоба Удора почти сожрала мою душу, но я устоял. Теперь же, когда мы вместе, мы справимся! По пророчеству именно двое избранных смогут остановить надвигающееся зло, не дадут тьме расползтись по Заморавии!.. А сейчас, добрая Кэрин, давай двигаться дальше. Нас ждёт Деревня вардоков!..

– Хоть это утешает! – она дёрнула плечами и направила лошадь вслед за моей.

* * *

Два варвара мчались через истоки реки Вэн к стоянке вардоков. Они спешили из-за вести, которую далече сообщил Радагасу бог огня. А весть была дурная, и заключалась в том, что трон Варварии, который по праву должен был занять Радагас после возвращения в Танград, бесчинно захватил некий воин по имени Ильвар. Иманус поведал Страннику с Севера лишь то, что его наставника Олофа пленили, поднялся бунт, и явившийся в Танград неизвестно откуда могучий воин Ильвар сел на трон, поддержанный ещё одним могучим воином Увольдом. При упоминании последнего имени Радагас насторожился – он знал Увольда, так как тот приходился правнуком старому советнику Танкраса Урмаку. Ильвар и Увольд захватили Танград, но власть их не распространилась по всей Варварии. Свободные жители страны подняли восстание, и двум воинам с малой армией ничего не оставалось, как запереться в замке Танграда, взяв в плен всю челядь и знать, вместе с наместником Олофом.

Именно ради спасения своего наставника Радагас Бульвакский гнал коня вперёд, и торопя свою возлюбленную Кэрин.

II

Они заприметили на горизонте огни Самайи поздним вечером на второй день пути.

– Нельзя медлить. Остальные уже должны ждать нас в Шатре вождей, – сказал Радагас.

Кэрин просто кивнула.

И они продолжили путь, загоняя и без того изнурённых от постоянной скачки коней.

Сейчас, после заката солнца, эти места стали опасны. Дикие вардоки-разбойники поджидали во мгле наступающей ночи запоздавших к вечерней трапезе путников. Рыщущие хищники, изголодавшиеся по человечине, готовы были напасть и разорвать на куски любую попавшуюся добычу. А холод, приходящий ночью в страну вардоков как истинный король, мог сковать своими ледяными цепями и силача, остудить пламень даже самой храброй души.

Такова сурова была окружающая странников ночь.

Но у этих двух путников были свои планы, в которые не входила позорная смерть не от меча, а от жалкого холода, трусливых зверей и тупоголовых грабителей.

Если уж и хотели эти путники, нёсшиеся на своих конях через тьму, хозяйку ночи, на яркий свет костров, умереть, то сделали бы они это в бою с самым достойным из всех соперников.

* * *

Хватило всего часа, чтобы Радагас и Кэрин доехали до околицы Деревни.

У самой лестницы платформы их встретил хмурый вождь Коргор, рядом с которым тёрся щуплый юноша в походившем на большую чашу шлеме.

Когда Радагас и Кэрин спешились рядом с Коргором, тот всё же выдавил из себя добродушную улыбку.

– Радагас, Кэрин! Достойнейшие из детей Арза! Вы явились, наконец-то!

Он обнял своими ручищами сразу обоих.

– Рады приветствовать тебя, вождь Коргор!

Путники поклонились.

Свет факелов, что держали человек, именованный вождём, и парень в странном шлеме, падал на напряжённые и уставшие лица.

Без лишних отлагательств вождь Коргор, некогда бывший предводителем армии вардоков, молвил.

– Вы оба поднимайтесь наверх, вслед за мной – вас уже ожидают в Шатре. А ты, юный Дарид, отведи этих коней в конюшню, напои и накорми их как следует, завтра им предстоит долгая дорога.

Юноша, чьё имя показалось Радагасу отдалённо знакомым, молча взял поводья и увёл взмыленных скакунов под сень навеса.

А Кэрин и Радагас зашагали по ступеням за могучим вождём.

Мёртвый лунный свет сопровождал их на всём пути от лестницы до главного дома Деревни. Мёртвый лунный свет видел взгляды воина и его воительницы, обращённые на так и не разрушенные статуи трёх богов-державцев, что возвышались над всей Самайей.

Но мёртвый лунный свет так и не смог прокрасться даже в уголки глаз этих воинов, потому что нет места холодным отблескам в диком, необузданном пламени варварского огня.

А огонь вспыхнул в сей же миг, когда Радагас и Кэрин встретились взглядами с мёртвым, каменным взглядом статуи Удора, заносящего свой кривой меч над Шатром вождя.

Коргор распахнул полукруглые двери Шатра и обернулся к Радагасу и Кэрин.

– Проходите, – жестом пригласил он вновь прибывших войти.

И они втроём вошли в хорошо освещённую комнату, где тёплый свет от костра придавал мрачной и угрюмой атмосфере некий нелепый оттенок шутовства.

* * *

Мы вошли вовнутрь, и я сразу понял, что от объяснений мне не отвертеться.

На призыв Коргора явились все: Ирфин и Айлин, с которыми я виделся всего месяц назад, прибыли из Арнанвала; молодой Ладрас поселился в Самайе, поэтому уже давно прибывал в томящем нетерпении; прибыли так же военачальник пограничного гарнизона Валандии капитан Гладрес и вместе с ним молодой Гардрес. Не оставил без внимания призыв вардоков и рыцарь-гном Борд со своим оруженосцем Валдом. И даже Эрик, капитан королевской стражи Танграда, со своей женой Розалин прибыли из осаждённой столицы Варварии на помощь остальным.

– Мы рады, что вы оба вернулись живыми и невредимыми! – Ладрас подошел к Кэрин, обнял ее, та тоже не скрывала радости.

При виде этой сцены мне стало легче.

Где-то в закромах души, где царил вечный мрак, будто кто-то кинжалом полоснул по этой непроглядной тьме, распоров её и обнажая нагой свет.

Я понял, что вернулся в родные края, где все славили и уважали великого короля варваров Радагаса Бульвакского.

Мои друзья собрались здесь.

Но ценнейшее сокровище – я посмотрел на Кэрин – заключалось в ней.

Она стояла рядом с мудрой Айлин и, почувствовав мой взгляд, обратила на меня свои очи, полные добра и живой теплоты.

Каштановые вьющиеся волосы упали на лицо, скрыв одну половину, Кэрин поправила их, не отрывая своего взгляда от меня. И было в этом неуловимое для меня, жёсткого и жестокого варвара, и неописуемое ни на одном говоре счастье…

«Я люблю её» – эта мысль пронзила меня так же сильно (а может и более того), как вспорол полотно тьмы в моей душе волшебный кинжал!

В моих раздумьях во время своих длительных походах и страшных битвах я приходил к мысли о том, что после того, как жизнь вновь вернётся к Кэрин, наша любовь изменится, станет другой. Ведь невозможно, пережив такое, вновь придти к прежнему, почувствовать то, что чувствовал раньше! Невозможно! Так думал я.

И ошибался.

Кэрин любит меня так же, как и раньше – с прежней пылкостью и страстью!

И я люблю её!

Ничего не изменилось, за исключением того, что теней теперь на поверхности Имра стало заметнее меньше!.. Это всё из-за поражения Удора!

Теперь уж осталось лишь стереть последние следы зла и тьмы, что ещё не успели уйти в недра земли, в юдоль к своему чёрному господину.

И теперь вновь прозвучат варварские горны над землями Пустоши. Придёт война.

И чтобы выйти из нее победителями и живыми, нужно подготовиться. А для этого надо бы выяснить, как так приключилось, что в Варварии своя стала править Тьма. Поэтому после того, как все расселись вокруг ярко горевшего кострища, Коргор наперебой с Эриком начали описывать всем, что же произошло в Танграде.

* * *

– Это началось в ночь, когда наместник Олоф лично проверял караул во всём городе, – начал свой рассказ капитан Эрик, – Я и ещё несколько королевских воинов были с ним.

Олоф был сам не свой – его весёлый нрав, будто задавила огромная гора тьмы, что раньше томилась по углам Варварии, но тут решилась по какой-то мне неведомой причине разом выйти из своего укрытия и навалиться на стареющего наместника. В ту ночь матушка-Луна щедро осыпала весь город серебром своих лучей.

– Да, ночь была ясная, – поддакнул Коргор, – я тоже это помню. Я был тогда в Танграде. Приехал к своим друзьям, дабы сообщить, что урожай пшена выдастся удачным, и накормить всех селян Варварии не составит труда…

– Не отвлекай меня, – угрюмо перебил вождя Эрик.

Коргор, что-то буркнул и замолк, а капитан королевской стражи Танграда продолжил.

– В ту ночь мы были на стене у главных ворот, когда нам сообщили, что по восточной стене в город лезет целая армия воинов в чёрных доспехах и с чёрными, как монолит адовых гор, секирами.

– «Чёрные Эрроны»?! – переспросила Кэрин, – Разве мы не уничтожили этих сучьих тварей?!

Эрик понимающе улыбнулся и продолжил.

– Олоф и я тоже подумали, что это Эрроны. Но это были не они. Мой меч снёс голову последнего из них ещё шесть лет назад, когда мы брали штурмом Танград.

Мы пришли на стену – Олоф предусмотрительно дал приказ поднимать всех варваров с их коек и гнать их шкуры на военное построение – и лицезрели необычное зрелище.

По стене действительно поднималась армия… ну как армия, несколько сотен чёрных воинов в кожаных клепашках с секирами.

Правда лезли они не по лестницам и тем более не прикатили осадные башни.

А лезли, впиваясь пальцами в сырой от ночного холода камень городской стены.

Но что-то никакого ужаса или хотя бы настороженности караульщики, да и остальные воины, сгрудившиеся на стенах, не выразили. Наоборот, стали надсмехаться над бедолагами, которым пришлось в холодную ночь карабкаться по стенам, да ещё и с обоюдоострыми секирами, с щитами, да Пёрпол весть, ещё с чем!

– Эй вы, солдатики, что же вы к воротам не подошли, не постучались! Мы бы приняли вас, как гостей, а потом огрели бы хорошенько палками за такое нахальство! – выкрикнул, смеясь, один из воинов, глядя на карабкающуюся армию. Многие тогда поддержали его злорадный смех.

Но более опытные воины настороженно промолчали, готовя свои луки.

Не смеялся и хмурый наместник Олоф, коротко скомандовав начать обстрел со стен.

Вот тут уже никому до смеха не было. Мы все, как один, выстроились в две ровных линии на восточной стене Танграда и начали выпускать в надвигающихся чёрных воинов залпы стрел, поочередно сменяясь линиями, – Эрик замер на секунду и своим острым взглядом оглядел всех присутствующих, особенно пристально вглядевшись в лицо Радагаса, – Вы не представляете, что стали творить эти чёрные выродки из таинственной армии. Эти солдаты начали прыгать всё выше и выше, цепляясь за выступы, будто гигантские кошки! А некоторые из них умудрялись зубами ловить стрелы и отправлять их обратно! Лунный свет открыл для нас их лица, мёртвые лица, окаменевшие сотни лет назад!.. Так мне показалось тогда.

Их неимоверные, нечеловеческие прыжки и смерть в глазах всё же открыли дверцу в душах варваров, и некоторые воины из караула дрогнули.

Страх. Недоумение.

Я бы тоже испугался, если бы уже не доставал меч из ножен и мысленно представлял, как перерубаю хребет одной из этих тварей.

Что это за армия такая, откуда взялась, кто ей управляет?!

Об этих вопросах я в тот момент точно не думал.

Первым рядам этой жуткой армии хватило двух прыжков, чтобы вскарабкаться на стену.

Вот тут-то я и встретился лицом к лицу с Увольдом, внуком советника Танкраса Урмака.

Сразу я его не узнал – лунный свет не позволял разглядеть в огромном, как скала, воине знакомого паренька, бегающего по мелким поручениям своего деда в город.

Но как только Увольд вонзил свою секиру в грудь одного из воинов, что держал в руке факел, то я увидел его лицо – пламя факела милосердно позволило мне увидеть мужественные шрамы, высокие скулы, короткий нос и чёрные волосы. Да, это был внук Урмака, возмужавший и охладевший к ребяческим играм. Теперь в руке его была чёрная секира, и такие чёрные глаза горели в холодной ночи.

Он взглянул на меня и не узнал… Хотя, сам Пёрпол ведает, может и узнал.

Рядом с Увольдом на стену забрался такой же здоровенный детина, в красной мантии. Да даже и не забрался, а будто взлетел на нее.

Когда взгляд мой упал на него… на этого Ильвара…, то я ужаснулся, потому что мне показалось, будто вижу я ожившего Танкраса Завоевателя!

(При этих словах Эрика Радагас по-настоящему напрягся, до того прибывая в лёгкой растерянности – подумаешь, напали околдованные чародеем воины, во главе которых встал умелый Увольд… А вот когда Эрик добавил имя отца Радагаса, вот тут уже король варваров странно для себя понял, что сравнение Эрика действительно правильно. Странник, звавшийся некогда Крейвеном, уловил страшную волну опасности, исходившую от этого Ильвара. Доныне спящая на ложе неясности истина открылась Радагасу, будто любовница предстала перед ним нагая. Король понял, что между его покойным отцом, таинственным воином-магом Ильваром и им самим есть определённая связь – нить, которой повязаны все трое. Но что это за связь, Радагасу пока не было ведомо. Нить ускользала)…

– Что с тобой, мой любимый Радагас? – шёпот Кэрин был нежен, словно лёгкий ветерок обдул дородного и сурового варвара. Её рука легла на его руку, взгляд ласково, но настойчиво проник в глубины души.

– Ты знаком с этими двумя захватчиками? Тебе известно что-то большее, чем остальным? – будто и не спрашивала, а утверждала воительница в коричневом камзоле. Она прочла это по его сейчас холодным и отрешенным от происходящего глазам.

От любимого человека трудно что-то скрыть.

– Я знаком с Увольдом, потомком мудрейшего Урмака, – Радагас проглотил подступивший ком – взгляд возлюбленной всё ещё настойчиво копался в потёмках варварской души, – А про второго слышу впервые…

Он солгал ей, взгляд не отводил.

Кэрин прищурилась, губы слегка приоткрылись – она хотела что-то сказать, но смолчала.

И все остальные тоже молчали, ожидая ответа их предводителя.

– Но… – Радагас всё же продолжил, – Я чувствую таинственную связь между Танкрасом и Ильваром, – выдохнул он, и взгляд карих глаз ослабил своё давление.

– Что же, – хмуро ответил Эрик, – связь и вправду может быть. Уж лицом-то Ильвар один в один схож с Танкрасом. Я как увидел эту физиономию в свете факела, так и захотелось помянуть всех богов и святых! Да вот только Олоф в этот момент дал приказ отступать. Не справлялась наша армия с тремя сотнями чёрных воинов! Варвары вроде и били их мечами, рубили топорами, но вот как-то в последний момент эти мрази успевали уворачиваться, подставлять секиры, бить в ответ…

В общем, проигрывала хвалённая армия варваров… Что уж тут говорить – стыдно мне и за свой королевский отряд. Дали мы маху в ту ночь.

– Да, – кивнул Коргор, – Город был захвачен всего за несколько часов. Я, как мог, помогал Олофу и Эрику, но эти проныры… будто божков издёвка над смертными созданиями Арза!.. Уворачиваются, да ещё успевают в ответ наносить сильнейшие удары!..

– Увольд и Ильвар взяли город. Многие из их армии полегли на улицах, но и нашим досталось. В конце концов, мы загнали их в замок, но они успели пленить Олофа! От их армии осталось всего-ничего – чуть больше двух сотен солдат.

– Но совсем недавно, – вступила Розалин, – наши лазутчики принесли весть, что гоблины и тролли с Плато выдвинулись на помощь Увольду и Ильвару. Да ещё к ним присоединяются дикие племена вардоков и варваров с Эвбера!

Коргор всплеснул руками.

– Вы представляете?! Тролли и гоблины за людей готовы глотки рвать другим!

– Да уж, – Кэрин нухмурилась, но Радагас почувствовал лишь уверенность в её последующем ответе, – Этот Ильвар… Ты, Эрик, упомянул, что он маг. Видимо настолько могущественный, что может приказывать гоблинам и управлять ими. А силу ему дали сами боги.

– Раз Рагадас и Кэрин здесь, – хриплым голосом начал говорить Ладрас, – так давайте же готовить план наступления. Нам уже известно, что свободные варвары поддержат эту войну. Вся Варвария подымется против этой новой злобы! Все готовы принять своего погибшего и вновь вернувшегося короля… и его королеву.

Радагас оглядел всех присутствующих и, вздохнув, молвил.

– Во мне течёт кровь моих предков. Во мне течёт кровь Танкраса, тирана и детоубийцы…

– И во мне тоже его кровь! – вдруг сказала Кэрин, – Я незаконнорождённая дочь Завоевателя! И я не боюсь, что совершу те же ошибки! И ты, любимый не бойся былых страхов!

Только слепцы вожди вардоков, которых вырезал Коргор, не разглядели бы сейчас нескрываемое удивление и шок на лицах собравшихся. Ведь никому из них, кроме, конечно, Радагаса, не было ведомо о том, что Кэрин – бастардка.

– Гхм. Ну, так что, какие же войска у нас есть? – спросил Радагас у Эрика и Коргора.

– Эм, да, – могучий вардок немного замялся, но быстро пришёл в себя и продолжил, – Я собрал всё своё войско – около трёх с половиной тысяч воинов. Эрик и Розалин командуют пятитысячной армией варваров.

– Вскоре к нам присоединятся эльфы, – добавил Ирфин.

И Радагас, взглянув на прибывших в Самайю Гардреса и Гладреса, получил в ответ на свой вопросительный взгляд кивок.

– Сколько вас, мудрые гаэрвалы?

– Весь мой патрульный гарнизон и отряд Гардреса, – ответил капитан эльфов Гладрес, – Ровно четыре тысячи копий.

– А ещё пара сотен отборных гномов со своими молотами и секирами! – добавил, крякнув, бородач Борд.

– А ещё к нам присоединяться ополченцы из крестьян, что живут в окрестностях Танграда, великий король, – добавила Розалин.

Все ждали ответа от короля, некогда добровольно сошедшего с трона, а теперь вновь восставшего из небытия.

Все ждали.

Ждала даже та, ради которой великий воин Радагас отдал бы свою жизнь.

Он вдохнул жаркий от костра воздух, но почувствовал лишь далёкий аромат свежего и холодной прибоя северных морей. Он взглянул на свои огрубевшие ладони, но увидел лишь испачканную в крови рукоять меча.

Он взглянул на Кэрин, и мир вокруг перестал для него существовать.

Только она, её запах, такой далёкий, но такой родной (и теперь он понимал, почему запах такой родной) и рукоять старого друга Скатвера – всё что сейчас нужно было ему, человеку, спускавшемуся в Ад, и сражавшемуся с богом смерти.

Ему нужна была жизнь.

Ему нужен был бой, бок о бок со своей любимой.

– Что ж, почти тринадцать тысяч воинов. Совсем неплохо. Сколько же тварей в подчинении прислужников зла?

– Много больше, король, – ответила Розалин, – разведчики говорят о двадцати пяти тысячах. Гоблины, тролли, дикие племена людей с севера и запада.

– Что там говорить! – плюнул на горящие полена Эрик, – Там Увольд и Ильвар стоят всех этих войск!

– Этих двоих я беру на себя, – решительно ответил Радагас.

– Нет, мы берём их вместе! – вступила Кэрин, – Помнишь, что молвили боги?.. «Только вдвоём, вы сможете одолеть зло Удора и его приспешников! Только двоим вам подчинится Завет жизни!»

– Она, безусловно, права, Радагас, – раздался глубко внутри глас бога Имануса.

И Радагас кивнул в ответ на взгляд его возлюбленной.

– Раз мы решили, то всем пора незамедлительно выступать в дорогу, – подытожил капитан Гладрес.

– Да, вот только вздремнём на дорожку, ночь ведь на дворе, если, хех… ты, эльф, не заметил! – зевнул Борд, – Давайте, вардоки, проявите великодушие и гостеприимство – уложите уважаемого гнома спать, и тогда, я, возможно, разрешу этим двум гаэрвалам спеть мне на ночь одну из своих чудных песенок про море!

Он ещё раз показал всем зев своего рта и даже потянулся, но, взглянув на окружающих, понял, что выспаться ему не удастся.

– Нет, уважаемый Борд, – отрезал Радагас, – мы выступаем немедленно. Твои солдаты из Карбора и гаэрвалы из Диндарема пусть направляются прямиком в долину Кряжа. Там мы построим стройные ряды армии! И ударим по этим… непобедимым воинам! – Радагас усмехнулся.

На что живо откликнулся Эрик.

– Ты не веришь нашим словам, король?

Варвар взглянул в глаза варвара и ответил.

– Я верю тебе, смелый Эрик. Но я убеждён, что ни на поверхности Имра, ни в его недрах не найдётся существа, в тело которого я не смогу воткнуть свой славный меч Скатвер!.. Но раз уж эти двое смогли пленить наставника Олофа, то я отдаю им должное.

– Ладно уж! – устало вымолвил Ладрас, – Хватит нам всем языками чесать. С Радагасом и Кэрин все успеют поговорить в дороге. Господин Гладрес, скажите, когда ваша армия прибудет к вратам Танграда?

– К завтрашним сумеркам. Сейчас они должны быть где-то в районе поймы Глиндина, скоро подойдут к Эрдорскому мосту.

– Отлично, значит, мы даём им почти день форы. Будет время подготовиться.

– А что ваши воины, господин гном? – спросил у засыпающего на скамье Борда Ирфин.

– Гхм, – тот вздрогнул, но ответил живо, – я более предусмотрительным, значит, оказался, чем эти, – он покосился на Гладреса и Гардреса, которые не обратили на его сарказм внимания, – мои солдаты будут утром. Я позаботился, чтобы они были полностью вооружены и готовы к марш-броску.

– Тогда пора в путь, – молвил Радагас, хлопнув гнома по плечу и направивщись к выходу. Ему захотелось увидеть небо Варварии.

* * *

После того, как солнце и луна дважды сменили друг друга на небосводе, Радагас Бульвакский, странник, решивший вернуть себе законный престол, взирал с холма на тринадцатитысячное войско, что встало лагерем недалеко от столицы королевства варваров.

Пустоши приняли своего старого друга и наследного короля завываниями ветра, что нёс с собой снежную метель и жуткий мертвецкий холод.

Всё в округе было накрыто снежным настом, и лишь чёрной чешуёй палаток распласталось на белом чистом полотне чудище, что звалось армией могучего короля Радагаса. Множеством пламенных глаз-кострищ монстр этот уставился на серые камни городских стен, угрюмо ожидая лишь одного приказа – разорвать в клочья, изничтожить всю нечисть, поселившуюся в Танграде. И не только чудище ждало этот приказ, но еще и доблестные воины, что ждали своего часа в брюхе огромной твари. Отважные это были воины: и варвары, и вардоки, и гаэрвалы, и даже гномы. Все они преследовали одну цель, лишь голод сражения движил ими. Но мало кто из воинов хорошо себе представлял, с какой тьмой им придётся столкнуться, когда городские стены будут пройдены. Мало кто догадывался, что небольшая горстка, движимая двумя – могучим воином и искусным магом – это ходячие трупы некогда великих воинов, поднятые из своих усыпальниц сильным некромантом Ильваром, которому, к тому же, неведомо как, подчинялись еще и гоблины с троллями. Мало кто из войска Радагаса знал, с какой силой придётся им столкнуться. Но сам король варваров ведал, кто за этим всем стоит. «Удор. Это его темное дело. Он накопил достаточно сил, чтобы вновь подчинить себе слабовольных сынов Арза, – думал про себя Радагас, взирая на войско, – Нет, теперь у него это с рук не сойдёт. Это будет последняя битва. Начнется она стен замка».

Эрик уже ввел за стены Танграда несколько передовых отрядов, чобы убедидься – жители Варварии всё еще преданы своему королю, готовы помогать и не склонились перед тьмой. Все силы врагов были заключены в стенах замка и ждали подмоги. Но армию гоблинов и диких людских племен поджедало войско Радагаса.

Король варваров был готов к атаке с обеих сторон, но не отдавал приказа к штурму замка, предугадывая, что в таком случае его армия окажется в тисках. Врага нельзя недооценивать. А судя по говорам Эрика и Коргора, враг был не просто силен, но и хитер. Но Радагас не для того сражался с богом тьмы Удором, чтоб уступить на сей раз. Варвар был готов к битве, король должен вновь обрести трон.

* * *

Кровь потекла по его виску и, смешавшись с каплей пота, добралась соленой бурой масой до рта. Радагас разомкнул сухие губы, и струйка с радостью затекла внутрь. Воин уже давно привык к этому вкусу, он радовался и запаху стали, который неизбежно сопровождал струйки крови в такие минуты.

И сталь была не только на губах, но и в руке, на протяжении всей битвы не разжимающей пальцев. Рука не хотела расставаться со сталью, и та была только рада этому. Со звенящим вожделением она погружалась в тела врагов своего ненасытного господина. Хозяин жаждал больше крови на губах, руках и доспехах, и сталь с почти боголепским исступлением давала ему столько, что воин, Радагас, уже успел искупаться в ней.

Радагас, забывший о своем прошлом, не ведающий будущего, незамечающий настоящего, просто снова и снова опускал свой меч на головы врагов… тех, кого раньше считал своими друзьями и подданными. Но король давно утопил свою корону в океане крови. Встав посреди бушующей стихии битвы, он раз за разом отражал волны атак. И все новые тела врагов-друзей устилали дно этого кровавого океана, поднимая воина-короля все выше и выше, пока он не увидел край двух армий, слившихся в единое месиво.

На этом краю поля Радагас ясно увидел огромную фигуру человека. Даже в рассветных лучах этот человек был самым черным пятном на поле сечи. Он выделялся, словно не принадлежал ни к миру смертных, ни к миру богов.

Человек вытянул вперед руку, и Радагас понял, что фигура призывает его вступить в бой. Воин-король разом вспомнил, зачем явился сюда, прошел по трупам и сейчас смотрит на темного человека. Он вспомнил про корону и про неуплаченный долг. Вспомнил, что клялся убить огромного человека. И в тот миг, когда пламя ярости захлестнуло его душу, он услышал голос.

Обернулся.

На другом конце поля его ждал женский силуэт. Радагас мог различить девушку так же ясно, как и мужчину в черном. И мог с уверенностью сказать, что знает ее. Король-воин втянул окровавленными ноздрями тяжелый воздух, но вместо стали почувствовал запах северного моря, холодного и колющего в самое сердце, а еще такого родного, что от этого запаха Радагас мигом забыл про черную фигуру и проснулся.

– Мой милый король, что с тобой? – сонно спросила его Кэрин и, не дождавшись ответа, уснула.

Она лежала рядом с воином, нагая и такая нежная, что у крепко сбитого варвара защемило сердце. Ни одно создание Вечного Арза не вызывало у Радагаса, короля могучих варваров, таких сильных чувств, как Кэрин, девушка, ради которой король-воин с радостью отдал бы жизнь. Он любил ее и боялся брать с собой в битву. Но что он мог сделать с воительницей, которая сражалась гораздо лучше многих опытных вояк из его армии. Ее неуемная тяга к расправе над темными силами в равной степени сочеталась с настырностью. Отговорить Кэрин пойти в бой Радагас не смог, но и пускать этот ураган из страсти и стали в самый центр кровавого океана король варваров не собирался. Поэтому он просто решил пойти путем ласк. От них Кэрин тоже не в силах была отказаться. Радагас думал ночью, после долгих и сладостных часов страсти, просто связать девушку и отдать под охрану. Но рука не поднялась. А потом король сам настолько был измотан, что уснул рядом с Кэрин на шкурах, в их шатре.

Сердце отпустило. Скрежещая боль в груди притихла, уступив место холодному рассудку. Но из-за дурного сна Радагас не мог думать о предстоящем бое.

Он лег рядом с Кэрин, поцеловал ее в теплые губы, и сердце снова предательски защемило. Но сон уже цепкими и липки пальцами тянул Радагаса в свое разверзшееся нутро, снова вовлекая короля без трона в кровавую пучину океана.

* * *

И снова воин-король стоял на груде тел и взирал, как его войско сражается с войском Повелителя тьмы. Порабощенные магией жители Танграда не осознавали, что сражаются против своих соплеменников. Их вела магия и сотня восставших из Ада слуг Повелителя. Эти слуги, при жизни будучи полководцами, не пророняя ни единого звука, сплоченным строем продавливали кольцо варварского войска. Воины Радагаса не сдавались и продолжали сопротивляться силам тьмы.

На этот хаос сражения с края поля взирал человек в черном, вышедший из тьмы. Ее Повелитель.

Радагас не заметил, как оказался совсем рядом с врагом. Повелитель теперь не манил варвара, а просто достал свой меч и принял боевую стойку. Радагас молча ответил тем же.

* * *

Их схватка не была похожа ни на один из тех боев, в которых привык убивать Радагас. Серая, как свинец, пелена туч затянула небо, и начался дождь. Капли барабанили по латам и кольчугам. Разбивались о мечи и копья, стекая по кровостокам, словно кровь. Сон казался воину-королю настолько реальным, что он почувствовал, как холодеет воздух вокруг его врага. Мечи звенели, сталь скрежетала, когда клинки сталкивались, соревнуясь в прочности так же яростно, как и хозяева сражались за свое существование. Почему все выпады и блоки казались Радагасу ужасно медленными? Он глядел на темную фигуру перед собой и ему чудилось, что и враг двигается ужасно медленно. Более того, весь серый мир с его грязью, потом, смертями и проклятым дождем тоже жил словно в забвении и дремоте.

– Радагас, что с тобой?

Король повернулся на голос. Дева была знакома ему, но он не мог вспомнить, где видел ее. Необъяснимый трепет взбудоражил его, когда он заглянул ей в глаза.

– Я просто должен сразить эту тьму, иначе она сожрет все, что мне дорого, – как в тумане ответил он красивой и величественной деве.

– Радагас! Мой король! Проснись.

Дева звала его.

– Мой милый господин, очнись! Разомкни веки!

Но варвара продолжало трясти во сне. Он покрылся холодным потом и разумом был где-то далеко… где-то на кровавом поле.

– Радагас! – Кэрин залепила ему пощечину.

Воин-король открыл глаза и резко встал. Его руки сжимали края медвежьей шкуры, служившей одеялом им обоим. Радагас смотрел в пустоту и долго молчал. Дева не пыталась больше его разбудить, а просто сидела рядом и, гладя руками лицо своего супруга, пыталась разглядеть в его глазах страх, что заставил варвара дрожать.

Это продолжалось несколько мгновений. Затем Радагас задумчиво взглянул на Кэрин и сказал.

– Ты не пойдешь в бой на рассвете.

Кэрин резко встала, шкура упала на землю, обнажив стройное тело воительницы. Кэрин вдруг запылала яростью.

– Ты ласками своими пытался отговорить меня?! По-твоему, я буду отсиживаться и ждать, когда тьма поглотит тебя и всех моих друзей?!

Затем она, смягчившись, присела и, ласково подняв понуренную голову варвара за подбородок, сказала.

– Нет уж, мой любимый, я иду с тобой. Ты не для того вытащил меня из Ада, чтобы я, как фарфоровая статуя стояла в твоей сокровищнице, ожидая, что мой хозяин вернется и протрет с мела пыль времен. Но ты не вернешься, умирая в этой битве. Я не допущу, чтобы моего супруга убили. Я с тобой, Радагас, с твоим согласием или без него. Откажешь взять в армию, не переживай, я родилась в Танграде, знаю способы тайно проникнуть за стены.

Все это время Радагас не мог оторвать от Кэрин взгляд. Именно такой он полюбил ее. Именно такой и потерял. И боялся потерять вновь. Но вспомнив о том, как держал мертвое тело возлюбленной на руках, он также вспомнил о том, как они познакомились, как эта дева-воительница шла с ним бок о бок через горы и реки, через поля Чистилища, он вспомнил все это и просто произнес.

– Тогда собирайся прямо сейчас.

– Что? Зачем?

III

Радагас встал и принялся одеваться.

– Мы пойдем вдвоем. Я не допущу, чтобы завтра из-за варварского трона погибли мирные жители города. Хватит этих смертей. Она должна лишь забирать тех, кто заслужил этого. И в первую очередь это темный маг, наследник Урмака и их цепные псы-генералы.

Кэрин кивнула в ответ.

И уже через несколько минут они тайком пробирались через шатры. Они шли на север к горам.

Там был тайный лаз в городской стене. По словам Кэрин, через него мог легко пролезть легко вооруженный воин.

Танград был окутан ночью. Она, словно девица из борделя, неожиданно полюбившая своего клиента, не хотела отпускать его в утро. Утром должна была начаться битва, грозившая городу смертью, и поэтому ночь все силами пыталась удержать своего любимого Танграда в своих убаюкивающих объятиях, в своей любовной ласке, в своей тьме. Ночь хотела, чтобы город спал, а он впротиворечь ей ходит и нервно ждет рассвета: некоторые крестьяне заколачивали дома досками, другие таскали воду в ведрах и наполняли ей большие бочки, третьи точили старое оружие, в надежде, что армии варваров, вардоков, эльфов гаэрвалов и гномов Карбора удастся прорваться за стены, и тогда крестьяне и другие жители города смогут помочь им в битве.

Танград ждал битвы, отчасти поглощенный своими делами, отчасти спящий, неспокойным сном. И поэтому никто из дежуривших на стене стражников из небольшой свиты Увольда не заметил, как две темные фигуры подошли к кромке леса и стали присматриваться к городу.

– Почему этот Увольд и некромант Ильвар не воскресили армию из сотни тысяч воинов? – спросила Радагаса Кэрин, – а обошлись всего парой сотен воинов…

– Эта пара сотен будет биться яростнее тысячи – среди них великие воины прошлого. Думается мне Увольд с Ильваром считают себя некими непровозглашенными королями, – пояснил Радагас, – а эта воскресшая сотня… или две сотни… что-то вроде их элитной стражи.

– А как же армия? Или ты считаешь, что они намерены поднять из мертвых еще кого?

Даже в темноте Радагас разобрал настороженный и любопытный взгляд Кэрин, лишенный страха, но не смелости.

Он посмотрел на Танград.

– Поднять кого из могил? Возможно, – ответил он, – а может они хотят обратить в свою армию мертвых жителей Варварии, а потом и других стран Имра.

– Но как можно сделать обратить живых в мертвых… не отправляя их души в пристанище Удора, а тела – на пир воронам?

– Это темная магия. На моей памяти лишь раз подобным пользовались варвары. Мой отец Танкрас пытался уже обратить живых в свои мертвые марионетки. И помогал ему в этот именно Удор. И я знаю, что этим твоим… князьям тьмы тоже он способствует и придает сил. Мы с тобой, моя воительница остановим Увольда и Ильвара до того, как они вновь попытаются обратить жителей Танграда в рабов Темных сил.

– Тогда давай направляться к тайному лазу, – сказала Кэрин, – видишь? У стражников на стене смена караула. Воспользуемся заминкой.

– Стой, – спокойно произнес Радагас. Его обостренные чувства, дремавшие последний час, пробудились и нашептывали варвару, что рядом с ними кто-то есть.

Радагас слегка прищурился, а потом потянул носом ночной воздух.

– Мы тут уже не одни, Кэрин… – а потом добавил, обращаясь во тьму, что была у них за спиной, – смелый Вайверн, как поживаешь, последний из драконов?

Послышался треск сучьев и ветвей деревьев.

– Добрый Радагас и его возлюбленная воительница Кэрин, – чинно начал Вайверн, но потом запнулся и что-то недовольно прорычав, выглянул из кустов и жестом головы поманил обоих людей к себе. Те пролезли через засохшие кустарники и вышли на крохотную поляну.

– В отличие от вас, людей, у драконов сытость притупляет все остальные чувства… поэтому я вас не услышал, – немного виновато произнес дракон, в темноте казавшийся много больше, чем он был.

– И кем ты тут полакомился? – спросил Радагас, увидев в центре поляны несколько обглоданных костей. Он присел и кончиком вытащенного из ножен кинжала поворошил останки.

– Гоблины, – пояснил Вайверн, – они еще водятся в этих местах, хоть и мало их совсем осталось. Я нашел лишь троих. Мясо-то съел, а вот кости мое нутро отказалось принимать.

Дракон снова негромко прорычал и хотел что-то сказать, но Кэрин опередила его.

– Мудрый Вайверн, будь честен, что ты слышал из нашего разговора?

– Ничего, прекраснейшая из варваров, – просто ответил Вайверн, он оскалил пасть в улыбке, – но сейчас мне не нужно знать ваш разговор, мне не нужны уши или нос, чтобы понять, что вы собираетесь тайком проникнуть в город и вдвоем разобраться с приспешниками Удора.

Радагас встал.

– Твой разум все также ясен и проницателен, – сказал варвар. Он прищурился и посмотрел на Кэрин, – знаешь, что, моя воительница, сдается мне, что мы не пойдем по тому тайному лазу, о котором ты говорила.

– О чем ты, Радагас?

Варвар взглянул на Вайверна.

– Нет! – взмолился дракон, – я только поел!

– Ха… не забыл ли ты, друг мой, что ты мой должник…

Дракон потоптался на месте, а потом обреченно вздохнул.

– Ах, раздерите меня семеро чертей Ада!

– Мы что полетим на драконе? – Кэрин была в небольшом ступоре – Нас же увидят!

– Только не с Вайверном, Кэрин. На нем мы долетим до замка, и нам не придется пробираться по улицам города, а ночь скроет наш полет от глаз врага.

– Видать, и в самом деле боги на твоей стороне, человек. Хорошо, что вы не в тяжелых доспехах. Давайте, садитесь быстрее. Еще нужно выбрать место для разбега.

Вайверн присел на землю, согнув свои задние лапы, и Радагас с Кэрин взобрались к нему на спину – король-воин сзади, а воительница спереди.

– Держитесь, и не давите на шею, – сказал дракон и затопал к краю поляны для разбега.

Когда Вайверн мощными взмахами крыльев набирал высоту и бубнил себе под нос какие-то странные слова, Кэрин стало любопытно. Она хотела окликнуть Радагаса и спросить, что же там говорит дракон, но не стала, а вместо этого сказала:

– Радагас, ты лучше меня знаешь замок и его окрестности, куда нам лучше приземлиться.

– Да, это я тоже бы хотел знать, – вставил свою реплику дракон, закончивший бубнить.

– За главной башней есть небольшой горный выступ шириной в десяток локтей. Под этим выступом есть небольшой грот с ручьем, вот туда нам и надо. Поэтому, Вайверн, не пролетай над рыночной площадью, а сразу уходи налево, вверх, ближе к горам. Так мы меньше рискуем попасть под обстрел, но сразу выйдем к замку.

– Ты все рассчитал, варвар. Будь по-твоему, – ответил сквозь шум ветра дракон, – держитесь крепче, полет будет короткий, скоро будем снижаться.

Он снова начал что-то бурчать себе под нос, но сейчас Кэрин точно была уверена, что Вайверн напевает какую-то песнь.

Завтра мы взлетим с тобою в небо,
Там парят лишь божества и мы,
Нам вернуться б к низу до рассвета,
Чтоб не случилось никакой беды

– Зачем дракону петь трактирные песни? – спросила Кэрин.

– О, нет, моя леди, это вовсе не песнь бардов, а на самом деле «Легенда о Силвен», драконихе, в которую я был когда-то влюблен.

– Драконихе?

– Да, она была чудо как хороша! – Вайверн говорил на распев, и не смотря на завывания ветра, и Кэрин, и Радагас хорошо слышали его.

– Силвен была из неогненных драконов Южных Строг, мы тайно от ее отца летали по ночам к вершинам Краурдора и там предавались драконьей любви…

– Это как? – удивленно спросила Кэрин.

– Я тебе потом объясню, – вмешался Радагас.

А Вайверн продолжал.

– Мы любили друг друга, но война с гномами, а потом и с вардоками, разлучила нас. Силвен умерла. А я сложил эту песнь о ней, соткав слова из печали и горести.

– Печально это слышать, – откликнулась Кэрин.

Дракон ничего не ответил. Казалось, он погрузился в свои раздумья. Но через некоторое время крылатый ящер произнес.

– Держитесь, друзья, мы почти на месте.

И действительно, они быстро пролетели лес у подножья гор, облетели с севера Танград, «зацепив» лишь крайний квартал, и уже поднимались вверх, к замку короля. До него оставалась еще сотня локтей, когда Вайверн начал снижаться.

Как и говорил Радагс, пещера спряталась под навесом скалы. Вайверн тихо опустился на голые камни. Уступ примыкал к замковой стене – в этом месте сложенной не из точенных камней, а из гранитных булыжников.

С края уступа открывался вид на небольшое ущелье, падать в которое было добрых две сотни локтей.

Охраны в этом месте не было, так как со стороны ущелья на замок Танграда никто не осмеливался когда-либо нападать – риск быть сброшенным вниз был крайне высок. Да и вряд ли сейчас остались в живых те, кто помнил о крохотном лазе, образовавшемся по воли случая: во времена первых королей в замке рядом с этим уступом располагалась кухня, снабженная хитрым воздухоотводом. Спустя годы кухню переместили ближе к тронному залу, а в том помещении соорудили погреб. Сырость и ветер сделали свое дело, и воздухоотвод превратился в узкий лаз.

Радагас обнаружил его, когда в очередной раз прятался от пьяного отца и его стражи.

С тех пор проход не стал больше – варвар понял это, когда они с Кэрин спустились по тросу под уступ и попробовали в подвешенном состоянии выломать несколько камней. Камни не поддавались. Тогда Радагас рубанул по ним своим мечом. Волшебная сталь, закаленная в кузницах Ада, легко рассекла горную породу – проход увеличился, и спутники легко вошли в него.

Вайверн остался на уступе. Перед спуском Радагас немного поговорил с ним. Дракон молча выслушал и только кивнул в ответ. Затем он лег у стены и стал сторожить.

Дракон чувствовал, что этот участок замка не охраняется. Об этом думал и варвар – обостренные чувства не улавливали признаков темных существ, а разум подсказывал, что у врага слишком мало слуг для патрулирования и замка, и города.

* * *

Впотьмах узкого тоннеля Радагас успел коротко поведать супруге о своих обостренных чувствах и о том, как получил этот дар. Кэрин внимательно слушала. А первый вопрос задала, когда они из лаза попали в такой же темный погреб.

– Выходит так, что ты сейчас можешь видеть в темноте?

– Да, – ответил Радагас, – но не так хорошо, как хотелось бы.

– Что ты имеешь в виду?

Они начали пробираться сквозь горы бочек, домашнего скарба, утвари и прочего хлама. Впереди, пригнувшись, крался Рагадас, за ним Кэрин.

Варвар, не оборачиваясь, говорил.

– Представь себе, Кэрин, будто ты пробираешься через лес при свете солнца, но с повязкой на глазах – мир еле различим, ты видишь лишь смутные очертания деревьев, кустов вокруг и тропы под ногами. Но иногда сквозь листву прорываются яркие лучи, которые рассеивают тьму даже сквозь повязку. И благодаря им ты можешь видеть лес более ясно… Так вот мои глаза сейчас видят также.

– Я понимаю, – услышал варвар шепот своей возлюбленной. – Остальное: слух, нюх действуют также?

– Да.

Они ступали по каменному полу еле слышно, словно лев с львицей, крадущиеся к своей жертве.

– Когда я была мертвой, я, конечно, не помню себя, но потом… после возвращения из мира тьмы и боли, я иногда вижу то, чего нет. Например, три луны назад, когда мы с тобой переходили горный перевал в Краурдоре и заночевали в пещере, мне привиделся странник. Он забрался в ту же пещеру, но там на него напал горный медведь и погнал бедного человека к обрыву. Тот в отчаянном порыве достал кинжал и набросился на косматого. Но зверь тушей навалился на него, и вместе они упали в пропасть. Я проснулась и не могла понять – сон ли это был, иль я увидела трагический эпизод недавно ушедшей из этого мира души.

– Почему же ты мне раньше об этом не говорила?!

– Не знаю, – не нашлась Кэрин, – это было всего несколько раз…. А ты чего молчал про свои новые способности?

– Вот… сейчас рассказал. Хм, ладно, надо будет подумать, что делать с твоим даром.

Радагас задумчиво пошел вперед.

* * *

Они вышли в коридор. Здесь уже горели факелы на стенах и слышался отдаленный шорох шагов и шум возни. Радагас и Кэрин достали мечи и начали двигаться вперед по тоннелю, проходящему с севера на юг. Они двинулись в южном направлении, к тронному залу и той самой башне, в которой расположилась королевская опочивальня.

– Я думаю, что нам нужно в казармы, ведь из них можно спуститься в казематы, – предложил Радагас, когда путники повернули за угол и перешли в другой коридор, – Здоровяка наверняка держат там.

– Но я чувствую, что Олафа сковали цепями в тронном зале, – возразила Кэрин, – не знаю, что меня приводит к таким мыслям, но я в этом уверена.

– А вдруг это проделки темного мага…

– Нет, Радагас. Я чувствую свет от этой мысли. Будто Святая Покровительница перстом указывает мне путь. Враги держат Олафа рядом с собой и по очереди пытают – один – кулаками, второй – магией. Это точно.

Радагас остановился. Он повернулся к Кэрин и взглянул ей в глаза. В полутьме коридора он ясно видел карие опалы своей возлюбленной.

– Верить богам? Не слишком ли опрометчиво?.. Я связался с двумя… до сих пор трудно понять – благодать это или проклятье.

– А к своей внутренней силе ты прислушивался? – спросила воительница.

– Попробую, – Радагас закрыл глаза и медленно вздохнул. Ему представился здоровяк Олаф, истерзанный и находящийся на грани реалии и сна. В Тронном зале, – я вижу его… Но зачем пытки? Олаф, конечно быка может свалить, но он уже стар… да и какие тайны пытаются выведать у него?

– Может они хотят знать, что-то из его прошлого?

– А мне чудится, – сказал Радагас, – демоны ищут нас…

– Это ловушка.

– Да, ты вновь права. Но мы, Кэрин, все равно пойдем вперед, ведь для этого мы здесь.

Варвар знаком указал их дальнейшее направление.

Они двинулись вперед, к тронному залу, минуя башню королевской опочивальни.

* * *

– Что ты сказал Вайверну перед спуском? – спросила шепотом Кэрин, когда они перешли в очередной коридор.

– Я сказал ему, чтобы он проследил – не было ли за нами слежки. Затем летел к стану армии и отдал мой приказ «если к рассвету врата Танграда не откроются, брать их штурмом».

– Ты не сказал дракону возвращаться за нами, – не задала вопрос, а сказала утвердительно.

– Да, моя воительница, так и есть. Мы с тобой пойдем до конца. Либо убьем врагов и освободим Олафа и наш народ, либо погибнем.

Радагас вновь остановился и посмотрел на Кэрин.

– Я готова на это, – был ее ответ.

И они пошли дальше по коридору, который становился ярче.

* * *

Первого мертвеца из немногочисленной армии врага странники увидели у входа в обеденный зал. Караульный стоял у самых дверей и смотрел пустыми глазницами в стену прямо перед собой.

Из этой части замка в тронный зал можно было попасть, только миновав кухонные помещения. Коридор, в котором стояли Радагас и Кэрин, сворачивал вправо – к кухне. Еще один рукав уходил влево – в другой тоннель, который утыкался в еще одну кухонную дверь. Но и в том ответвлении слышались лязгающие шаги охранника.

Не видя другого выхода, варвары подняли мечи и приготовились к сражению.

Радагас не знал, как близко смогут они с Кэрин подобраться к мертвецу-охраннику, прежде чем он их обнаружит. Поэтому варвар сказал воительнице атаковать, как только они выскочат из-за угла.

Красться было бесполезно, потому что враг находился прямо перед ними. Лицом к лицу.

Варвары выскочили вперед и обрушили свои мечи на восставшего мертвеца.

Первой ударила Кэрин и сразу же отсекла полусгнившему стражнику руку по плечо. Вторым ударом воительница рассекла бы тому череп, но слуга мага увернулся и уцелевшей левой рукой, в которой был круглый щит, ударил Кэрин в голову. Воительница уклонилась от ребра щита. И в этот момент Радагас снес голову потерявшему защиту воину. Тот с лязгом и грохотом рухнул на каменный пол.

Эхо разнеслось по коридору.

Послышался приближающийся бег.

На встречу Радагасу и Кэрин выскочило сразу трое мертвецов. Этих Радагас узнал – не просто стражники, но некогда великие генералы армии Бульвака. Артаг с копьем, меченосец Удруг и огромный Думбор с палицей – гобелены с изображением того, как эти великие мужи рвали и терзали своих врагов, весели аккурат в обеденном зале.

– А этот маг умеет похваляться! – весело произнес Радагас. Он взял на себя Артага и Удруга, а Кэрин пыталась зайти за спину Думбору.

Коридоры были узкие и рубить мечом было неудобно, но пика Артага так и норовила пробить кольчугу варвара и вонзиться в живот. Радагас менял стойки как мог, резать полуразложившихся мертвецов было просто – меч легко отсекал проржавевшие доспехи сразу с кусками гнилого мяса. Но задеть мертвых генералов у Радагаса получилось всего дважды – уж очень они были проворны.

Удар, еще удар, блок, разворот.

И тут мертвецы вдвоем навалились на него и просто вытолкнули в обеденный зал.

Кэрин осталась один на один с быкообразным Думбором.

Огромный мертвец ткнул своей булавой вперед – Кэрин присела и ударила мечом по ноге врага. Конечность отлетела, и Думбор начал заваливаться вправо. Девушка еще раз успела рубануть мечом снизу верх по доспехам гнилого военачальника, прежде, чем тот упал на каменные плиты. Кэрин перепрыгнула через поверженного и занесла меч, чтобы отсечь голову, но огромный Думбор, изловчившись, развернулся и нанес ответный удар – один из шипов его дубины зацепил голень воительницы. Кэрин застонала, но решающий взмах меча все же обрушился на голову мертвеца. Думбор обмяк, черная магия вышла из его полусгнившего тела, и некогда могучий воин упокоил навек.

* * *

В этот момент Радагас уже добивал Удруга. Артаг был повержен во время того, как все трое ввалились в обеденный зал. Копьеносец перевалился через стоящий в центре стол, а Радагас, воспользовавшись момент опрокинул на мертвеца тот самый стол.

Остались они с мечником Удругом один на один. Как раз в этой обширной комнате висели изображения великих битв, где полководцы Удруг, Артаг и Думбор вели варваров на смертный бой.

Сейчас от Удруга остались лишь песни бардов и полусгнивший труп в доспехах, который пытался защититься от веерной атаки Радагаса – нового короля.

Удруг блокировал последний удар и попятился назад – к центру обеденной. Радагас решил разбежаться по кругу, быстро заходя за спину противнику. Мертвец не успел среагировать – могучий удар волшебной сталью разрубил его пополам.

Пока Радагас переводил дух – бой отнял немало сил – нижняя часть Удруга еще конвульсивно пыталась встать, а верхняя – ползла к нему.

– Пусть твой славных дух обретет покой, – Радагас подошел к мертвецу и размозжил ему голову, своим сапогом.

* * *

К обеденный зал медленно зашла Кэрин.

– Я не могу идти – голень сильно истерзана.

– Тогда оставайся здесь, моя воительница. Дальше я пойду один.

– Нет уж, – прищурилась Кэрин, – семь псов ада, мертвяки, злые демоны и боги – ни что не помешало нам вдвоем прийти сюда. Дальше мы пойдем вместе.

Они смотрели друг на друга. Радагас не мог устоять перед этим взором холодных морских глаз.

– Хорошо, – он кивнул.

Затем оглядел королевский зал – во времена старых правителей именно здесь устраивались пиры и собирались военные советы, но с приходом к власти Танкраса все действия чаще проходили в его тронном зале. С годами эти палаты стали обеденным залом для челяди, а об украшающих комнату гобеленах, статуях и древнем оружии никто и не подумал.

Радагас снял со стены старый лук – верно служивший какому-то герою из песен – порылся в ближайшем сундуке и нашел колчан со стрелами.

– Вот. Возьми это, – сказал король, – когда мы войдем в тронное помещение слева от дверей будет небольшая ниша. Кэрин, укройся там и прикрывай меня.

Дева кивнула в ответ, приняв из рук супруга лук и стрелы.

Затем они пошли вперед. К трону.

IV

Тронные палаты, как и обеденный зал, показались мне опустевшими, словно отчий дом, брошенный всеми много лет назад.

Мы оказались аккурат рядом с троном. Боковые стены лениво облизывало пламя двух тусклых факелов. Их отсветы отбрасывали три тени.

Я услышал шорох за спиной – это Кэрин молча направилась к той самой нише. Удобное место для отстрела. К тому же там было узкое оконце – выбраться наружу будет с руки.

Тени на стенах зашевелились.

– Радагас, подойди, – голос был мне незнаком.

Я усилил все свои чувства, но мышцы постарался расслабить. Впереди предстоял бой – тело должно отдохнуть.

Вгляделся в темноту и увидел три фигуры. Две стояли над третьей. Все они были вне круга света.

– С какого бычьего рога я должен вести с вами переговоры, два гребанных шлюхиных ублюдка.

– Если ты не приблизишься, – вновь послышался низкий голос, – то мы убьем его.

С этими словами в круг света был выброшен Здоровяк Олоф.

Меня тут же наполнили боль и гнев. Мой наставник был изувечен и был похож скорее на измученного старца, чем на могучего воина.

– Сначала убьем его, – это был уже второй голос, более высокий, но хриплый, – а затем твою девку, что прячется в углу.

В сторону Кэрин я не обернулся – нельзя выдавать, как я за нее переживаю.

Я сделал шаг вперед, войдя в круг света.

То же самое сделали и громадный Увольд с некромантом Ильваром.

Голову Увольда украшала корона короля, раньше ее носил Танкрас, мой отец. Ильвар предстал в темно-красной мантии, в руке он держал поблескивающую сферу.

Олоф еле дышал. Я слышал это. Мне казалось, что разум Здоровяка скоро не выдержит пережитых мучений.

– Олоф, держись, – Я решил подойти к нему.

В этот момент мой наставник резко поднялся и попытался ударить меня. Я сделал шаг назад.

– Олоф?!

Тот зарычал и снова бросился на меня. Некромант и внук Урмака молча следами за нами.

Я снова отступил. Олоф подчинялся тьме. Он вновь ударил – я схватил его за руку, и в этот момент он взглянул на меня.

– Радагас?

Он почти понял, почти узнал.

Но темное колдовство беспощадно, Ильвар щелкнул пальцами над сферой. – Олоф начал тлеть. Он словно сгорел изнутри, быстро обратившись пеплом у меня на руках.

Я не в силах был пошевелиться. Руки сжимали пепел.

На краю сознания уловил боль Кэрин от увиденного, она прикусила губу, чтобы не дать нахлынувшему отчаянию овладеть разумом.

И тут в самой глубине меня раздался голос.

– Это был морок.

Ему вторил второй голос.

– Оставь пепел прошлого и лучше покрепче сожми свой меч.

– Направь силы, дарованные тебе на врагов. Их магия сильна, но ты справишься.

А затем Иманус и Серафим ушли.

* * *

Радагас будто очнулся. Чувства все также были обострены. Он действительно разжал кулаки, и пепел морока осыпался на каменный пол. Варвар встал, выпрямившись и получше сжав меч.

– Хорошая шутка, увальни, – оскалился он, глядя на Увольда и Ильвара, – достойная королевских шутов.

Его враги начали злиться. Было видно, как их переполняет чувство замешательства – они полагались на созданный Ильваром призрак Олофа. Но атака на разум Радагаса не принесла плодов. Еще больше их вывел из себя окрик варвара. Тот встал в боевую стойку и громко молвил.

– Ну что, сопляки, померяемся силой!

Но прежде, чем кто-либо из них успел пошевелиться, темноту разорвала стрела, поразившая неожиданную мишень. Высокий маг Ильвар вскрикнул и отшатнулся. Стрела, выпущенная Кэрин, угодила в светящуюся сферу темного волшебника, и та разлетелась на осколки.

– Неет! – завопил в ярости и страхе Ильвар.

Он отступил на шаг, затрясся и стал дряхлеть.

Рядом с осколками его сферы на каменный пол вдруг стали падать конечности этого существа. Пара пальцев, затем ухо, клоки волос…

Испуганные глаза на обезображенном лице мага взглянули на своего напарника, но огромный Увольд лишь поморщился от отвращения и разочарованности.

Тогда Ильвар, вытянув вперед костлявые пальцы, в своей последней яростной попытке решил схватить Радагаса. За ним потянулся мерзкий след – на пол упал гниющий хер и прочие разлагающиеся чресла. Чародей не дотянулся – король варваров сделал пару шагов в сторону, и Ильвар упал на колени. Мантия окутала его тело. Чернокнижник, лишившийся своего главного артефакта, издал стон и окончательно упал на камни.

Увольд взглянул сначала на поблескивающий в свете факела меч варвара, затем ему в глаза. Радагас ответил тем же. А затем зарычал. Перепрыгнул через распластавшийся труп мага и напал на огромного чужестранца.

Мечи лязгнули, зубы тоже. Лица превратились в гримасы. Бой завязался.

Увольд был силен и хитер. Радагас понял это после первых выпадов врага и умело принятой стойки. Но думать сейчас было нельзя. Плевать, из какого болота выбрался этот огромный смертоносный хряк, главное отрубить его голову.

Истинный король варваров взглянул на лжекороля. Их разделяли мечи, боги и поколения. Но желание было одинаково – убить. Яростный взгляд Увольда дал понять его сопернику, что сейчас все слова идут к лешему. Остаются только мечи и кулаки.

Радагас нанёс размашистый удар, и Увольду пришлось отскочить назад. В этот момент мимо него свистнула стрела. Пришлось сделать ещё один шаг назад. Радагас воспользовался слабостью Увольда и вмазал ему ногой в живот.

– Освободи Олофа! – крикнул варвар своей возлюбленной, Кэрин стояла возле колонны, вновь целясь в отошедшего в темноту Увольда, – Скорей! Он наверняка в казематах!

Воительница, не раздумывая, исчезла в коридоре. Когда она добежала до угла, в конце тоннеля увидела фигуру, излучающую свет, она указывала путь вниз по лестнице. Кэрин остановилась в нескольких шагах.

– Ты ведь Серафим.

Бог света кивнул в ответ и взглядом пригласил девушку спускаться.

– Твой друг внизу. Спеши.

Кэрин кивнула в ответ и стала спускаться в тюрьму.

* * *

В то время, когда Радагас и Кэрин сражались с мертвецами, дракон Вайверн летел к армии варваров, сообщить о поступке короля. Он уже спускался на городскую площадь, где заприметил нужных ему людей, кода в него полетели стрелы.

– Когти сарамандр мне под хвост! Успокойтесь варвары, я не враг вам!

Вайверн успел скрыться за колодезной башней.

– Не стрелять! – послышался приказ. Капитан Эрик, его жена и вождь вардоков Коргор вышли к нему.

На площади все еще стояла темень, но далеко на востоке уже занималась заря. Через час рассвет наступит и в Варварии. Своим драконьим чутьем Вайверн ощущал приближение солнечного света. Он не любил его, отвык, за столетия существования в Алькавене ему стала милее тьма пещер и сырая ночь гор. Но сейчас преданность и дружба с Радагасом взяли вверх. Дракон нехотя вышел из укрытия. Он мог бы разорвать двух или даже трех стражников, если б дело обернулось худо, но с десятью мечниками и лучниками не справился бы. И все же медлить было нельзя.

Эрик с Коргором тоже вели себя осторожно, внезапное появление дракона, пусть и совсем небольшого, застало ночную смену караула врасплох. Дракон не проявлял враждебности, к тому же давеча Эрик слышал, что повелитель Радагас упоминал о своем сражении с драконом Пещеры слез, порабощенным демоном, но потом освобожденным от него.

В этот момент к капитану королевской стражи подошли эльфы, вел их Гладрес.

– Мы явились узнать, не нужна ли вам помощь в подготовке штурма, – начал гаэрвал, – но что я вижу. Взор мой не обманывает меня? Это же великий Вайверн! О, хранитель Алькавена и Альамдера, ты откликнулся на зов варваров?

Дракон подошел ближе и сказал дружелюбней.

– Меня прислал Радагас. Он со своей девой-воительницей Кэиин проник в замок с восточной стороны и решил в одиночку решить исход войны. Решил сам расправиться с порождениями тьмы.

– Как?! – встревожился Коргор, – Нам он ничего не поведал!

– Он молвил, что не желает больше проливать кровь своих соплеменников, – пояснил Вайверн, – но я чувствую, что помощь ему не помешает. Они с Кэрин отправились в самое чрево тьмы, и теперь приспешники Удора сжимают кольцо вокруг них. Поэтому я поспешил сюда. Честно сказать, времени у нас немного.

Разговоры на площади привлекли внимание горожан. Жители Танграда, сонные и перепуганные, начали выходить из своих домов и лачуг. На месте, где раньше казнили заключенных, теперь собралась топла зевак. Послышались перешептывания, никто из здешних не видел живого дракона, да и эльфы гаэрвалы были в диковинку. Но собравшиеся жители сейчас мало волновали капитана Эрика.

– Собери отряд, – тут же сказал он своей жене Розалин.

– Мы выступим с вами, – молвил Гладрес, – но сначала я отправлю гонца в лагерь. Кто-то же должен возглавить армию в бою с гоблинами.

Эрик кивнул.

– Ну а я оседлаю дракона! – крякнул Коргор.

– Нет! – Рявкнул Вайверн, – Двух людей на моей спине сегодня достаточно!

– Боишься меня? – весело оскалился вождь вардоков, подходя к дракону с боку.

– Ты слишком толстый!

– Что-что!? – Коргор стал распаляться, но понял, что время дорого, – ах, демон тебя подери, крылатое создание! Поеду с эльфами!

Рассвет подбирался к замку Танграда все ближе, но его опередили силы варваров и эльфов, быстро направляющиеся к замковым вратам. Впереди них летел дракон Вайверн.

* * *

Пока друзья Радагаса направлялись к замку, сам король варваров отчаянно бился с Увольдом. Некогда дед этого таинственного воина был советником короля Танкраса Завоевателя, а до этого его отца. Старый советник Урмак многое отдал, чтобы королевство варваров и вардоков процветало и расширяло границы. Отдал он и свою жизнь, до конца оставаясь преданным Варварии. Урмак заслужил почести и память о нем сохранилась в летописях королевства.

И теперь его потомок, Увольд, решил с помощью твердой силы и черной магии богов взять положенное ему, он возомнил, что станет достойным трона могучих воинов севера. Но прежний король, сошедший с пути, но решивший вернуть престол, дал неожиданно сильный отпор. Увольд хоть и был силен, но младые годы не позволили заглянуть за плечо смерти. Не рассчитывал он, что его соратник, некромант Ильвар, с которым они сдружились за годы изгнания, подет так быстро, и даже магия Удора не поможет ему.

И вот теперь Увольд остался один на один с легендарным королем Рагадасом. Будучи еще подмастерьем у архивариуса старой библиотеки в восточных горах, он часто читал про великих королей варваров, покорителей и завоевателей. В книгах говорилось, что Радагас Бульвакский, наследник престола, ничем не уступал своим предкам. Увольд хотел быть таким же могучим, как старые короли и воины из книг, поэтому сбежал из разваливающейся библиотеки и отправился обучаться мастерству мечников. И вот он сражается с одним из королей и даже побеждает его. Увольд всегда был суров, отнимал жизни, не гнушаясь способов и последствий. Но сейчас он по-детски радовался – он сильнее самого могучего варвара, а значит, не зря пришел отобрать у него корону и всю власть.

Увольд наносил удар за ударом. Свет факела прыгал яркими бликами с меча на меч, с черного доспеха и изношенную кольчугу. Бой продолжался. Могучим выпадом Увольд задел правую руку Радагаса. Рука дрогнула, кольчуга разошлась у плеча. Полилась кровь. Одним прыжком чужеземец оказался рядом с измотанным королем.

Их взгляды встретились. Воины оказались в центре освещенного круга, остальной зал тонул во мраке, хотя на горизонте начинала брезжить заря. Увольд замахнулся для удара, но что это, неужели его враг улыбается?

«Его усталость – ложь. Он одурачил меня», мысли остановили руку Увольда, нет не только мысли, но и улыбка. Хитрая, довольная и яростная. Увольд оказался в тактической ловушке – он выбрал слишком неудобную и открытую стойку для нападения. И Радагас воспользовался этим.

Король варваров провел финт своим мечом Скатвером, перехватив его в левую руку, и нанес сильнейший удар в спину врагу.

Увольд успел поставить блок, но неудачно – лезвие Скатвера разбило лезвие его меча. Увольд остался без оружия. Он стал отступать, пытался выиграть время. Радагас наступал, он уже не улыбался – наоборот, стал хмурым.

Они вновь прошли мимо трупа мага Ильвара. И тут неожиданно для короля варваров Увольд сложил пальцы в неизвестный символ и успел пробурчать несколько слов на странном наречии. Тут же, будто из воздуха, у него в руках возникла та самая черная секира – черное металлическое древко, обоюдоострое полукруглое лезвие и шип на конце. Именно про такие рассказывал Эрик.

Теперь настало время Увольда оскалиться в злой и торжествующей улыбке.

Битва началась с новой силой.

Варвары, хоть и были из разных родов, обучались схожим техникам боя. Схожие, пусть и не одинаковые стойки, сложные атаки, не лишенные хитрой задумки, и хват своего оружия – хват северянина – на ладонь выше наболдажника. Прочие людские народы держали мечи и топоры у самого окончания рукояти, а эльфы так вовсе у самой гарды. Варвары и вардоки предпочитали средний хват, оставляя место для второй руки, и так пальцы не касались холодных металлических частей оружия, что на севере было важно.

Так держал свой меч Скатвер Радагас и таким же средним хватом сжимал в руке черную секиру Увольд.

Удар, еще удар, кувырок, Радагас атаковал. Без латных доспехов ему было легче уворачиваться от нападок врага. Увольд же, закованный в латы, уже с трудом мог прыгать и отскакивать.

В один миг король варваров перехватил меч в левую руку, развернулся вправо и успел задеть лезвием незащещенную ногу Увольда. Тот отскочил, но уперся в прижатый к стене длинный стол. Радагас воспользовался моментом и достал из-за пояса магическое зеркальце, добытое в эльфийских развалинах Хергелентара и позабытое на долгое время, но так удачное нашедшееся. Радагас знал силу артефакта.

Магический светлый луч скользнул по черным наручам Увольда, и левая рука воина стала каменеть. Тот остановился и недоуменно взглянул на тяжелеющую часть тела. Камень утянул его к полу, и это спасло Увольда, начавшего терять былой пыл сражения. Ведь в оту же секунду магический луч пронесся над его головой, куда и целился Радагас.

Но захватчик быстро сумел вразумить себя и уже в следующее мгновение, опустившись на колено, сам успел подсечь секирой короля варваров. Оба оказались на камнях.

Радагас тоже растерял концентрацию, долгий бой сказывался и на нем, даже усиленные божьей волей чувства немного притупились. А маленькое, но могущественное зеркальце предательски закатилось под стол во время падения варвара на колени.

Несколько мгновений воины переводили дух, Радагас вдруг понял, что из плеча хлещет кровь, Увольд успел осмотреть каменную руку.

Затем оба попытались быстро оказаться на ногах. Чужестранец в черных доспехах оказался проворнее. Он не просто поднялся, но и нанес своей каменной рукой сильнейший удар по голове своего врага.

Радагас вновь упал. На этот раз в глазах потемнело, зато вернулась некая внутренняя сила, все органы чувств вновь обострились. Быстро, но пошатываясь, король встал в полный рост. Увольд наблюдал за ним. Молодого варвара, пришедшего в эту город из далеких земель, все больше поражал король. Многих воинов Увольд лишил жизни, но никто не сопротивлялся так, как могучий Радагас. Увольд понял, что не сможет в этом бою отобрать у короля его корону – она, кстати, спала с головы Увольда и укатилась куда-то во мрак зала. А еще потомок мудрого Урмака почувствовал, что та темная сила, что движила им, помогала Ильвару поднимать из могил великих воинов и сражаться с сотнями воинов, ушла. Бог тьмы оставил своего избранника по неведомым тому причинам, будто разуверился в Увольде. И это разочарование было больнее всех полученных ран. Увольд остался без всякой поддержки. Один. А еще он понял, что за королем Радагасом тоже стоят некие могущественные силы – невероятная живучесть, удача, смертоносный меч, часто будто охваченный пламенем и еще это магическое зеркало. Увольд мог убить человека, но сражаться с богами… нет.

Мысли пронеслись за мгновение.

Но меч Скатвер блеснул еще быстрее.

Увольд еле успел увернуться. Почти получилось, но не до конца – каменная глыба вместо руки не позволила закончить уворот. Но и Радагас, хоть и вонзил меч сильно, но в этот раз был не точен. Снес не голову, но руку… ту самую, каменную.

Увольд попятился на несколько шагов назад.

Он уже ждал развязки.

– Ну вот ты и одолел меня, король Радагас, – произнес чужеземец своим хриплым голосом, даже не скрывая усталости.

– Еще нет, – был ему ответ, – пока башка твоя с плеч не слетит, не успокоюсь.

Радагас сделал шаг вперед, но тут сзади послышался странный шорох.

Воины поглядели туда, откуда шел звук.

Что это, неужели магия чернокнижника Ильвара еще не угасла, почему его мантия колышется, будто что-то шевелится под ней? Или это просто ветер, пришедший с первыми лучами солнца, отвлекает могучих мужей от кровавого исхода битвы?

Не важно. Для Увольда это все уже было не важно. Сейчас он хотел лишь одного, сохранить свою шкуру. И видел один выход – окно в замковый двор.

Он воспользовался случаем и всего за три прыжка оказался в проеме окна. Прыжок вниз. И быстрый бег.

Когда ругающийся на себя за нерасторопность Радагас подошел к окну, хромающий, но все же бегущий Увольд скрылся где-то во тьме конюшен. Король хотел было метнуть ему в догонку свой меч. Но вовремя понял, что Скатвер ему сейчас понадобится – шорохи за спиной стали усиливаться. Нет, это не ветер играл с останками некроманта. Это просыпалась тьма.

V

Рагадас обернулся. На восток из тронного зала выходило лишь одно окно. Через него на каменный пол падал луч солнца, освещая поднимающиеся останки Ильвара.

– Святая Покровительница… ты видно издеваешься, – прошептал король варваров, – дарить свой благой свет этому отродью… воистину, странны дела богов для глаз людских. А может, ты так пытаешься выжечь из этого мага всю тьму…, – Радагас устало вздохнул, – это тоже сейчас не важно. Как и то, что тот трусливый пес сбежал.

Варвар медленно подошел к поднимающемуся Ильвару, или точнее к тому, что раньше им было.

– Понятно одно – Удор сосредоточил силы на этом. Он еще готов сражаться. Но я этого не допущу!

С этими словами Радагас могучим ударом опустил меч на голову мага. Останки вновь разлетелись, но стали собираться вновь. Радагас выругался и ударил снова. А потом снова и снова. Кости, плоть и все конечности Ильвара, будто не замечая усердий варвара, срастались вновь – в одряхлевший, изуродованный труп. Лишь красную мантию смогло изорвать на лоскуты лезвие острого Скатвера.

Радагас устал и действительно изнемог. Обостренными чувствами он ощущал тьму и могущественную силу внутри этого ожившего трупа.

Ильвар собрал последние потроха, которые еще могли ему как-то послужить.

Рагадас снова попытался ударить его, но в этот раз некая непреодолимая сила, кружащая вокруг некроманта, оттолкнула варвара, и он отлетел на десяток локтей в сторону.

Послышался тихий утробный голос.

– Глупец. Сфера, которая была разбита, помогала скрывать мою истинную сущность. Но теперь моя сила восстановлена вновь, и ты человек, умрешь, – существо засмеялось, – Я тот, кого вы называете альдами. Предсущество. Я был одним из тех, кто создавал богов силой своей мысли. И теперь одно из моих творений помогло мне собрать внутри себя тьму. Мы заключили с Удором союз во времена, когда я был слаб, но теперь и я готов обрести могущество. Твое королевство падет, чтобы люди могли увидеть мое величие. Увольд! – позвал маг своего соратника, – Где Увольд?

– Он сбежал, – ответил Радагас, успевший встать на ноги и подойти ближе к некроманту.

– Значит он оказался слаб. Недостойный тьмы. Удор дал мне достаточно сил и сейчас я покажу тебе свою мощь! – Ильвар вновь утробно засмеялся и воздел руки по сторонам.

Солнце уже не светило на него, скрывшись за серыми облаками.

Радагас услышал приближающиеся шаги. Сотни шагов. Великие воины Варварии, отдавшие жизни столетия назад, собрались в тронном зале и в ведущих к нему коридорах и комнатах. Некромант вновь обрел свою армию живых трупов.

– Зараза, – только и смог вымолвить Радагас.

* * *

От верного Скатвера исходит слабое огненное сияние. Еда уловимый жар пробегает от кончиков пальцев до самого плеча и растворяется внутри меня. Я вонзаю Скатвер в камень под ногами, опираюсь на рукоять, чтобы подняться. Мой славный меч, надежный соратник. Скоро нам предстоит испачкаться в крови и, Перпол знает, в чем еще.

Вокруг меня мертвецы. Великие воины прошлого. Тени из сумрака небытия. Я чувствую, как смердят их обезображенные трупы. Они продолжают разлагаться даже сейчас. Единственное, что не дает им развалиться на дряхлые члены, это сильнейшая магия такого же ходячего трупа, который сейчас смеется надо мной.

Жалкие генералы варваров, военачальники армий, короли и убийцы. Мне жаль вас. Тьма использует вас, а вы и сопротивляться не можете. Некогда вы подчиняли своей воле целые города, а теперь безвольно смотрите на меня пустыми дырами без зенок. Способные убить по приказу этого проклятого древнего альда Ильвара. Он все продолжает скалиться, хоть и нет у него больше рта. Альд.

– Мне казалось, что альдов осталось в Имре всего двое, – голос мой разносится по тронному залу.

– Ты про этих трусливых червей Инароса и Данреса? Один издох, как пес забитый, второй спрятался в своем никчемном замке. Трусы, отказались от величия создания богов. Я последний из могущественного народа. Я единственный достоин…

– Ты разлагаешься, Ильвар… или как там тебя именуют, – я перебил мага.

Альд обратил взор своих мертвых глаз на меня.

– Знаешь, мой друг предупредил меня, что тебя не отличить от моего отца Танкраса-детоубийцу, – я продолжал говорить, почему-то мне казалось, что сейчас это важно, – теперь я вижу сходство, когда ты сбросил смертную личину. Вы оба гниете.

А потом я выпрямился и принял боевую стойку.

– Ты привел в город свободного народа свою армию. Но что ты без нее. Давай покажи свою мощь.

* * *

После этих слов варвар не успел и шага сделать. Магия сковала его тело. Ильвар лишь поднял руку и сжал сгнивший кулак.

Адская боль разлилась по всем конечностям Радагаса. Он упал на колени, вновь оперевшись на меч.

Скатвер нагрелся, по лезвию и рукояти прошла волна жара. А потом Радагас услышал глас.

– Воин, ты все делаешь правильно. Тебе предстоит опасное сражение, поэтому сила богов будет с тобой.

– Твой голос, Иманус, придает сил, – мысленно ответил благодарный Радагас.

– Меч твой наполнится жаром багрового пламени, – продолжил бог, – но еще тебе понадобится помощь верных друзей. Взгляни за спины мертвецов… Серафим скрыл их шаги. Они готовы сражаться за тебя, Радагас. Не подведи их.

Король встал и посмотрел туда, куда указывал Иманус.

Его друзья действительно готовы были атаковать.

* * *

Они встретились у главных врат во внутренние помещения замка, миновав двор и привратную стену. Рассвет уже занимался над Танградом, поэтому Эрик, Коргор и остальные легко узнали в пробегающих через приёмный зал Здоровяка Олофа и воительницу Кэрин. Розалин окликнула их, и они тепло приветствовали друг друга. И быстро понеслись к лестнице наверх – предстояло преодолеть еще несколько помещений перед тронным залом.

Когда люди и эльфы поднимались по лестнице, неожиданно перед ними возник бог светлого пламени Серафим. Его глас зазвучал у всех в головах.

– Я скрою от слуха врага вашу поступь и лязг ваших доспехов. Но тьма сильна, Радагас окружен. Будьте готовы отдать все свои силы.

С этими словами он исчез.

– Вперед, у нас мало времени, – сказала Кэрин.

Они миновали пустые палаты.

– Заметили? Здесь нет ни одного мертвяка, – произнес вождь Коргор.

– Это хуже, чем может быть, – ответил Гладрес.

– Тихо! – прошептала Кэрин, – мы подходим.

Воины медленно подошли к тронному залу. Двери его были распахнуты, и Кэрин услышала, как ее супруг ведет беседу с неизвестыным чужаком. Радагас был окружен наверно сотней мертвецов, они заполонили весь зал и соседние комнаты. Молчаливые свидетели, готовые броситься в атаку.

Благо открытая галерея, опоясывающая замок с севера, была свободна. Она позволяла не только подойти к трону, но и заглянуть в обширный обеденный зал и кухню за ним.

Капитан Эрик приказал варварам рассредоточиться на галерее и пере входом в тронный зал, а эльфы двинулись дальше, окружая врагов.

Ни шороха не было услышано мертвецами и их хозяином, увлекшимся пыткой Радагаса.

И поэтому, когда король варваров выпрямился в полный рост и взглянул на готовых биться друзей, Кэрин успела поймать его взгляд. Благодарный, но не теряющий жесткости.

* * *

– Эй, альд, обернись и взгляни на меня, – Радагас обратил лезвие меча на мага. Между ними было локтей десять не больше. Хватит всего пары прыжков и одного мощного удара. И все будет кончено.

– Ты еще жив, человек? – отозвался Ильвар.

– Я-то жив. А ты в этой партии проиграл, – молвил Радагас. А потом прокричал, – Давай!

Мечи, топоры, молоты обрушили на головы некогда легендарных воинов, копья эльфов стали пронзать давно мертвую плоть. Битва началась.

Сначала люди и эльфы били молча, боясь нарушить ту самую магическую тишину, которую подарил им бог Серафим, но нанося все больше ударов и отражая вражеские атаки, варвары и гаэрвалы входили в раж. И вскоре тронный зал наполнился бравыми криками, проклятиями, приказами и призывами к атаке.

Остатки армии Ильвара взяли в кольцо. Мертвые генералы сражались также безмолвно и, не зная страха быть ранеными или убитыми.

В центре этого хаоса оказались Ильвар и Радагас. Как только варвар прокричал боевой клич, он понесся на некроманта. Тот поставил магический заслон, но Скатвер пылающий божественным огнем, разрубил этот невидимый щит. Радагас нанес еще один удар, но Ильвар успел швырнуть в варвара магическую силовую волну, отбросившую того в сторону, к длинному столу. Ильвар воспользовался этим и укрылся от Радагаса заслоном из своих воинов-марионеток.

Тем времнем отряды варваров и эльфов продолжали наступать. Гаэрвалы стройными рядами, выставив вперед щиты и копья, давили на мервецов со стороныобеденных помещений, люди сражались на галереи и возле входа в тронный зал, постепенно оттесняя врагов к трону. В этот раз армия Ильвара была застигнута врасплох. Сам некромант был слишком поглощен битвой с Радагасом, поэтому ему трудно было управлять и всеми мертвецами. Да и соратника, Увольда, кто мог бы отдавать приказы, не было рядом

Кольцо сжималось.

С Радагасу прорвались Олоф и Кэрин. Наместник короля был измучен, но по-прежнему здорово орудоал своей клейморой. Кэрин, ловко уворачиваясь от атак, разила мервецов в незащищенные доспехами места. Они встали рядом с поднявшимся на стол Радагасом.

– Хорошо тебя потрепали, Здоровяк!

– И тебя тоже, парень!

Радагас и Олоф рассмеялись.

– Берите на себя тех, что по бокам от него стоят, – король указал на воинов, обступивших Ильвара, – а я возьму центральных и самого их хозяина.

С этими словами он прыгнул на двух мертвецов, стоявших перед Ильваром, и помял их под собой. Кэрин и Олоф напали на тех, что стояли по левую и правую руку от некроманта.

Все произошло быстро. Ильвару приходилось метаться в уголках своего разума, то управляя сильно поредевшей армией мертвецо, то отражая атаки Радагаса.

В конце концов, маг обнуружил себя зажатым между своих же марионеток у самого трона королевства.

Один мощный удар Скатвером, и Радагас отрубил некроманту ноги. Нижняя часть мага упала к ступеням трона, а верхняя, отклонившись назад, села на трон.

Перед Ильваром стояли Радагас, наместник Олоф и некая девица с каштановыми волосами, которую Ильвар видел впервые.

Сражение все еще шло, но даже слепцу было понятно, что люид и эльфы одерживают верх. Осталось всего несколько очагов битвы.

– Ха, погляди, – обратился подошедший к чужеземцу Радагас, – ты все же сел на трон Варварии.

Меч варвара уперся в грудь альда. Тот чувствовал, что магия тьмы изливается из него и уходит в небытие, будто, кто выпивает ее, втягивает носом аромат мрака.

Ильвар уже не разговаривал с Радагасом. Он почувствовал присутствие чего-то или кого-то, кто был могущественее его.

Иманус воплотился слева от трона. Люди тут же сделали шаг назад, даже Радагас, ибо понял, что бог багрового света и перевозчик душ, пришел забрать еще одну в Ад.

В тронном зале замка Танграда было светло.

Маг Ильвар, древний альд, уже не мог контролировать свою армию мертвецов. Поэтому воинам из стана могучих варваров и достойнейших эльфов-гаэрвалов ничего не стоило покончить с замершими на месте ожившими трупами и окончательно упокоить их. Но среди друзей Радагаса оказались потери – на каменном полу лежали десятки тел варваров и гаэрвалов. Погиб Гладрес – эльфы из его отряда уже складывали для него носилки. А раненные Коргор и Розалин ухаживали за потерявшим руку Эриком. Капитан лежал без сознания.

Прилетел и сел на парапет галерели Вайрвен. Он, конечно, не мог помочь своим друзьям внутри замка, но во время битвы старался подлетать и хватать когтями отбившихся от своих отрядов мертцов, уволакивая их подальше и сбрасывая в горную пропасть. А сейчас дракон зализывал порезанное крыло.

Радагас, Кэрин и Олоф смотрели, как Иманус склонился над Ильваром и уже был готов испить зловонной крови мага, как вдруг у дверей в зал послышалось громкое перешептывание и даже вскрики.

Через весь зал к трону кто-то шел, и подавшиеся на пути варвары незамедлительно пятились в стороны и даже отшатывались в ужасе.

Радагас и его друзья обернулись, Иманус поднял голову, даже Ильвар попятался заглянуть через плечо богу.

То, что увидел некромант, а точнее, что он почувствовал, поразило его.

К трону подошли два огромных черных волка.

– Сущный Арз, – прошептал в страхе Ильвар.

– Так и есть. Мы Арз, – мысленный глас волков заставил всех склониться на колени. Даже Иманус сделал это.

Волки взглянули на перевозчика душ и через мгновение он кивнул в ответ, будто получив некий приказ. А затем Арз молчил.

– Люди, эльфы, дети мои, вы храбро сражались со злом. Но это не ваша война, но богов, – пока глас раздовался в головах у всех присутствующих, волки скалились и осматривали каждого.

Арз продолжил.

– Этот альд слишком могуч для вас. После смерти он бы воплотился вновь и стал бы куда опаснее, чем сейчас. Такая сила не должна существовать в Имре. Не в эту эпоху. Поэтому мы забираем тебя с собой, Ильвар, в наше небытие, где покоятся твои сородичи.

– Отец мой, создатель, но я не готов, – прошептал некромант, – я хочу править в этом мире.

– Равновесие нарушено. Его следует восстановить, – был ему ответ.

А после этого волки склонились над останками мага и стали их пожирать. Ильвар принял свою участь безмолвно, будто смирившись с концом своего пути, как это делали в битвах его воины-мертвецы.

Не каждый из могучих варвавров и эльфов смог выдержать такое зрелище.

После того, как с Ильваром было покончено, огромные волки обвели взглядом весь зал. Люди и эльфы расступились. И Арз начал пожирать сам себя. Волки вгрызлись в пасти друг друга и стали рвать. Ужасающее зрелище длилось всего несколько мгновений. А после не осталось ничего. Ни богов, ни альдов. Иманус тоже изчез.

Пустой трон «смотрел», как к трем друзьям, стоявшим рядом с ним, подходят варвары и гаэрвалы.

Люди и эльфы остались одни в замке Танграда.

Нет не одни, сюда еще проникал утренний свет, гуляка-ветер «играл» с гобеленами и плащами воинов. А издали доносились звуки города.

VI

Через семь солнечных дней и темных ночей Олоф встретил Радагаса в тронном зале. Король смотрел с балкона на замковый двор и город, что расстилался ниже по склону Черного кряжа. Давно отгремели горны северян, серебрянные трубы гаэрвалов и зычные торны гномов в честь коронации Радагаса. Закончился пир, длившийся три дня. Утекли реки меда, вина и браги. Произнесены были самые славные тосты и напутствия. Эльфы пели вместе с гномами, а люди подпевали им во славу могучих воинов и всех, кто пал в сражении с тьмой. Были преподнесены дары, из дальних стран, каких не видывали варвары и вардоки.

Первыми Танград покинули эльфы Валандии, долг погребения их военачальника Гладреса звал их в родные земли. Радагас, Кэрин, Олоф и другие варвары тепло простились с величественными мореходами юга. Вместе с гаэрвалами в путь отправились и Ирфин с Ладрасом. Друзей впереди ждал долгий путь – Ладрас решил немного погостить в доме у Ирфина и Айлин, помочь им в постройке собственного коробля.

– Когда отправитесь в плавание, – наставлял друзей Олоф, – не подходите близко к Ардамару.

– И уж тем более не плывите по водам Вандарильского океана на запад к Халдее, – добавил Радагас.

– Я рад, что именно ты займешь трон Варварии, – молвил Ирфин, – хоть один достойный король на моем веку!

– Можно подумать, ты прожил не одно столетие на земле Имра, – ответил Ладрас. Друзья рассмеялись.

– Деяния Радагаса покажут, какой он король, – добавил Ладрас.

– Берегите себя, друзья мои, – сказала им улыбающася Кэрин.

Они простились у самых городских врат. И Ладрас с Ирфином пошли своей дорогой.

После этого прошли еще два дня в суете – Танград надо было восстанавливать после сражения с армией мага Ильвара. Капитан Эрик, которого теперь называли не иначе как, Эрик однорукий, не утративший былой хватки и сил, руководил восстановлением столицы. Ему помогала смелая жена Розалин, и иногда на помощь приходил Олоф.

А пока Радагасу и Кэрин настала пора прощаться с вождем вардоков Коргором и гномами Карбора.

– Правь достойно, король варваров, – молвил, выдвигаясь на восток, славный гном Борд.

– А ты знай, что у гномов есть друзья на севере, – ответил Радагас.

– Я отведу своих людей в Самайю, а по дороге поделюсь с достопочтенными гномами мыслями о новом торговом пути, – добавил вождь Коргор.

– Буду рад, – сказал Радагас.

Ушли и они, выбирая свой путь и дорогу к дому.

А вот дракон Вайверн улетать не захотел.

– Я тут у тебя еще погощу, король варваров, – осведомил он Радагаса на пятый день после памятного сражения с узурпаторами, – у вас тут в горах много вкусных диких коз, да и северные ветра мне милее южного морского бриза.

– Тебе всегда рады здесь, великий Вайверн, – ответил дракону Радагас. Олоф поддакнул.

– Только не кради овец у крестьян и не вздумай портить их урожай, – добавил Здоровяк.

– А я возможно следующим летом отправлюсь в странствие по Северным Строгам. Это все же мой родный край, – Вайверн явно был доволен.

– А я может присоединюсь к тебе, – с улыбкой ответил Радагас.

После этого разговора минуло два дня. И вот Радагас и Олоф стояли на балконе замка, глядя, как строят разрушенные войной дома, сараи и конюшни. Утро было теплым и солнечным. Никаких серых туч и пепла с вершин вулканов Эмну и Эндреведа. Некогда могучие великаны, обращенные по велению богов в скалы, спали мирным сном.

Сейчас стоял первый месяц летнего времени. Варкдоки, привыкшие к кочевным переходам уже должны были отправить свои стада южнее истоков реки Вэн, к самой границе Сереых пустошей, а стало быть Варварии. Сами же племена северян предпочитали оседлую жизнь, поэтому сейчас пасли овец у южных и западных склонов Черного кряжа. Вдали Радагас видел, как уходят пастухи, а крестьяне поливают ячменные поля. Ветер обдувал его лицо, солнце грело могучее тело. Спокойно было на душе в короля Варварии. Но были вопросы, требующие ответов.

– Есть ли новости об Увольде? – спросил Радагас Олофа.

– Не много, мой король. Как ты знаешь, после побега он украл коня из замкового стойла, а наследующий день один из пастухов видел в горах, северо-западнее Танграда, человека с одной рукой, на коне, но без черных доспехов. А вот вчера мальчишки, дети кузнеца Торга с южного рынка, играли у подножья самого Эмну и нашли схрон. Черные доспехи, немного пожитков. Они подмастерья смышленные – сразу все отцу принесли, а Торг – мне. Говорит, сталь уж больно необычная, не здешняя. Ну я смекнул, чьи доспехи.

– Думаешь, решил сделать крюк, запутать следы и выйти на западный тракт? Скинуть выдающие его доспехи и затеряться в торговых караванах? А куда дальше, на Ледяные Шлейфы что ли?

– Главное, чтоб не на Плато гоблинов, – отозвался Олоф.

– Ты же сам уверял меня, Олоф, что сразу после победы над Ильваром вся рать гоблинов, троллей и диких вардоков разбежалась, кто куда.

– Так и было. Они подошли к Танграду с запада и востока на несколько лиг, но затем, по донесениям наших лозутчиков, разругались и разошлись. То ли войско наше объединенное их напугало, то ли увидели все эти гоблины и прочая гниль, что не встречают их Увольд с Ильваром, и решили по добру по здорову идти восвояси. Видать, не нашлось среди них нового лидера. Что говорить, дикие, глупые народы.

– Но ты все равно продолжай слать шпионов в разные города и селения. Надо найти этого внука Урмака, – добавил Радагас.

– Конечно.

– Как чувствуешь ты себя, учитель?

– Ото дня ко дню все лучше. Хоть борода и наполняется седыми власами, но телом я могуч. Хоть разум мне и затуманила магия этих узурпаторов. Пара новых шрамов, пара сломанных пальцев – чепуха.

Олоф вдруг задумался. Взглянул куда-то вдаль. Нахмурился.

– А вот разум, – повторил Здоровяк, – знаешь Радагас, эти двое, Ильвар и Увольд, часто разговаривали между собой. Пока один пытал меня, другой говорил, затем они менялись. Хоть рассудок мой и бродил в потьмах, но все же я много услышал от них. Как они познакомились, как много лет назад решили захватить трон Варварии и стали готовить планы. Этот Увольд, внук нашего мудрого Урмака, сам до конца не знал, какого происхождения был его соратник Ильвар. Они вели разговоры рядом со мной, наверняка зная, что я их слышу и понимаю. Как считаешь, зачем они выдавали мне свои планы? Неужели даже зло хочет, чтоб его услышали, хочет быть понятым?

– Да и не зло это было, – сказал Радагас, – Две заблудших души, забывших, что хотят в своих жизнях. Власть, трон, могущество – это не тьма, это лишь тень. Не зло, но глупость.

– Да и хрен с ними! – неожиданно прервал короля его советник, – Один исдох, второй сбежал! Хватит тратить свои думы на них.

Олоф улыбнулся. Радагас тоже.

– Давай я тебе лучше расскажу, как обстоят дела с твоим приказом.

– Рассказывай, славный Олоф!

– Как и просила Ваша милость, я разослал во все уголки Заморавии воронов с вестью о том, что король Радагас Бульвакский, повелитель Варварии и всех свободных племен вардоков, говорит, что отныне страна северян готова к торговым и прочим мирным отношениям с теми народами, кто этого захочет. Также добавил, что мы богаты пушниной, железом, скотом и ячменем. В общем, милости всех просим в гости и подобное и подобное…

– Хорошо сказано! – улыбнулся Радагас.

– Вот знаешь же ты, что я всю жизнь предпочитал письменам и рунам, меч и молот, и все равно поттруниваешь!

Король засмеялся, Олоф тоже улыбнулся.

– Скажи мне, Радагас, почему за те шесть лет, что ты искал путь к спасению Кэрин, ты носил свое старое прозвище, Крейвер Скиталец?

– Память о тиране Танкрасе тогда еще была сильна. В моих странствиях родство с ним могло помешать. К тому же нахождение короля варваров, пусть и отрекшегося на тот момент от трона, в чужестранных землях могло пустить слух, что трон Варварии пуст…

– Но так и произошло, – добавил Олоф, – кто-то прознал твое настоящее имя, шепнул другому, а тот третьему. Слухи распространились и дошли до этой парочки узурпаторов.

– Значит, так было судьбой решено.

– Снова вспоминаешь Фатум и Халдейские приключения? – улыбнулся Здоровяк, – Это же на короблях пиратского барона… как бишь его там звали?

– Валтор. Да это он наградил меня таким прозвищем во время странствий по Вандарильскому океану.

– А что оно означает?

Да пес его знает! Го приелось на судне, будь здоров! Я и свыкся.

Олоф загоготал, похлопывая друга по плечу. Он смеялся до тех пор, пока с гор не подул ветер, принесший запах далекого северного моря. Варвары обернулись.

– Пора бы тебе прогуляться, – широченная улыбка Олофа стала довольной, – а я тут постою, солнцем понаслаждаюсь!

– Спасибо тебе, Здоровяк, – ответил ему Радагас, – да ты прав, пора прогуляться.

И он направился к Кэрин, которая ждала его на другой стороне зала, на открытой галерее.

В самом тронном зале была лишь парочка слуг – кухарки занимались уборкой: Вытряхивали страые гобелены, оттирали заскорузлые пятна от битв и пиров, протирали полы.

Радагас остановился напротив трона. Удивительно, но он отлично помнил, как они с братом играли возле ступеней трона с деревянными мечами, а отец руководил ими и подсказывал, как лучше атаковать и оборончться. Это ещё было до того, как он стал поклоняться Удору. Сейчас трон был пуст. Радагас пока ещё не успел принять первых просителей, сидя на нём. «Что ж, все впереди»

А пока он прошедшие шел мимо.

Подошел к Кэрин и обнял супругу за стройную талию.

Она по-прежнему стояла к нему спиной, и он не видел ее лица, но знал – она улыбается.

Радагас вдохнул аромат каштановых волос, поцеловал Кэрин в шею и сказал ей, шепча на ухо.

– Я знаю, как мы наречем его. Андлим.

– Северный ветер? – Кэрин обернулась, – Я не знала, что мой муж и король варваров сделался в миг поэтом и бардом.

Он нежно поцеловал ее.

И тут же в памяти жарким пламенем зажглись воспоминания о страстных ночах, днях и сумерках, проведенных в постеле. Сразу после коронации и пира, Кэрин и Радагас заперлись в королевской светлице и не вылазали из постели три дня. Они любили друг друга, ласкали и упивались страстью как никогда. Посылали ко всем демонам ада любого, кто смел нарушить их уединение: слуг, друзей и даже Олофа с Эриком. И в одну из таких сладостных ночей они зачали дитя. А после того, как все друзья разъехались, Кэрин тайно навестила старуху-поветуху, что помогла появиться ей самой на свет. И та молвила, ошупав живот королевы, что она понесет мальчишку.

– Андлим – мне нравится, – ответила она все-таки после поцелуя Радагаса.

– Мы воспитаем его достойным мужем, – сказал Радагас, глядя на жену.

– Так и будет. Ты начнешь его обучать ратному делу и братьв походы, а я обучу письменности и знаниям об Имре.

– Мечты твои далеки, – улыбнулся король, – того гляди, сын наш не будет слушать ни меня, ни тебя!

Кэрин подхватила эту задорную улыбку, но она тут же померкла, будто дева-воительница вспомнила что-то тревожное.

– Знаешь, свет души моей, мне прошлой ночью явился сон…, – она замолчала и задумалась.

– Кэрин?

Королева заглянула в глаза супругу. Тот вопросительно ждал. Снова подул северный ветер.

– Ничего, любовь моя, это просто сон, – она улыбнулась и поцеловала Радагаса, видя, что он не удовлетворен таким ответом.

Вместо этого она раскрыла объятия мужа, прошлась по галереи, обвела взглядом тронный зал, а потом взглянула вдаль, на город.

Радагас вновь подошел к Кэрин, а она спросила.

– Как думаешь ты, Иманус и Серафим будут на нашей строне? Их благодать все еще с нами?

Радагас прислушался к своим внутренним силам.

– Не знаю, родная. Людям не понять, что творится у богов в головах. Их разум не постичь.

Он сразу вспомнил последний разговор с Иманусом и Серафимом. Это было на следующий день после победы над Ильваром и Увольдом. Тогда они с Кэрин только оправились от сражений, подлечили раны и наблюдали как Олоф руководит расчисткой замка. Мертвецов вытаскивали из комнат, палат и опчевален, и конечно, из тронного зала. Их решено было захоронить в общей могиле, а не оставлять на потеху воронам за городом – все же некогда это были легендарные воины королества.

Рагадас и Кэрин не мешали Олофу, а просто бродили по замковым помещениям. Одной из палат к ним и явились боги огня.

– Радагас, Кэрин, – обратился к людям Иманус, – теперь ваша судьба в ваших руках. Богам огня нужно восстановиться баланс в нашем мире.

– Есть дела, требующие нашего вмешательства, – добавил Серафим.

– О чем это вы?

– Радагас, ты считаешь, что сразить бога тьмы можно без последствий?

– Иманусу нужно помочь Нуме, госпоже Смерти, с которой он заключил мир, в ее делах, пока Удор не восстановит силы. А мне нужно найти нового стража Лестницы в ад, которого ты, человек, обезглавил. Иначе через проход будут сбегать души усопших. К тому же теперь к незащищенному спуску присматриваются пираты Ардамара.

– У каждого деяния есть исход. В этот раз последствия твои кстраним мы с Серафимом, – молвил Иманус, ибо от этого зависит спокойствие всего Имра. Как ты видел, сам создатель Арз воплотился, чтобы восстановить баланс света и тьмы.

– Но такое вмешательно богов более не допустимо, – добавил Серафим, глядя своими глазами-огнями на Кэрин.

– И все же мы надеемся на вашу милость, – молвил Радагас, – мы не просили вас о помощи, и уж точно я не просил вас делать меня своим оружием против Удора. Но все случилось так, как случилось. И я вам благодарен, боги огня.

– Помните, АРВЕСТУМ СИН ВЕРОД. ЭРОС СИН АРВЕСТУМ. РАЗУМ ПОБЕЖДАЕТ БЕЗУМИЕ. ЛЮБОВЬ ПОБЕЖДАЕТ РАЗУМ. Любовь, связывающая вас, все еще скрепляет неразрушимыми узами двух богов. От вас зависит благополучие этого края, – наставил Серафим.

– Спасибо вам, боги огня, – молвила Кэрин, – друзьями расстаемся. И надеюсь, друзьями встретимся вновь.

Они с Радагасом поклонились.

А затем Иманус и Серафим оставили мир людей, предоставив Радагаса и Кэрин самим себе.

– Главное, что мы будем рядом, моя королева, – сказал Радагас, глядя на свою супругу. Они еще стояли на галерее замка и смотрели на север. На вершинах гор лежал снег, он искрился он солнечных лучей, и его обдувал ветер-гуляка. Кэрин все еще задумчило смотрела на это великолепие. Разум ее был поглощен воспоминанием, тем самым, про которое она не захотела рассказывать Радагасу. Это был вовсе не сон, а морок. И увидела она его сразу после сражения в тронном зале. В суматохе после боя ей привидился юноша, она не могла рассмотреть его – фигура расплывалась. Он стоял тут же, в тронном зале и держал в руке странный предмет. Кэрин поняла, что этот момрок очень важен, но не могла понять – призраки прошлого ли явились к ней, или это деяния будущих времен. Она тут же подошла к тому месту, где стоял юноша, и обнаружила закатившееся под длинный стол волшебное зеркало. Она вспомнила этот артефакт и поняла, что сейчас его надо сохранить. Ей казалось, что это связано и с ней, и с Радагасом. Но в тот же миг ей явился Серафим и молвил.

– Это зеркало не должно принадлежать смертным. Отдай его или уничтожь.

– Но оно как-то связано с моим будущим, и с будущим Радагаса, – ответила тогда Кэрин богу.

– Оно принесет много горя, хоть и помогло вернуть тебя к жизни.

– Все же я оставлю его, – пртивилась Кэрин. Ей казалсоь, что юноша из ее морока просит у нее помощи, и только с помощью этого артефакта она может спасти его.

Сераыим больше ничего не сказал и исчез. А Кэрин тогда ничего не поведала Радагасу, сохранив зеркало в тайне от супуруга.

Кэрин очнулась и взглянула на супруга. Северный ветер трепал его волосы. Ей так сильно захотелось почувствовать его тепло, что она сама крепко обняла Радагаса.

– Поцелуй меня, муж мой, – она улыбнулась. От объятия варвара душа ее вновь успокоилась.

– Я люблю тебя, – молвила Кэрин, – Ты жизнь моя.

– А ты свет мой, – ответил Радагас и снова вздохнул аромат далекого северного моря.

Они стояли на галерее замка и смотрели, как ветер продолжает играть со снежными комьями. Где-то рядом Здоровяк Олоф стал подшучивать над одной из служанок, в городе Эрик и Розалин строили новые хижины, а вдали Коргор, Ирфин, Ладрас и остальные продолжали жить своей жизнью. На просторах Серых пустошей, на склонах гор Краурдора, в величественных дворцах Валандии, на серебристой глади Окруженного моря и еще во множестве других мест огромной Заморавии свершались их дела. Но новые король и королева варваров сейчас об этом и не помышляли. Они наслаждались друг другом, бликами солнца на снегу и свежим северным ветром. И все было хорошо.

Эпилог

Так заканчивается эта история, ставшая легендой, – подвиги могучего Радагаса, прекрасной Кэрин и их друзей. Но не кончаются на этом летописи Заморавии, земли в сердце Имра, где живут бок о бок сотни народов, диких племен, опасных зверей и таинственных магов. И еще множество мифов о странствиях по Заморавии предстоит рассказать. Ведь ткань этой вселенной шьют не только боги, но и люди, эльфы, гномы – у всех из них есть свои истории, и каждая достойна упоминания с позволения Вечного создателя Арза.

При создании обложки использована иллюстрация автора Slava – Gerj / Shutterstock (https://www.shutterstock.com/ru/image-illustration/fantasy-night-299687258)