Название книги:

Мама, не читай!

Автор:
Катерина Шпиллер
Мама, не читай!

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Учусь жить заново

Лечение продолжалось с большим или меньшим успехом, но мы оба – и я, и Женя очень устали от всей этой бесконечной нервотрёпки, борьбы, объяснений, противостояний. Казалось, сам воздух Москвы пропитан недоброжелательством и злобными сплетнями. Трудно дышалось. Может, я и преувеличиваю, но, сдаётся мне, нас обоих мучило ощущение нехватки свежего воздуха. По этой и некоторым другим причинам решили мы уехать далеко и надолго. Летом 2007 года мы перебрались в Израиль. Вдвоём.

Очень постепенно, но в Израиле моё самочувствие коренным образом изменилось. Солнце круглый год, моё самое любимое Средиземное море – под окнами, жаркий климат, тёплая зима, вкусная еда, отсутствие в радиусе ближайших тысяч километров ненавидящих нас людей, ну и, разумеется, хорошие врачи – это сделало своё дело. Теперь я могу сказать определённо, что я уже практически здорова. Нет, совсем без лекарств мне, видимо, никогда не обойтись, но я – живу! Живу полной жизнью, дышу полной грудью, у меня есть силы, я чувствую радость, я могу и хочу жить долго и счастливо.

…Иногда, валяясь на мелком-мелком обжигающем песке и глядя на всегда тут немного неспокойное море, я ловлю себя на удивительном, странном, даже жутковатом ощущении… Мне кажется, что я, наконец, отправилась в долгожданный отпуск после тяжеленной работы в рудниках… Нет, даже не так. Мне кажется, что я вышла на свободу после длительного тюремного заключения за преступление, которого не совершала. Да, вот это точно! Долгие годы, с детства, я находилась в тюрьме – тёмной, сырой и холодной – а какой ещё может быть тюрьма? Там, в камере, среди прочих зэков, проходила моя жизнь, там она складывалась и протекала, как течёт жизнь везде и всегда: и на каторге, и в ссылке, и в тюрьме. «Всюду жизнь», везде люди как-то живут. Другой жизни не знают или забывают её. Именно так случилось со мной. Я жила в неволе, как могла. А теперь меня выпустили. Я свободна! И учусь жить заново, наслаждаюсь нормальной жизнью, с ужасом вспоминая своё прошлое, ещё такое недавнее, такое болезненное, мучительное, отвратительное. Что там было хорошего? Лишь одно: дочь. Увы, она не может быть со мной рядом, но мы видимся: то я приеду в гости в Россию, то она сюда ко мне на море. И каждый (каждый!) день мы на связи по этому порочному, ужасному, неприличному Интернету. Возможно, сейчас мы с ней даже стали ближе, ибо общаемся больше, чем когда-либо раньше. Парадокс?

Так вот, дочка – это то из моей прошлой жизни, о чём я вспоминаю с любовью и восторгом. У великой Эдит Пиаф была песня со словами «Нет, я не жалею ни о чём». Я могла бы переиначить эти слова так: «Да, я сожалею обо всём». Я сожалею… Нет ни одного события, ни одного периода в моей жизни, о которых я не сожалела бы, из-за которых у меня не болела бы душа, не сводило бы живот, не заливала бы лицо краска стыда. Практически нет родных-близких людей, о которых я могла бы вспомнить хотя бы с нежностью. Прошлое напрасно, прошлое – ужасно. И лишь два события освещают мою жизнь, как тёплое израильское солнышко, светом животворным и всесильным: рождение Алисы и встреча с Женей. Только за это я благодарна судьбе. И ей же за этих людей всё прощаю, впрочем, сия дама в моих прощениях не нуждается…

День за днём, месяц за месяцем мы прожаривались до костей под тропическим солнышком. Цвета мы стали вполне местного, только чуть более светлого, чем здешние эфиопы. Просолились в море, как селёдки. Объелись вкусненьким по самые уши. Ах, как тут вкусно! И не только фрукты-овощи, что сам бог велел, но и всё прочее: молочное, выпечка (м-м-м-м-м!), мясное, да какое угодно! Боже, круглый год синее-пресинее небо… А к нашему балкону тянет лапу пальма, будто здоровается: шалом, гвэрет Катя, манишма? (привет, госпожа Катя, как дела? – иврит). А по двору бегает несметное количество уличных кошек, прибившихся к нашему красивому дому: они тут тощие (климат обязывает), без пушистой шерсти и весьма наглые, зажравшиеся – их тут жильцы обильно кормят. Правда, от этого кошаки не толстеют совсем, видно, меру всё-таки знают. И постоянно у нас во дворе резвятся маленькие котятки.

Из окна видно море… Летом оно такое тёплое, что в самую жару уже даже не охлаждает. А вот в сентябре-октябре – мечта! Думала ли я когда-нибудь, что буду жить прямо на берегу самого прекрасного в мире моря и наслаждаться им, как своим собственным водоёмом? Думала. Точней – мечтала. Много лет мечтала: вот я выхожу на балкон беленького (именно белого цвета!) дома и меня обдувает морской ветерок, а взор ласкает синяя морская гладь. Но то были мечты из разряда несбыточных! И вот – сбылось. Фантастика! Бонус за всё пережитое. И мало того: я живу рядом с морем вместе с самым любимым человеком на свете. Каждое утро я просыпаюсь на его руке, вдыхаю любимый запах, утыкаюсь в его чёрную бородку, ласкаю пальцами родные жестковатые усы. И мы говорим друг другу ласковые слова. Я готова мурчать от счастья, как те самые кошки нашего двора.

Так начинается каждый новый день.

Если это – не счастье, то что?

Она – моя дочь, а не ваша жертва

Алиска живёт в Москве очень даже по-своему. Мне далеко не всегда ясны её цели и средства их достижения, поступки и их мотивы. С некоторых пор я стала придерживаться мнения, что не мне учить взрослую дочь правильно жить. Если просит дать ей совет – пожалуйста. Но лезть с указаниями и наставлениями, как ей поступать, я больше никогда не буду. Главное для меня, чтобы дочь была счастлива. Других резонов нет.

После того, как мы уехали, её отношения с близкими в Москве постепенно ухудшались и ухудшались. Отец продолжал её гнобить – криками, хамством, унижением её достоинства. Всё время она жаловалась мне на это, да ещё и на то, что бабка с дедом демонстративно поддерживают отца и не верят её словам о его нетерпимо хамском к ней отношении.

– Ты наговариваешь на своего прекрасного папу! – орала моя мать. – А он тебя так любит, так любит! Он нам всё время об этом говорит…

– Но он вчера опять меня назвал «идиоткой» совсем ни за что!

– Ложь! Не смей лгать!

– Бабуля, я правду говорю! Я никогда не лгу!

Алису можно за многое критиковать, даже ругать. Она – не ангелок с крылышками, понятное дело. Но вот лгуньей не была никогда. В этом смысле дочка в меня: не может врать родным и близким, физически не может… Очень честная девочка с близкими ей людьми.

Отношение к моему бывшему мужу Шурику у родителей, вернее – у матери, как я понимаю, стало совершенно болезненным, ненормальным, истерическим. Родная внучка её безумно раздражала, все разговоры сводились к «чудесному папе», хотя иногда бабку вновь тянуло коснуться темы «ужасной матери». Правда, крайне редко, ибо ставшая взрослой дочь раз и навсегда заявила, как отрезала:

– Я очень прошу при мне больше всех этих слов не произносить. Я не желаю слышать о маме ничего дурного.

Насколько я понимаю, бабка с дедом даже опешили. Но послушались. Изредка моя мать пыталась заводить подобные провокационные разговоры, но отец тут же её зашикивал (откуда-то смелость появилась). Алиса не успевала даже рта открыть.

Возможно, я чего-то не доглядела в отношении моей матери к моему бывшему мужу? Вспоминаю кое-что и настораживаюсь… Одна из любимых маминых тем последних лет была… любовь пожилых женщин и молодых мужчин. Понимаю, сие модный, как говорится, тренд, голливудские звёзды и наши примадонны дают народу много пищи для размышлений на эту тему. В материном творчестве тоже появилась навязчивая линия страстной любви женщин вокруг 60 лет и вполне молодых мужчин (до 45). Причём, чаще всего теряют голову от чувств именно мужчины, бросая молодых и красивых, всем сердцем и телом привязываясь к седой, не очень ухоженной, дряблой и плохо одетой, но весьма и весьма нравственной и морально-устойчивой старушке, живущей напряжённой духовной жизнью, хотя и материально тяжёлой. Но молодые, успешные, сильные и даже красивые мужчины, оказывается, видят за поеденными молью тряпками, сединой, морщинами и увядшим телом истинную духовную красоту, которая их сексуально привлекает. Физиологически абсурдная ситуация. Впрочем, бывают же на свете геронтофилы…

Был такой забавный французский фильм «Любимая тёща» с Катрин Денёв в главной роли. Сюжет кино в том, что зять героини, будучи много старше её дочери, без ума влюбляется в тёщу. Помню, как мать, кокетливо хихикая, обсуждала со мной этот фильм, говоря:

– Ну, я смотрела его глазами этой самой тёщи, хи-хи-хи!

Я тогда с удивлением поглядела на мать, но ничего, естественно, не сказала. Надо же так себя видеть, в образе Катрин Денёв, просто праздник позитивного самонастроя, ни больше, ни меньше! Хотя Катрин выглядела в этом фильме лет на 35, была хороша собой до умопомрачения, ухожена, элегантна и совершенно естественным образом вызывала у всех нормальных мужчин соответствующие реакции. При чём тут российские, духовной жизнью умученные старушки-пенсионерки? Пародия какая-то!

Поэтому, возможно, не стоит так уж удивляться неожиданно вспыхнувшей привязанности мамы к бывшему зятю и ненависти к собственной дочери. Между прочим, мама, в том фильме героиня Катрин Денёв любила свою дочь. Так что, ты что-то перепутала.

Алиса добилась первых настоящих успехов в своём полупрофессиональном, но весьма симпатичном театре: она пела всё лучше, отлично танцевала, а ещё, между прочим, играла в мюзиклах на прекрасном английском языке. В конце сезона театр подготовил великолепный концерт, что-то вроде музыкального капустника на английском. У моей Алисы был (конечно же) самый классный номер программы: знаменитая песня «Майн гер» из мюзикла «Кабаре» (в одноименном фильме ее исполнила несравненная Лайза Минелли). Алиса и спела песню, и станцевала на «отлично», зал бушевал от восторга (я потом видела запись: и концерт прекрасный, и моя дочь – звёздочка!).

На этот капустник Алиса пригласила отца и бабку с дедом. А те пришли на концерт без единого цветочка. Когда в конце представления все участники вышли на поклон, только у моей бедной дочери не было букета, все остальные артисты утопали в цветах от своих близких и родных. Лишь моя «сиротка» стояла с пустыми руками. Конечно, она плакала потом от обиды:

 

– Даже папа, даже папа не подарил букета!

Ничего, зато теперь она вспоминает тот эпизод с холодно-насмешливым презрением. Через полтора года мы с Женей были свидетелями её триумфа. Нам показали полноценный мюзикл, в котором у Алисы была большая, яркая, запоминающаяся роль. На этот раз моя любимая исполнительница была завалена цветами! И не только от нас. А «противную» сторону Алиса на премьеру не пригласила.

Немного позже того злополучного концерта произошла ещё одна история, которая могла бы показаться смешной, если бы не была столь печальна. Однажды Алиса приехала навестить бабку с дедом, и моя мать ни с того, ни с сего заявила:

– Квартиру свою я отпишу твоему папе и его семье. Это решено окончательно. Он уже знает.

Надо заметить, что, если раньше мама начинала плакать, когда речь заходила о завещании, то с какого-то момента ей стало интересно смаковать тему наследства, которое она оставит после себя. Много лет мать говорила мне, что она завещает квартиру Алисе, а все остальные ценности, что у неё имеются – моему брату. Я никогда не принимала участие в обсуждении этого, говорила матери, что это её дело, и меня не обязательно ставить в известность, я не желаю об этом говорить и думать.

– Ма, делай, как хочешь и закроем тему, ОК? – отрезала я всякий раз, когда мать поднимала этот вопрос.

– Ну, я просто хочу, чтоб ты знала, – говорила мать.

– Всё, я знаю, закончили.

Услышав от бабки новое завещательное распоряжение, Алиса заметила:

– Бабуль… У тебя есть дочь, сын и четверо внуков. Что же ты делаешь? Мой папа и его семья – это же чужие тебе люди.

– Что ж, – бабушка скорбно поджала губы. – На тебя никакого расчёта нет, ты легкомысленная и вообще… Дети меня бросили и уехали…

Во как! Бросили её, оказывается…

– Шурик будет нас с дедулей хоронить… Шурик будет ухаживать за могилками…

– Бабуля!

– А ты как думала? Разве можно не думать об этом? И кто ж, кроме него, кроме Шурика, это сделает?

– Бабуль, начнём с того, что ты сама оттолкнула маму.

– Я никого не отталкивала!

– Неужели? Я же всё знаю, всё происходило при мне! Ты сама виновата, хоть это признай!

– Ни в чём я не виновата. Твоя мать во всём виновата!

– Так, проехали… Значит, ты моего папу, так сказать, покупаешь ради ухода за твоей могилкой?

– Можешь и так трактовать. Кроме того, это обезопасит тебя и твою квартиру от его возможных поползновений…

– О-о, бабуля! Ты ли это говоришь? Значит, ты подобное допускаешь? Про моего святого папу такие слова…

– Вот этот мой шаг тебя и обезопасит…

– Он что же, наконец, оформит дарственную?

Бабуля промолчала.

– А если нет, то ты поступаешь и глупо, и некрасиво…

Но кто ж будет слушать глаголящие уста ребёнка?

Кстати, нюанс: говоря о завещании, мать употребляла исключительно местоимение «я» – я напишу, я завещаю, я решила… Интересно, как в её схему укладывался ещё, к счастью, вполне живой папа? Или она уже решила и то, кто из них «уйдёт» раньше? А папа, как всегда, очень громко молчал.

Уйдя от родителей, прямо на улице, плачущая от обиды Алиса позвонила мне в Израиль и всё рассказала.

– Мам, ну ты представляешь?

– А чего ты ревёшь? Ты рассчитывала, что ли?

– Да нет, мама! – всхлипывала Алиса. – Не в этом дело! Ну, как я смогу после этого уважать папу? Ну, стыдно же, очень стыдно!

Стыдно стало и мне: я неправильно подумала об Алиске… Её волновала вовсе не материальная сторона очередного выверта бабки.

– Папа не должен соглашаться на это! Мне безразлично, кому из родни оставит всё бабуля, пусть моим двоюродным братьям, но не папе же и его семье! Это непорядочно принимать такое наследство! Я с ним поговорю.

– Не надо! – закричала я. – Доченька, милая, не надо! Ты опять нарвёшься… Плюнь!

– Нет, я поговорю! – заупрямилась дочь. – Он не должен оказаться таким… Я его сумею убедить, я ему объясню…

Наивная девочка. Ну, поговорила она с папочкой. Ну, послал он её куда подальше. Заявил, что ни от чего отказываться не собирается. На её слова о том, что тогда он потеряет её уважение, папаша просто рассмеялся дочери в лицо.

И опять Алиса плакала, и снова за тысячи километров я пыталась её утешить.

К счастью, в тот момент жизни происходили события, которые сгладили все дочкины горести: она собралась замуж. Они с Юрой познакомились по Интернету (ох-ох-ох, бедная моя мама, опять этот развратный Интернет! Что ж, яблоко от яблони…), их разделяло большое расстояние – он жил в Мурманске, долго переписывались, потом встретились и влюбились друг в друга. Через месяц их отношений дочка приехала ко мне в Израиль, рассказала о своей любви, получила моё «благословение». Когда она вернулась в Москву, ребята подали заявление в ЗАГС и специально записались на регистрацию брака в день, когда мы с Женей будем в Москве.

Тогда же Алиса рассказала о предстоящем замужестве отцу и моим родителям.

– Ну и дура! – вместо поздравления сказал ей любящий папа. И больше не сказал ничего!

– Ну-ну, – усмехнулись мои родители. И больше не сказали ничего!

Естественно, дочке было обидно. Приближался день свадьбы, но никто из московских «близких» не спрашивал её ни о чём, не предлагал помощи, не давал советов. Алиса героически собиралась всё устраивать сама (в смысле, вместе с женихом). Она не пожаловалась мне ни разу, я сама спрашивала её о том, что она планирует и как реагируют «родные».

– Никак, – грустно отвечала дочь. – Молчат и даже не вспоминают о том, что я им сказала.

Естественно, мы с Женей приняли решение устроить ребятам свадьбу. Повторю: сама дочь не просила ни о чём.

– Ой, мамочка, спасибо, спасибо! – как Алиска обрадовалась, когда я ей сообщила об этом, как обрадовалась! Тьфу ты, чёрт, будто сирота!

Вскоре я узнала от Алисы, что она решила менять фамилию.

– На мужнину? – спросила я.

– Нет. На вашу.

– Алиса! Почему?

– Потому что я перестала уважать своего отца. Потому что его не за что уважать. Потому что я ему не нужна, и ни моя любовь, ни моё уважение ему тоже не нужны. Почему я должна носить его фамилию? Я хочу носить твою.

– Потому что она красивая?

Алиса засмеялась:

– А это – бонус. Будем считать, что мне ещё и с этим повезло.

– Ох, ты и хлебнёшь… Тебя сживут со свету.

– А чего мне бояться? Что может быть хуже? Всем и так на меня глубоко наплевать.

Мне нечего было ей возразить.

Через какое-то время Шурик и мои родители, естественно, узнали и про наш приезд, и про организацию Алисиной свадьбы, и про фамилию. Как и следовало ожидать, Алисе был объявлен жесточайший бойкот. С тех самых пор её жизнью никто не интересуется – ни бабки с дедами, ни отец – ей никто больше никогда не звонит, не поздравляет с днём рождения, никто о ней не беспокоится. Прошло уже полтора года…

А ещё великая писательница земли русской сочинила рассказ об отвратительной, тошнотворной девахе, поменявшей простую русскую фамилию на еврейскую из-за «красоты» последней. Такой вот актуальный и злободневный рассказик. Написанный трясущейся от ненависти рукой. Ненависти к собственной внучке. Не рекомендую сие для чтения. Некудышнее, прямо скажем, произведение, неумное и лживое. Вымороченная ситуация, полностью придуманная воспалённым мозгом бабки, с наслаждением мстящей своей внучке. На такой почве ничего талантливого родиться просто не может. По сей день мать периодически публично поплёвывает ядовитой слюной в мою сторону и в сторону моих родных – Алисы и Жени…

Для кого моё счастье – это несчастье?

Пожалуй, можно заканчивать. Пока что это конец истории. Даже думаю, что не только «пока что»: в этой части моей жизни ничего нового быть не должно. Надеюсь… Всё пришло в норму, хорошее проросло и прижилось, плохое загнулось и ушло в тину. Пусть всё так и идёт. Алиса замужем, живёт с мужем очень даже ладно, занимается в своём театре, много чего ещё планирует, её муж работает, хороший парень… Они любят друг друга, и слава богу.

Да, в Москве она одинока: нет, не в смысле друзей, как раз друзей у неё много, и отличные, надо сказать, ребята! У неё любящий муж, так что слово «одинока» – не точное, мягко говоря. Но я имела в виду, что она одинока среди большого количества московской родни. Будто нет у неё ни бабушек, ни дедушек, ни папы. У её отца уже две новые дочери, зачем ему старая, тем более, что бывшая тёща, от которой он теперь очень даже зависим, не велит любить этого ребёнка? Да и материально ему тяжело, не дай бог этой старшей дочке что-нибудь потребуется! Одна теперь надежда – на грядущее наследство от бывшей тёщи.

У Алисы, безусловно, есть артистический дар. Думаю, надеюсь, верю, что ей удастся сделать карьеру. Девочка выросла умная, красивая, сильная, цельная. У неё очень своеобразная, интересная, наполненная жизнь, я ей даже немного завидую. И безумно рада за неё: она живёт, не боясь жизни, людей, наслаждаясь каждой минутой, с оптимизмом глядя в своё, безусловно, прекрасное будущее, превращая жизнь в яркий, весёлый праздник. Какая молодец! Я тешу себя надеждой, что в этом есть и моя заслуга, ибо в тот момент, когда родилась эта кукла, я сказала себе: я сделаю всё, чтобы доченька была счастливой, это смысл моей жизни, главнейшая её цель. Кажется, у меня получилось (тьфу, тьфу, тьфу!).

Мы с Женей продолжаем жить в Израиле. Пока… В дальнейшем – поглядим. Не-не, мы и не думаем вернуться в Россию, просто хочется укатить куда-нибудь в Европу, а может и в Новый свет. Хотя Европа предпочтительней, уже хотя бы потому, что наши дочери живут в этой части света. Впрочем, это решение ещё не окончательное, мы пока что в раздумье. Ведь мы уже избалованы целительным морем и жарким солнышком, вкусной и полезной пищей. А поскольку живём мы теперь спокойно и умиротворённо, то и размышляем на эти темы без нервов и на холодную голову. Жизнь прекрасна! И самое главное, что мы вместе.

Мы стараемся много путешествовать, это удивительно обогащает нашу жизнь. Впечатления, знания, узнавания и открытия – лучшее лекарство от многих болячек, самая эффективная профилактика и реальное продление жизни и молодости. Теперь я мечтаю о том, чтобы и у Алисы как можно скорей появилась возможность кататься по всему свету. Всё-таки чем раньше она начнет, тем лучше.

Что же касается прошлого… Оно – в прошлом. Кажется, мне удалось его, пардон, «отхаркнуть» окончательно. Этому, между прочим, помогла и вся эта писанина. Я, кажется, усвоила отрицательный опыт, сделала из него свои выводы и выработала рекомендации самой себе. Например, когда я думаю, как следует относиться к близким людям, как строить с ними отношения, я представляю, каким образом в аналогичной ситуации поступила бы моя мать и делаю всё совершенно наоборот. Только тогда получается правильно.

Зачем я вынесла всё это на всеобщее обозрение? Такой вполне закономерный вопрос мне могут задать. Отвечу. Каким-то непостижимым образом, будучи по природе лживой и лицемерной, мать сумела вложить мне в голову на всю жизнь любовь к правде, честности и справедливости. Возможно, это умение – следствие советского педагогического образования, когда учитель думает одно, а учит другому. Несправедливость и наветы на меня и близких мне людей не дают мне спокойно жить, моя душа по-детски требует торжества истины, восстановления справедливости.

И если уж совсем честно, я не стала бы писать всего этого и выставлять счета, если бы не обидели и не подвергли бойкоту мою единственную дочь, если бы ядовитые стрелы которыми раньше ранили меня, не были перенаправлены на это юное существо. После того, как без вины наказанной стала Алиса, ни понимания, ни снисхождения, ни, разумеется, прощения её обидчики не получат никогда.

Кое-кто из добрых знакомых как-то посоветовал мне: прости и отпусти – ради себя, ради собственного душевного здоровья. Нет, не получится. Ибо теперь простить – значит предать дочь. А этого не будет.

Можно ли мне предъявить обвинение в инфантильности, в том, что я так долго и бездарно жила-была под влиянием и под давлением материнского авторитета, можно сказать, не имея собственного лица, даже собственной личности? Да, моя вина. Так считаю я. А вот мои врачи-спасительницы и мой Женя полагают, что обвинять меня в этом можно в той же степени, что и несчастную собаку за то, что она со щенячества оставалась на хозяйской цепи.

Впрочем, думаю, что если бы я «свергла иго», совершила революцию хоть десять, хоть двадцать лет назад, то наши с матерью отношения закончились бы точно так же, как закончились теперь, тем же полным разрывом, просто по другому поводу и намного раньше. Иными словами, моя независимость от неё в любом случае стоила бы наших отношений.

 

И ещё я, наконец, поняла кое-что очень важное, возможно, самое важное про свою мать. Конечно, она может любить, но лишь при определённых условиях: если объект любви будет её собственностью. В этом смысле она похожа на известные в литературе персонажи (вспомним Голсуорси, например, или Фолкнера). Близкие люди для мамы – это её вещи. Они должны быть высокого качества, по её руке. Если же эти люди-вещи перестают соответствовать этим её требованиям, то мамина любовь начинает затухать. Даже более того, подобные «некачественные вещи» дискредитируют её, а значит начинают раздражать. Конечно, хорошо было бы избавиться от этой «некондиции» (у сына алкоголизм, у дочери нет диплома, зато есть депрессия), но «что станет говорить княгиня Марья Алексевна»?

Теперь о другом: зачем жила столько лет с нелюбимым человеком? Так может звучать обвинение. Впрочем, для кого обвинение, а для кого и героизм: я имею в виду тех, кто считает, что ни при каких обстоятельствах нельзя ломать семью, лишать ребёнка отца, тем более из-за отсутствия каких-то там чувств. Убогая логика! А, выходит, именно ей я и следовала. Вот и жила по инерции, пока на горизонте кладбище не замаячило. Нет, нельзя жить без чувств, а хуже того – с презрением, неуважением и даже отвращением к мужу. В результате тому же ребёнку будет хуже, много хуже. Маленькому существу очень важно, чтобы родители были счастливы и любили друг друга, а главное, уважали. И нет никаких резонов сохранять видимость полной семьи. Это лицемерие никогда добром не кончается. Но до этой прописной истины мне пришлось расти 20 лет семейной жизни. Хм, конечно, лучше поздно, чем никогда, а ещё лучше раньше…

Мне очень жаль, что из-за наветов матери и моей гордыни («никому ничего объяснять не буду!») у меня оказались утеряны связи с моими двоюродными, троюродными и прочими юродными родными-близкими. Стараниями мамы, в глазах родни и многих знакомых я – чудовище. Со мной никто ни разу даже не поговорил о происшедшем. А я не навязываюсь с такими разговорами. Жаль, конечно. Среди этих «юродных» немало по-настоящему симпатичных людей, к которым я до сих пор испытываю приязнь.

И всё же теперь я счастливый человек! Любимый, любящий и счастливый! У меня есть семья, у меня есть любовь и самая лучшая в мире дочь. У нас с Женей замечательные друзья… Их не так много и, увы, они далеко, но они есть, мы их любим, часто подолгу разговариваем с ними, ездим друг к другу в гости и очень ценим эти отношения. Как говорится, после кровопролитных и продолжительных боёв жизнь таки удалась. Я добилась того, о чём многие могут лишь мечтать, о чём раньше мечтала и я.

А мама… Что ж, я понимаю, для мамы моё счастье, увы, хуже ножа острого. Но тут я поделать ничего не могу.

Несчастный ты человек, мама! На самом деле – несчастный… Мне тебя жаль.

Израиль. 2009

Содержание

Я – её дочь

"Жила-была девочка – сама виновата"

Пить много, как у Ремарка

Я не Кармен

Московская замарашка

Музыкальное наказание и прочие кары

Недоинтеллигентность

Людям должно быть со мной комфортно. А мне с ними?

«В человеке всё должно быть прекрасно»

Я очень любила папу

Записки нездоровой женщины

Мама-педагог

Я не вундеркинд, и маме очень грустно

Я ничего не знала про брата

Двоемыслие как способ существования

Мизантропка

Милый(?), слабый(!), добрый(?) папа

Духовность внутри. А снаружи?

Вывод на кривых ножках

Миф недопроявленной любви

Журналист – это звучит гадко

Гиперответственность

Кто же любит мизантропа

Не надо было мучить мамочку

Друзья и родичи, нынешние и бывшие

Нам и не снилась такая слава

Новая родня

Школа юных дарований

Мур-мур-мурочка и коза Катька

И случилось чудо…

Пусть будет в жизни, как в книге

«Байкал» на голову

Немного о двоюродных родственниках

Юдофилы, юдофобы и даже евреи

Диплом или жизнь?

Свадебная церемония

Домжур

Олечка

Я начинаю понимать, чем я больна

Дитя второго сорта

Квартирный вопрос

Лучик мой черноглазый!

Домашний гуру

Лекция на тему «Что такое депрессия»

Эмиграция в … запой

Чужие деньги

Каким должен быть муж

Обмани меня…для спокойствия

Женская тема – это ко мне

История болезни

Секта припадающих

Лекарь-самозванка, или как стать писательницей

Ложь с экрана

Моя дурацкая карьера

Нужно ли уважать мужа и боготворить мать?

Хорошая мина при плохой игре или хорошая игра скрывает плохую мину

Подготовка к концу моего света

Так не бывает

Если талант запереть в квартире

Страдалец Шуричек

Любая цена

Vita nuova

У кого просить руки замужней женщины?

«Ты навсегда испортила нам жизнь!»

Если дочь не нравится, её нужно убить

Правда о Большой Лжи

Война обещает быть затяжной

Последние капли

Я лечусь!

Новая жена бывшего зятя – это новая дочь?

Алиса между молотом и наковальней

Учусь жить заново

Она – моя дочь, а не ваша жертва

Для кого моё счастье – это несчастье?


Издательство:
Автор
Поделиться: