# Сон

Денис Шлебин

История музыканта, запутавшегося в своей жизни и женщинах. Он отправляется в путешествие по мирам, где находит счастье и любовь. Содержит нецензурную брань.

«СОН»


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «ПОГРУЖЕНИЕ»

ГЛАВА 1

Мы сидели в гримёрке, пили виски с колой, дверь открылась и появилась бородатая, запитая рожа управляющего.

– Через час начнём. Вы готовы?

– Почти. Нам бы травки хорошей, мандраж сбить. Найдёшь? – Я хитро улыбнулся.

– Для вас всё, что угодно. – Бородатая рожа скрылась, закрыв за собой дверь. Через пару минут управляющий снова появился. – Вот держите, убойная штука, аккуратнее. Зал уже набился битком. Курите и на сцену.

– Окей. – Я взял у него кусочек гашиша. Раскрошил, смешал с табаком, ловко скрутил самокрутку, послюнявил и прикурил, сделал глубокий вдох. Дым обжог мои лёгкие. Передал Лёхе – гитаристу.

– Нормальная вещь. – Оценил я, выдохнув клуб дыма.

– Ща посмотрим. – Сказал Лёха и глубоко затянулся. Передал дальше барабанщику.

– Скажите, только честно, вам это не надоело? – Спросил я.

– Что именно? Ты о чём, бро? – Выдыхая дым, ответил Димон – барабанщик.

– Да, всё это. Наркотики, пьянки, концерты, какие-то бабы, имена которых я даже не запоминаю.

– Что ты такое говоришь, чувак? Это же круто, вспомни, мы мечтали об этом. – С удивлённым видом произнёс Антон и передал мне джоинт.

– Мечтать было интересней, чем жить. Да, и фиг с ним. – Я затянулся, передал дальше. Выдохнул. – Сильная дрянь. Ладно, на сцену. – Скомандовал, взял бас-гитару, закинул её на плечо и открыл дверь. Меня ослепил свет софитов, зала мне не было видно, только слышал вопли. Подошёл к комбику, воткнул шнур, включил, выкрутил громкость. Следом вышли все участники группы. Димон отсчитал – мы вступили. Первые удары и ноты унесли меня, голова закружилась, в глазах поплыло, я растворился в свете софитов и звуках баса, которые ощущал всем телом.

Я пришёл в себя посреди концерта, испугался – играл ли вообще. Обернулся на группу, всё в порядке, все в себе и в музыке. Подошёл к краю сцены и увидел танцпол, наполненный поклонниками, в первых рядах танцевали молодые девчонки, их танцы были похожи на кривляния, с шаманскими, первобытными телодвижениями. Меня схватила за ногу одна из девушек и завизжала, перебивая музыку. Я наклонился, поцеловал её взасос, выпрямился и шагнул назад, она сняла футболку, оголив свою грудь.

После последней песни девушки ринулись на сцену с маркерами и принялись задирать маечки для автографов. Я расписался на груди у парочки из них и ушёл в гримёрку, футболка была мокрой от пота, я стянул её и бросил на пол. Следом за нами зашёл управляющий, пьяный как свинья, на бороде у него была блевотина. Он протянул нам пачку денег и пакет с бошками.

– Пацаны, вы просто супер. Спасибо, вы сделали этот вечер.

– Да, пожалуйста. – Усмехнувшись я и взял у него траву, деньги забрал Димон. Я ловко скрутил самокрутку, прикурил и затянулся. – Слушай, а пивка холодного можешь принести?

– Сейчас сделаем. – Бородач скрылся за дверью.

Я ещё раз глубоко затянулся и протянул косяк Димону.

– Не хочу курить с ним, у него вся борода заблёвана. – Все засмеялись после моей шутки.

Мы вышли на улицу, возле входа ждала толпа девушек, они просили автографы, лезли с глупыми вопросами и хотели поехать с нами. Я запрыгнул на крышу фургона с нашими лицами и названием группы.

– У нас в студии дресс-код – никакой одежды. Кто готов раздеться, залезайте в фургон. – Девчонки ринулись в машину.

– А говоришь, надоело. – Засмеялся Димон и протянул мне бутылку джина.

– Да, пошутил я. Проверял. – Я взял бутылку и залпом сделал три больших глотка.

Проснулся поздно, в спальне, на кровати, среди голых женских тел. Голова раскалывалась, поднял с пола джинсы, натянул их, рядом с кроватью стояла недопитая бутылка пива, выпил, полегчало. Скрутил самокрутку, зашёл в студию, на диване лежал Стас – соло гитарист – в груде голых тел.

– Стас, доброе утро! – Я крикнул и толкнул его. Стас открыл глаза и быстро оглядел комнату. – На затянись. – Я протянул ему самокрутку.

– Доброе, братанчик. – Стас сделал глубокую затяжку и выдохнул дым через нос. Передал проснувшейся девушке. – Тебя как зовут?

– Даша. – Ответила девушка и взяла джоинт.

– Даша, свари кофе и разбуди девчонок, пусть приведут себя в порядок, у нас скоро фотосессия, можете присоединиться. – Промямлил Стас и сполз с дивана. – Слушай, Дэн, а где Лёха с Димоном?

– Не знаю.

Даша убежала варить кофе и собирать девчонок. – «Не одевайтесь!» – Крикнул я ей вслед. Хлопнула дверь и послышались голоса Димона с Лёхой, я вышел к ним навстречу.

– Проснулись уже. – Воскликнул Димон. – Мы пивка принесли и гамбургеров.

– О, гамбургеры кстати. – Обрадовался Стас. – А пить я больше не могу.

Мы зашли в кухню, девчонки в неглиже варили кофе и жарили яичницу.

– Ого, сколько вас! – Я удивился толпе голых тел. – Куколка, как тебя зовут? – Обратился я к высокой, стройной девушке, которая смотрела на меня влюблёнными глазами.

– Меня? Света.

– Света, прими душ, у тебя блевотина в волосах. – Я засмеялся. – Душевая направо по коридору. – Света убежала. Раздался звонок в дверь. Я пошёл открывать.

– Привет, Дэнчик. – Поздоровалась со мной Аня. И поцеловала в губы. – Вы готовы? – Аня была в коротких джинсовых шортиках и белой маечке, без лифчика, с рюкзаком фототехники. А её чёрные волосы собраны в конский хвост на затылке. На переносице очки в массивной белой оправе с прозрачными стёклами.

– Привет, даже очень. – Усмехнулся я. – Мы зашли в кухню.

– Знакомьтесь, это Анна, фотограф. Анна, это девчонки.

– Мальчишки, вы как всегда, без продолжения не можете. – Кокетливо засмеялась Аня. – Я пойду в студию, выставлю свет, мне кто-нибудь поможет? – Да. – Отозвалась Даша и они ушли. После пивного завтрака началась фотосессия.

– Так, давайте сначала с инструментами для постеров, а потом, для себя – с девушками. – Скомандовала Аня. – Я натянул рваную футболку, взял бас-гитару, мы столпились вокруг барабанов, покривлялись немного, Аня пофотографировала, затем засмеявшись, красивым, громким смехом крикнула: – Девчонки, кто хочет себе приватные фоточки с мальчишками! – Девушки прибежали в чём мать родила, мы немного попозировали сними и ушли на кухню, а они остались делать фото в стиле «ню» для календаря группы.

– Пацаны. – Начал я. – Вы думали, что всё это может плохо кончится, алкоголизм, наркомания, инфаркт? Да, и, вообще, посмотрите, чем мы занимаемся, это же пустое всё, ни о чём. Эти малолетние девки, готовые на всё ради секса и наркотиков? Наша музыка, текста, без обид, Антон, но это всё мусор.

– Э. – оборвал меня Димон. – Музыку не трогай. Ты чего хочешь? Телефонами торговать?

– Телефонами торговать. – Почти шёпотом повторил за ним. – Да нет, хочется создать что-то большее, выйти на другие площадки. Ведь мы же можем. Я верю, что это не предел.

– Можем, дружище, но зачем? Нам за это платят хорошо. – Антон протянул мне косяк, я взял. – Посмотри на это с другой стороны, о такой жизни мечтают миллионы людей, нам улыбнулась удача, мы стали кумирами нашего детства.

– Может и так. Но что-то в этом есть ненастоящее, фальшивое, за что мне очень часто бывает стыдно. – Я откупорил бутылку пива.

– Настоящее, не настоящее. Пойдёмте, нам надо репетировать, потом будем думать. Стыдно ему! Работа такая, ничего не поделаешь. – Сказал Стас, усмехнулся, встал и вышел из кухни.

Девчонки устроили в студии откровенную лесбийскую фотосессию. Аня уже сама оголила грудь, в её глазах было что-то животное, она фотографировала, а раскрасневшиеся от возбуждения девушки, ласкали друг друга. Я остановился в дверном проёме глядя на весь этот разврат. – «Итересно», – подумал я – «Ведь у них есть родители, которые переживают, у кого-то из них любящие парни, за которых они выйдут замуж, родят им детей. Почему всё это происходит? Почему я нахожусь здесь, среди этого всего?» – Аня фотографировала, держа фотоаппарат в правой руке, а левой сжимала себе грудь. – «Надо это остановить.» – Я вошёл в студию, в которой пахло перегаром, дымом и сексом, в ней был влажный, тёплый воздух.

– Идите в другое место, нам надо работать! – Я крикнул и включил кондиционер. Холодный, свежий воздух стал вытеснять запах рок-н-ролла, а заодно и девушек вместе с Анной.

Мы подключили инструменты и провалились в музыку. Когда я играю, все мысли отступают, нахожусь только здесь и сейчас, в этом моменте, в музыке. Не было «до» и не существует «после», только сейчас, жизнь в темпе метронома.

Репетировали допоздна, прогнали программу на вечер, поработали над новыми песнями, прерывались только на редкие перекуры. В основном курили просто сигареты, сидя на кухне, споря и обсуждая паузы, проигрыши и коды. Девушки весь день кувыркались в спальне с Анной, иногда мы с ними встречались на кухне, когда они потные и взмыленные выходили на перекур, либо перекусить, или просто перевести дух, выпить пивка и выкурить джоинт.

Вечером мы загрузили инструменты в фургон, часть девушек разошлась, кто-то из них уехал с Аней, остальные поехали с нами в очередной клуб в качестве поддержки, оголять свои тела, просить автографы и заводить толпу на танцполе, создавая ореол желанных небожителей вокруг нас. Да, это всё обман, они группи, одни из них остаются надолго с нами, иные на один два вечера. Они тусят, заводят толпу, а мы за это их кормим, поим и таскаем бесплатно на свои концерты, с некоторыми из них спим, и даже посвящаем им песни. Они часть нашей группы, без них мы бы не существовали.

После выступления приехали в студию. Как обычно, все под кайфом, пьяные, носились по студии голышом, слушали песни из нового альбома. Периодически собирались на кухне, скурить косячок.

– Даша. – Обратился я к девушке возле меня.

– Света. – Поправила она.

– Точно, Света. Послушай, а тебе нравится всё это?

– Что именно? – Спросила Света.

– Не начинай, Дэнчик. – Оборвал Димон. – Сколько можно уже?

– И, всё же. Свет. Ответь мне. Вот это всё: наркотики, выпивка. Ты с нами уже год таскаешься, у тебя ведь есть родители, наверное, парень? Родители есть?

– Да, есть. – Сухо ответила Света, уставившись холодным взглядом мне в глаза.

– И, что? Они не переживают? Ты редко покидаешь студию. – Продолжал я. – Ты не ходишь на учёбу, на свидания.

– Чего ты хочешь? – Света повысила тон, её явно задели мои слова. – Зачем тебе это? Я трясу сиськами у сцены, убираю тут вам, вы меня трахаете иногда. Для чего эти разговоры?

– Я переживаю за тебя, понимаешь, мне больно всё это видеть, мне больно самому жить этой жизнью, а ты молодая красивая, очень красивая и катишься с нами в пропасть.

– Денис, прекрати. – Прервал меня Димон. – Какая тебе разница? Не порть вечер.

– Пусть спрашивает. – Сказала Света. – Вам всем плевать на меня, а он в душу полез. Что же, я отвечу. Хочешь знать? На, слушай!

– Ну, спасибо, Дэнчик. – Сказал Антон и встал. – Если, что я в студии, присоединяйтесь.

– Родители пьют у меня, отец мать бьёт постоянно, а ко мне начал приставать с тринадцати лет. Дома срач, вонь, толпы алкашей. – Света говорила тихо, почти шёпотом. – Им нет до меня никакого дела. А парни все, ну, посмотри, им только потрахаться – и всё. – Света заплакала. Её стройное тело сжалось, грудь вздрагивала от всхлипываний, слёзы капали на голые колени. Она провела рукой по лицу, вытирая слёзы, и размазала тушь.

– Ты этого хотел? – Спросил Димон.

– Да, друг, этого. – Тихо ответил я. – Мы все вместе тонем, и никто не хочет это признать, мы убиваем себя всем этим дерьмом. – Я толкнул бутылку с пивом, она упала, из неё хлынула пена, бутылка покатилась к краю стола, Лёха поймал её. – Мы всё время говорим, что мы семья, а ничего не знаем друг о друге. Какая мы семья, посторонние люди. Света, одевайся, поедешь со мной.

– Куда? – Всхлипывая спросила Света.

– Прочь из помойной ямы. Тебе надо успокоиться. Я в машине тебя буду ждать. – Я встал из-за стола. – Завтра в полдень приеду, берегите себя.

– Ты куда, дружище? – Спросил Димон.

– Домой. Мне надо отдохнуть и Свете тоже. Я уже всех извёл своим нытьём.

Мы ехали по ночному городу, моросил дождь, капли на лобовом стекле преломляли свет фонарей. Мокрый асфальт отражал фары и габариты едущих впереди машин. Мы ехали в полной тишине, говорить было не о чем, да, и не хотелось. Я припарковал машину в подземном гараже, затем на лифте, всё так же молча, поднялись на восьмой этаж. Открыл дверь в квартиру, пропустил Свету вперёд.

– Надо же, я не думала, что у тебя такая квартира. Картины сам пишешь? – Света разглядывала квартиру.

– Сам. – Я закрыл дверь, разулся, прошёл в комнату, достал пластинку группы «Dire Straits». – Ты не против? – Я показал ей пластинку.

– Очень даже – за. – Ответила Света. Зазвучала композиция «Once Upon A Time In The West». – Я не думала, что у тебя такой вкус, ты не такой как все. – Света как заворожённая разглядывала картины.

– Вина? – Я достал с полки бутылку.

– Пино Нуар, а ты знаешь, что предлагать девушке. От него я становлюсь развязной. – Света засмеялась.

– Разбираешься в винах? Откуда? Родители научили?

– Нет, я год после школы работала элитной девочкой по вызову. Так и научилась разбираться.

– А музыкальный вкус тоже оттуда? – Я откупорил бутылку, налил в два бокала и один протянул Свете.

– Прекрати. У меня дядя был, интеллигентный человек, он меня приучил к хорошей музыке и книгам. – Света взяла бокал.

– Почему был? Умер?

– Нет, он ушёл от этого мира. Стал затворником, никто не знает, где он, родители думают, он умер давно, а мне кажется, что он жив и однажды я его отыщу. – Она сделала глоток вина из бокала. – А можно я залпом?

– Как угодно. Не спрашивай даже. Делай, что хочешь. Это теперь и твой дом тоже, всё здесь твоё, когда тебе плохо, ты всегда можешь прийти сюда.

– Почему ты так со мной? – Света выпила залпом вино и протянула мне, ломаясь, бокал.

– Расскажи о дяде своём. – Попросил я её, наливая вино. – Мне очень интересно.

– Он очень красивый мужчина, его жена умерла, когда он был ещё молодым. – Света начала рассказ и села на белый ковёр возле кровати, её короткое платьице задралось и стало видно кружевные, чёрные трусики. – После этого он замкнулся в себе, но со мной всегда много общался, я у него практически всё детство прожила. Он путешествовал по мирам во сне, хотел найти свою жену в другом мире, а потом собрал вещи, продал квартиру и уехал. Куда, никто не знает.

– Путешествовал по мирам? – Я оживился. – По каким?

– Которые внутри нас. – Света засмеялась. – Вся вселенная внутри тебя и меня, а во вселенной бесконечное количество миров, какие ты только можешь себе вообразить. – Света выпила вино залпом и протянула мне бокал. – Чувствую, сегодня я напьюсь, вино развязало мне язык. Или ты.

– Скорее вино, я ни при чём. – Я взял из бара ещё одну бутылку красного, откупорил, наполнил два бокала. – Это звучит фантастически, но почему-то я тебе верю. Научишь меня?

– Это не просто. Надо научиться останавливать внутренний диалог, мысли не дают тебе заглянуть внутрь себя и найти вселенную.

– А как контролировать сон? – Я улыбнулся. – Это ведь всё во сне, не наяву.

– Начни с того, чтобы просто поймать состояние между сном и бодрствованием, это тот момент, когда ты ещё не уснул, но начинаешь видеть картинку, и бац – Света хлопнула в ладоши – провалился в неконтролируемое состояние. Вот в этом состоянии попробуй задержаться.

– Если у меня получится, что дальше?

– Ну, если получится, постарайся увидеть свои руки, себя, так как ты в этой реальности привык видеть себя, только если со стороны увидишь, от второго лица, ничего не получилось, значит, это твоё воображение. – Света хихикнула.

– Эти миры реальны? Там мне может что-то угрожать?

– Конечно, смерть везде одна, но, что после смерти – неизвестно. Не смотри на себя спящего со стороны, иначе ты можешь не вернуться. – Света сделала большой глоток вина, затем прищурившись посмотрела на бокал. – Если, конечно, получится, то беги от всех, кого встретишь.

Пластинка закончилась, игла соскочила и повисла тишина с лёгким потрескиванием в динамиках. Мы сидели молча, я смотрел на бокал вина, а Света на меня. Потом она допила вино, подползла ко мне и шепнула на ухо.

– У тебя получится. Я ждала год, когда ты со мной заговоришь.

Мы легли спать, я пытался поймать то состояние, о котором говорила Света, но от вина кружилась голова и мутило, когда я пытался сконцентрироваться на картинке. Я уснул. Мне снился дядя Светы, живущий в горах в большом доме, высокий широкоплечий мужчина неопределённого возраста. У него было загорелое лицо с глубокими морщинами, но не от прожитых лет, а скорее от дум. Он пригласил меня в дом, налил травяной чай. Мы сидели на просторной, светлой кухне, за дощатым столом, через большое окно открывался вид на горы, покрытые лесом, на полках, висящих по стенам, стояли баночки с приправами, деревянные резные статуэтки. По стенам были развешаны травы, собранные в пучки и гирлянды красного перца.

– Раз ты здесь, значит Светик рассказала тебе о практиках, которым я научил её. Давно практикуешь?

– Только сегодня узнал и попробовал, но ничего не получилось. – Ответил я.

– Сегодня говоришь? А у тебя дар. Позаботься о Свете, она хорошая девчонка.

– Если хорошая, зачем Вы её бросили? Ей через такое пришлось пройти.

– Знаю, у каждого – свой путь, есть вещи, которые мы не выбираем, как то, что ты здесь оказался. А есть наш выбор.

– Вы её оставили, а меня просите позаботиться? Она любит Вас и мечтает найти.

– И это знаю, когда она будет готова, то найдёт. У кого-то короткий путь, у кого-то длинный, но ступив однажды на дорогу осознанной жизни, уже не свернуть, и тебе тоже. Теперь я понимаю, почему она выбрала тебя.

– Почему?

– Заходи ко мне почаще, и я расскажу. Просыпайся, Света ушла.

Я проснулся. Во рту был вкус чая, Светы и правда не было. На барной стойке лежала записка, написанная на внутренней стороне вкладыша от диска, альбома нашей группы:

«Ты знаешь, где меня искать. До встречи.

P.S. Твой Свет».

ГЛАВА 2

Я открыл дверь в студию. Меня обдало тёплым воздухом, пропитанным запахом пива, травы и секса. Я глубоко вздохнул и вошёл, оставив позади прошлую ночь. В коридоре стоял горький запах свежезаваренного кофе, значит, все уже проснулись. Я остановился у двери в кухню, услышав громкие голоса, ребята говорили обо мне.

– Он достал уже со своими вопросами и моралями. Не нравится, пусть катится отсюда. – Сказал Антон.

– Да, ладно тебе, устал Дэнчик просто. И если откровенно, то он в чём-то и прав, мы ведём саморазрушительный образ жизни. – Отвечал ему Димон.

– Его никто не заставляет с нами тусить, пусть приходит на работу и всё. – Заговорил Стас. – А тебя, Антон, задели его слова про тексты песен, просто.

– Да, причём здесь тексты. – Повысил голос Антон.

– Да, да, Стас в точку попал. – Лёша засмеялся.

– В какую точку? – Возразил Антон. – Причём здесь текста? Хотя, это тоже неприятно.

– В точки Дэнчик как раз и не попадает. – Рассмеялся Димон.

На этой ноте я решил зайти. Открыл дверь, ребята как всегда сидели за столом в окружении девушек, но только одетых.

– Привет. Я вот вам принёс из коллекции. – Я поставил на стол бутылку вина, которое мы пили прошлой ночью со Светой.

– Ничего себе. Умер кто-то? – Спросил Антон.

– Да, я прошлый. Приношу свои извинения. – Я мягко произнёс улыбаясь.

– Не стоило, Дэнчик, но спасибо. – Димон взял бутулку.

– А чего это девчонки нарядились так? У нас же дресс-код. – Рассмеялся я.

– Так тебя нет, и никто не заставляет раздеваться и косяки никто не крутит. – Съязвил Антон.

– Сейчас исправим! Обнажите свои тела, девочки, покажите мне себя. – Я засмеялся и похлопал в ладоши, а девчонки побежали раздеваться. Достал из портсигара две самокрутки и раскурил. – Вот держите, пацаны, а то грузитесь с утра пораньше.

– Видали? А нам морали читает. – Усмехнулся Стас. – Сам-то склоняешь к аморальному поведению всех, а потом высказываешь нам. Где Света? Как вечер провели?

– Она ушла утром рано, не знаю, куда.

– Ты, что сделал с ней, извращенец? Она была лучшей у нас. – Засмеялся Антон.

– Да плевать. Других полно. – Ответил ему Димон. – Пойдемте, прогоним программу, у нас презентация нового альбома через неделю.

Мне вообще не хотелось играть, я всё время думал о Свете и её дяде. Мне хотелось поскорее лечь спать, а ещё накрывала трава, мысли путались. Репетировали до вечера, после репетиции парни с девчонками собрались в клуб. Я остался один в студии, скрутил самокрутку, долго вертел её в руках, не решаясь закурить, положил на стол, ушёл в спальню, лёг на кровать и закрыл глаза, попытался сконцентрироваться на картинках, ничего не получалось. В голове роились мысли о Свете, её дяде, живущем в горах, в полной тишине и спокойствии. Я так живо увидел прошлой ночью во сне горы, яркое солнце, ощутил запах трав, вкус чая и свежий воздух, что мне казалось это всё более реальным, чем студия и я в ней. Затем вспомнил подслушанный утром разговор обо мне, стало неприятно. Сначала от того, что подслушал, как это низко, затем сам разговор, «А я ведь вишу на волоске в этой группе», – проговорил сам себе под нос шёпотом. Вяло сполз с кровати, прошёл на кухню, схватил косяк и прикурил. После третьей затяжки стало легче, мысли спутались, а затем совсем отступили, всё встало на свои места, где-то в глубине непонятное чувство говорило – «это – не выход». Пошёл в спальню шатаясь, упал на кровать, уткнулся лицом в подушку, попробовал увидеть картинку, ничего. Появилась жалость к себе – я популярный музыкант, а так жалок. Перевернулся на спину, пролежал так достаточно долго, тело затекло. Достал телефон из кармана начал листать контакты, кто бы мог меня понять. В телефонной книге сплошные женщины, дилеры, управляющие клубами, Джон. Точно. Нажал вызов и закрыл глаза.

– А, это ты? Привет! – Джон быстро ответил на мой звонок.

– Привет, Джон. Как дела?

– Хорошо. – Раздался смех. – Как твои?

– Тоже хорошо. Чем занят?

– Особо ничем песнЮ катаю. Приехать хотел?

– Не знаю. Просто позвонил, можно и приехать.

– Если решишь ехать, возьми сигарет по пути, а то мне леняк идти за ними. – Попросил Джон.

– Хорошо, выезжаю. – Я положил трубку. Пошёл на кухню, взял из шкафчика две пачки сигарет, пакет с травой, покрутил его в руках, положил на место. Закрыл студию, подошёл к машине, постоял немного, мысленно уговаривая себя ехать. А может остаться? В тот момент я не мог понять, чего больше хочу. Доехал быстро по ночному городу, быстрая езда всегда отрезвляет, придаёт уверенности.

– Привет ещё раз. – Джон протянул мне руку. – Сигареты привёз?

– Привёз. – Я пожал его ладонь.

– Заходи. – Джон зашёл на кухню, его не застёгнутый халат махнул краями и скрылся вслед за ним в дверном проёме. – Тебе кофе, как всегда?

– Кофе? А, да, давай.

– Ты чего, накуренный что ли? – Спросил Джон и рассмеялся.

– И это тоже. – Ответил я.

– Какой-то ты подавленный, трава плохая попалась или хорошая наоборот? – Джон снова засмеялся.

– Не в траве дело, мне вчера Света, ты её не знаешь, рассказала про осознанные сновидения, после этого мне приснился странный сон. – Ответил я.

– Светку знаю, классная деваха, я бы потрещал с ней. – Усмехнулся Джон.

– Откуда ты её знаешь? – Удивился я.

– На тусе у вас познакомились, мы с ней трещали весь вечер, я тогда ещё подумал, чего это она с вами тусит, без обид только, но вы ей не компания. – Джон поставил бокал с кофе передо мной на стол. – Она забегала ко мне потом даже пару раз, но ничего не было, не подумай, а то мало ли, что у вас там. – Джон снова засмеялся.

– Ничего у нас, она вчера у меня осталась, а утром ушла и оставила записку, что, мол, я знаю, где её искать и всё, а во сне мне её дядя так же сказал, а потом добавил: «Просыпайся, Света ушла». А подписала записку –«Твой Свет». Она тебе про осознанные сновидения не говорила ничего?

– Говорила, но меня не воткнула эта тема. Пойдём в зал, песнЮ заценишь. – Предложил Джон.

– Пойдём. – Согласился я, встал, взял бокал с кофе со стола и пошёл вслед за Джоном. Мы уселись на диван перед монитором, на экране, в проигрывателе на паузе стоял мультик в стиле аниме. – Джон ты смотришь это? Хентай, что ли?

– Нет, это Хаяо Миядзаки, «Ветер крепчает», клёвый мульт, зацени как-нибудь, тебе понравится.

– Нет, спасибо, мне не до мультиков. – Усмехнулся я. – У меня на книги времени-то не хватает.

Джон свернул плеер, открыл программу «Cubase» для создания музыки, я надел наушники, он запустил проект, зазвучала композиция в стиле psytranse, с интересными басовыми ходами и модуляцией. Пока я слушал, Джон следил за проектом на мониторе, что-то говорил, его губы шевелились, а слов не было слышно, выглядело забавно. Я разглядывал комнату, слева от меня стоял книжный шкаф с книгами: Харуки Мураками, сборник стихов Джима Моррисона, Карлос Кастанеда, Пелевин, Библия, я перевёл взгляд на проигрыватель и пластинки возле него, в основном это была группа The Doors. Прямо передо мной было окно, закрытое шторами коричневого цвета, а на стене справа висела, катана, за спиной у меня был огромный, во всю стену, постер Моррисона в пламени огня. Песня закончилась, неожиданно оборвавшись, я снял наушники.

– Класс, мне понравилось, модуляция в тему. – Произнёс я равнодушно, просто надо было что-то сказать.

– Тут ещё доработать немного надо. – Ответил Джон, подправляя что-то в проекте. – И коду придумать.

– Слушай, Джон, вот ты любишь Моррисона, даже татуху набил – его стих, а пишешь совсем другую музыку. Почему?

– Меня прикалывает сейчас писать такую музыку, а Моррисон, да, он бог. – Ответил Джон.

– Слушай, я возьму у тебя пластинку его, послушать?

– Возьми, только верни. – Джон встал, подошёл к проигрывателю с кипой пластинок, начал ковырять. – Вот зацени. – он протянул мне пластинку.

– L. A. Women 1971. – Прочитал я. – Давай, может ещё кофе, и я поеду?

– Пойдём. – Сказал Джон. Мы пошли на кухню. Я шёл следом и смотрел, как его халат развевается.

– Джон, у тебя Кастанеды все книги на полке стоят, ты читал?

– Читал, хочешь взять?

– Нет, я прочитал их все. У него тоже про сновидения, про миры, но там всё с наркотиками, как ты думаешь, они помогут с осознанным сновидением?

– Не знаю. Ну, покури травы, у Хуана был дымок, его союзник. – Засмеялся Джон и поставил на стол бокал с кофе.

– Пробовал, не помогло.

– Хочешь я тебе кислоты дам, от неё точно не заснёшь. – Джон хихикнул. – Это поможет тебе погрузиться в картинки. Только аккуратней, бэдтрип можешь словить.

– Ну, давай, может правда это чем-то поможет. Я никогда не пробовал ничего, кроме травы. А кони не двину?

– Не двинешь, передозировки быть не может. – Джон, подошёл к холодильнику, открыл, достал пакетик с коричневой бумажкой, оторвал марку размером с ноготь мизинца, протянул мне. – На, только съешь сначала половину, подожди пол часа, если ничего не будет, съешь вторую. Один не ешь. Пусть кто-то будет с тобой, кто пробовал.

– А можно ещё одну? Для того, кто будет со мной.

– Ну, на. – Джон дал мне ещё одну маленькую бумажечку. – Только две не сожри, а то не вернёшься из своих сновидений. – Джон снова засмеялся.

– Я закурю, ты не против?

– Кури, вот пепельница. – Джон поставил посередине стола пепельницу и закрыл дверь в коридор. – Тебе надо отдохнуть, видон у тебя не очень. Езжай куда-нибудь, на природу.

– Я подумаю, наверное, ты прав. – Достал кисет, взял щепотку табака, скрутил самокрутку, затянулся, выпустил клуб дыма. – Знаешь, мне всё надоело, какая-то пустая жизнь, люди, которые меня окружают, всё не то, сложно объяснить.

– Я вообще не понимаю, как ты живёшь во всём этом. – Джон громко отхлебнул кофе из бокала. – Говорю тебе, смени обстановку.

Я допил кофе, взял пластинку, попрощался с Джоном, вышел на улицу, сделал глубокий вдох и к горлу подкатил ком, я ощутил себя одиноким, с толпой поклонниц, которым я не нужен, да чего там, я сам себе даже не нужен. Достал марку, посмотрел на неё: «И где мне есть её, и с кем? До чего я дошёл.» – сел в машину, повернул ключ, мотор зарычал. Я положил голову на руль: «Аня, точно, Аня, позвоню ей».

– Дениска, привет. – Раздался голос Ани в динамике телефона.

– Привет. Ты чем занимаешься? – Спросил я без прелюдии.

– Лежу в ванне. Ты что-то хотел?

– Спинку тебе потереть.

– Ты же знаешь, мне только девочки нравятся. – Сердито ответила Аня. – А ты просто приятель по работе.

– Просто приятель, значит. Ты меня этим провоцируешь. – Усмехнулся я. – Я еду к тебе, никуда не уходи.

– Захвати вина, раз уж едешь. – Сказала Аня. – А к чему такая срочность?

– Мне нужна твоя помощь. Приеду, расскажу, ты только из ванны не вылезай и пенку взбей.

– Давай приезжай, жду. – Аня хихикнула и положила трубку.

Я ехал медленно, чтобы Аня успела вылезти из ванны и привести себя в порядок, временами поглядывая на пластинку на соседнем сидении: «Что ж Джимми, посмотрим, под чем ты жил». – Я взял пластинку, вышел из машины, достал из бардачка бутылку вина, поднялся пешком на седьмой этаж, чтобы разогнать кровь по телу, отдышался и позвонил в дверь. Аня открыла.

– Заходи. – Сказала она и пошла в комнату. На ней был коротенький шёлковый халатик с горным пейзажем. Я зашёл, разулся. – Что стряслось?

– Ничего, соскучился, хочу посмотреть на тебя с твоими игрушками. – Я взял с полки фаллоиммитатор. – Неужели это лучше настоящего?

– Не дождёшься. – Нахмурилась Аня. – Ты приехал доставать меня?

– Конечно, нет. Ты в ЛСД понимаешь? Сможешь по трипу провести?

– Смогу, а у тебя есть? – Заинтересовалась Аня.

– Есть. – Ответил я, разглядывая книги на полке. – Так много Фрейда, копаешься в своей сексуальности?

– Прекрати, ты обещал. – Аня сделала вид, что обиделась. – И поставь на место мой член.

– Так вот в чём дело, твой член. – Я поставил секс игрушку на полку. – У меня лучше.

– Я видела его, ничего особенного. – Сказала Аня.

– Ладно, хватит меряться письками. – Я достал две марки. – Ты тоже будешь есть?

– Нет, смотреть, как ты ешь. Ты какой-то сам не свой, что с тобой?

– Ничего, девке с резиновым членом не понять. – Съязвил я. Аня не обратила внимания. Она достала бонг, забила туда шишку, раскурила и протянула мне. Я набрал полный бонг дыма, открыл kik-отверстие и втянул весь дым из стеклянной трубки, в голову сразу ударило. – Это, что?

– Спрашивать надо было перед тем, как хапнешь. – Улыбнулась Аня. – Теперь поздно, наслаждайся, это шишки из Индии, сама привезла, для особенного случая хранила.

– Ну, спасибо. Ты как провезла их?

– В вагине. Так, что это пи@датая трава. Давай кислоту.

– Вкусная. – Улыбнулся я, в глазах у меня плыло. Я достал марки и уселся на пушистый белый ковёр, положил их на низенький столик. – Давай кальян раскурим?

– Давай, забивай, пойду уголь разожгу на кухне. – Аня ушла на кухню, я взял табак со вкусом арбуза и мяты, уложил большую щепотку в чашечку для табака, накрыл фольгой, сделал дырочки для воздуха в форме спирали. Было очень тяжело сконцентрироваться, благо всё лежало на столике. – Ты уже справился. – Аня принесла уголь в щипцах и маленький чайник, она положила уголь на фольгу, чайник поставила на стол. – Я пуэр заварила, если хочешь, наливай. – Взяла мундштук и сильно потянула в себя воздух, кальян забулькал, уголёк покраснел, колба наполнилась дымом.

– Когда марки есть будем? – Спросил я. – Во мне проснулся филателист и он изнемогает.

Аня взяла марочку, порвала пополам и протянула мне.

– На, половинку сначала съешь, ты же раньше не ел? – Она протянула мне маленький кусочек бумажки.

– Нет, это мой первый раз и с тобой. – Улыбнулся я.

– Это тебе надо Фрейда почитать. – Ответила с улыбкой Аня. – Размусоль её во рту. Когда станет, как кашица, проглоти и запей водой. – Она поставила бутылку воды на стол, откуда она её достала, я не понял.

– Ты просто недоступна, от этого и желанна. – Я принялся мусолить бумажку во рту. Аня положила себе на язык целую марку. Марка расквасилась, и я её проглотил, запил водой, как сказала Аня. – Что теперь?

– Жди, через пол часа придёт. – Аня включила телефон, лежащий на столе, экран засветился. – Я засекла пол часа. – На заставке экрана была фотография горной вершины, экран погас. Я встал, подошёл к полке с книгами, взял Паланика, «Призраки», начал читать, ничего не понятно.

– Возьму почитать? – Обернулся я к Ане, которая дымила кальяном сидя на полу, её халатик задрался и стала видна золотая полосочка волос на лобке. – Ты рыжая?

– Как ты быстро меняешь тему. – Засмеялась Аня. – Да, возьми книгу и да, я рыжая.

– Успею в туалет сходить, меня там не накроет?

– Сейчас, посмотрим. – Аня включила экран телефона. – У тебя есть ещё время. Если быстро. Не запирайся на всякий случай.

В туалет мне не хотелось, меня мутило, я умылся холодной водой, поднял голову и принялся разглядывать своё отражение в зеркале.

– Эй, ты чего там? Меня представляешь? – Крикнула Аня. – Пол часа прошло, чувствуешь что-то?

– Нет. – Крикнул я и вышел из туалета. – Не знаю, это трава меня накрывает или кислота.

– Когда ЛСД придёт, ты сразу поймёшь. Иногда с первого раза не вставляет, а бывают очень сильные бэдтрипы, ЛСД – это трудный ребёнок, как об этом писал Хоффман, с ним тяжело совладать. Ко мне уже приходит, съешь вторую половинку. – Аня протянула мне второй кусочек бумажки. Я взял и положил его в рот.

– Давай включим музыку? Я тут пластинку принёс.

– Опять пластинку, ты аналоговый тип. – Рассмеялась Аня. – Конечно, включай.

– Куда я положил её, ты не видела? – Я принялся искать пластинку. – Точно, в прихожей, когда разувался. Я вышел в прихожую, взял пластинку, подошёл к проигрывателю, достал её, протёр, положил на платформу, нажал кнопку, пластинка завертелась, я опустил иглу и Моррисон закричал. Обернулся, посмотрел на Аню, она плавно двигалась из стороны в сторону, халатик её сполз влево, оголив сосок. Я сел в позу лотоса напротив неё. На меня волнами начало нахлынывать тепло и всё вокруг менялось, потом отпускало и всё возвращалось, это было сильнее травы, я напугался. – Кажется, меня накрывает, ух, я временами прям тону. – Аня включила телефон.

– Сорок пять минут, это первая половинка пришла, ну, жди, через сорок пять минут унесёт. – Она улыбалась и раскачивалась из стороны в сторону, мотая головой. Её волосы растрепались, халатик спал с плеч, оголив маленькую, красивую грудь. Я повернул голову в сторону книжного шкафа и, стоящий передо мной кальян отпечатался, наложившись на интерьер комнаты, я повернул голову в другую сторону, и произошло тоже самое. Провёл рукой по «кальянам», и они смазались, словно краски на холсте. Я стал водить руками, и все перемешалось, сливаясь в одно цветное пятно. Я махнул рукой по своим ногам, и они тоже размазались вместе со всем, что было в комнате. Потом всё исчезло, наступила кромешная темнота, я ощущал себя частью вселенной, маленькой песчинкой и в то же время одним целым со всем космосом. Мне было тяжело дышать.

– Я растворился. Не могу дышать. – Произнёс я, еле-еле собравшись с силами.

– Я сжимаю твою руку, ты чувствуешь?

– Нет, не чувствую. Мне тяжело дышать!

– Слушай меня, Денис. – Спокойно сказала Аня. – Я рядом с тобой, держу тебя за руку, дыши. Ты меня видишь?

– Не вижу. Я растворился, меня не существует.

– Дыши! – Крикнула Аня и залепила мне пощёчину. Я пришёл в себя и начал дышать. – Пей воду, она поможет. – Аня протянула мне бутылку с водой. Я пил из горлышка, обливаясь, вода мне казалась, то солёной, то кислой, то сладкой.

– Что это? – Я смотрел на бутылку у меня в руке.

– Это вода. – Улыбнулась Аня.

– Странный вкус. – Я рассмеялся. – Вот это унесло.

– Сейчас, ты как?

– Отлично, меня полностью отпустило. Это всё?

– Нет. – Усмехнулась Аня. – Это только первая, минут через двадцать придёт вторая половинка. Отпустит часов через пять, самое тяжёлое это отходняк, потом дня два ничего не предпринимай. Отсидись дома.

– Хорошо, а ты красивая.

– Знаю. – Улыбнулась Аня и поправила волосы. – Хочешь, я сниму халат?

– Если хочешь, снимай, мне-то чего? – Я улыбнулся и добавил. – Или ты хочешь с моей игрушкой поиграть.

– Мечтай. – Аня сняла халатик, а я лёг на спину и закрыл глаза. – Под ЛСД невозможно уснуть.

– Мне это и надо, я хочу попробовать осознанные сновидения. – Пробормотал я.

– Попробуй, а я пока сменю пластинку, эта закончилась.

Я услышал потрескивание, точно, музыка закончилась, а я и не заметил. Открыл глаза и приподнялся на локтях, чувство притяжения пропало, было ощущение невесомости и лёгкости, я буквально парил в воздухе. Аня двигалась заторможено, как в замедленной съёмке фильма, шла к проигрывателю. Потом она отодвинула иглу и перевернула пластинку, это происходило очень долго.

– Почему ты так двигаешься? – Я глядел на неё, парил в воздухе и мне казалось, что все законы физики были лишь иллюзией, в которой я жил всю жизнь.

– Я здесь. – Ответила Аня и засмеялась. Она вдруг исчезла, я повернул голову и увидел, что она сидит напротив меня.

– Ого, мне сейчас показалось, что ты очень медленно двигалась и меняла пластинку, время будто остановилось, а потом ты… О чём это я? – Мысли в моей голове путались.

– О времени. – Аня потупила взгляд.

– Что о времени? Откуда ты знаешь?

– Ты сам сейчас сказал. – Я услышал, где-то вдалеке голос Ани, но её не видел.

– Я об этом никому рассказывал. Ты следила за мной всю мою жизнь. – Я попытался приподняться, но не понял, в какую сторону надо двигаться, где пол и где нахожусь.

– Вы сговорились с Джоном, чтобы специально… Я всё понял, вы следили за мной и накормили ЛСД специально, это всё спланировано.

– Ты сам ко мне приехал с марками. Какой Джон? Я не знаю, о ком ты говоришь. – Недовольным тоном, но всё также издалека, еле слышно донеслись слова Ани. – Не ломай кайф, а! Если тебя прёт и тебе что-то, кажется – не значит, что это правда. Это всё ЛСД.

– Да, меня не прёт, просто неприятное состояние. Я всё трезво понимаю, и трава меня отпустила уже.

– Слушай, ты хотел попробовать сновидения осознанные, пробуй, пользуйся моментом. – Тон Ани смягчился.

– Ты права. – Я закрыл глаза и расслабился, сконцентрировался на темноте, надеясь, что-то увидеть и картинка не заставила себя долго ждать. Я увидел чёрно-белый мультик, но не мог понять, о чём, мне казалось, что он про меня, но не понимал, что происходит. Персонажи всё время менялись и продолжали жить друг за друга. Неожиданно я услышал музыку и меня сильно затошнило. Картинка стала прорезаться, я увидел перед собой пакет с блевотиной.

– Что со мной? – Спросил я. – У меня передоз?

– Нет, это обычное дело, передоза быть не может.

– Откуда пакет? – Давно я блюю?

– Я приготовила его в начале вечера ещё. Да, давно, сейчас тебе полегчает. – Аня сидела возле меня в шапке ушанке.

– Зачем ты нацепила шапку. – Я истерически засмеялся. – Ты голая и в шапке ушанке.

– На мне нет шапки, на мне нет ничего. – Дениска, тебя просто прёт.

– Выключи музыку. – Меня снова вырвало. – Она меня уносит.

– Ну, да, Джимми тот ещё кислотник был. – Усмехнулась Аня и встала. Музыка замолчала, меня морозило и трясло. Я постепенно приходил в себя.

– Ну, вот, как ты? Давай унесу пакет. – Аня наклонилась, чтобы взять пакет с блевотиной.

– Не надо, я сам. Меня отпустило, наверное, всё вырвал. Трясёт только немного, отходняк прям.

– Точно сможешь сам?

– Да. – Ответил я и в следующее мгновение очнулся уже на кухне с пакетом блевотины в руке, без носков, без футболки, в одних джинсах.

– Денис! Дэнчик! Ты меня слышишь? – Кричала из зала Аня. – Ты сильно гонишь.

– Слышу, что случилось? Почему я без футболки? Что произошло?

– Ты не помнишь?

– Нет.

– Тогда и не надо знать тебе это. – Сказала Аня и громко засмеялась. – Оставь пакет и пойдём скорее сюда, пока тебя снова не накрыло.

Я зашёл в комнату, уже светало, Аня лежала в постели, под одеялом, сел на барный стул, возле маленькой барной стойки в углу комнаты. Все вещи вокруг начали вращаться: книги, фаллоимитатор, маленький столик, кальян, чайник с чаем, щипцы для угля, Анин телефон, упаковка табака, халатик с горным пейзажем, Анины трусики, лифчик, очки. Стены исчезли, в чёрной пустоте летали вещи, и я с ними на барном стуле. Я вцепился в стул, что было мочи, чтобы не свалиться с него. Затем всё в одно мгновение вернулось на свои места, меня стало отпускать, Аня спала, я взял бонг, в нём была недокуренная шишка, поджёг её, набрал в бонг дым и втянул, потом ещё и ещё. Мне стало легче, оставалось лишь неприятное ощущение – реальность возвращалась и от этого было противно. Я вспоминал прошлую ночь, стоя посреди комнаты с бонгом в руках. На столике лежала маска из бумаги, на ней были нарисованы человечки с гитарами, горы, и голые женщины, отверстия для глаз в маске были выжжены, видимо зажигалкой. «Интересно, это я сделал?». Я взял маску приложил к лицу и пошёл в уборную к зеркалу.

– Денис! Денис! – Аня звала меня и колотила в дверь. – Денис! Ты жив? Открой дверь. Денис! Что ты там делаешь?

Я увидел в зеркале себя в маске, сорвал её. Отворил замок и вышел.

– Я уже пол часа, как проснулась. – Аня заскочила в туалет, захлопнула дверь. – С тобой всё в порядке?

– Да, всё отлично, чёт я завис. – Я ответил ей через дверь и услышал, как она писает. – Давай съездим, поедим, с голоду умираю. Ты как на это смотришь?

– Да, давай. – Из туалета ответила мне Аня.

Я нашёл свою футболку под столиком, надел её, один носок был натянут на включенный фаллоиммитатор, который медленно вращался. Аня вышла из уборной, достала трусики из шкафа, надела их, потом лифчик и коротенькое платьице, ушла в ванную, и я услышал, как расчёска шуршит в волосах.

– Ты не знаешь, где может быть второй носок?!

– Посмотри в пепельнице на баре. – Аня выглянула из ванной. – Ты вчера сильно улетел.

Я подошёл к барной стойке, в пепельнице лежал обгорелый носок, я взял его двумя пальцами, покрутил разглядывая.

– Зачем ты сожгла мой носок?

– Это ты сам. – Крикнула Аня и хихикнула. – Если хочешь, надень мои, они в шкафу на нижней полке.

Я открыл шкаф, на верхней полке лежала плётка, страпон и анальная пробка с хвостом лисы. На вешалке висел маленький костюмчик из красного латекса с прорезью сзади.

– Не думал, что у тебя скелет в шкафу припрятан. – Ехидно крикнул я.

– Какой скелет?

– Из латекса с хвостом. Давай, ты в нём пойдёшь завтракать.

– Носки на нижней полке. – Сухо ответила Аня.

Мы вышли из квартиры, Аня нажала на кнопку вызова лифта, а я побежал бегом по лестнице на подземную стоянку, прибежал быстрее лифта. Подошли к машине, я посмотрел на Аню, Аня на меня.

– Мы могли бы быть хорошей парой. – Я постарался обольстительно улыбнуться, но по выражению Ани понял, что не получилось.

– Мне нравятся девочки. – Аня закатила глаза. – Открой машину.

– Мне тоже нравятся девочки. – Я открыл машину, Аня села на переднее сиденье, я постоял пару секунд и тоже сел. – Давай сначала кое-куда заедем, ненадолго.

– Давай. Только если быстро. У меня фотосессия ещё сегодня.

Я остановился возле туристического агентства. Вышел из машины.

– Я быстро. – Наклонившись, сказал Ане. Поднялся по ступенькам и вошёл, открыв пластиковую дверь. Внутри пахло офисом, специфический запах техники, печатной краски, бумаги, и дешёвых духов работников.

– Добрый день. – Поздоровалась со мной милая девушка в белой блузке и чёрном галстуке с логотипом компании.

– А уже день? – Я улыбнулся одним уголком рта и сел на стул напротив неё.

– Да. – Она кокетливо хихикнула. – А я Вас узнала, Вы музыкант.

– Расписываюсь только на груди. У вас есть путёвки в горы? Я хочу попробовать себя на прочность. Так повыше, чтобы.

– Могу предложить Вам восхождение на Эльбрус.

– Высота какая?

– Пять тысяч.

– Мало. – Произнёс я на распев. – Хочу семь.

– Тогда в Киргизии пик Хан-Тенгри и пик имени Ленина.

– Вот, Ленин. – Воскликнул я. – Хочу на Ленина залезть. Какая высота?

– Семь сто тридцать четыре метра. – Прочитала девушка с монитора.

– Отлично, беру. – Я протянул ей карту. – Снимите, сколько надо. – Девушка взяла карту.

– Напишите мне свой и-мейл. – Она положила передо мной бумажку и ручку. – Я вышлю Вам на почту всю необходимую информацию.

Я написал адрес электронной почты, забрал карту и вышел. Достал табак, покрутил в руках, убрал обратно в карман. «Надо бросать».

– Быстро ты. – Сказала Аня. – Собрался куда-то?

– Да, в горы, на Ленина полезу.

– Это где, вообще?

– В Киргизии, вообще. – Буркнул я, завёл машину, и мы поехали завтракать.


ГЛАВА 3

Вечером на почту пришло письмо, в нём были даты восхождения и список необходимого снаряжения. Я нашёл в интернете статью про гору и фотографии. «Н-да, серьёзное мероприятие» – сказал сам себе в слух. На следующий день поехал в специализированный магазин за снаряжением, принялся мерить ботинки, штаны, кофты, куртки, перчатки, шапки, очки. Столько всего. Мне запихнули всё это в рюкзак и баул, я расплатился, отнёс в машину. Внутри был мандраж, волнение от предстоящей авантюры, заставляло сердце биться быстрее, чем обычно, дыхание спирало. «Восхождение ещё не началось, а уже запыхался» – подумал я – «надо записаться в спортивный зал, у меня есть две недели, хоть немного побегать».

– Дэнчик, ты опоздал. – Сказал Дима.

– Знаю, привет, пацаны! В горы собирался, на пик Ленина.

– Куда? – Переспросил Антон.

– На пик Ленина. – Небрежно бросил я, как будто заправский альпинист.

– Братанчик, это же семитысячник, там люди гибнут. – Удивлённо вытаращив на меня глаза сказал Стас. – Ты разыгрываешь нас?

– Нет, я на полном серьёзе, через две недели улетаю и почти на месяц.

– А выступления? – Лицо Антона выражало недовольство. – У нас же всё расписано на полгода вперёд.

– Сессионщика возьмите. – Я махнул рукой. – Мы же так постоянно подменяемся.

– Да, возьмём подмену, не вопрос. – Насупив брови сказал Димон. – Но ты понимаешь, что можешь не вернуться оттуда, это опасно и тяжело, тренироваться надо.

– Я записался в зал уже, завтра бегать начинаю.

– Не, чувак, ну, ты выдумал. – Сказал Леха, стоявший молча до тех пор. – Это круто, как ты додумался до этого?

– Не знаю, как-то само пришло, захотелось, а может и не само. – Я улыбнулся. – Хочу сменить обстановку, развеяться немного.

– Ты смотри там по горе не развейся. – Пошутил Стас и громко рассмеялся, потом резко осёкся. – А вообще, молодец, я бы тоже хотел, но боюсь. Ладно, давайте репанём и сходим куда-нить пивка выпьем, расскажешь.

– Я не пью и не курю. Да, и рассказывать пока нечего.

– Ого, а это уже на тебя повлияло. – Сказал Антон. – Пойдём репетировать.

Вечером позвонила Аня и запинаясь от волнения затараторила.

– Дениска, ты серьёзно собрался в горы? Я сегодня на фотосессии рассказала девчонкам, у одной брат альпинист, она говорит, это очень опасно, он ей всё время рассказывает, как люди там гибнут.

– А я тебе не безразличен всё-таки. – Усмехнулся я. – Назад пути нет, уже вещи купил все, что надо.

– Конечно не безразличен, мы же друзья. Может ты передумаешь?

– Нет, не передумаю, через две недели улетаю, решено.

– Мы увидимся до твоего отъезда?

– Конечно, и не переживай ты так, всё будет хорошо.

Начались изматывающие тренировки, я приходил домой, как выжатый лимон, пил протеиновый коктейль, который мне посоветовали в спортзале для восстановления и засыпал крепким сном. Поймать состояние между сном и бодрствованием не удавалось, мне вообще сны практически не снились, а если и снились, то я их не запоминал. Тусить с ребятами перестал, в студию приезжал только репетировать и записываться. Через неделю отыграл впервые в жизни в трезвом состоянии на концерте, всё не так круто на самом деле, как я думал. Перед отъездом позвал Аню, Джона и ребят в бар проводить меня.

– Ты хорошо выглядишь. – Увидев меня сказал Джон. – Кислота помогла?

– Не знаю, может и помогла. Иду в горы на восхождение. – Мы уселись все за столом, я заказал пиво и стейки.

– Вот это да. Я имел в виду на пляже поваляться, когда советовал на природу поехать. А ты совсем круто решил. – Джон рассмеялся.

– Блин, Дениска. Ты звони оттуда хоть. Я буду переживать. – Аня сильно волновалась, это было слышно в её голосе, который дрожал, выдавали рассеянные движения.

– Мы все будем переживать. – Димон встал и поднял кружку с пивом. – За тебя, Дэнчик, ты всех нас удивил своим решением.

– За Дэнчика! – Подняла кружку Аня. – За то, чтобы вернулся живым и невредимым.

– За Дэнчика! – Все крикнули хором и отхлебнули пива.

Весь вечер пили за меня, Аня напилась, первый раз её видел пьяной, она говорила, что это настоящий мужской поступок, что я мужик, а все просто тряпки не способные на что-то большее, как только упарываться и затаскивать девок в постель. В общем вечер прошёл весело и бурно, мой отъезд производил на всех сильное впечатление. Прощались со мной, как будто никогда больше увидят. Я довёз Аню до дома, она вышла из машины, я тоже, она сжала меня в крепких объятиях.

– Береги себя. Я буду ждать.

– Обязательно. Спасибо тебе.

– За, что?

– За то, что любишь. – Я потянулся к ней чтобы поцеловать.

– Дурак! – Крикнула Аня и шлёпнула меня по груди, потом снова обняла и тихо сказала. – Запомни, мне нравятся девушки. – Я обнял её, мы постояли несколько секунда молча.

– Ну всё, пусти, мне надо ехать. Завтра улетаю. – Я разжал объятия. – Буду звонить. – Я жестом показал телефон, сжав кулак и оттопырив большой и указательный пальцы.

– Я буду ждать. – Аня скрылась за дверью.

Я сел в машину, чувства меня переполняли. Ехал очень быстро, внутри что-то клокотало, было ощущение, что бегу от своей жизни. Уснуть так и не получилось, долго лежал, ворочался, попробовал осознанное сновидение, но волнение меня одолевало. Я встал и принялся рыться в новых, уже упакованных вещах, начал ещё раз их мерить, выбрал бежевые спортивные штаны, футболку с нарисованной горой и флисовую кофту. Ещё раз проверил всё ли взял: зубную пасту, шампунь, крем от загара, очки от солнца. Подключил горелку газовую, проверил, как она работает. Возился до утра. Cтащил еле как рюкзак и баул вниз к машине, загрузил, поднялся ещё раз, проверил все ли выключил. Я был сильно взволнован и рассеян, спустился, сел в машину посидел несколько секунд, постарался успокоиться – не получилось, повернул ключ зажигания и поехал к офису турфирмы, где мы всей командой должны были встретиться, познакомиться и поехать в аэропорт. Так было написано в электронном письме.

Я припарковался на платной подземной стоянке и поднялся в офис. Там уже сидела пожилая пара и молодая девушка. По их внешнему виду было понятно, что это мои приятели на ближайший месяц.

– Здравствуйте. – Я подошёл к сидящим и поздоровался.

– Здравствуйте. – Первой поздоровалась пожилая женщина. – Меня Валентина зовут, а это мой муж Геннадий. – Мужчина протянул мне руку.

– А Вас как зовут, молодой человек? – Обратился ко мне Геннадий.

– Денис. – Я представился и пожал ему руку.

– Вы же музыкант, верно? – Спросила меня молодая девушка. – Меня Марина зовут.

– Вы правы, музыкант. – С улыбкой ответил я. К нам подошёл жилистый загорелый мужчина со спортивными очками, висящими на груди и выгоревшей футболке с надписью: «Пик Ленина» и профилем вождя пролетариата.

– Я Сергей. Ваш турлидер. По всем вопросам обращайтесь ко мне. – Сказал мужчина и, вперив в меня удивлённые глаза, сказал. – А Вы же знаменитый музыкант, Денис, верно?

– Верно. – Я кивнул.

– О, так с нами знаменитость! – Воскликнула Валентина. – Ещё и музыкант. Восхождение будет интересным.

– Почему без инструмента? – Спросил Геннадий.

– Я подумал, там гитара найдётся. – Посмотрел на Марину, которая не сводила с меня глаз.

– Дожидаемся Николая и едем в аэропорт. – Глядя в лист бумаги, видимо, со списком участников, произнёс Сергей. – Пока можете загрузить вещи в микроавтобус на стоянке.

Мы дружной весёлой компанией пошли на стоянку, погрузили вещи в машину, к нам подошёл Сергей с высоким, худым мужчиной, с таким же загаром как у Сергея и полупустым рюкзаком за спиной.

– Знакомьтесь, это Николай, «Снежный барс». Если кому-то нужен будет инструктаж, обращайтесь к нему. – Сказал Сергей и сел в машину. Мы обменялись рукопожатиями с Николаем, назвали свои имена по очереди и вслед за Сергеем залезли в машину.

– Не мало ли вещей Вы с собой взяли, Николай? – Спросила Валентина.

– Они в базовом. – Ответил Николай. – Я в этом году уже ходил на гору.

Приехали в аэропорт, прошли все необходимые процедуры, и собрались в зале ожидания. Последним к нам присоединился Николай с двумя литровыми бутылками виски из магазина дьюти-фри.

– Вот, ребятам взял. – Сказал Николай, заметив наши с Мариной удивлённые глаза. – Вечера трудовые коротать. – Николай громко засмеялся.

– А мы спирт с собой возим, экономней. Высотный продукт. – С хитрой улыбкой произнёс Геннадий.

– Просто добавь воды. – Пошутил Сергей и все засмеялись.

– Пойду, тоже возьму. – Я встал с сидения. – Думал, там не пьёт никто.

– Как же, там на трезвую не взойдёшь, только смельчаки так делают. – Сказал Николай и все снова засмеялись.

Я взял две бутылки виски Blue Label и вернулся к своей команде.

– Ого, а губа не дура. – Воскликнул Николай. – Ты только до первого лагеря прибереги, в базе не показывай никому.

– До первого, а что там? – Я стоял с двумя бутылками в руках и пытался понять о чём он говорит.

– Увидите, молодой человек. – Ответил Геннадий, и опять все засмеялись.

Объявили наш рейс, я сел с Николаем и Мариной, Сергей с пожилой парой. Стюардесса продемонстрировала, как застёгивается ремень безопасности и что делать в случае аварии. Самолёт разогнался по взлётной полосе, оторвался от земли. Путешествие началось. Николай проспал всё время полёта, а Марина приставала ко мне с вопросами о музыке и о том, как я решился на восхождение.

– Это сложно объяснить. – Я попытался ответить на её вопрос, но сам не знал, как это случилось. – Сначала мне всё нравилось, наркотики, поклонницы, а потом стало давить. В этом есть что-то неприятное, как будто во мне другой человек или, может, настоящий я, которому хочется расправить плечи и вдохнуть полной грудью.

– Понимаю, так все приходят в горы. – Сказала Марина.

– А может, это всё от наркотиков.

– Вы наркоман? – Удивилась Марина, её брови поднялись и она вперила в меня большие круглые глаза.

– Так меня ещё никто не спрашивал. – Засмеялся я. – Конечно, нет, а может и да. Я не думал об этом.

– А я ничего такого не пробовала. – Марина отвернулась. – Всегда хотела, но боялась, как-то с детства вдолбили, что наркотики – это плохо.

– Плохо и не пробуй никогда. – Я сказал с наигранным серьёзным лицом, и мы засмеялись.

Самолёт приземлился и стал тормозить, пассажиры пососкакивали с мест, принялись доставать сумки из багажных отсеков над головами, устроив толкучку в проходе. Я вышел из самолёта вслед за Николаем, и меня ослепило яркое солнце. Спустился по трапу, зашёл в автобус. Мы доехали до терминала, прошли регистрацию и стали ловить свои рюкзаки на багажной карусели. Я толкал впереди себя тележку, двери раздвинулись, передо мной предстала толпа встречающих с табличками, это были низкорослые азиаты, мужчины с жидкими бородками, в спортивных футболках, женщины в платках – хиджабах. Нас обступили, принялись выхватывать тележки и кричать: «Такси, такси!». Мы пробились через толпу, загрузились в микроавтобус «Мерседес» и поехали в столицу Киргизии, город Бишкек. Кондиционер не работал, было очень жарко. Приехали в гостиницу «Альпинист», разместились в номерах. В двухместном – Геннадий с Валентиной, в одноместных – я, Марина и Сергей, Николай поехал к друзьям, пообещав вечером вернуться. После размещения пошли обедать в кафе. Я заказал порцию мантов и суп шорпо, в мантах было много жира, а шорпо я не смог есть, из-за неприятного запаха. Погуляли немного в центре города с советскими постройками и памятником национальному герою эпоса «Манас», он был богатырём, который объединил племена Киргизов и победил всех врагов, а потом его убили. У меня и Марины заболели животы, мы вернулись в гостиницу.

Вечером, Николай, как и обещал, приехал на военной вахтовке ЗИЛ 131. Мы загрузили свои вещи и стояли с Мариной молча в стороне, смотрели на Николая, беседовавшего с водителем. Он подошёл к нам, видимо заметя, что мы наблюдаем за ним.

– Курите?

– Бросил. – Ответил я.

– Я не про сигареты. – Засмеялся Николай. – Ручник хотите попробовать, местный, Иссык-Кульский? Лучшей травы вы ещё не пробовали.

– А, что это? – Оживилась Марина.

– Наркотики. – Николай опять засмеялся. – Я думал, музыканты все курят.

– Никогда ещё не пробовала. – Марина вопросительно посмотрела на меня.

– Что, Денис не разрешает? – Его красные глаза хитро прищурились. Он достал из рваной пачки скрученную на конце сигарету, с картонкой вместо фильтра, послюнявил её и прикурил, сделал несколько больших затягов, задержал дыхание и протянул мне, проговаривая, стараясь не выпустить дым. – Держи, там такую не найти.

Я взял, сделал глубокий затяг и протянул Николаю, он выдохнул.

– Кури ещё и девушке передавай.

Я выдохнул и сделал ещё несколько глубоких затягов, передал Марине. Марина затянулась и сразу закашлялась, протянула косяк Николаю.

– Кури, кури. – Сказал он. – Кашель пройдёт. – Марина ещё раз затянулась и снова закашлялась. – Всё равно придёт. – Николай взял косяк, послюнявил его и затянулся, затем молча передал мне.

– Не, не буду. Мне хватит.

– Кури, а то не накурит. – Сказал Николай, всё также стараясь не выпустить дым. Я сделал ещё пару глубоких затягов и протянул Марине. Она затянулась и не закашлялась, выдохнула, сделала ещё затяжку. – Вот, я же говорил кашель пройдёт. – Николай забрал у неё косяк, он ловко двумя пальцами вытащил картонку, которая была вместо фильтра и согнул косяк как папиросу, сделал затяг, присвистывая, и протянул. – Аккуратно, свисти.

Я взял, слегка затянулся и бросил в урну окурок.

– Ничего. – Сказал я. – Слабая.

– Подожди немного, минут через десять придёт. Завтрак в шесть, потом выезжаем в Ош, а сейчас идите в номер, пока не накрыло. – Николай засмеялся. Протянул мне чёрный, липкий кусочек. – На, перед сном покурите, такой больше не будет.

– Спасибо. – Я взял шарик гашиша. – А сигарету можно, чтоб забить?

– Да, на. – Николай протянул мне открытую пачку, я вытянул одну.

Мы пошли в мой номер, по пути у меня обмякли ноги и закружилась голова. Марина висела у меня на плече и смеялась, трава оказалась убойной. Мы вошли в маленькую комнатку с кроватью, тумбочкой и окном в соседский двор, Марина завалилась на кровать.

– Знаешь, я еще в школе мечтала с тобой познакомиться, ходила на все ваши концерты, покупала постеры, потом занялась альпинизмом и горы стали моей страстью, а теперь я лежу накуренная в твоём номере, в Киргизии и мы вместе пойдём на гору. Это всё похоже на подростковый сон. – Она закрыла лицо ладонями и засмеялась. Я стоял молча и смотрел на неё. – Мне хочется сказать тебе: «Делай со мной всё, что хочешь.» – Сказала она сквозь смех в ладони.

– Это не ты, а трава. – Мягко ответил я. – Ты другая.

– Ты не хочешь меня? – Марина села на кровати. – Давай скурим ещё.

– Давай. – Я достал сигарету, выпотрошил табак из неё в ладонь, открыл окно, выкинул туда крупные листья, ногтями покрошил шарик гашиша, перемешал и забил обратно в сигарету, фильтр вытаскивать не стал, чтобы сильно не убило. Прикурил, затянулся и выдохнул в окно, протянул Марине. Она встала с кровати, взяла косяк, глубоко затянулась, задержала дыхание ненадолго и выдохнула.

– Что-то меня мутит, наверное, после мантов. – Успела произнести Марина и её вырвало в окно. – Извини, приставала к тебе, а теперь блюю, я обломщица. – Марина рассмеялась и её снова вырвало.

– Всё в порядке, не переживай. – Ответил я. – Тебе надо попить. – Я достал из рюкзака бутылку минеральной воды и протянул. Марина взяла воду и села на кровать. Я докурил косяк, выбросил окурок в окно.

– У меня голова кружится и мне страшно, может, не надо идти на гору? – Марина выглядела не важно.

– Может и не надо, мы пока никуда не идём, так что рано об этом думать. – Я улыбнулся. Меня тоже мутило. – Тебе надо поспать, завтра длинный переезд нам предстоит.

– Да, ты прав, пойду к себе. Можно воду взять с собой?

– Да, конечно, бери, пойдём, я провожу тебя. – Я взял Марину под руку и повёл по коридору в её номер.

Утром я проспал, меня разбудила Марина, постучав в дверь.

– Вставай, соня!

– Встаю. – Я спустился на первый этаж в столовую, все уже сидели за столом, на завтрак был омлет с колбасой.

– Плохо выглядите, молодой человек. Не спалось? – Спросила Валентина.

– Под утро уснул, волнуюсь.

– Вы первый раз в Киргизии? – Геннадий наморщил лоб.

– Первый. Я и в горах-то не был никогда.

– Ну, Вы даёте. – Воскликнула Валентина. – И сразу на семитысячник. Почему решили на этот пик идти?

– Название понравилось.

– Ну, а Вы, девушка, как оказались среди нас? – Геннадий обратился к Марине, не отводя от меня взгляда. – Чем занимаетесь? Вот мы уже знаем, что Денис музыкант, а Вы?

– Это мой первый семитысячник, в прошлом году ходила на Эльбрус. Работаю юристом в частной компании.

– Выходит, только Вы, Денис, новичок в горах. – Валентина указала на меня вилкой. – Но в такой компании не пропадёте, не бойтесь.

– Не боюсь. – Я доел омлет. Приехала вахтовка, а вместе с ней Николай.

– Ну, как, молодёжь, готовы? – Обратился к нам Николай. – Ночью приедем в Ош.

– Готовы. – Ответил я. Мы сели в будку с удобными сидениями и большими окнами, Николай сел в кабину к водителю. Машина тронулась.

В полдень мы медленно поднимались на перевал Тоо-Ашуу по крутому серпантину, у Марины пошла кровь носом, я дал ей платок, и она запрокинула голову. Машина остановилась наверху перевала, перед тоннелем. Мы вышли на улицу, дул сильный ветер и чуть выше нас на вершинах лежал снег. Водитель прикурил и тоже вылез из кабины.

– Подождём немного, машина остынет и поедем. – Обратился он к нам, укрывшимся от ветра за будкой.

Мы спустились в большую высокогорную долину Суу-Самыр, которая раскинулась среди остроконечных, треугольных вершин, сверкающих на солнце снегом. Вся долина была покрыта невысокой, зелёной травой и красными маками, ни одного деревца или кустарника. На красно-зелёных полях паслись табуны лошадей и стада яков, во весь этот пейзаж гармонично вписывались местные жители на лошадях со стройными, жилистыми пастушьими собаками породы тайган (киргизская борзая). Оставшуюся часть дня мы ехали по узкой горной дороге, которая петляла по ущельям среди скалистых гор, местами крутые склоны были покрыты густыми лесами тянь-шаньской ели и лиственницы. Грузовичок медленно преодолевал перевалы, но уже не такие высокие, как Тоо-Ашуу. Валентина с Геннадием рассказывали о своих восхождениях в горах Кавказа и в Гималаях. Остановились на обед в придорожном кафе, сели на топчан, Николай заказал шашлык, и мы все остались им довольны. В город Ош приехали глубокой ночью. В гостевом доме, где мы остановились, не оказалось отдельных номеров и меня с Мариной разместили в двухместном, чему она сильно обрадовалась, но старалась не показывать этого. Нас покормили вкусным пловом с изюмом и барбарисом, Николай налил всем по сто грамм водки, мы выпили за знакомство и разошлись по номерам.

– Я лягу на полу. – Сказал я, зайдя в номер. – Надо же испытать спальник.

– Спальник надоест тебе ещё за три недели, там постели больше не будет. – Ответила кокетливо Марина. – Да и за спальником в машину надо лезть, а водитель спит уже.

– Ну, хорошо. – Я стянул футболку. – Тогда и ты раздевайся.

– Ты можешь мне дать свою футболку? Я в ней спать буду.

– Могу. – Усмехнулся я. – Никогда ещё не спал с одетой девушкой.

– Значит, будет первый раз. – Марина смущалась и заигрывала, выглядела странно.

– Ты первая, с кем я буду спать, в прямом смысле этого слова. – Я протянул Марине свою футболку.

– Отвернись. – Попросила она. – Я переоденусь.

Я отвернулся, она переоделась, выключила свет, мы легли под разными одеялами по краям кровати. Я постарался поймать состояние между сном и реальностью, но быстро провалился в мир грёз, мне снилась Света дома у своего дяди, но дяди не было, мы кувыркались в кровати, а потом Света вдруг стала Мариной. Когда я проснулся, Марина уже оделась и поковала дорожный рюкзачок.

– Доброе утро. – С улыбкой пожелала она мне. – Вот твоя футболка. – Она протянула футболку. Я сел на край кровати, взял её и надел.

– Доброе, как спалось?

– Ты пинал меня всю ночь. – Хихикнула Марина. – Но в целом хорошо.

– Я предлагал на полу лечь.

Мы вышли на улицу, было очень жарко, команда сидела на топчане под виноградником. К нам подошёл Николай с высоким пожилым мужчиной, который прикурил косяк.

– Привет, молодёжь. – Как спалось? – Николай затянулся и протянул мне косяк.

– Хорошо. Я не буду, курите сами.

– Давай, давай. – Сказал пожилой мужчина. – Кури скорее и передавай, не накуривай белок. Я взял, затянулся и передал Пожилому мужчине. – Девушке. – Сказал он. Я протянул Марине, она взяла, затянулась. – Меня Слава зовут. – Седой мужчина взял косяк и послюнявил его мизинцем. – С нами поедут? – Обратился он к Николаю и зажал косяк между мизинцем и безымянным пальцами, сложив ладони таким образом, что они образовали полость между ними. Глубоко затянулся, снова послюнявил косяк и передал Николаю.

– А какие белки? – Спросила Марина.

– Которые на дереве, над нами сидят. – Слава громко засмеялся и закашлялся.

– Ну, да чего им с пенсионерами трястись. – Николай взял косяк. – Хотите с нами? Весело поедем. – Он подмигнул и затянулся.

– Почему, нет. – Ответил я. – Хотим.

– Тогда завтракайте и перегружайте вещи, за воротами уазик красный стоит, на нём мы и поедем. – Сказал Слава. – Только не спалитесь. Это сильная ерунда – афганка, мне на днях туристы подогнали.

– У них откуда она? – Спросила Марина.

– Из Афганистана. – Хихикнул Слава. – Они путешествовали там.

Мы докурили и пошли с Мариной завтракать. Было очень тяжело думать, мысли путались и всё казалось смешным, мы быстро и молча съели овсяную кашу, перегрузили вещи и уселись на заднее сидение уазика, затем Слава – за руль, а Николай рядом с ним. Мы поехали по городку с глинобитными домиками. Выехали из города, заехали в широкое ущелье, началась узкая грунтовая дорога, Слава поставил кассету с Битлами, «Белый» альбом, и мы помчались, болтаясь на кочках в машине как мешки.

– Закуривай, Колян. – Крикнул Слава. Николай достал из бардачка косяк, прикурил и передал Славе, тот глубоко затянулся, выдохнул дым через угол рта в открытое окно, не вынимая косяк из зубов, держа одной рукой руль, другой с трудом переключая передачу, коробка передач заскрежетала, и мы понеслись ещё быстрее по узкому серпантину. Потом он передал Николаю. – Мне хватит, самый раз. – Николай затянулся и протянул нам.

– Докуривайте. Как вы там? Удобно? – Повернувшись в пол оборота спросил Николай.

– Удобно. – Я держался одной рукой за водительское сидение, а другой принимал косяк из рук Николая. Затянулся и передал Марине.

Через несколько часов пути мы остановились на перевале Талдык, по краям от дороги лежали небольшие снежники. Мы раскурили ещё один косяк, любуясь на огромную Алайскую долину и вершины Памира. Сходили в туалет, кто куда, и помчались вниз в долину с камнями, лугами и реками.

К вечеру приехали в палаточный Базовый лагерь в долине Ачик-Таш, Николай познакомил нас с начальником базы, Георгием и поваром Татьяной Николаевной. Георгий показал нам палатку, в которой мы могли разместиться.

– Как устроитесь, приходите на кухню, вон тот белый шатёр. – Георгий махнул рукой в сторону кухни. – Мы покормим вас.

Мы с Мариной постелили спальные мешки, переоделись, толкая друг друга в палатке. Я надел тёплые штаны, флисовую кофту, куртку и шапку. Заметил на лице Марины радость и появившийся лёгкий загар. В кухне нас накормила солянкой и макаронами по-флотски Татьяна Николаевна, маленькая, круглая женщина с короткой, мужской стрижкой и крупными, сильными руками. Чуть позже приехала вахтовка с остальными участниками группы.


ГЛАВА 4

Я проснулся утром, в седьмом часу, меня разбудила Марина, солнце ярко светило сквозь тент палатки, Марина уже собралась и мазалась кремом от загара.

– Доброе утро. – Сказала она, увидев, что я открыл глаза. – Без меня ты бы всё проспал ещё в Бишкеке. – Она засмеялась.

– Доброе. – Я улыбнулся. – Так не хочется вылезать из спальника.

– Не хочется, а надо, сегодня идём в первый лагерь на ледник к горе. – Марина была сильно взволнована, и мне передалось её волнение.

– А можно я не пойду? Ты мне потом фотографии покажешь. – Я улыбнулся и вылез из спальника, в палатке было холодно, я быстро нацепил штаны и кофту от термобелья.

– Тепло не одевайся, потом жарко будет и придётся переодеваться.

– Но сейчас-то холодно. – Возразил я, но послушал её.

– У меня крема нет на лице? – Марина вытянула шею.

– Есть, возле носа. – Я стёр его мизинцем. Достал из рюкзака свой тюбик с кремом от загара, намазался и принялся складывать спальник.

После завтрака мы взвесили вещи и отправили с караваном лошадей, а сами залезли в вахтовку и поехали к треугольной скале, видневшейся вдалеке, на «луковую поляну». Выгрузились, солнце жгло кожу, а лёгкий ветерок с запахом горных трав обдавал прохладой, мы надели рюкзаки, к нам подошёл Сергей.

– Пойдём все вместе, не отставайте и приглядывайте друг за другом. Сегодня мы поднимемся на перевал Путешественников и спустимся вдоль ледника в первый лагерь. Есть вопросы?

– Есть. – Сказал я. – А почему поляна «луковая»?

– Потому, что здесь дикий лук растёт. – Ответил Сергей. Я присмотрелся и увидел короткие, толстые стебельки, которые и вправду походили на лук: «Наверное, это он» – подумал я.

– А кто гидом у нас будет? – Спросила Марина.

– Семён. Он уже в первом лагере ждёт нас. – Сказал Сергей и мы двинулись вслед за ним по узкой натоптанной тропе в лошадином навозе. Слева от нас были крутые скалы, а справа обрыв, внизу которого бурлила белая река.

На перевал я поднимался еле-еле, отстал от группы, со мной шла Марина и подбадривала меня, а я думал, что сейчас выплюну лёгкие и сердце, которое колотилось со страшной силой и отдавалось в висках. Почти наверху перевала нас догнал Николай.

– Фискульт-привет! – Крикнул он. – Как самочувствие?

– Отлично. – Ответил я. – Только ноги идут медленно.

– Давай, немного осталось, там перекусим, группа уже ушла, наверное. – Ответил Николай и обогнал нас. Я смотрел на его жилистые, загорелые ноги в шортах и старался не отставать, виски сдавило, в горле пересохло. – Ну, вот и перевал! – Крикнул Николай. Я сделал последних десять шагов и передо мной открылся большой, рванный ледник. – Всё, теперь вниз и по прямой, больше подъёмов таких не будет.

– Это хорошо. – Я сел на камень, достал бутерброд, который мне дали в базе, и бутылку колы. После перекуса усталость отступила, я сидел и наслаждался видом заснеженных вершин, серым от камней ледником с большими трещинами. Было ощущение полёта, а от пройденного маршрута, болело тело, и сдавило голову от высоты.

Мы посидели минут пятнадцать и быстрым шагом пошли вниз вслед за Николаем, Марина не подавала вида, что ей тяжело, а может, и вправду ей не было тяжело. Потом ещё пару часов вдоль ледника по склону, усыпанному камнями, и мы пришли в первый лагерь. Голова кружилась и сильно болела, тошнило, хотелось спать. Нас встретил высокий худой мужчина, почти чёрный от загара, в сильно выгоревшей, и очень большой ему пуховой куртке.

– Здорова. – Он протянул руку, я пожал. – Меня Виталя зовут.

– Меня Денис, а её Марина. – Ответил я, догадавшись, что с Николаем они знакомы.

– Велком, как принято у нас говорить. Выбирайте себе любую палатку, располагайтесь и заходите в юрту, там кухня, мы вас покормим. Вещи лежат возле большой, жёлтой палатки, забирайте и заселяйтесь.

Виталий ушёл, а мы с Мариной взяли наши рюкзаки, баулы, которые подняли лошади, залезли в палатку. Я достал спальник, расстелил его, снял ботинки и испытал облегчение, лег на спину и закрыл глаза. Тело обмякло, большего наслаждения я ещё не испытывал в жизни.

– Сейчас я понял, зачем люди ходят в горы. – Я пробормотал, не открывая глаза. – Чтобы устать и отдохнуть.

– Не лежи, а то раскиснешь. – Марина сидела без лифчика и мазала подмышку сухим дезодорантом, её крупная белая грудь легонько тряслась.

– Красивая.

– Что красивая?

– Грудь. – Ответил я и стянул термобельё, залез в рюкзак, достал чистую футболку, надел её, а сверху флисовую кофту и пуховую куртку.

Меня морозило, кружилась голова и не хватало воздуха. Я натянул шапку, обулся, взял две бутылки виски, которое купил в аэропорту, и мы пошли в кухню. Нас встретил Николай, с бутылкой пива.

– Заходите, садитесь. О, а это кстати. – Воскликнул Николай, увидев бутылки у меня в руках. Я зашёл в маленькую дверь юрты, за столом сидела наша группа и команда лагеря.

– Всем привет, меня Денис зовут, а её Марина. – Я кивнул в сторону Марины и поставил две бутылки на стол.

– Ого. – Виталий привстал и потянулся за бутылкой. – Такие люди нам нужны. Присаживайтесь, наливайте.

– Меня Леся зовут. – Сказала загорелая блондинка. – Я повар, а это наша команда.

– А это все. – Пошутил парень со сгоревшим на солнце носом. – Ну, а я Семён, ваш гид. – Он встал и протянул руку, я пожал её, потом представились остальные и им тоже всем пожал руки.

Мы сели за длинный стол, собранный из маленьких складных столиков, стульчики тоже были маленькие, без спинок, но не складные. В деревянный каркас юрты, «кереге», были воткнуты пустые бутылки из-под водки «Слон». Бутылки были квадратными, и с каждой стороны белым на синем фоне написано по одной букве, из которых были составлены анаграммы: нос, сон, нло, лоно, солон, оон, но, он и так далее. Поужинали лагманом и очень сильно все напились, рассказывали весёлые истории и пели хором горные песни под гитару. Когда всё выпили, Дима повёл Виталия в палатку, а мы с Николаем выкурили косяк под звёздным небом. Он пожелал спокойной ночи и ушёл, спотыкаясь о камни. Его тусклый налобный фонарь, которым он светил под ноги, болтался в воздухе будто светлячок, отдаляясь от нас.

– Как красиво. – Сказал я. – Такие огромные звёзды, я никогда не видел так много звёзд, в городе их не видно из-за фонарей. И ледник с вершиной в чёрно белом тоне, так странно себя здесь ощущаю, как будто я всего лишь песчинка, но, в то же время, больше и выше вершин.

– А ты романтик. – Марина прижалась ко мне.

– Ага, тот ещё, особенно, когда напьюсь. – Я улыбнулся. – Пойдём спать.

Мы постояли ещё немного, глядя в тишине на небо, бросающее в нас звёздами, позволяя загадывать желания. Я включил налобный фонарь, дошёл до брезентового туалета, расстегнул молнию входной двери, застегнул, отошёл как можно дальше от лагеря по камням, погасил фонарь, помочился. Глаза привыкли к темноте, я стоял один на леднике. Вся моя жизнь казалась мне чуждой, здесь всё воспринималось по-другому, и сам себя я ощущал совершенно иным человеком. Какие абсолютно разные миры на одной планете и в обоих мирах настоящие жизни.

– Ты уже спишь? – Спросил я, залезая в палатку.

– Нет, тебя жду. – Ответила Марина. – Ты чего так долго?

– Хотел уединиться с небом, мы с ним редко видимся. – Я улыбнулся, и принялся раздеваться.

– У тебя есть девушка?

– У меня их много.

– Тебе никогда не хотелось семью, приходить домой к жене и детям, ну или просто отношений с одной девушкой, хранить верность ей?

– Я редко бываю дома, я общественное достояние, обществу верность и храню. – Я посмотрел на Марину, она была закутана в спальный мешок, видно было только её лицо и пьяные глаза. – А, у тебя кто-то есть?

– Нет. – Коротко ответила Марина и тихо добавила. – Я хочу тебя.

– Я думал, ты уже перехотела.

Марина откинула спальник, она лежала без одежды. Её сухое спортивное тело не могло не вызвать желания. Крупные груди, накачанный животик, лобок с полоской чёрных волос и длинные стройные ноги. – Ого, а ты серьёзно настроена. – Я вздохнул и улыбнулся. – Но, знаешь, мне кажется, не стоит, ты сильно пьяна, завтра будешь жалеть об этом. – Я накрыл её спальником.

– Да, что с тобой? Тебе не нравятся женщины?

– В том-то и дело, что нравятся, и я им нравлюсь. Пойми, я привык к отношениям на одну ночь, а нам с тобой долго вместе находиться, не хочу портить нашу дружбу, Ты очень красива, а у меня девушки уже долго не было, но я дорожу тобой, хотя бы на время этой горы.

– Смотри, больше тебе такой шанс не выпадет. – Хитро улыбнулась Марина.

– Вот и хорошо, я рад, что ты всё правильно поняла. – Я закутался в спальник, постарался увидеть картинку, но ничего не получилось, был сильно пьян и меня мутило, перед глазами было тело Марины, фантазия разыгрывалась.

Утром проснулся раньше Марины, она лежала закутанная в спальнике и тихонько сопела. Я сначала разглядывал её лицо, потом перевернулся на другой бок, уставился в стенку палатки, которая легонько колыхалась от ветра. По дуге палатки кто-то постучал, а затем раздался голос Геннадия.

– Молодые люди, вставайте, завтрак готов.

– Встаём, спасибо. – От нашего короткого разговора проснулась Марина. – Доброе утро.

– Доброе. Так голова болит. Я себя плохо вела вчера?

– Очень хорошо. Но я лучше.

– Спасибо тебе.

– За, что? Ничего ведь не было?

– Вот за это и спасибо. – Марина вылезла из спальника и принялась натягивать трусики. – Может, отвернёшься? – Увидев, что я смотрю на неё, недовольно сказала Марина.

– Ты мне вчера уже всё показала. – Я усмехнулся. – Так, что можешь не стесняться.

– Ой, как стыдно. – Она скривила гримасу недовольства. – Давай забудем это?

– Нет, я этого не забуду никогда, долго не мог уснуть. Мне скоро начнут сны с тобой сниться. – Я рассмеялся, а Марина пропустила мимо ушей.

Завтракали мы вдвоём, пока собрались, почистили зубы, умылись, все уже поели и отдыхали. Кто загорал, пока солнце не стало злым, а кто просто лежал в палатке.

– Спасибо, так вкусно я ещё не завтракал. – Обратился я к Лесе после того как всё умял. – А где все? Сергей, Николай, Семён.

– Они на спасы убежали рано утром, там кто-то навернулся в трещину. – Леся убирала со стола.

– Ничего себе. А когда вернутся? – Марина неожиданно оживилась и стала собирать грязную посуду со стола.

– До четырёх должны. В четыре вертолёт прилетит.

– Вам помощь нужна? – Я взял бокал с кофе и встал из-за стола. – Можете нас эксплуатировать.

– Надо площадку для вертолёта расчистить и обозначить. Если поможете, хорошо будет. – Леся обрадовалась моему предложению. – Я вас позову, когда на кухне управлюсь.

Мы немного повалялись в палатке, потом поднялись на небольшой холм. расчистили на нём от больших камней площадку, поставили флажки. Пообедали бутербродами с колбасой и яичницей. В три часа вернулись Николай с Сергеем, бросили рюкзаки, зашли на кухню и выпили по стакану водки, вышли на улицу, Николай закурил.

– Что там случилось? – Мы с Мариной подошли к ним.

– В трещину упал, разбился сильно, доставали. – Ответил Сергей.

– Живой? – Марина старалась не подавать вида, что сильно взволнованна.

– Мёртвых на вертушке не катают. – Николай достал рацию, включил, она заскрежетала. – База, это первый, приём. – Рация снова затрещала.

– Первый приём, база на связи. Как дела у вас? Приём.

– Вытащили, жив, голова разбита сильно, нога сломана, перелом закрытый, обморожение рук. Что с вертушкой? Как поняли? – Николай говорил в рацию, а сам смотрел то на меня, то на Марину.

– Поняли отлично. Вертушка пролетела мимо нас минут пять назад, летит к вам, ожидайте. Как приняли? – Ответил Георгий по рации.

– Принял. Ждем. Рацию не выключайте. Конец связи. – Николай убрал рацию в нагрудный карман куртки. Через пару минут пришли остальные, притянули акью с пострадавшим, его голова была перемотана бинтом, пропитавшимся тёмной кровью со сгустками, под глазами фиолетовые синяки, и они не открывались от отёка, левая штанина распорота и наложена шина, ладони лежали на груди, без перчаток и пальцы были чёрными, он тихо стонал.

– Принеси аптечку, надо морфий вколоть. – Виталий обратился к Лесе. Она убежала в палатку, через пол минуты появилась с пластиковым чемоданом.

– Кто в вену колоть умеет? – Спросил Николай.

– Я умею. – Ответил я.

– Ты ценный человек. – Виталий протянул мне ампулу и шприц. – Коли давай, кубик.

Я набрал в шприц жидкость, перетянул руку жгутом из аптечки, вены начали вздуваться, проткнул иглой кожу, немного набрал крови, проверил, попал ли в вену, ослабил жгут и медленно ввел лекарство. Пострадавший что-то попытался сказать и улыбнулся. Послышался грохот лопастей вертолёта. Через пару минут вертолёт сел на обозначенную нами площадку, но глушить двигатель не стал, на высоте дизель не заводится. Мы выгрузили заброску, передвигаясь на полусогнутых ногах, чтобы не зацепило лопастями, газовый баллон, коробки с конфетами, пивом, водкой, мешки с картошкой и луком, загрузили пострадавшего. Вертолёт улетел вниз по ущелью, над ледником.

– Завтра подъём в три утра, в четыре выход во второй лагерь. – За ужином Семён посвятил нас в планы. – Переночуем наверху и обратно.

– Зачем так рано? – Мне совсем не хотелось вставать посреди ночи.

– Чтобы «сковороду» до солнцепёка проскочить. – Серьёзным тоном ответил Николай.

– Сковорода? Что это? – Марина подняла брови и на лбу появилась длинная морщинка.

– Это как в фильме «Сталкер» Тарковского мясорубка в «зоне». – Пошутил я, но никто не понял, о чём говорю.

После ужина я с Мариной ушёл в палатку, уснуть не получалось, лежал в бреду, видел сны наяву, время безжалостно тянулось, снилась Света, Аня, Марина, были флэшбэки от ЛСД. В половину третьего я выполз из спальника, надел термобельё, штаны-самосбросы, флисовую куртку, пуховик, шапку, собрал рюкзак для ночёвки во втором лагере и для заброски, надел высотные ботинки, пристегнул к рюкзаку кошки, и ледотык. После быстрого завтрака в тишине мы пошли за Семёном к горе, освещая фонарями тропу по леднику. У подножия надели кошки, обвязки, мне помогла разобраться со всем Марина. Встегнулись в связку и пошли дальше, прошли трещины по алюминиевой лестнице, как мост, переброшенной через них, и дальше по узкой, натоптанной в снегу тропе вверх, петляя вокруг трещин вереницей. Встало солнце, мы остановились, чтобы раздеться, я снял штаны, куртку, остался в одном термобелье. К полудню добрались до плато, которое называется «сковорода», солнце беспощадно жгло, снег слепил даже в тёмных высотных очках, голова болела и кружилась, тошнило, ноги не слушались, воздуха не хватало. Мысли спутались, откуда-то из глубины в памяти всплывали воспоминания из детства, о которых совсем не хотелось думать даже внизу, во рту пересохло, мучала жажда. Мне казалось, что я умру так и не дойдя до лагеря.

Я бросил рюкзак, и сел на него, в висках пульсировала кровь. Это было самое тяжёлое в моей жизни, я жалел, что пошёл.

– Денис, как ты себя чувствуешь? – Ко мне подошёл Николай.

– Сложный вопрос. Очень плохо, но так и должно быть.

– На, выпей две таблетки. – Николай протянул мне парацетамол. – Полегчает.

– Не надо, я лучше воды попью. – Я улыбнулся, достал бутылку с водой из рюкзака и присосался к ней, вода заливалась внутрь меня, я чувствовал желудком прохладу.

– Пойдём в палатку! – Крикнула Марина. – Вода скоро вскипит. – Я встал и, волоча ногами пошёл к палатке с рюкзаком.

– Ого, как мало места. – Сказал я, заглянув во внутрь. – Сегодня точно будем спать в обнимку.

– Тебе чай или кофе? – Марина сидела на спальнике обложенная посудой и упаковками с едой.

– Пиво и тебя. – Я еле улыбнулся. Марина не обратила внимания. – Тогда чай, сладкий.

Я достал спальник, расстелил его, снял ботинки, лёг и полетел. Перед глазами была Аня в халатике и с золотистой полосочкой, потом она сменилась Мариной и сердце забилось, я открыл глаза. Марина размешивала сахар в моём бокале.

– Я влюбился.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – Марина протянула мне пластиковый бокал.

– Отлично. Я же влюбился.

– В кого? – У Марины был очень уставший голос.

– В тебя. – Я сел и взял из её рук бокал с горячим ароматным чаем. – Не специально, поверь, оно само. – Я засмеялся и сразу закашлялся.

– У меня сильно болит голова, я тебя плохо понимаю. – Пробормотала Марина. – Может, это просто высота?

– Может и высота, поговорим внизу об этом. – Мы молча пили чай, поглядывая друг на друга и улыбаясь.

Ночью было очень холодно. Я стоял и смотрел на звёздное небо, мне казалось, что оно говорило со мной голосом, где-то в глубине меня. О том, что вся моя жизнь там, внизу, в городе и даже на сцене ничтожна, всё это иллюзия, придуманная другими людьми, а настоящее вот здесь, здесь и сейчас. Я залез в палатку, разделся, остался в термобелье и закутался в спальный мешок. Ночью я не спал, болела голова, и крутились разные мысли, я старался отогнать их, а потом смирился и поплыл по волнам воспоминаний, хороших и плохих моментов прожитой жизни. Перед глазами появлялись картинки, в голове звучали разговоры и разные варианты их исхода. Если бы я тогда, в тот момент мог понять, многое стало бы по-другому, а чего-то вовсе могло не произойти. Почему так поздно до этого додумался, мне стало стыдно за всё, что я сделал не так, а этого было очень много, я увидел себя со стороны – совсем не притягательный тип.

Солнце озарило палатку, через оранжевый тент его лучи были яркими и кидали отвратительный оттенок на вещи и кожу. Марина проснулась.

– Доброе утро. – Я старался улыбаться. – Как спалось?

– Плохо. – Хриплым голосом ответила Марина. – Как ты спал?

– Не спал вообще. Мысли мешали всю ночь, кажется, я пережил свою жизнь заново.

– Такое бывает на высоте. – Марина приподнялась и поцеловала меня в губы. – Ты меня всё ещё любишь? – Она улыбнулась.

– Люблю, но об этом внизу, как и договаривались.

Мы выпили сладкий чай, я постарался съесть бутерброд, но аппетита совсем не было. Собрали вещи и так же, связанные одной верёвкой, пошли вниз. Приползли в лагерь под вечер, я залез в палатку, мне хотелось плакать от усталости и от беспомощности, Марина меня обняла.

– Завтра спустимся в базу, там передохнём пару дней. – Прошептала она мне на ухо.

– А потом всё повторится заново. – Я вздохнул. – Какой кошмар, если бы я знал, что так тяжело будет, то полетел бы на Багамы.

– Зато ты встретил меня.

– Верно, это стоит того. – Я через силу натянул улыбку.

За ужином после ста грамм водки полегчало и проснулся аппетит, пришли в гости работники соседнего лагеря, принесли гитару, пели песни Высоцкого, Визбора и Ланцберга. Я очень сильно напился, и Марина увела меня в палатку, я старался к ней не приставать, но всё равно отпускал пошлые шуточки и рассказывал всякие глупости. Потом заснул, ничего не снилось, спал крепко, проснулся отдохнувшим и в хорошем настроении. Марина собирала вещи в рюкзак.

– Доброе утро, соня. – Сказала она, глядя на меня влюблёнными глазами. – Ты смешной, когда пьяный.

– Я старался изо всех сил. – Я улыбался, любуясь ей.

– Я заметила. Собирайся, пойдём в базу, восстанавливаться. – Все уже позавтракали, я не дала им тебя разбудить.

– Спасибо, мне снилась ты. – Соврал я.

– О, ну, надо же! И что мы делали? – Тон у Марины был кокетливым.

– Не скажу. – Я засмеялся. – Потом узнаешь.

Я выпил крепкий кофе, съел пол палки колбасы с хлебом и кетчупом. Взял рюкзак, и мы пошли быстрым шагом вниз, несмотря на то, что всё тело очень сильно болело, идти было легко. На «луковой поляне» нас ждала машина, мы доехали до Базового лагеря, нас встретил Георгий и Татьяна Николаевна, мы обнялись, словно старые знакомые, бросили рюкзаки и направились обедать на кухню. Постирали вещи, развесили сушиться. Я позвонил Анне.

– Алло. – Услышал в телефоне.

– Аня, привет. Это Денис.

– Дениска, привет. – Крикнула Анна. – Как ты там? Я соскучилась, мы все соскучились.

– У меня всё хорошо, сходили во второй лагерь, сейчас отдыхаем перед штурмом. Знаешь, мне кажется, я влюбился.

– Влюбился? В кого?

– В девушку. – Усмехнулся я. – Потом всё расскажу. А вчера спас-работы были, на горе мужчина в трещину сорвался и сильно побился.

– Ужас какой. Осторожней там, прошу тебя. Может, не надо на гору идти?

– Может, не надо, но я пойду. Как там группа моя? Выступают?

– Да, есть немного выступлений. Они тоже скучают без тебя, и Джон звонит, спрашивает, есть ли вести от тебя? Как погода у вас?

– Погода отличная, Джону позвони, скажи, что через пару недель я к нему заеду с подарками. Тебе привезти отсюда что-нибудь?

– Себя мне привези, живого. Я сильно скучаю.

– Привезу. – Я улыбнулся, но она этого не увидела. – Ну, я пойду, через неделю позвоню ещё. Всем приветы передавай.

– Пока, Денис, целую. – Голос у Анны был грустный.

– Пока. – Я положил трубку и вздохнул.

– Денис. – Ко мне подошла Марина. – Сегодня баня будет, мы вместе пойдём мыться или ты с мужчинами, а я с женщинами? Если вместе, надо очередь занять.

– Лучше вместе, не хочу смотреть на члены. – Я улыбнулся. – Если ты не стесняешься, конечно.

– Чего мне стесняться, ты меня видел уже, а я тебя, кстати, нет. – Она кокетливо хихикнула.

– Значит, вместе, давай самыми последними пойдём, чтобы не торопиться, и парилка прогрелась хорошо. – Марина отправилась сообщать Георгию о нашем решении.

Ужинали в столовой с альпинистами из разных стран, в основном Европейских, кто-то уже сходил на гору и делился впечатлениями, кто-то только прибыл и ещё не представлял, что ему предстоит, мы же были где-то между ними. После ужина Николай позвал нас на кухню, за столом сидела команда базового лагеря и молодая пара альпинистов из Австрии, пили чай с мёдом и вареньем, Георгий принёс кальян, забил табак, накрыл фольгой, положил сверху три угля, раскурил, снял фольгу и сунул большой кусок гашиша, размером со спичечный коробок, гашиш разгорелся, и кухня наполнилась его запахом вперемешку с фруктовым табаком. Все по кругу начали курить кальян.

– Давайте, кто накурился идите в баню. – Скомандовал Георгий.

– Первые мы, девочки, пойдём. – Сказала Татьяна Николаевна и встала. – Пойдёмте, девчонки, нам останется, после баньки покурим лучше. Три девушки помощницы встали и ушли следом за Татьяной. Мы остались курить кальян и слушать байки альпинистов. Николай рассказал про спасы, как они доставали пострадавшего из трещины, как тащили его. Потом обратился ко мне и Марине.

– Молодёжь, давайте вы, наверное, идите в баню, а то потом совсем поздно будет. Вид у вас уставший.

– Хорошо. – Сказала Марина. – Я только за.

– Мы всё. – Заглянув в кухню сказала Татьяна. – Баня свободна, кто следующий на помывку?

Мы с Мариной взяли всё необходимое и пошли в баню, оборудованную в грузовом контейнере, мы разделись в маленькой прихожей, Марина, не глядя на меня первой забежала в парилку, когда я зашёл она сидела на пологе поджав колени.

– Плесни воды на камни. – Попросила она. – Я хочу прогреться хорошенько.

Я набрал ковшом воду из бака с кипятком и плеснул, вода зашипела, в парилке стало жарко, я залез на полог, сел радом с Мариной, покрытой капельками пота и тоже начал потеть.

– Попаришь меня веником. А то мышцы каменные. – Марина сильно раскраснелась и пот стекал струйками по её телу.

– Давай. – Я взял веник, замоченный в тазу, она легла на живот, и я принялся её шлёпать по спине, ягодицам и ногам.

– Сильнее и пару поддай ещё. – Я плеснул воды на камни, стало невыносимо жарко и с силой принялся лупить её веником. – Помни мне спину руками, а потом я тебе. – Сказала Марина, я немного размял её и снова отхлестал веником, она постанывала. Меня это всё возбуждало, я старался держаться.

– Подожди, я перевернусь. – Марина легла на спину. Я её легонько побил по животу и груди, которая сотрясалась от ударов веника. – Давай, теперь я тебя. – Марина спрыгнула с полога, а я улёгся на живот, она подлила воды на камни, стало ужасно жарко. Она принялась меня хлестать со всей силы по телу, меня это очень сильно возбудило. – Переворачивайся. – Скомандовала Марина. – Я перевернулся. – Ты меня заводишь до безумия.

– Ты меня тоже.

– Я вижу. – Марина хихикнула и принялась лупить меня по груди и животу. – Ты меня не разлюбил ещё?

– Не разлюбил. Я хочу жить с тобой не только в палатке.

Марина ничего не ответила, ещё немного похлестала меня веником, мы посидели на пологе, затем она пошла в душ, а я взял станок для бритья, подошёл к зеркалу, посмотрел на свою двухнедельную щетину и задумался: «может бороду отпустить, меньше мазаться кремом от загара, да, и мне идёт».

– У тебя есть станок для бритья! – Крикнула Марина.

– Есть. – Я зашёл в душевую, в которой из стены торчало три крана и болтались шланги с лейками, посередине стояла вся в мыле Марина, я протянул ей станок, она помылила подмышку и принялась скоблить, затем с ругой стороны.

– Тебе нравится моя полосочка или убрать её? – Марина повернулась ко мне и указала пальцем на лобок

– Нравится. – Она принялась аккуратно выбривать вокруг тонкой полосочки.

Мы помылись, оделись, Марина направилась в палатку, а я заглянул в кухню, сказать, что баня свободна, покурил немного кальян и пошёл в палатку. Марина лежала в спальнике, я стянул с себя одежду.

– Ты всё ещё хочешь меня?

– Хочу. – Ответила Марина и расстегнула спальник…

Через два дня отдыха мы вышли в первый лагерь, идти было намного легче и мысли больше не донимали, я любовался горами и небом, ловил на себе взгляд Марины и больше не отставал от группы. Пришли в первый лагерь как раз к обеду, Виталий и Семён были на горе, очередные спас работы, но на этот раз без вертолёта. После плотного обеда я ушел в палатку и уснул, проспал до вечера. За ужином обсудили восхождение, все были сдержанны в словах. Рано утром я проснулся от шороха, Марина собирала рюкзак.

– Уже выходим?

– Да. – Ответила Марина. – Как раз собиралась тебя будить.

Я собрал рюкзак, позавтракали овсяной кашей, и мы вышли во второй лагерь, всё так же по лестнице прошли трещины, связались верёвкой и в связке пошли по узкой тропе. На «сковороде» снова было невыносимо жарко, но я уже знал, что смогу и шёл, думая о том, что в лагере меня ждёт горячий чай и бутерброд с колбасой.

До позднего вечера я пил чай с лимоном, никак не мог напиться после подъёма, аппетит пропал, я через силу ел бутерброды и шоколад. Марине было не хорошо, она лежала в палатке, так ничего и не поела. Лёг спать рано, но уснуть не мог, слышал, как Марина тяжело дышит и ворочается, в голову снова полезли мысли о музыке, Анне и Марине, – «Что дальше с Мариной мне делать, наверное, надо жениться, надо… Почему надо?» – Я старался отогнать мысли и уснуть, но сон так и не пришёл, пролежал всю ночь, как в бреду. Утром пил только чай, не смог в себя ничего запихнуть, тошнило от одного вида еды.

– Марина, доброе утро. Ты как себя чувствуешь? – Спросил я, когда Марина выползла из спальника.

– Сегодня намного лучше. Сделаешь мне бутерброд?

– Конечно – Я протянул ей бокал с чаем и принялся резать колбасу складным швейцарским ножом. – Сегодня очень тяжело будет?

– Очень. – Марина взяла бокал. – Сегодня поднимемся выше шести тысяч, идти мало, постоянно вверх, но высота будет сильно давить.

– А здесь какая высота?

– Пять четыреста, перепад не большой, но ощутим сильно. – Марина закашлялась

Мы связались верёвкой и пошли на рассвете в третий лагерь. Идти было невозможно, ноги, будто ватные, еле двигались, голова кружилась, воздуха не хватало, я вдыхал полную грудь, но казалось, не вдохнул. Мы шли медленно, во времени перестал ориентироваться, примерно через час, а может два, стало тепло, солнце вышло и пригревало, у меня было предобморочное состояние, но останавливаться не хотел. Мысли отступили, думать не получалось, я шёпотом считал шаги. Снег начал налипать на кошки, приходилось сбивать его ледорубом, от дополнительных движений я начинал задыхаться и в глазах темнело. После полудня поднялись в третий лагерь, я бросил рюкзак и упал в палатку, слёзы сами покатились, мне хотелось домой в родной город, в квартиру, залезть в ванну и лежать там, потом надеть халат, сварить кофе и посмотреть кино, любое, не важно, даже дурацкий советский детектив. Я плакал от того, что не ценил до этого свою жизнь, себя, то, что у меня есть, я не ценил друзей. Как же мне хочется, чтобы это всё поскорее закончилось.

– Ты в порядке? – Марина залезла в палатку, легла рядом со мной.

– Да. – Я мгновенно собрался с силами. – Просто устал.

– Вода закипела, чай будешь?

– Буду. – Я медленно начал подниматься, сердце колотилось, как бешенное, от разговоров сбивалось дыхание. – На штурм завтра?

– Да, и сразу вниз во второй.

Я вылез из палатки, внизу над ледником плыли облака, перемешиваясь на синем фоне неба.

– Как красиво. – Произнёс я еле слышно, дул сильный ветер. С вершины вернулась группа, худые сгоревшие от солнца, еле шевелятся, но счастливые. Мы их поздравили с горой, налили им чай, они выпили и пошли шатаясь вниз.

Я пролежал в палатке до следующего утра, уснуть так и не получилось, аппетита не было, даже чай не лез. Дышать было очень тяжело, думать не получалось, не мог понять, кто я, где, и зачем я вообще живу. Утром встал в плохом состоянии, вещи оставили в лагере и вышли на штурм, мне постоянно что-то мерещилось, то сидит кто-то возле тропы, то тень мимо промелькнёт, в глазах роились мошки и щипало их будто песок попал, голова болела. Вышли на нож, сильный ветер норовил сдуть, устоять было почти невозможно на ослабших ногах, но пройти удалось, как-то, само собой. Состояние было словно я умер, где-то там, вчера на подходе в третий лагерь. Если я вернусь, начну жизнь заново. В голове скользнула мысль: «Кто я? Человек карабкающийся на гору или я камень, лежащий на этой горе? Я тащу груз своих переживаний и прожитых лет на эту гору, я тяну за собой всю музыкальную группу, Аню, теперь ещё и Марину, Свету, точно Света, где она сейчас, чем занимается?» – Мысли отступили, в голове воцарилась пустота, только идти в перёд, не останавливаться. – «Бог, если ты есть, а ты, я теперь знаю, есть, помоги мне, не остаться здесь. Если вернусь, завяжу с наркотиками, да, именно так, больше никаких наркотиков. Спасибо». Вот он маленький бюст Ленина живущий на вершине, смотритель горы имени себя. Я потёр его лысину, как пузо статуэтки Будды, на удачу. Мы поздравили друг друга с горой, затем сделали несколько снимков вместе, я сфотографировал Марину, потом Геннадия с Валентиной, они – меня с Мариной. Николай достал косяк, сделал пару глубоких затягов, сильно закашлялся, протянул мне, я отказался. Мы так же связанные одной верёвкой пошли вниз. В третий лагерь спустились далеко за полдень, нас напоили чаем, меня тут же вырвало, желудок ничего не принимал. Взяли рюкзаки и отправились ниже. Во второй лагерь спустились только вечером, я лёг в палатке на спальник, хотелось плакать, но не было сил даже для этого, Марина лежала рядом и тяжело дышала, у неё в лёгких, что-то хрипело. Заглянул Семён.

– Ребята, как вы? Вода закипела, чай хотите?

– Да. – Ответила Марина и закашлялась.

– Не хороший кашель у тебя, завтра сразу в базу пойдём. – Сказал Семён, достал бутылёк из кармана, вытряхнул одну таблетку и протянул Марине. – На, это должно помочь.

Марина проглотила пилюлю, мы попили чай и лежали в палатке до следующего утра, я пытался заснуть, но ничего не выходило, снова было бредовое состояние, потом как будто провалился в сон.

– Здравствуй Денис. – Поздоровался со мной дядя Светы. – Давно тебя не было.

– Да, у меня не получалось, да и сейчас вышло, само собой. – Я чувствовал холод в палатке и ломоту в теле. – Я на горе сейчас.

– На горе? – Удивился он. – Как ты себя чувствуешь?

– Плохо, очень плохо, мне кажется я умираю.

– Не умираешь, пойдём чай попьём, тебе станет легче. – Мы зашли в дом, на уже знакомую мне кухню, Светин дядя поставил передо мной бокал, я сделал глоток и тепло растеклось по телу. – Ну как?

– Легче. – Я пил обжигаясь, большими глотками. – Тело не болит больше.

– Вооот, – Нараспев сказал он. – Допивай и просыпайся, уже утро, завтра тебе будет легче.

Я проснулся, Марина тяжело дышала, закутавшись с лицом в спальник, услышав, что я вылезаю из спальника, она высунула лицо.

– Уже проснулся? Сколько времени?

– Не знаю. Ты как себя чувствуешь?

– Паршиво, надо вниз, всю ночь не спала. Поможешь мне собрать вещи?

– Конечно, давай ко мне в рюкзак, что влезет, я понесу. – Я принялся запихивать вещи свои и Марины в свой рюкзак, на улице слышалось шевеление. К палатке подошёл Семён.

– Как вы ребята? Марина, как самочувствие?

– Паршиво. Мне надо вниз.

– Сейчас пойдём, собирайтесь. – Семён ушёл. Мы запихали барахло и вылезли из палатки, Николай налил чай, мы попили, дождались, пока все соберутся, связались верёвкой и пошли вниз. В первый лагерь спустились в полдень, Марина шла медленно и тяжело дышала. Нас встретили Виталий и Олеся, поздравили с горой, покормили обедом, я переоделся, упаковал вещи, и мы пошли в базу дружной компанией, вымотанные горой. Спустились вечером, нас так же поздравили с горой, накормили ужином, мы ушли спать. Марина сразу уснула, она сопела и стонала во сне, а я долго лежал и думал, о том, что всё это закончилось и завтра начнётся дальняя дорога сначала в город Ош, потом в Бишкек и самолётом домой. Что весь этот непомерный труд, эта гора и примирение с самим собой навсегда оставят на мне отпечаток. О том, что я вернусь домой не один, я встретил и полюбил Марину. Незаметно провалился в сон, мне снилась вершина, моя квартира, концерт в клубе и бородатый управляющий с блевотиной на бороде.


ГЛАВА 5

Самолёт приземлился, я вышел на трап и ощутил запах родного города, никогда его не чувствовал, с рождения дышал им, был буквально пропитан. Мы прошли регистрацию в аэропорту, взяли свои вещи, вышли из терминала, сели в машину, и поехали по вечернему городу, мокрому от дождя. Улицы, дома, фонари, яркие вывески, казались мне маленькими, игрушечными, не настоящими, после горного простора, люди были будто актёры на экране города, они наиграно играли в сериале под названием «жизнь». Приехали в офис турфирмы, распрощались с Геннадием и Валентиной, они уехали на такси, Сергей остался в офисе, мы стояли на улице под дождём с Николаем.

– Давайте завтра пивка выпьем. – Предложил он. – Отметим восхождение и возвращение домой.

– Да, давайте, я – за. – Радостно выпалила Марина. – Оставьте свои контакты.

– Записывайте. – Николай продиктовал свой номер телефона, мы записали. – Наберите мне завтра днём, решим куда сходить.

Мы распрощались, взяли рюкзаки, баулы, спустились в подземную парковку, сели в машину, несколько секунд помолчали.

– Ко мне поедем? – Я нарушил тишину. – Мы ведь с тобой теперь встречаемся.

– Ну, если встречаемся, то поехали к тебе. – Она хихикнула. – Мы как подростки! Конечно к тебе, возьмём вина, поесть, я так проголодалась, и отметим всё, что произошло с нами за это время.

Я припарковался на своё место на стоянке в подвале дома, мне казалось всё маленьким и тесным, переполненным запахами, такими родными. Взяли рюкзаки, поднялись в лифте на восьмой этаж. Я открыл дверь в квартиру, шагнул за порог, всё было так, как я оставил, когда уезжал, только появилась пыль. Мы бросили рюкзаки у входа, разулись, прошли в комнату, всё казалось мне чужим, не моим. Я остановился у зеркала, на меня смотрело, худое, сильно загорелое, бородатое отражение, в выгоревшей под солнцем футболке с изображением горы. Я улыбнулся и отражение ответило мне тем же.

– Люблю это состояние, когда возвращаешься из экспедиции. – Марина со спины обняла меня за талию и положила подборок на плечо. – А у тебя просторная квартира. Это твои картины?

– Мои. – Отражение беззвучно пошевелило губами. – Кто первый в душ?

– Если хочешь, иди, а я пока поковыряюсь в твоих пластинках, если ты не против. И сварю кофе.

– Конечно, не против. – Я взял халат, зашёл в ванную, повернул кран, сел на край ванны и сказал сам себе. – Теперь я другой человек. Смогу ли вернуться к своей жизни? – Разделся, залез под струю горячей воды, услышал музыку группы Пинкфлойд, альбом «Обратная сторона луны». – А у Марины хороший вкус. – Произнёс в слух я сам себе.

Когда я вышел из ванной, Марина пила кофе из большого бокала, обхватив его двумя руками, и разглядывала в баре мою коллекцию вин.

– А у тебя клёво, мне нравится. Дашь мне футболку свою, я надену после душа?

– Да, конечно. – Я достал футболку из шкафа. – Подойдёт?

– Подойдёт. Закажи, что-нибудь поесть. Умираю от голода.

– Суши или пиццу? – Улыбнулся я. – Что ты любишь?

– После овсянки и азиатской кухни всё люблю. – Рассмеялась Марина и зашла в ванную. Я заказал суши, пиццу и шашлык. Их привезли быстрее, чем Марина помылась, я открыл бутылку красного, не удержался и съел пару кусочков жареного мяса, запил бокалом вина. Позвонил Димону.

– Алло, дружище, привет. Ты вернулся? Всё хорошо? – Затараторил Дима.

– Привет, всё отлично. Завтра есть репетиция?

– Да, конечно, ты придёшь? У нас выступление на этой неделе, готов уже отыграть?

– Приду, соскучился по музыке, по вам всем. И отыграю с удовольствием. До скорого.

– Ну, тогда до завтра, ждём тебя. – Сказал Дима и положил трубку. Я позвонил Анне.

– Дениска, привет, ты вернулся? – Закричала Анна. – Как сходил на гору?

– Привет, замечательно всё. Как твои дела?

– Может, увидимся сегодня? – Предложила Анна.

– Не знаю, спрошу у Марины, какие у неё планы на вечер.

– Марина? Это в неё ты влюбился? Тогда не буду вам мешать. Ты на репетицию придёшь завтра?

– В неё. – Я ответил. – А на репетицию, конечно, приду, я соскучился по музыке и по ребятам.

– Не терпится познакомиться с ней. – Сказала Аня. – Приводи её завтра с собой.

– Познакомишься, не переживай.

– Ну, тогда до завтра.

– До завтра. – Я положил трубку.

Марина вышла в одной футболке, она была ей коротка и из-под футболки выглядывала тонкая полосочка на лобке, после бокала вина вид Марины меня будоражил.

– О, ты уже пьёшь. – Марина взяла бокал с вином со столика, сделала глоток. – Отличное вино. Мне нравится.

– А мне нравишься ты в таком виде. Надо было дать футболку покороче.

– Я могу её совсем снять.

– Давай сначала поедим. А то мы так останемся голодными.

Проснулись поздно, Марина позавтракала суши, оставшимися после ужина, я выпил кофе, позвонил Николаю, договорился с ним встретиться в баре вечером, и мы поехали в студию. Марина, что-то рассказывала, я вёл машину и слушал её. Я открыл дверь в студию и меня обдало родным запахом дыма, перегара и секса. Из кухни выглянул Стас.

– Дэнчик, привет, тебя не узнать, так похудел, загорел и бороду отпустил. Тебе идёт.

– Привет, спасибо, уже все здесь? – Спросил я.

– Да, заходи к нам. – Стас исчез за дверью. Мы зашли на кухню.

– Чувак, здорова. – Поздоровался Антон. – Потрепало знатно тебя на горе.

– Привет ребята, это Марина, девушка моя.

– Ничего себе, помимо бороды ты ещё и девушку привёз. – Сказал Леша. – Ты серьёзно, вы встречаетесь?

– Очень серьёзно встречаемся. – Ответил я. – Я тут вам тапки привёз по студии ходить, натуральные, войлочные. – Я поставил пакет с тапочками на стол. – Ещё темир комуз, национальный киргизский инструмент, прикольно звучит.

– Ого, приятно. – Сказал Димон, глядя то на меня, то на Марину удивлёнными глазами. – Пивка? Травы?

– Я бы не отказалась от травы. – Сказала Марина.

– Пожалуй, только пиво. – Я взял бутылку из холодильника. – Как вы тут без меня?

– Всё отлично, новый альбом начали катать. – Ответил Леха. – Так, что включайся в работу скорей. Играть не разучился?

– Ну, пойдёмте репанём, проверим, может и разучился. – Предложил я ребятам. – Мне не терпится взять гитару в руки.

– Да, давайте прогоним программу, у нас концерт на этой неделе. – Сказал Димон. – Ещё Аня сегодня придёт с девчонками, у нас фотосет на постеры и на афишу.

– А чего меня не предупредили? Я бы в порядок себя привёл. – Сказал я.

– Да, ты отлично выглядишь, бро. – Ответил Антон. – Сухой, загорелый, и борода прям в тему. Круто.

Мы прогнали двухчасовую программу, я послушал новые песни, попридумывал партии. В студию зашла Аня и завопила от удивления.

– Ааа, Дениска! Вот это ты схуднул и загорел. – Она прикрыла лицо ладонями. – С тебя сегодня отдельный фотосет, не терпится тебя раздеть.

– Ты опоздала, я уже занят. – Я улыбнулся.

– Где твоя избранница? – Спросила Аня и, прикрывшись ладонью, обратилась к ребятам. – Ну, какая она? Красавица?

– Как Дэнчик, только без бороды. – Засмеялся Димон.

– Оооо, я уже в неё влюбилась. – Сказала Аня. Мы прошли на кухню, Марина пила кофе и разглядывала книги на полке.

– Знакомьтесь, это Аня, наш фотограф, а это Марина, моя любовь. – Сказал я.

– Я знаю Дэнчика с самого начала карьеры и всегда задавалась вопросом, кого же он выберет. – Произнесла Аня. – Теперь ты стала ответом на этот волнующий всех вопрос. Не терпится вас обоих раздеть и пофотать, это будет сенсация.

– Я сенсация? – Спросила Марина. – Я не готова к этому.

– Не готова, а надо. – Аня рассмеялась. – Ты встречаешься со звездой, так что ты в одной лямке теперь с нами. Давайте, пока девочки не пришли я поснимаю вас с инструментами, а потом Дэнчика с Мариной.

Мы пошли в студию, помогли поставить свет, покривлялись с инструментами, затем Марина, стесняясь стала позировать возле меня.

– Нет, так не годится. – Сказала Аня. – Снимай футболку, оставайся в лифчике. Это рок-н-ролл, куколка, здесь нужен секс.

– Я не готова. – Сказала Марина. – Я не хочу раздеваться и фотографироваться.

– Поняла. – Аня положила на комбик фотоаппарат. – Может выпить вина или скурить косячок?

– Не думаю, что это поможет. – Ответила Марина. – Я просто не хочу.

– Так, мальчики, оставьте нас наедине, Марина стесняется.

Мы ушли на кухню. Антон скрутил джоинт и раскурил.

– Ты бросил курить? – Спросил Лёша. – Это серьёзно, что ли?

– Да, серьёзно, я пообещал, на горе, если спущусь живым, то завяжу с наркотиками. – Ответил я.

– Тяжело всё это было? – Спросил Димон.

– Очень. – Ответил я. – И тяжело, и страшно, я думал, что умру.

– Кому пообещал, Марине, что ли? – Спросил Антон.

– Нет, не ей, Богу. Это сложно. – Замялся я. – Не могу описать то ощущение себя и Бога, которое там пришло.

– Ты ощутил Бога? – Стас вытаращил на меня глаза.

– Да, я прикоснулся к чему-то такому, что находится за гранью нашего мира.

– Блин, чувак, может не надо было тебе идти на эту гору? – Сказал Лёша. – Так и рассудка лишиться не долго.

– Знаете, там другая жизнь, она естественней, что ли, там ценишь, что живёшь, там чай самый вкусный, какой я когда-либо пробовал, там просто жизнь. – Я пытался объяснить, но не знал какими слова донести до моих приятелей то, что я ощутил.

– Да, Дэнчик, почти месяц в горах, ничего, ты отойдёшь, всё встанет на свои места. – Сказал Стас.

– В том-то и дело, мне кажется, что сейчас всё на своих местах, я не хочу, чтобы было по-прежнему. – Ответил я. – Хотя я не знаю, вчера ведь только прилетел мне надо отдохнуть после всего этого.

– Конечно, отоспись дома, отъешься. Ты сильно потрепался. – Сказал Антон. – У тебя измотанный вид, ещё и с девушкой стал встречаться.

– Да, чувак, Антон прав, тебе надо отдохнуть, прийти в себя. – Согласился с Антоном Стас. – Там Аня не отобьёт у тебя девушку? – Стас засмеялся.

– Точно, пойду, посмотрю. – Я вышел из кухни, открыл дверь в студию, Марина была в одних трусиках, а Аня топлесс.

– Да, Марина, да, вот это мне и надо. – Аня обернулась и увидела меня. – Дэнчик, заходи, снимай футболку.

– Марина, ты в порядке? – Спросил я, но Марина не ответила.

– Да, всё отлично, мы под кислотой, будешь? – Предложила мне Аня.

– Нет. – Я стянул футболку, и мы провели откровенную фотосессию с Мариной.

– Ух, я аж кончила. – Сказала Анна, когда закончилась фотосессия. – Даже захотела тебя Дэнчик, но только с Мариной.

– Девчонки приехали. – Заглянул в студию Димон. – Продолжим? Аня, тебе надо передохнуть?

– Да, я бы поела и выпила чего-нибудь. – Сказала Аня. – Закажи еды.

Димон скрылся, мы с Мариной и Аней оделись, мне было не по себе от всего что меня окружало. Я жил этой жизнью много лет, и мне перестало это нравится, я хотел в горы, на ледник. Аня подошла ко мне и поцеловала в засос.

– Простите, я так хотела это сделать пока фотографировала. – Извинилась Аня. – В тебе появилось, что-то животное, первобытное, что-то, что меня сильно заводит, я раньше никогда не видела этого в мужчинах, никогда не хотел ни одного мужика, а сейчас просто с ума схожу.

– Это от кислоты. – Сказал я. – Вы много съели?

– Нет, по половинке, просто, чтобы расслабиться, уже отпускает.

Мы поели гамбургеры и суши, приехали девчонки, провели с ними фотосессию и поехали пить пиво с Николаем. Мы прибыли раньше него, Марина была на взводе после кислоты и фотосессии, выпили по кружке пива и приехал Николай.

– Здорово, молодёжь. – Поприветствовал он нас, мы обменялись рукопожатиями. – Вы уже пиво пьёте, может по сто грамм водочки?

– Да, нет, я с утра уже пиво пью, мне хватит. – Ответил я.

– Ну, как хотите, а я вмажу. – Николай заказал пиво, двести грамм водки и стейк. Официантка быстро принесла заказ. – Ну, давайте, с горой нас. – Мы стукнулись кружками, а Николай рюмкой. – Я собираюсь в Гималаи на Лхотсе, не хотите со мной?

– С меня хватит. – Ответил я. – Это слишком круто, я не потяну.

– А я бы с удовольствием сходила, можно? – Спросила Марина.

– Конечно можно, если осторожно. – Николай засмеялся и налил себе ещё рюмку. – Тогда за Лхотсе. – Произнёс он тост, мы выпили. – Приходи завтра в офис к нам, там всё обсудим.

Мы ещё немного посидели, обсудили наш подъём на пик Ленина, будущее восхождение на Лхотсе и поехали домой, а Николай встретил своего приятеля и остался с ним дальше пить в баре. Ехали молча, Марина изрядно напилась и приставала ко мне всю дорогу. Зашли в квартиру, Марина принялась сразу раздеваться и стянула с меня футболку.

– Слушай, а Аня серьёзно говорила, что хочет нас? – Спросила Марина.

– Вот, не знаю, тебя-то она, может, и захотела, а вот насчёт меня – не уверен. – Я постарался отшутиться.

– Позвони ей, а, спроси, она меня сегодня сильно завела на фотосессии. У тебя есть трава?

– В тебе говорит кислота и алкоголь, завтра ты будешь жалеть об этом, если я позвоню Ане. – Ответил я. – А трава, да, есть.

– Забей, а я сама позвоню ей, если ты не против? – Предложила Марина. – А ты её хочешь?

– Сейчас ничего не хочу. – Ответил я сухо и принялся забивать.

– Тебе надо расслабиться, давай покурим, а я всё же позову Аню. – Сказала Марина и набрала номер Ани. Я принялся скручивать самокрутку.

– Алло, Аня, привет ещё раз, это Марина.

– Поставь на громкую. – Попросил я. Марина включила динамик.

– Привет, сладкая моя. – Сказала Аня. – Что ты хотела?

– Не я, а мы. – Ответила Марина. – И мы хотим тебя.

– Вы дома? – Спросила Аня.

– Да.

– Я еду. – Аня положила трубку.

Я прикурил косяк, глубоко затянулся и сразу поплыл. Протянул Марине.

– Ты уверена, что это хорошая идея с Аней? – Спросил я. – Не будешь потом жалеть?

– Не буду. – Сказала Марина. – Я давно хотела попробовать с девушкой. А Аня сегодня сказала, что ты её всё время клеил и у неё что-то проснулось к тебе. Если мы все хотим друг друга, почему бы не расслабиться и насладиться?

– Не знаю, может, ты и права? – Я снова затянулся и мысли спутались. Марина сняла трусики и начала стягивать с меня джинсы. – Давай в душ сходим перед приездом Ани, а то она приедет, а мы уже не ждём, не хочется её обламывать.

Аня приехала, когда Марина была в душе, я открыл дверь.

– Привет, дорогой. – Сказала Аня. – Где Марина?

– В душе. – Ответил я. – Слушай, что всё это значит?

– Что именно?

– Всё это, ты приехала, что происходит?

– Ты стал занудой. – Аня стянула платьице. – Я хочу тебя и Марину, у тебя есть трава?

– Есть. – Я свернул косяк. Из душа вышла Марина, я прикурил и передал Ане, она затянулась и задула дым Марине поцеловав её, предала мне косяк. – Вы такие робкие, Дениска, что с тобой? – Аня принялась себя ласкать.

– Для меня всё это странно как-то. – Ответил я. – Я не могу понять, чего ты хочешь?

– Мне захотелось члена, настоящего, тёплого, не резинового, и я хочу, чтобы он был твой, я хочу смотреть, как вы это будете делать. – Ответила Аня.

Я проснулся один в постели, Аня и Марина в моих футболках пили кофе и в полголоса, что-то обсуждали, на столике лежал недокуренный косяк. Я взял его, прикурил, сделал глубокий затяг и выпустил дым в потолок. Встал, натянул джинсы.

– Доброе утро девчонки.

– Кофе будешь? – Спросила Марина.

– Буду. – Ответил я. – Собирайтесь, поедем на репетицию. – Я улыбнулся и поцеловал сначала Марину, потом Аню.

Я выпил кофе, девчонки за это время собрались, и мы поехали в студию. С ребятами прогнали программу, поработали над новым альбомом, скурили пару косяков и разъехались по домам. Приехали домой, так же втроём, я позвонил Джону.

– А, это ты, вернулся уже? – Сказал Джон

– Вернулся, ты чем занят?

– Песню катаю, приехать хотел?

– Да. – Ответил я. – Сигарет взять?

– Возьми две пачки. – Джон засмеялся. – И пластинку не забудь. Ты скоро будешь?

– Уже выезжаю. – Я положил трубку. Вышел из квартиры, сбежал по лестнице вниз, сильно запыхался, сел в машину, завёл двигатель и помчался по вечернему городу, я был сильно взволнован от всего произошедшего в моей жизни, сначала горы, потом Марина, теперь ещё и Аня, почему мы не стали встречаться без Марины или зачем нужна сейчас Аня? Почему всё так неправильно? Я ехал по городу очень быстро, стараясь уехать от всего, что меня окружает, от мыслей и себя самого. А ещё я нарушил обещание и накурился, от этого на душе было отвратительно.

Я надавил на кнопку звонка, заиграла мерзкая, писклявая музыка, Джон открыл дверь, на нём был всё тот же халат, отдал ему две пачки сигарет и пластинку. Он налил кофе. Мы сидели на кухне, Джон всё время рассказывал о новых песнях, которые пишет совместно с французом. Потом наконец спросил:

– Ты чего загруженный такой?

– Устал. – Ответил я. – Очень сильно.

– Понимаю, работы много?

– Нет, от всей своей жизни устал, в горах полегчало или скорее отвлёкся, но, когда приехал всё обрушилось на меня, кажется, я потерял контроль.

– Контроль над чем? – Спросил Джон без какого-либо интереса.

– Над реальностью, просто плыву по течению, а оно меня несёт с бешеной скоростью и больно бьёт о камни, и я не понимаю, куда в итоге вынесет.

– У тебя, что-то конкретное случилось? Или просто депрессняк? – Джон нахмурился.

– Может и просто депрессняк. Я встретил девушку, мы вместе ходили на гору, полюбил её, а сейчас у меня дома Марина, так её зовут, и Аня, теперь мы втроём встречаемся, чушь какая-то, я думал о семье, а всё как всегда обернулось пустым развлечением.

– Втроём? – Удивился Джон. – Это даже для тебя слишком. – Он усмехнулся. – Ты её сильно любишь?

– Уже не знаю, в горах любил, а когда приехали сюда, любовь испарилась, там она совсем другой была. – Я вздохнул. – Конечно, я бы лучше жил с Аней, мне, по крайней мере, всегда этого хотелось.

– Ну, так выгони Марину и живите с Аней. – Предложил Джон. – Вот придумал проблему.

– Действительно, всё ведь просто. – Я улыбнулся. – Так и сделаю. Я тебе тапочки привёз и колпак киргизский. – Я достал из пакета войлочные тапочки с национальным киргизским орнаментом и белый колпак с такими же узорами.

– О, ничего себе. – Джон надел колпак и тапочки.

– Тебе идёт. – Я рассмеялся. – Если доберёшься до сцены, выступай в колпаке.

– Если доберусь, так и сделаю, обещаю. – Джон подошёл к зеркалу и тоже засмеялся.

– Ну, всё Джон, я поехал. Поеду к своим девочкам.

– Заскакивай почаще. – Джон проводил меня, не снимая колпак. По пути заскочил в ресторан, взял с собой еды для Марины и Ани. Когда приехал они курили траву в одних трусиках и пили вино из моей коллекции.

– Дениска! – Завизжала Аня и с косяком в зубах повисла у меня на шее. – А мы соскучились, Света приехала.

– Света? – Удивился я и увидел на кровати с бокалом вина в коротком платьице Свету.

– Привет. – Поздоровалась Света. – Я соскучилась по тебе.

– Привет, и я соскучился. – Аня забрала у меня пакет с едой и принялась распаковывать вместе с Мариной. – Ты нашла дядю?

– Нашла. Мне утром рано пришло сообщение от него, что бы я летела и тебе ничего не говорила. – Сказала Света.

– Поставь музыку Дениска. – Попросила Аня. Я включил группу «Dire Straits», альбом «communique». С первыми нотами Аня начала плавно двигаться с бокалом вина в руке. – Меня уносит.

– Зачем ты вернулась? – Сказал я недовольным тоном. – Ты же его мечтала найти, осталась бы с ним.

– Я за тобой вернулась. – Света улыбнулась. – Я хочу тебя познакомить с моим дядей.

– А я не хочу с ним знакомиться. – Сухо ответил. – Он мне снился.

– Знаю, через тебя он меня и нашёл. Ты дал ему мой номер. – Света встала с кровати. – Тебе надо вырваться из этого всего. – Она посмотрела на Аню с Мариной, которые целовались.

– Я не хочу никуда вырываться. – Ответил я раздражённо. – Это какая-то ерунда. Я не давал твоему дяде номер телефона, что за чушь. И эти осознанные сновидения, что за игра?

– Не игра. – Ответила Света. – Я могу у тебя остаться?

– Остаться? – Я повысил тон. – Убирайтесь все отсюда! Оставьте меня в покое!

– Дорогой. – Ко мне подошла Аня. – Не злись, мы любим тебя, всё ведь хорошо, покури. – Она прикурила косяк и протянула мне. Я взял, глубоко затянулся, Аня меня поцеловала, и я выпустил в неё дым. Сел на кровать.

– Я хочу тебя увезти от этой жизни. – Сказала Света. – Ты погибаешь. – И добавила шёпотом. – Доверься нам.

– Кому вам? – Ответил я. – Что за ерунда творится?

– У тебя завтра большой концерт. – Сказала Марина. – Возьми себя в руки, если хочешь, мы уедем, оставим тебя одного.

– Не надо, оставайтесь. – Я вздохнул.

Утром проснулся и увидел, что Света, Аня и Марина уже собрались. В квартире пахло кофе и женскими духами, от вчерашнего бардака не осталось и следа.

– Доброе утро, сладкий. – Сказала Марина. – Кофе?

– Да, пожалуй. – Я улыбнулся. – Извините меня. Не знаю, что на меня вчера нашло.

– Всё в порядке. – Ответила Аня. – Мы все прошлым вечером перебрали с вином и перегнули палку. – Вставай, надо ехать в студию.

Я оделся, выпил кофе, мы вчетвером приехали в студию. Ребята уже все собрались.

– Дэнчик, привет. У тебя прям гарем. – Сказал Димон и засмеялся.

– Я смотрю, ты пришёл в себя, вернулся к жизни, теперь ты перебрался домой с тусовкой. – Произнёс Стас и протянул мне косяк. – Курить будешь?

– Буду. – Я взял, затянулся. – Давайте прогоним программу на вечер.

Мы прогнали песни, в которых были засадные места, загрузились в микроавтобус и поехали в клуб на выступление. Концерт прошёл отлично. Я сидел один в гримёрке, в кресле с закрытыми глазами, воображение рисовало картинки с горами, концертами, голыми Аней и Мариной. Всё рассеялось, и я увидел свет, парящего в нём орла, затем гримёрку в которой сидел, посмотрел на свои ладони и увидел их, как в реальности, встал, вышел из гримёрки, зашёл на сцену, там выступала другая группа. Я сидел в кресле и чувствовал, как мои мышцы слегка подёргиваются, сокращаются, реагируя на моё перемещение вне тела. Я попробовал оторваться от земли и взмыл вверх, поднялся над городом, меня обдувал холодный ветер свежим воздухом, я парил в темноте, а подомной горели жёлтые огни фонарей. Спустился на крышу дома, затем ниже в квартиру верхнего этажа, все спали, был выключен свет, раздавались звонкие капли на кухне из прохудившегося крана. Я спустился ещё ниже этажом, на кухне сидела одинокая женщина, пила вино, с кем-то переписывалась в телефоне, по её щекам катились слёзы оставляя следы от туши, я сел напротив, она закурила, вздохнула, затянулась, повернулась к окну и выдохнула дым. Я спустился ниже, зашёл в спальню, молодая пара занималась любовью, тлела аромопалочка и играла спокойная электронная музыка. Я спустился ещё ниже, в комнате спал пьяный мужчина, работал включённый телевизор, стоял сильный запах перегара, прошёл на кухню, полная женщина в старом, застиранном халате, с синяком под глазом жарила пирожки. Она села за стол, закрыла лицо руками и тихо заплакала. Я спустился ниже. Подростки пили, парень на кухне приставал неумело к девушке, которая была сильно пьяна, прошёл в комнату, там парочка на диване целовалась, две девушки танцевали, на балконе двое парней курили косяк, в туалете пьяная девушка блевала. Я открыл глаза в гримёрке: «Получилось» – счастье меня распирало.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ «МИРЫ»

ГЛАВА 1

Я проснулся утром в постели, рядом спали Света и Аня, Марина собиралась на тренировку. Немного полежал, прокручивая в голове вчерашний концерт и путешествие вне тела по ночному городу. То, что рассказывала Света, оказалось правдой, или, может, я сошёл с ума. Это очень похоже на безумие, да и не только это, я посмотрел на Аню и Свету, лежащих рядом со мной, глубоко вздохнул, меня окружало безумие.

– Доброе утро. – Сказала Марина. – Хочешь со мной на тренировку?

– Доброе. Хочу. А что мы там делать будем?

– Лазать на скалодроме. – Марина хихикнула. – Представляю тебя на стенке.

– Всегда хотел попробовать. – Я встал с постели. Видимо, этим разбудил Свету и Аню.

– Доброе утро, сладкий. – Пожелала сонным голосом Аня.

– Доброе. – Ответил я, натягивая на себя джинсы. Света молча встала с кровати, подошла к пластинкам выбрала и включила группу «T-Rex». – Ничего себе утреннее настроение. – Я удивился и налил себе кофе.

– Мне снилась эта группа сегодня, Болан секси. – Сказала Света. – Вы не против?

– Нет. – Я допил кофе и мы с Мариной поехали на тренировку.

Нас встретил у спорткомплекса Николай, мы обменялись рукопожатиями, переоделись в раздевалке. Я взял в аренду обвязку, скальные туфли, разогрелся на турнике и полез по трассе, спустился, мышцы рук забились, а ощущение высоты и полёта при спуске взбодрило. Я повторил ещё несколько раз. Потом руки совсем устали, и я страховал то Марину, то Николая.

После тренировки заехали в кафе, перекусили, обсудили моё лазание и поехали в студию. Я ощущал внутренний подъём, хотя, сильно устал и болели мышцы, скалолазание меня сильно ободрило.

– Денчик, привет. – Поздоровался со мной Дима. – Надо сегодня поработать над новым альбомом, и приступать к записи. Ты готов?

– Привет, да, готов. – Мы дождались остальных и пошли в студию, работать над новыми песнями. Я ждал вечера, мне не терпелось вновь выйти из тела, придумывал, куда пойти и что посмотреть.

– Чувак, ты какой-то загруженный. Что случилось? – Спросил Стас. Мы сидели на кухне и курили косяк.

– Это сложно объяснить. – Ответил я. – Вы знаете, что-нибудь про осознанные сновидения? Про выход из тела?

– Ты в секту попал? Дэнчик, будь осторожнее с этим. – Сказал Димон.

– Здесь нет секты. – Я усмехнулся. – Я сам этому научился.

– Ну и, что это тебе даёт? Зачем это надо? – Спросил Антон.

– Вчера в гримёрке у меня в первый раз получилось выйти из тела. Я чего только не пробовал, а тут бац, и я могу быть где угодно, а физически находиться на одном месте. – Начала я рассказывать. – Это непередаваемо, я сидел в кресле, а тем временем, стоял на сцене, потом поднялся над городом, заглянул в многоквартирный дом, я прошёлся по квартирам, видел, чем там занимаются люди.

– Чувак, ты вчера ничего не принимал? – Спросил Стас. – Психоделики какие-нибудь?

– Нет, только траву вместе с вами курил. Сказал же, в это сложно поверить. – Я усмехнулся. – Но это правда.

– Дэнчик, будь осторожнее. – Сказал Димон. – Так и с ума сойти можно.

– Слушай, а я слышал об этом что-то. – Леха нахмурил брови и посмотрел на меня. – А во сны ты не пробовал входить? Это было бы прикольно.

– Нет, я даже не думал об этом. – Ответил я. – Но идея хорошая, попробую.

Мы ещё немного поработали над новыми песнями, я попрощался с группой, и мы с Мариной поехали домой. По пути включил группу «Katatonia».

– Прикольная музыка. – Сказала Марина. – Только депрессивная немного. С тобой всё в порядке?

– Всё отлично. – Ответил я. – Настроение немного меланхоличное.

– То, что ты сегодня говорил на репетиции, это правда?

– Правда.

– Откуда ты узнал об этом?

– Света рассказала и её дядя.

– Ты знаком с её дядей? – Удивилась Марина.

– Это странно звучит, но он мне снится иногда, и мы с ним беседуем, он меня учит осознанным сновидениям.

– А меня ты сможешь научить?

– Не уверен, но можно попробовать, может у тебя и получится. Я долго этому учился, по этой причине и оказался в горах.

Возле дома мы купили китайскую, острую еду и поднялись в квартиру. Ани со Светой не было, на столе лежала записка.

«Будем поздно, уехали на фотосессию. Если что-то нужно взять по пути, позвоните.»

– Как хорошо, что их нет. – Сказала Марина. – Ты можешь меня научить?

– У тебя было такое, ты ложишься спать, уже начинаешь засыпать и тебя передёргивает? – Спросил я.

– Да, иногда такое бывает.

– Вот в этом состоянии тебе надо зависнуть. – Ответил я. – Ложись, постарайся увидеть картинку, если увидишь, потом старайся увидеть свои руки, себя, только не со стороны.

Марина легла и закрыла глаза, я зажёг ароматизированную палочку, налил себе кофе. Сел за стол и посмотрел на Марину. – «А она красивая, такая странная история произошла с нами, с Аней, а теперь ещё и Света».

– Ты спишь? – Спросил я. Ответа не последовало. Я подошёл к Марине и слегка потряс её, она проснулась. – Ты уснула. Не засыпай.

– Я случайно. – Сказала Марина. – Мне показалось сначала, что у меня получается, потом я уснула.

– Пробуй ещё. А я пойду в ванну, хочу полежать в тёплой воде.

– Если усну, разбуди. – Попросила Марина.

– Хорошо.

Я набрал половину ванны, разделся, залез в воду, закрыл глаза и моментально передо мной появилась картинка, я встал, не одеваясь прошёл сквозь дверь, Марина лежала на кровати, я обошёл комнату, затем поднялся высоко в небо. – «Интересно, как войти в сон». Я сел на крышу дома, внизу носились машины, ходили люди, горели вывески. – «Как мне встретиться с дядей Светы, может он меня может научить заходить в чужой сон». Стоило мне об этом подумать, я услышал знакомый голос.

– Я смотрю ты научился. – Сказал Дядя. – На надень, он протянул мне холщовую, длинную футболку.

– Доброй ночи. – Сказал я и надел футболку. – Научите меня заходить в сон к человеку, это возможно вообще?

– Думаешь, ты готов? – Спросил Дядя. – Сможешь ориентироваться в чужом сне? Людям снится всякое, бывают и кошмары.

– Я чем-то рискую? Всегда же могу проснуться.

– Не всегда. – Сказал он. – Ты можешь застрять в чужом сне, если поверишь, что это реальность. Ты готов к такому эксперименту?

– Думаю, готов. Вы научите меня?

– Ну, хорошо. К кому ты хочешь зайти в сон?

– К моему другу, Джону. – Ответил я и мы переместили в квартиру Джона. Он спал на диване, перед монитором с открытым музыкальным проектом, накрывшись своим халатом. Появилась белая дверь.

– Если готов. – Сказал дядя Светы. – То открывай дверь, за ней сон твоего друга, только будь осторожен, ты не знаешь, что там происходит, его сознание не поддаётся твоему воображению. Найди его и постарайся объяснить, что это ты, он может тебя видеть кем и чем угодно.

– Так просто? – Я удивился. – Просто представить дверь, войти и всё?

– Можешь представить всё, что угодно, это твой выбор, но не усложняй простых вещей, всё у тебя в голове, и не только во сне, в жизни также. – Светин дядя улыбнулся. – Сначала ты представляешь, а потом живёшь. Давай иди уже. – Он засмеялся.

Я открыл дверь, перешагнул через порог и оказался в зелёном лесу, на опушке. Дверь исчезла. Вдалеке стояла деревянная избушка, в ней горел свет. Я подошёл, заглянул в окно, внутри напуганный Джон что-то торопливо делал, его движения были быстрыми и рассеянными. Он повернулся, и мы встретились взглядами, он выбежал из избушки и побежал прочь от меня.

– Джон, это я Дэн! – Я бежал вслед за ним. – Да, остановись ты! – Он очень быстро семенил ногами. Лес исчез, и мы оказались на узкой, извилистой улочке, с маленькими глинобитными домиками. Джон убегал от меня, с ужасом оглядываясь, а я бежал за ним и кричал. – Джон, остановись! Джон, это я, Дэн! – Он забежал в один из домов, я следом за ним, когда перешагнул через порог, то оказался в пустыне, среди песчаных барханов жёлтого цвета, небо с длинными облаками было окрашено красно-оранжевым светом заходящего солнца.

– Дэнчик, привет. – Поздоровался со мной Джон, он сидел на бархане.

– Привет, Джон. Почему ты убегал от меня?

– Что бы заманить. – Сказал Джон не своим голосом, встал, выпрямился, раскинул руки в разные стороны и начал подниматься в небо, в котором облака стали сгущаться и принимать багровый оттенок.

– Давай скорее сюда. – Я услышал голос Джона сзади себя, резко обернулся и увидел его. Он схватил меня за руку, и мы побежали по песку. Ноги утопали, мы двигались очень медленно, добежали до обрыва, с края которого сыпался песок. – Быстрее! – Крикнул Джон и прыгнул в пропасть, я обернулся и увидел огромное чудовище с щупальцами и неестественным женским лицом, которое, как маска сидело на монстре. Небо было уже чёрным с красными разводами, я прыгнул вслед за ним и упал в бурную реку, вода понесла меня, вертя как соломинку и ударяя о камни. Я увидел Джона, которого так же болтало в воде.

– Что происходит?! – Прокричал я, захлёбываясь.

– Надо спрятаться! – Крикнул в ответ Джон и мы вместе с водой полетели вниз.

– Джон! – Закричал я. – Мы погибнем! – Меня затянуло на глубину, крутило в бурлящей воде, которая пенилась, падая с высоты, я грёб вверх, но не мог справиться с потоком. Меня подхватил Джон и вытащил на каменистый берег. – Что происходит? – Спросил я, задыхаясь от страха и тяжёлой борьбы с водой.

– Уходи, уходи. – Затараторил Джон. – Зачем ты сюда пришёл?

Я услышал голоса за дверью и проснулся в холодной воде, это пришли Аня и Света, вылез из ванной, вытерся, натянул джинсы и вышел.

– Привет, сладкий. – Поздоровалась Аня и поцеловала меня. – А мы вина принесли. Марина со Светой сидели за столом и говорили о сновидениях.

– Привет. – Ответил я растерянно. У меня было ощущение, что не проснулся. – Я долго лежал в ванной? – Спросил у Марины.

– Не знаю, я спала. – Ответила Марина. – У меня ничего не получилось.

– Надо было зайти к тебе.

– Зайти? – Спросила Света. – Ты заходил к кому-то в сон?

– Да, к Джону. Ему кошмар снился какой-то, вообще бред, страшно было.

– Будь осторожен, если ты поверишь в происходящее, то не сможешь вернуться, и сон станет для тебя реальностью, в которой ты продолжишь жить. – Сказала Света и добавила осуждающим тоном. – Я думаю тебе рано пока ходить по снам и мирам.

– Ты можешь зайти и ко мне в сон? – Спросила Марина.

– Теперь, видимо, могу. – Ответил я.

– О чём вы говорите? – Спросила Аня. – Я опять одна не в курсе?

– Света со своим дядей научили Дэна осознанному сновидению. – Сказала Марина. – Он может выходить из тела, а теперь вот даже заходить в чужой сон.

– Вы наелись чего-то? – Аня насторожено смотрела на нас. – Это глупость какая-то.

– Мне Дэнчик помог найти моего дядю. – Сказала Света. – Я много лет его искала, а он встретился с ним во сне и дал мои контакты, утром я получила сообщение от него с адресом и поехала.

– Фантастика какая-то, я не могу в это поверить. – Сказала Аня. – Я травы принесла, убойные бошки. Скрути самокрутку, сладкий. – Аня достала пакетик, я скрутил самокрутку, прикурил, затянулся, выдохнул.

– Знаешь, Аня, я зайду к тебе в сон сегодня ночью. – Я передал ей косяк. – А потом мы вместе пойдём в сон Марины.

– Ты думаешь это возможно и безопасно? – Спросила Света.

– Я думаю, возможно абсолютно всё. Мы сами творим свою реальность, тем более во сне. – Я взял косяк затянулся и передал Свете. – И безопасно, я же смог вернуться, хотя Джону такое снилось.

Ночью я сидел в кресле, мышцы моего тела и лица сокращались, я гулял по крышам города, заглядывал в квартиры, где люди жили свои одинаковые жизни, и никто из них даже не подозревал, что за ними кто-то наблюдает. Я открыл глаза, на кровати спали Марина и Аня, Света сидела за столом, пила кофе и курила сигарету.

– Ты действительно хочешь Аню повести в сон Марины? – Спросила шепотом Света.

– Хочу, не вижу никаких проблем. – Ответил я. – Из-за чего ты волнуешься?

– А если ты не сможешь вытащить Аню из сна Марины? – Спросила Света. – Она навсегда останется в нём. А самое страшное, что мы этого не будем знать. Если она застрянет там, то утром мы проснёмся, а её не будет, и о ней никто не будет помнить, как будто она никогда и не приходила в этот мир, а если погибнешь там, то умрёшь и здесь.

– Вытащить смогу, сложность в том, чтобы объяснить ей, кто я и зачем. – Я усмехнулся. – И отыскать. Ты не хочешь со мной?

– Нет, я не хочу. – Ответила Света. – Я лучше со стороны, в этом мире, понаблюдаю за вами. – Она хихикнула.

Я закрыл глаза, представил дверь, за ней сон Ани, открыл, перешагнул через порог и оказался в городе с небоскрёбами, уходящими в тёмное ночное небо, с яркими витринами и огромными рекламными щитами. Я бродил по пустым улицам, на которых не было машин, ни единого человека. Начался дождь, рекламный щит надо мной погас на мгновение, потом включился, на нём появилось изображение Ани в белом платье и красной, карнавальной маске. Затем она появилась на всех щитах. На мне оказался чёрный смокинг на лице я ощутил маску, аккуратно дотронулся до лица, попытался снять, но она как будто приросла. На экранах появилось моё изображение с белой маской на лице без эмоций, рядом с Аней. Я приблизился к ней и поцеловал. Огляделся по сторонам. По дороге в мою сторону шла Аня в белом платье, раскинув руки в разные стороны и сильно наклонив голову на бок.

– Аня, я Денис, ты меня узнаёшь? – Спросил я, когда она подошла ближе ко мне.

– Молчи. – Аня выпрямила шею и взяла меня за руку. – Начинается.

– Что начинается? – Только стоило мне спросить, как экраны начали кровоточить, окрасив наши изображения в багровый цвет. Стены города рушились, земля трескалась и уходила из-под ног. – Аня прекрати это всё. – Я взял её за плечи.

– Я спасу тебя. – Аня громко засмеялась. Всё вокруг исчезало, мы остались на маленьком островке асфальта, посреди пустоты.

– Аня, это я, Денис. – Я спокойно сказал, глядя ей в глаза. – Я пришёл за тобой, ты спишь, это сон, сейчас мы пойдём в сон к Марине. – Я сорвал маску со своего лица. – Смотри это я, здесь всё не настоящее.

– Сон? Я не сплю. – Она огляделась и схватилась за меня в ужасе. – Мы умрём! – Прокричала она.

– Нет. – Так же спокойно произнёс я и сорвал с неё маску, выбросил, она улетела в пропасть. – Ты спишь, это не реально, я пришёл к тебе, мы договорились, помнишь? – Я смотрел ей в глаза и держал за плечи.

– Помню. – Аня, крепко сжимала меня в объятиях, прижимаясь ко мне. – Как мы попадём к ней в сон?

– Мы войдём в дверь, за которой будет её сознание. – Я представил дверь за спиной Ани. – Ты готова? – Мир вокруг уже исчез, нас окружала кромешная тьма.

– Мне страшно. – Аня посмотрела мне в глаза. – Мы погибнем?

– Нет, мы уже уходим отсюда, но у Марины во сне может быть страшнее, мы не знаем, что ей снится. Но, что бы там ни происходило, не пугайся и не отходи от меня. Готова идти?

– Готова. – Ответила Аня, я втолкнул её в дверь над пропастью и запрыгнул сам. Мы оказались на поляне с маленькими жёлтыми цветами, я всё так же в смокинге, а Аня в белом платье. – Где это мы? – Спросила она.

– Это сон Марины. Теперь нам надо её отыскать и объяснить, что мы это мы. Ты как? Всё хорошо?

– Да, всё отлично. – Ответила Аня. – Смотри, там, в дали, дым поднимается. Идём туда.

– Идём. – Я взял её за руку, и мы пошли по цветам к дыму, приближались очень быстро. Когда подошли, возле дымившего кострища, накрытого травами, лежала обнажённая Марина и тяжело дышала, а возле неё сидел мужчина, плавно раскачиваясь круговыми движениями, то наклоняясь вниз к телу Марины и глубоко вдыхая, то выпрямляясь и выдыхая вверх, с грудным рычанием. Он стучал ритмично в бубен с изображением горы, мужчина отдалённо был похож на Николая, но не он.

– Марина. – Обратилась к ней Аня. – Марина, ты слышишь меня?

Марина открыла глаза и посмотрела на нас. Мужчина начал сильнее бить в бубен, выкрикивая слова на незнакомом мне языке. Его телодвижения стали ломаными, резкими, он наклонялся в разные стороны, потом соскочил и начал громко топать, ударяя ногами с размаха о землю. В какой-то миг я увидел происходящее глазами мужчины: передо мной лежала Марина в горном пуховике и пластиковых ботинках в снегу, она кашляла, вздрагивая всем телом. Затем я смотрел глазами Марины, возле неё стояли Аня и я, мы были полупрозрачные и, что-то говорили, но разобрать слова было невозможно, издалека доносились гулкие звуки бубна и голос шамана зовущий к себе.

– Пойдём отсюда. – Сказал я Ане. – Мне кажется, мы можем навредить ей. – Я представил дверь, а за ней её сон, разрушенный город, взял Аню за руку, открыл дверь, шагнул первым и полетел в пропасть, следом Аня, Марина, мужчина с бубном.

Я проснулся от прикосновения.

– Дэнчик, Марина с Аней проснулись. – Света стояла, наклонившись ко мне, её рука лежала у меня на плече.

– Марина, тебе странный сон снился. – Сказала Аня. – Может не стоит больше ходить в горы?

– Я не помню, что мне снилось. – Ответила Марина. – Что там было?

– Ты лежала без одежды и тяжело дышала, а возле тебя танцевал с бубном шаман. – Сказала Аня. – Это настораживает.

– Это всего лишь сон. – Сказал я. – Тебе тоже снилось, что мир рухнул.

– У меня это сюрреалистично было, а у Марины, как-то очень правдоподобно и странно. – Аня протянула пакетик с травой. – Скрути.

– Думаю, не стоит так заморачиваться на самих снах. – Я взял пакетик и начал скручивать косяк. – Главное, что у меня получилось тебя привести в сон к Марине.

Мы выкурили пару самокруток, попили вино, обсудили сновидения и легли спать. Я снова прогулялся по городу, а потом сидел на Луне, на краю кратера, смотрел на голубую планету «Землю» среди звёздного, чёрного космоса, наслаждаясь мёртвой тишиной, которая может быть только на Луне. Вид завораживал, рождая в глубине души новые, неизведанные чувства. Я почувствовал, как на плечо мне опустилась рука. Я соскочил, резко обернулся, передо мной стояли две высокие фигуры в накидках с капюшонами, под которыми скрывались лица. Их рост был намного выше человеческого, руки длинные и худые. Я проснулся в растерянности, раньше меня никто не видел, кроме Светиного дяди и тех, к кому я заходил в сон, а сейчас, кто-то на Луне, вошёл со мной в контакт.

Утром меня разбудил звонок телефона. Я нашарил его на полу возле кровати, посмотрел на экран, там светилась фотография Джона, я нажал кнопку «ответить»

– Да. – Сказал я сонным голосом.

– Дэн, привет. – Заговорил Джон. – Я разбудил тебя?

– Разбудил, что-то срочное?

– Не знаю, насколько срочное, но мне кажется это важно. – Джон был взволнован и тараторил. – Проснись сначала.

– Проснулся. – Ответил я бодрым голосом. – Что случилось?

– Ты мне снился сегодня ночью.

– Отлично. – Ответил я. – Что с того?

– Это был не такой сон, как всегда. Очень странно, что ты там был. Такое ощущение, что специально пришёл.

– Я специально. Ради этого ты меня разбудил?

– Конечно. У тебя, значит, получилось с этими твоими снами?

– Ну, как видишь. – Я усмехнулся. – Я сильно хочу спать, давай потом об этом поговорим?

– Подожди, расскажи, что ты видел у меня во сне? Я хочу убедиться в том, что это был ты.

– Тебе снился лес, я догонял тебя, потом мы оказались в пустыне и там было что-то страшное, оно выдавало себя за тебя, затем мы прыгнули в реку и нас понесло течением. – Я промямлил недовольным тоном. – Ну, что-то такое.

– Точно, всё так и было. – Сказал Джон с восторгом. – А этот, который выдавал себя за меня, кто это?

– Не знаю. Это у тебя надо спросить, твой же сон.

– Он как будто пришёл с тобой или даже за тобой. – Взволнованно сказал Джон. – Высокий такой, худой, в капюшоне, лица не видно.

– Не знаю. – Я положил трубку.


ГЛАВА 2

Я ехал за рулём, на соседнем сидении сидела Марина в спортивных штанах и флисовой толстовке, на заднем сидении сидела Аня. Я остановился возле автобусной остановки. Сначала в машину, на заднее сидение залетел рюкзак, а потом сел Николай.

– Здорово, молодёжь. – Запыхавшись, произнёс Николай. – Как ты, Марина, готова?

– Привет. – Поздоровалась Марина. – Вроде, готова, волнуюсь только – хватит ли сил.

– Хватит, не переживай. – Николай рассмеялся.

Я припарковал машину на стоянке аэропорта, накрапывал мелкий дождь, взял рюкзак Марины, мы зашли в здание аэропорта, Марина с Николаем прошли регистрацию и ушли в зал ожидания, напоследок, помахав нам руками, мы с Аней вышли на улицу.

– Дениска, на тебе лица нет. – Сказала Аня. – Ты чего так расстроился?

– Тяжело на душе, как-то попрощался не так, что ли. Столько всего хотелось сказать, но ничего не сказал. – Я тяжело вздохнул. – Внутри тревожно как-то.

– Да ладно тебе, перестань. Как будто навсегда прощаешься, через месяц она вернётся. – Аня взяла меня за руку. – Смотри, что у меня есть. – Она вложила мне в руку косяк и хихикнула. – Это поможет.

– Ощущение, что навсегда. Страшно думать об этом. – Я прикурил косяк, затянулся, выдохнул. – Поехали, съедим чего-нибудь.

– Давай, я – за. Тебя в студии ждут, надо ехать. – Аня взяла у меня косяк, затянулась. – Забористая вещь. – Она засмеялась.

– Да, полегчало. – Я натянул улыбку. – Спасибо.

Мы заехали в кафе, поели, постоянно хохоча. Сели в машину, я включил диск группы «The Doors» и понёсся по мокрому городу в студию. Аня достала ещё косяк из портсигара, прикурила, затянулась, протянула мне.

– Ты уже знаешь, что будешь говорить?

– Нет. – Я выдохнул дым. – Они сами всё скажут.

Я открыл дверь в студию, меня обдало тёплым сухим воздухом с запахом кофе и табачного дыма. В прихожей было много обуви, в основном женской, из кухни доносились голоса. Аня достала ещё один косяк.

– Будешь? – Она протянула мне скрученную сигарету и подмигнула глазом.

– Ха, давай. – Я взял косяк. Зашёл в кухню. За столом и у барной стойки сидели молодые девушки, один парень, две женщины за сорок и пожилой мужчина. – Всем привет! – Я облокотился на барную стойку. Кто-то из собравшихся неуверенно поздоровался со мной, пробормотав неразборчиво себе под нос.

– Всем привет. – Сказала Аня, зайдя следом за мной.

– Вы, наверное, против. – Я показал косяк. – Если кому-то что-то не нравиться, катитесь отсюда, я вас не звал, и вы мне противны в своих одеждах, со своими причёсками и нарисованными бровями. – Я прикурил косяк, затянулся, задержал дыхание на несколько секунд, выдохнул облако дыма. На меня смотрели удивлённо и напугано. – Кто-то будет? – Я вытянул руку с косяком и помахал ею перед собой.

– Молодой человек, что всё это значит? – Сказал раздражённо мужчина, его голос дрожал от волнения.

– Я предлагаю затянуться отменной травой. – Я улыбнулся и хапнул. – А Вы чего ждали?

– Мы собрались, чтобы поговорить об осознанных сновидениях, я думала, каждый поделится своим опытом. – Ответила женщина.

– Вы ошиблись. – Я усмехнулся. – Вы пришли сюда, чтобы я вам всем рассказал, как это делать и ни мне, и никому, надеюсь, в этой комнате не интересно, какой там у Вас был опыт. Это не кружок по интересам. Вы пришли потому, что хотите узнать от меня, как достичь осознанного сновидения. Вы же мне все отвратительны, и я хочу, чтобы поскорее свалили отсюда.

– Вы самодовольный, заносчивый наркоман. – Сказала девушка в коротеньком платьице и большими нарисованными бровями, она встала со стула. – Я ухожу.

– Вот и правильно, вали отсюда. Кто ещё хочет уйти? – Я взял пакет с травой и начал сворачивать самокрутку. – Чем скорее вы уйдёте, тем быстрее мы закончим.

– Да, что Вы себе позволяете? – Раздражённо спросила ещё одна женщина.

– Я? Скажите, зачем вы все притащились? – Я послюнявил бумажку и скрутил косяк. – Мне от вас ничего не надо – это вы пришли. Пошли вон отсюда! – Я повысил голос. – Катитесь к своей никчёмной жизни, к своим мужьям, детям, таким же, как и вы, влачащим бессмысленное существование. – Я прикурил косяк, затянулся. Все сидели молча и смотрели на меня. – Что, никто не хочет возвращаться в свою убогую жизнь? Тогда записывайте. – Все принялись доставать блокноты, тетради, ручки. – Вы серьёзно? Вы собираетесь писать?

– Так Вы сами сказали, записывать. – Промямлил, красный от смущения парень в зелёном свитере.

– А вы этого только и ждёте. – Я сейчас начну читать лекцию, рассказывать практики, вы всё это законспектируете, потом будете перечитывать, обдумывать. – Я ещё раз глубоко затянулся. – Вы идиоты, это не семинар, не лекция. Из вас никто не верит ни в осознанное сновидение, ни в Бога, вы ни во что не верите. И записульки не помогут вам поверить. Зачем вы вообще живёте? Кто-то может ответить мне на этот простой вопрос? Вот ты. – Я обратился к красивой девушке у барной стойки в рваных джинсах и толстовке с капюшоном.

– Я? – Переспросила она. Её движения стали скованными и рассеянными. – Я хочу стать художником.

– Хочешь? И что ты делаешь для этого? – Я затянулся.

– Я учусь в училище. – Она потупила взгляд.

– Быть художником тебя никто не научит. – Я усмехнулся. – Тебя научат рисовать, как рисуют твои педагоги, они научат тебя быть ими, понимаешь? Чтобы рисовать, надо пропустить через себя жизнь, не бояться её, жить на полную катушку, а вы все трусы.

– Молодой человек, Вы призываете к безнравственности. – Сказал мужчина.

– Я ни к чему не призываю. – Я ещё раз затянулся, обжигая пальцы и потушил окурок в пепельнице на столе. – Отличная трава, зря отказались. – Я улыбнулся. – Писать картины, как сотни неудачников, работы которых безлики, ни о чём не кричат, ничего не демонстрируют – вот это безнравственно. Учить молодых людей тому, чего вы сами не умеете – это безнравственно. Зачем Вы пришли сюда?

– Я писатель, ищу тему для книги. – Сказал мужчина с гордостью в голосе.

– Отлично, напиши о себе честно, о всех пороках, которые ютятся в твоей голове, обо всей своей безнравственности, которую ты прикрываешь осудительным тоном. Не напишешь, страшно! Вали отсюда. Иди, ищи дальше правду во лжи, наша встреча для тебя окончена. – Я открыл дверь. Мужчина встал, раскрасневшись от злости и что-то бормоча себе под нос, вышел, хлопнув дверью. – Кто не способен принять, что его жизнь лишена смысла, кто боится всё потерять – уходите прочь, не отнимайте время у себя, у меня и у тех, кто готов отказаться от этого мира. – Люди в недоумении начали переглядываться. – Давайте, валите все! Вы мне противны. – Я открыл дверь, сетуя на меня, все начали складывать в свои сумки и рюкзаки тетради, ручки и покидать студию. – А вы чего? – Я обратился к парню и трём девушкам, которые сидели и смотрели на меня.

– Я хочу остаться. – Сказала девушка в толстовке.

– Оставайся. – Ответил я и обратился к парню и ещё двум девушкам. – И вы тоже.

– Дэнчик. – Позвала меня Аня из прихожей. – Подойди.

Я подошёл к входной двери и увидел сидящую снаружи, зарёванную девушку, которая ушла первой.

– Ты чего? – Спросил я. – Иди отсюда.

– Я не хочу уходить. – Ответила она, глядя на меня снизу-вверх. – Мне некуда идти, я устала от жизни, если ты меня прогонишь, я покончу с собой.

– Заходи. – Я толкнул дверь и отошёл в сторону, девушка встала, поправила платьице и зашла в студию. – Умойся, дверь направо. – Девушка зашла в уборную. – Смой свои брови, они тебе не идут! – Я прокричал в дверь.

Мы с Аней вошли в кухню, где сидели молодые люди и вполголоса, что-то обсуждали. Я молча открыл дверцу холодильника, достал пять бутылок пива, четыре поставил на стол, одну открыл и сделал большой глоток.

– Присоединяйтесь. – Сказал я. – Расслабьтесь, если кому жарко, снимите кофты. – Я подошёл к проигрывателю, включил пластинку, которая там стояла, зазвучала группа «The Doors». – Отлично.

– Вы расскажете про технику осознанного сновидения? – Спросила девушка в толстовке.

– На сегодня хватит, первый урок вы усвоили. – Я улыбнулся. – Теперь давайте выпьем пива, покурим травы, познакомимся поближе.

– Я не курю траву. – Сказал парень.

– Тогда второй урок ты не усвоишь. – Ответил я. – Уходи. – Парень молча встал и вышел, я достал пакетик с травой, скрутил самокрутку, прикурил, затянулся и протянул девушке в толстовке. Она взяла, затянулась, передала заплаканной девушке, та в сою очередь двум другим.

– Извините, но это какой-то наркопритон. – Сказала девушка с короткой стрижкой и большим носом с горбинкой.

– Да. – Ответил я. – Не нравится – уходи. – Я улыбнулся. Встала другая девушка в красных, широких штанах и растянутом свитере, которая не произнесла ни слова до этого.

– Ты просто придурок. – Сказала она. – Чего ты добиваешься?

– Я – ничего, уже всего добился. – Я рассмеялся. – Это ты пришла сюда. Чего ты добиваешься?

– Я думала мы будем говорить и практиковать осознанное сновидение. – Ответила она.

– Ты ничего не поняла, да? Это не каждому дано и не все могут выдержать. Не хочешь, вали. – Я снова засмеялся. – Вы правда думаете, мне есть какое-то дело до вас – неудачников? Вы думаете, мне приятно в вашей компании?

– Давай. – Девушка в красных штанах выхватила косяк у носатой девушки, затянулась, выдохнула, снова затянулась. – Теперь ты доволен?

– Нет. – Ответил я. – Мне плевать на тебя, я был бы рад, если бы ты ушла. – Я улыбнулся. – Ты думаешь это всё настоящее? Вот эта комната, трава, я или они? – Я взял у неё косяк, затянулся. – Кто-то ответит мне?

– Да, настоящее. – Сказала девушка с большим носом.

– Нет. Это всё иллюзия и вы пришли сюда, чтобы я вам показал другой мир иллюзий, но всё будет бесполезно, пока вы не поймёте, что этого мира не существует. Только так можно стереть черту между сном и «реальным», как вы считаете, миром. Вы понимаете?

– Ты хочешь сказать, это не правда? – Сказала девушка в штанах.

– Да, это такая же реальность, как и то, что тебе снится. – Я начал сворачивать ещё один косяк. – Ничего не существует. Думаю, на сегодня хватит, давайте покурим и каждый может делать то, что ему взбредёт в голову, оторвитесь, а то вы нервные все и утомили меня.

Я оставил Аню в компании девушек, а сам поехал домой. Ехал по ночному городу, ощущение чего-то нехорошего не давало мне покоя, изнутри чувство тревоги жгло меня пламенем, хотелось потушить его или спрятаться. Дома меня встретила Света.

– Привет. Как проводил Марину?

– Улетела, я уехал. Вот и все проводы. – Я ответил сухим тоном.

– Кофе выпьешь? – Спросила Света. – Не переживай, всё будет хорошо.

– Да, выпью. – Я сел за стол. – Знаешь, такое ощущение, что всё не так, как должно быть, как будто, мы всё делаем наперекор судьбе, что ли. Причём все. Не так должно быть и закончится это всё плохо.

– Она не писала ещё? Долетели они? – Спросила Света, не глядя на меня.

– Ничего, наверное, когда напишет, станет легче. – Я улыбнулся. Молча пил кофе, Света читала Чарльза Буковски. Я разглядывал книгу коричневого цвета с названием «Фактотум»; её тонкие руки, которыми она нежно сжимала страницы; маленькую грудь, выделяющуюся под обтягивающей маечкой; её лицо с острым аккуратным носиком и большими голубыми глазами. – Пойду полежу в ванне. – Допив кофе, сказал я. Разделся в комнате, зашёл в ванную, повернул кран, отрегулировал температуру воды. Я лежал и наслаждался, как постепенно тёплая вода заливает моё тело.

– Марина написала! – Из комнаты прокричала Света. – Пишет, что долетели, разместились, всё хорошо, сейчас пьют кофе в отеле.

– Отлично! – Крикнул в ответ. Легче не стало, предчувствие давило, даже сильнее.

Я десять дней просидел в квартире, выходил изредка, в магазин, всё время курил траву и писал картины с мрачными сюжетами. Горы кислотными красками, чёрно-белые обнажённые женские тела в неестественных позах, шторм на море и маленький корабль, сильно накрененный на волнах. Читал Евангелие и ждал редкие вести от Марины. На одиннадцатый день экспедиции я получил сообщение от жены Николая, она писала, что их группа попала в непогоду и пока неизвестно, живы ли они. Ещё через три дня написали из федерации альпинистов, что распогодилось и ведутся поисковые работы. А на следующий день пришло сообщение о том, что поиски прекратили из-за непогоды и их тела уже не найти.

– Марина погибла. – Тихо произнёс я, меня изнутри разрывало горе и подступало давящим комком к горлу, который хотел вырваться криком и залить слезами всю мою предстоящую жизнь без неё.

– Погибла? – Переспросила Аня. – С чего ты взял?

– Они попали в непогоду, вчера была поисковая экспедиция, сегодня её приостановили, погода снова испортилась. – Так же тихо произнёс я. – Шансов найти их тела нет.

– О! Боже! Как так? – Аня заплакала, убежала в ванную и заперлась там.

– Ты пытался зайти к ней в сон? – Спросила Света.

– Нет. Я не знаю жива ли она, скорее всего, нет. Тогда, как это сделать и куда я попаду?

– Я думаю, попробовать стоит. – Настаивала на своём Света. – Вдруг она жива и это может помочь ей.

– Может ты и права. – Я достал из Аниного портсигара самокрутку, прикурил, затянулся несколько раз, отдал Свете, сел в кресло, закрыл глаза, увидел дверь, открыл, шагнул, за ней было всё белое, от снега, я начал бродить наугад, оставляя следы на целине. Услышал глухой стук и побежал в ту сторону, откуда доносились звуки. Посреди белоснежной поляны я увидел лежащую на боку Марину, свернувшуюся калачиком, закутанную в капюшон пуховика, а возле неё сидел человек с бубном, тот самый, которого мы встретили во сне Марины. Он с длинными интервалами и широкими размахами бил в бубен чёрного цвета, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Глаза его были закрыты, на веках нарисованы вертикальные кошачьи зрачки. Я подбежал к Марине, попытался перевернуть её на спину, но тело словно каменное, не поддавалось. Обернулся на человека с бубном, тот поднял веки, в глазницах была небесно-голубая бездна, меня начало затягивать в неё. Я открыл глаза и глубоко вдохнул, напротив меня сидела Света, слёзы сами покатились по моим щекам.

– Ну, что? – Спросила она. – Ты видел что-нибудь?

– Видел. – Еле проговорил я. – Она умерла.

– Как ты это увидел?

– Её тело лежало замёрзшее на снегу, над ней сидел человек и бил в бубен, а в глазах его бездна, которая меня чуть не затянула.

– И ты смог вернуться? – От удивления её глаза стали круглыми.

– С трудом, но смог. Как там Аня?

– Не знаю. – Света встала, подошла к двери в ванную, прислонилась к ней щекой и тихо позвала. – Аня, Аня, ты как там? – Аня что-то ответила, мне не было слышно. – Выходи, нам тоже плохо, не закрывайся от нас. – Света вернулась ко мне и села на кровать, следом вышла Аня, подошла ко мне, наклонилась, обняла, она уже не плакала, но громко всхлипывала.

– Ничего уже не поделаешь. – Прошептала мне на ухо. – Уже ничего.

– Да. – Я встал, оделся, открыл входную дверь.

– Ты куда? – Спросила Света.

– В студию, мне там всегда легче.

Я сбежал по лестнице в подземный гараж, мысли в голове путались, сел в машину, собрался с силами, повернул ключ, выехал на улицу, моросил мелкий дождь, как в день отлёта Марины на встречу собственной гобели. Ехал медленно, в голове вспыхивали воспоминания, как мы с ней познакомились, как смеялись в горах в палатке, её улыбка, её грудь, как парились в бане, как ей было плохо в гостинице Бишкека, я невольно улыбнулся. Пока доехал, немного полегчало, отпер дверь, в студии горел свет, звучала музыка, я сразу узнал – это была моя пластинка Шопена. Я зашёл на кухню, за столом сидела девушка, которая плакала под дверью в тот самый день, когда улетела Марина, она приходила на мой семинар. – Ты что здесь делаешь? – Спросил я.

– Извини. – Девушка, соскочила с диванчика. – Мне Аня и Дмитрий разрешили здесь пожить какое-то время.

– Хорошо. – Я усмехнулся. – Ты откуда?

– Я приходила на тренинг, или как это называется, помнишь?

– Помню. – Я посмотрел ей в глаза. – Ты откуда?

– Я приехала на заработки сюда, но так получилась, что осталась без денег, без работы и на улице. А приехала из Киргизии.

– Опять Киргизия. – Я вздохнул. – Как зовут тебя?

– Марина. – Девушка растерянно смотрела на меня.

– Марина из Киргизии. – Я сел на барный стул. – Это слишком. Трава есть?

– Есть. – Она достала портсигар, наполненный скрученными косяками. – А, что слишком?

– Мне сегодня сообщили, что погибла моя девушка, а звали её Марина и полюбили мы друг друга в горах, в Киргизии. – Я вытащил кривую самокрутку, прикурил. – Это ты накрутила?

– Да. – Ответила Марина. – А ещё я прибрала здесь всё.

– Чем ты питаешься?

– Аня мне привозит продукты и готовую еду. – Марина сконфузилась, ей явно было не по себе от разговора. – Если хочешь, я могу уйти.

– Не вздумай. – Я улыбнулся. – Живи хоть всю жизнь, не переживай. У тебя вещи есть?

– Мне Аня привезла свои. – Марина немного расслабилась. – Вы все очень хорошие люди, спасибо вам.

– Хорошие. – Тихо повторил я за ней. – Да, уж. Очень хорошие. – Я улыбнулся. – Спасибо тебе. Я приезжаю сюда в моменты, когда мне очень плохо, чтобы побыть в одиночестве, послушать музыку, а ты немного развеяла мои мысли. Это хорошо, что ты здесь. Я надеюсь, ты надолго останешься. Если что-то понадобится, звони, пиши, мой номер второй на визитке. – Я пододвинул ей визитку, из стопки, лежащей на баре.

– Спасибо. – Глядя на визитку, сказала Марина. – Почему ты так добр ко мне?

– Просто так, не парься. – Я улыбнулся. – Я ухожу, закрой за мной дверь.

Я приехал домой в другом настроении, встреча с Мариной в студии меня отвлекла от разъедающих мыслей, Аня тоже успокоилась, она сидела за столом, подогнув под себя одну ногу, пила кофе и курила сигарету, Света лежала на кровати, читала книгу.

– Дениска, как ты? – Спросила Аня.

– Уже лучше, я отошёл немного, ты мне не говорила, что в студии живёт девушка. – Я сел в кресло. – Она милая.

– Ты две недели был сам не свой, писал картины, не хотела тебя отвлекать. – Аня громко отхлебнула кофе. – Тебе стоит сделать выставку.

– Отличная идея. – Сказал я. – Ты займёшься организацией? А семинары по снам надо отменить, я не хочу этим заниматься.

– Да, я организую выставку, если отменим семинары, то освободится время. – Аня задумалась, наморщив лоб. – Выставку в память о Марине и Николае, я думаю, это сработает.

– Ты цинична. – Я скорчил недовольную гримасу. – Два часа назад ты оплакивала Марину, а сейчас предлагаешь мне использовать её гибель.

– Не использовать, а «выставка в память». – Хитро прищурив глаза, тихо заговорила Аня. – Но, если не хочешь, можешь выбрать любую другую тему, например, сохранение планеты или мир во всём мире. – Аня хитро улыбнулась.

– Я подумаю о мире, обо всём мире. – Я улыбнулся ей в ответ. – Какие планы со Светой у тебя сегодня?

– Мы сейчас уезжаем на выставку, фотограф выставляется, ты его всё равно не знаешь. – Сказала Аня.

– А он меня знает?

– Конечно, знает.

Аня и Света ушли, я остался один в квартире, лёг на кровать, среди бардака в основном из женских вещей и всяких штучек вроде фена, косметички и секс-игрушек. «Интересно, есть ли загробный мир», – подумал я – «если есть, можно ли туда попасть, может, я могу встретиться с Мариной там». Я закрыл глаза, представил дверь, а за ней – то самое, о чём я ничего не знаю, да и никто не знает. Я толкнул дверь, перешагнул через порог и оказался на берегу то ли широкой реки, то ли озера, над которым нависало серое небо с густыми свинцовыми тучами. Над водой стелился белый туман, похожий на эффект дым-машины. Я стоял на массивных гранитных плитах, о которые бились мелкие волны, из тумана выплыла узкая, длинная лодка, в ней стоял высокий человек в балахоне. Когда он подплыл ближе, я узнал в нём одного из тех, кого встретил на луне, мне стало страшно. Постарался проснуться, но не смог, у меня сильно скрутило живот, я чувствовал боль и осознавал, что лежу на кровати в своей квартире, и в то же время нахожусь здесь, в этом сером и мрачном месте. Лодка подплыла вплотную к берегу, я спустился в неё, сел на дощатую скамейку напротив высокого «кого-то» на другом конце лодки, он оттолкнулся вислом от каменного берега, и мы поплыли. Вскоре берег исчез за пеленой тумана, тёмная вода тихонько плескалась о борта судна.

– Куда мы плывём? – Я обратился к человеку, но ответа не последовало. – Где я нахожусь? – Снова тишина. Я старался проснуться, но не мог, лежал и корчился от боли на кровати. – Кто вы такой? – Я повысил голос, человек стоял ко мне спиной, молчал и медленно грёб веслом то с одной стороны, то с другой, «человек ли это, вообще», мелькнула мысль в моей голове.

Через некоторое время я увидел блики света в тумане, мы двигались в его сторону. Подплыли к большому гранитному острову, в середине находился яркий свет, он сильно светил, но не слепил глаза, на него было приятно смотреть. Лодка причалила к берегу, я сошёл на каменные, серые плиты, сделал несколько шагов к свету. Тем временем в области солнечного сплетения жгло и резало, я лежал на кровати свернувшись калачиком и держался за живот, было ощущение, что из меня что-то выдирают и это что-то я сам.

– Зачем ты пришёл? – Раздался приятный, бархатистый голос из неоткуда.

– Где я?

– Там куда ты пришёл. – Ответил голос. – Что тебе надо?

– Хотел встретиться с Мариной. – Я пытался разглядеть, есть ли кто-то в лучах света или это свет со мной говорит.

– Ты с ней никогда не увидишься. – Мягко сказал голос. – Умерших – живые не могут встретить и наоборот.

– А после смерти?

– Не думай о том, что будет после смерти или чего не будет, живи, пока живёшь, это временно. – Ответил мне голос сухо.

– Но, как же ад и рай? И кто ты? – Спросил я. – А как же мёртвые являются живым во сне, к кому-то наяву даже приходят?

– Есть и ад, и рай. Но даже здесь ты никого не встретишь. Мёртвые не являются, это плод воображения или те, кто наполняет мир духов.

– Где мы? На рай это не похоже, ад, что ли?

– Да, это ад. – Ответил голос.

– Но кто тогда ты? Почему ты здесь?

– Я есть Альфа и Омега. И здесь я нужен больше, чем где бы то ни было. – Голос стал звучать рассержено. – Уходи и больше не приходи сюда, здесь живым не место.

Я сел в лодку, и мы поплыли, прочь от света, вскоре он вовсе скрылся в тумане, боль в животе по мере того, как мы отдалялись, отступала. Я опустил руку в воду, она была холодная и густая, она начала меня затягивать и медленно подниматься по руке, я дёрнулся всем телом и вырвался из воды. Мы подплыли к берегу, я сошёл на гранитные плиты, обмытые волнами, но двери, через которую вошёл сюда, не было. Гранитная площадка уходила в даль под мрачным небом, я пошёл прочь от воды по гладкому камню, стараясь представить дверь. Налетел сильный ледяной ветер, я вжал голову в плечи и медленно плёлся, куда глаза глядели. До меня донеслись одиночные крики. «Ветер завывает, наверное», – подумал я, но чем дальше уходил от водоёма, тем громче становились голоса, вскоре стали различимы слова на неизвестном мне языке, вперемежку с мужскими и женскими стонами. Впереди мерцало зарево, я ускорился, подойдя ближе, увидел толпу людей в рваной, окровавленной одежде. Они что-то ели и отбирали друг у друга, я присел на корточки, чтобы они не заметили меня и стал наблюдать. Женщина подкралась сзади к мужчине, который, что-то грыз, стоя на коленях, запрыгнула ему на спину и откусила ухо, он взревел и соскочил на ноги, а она побежала прочь, жуя на ходу его плоть и веселясь. Её схватил другой мужчина, повалил на каменную площадку и начал насиловать, целуя окровавленное тело. Она визжала и царапала ему спину, а он смеялся. Я пригляделся, что же это они жрали такое, они отгрызали куски и разрывали человеческий труп, из моей груди вырвался стон. Женщина из этой толпы повернулась в мою сторону, она прислушалась, но меня не видела, я понял, мы находимся в кромешной темноте, только почему-то мне их видно, а они ничего не видят, только на слух находят друг друга, насилуют, убивают и съедают. Я заплакал от всего этого кошмара. Сидел, закрыв ладони руками, и плакал, мне казалось, что никогда уже не проснусь. Неожиданно я провалился сквозь землю и полетел вниз.

Проснулся в холодном поту, боль постепенно отпускала, я лежал в кровати и силился понять, что произошло, мне было по-прежнему страшно от увиденного. Дверь открылась, я вздрогнул, услышал голоса Ани и Светы, они вернулись и что-то весело обсуждали, я встал с кровати, держась рукой за живот.

– Как вы думаете, есть ад? – Обратился я к ним.

– Я стараюсь не думать об этом. – Ответила Аня. – Меня грузят такие мысли.

– Ну, и зря. – Я вздохнул. – А ты, Света, тоже не думаешь?

– Думаю и очень много. – Света улыбнулась. – Но сейчас не то время, чтобы говорить об этом, я понимаю, ты сильно переживаешь из-за Марины, но есть ещё и рай, я верю, что она там.

– Дело вовсе не в этом, забудьте.


ГЛАВА 3

– Прошло уже полгода со дня гибели Марины. – Аня сделала большой глоток вина из бокала.

– Я знаю. – Ответил я сухо.

– Ты сам не свой всё это время. Жизнь продолжается.

– Я сильно устаю.

– От чего?

– Я пишу картины, ты устроила выставку, стараюсь наклепать шедевров. – Я усмехнулся.

– И о картинах, кстати, они у тебя мрачные, в серых тонах, кроме, конечно, гор.

– Ты предлагаешь раскрасить их яркими цветами? – Я достал из портсигара самокрутку, послюнявил и прикурил, глубоко затянулся. – Знаешь, а ты права, пора снять маску страдальца, пройдёт выставка и всё изменится.

– Я думаю, тебе стоило бы сейчас её снять, ребята переживают за тебя. – Аня взяла у меня косяк и затянулась.

– Они не за меня переживают, им неприятно моё общество, скорее даже общество моего настроения. – Я передал самокрутку Анне.

– Ты рискуешь вылететь из группы. – Аня затянулась и косяк затрещал. – Что ты тогда будешь делать? Пачкать холст серыми красками?

– Давай отложим этот разговор, я хочу тебя без Светы и Марины. – Я положил руку на ей колено и прищурил глаза.

– Ты не умеешь переводить тему разговора. – Аня вздохнула. – Если тебе это поможет.

– Нет, не поможет. Не надо делать мне одолжение. – Я убрал руку. – Когда ты стала такой жеманной?

– Я всегда была такой, просто рядом с тобой раньше было легко отдаваться безумию, не только в мыслях, ты дарил свободу, жил безрассудно, и это заряжало энергией и позитивом.

– Я сам тогда не был свободен. – Я усмехнулся. – А теперь, когда я освободился от гнетущих мыслей, перестал дарить свободу другим. Может, то была совсем и не свобода и позитив, а просто состояние, в котором я прятал свою тоску и боль, разъедающие изнутри.

– Да, и твоё общество не тяготило, а сейчас ты растворился в своей депрессии, она проела в тебе дыру и вырвалась наружу, поглощая всех вокруг. – Аня затянулась. – Перестань оправдывать всё это говно, живи, дари людям радость и свободу, как раньше. Иначе я не смогу продавать твою музыку и картины.

Щёлкнул дверной замок, открылась дверь и вошла Света, Аня встала к ней навстречу, они обнялись, поцеловались. Я молча наблюдал за всем происходящим и не мог понять, когда это всё зашло так далеко, как я оказался лишним в своём доме. Я чувствовал неловкость, находясь там. С каких пор Аня учит меня жить и лезет в моё творчество?

– Как день прошёл? – Спросил я, не свойственным мне, растерянным тоном.

– Ой, знаешь, замечательно. – Ответила, разуваясь, Света. – Как ты себя чувствуешь?

– Странный вопрос, но хорошо. – Я засмеялся.

– Ты последнее время подавлен и странно себя ведёшь. – Света подошла ко мне и поцеловала в щёку.

– Да, возможно, я этого совсем не ощущаю. – Я снова засмеялся.

– Я же говорю, вот даже этот смех. – Аня указала на меня ладонью. – После гибели Марины ты сам не свой.

– Это вы сами не свои после этой трагедии, дня не проходит, чтобы кто-то из вас не заговорил об этом. – Я взял самокрутку и прикурил. – Я уже пережил, всё в прошлом. Давайте оставим эту тему, я больше не могу жить в трауре.

– Вот об этом я и говорю. – Сказала Аня. – Ты не можешь смириться.

– Да, смирился я, причём сразу. – Я протянул Свете самокрутку.

– Знаешь, что? Ты меня достал своим нытьём и истериками. – Аня принялась одеваться. – Я ухожу.

Мы со Светой молча следили за тем, как Аня собиралась, и курили косяк. Дверь хлопнула, она ушла.

– Света, когда это всё вдруг изменилось так? – Спросил я.

– После смерти Марины.

– Мне кажется дело не в этом. – Я достал ещё один косяк. – Ощущение, что мир изменился, был лёгким и непринуждённым, а стал невыносимо тягостным.

– Ты практикуешь? – Света взяла у меня косяк и глубоко затянулась. – Я про осознанные сновидения?

– Нет, забросил после гибели Марины. – Я вздохнул. – Давай не будем об этом.

– Однажды ступив на путь, нельзя свернуть или остановиться. – Света подошла к проигрывателю, и поставила пластинку, зазвучала группа «Led Zeppelin».

– Можно, я же остановился, не верю больше, всё это может свести с ума. – Я достал ещё одну самокрутку, послюнявил и прикурил.

– Это существует и происходит, независимо от твоей веры. И ты существуешь независимо от своей веры, можешь вообще ни во что не верить, но это не исключает существования того или иного. – Света взяла у меня косяк и затянулась. – Ты сколько скурил уже?

– Много. – Раздражённо ответил я. – Если я не верю, для меня этого нет, давай закроем эту тему, раз и навсегда. С каких это пор тебя стало волновать, сколько и чего я употребляю? Вообще, чего вы лезете ко мне со своими нравоучениями?

– С тех пор, как ты замкнулся в себе. А если не веришь, то да, для тебя не существует и остальных, кто не верит, но кто ты такой, чтобы прекратить существование того, что есть независимо от тебя? – Света вздохнула. – Не отвечай, давай оставим этот разговор и не будем больше возвращаться к нему. – Света потянулась ко мне и поцеловала. – Я хочу быть с тобой всегда и везде.

– Я знаю, но сейчас сильно запутался во всём происходящем. – Я докурил и потушил окурок в пепельнице.

– Вижу, и Аня тоже это видит, она сильно переживает, я понимаю, что дело не в Марине, но она это может объяснить только так. Не сердись на неё.

– Не сержусь, я много работаю над картинами для выставки, постоянные концерты, да ещё и альбом сольный записываю. Я устаю.

– Пройдёт выставка и всё закончится, она уже скоро, съездим куда-нибудь, отдохнём. Тебе надо сменить обстановку, вырваться из всего, что тебя окружает.

Зазвонил телефон. На экране светился улыбающийся Димон. Я нажал «ответить».

– Да.

– Привет, Дэнчик, как ты?

– Хорошо, как твои дела?

– Слушай, как тебе это сказать, блин.

– Что случилось, говори?

– Антон повесился.

– Как так? Ты разыгрываешь меня?

– Нет, не разыгрываю, чувак. Сегодня утром его девушка обнаружила мертвым у себя в квартире, то есть у него в квартире.

– У него была девушка?

– Оказалось, что была.

– Записку оставил?

– Нет, скорее всего обдолбался, он в последнее время на героин подсел.

– Что с концертами?

– Не знаю пока, не думал. А ты, что думаешь?

– Стоит найти замену и устроить их в память о нём.

– Надо собраться, обсудить, ещё и похороны организовать, сейчас в прессе шумиха начнётся, постарайся не говорить про наркоту.

– Не скажу, свалим всё на кризис. Давай в студии соберёмся завтра.

– Да, давай, до завтра тогда. – Димон положил трубку.

– Что-то случилось? – Спросила Света.

– Случилось. – Я глубоко вздохнул. – Мне надо развеяться. – Света сидела молча и смотрела на меня, я встал, собрался и вышел, не произнеся больше не слова. Спустился к машине, сел за руль, позвонил Джону.

– Алёу. – Ответил Джон.

– Привет, не занят?

– Так, немного, приехать хотел?

– Да.

– Захвати тогда сигарет пару пачек.

– Хорошо, скоро буду. – Я положил трубку и поехал к Джону.

Над городом было пасмурное небо, моросил дождь, мокрый асфальт играл цветами фонарей и вывесок. Так странно, но во мне не было никаких чувств, наверное, я ещё ничего не осознал. Силился проникнуться всем масштабом трагедии, но всё было тщетно, никаких эмоций, пустота внутри. Я остановился возле магазинчика, зашёл, купил две пачки сигарет и шоколадку к чаю, вышел, постоял немного под дождём вдыхая прохладный, влажный воздух, постарался ещё раз разбудить в себе чувства, ничего, внутри будто всё вымерло.

– Здаров. – Джон открыл дверь и впустил меня в квартиру, на нём был новый халат. – Как житуха молодая?

– Привет. – Я пожал Джону руку. – У тебя новый халат, да, и словечки новые.

– Да, мама подарила на день рождения. Давно мы с тобой не виделись. Куда пропал?

– Куча потрясений, и дел много, писал картины для выставки, альбом сольный записал, скоро презентовать буду.

– Я тоже альбомчик докатал, приходи, кстати, на следующей неделе выступаю. – Джон зашёл в кухню. – Тебе кофе, как всегда?

– Да. – Зайдя следом, ответил я. – Тебе помощь в организации нужна?

– Да, нет, мы с Аней всё уже сделали.

– С Аней? – Удивился я. – Вы разве знакомы?

– Знакомы. – Засмеялся Джон. – Ты какой-то подавленный, что-то случилось?

– Случилось. – Я вздохнул. – Антон, наш вокалист, покончил с собой.

– Как покончил? Когда? Почему мне никто не сообщил? – В дверях появилась Аня, в старом халате Джона.

– Ого, ребята, да вы серьёзно заняты тут. – Я засмеялся. – И давно ты носишь этот халат?

– Для тебя надела, я хожу без одежды у Джона. – Прищурив глаза, съязвила Аня.

– Повесился. – Я перевёл тему. – Мне самому только что позвонил Димон, тебе не успел ещё, а может и не хотел.

– Что значит, не хотел? – Аня нахмурила брови. – Вы меня слить решили? Да, я вас сама всех солью.

– У тебя теперь новый перспективный проект. – Я продолжал нагнетать обстановку. – Да, Женя?

– Это только работа. – Джон немного растерялся.

– На сцену через постель? – Я засмеялся. – Ребята – это прошлый век. Вы устарели оба.

– Ты просто ревнуешь! – Аня повысила голос. – Ты всегда меня любил, а я тебя только использовала, вот ты и бесишься.

– Давайте остановимся. – Я смеялся. – А то ты зашла слишком далеко. К Джону не ревную и тебя не люблю, я рад за вас, ребята. Теперь ты съедешь от меня?

– Съеду! Ты самодовольный, напыщенный эгоист. – Аня разошлась не на шутку.

– Аня, послушай меня. – Тихо и мягко обратился я, с улыбкой к Анне. – Не желаю с тобой ссориться, если не хочешь, можешь не съезжать от меня, я искренне рад за тебя и Джона, вы большие молодцы.

– Мне плевать, что ты там себе думаешь. – Аня не успокаивалась.

– Денис, тебе лучше уйти. – Тихо сказал Джон.

– Хорошо, допью только кофе, позволите? Аня, ты не против?

– Ань, давай выпьем кофе. – Предложил Джон.

– Анечка, солнышко. – Начал я спокойным тоном. – Садись, выпьем кофе, не делай из меня врага, я не хочу им быть, правда, несмотря ни на что, я тебя уважаю и ценю. Сегодня повесился Антон, это трагедия и то, что ты встречаешься с Джоном, это никого, повторю, никого, кроме тебя не задевает. Расскажи мне лучше про концерт и как ты вышла на Джона?

– Ты правда не сердишься? – Опустив глаза на бокал с кофе, тихо спросила Аня.

– Нет, я по-прежнему тебя люблю, ты мой близкий друг и Джон тоже мой друг, теперь я смогу приезжать к вам обоим, для меня это ценно, правда. – Я тихо проговорил, а Аня улыбалась и плакала.

– Как ты это делаешь? – Спросил Джон. – Я думал, сейчас будет скандал.

– Просто люблю вас. – Я засмеялся. – И вы меня любите, но не всегда помните об этом. – Я залпом допил остывший кофе. – Ну, вот, кофе выпит, мне пора ехать, дома меня ждёт Света, она ничего не знает ещё.

– Извини. – Сказала Аня. – Если хочешь, можешь остаться.

– Да, не стоит уезжать, я это сгоряча. – Джон потупил взгляд. – Может, ещё кофе?

– Нет, правда, уже всё произошло, что должно было произойти. – Я встал из-за стола.

– Я знаю, что тебя задержит, и от чего ты не откажешься. – Аня засмеялась и достала кисет с травой.

– Ты права, задержит, но ненадолго. Скручивай, а ты, Джон, тоже куришь, что ли?

– Да, начал он курить. – Ответила за Джона Аня. – Поверь, эта дрянь заставит тебя остаться.

– Ты уже отвечаешь за Женю. – Я умилительно смеялся. – Остаться не заставит, меня ждёт Света, так что покурим, и я поеду.

Аня скрутила самокрутку, протянула мне, я прикурил, затянулся пару раз и передал Джону. Она рассказала, что после моих проводов в горы они с Джоном начали общаться, он поставил ей свои записи, а она предложила устроить концерт. Мы скурили косяк, я распрощался и поехал домой. Дождь ещё моросил, трава и вправду оказалась сильной. Выехал на трассу и пожалел, что не остался. Управлять машиной было тяжело, мысли постоянно куда-то уносили, вспоминал неоконченные разговоры с Антоном, не разрешённые споры. Как я был глуп, это всё лишь повисло тяжестью на сердце, он ушёл из жизни, а я остался со всеми нашими спорами и ссорами… Ссорами, зачем только всё это надо было, ничего не имеет значения, только любовь… Только любовь… Мысль зависла на любви и смерти, я любил Марину, она умерла, смерть – это неотъемлемая часть жизни, мы все идём к одному концу, живём, чтобы умереть. Есть ли в этом смысл? А может смерть и есть смысл жизни? Как редко мы вспоминаем о ней, только когда кто-то из близких умирает, пробегает холод по телу, это случится со всеми нами, никто её не избежит. Я осознал, что приехал, припарковал машину, поднялся на лифте, зашёл в квартиру. Света лежала на кровати и читала книгу.

– У тебя всё хорошо? – Она заложила в книгу сигарету вместо закладки и встала с кровати. – Ты убежал, не сказав ни слова и сейчас молчишь, что случилось?

– Ты думала, когда-то о том, что ты умрёшь? – Я стоял в дверях и меня сильно накрывала трава. Понял – пока ехал за рулём старался держать себя в руках, но, сейчас, зайдя за порог, рассыпался. Моя депрессия наложилась на смерть Антона, а трава вытащила всё моё нутро.

– Да, я постоянно об этом помню, не знаю почему, но мысли о смерти меня часто посещают. Не в смысле как о самоубийстве, скорее, как о неминуемом завершении жизни. К чему это ты меня спрашиваешь?

– Антон повесился. – Я сказал и не глядя на Свету и принялся разуваться.

– Кофе будешь? – Света проигнорировала новость.

– Буду. – Я поднял голову и посмотрел на неё, на ней был коротенький, шёлковый халатик, меня ошарашил её вопрос, никакой реакции на сказанное мной. Показалось, что я ничего не сказал, подумал, но не произнёс, а может она не услышала. – Антон повесился. – Повторил я. – Ты слышала?

– Да, я услышала. Когда похороны?

– Не знаю, не думал об этом.

– Тогда давай не будем об этом, все умирают, у каждого своя смерть, это жизнь, извини за каламбур. – Света улыбнулась.

– Что ты читала?

– Библию. Нашла у тебя. Ты читал?

– Читал. – Я по-прежнему стоял в дверях в одном ботинке, не мог собраться с мыслями, мне казался наш диалог нереальным. – Ты Ветхий Завет читаешь или Новый?

– Откровение, захотелось перечитать. – Света подошла ко мне принялась развязывать мне шнурок.

– Что ты делаешь?

– Разуваю тебя, а то так и будешь торчать здесь, кофе уже готов, а ты всё разуться не можешь. – Света подняла мою ногу и стянула ботинок, я прошёл в комнату, сел за стол.

– Ну, и как тебе? – Я громко отхлебнул кофе.

– Что как? – Света улыбалась и глядела на меня.

– Откровение? – Я взял Библию с торчащей из неё сигаретой. – Оригинально. – Я посмотрел на сигарету. – И символично.

– Знаешь, я подумала, что зверь, о котором там написано и число его имени 666, может это стоит воспринимать буквально, как просто цифры, а не символизировать. Тогда выходит, что зверь – это число, цифры. Наш век цифровой, цифровые деньги, цифровые друзья, даже секс цифровой. Посмотри, если ты не в системе, ты ничего не сможешь купить и продать, ты вообще ничего не можешь без карточки.

– Интересная мысль, мы живём в последнее время. – Я хлебнул кофе, во рту всё пересохло. – Во все времена люди считали, что на их век выпал апокалипсис. И сто лет назад и тысячу, даже на другом материке, те, которые не знали Христа никогда. Всем хочется, чтобы метеорит врезался в землю или война ядерная случилась, это решило бы ряд проблем. Но нет, мир не рушится, люди умирают и рождаются, это замкнутый круг. Люди ждут конца света, ждут глобальной катастрофы. Это позволило бы не жить своими мелкими проблемами на работе или отсутствием работы, вопросами, где жить, что есть, с кем спать. Всем было бы одинаково.

– Я не жду конца света и войну тоже.

– Но считаешь, что именно ты живёшь в последнее время, причём в самое последнее. – Я усмехнулся. – Оставим этот разговор, мне надо решить свой маленький апокалипсис в ближайшие дни, похоронить друга, отыграть концерты и провести выставку.

– Ты ничего этого не будешь делать. – Она с укором посмотрела на меня. – Антона похоронят без тебя и выставка уже организована Аней.

– Да, но мне это надо прожить. – Я допил остывший кофе залпом. – Мне надоели постоянные разборки, смерти и связанные с ними последствия.

– Не переживай так. – Света достала самокрутку, прикурила и протянула мне. – Покури, станет легче.

– Ты права, зря я так близко к сердцу принимаю всё это. – Я затянулся, мысли улеглись, тело расслабилось. – Я много скурил сегодня.

– Да, очень. – Света засмеялась и взяла у меня косяк, подошла к проигрывателю, выключила его, в динамиках щёлкнуло, затем подошла к ноутбуку на барной стойке, включила музыку, запела Beth Hart. – Может, вина выпьем?

– С удовольствием. – Я достал с верхней полки бутылку старого Бордо, откупорил, налил в бокалы, комната наполнилась приятным, сладким ароматом. – Для особенного случая берёг. – Протянул бокал Свете.

– Мог ты раньше подумать, что он будет таким? – Она сделала большой глоток и скинула с себя халатик, обнажив красивое тело. Я выпил бокал залпом, стянул футболку и мы завалились в постель.

Проснулся в полдень, Света уже не спала, сидела за столом без одежды и читала Библию, в пепельнице лежала сигарета, от её тлеющего кончика поднимался дым, тонкой, ровной струйкой, а потом заворачивался, образуя причудливые узоры. У меня было лёгкое недомогание после вчерашней травы и вина. Я выпил кофе, оделся и отправился в студию, по пути старался собраться с мыслями, но ничего не получалось. Решил, пусть чуваки сами разберутся, что делать с концертами, а я со всем соглашусь.

Приехал, когда все уже собрались. Зашёл на кухню, поздоровался, Лёха протянул мне бутылку пива, я взял и сделал несколько больших глотков, сразу полегчало.

– Ты плохо выглядишь. – Сказал он.

– Переживаю сильно. – Соврал я. – Когда похороны?

– Завтра. – Ответил Димон. – Я из общих денег дал его родителям на все затраты. Никто не против? – Мы все согласились, это правильный поступок.

– А что с концертами? – Спросил Стас.

– Я предлагаю их отменить. – Сказал Димон и мы с ним снова все согласились.

Немного порепетировали, выпили ещё пивка и разъехались по домам. На обратном пути я купил три большие пиццы, две бутылки вина, и мы со Светой до глубокой ночи смотрели фильмы, пили вино и занимались сексом.

На кладбище шёл дождь, стоял гроб с Антоном, родственники и друзья подходили по одному, прощались, кто-то плакал, кто-то держался. Я стоял в стороне и наблюдал за всем этим, потом закрыли гроб, забили гвозди, спустили аккуратно в могилу, присутствующие прошли и каждый кинул по горсти земли. Крепкие ребята с уставшим видом принялись лопатами кидать размокшую под дождём землю, которая гулко грохотала, попадая по крышке гроба. Внутри у меня что-то оборвалось, на глаза навернулись слёзы, нет не от того, что Антона закопали, а от ощущения смерти, неизбежности собственного конца. Ко мне подошёл Дима.

– Как ты, бро?

– Держусь, но всё это тяжелее, чем я думал. – К горлу подкатил ком и голос сдавило, говорить было сложно.

– Да, братанчик, для всех нас это тяжело.

– Горе объединяет. – Я улыбнулся кривой улыбкой.

Дальше мы стояли молча, к нам присоединились Стас и Лёха, мы обменялись кивками, не сказав ни слова. Могилу закопали, и те же крепкие ребята устанавливали памятник, бюст Антона из белого мрамора с надписью: «Здесь нашёл приют поэт и музыкант», далее даты рождения и смерти, фамилия имя отчество и строки из его стихотворения:

«Когда умру последний раз,

Прошу, не надо пустых фраз,

Не несите венков из роз,

Они не осушат ваших слёз.»

Мы остались вчетвером стоять под дождём, все разошлись, его отец подошёл ко мне с красными от слёз глазами и положил ладонь на плечо склонив голову, он ничего не сказал, и я не нашёл слов. После похорон приехал домой, Светы не было я лег и уснул.

Дни тянулись в подготовке картин к выставке, последние штрихи, заказ рамок, развешивание в галерее, оформление зала. В конце недели, среди всей суматохи, приехали со Светой на концерт Джона, зал был забит битком. Нас встретил знакомый бородач у чёрного входа и проводил до столика. Джон стоял на сцене в разноцветном свете сафитов, перед ним стоял синтезатор и ноутбук со светящимся плодом грехопадения, на голове Джона, как он и обещал, был надет киргизский колпак, который я ему привёз. На танцполе танцевали девушки из нашей студии, мне на мгновение даже показалось, что Джон украл у меня мою жизнь вместе с Аней и поклонницами. Я поверил в этот спектакль, а ведь действительно, это хорошо работает.

– Привет. – К нам подсела Аня. – Как вам мой проект?

– Твой? – Я засмеялся. – Ты правда думаешь, что мы все твои проекты?

– Конечно, без меня вы бы все сидели в своих студиях и упарывались.

– Аня. – Я продолжил сквозь смех. – Ты просто наёмный работник, таких как ты толпы ходят за нами. Не зазнавайся, а то останешься без проектов.

– Да, я вожусь с вами, как с детьми. – Она моментально вышла из себя.

– О чём это ты? Организовываешь концерты и трахаешься с нами? Хотя, ты можешь воспринимать это как хочешь, только нам об этом не говори, мы-то все знаем правду, оставь это для блогов и пресс-конференций, на это мы закрываем глаза, но не навешивай нам эту чушь.

– Да, извини, ты прав. – Аня сконфузилась.

– А проект твой мне нравится, как и всё, за что ты берёшься, у тебя хорошо получается. Надеюсь, выставка также пройдёт на ура?

– На ура, не переживай, на твои картины уже есть покупатели. – Аня хитро улыбнулась.

– Это хорошо. Тогда завтра утром увидимся в галерее. – Я встал из-за стола. – Джону привет передавай, он молодец.

– Вы уже уходите? – Аня посмотрела на Свету в растерянности.

– Да, поедем домой, завтра тяжёлый день. – Света тоже встала.

Мы вышли на улицу, я прикурил самокрутку, поднял голову и выпустил дым в небо, скрытое светом фонарей, передал Свете.

– Всё это как будто не моя жизнь. – Подошёл к машине, открыл дверь, взял самокрутку у неё, затянулся. – Мне не хватает звёзд на небе.

– Поехали домой. – Сказала она. – Тебе завтра открывать выставку.

Мы ехали молча, на душе было тяжело, всё происходящее давило. Вошли в квартиру, Света накинулась на меня, мы занялись любовью, потом уснули.

Утром пришлось встать рано, состояние было разбитое, Света уже собиралась, я выпил кофе без сахара, натянул джинсы и рваную футболку, Света надела облегающее, короткое платьице чёрного цвета. Пока ехали в выставочный зал, говорили на отвлечённые темы, я постепенно просыпался. У входа в галерею собралось много народа, из-за этого пришлось припарковать машину за квартал и пойти пешком. Ближе к галерее стали приставать репортёры с глупыми вопросами, мы ускорили шаг, нас встретила Аня.

– Вы чего пешком? – Она удивлённо вытаращила глаза.

– Хотелось пройтись. – Ответил я. – Где ленточка, которую резать?

– Всё должно было быть не так. Я отправила за вами лимузин. И что это надето на тебе? – Аня расстроилась.

– Мне не нравятся лимузины и костюмы, я же не политик. Давай уже перережу ленточку и запустим жаждущих высокого во внутрь.

– Подожди, ещё мэр не приехал. – Аня нахмурилась, и сердито глянула на меня.

– Это моя выставка, а не мэра. – Я засмеялся. – Пусть не опаздывает.

– Он твой потенциальный покупатель. – Она меня раздражала своими истериками по любому поводу и без него. Мы подошли к ковровой дорожке, я прикурил самокрутку, раскланялся в разные стороны, поднялся по ступеням взял ножницы с шёлковой подушечки, лежащей радом на стуле, и перерезал.

– Выставка открыта! – Крикнул я. – Милости прошу. – Зашёл в зал. Аня схватила меня за руку.

– Что ты наделал? – Она была сердита не на шутку. – Ты всё испортил, мэр ещё не приехал.

– Плевать мне на мэра. – Я выдернул руку. – А пальчики у тебя цепкие.

– Он должен был речь произнести перед открытием. – Аня говорила сквозь зубы, глаза её блестели от ярости.

– Это моя выставка. И ни мэр, ни ты, никто другой мне не вправе говорить, как и что делать. – Потом отойдя от неё в сторону, крикнул: – Искусство – это исключение ненужного!

– Прекрати. – Аня прошипела всё так же сквозь зубы, схватила стакан с водой со столика и плеснула мне в лицо содержимое стакана. Но вода не попала в меня, она застыла и повисла в воздухе, все замерли, время остановилось. Я стоял в растерянности и оглядывался по сторонам, картины, люди, вода, зависшая в воздухе, всё становилось прозрачным, постепенно исчезало, растворялось. Я боялся пошевелиться. Сквозь фантомное окружение, отчётливо и ярко появились, и направились ко мне две высокие фигуры. Я дёрнулся, чтобы убежать, но полетел вниз. Всё исчезло, я летел в голубом мареве, ветер свистел в моих ушах, пролетел сквозь густые облака и увидел внизу землю, поделённую на квадратные, разноцветные поля. Набирая скорость, подлетал к высокой башне, я закричал от ужаса, что есть мочи. Удар, я пробил крышу башни и плюхнулся на гранитную площадку в обломках черепицы и стропил, тело болело после удара.


Глава 4

Поднялся на ноги, растерянно огляделся по сторонам, кости ломило, но повреждений никаких не было. Я стоял на верхней площадке освещённый солнцем через дыру в крыше, которую проделал своим падением. Пошёл вниз по каменной винтовой лестнице, оттуда поднимался запах сырости, ступени были скользкими и сбитыми, по краям от лестницы возвышались каменные стены в потёках, почерневших со временем. Спускаясь по кругу, я увидел справа от себя массивную широкую деревянную дверь, обитую металлическими пластинами, с большой ручкой в виде кольца. Дверь была приоткрыта, я заглянул в щель, но ничего не увидел. Толкнул её, она с трудом поддалась. В большом светлом помещении расположились деревянные сооружения с металлическими колбами и трубками. За ними кто-то прятался, аккуратно ступая, я подошёл и заглянул, это был мужчина лет сорока в холщовых лохмотьях, он убегал от меня на полусогнутых ногах и, искоса поглядывал с ужасом. Я постарался объяснить, что ничего плохого не сделаю ему, но он ничего не отвечал, смотрел на меня как загнанный дикий зверь. Неожиданно, также на полусогнутых, он подскочил ко мне и жестами стал показывать, что мне надо уйти. Он не говорил ни слова, только мычал, потом открыл рот и показал отрезанный язык. Я решил с ним не спорить и вышел из комнаты, послышался щелчок затвора, он запер за мной дверь, я направился ниже по каменным ступеням мне встретилась ещё одна, точно такая же дверь, открыл её и увидел огромную круглую комнату с зеркальными дверьми по кругу, в каждой из них было моё отражение. Шагнул вперёд, дверь за мной захлопнулась, взглянул вверх, надо мной был зеркальный купол, будто я попал во внутрь диско-шара. Прошёл ещё несколько шагов вперёд, разглядывая свои отражения. Дверь напротив отворилась, оттуда вышло что-то, прячась за моим картонным изображением, которое было живо. Это был я, но только в двухмерном пространстве. «Беги!» – Прокричал мне «я» двухмерный, я видел, как за ним, то есть за мной из другого измерения пряталось что-то внеземное – чёрные блестящие лапы выглядывали из-за моего воплощения, оно обошло мою нелепую интерпретацию. Я боялся пошевелиться. – «Беги!» – Снова прокричало двухмерное воплощение и осталось стоять посередине комнаты. А из-за него вышло отвратительное существо, похожее на собаку, как если бы она была членистоногим, огромным насекомым. Существо медленно направилось ко мне, от него исходил неприятный запах, оно издавало звук похожий на рычание, или скорее, на урчание в животе, я открыл первую попавшуюся дверь и забежал в неё.

Я стоял на сцене с бас-гитарой в руках, мы играли незнакомую мне вещь, Антон был жив и пел. Обернулся и увидел, как дверь за мной медленно закрывается, бросил гитару и длинным прыжком сиганул в неё, снова очутился в зеркальной комнате. Ни меня двухмерного, ни этого монстра уже не было, я в растерянности стал вспоминать, через какую дверь попал сюда. Открыл наугад, как мне казалось, ближнюю к той двери, через которую вошёл. Вдруг угадаю.

Я проснулся в кровати, живот болел, открылась дверь, вошли Аня и Света. Я лежал, силясь понять, что происходит, где я только что был и что было до этого, и было ли вообще.

– Ты не спишь? – Спросила Аня, подойдя к кровати.

– Не сплю. – Я сел на край кровати. – Как всё прошло?

– Прошло отлично. – Аня смеялась. – Ты неважно выглядишь? Ты себя плохо чувствуешь?

– Живот скрутило, ничего особенного. – Я встал с кровати, подошёл к коллекции пластинок включил группу «The Doors», альбом «L. A. Woman», запел Моррисон, мне полегчало. – А как выставка?

– Какая? – Спросила Аня.

– Моя. – Я усмехнулся. – Ты забыла?

– Нет, не забыла. – Аня стянула через голову с себя футболку, обнажив аккуратную, маленькую грудь и небритые рыжие подмышки. – Выставка через полгода только.

– Через полгода, верно. – Я улыбнулся. – Это теперь модно, не бриться?

– Ты странный какой-то. – Сказала Света. Она всё это время стояла в стороне, слушала нас и разглядывала меня.

– Ты под чем-то? – Аня захохотала. – Делись с нами.

– Как вы перевели тему. Ну, хорошо. – Я улыбнулся. – Это спросонок, видимо, трава есть у нас?

– Есть. – Света достала из сумочки портсигар с самокрутками, вытащила одну и протянула мне. – На, прикуривай.

– Как Марина? – Я послюнявил самокрутку и прикурил.

– Которая в студии живёт? – Аня округлила глаза и уставилась на меня. – Не знаю. Какое мне дело до неё? Там постоянно кто-то живёт.

– В студии? – Я ещё раз затянулся. – Мне надо туда. – Я встал и направился к выходу.

– Ты с косяком поедешь? – Аня пристально смотрела на меня.

– Да, с ним. – Я обувался, зажав самокрутку зубами. – Я быстро, никуда не расходитесь.

– Я с тобой поеду. – Сказала Света.

– Не стоит, но если хочешь, поехали. Аня, что-нибудь взять на обратном пути, или в студии?

– Да, захвати Марину. – Она засмеялась. – Я давно на неё глаз положила.

– Мы подумаем над этим. – Ответила Света и вытолкала меня за дверь. Молча спускались в лифте, сели в машину, я повернул ключ зажигания и двигатель загудел, мы тронулись. – Что происходит?

– Ты о чём? – Я положил руку ей на колено.

– Ты, видимо, сам ещё ничего не понимаешь. – Света взяла мою руку и засунула под платье.

– Ты перестала носить трусы? – Я засмеялся. – Замёрзнешь.

– Меня шёрстка греет. – Мы весело, хохоча домчались до студии, я припарковал машину, подошёл к двери, вставил ключ, глубоко вздохнул и повернул его, дверь отворилась, в студии играла музыка – «Dire Straits». Я не разуваясь прошёл по коридору, заглянул в спальню, там был бардак, повсюду разбросаны женские штучки и нижнее бельё. Я заглянул на кухню и опешил.

– Привет, как ты поживаешь тут?

– Привет. – Ответила Марина. Она сидела за столом на диванчике в одной футболке, поджав ноги, перед ней на столе лежала открытая книга.

– Я рад тебя видеть.

– Правда? – Марина посмотрела на меня настороженно. – Я тоже.

– В это сложно поверить. – Начал я. – Но в другой…

– Дэнчик. – Зашла Света и обняла меня. – Помоги мне пожалуйста, пойдём в студию. – Я добавила. – Сейчас вернусь, жди здесь. – Мы вышли из кухни.

– Ты чего? В своём уме вообще? – Прошептала Света.

– Я не знаю, как это объяснить. – Так же шёпотом ответил Свете. – Но в другой, какой-то жизни, мы с Мариной любили друг друга, а потом она погибла. – После паузы в несколько секунд, я добавил. – В горах.

– Ты практикуешь сновидения? – Спросила Света.

– Я живу в них, это стало чем-то другим, больше, чем просто осознанное сновидение. – Я с опаской посмотрел на Свету. – Ты что-то знаешь об этом?

– Нет, но нам надо встретиться с моим дядей. – Света опустила глаза. – Он написал мне вчера, что скоро уйдёт и хочет видеть нас обоих у себя.

– Что значит, уйдёт?

– Значит, что его не будет больше с нами, он нашёл свою жену и уходит к ней. – Света посмотрела мне в глаза. – Потом об этом, а сейчас не грузи девчонку, как ты ей это объяснишь? – Мы вернулись на кухню, Марина варила кофе.

– Вам кофе с сахаром? – Спросила Марина.

– Нет. Мне без сахара. – Вырвалось у меня, я удивился, я всегда пил кофе с сахаром. – Свете три ложки. – Добавил я. – Ты красивая, у тебя есть кто-то?

– Ты сейчас клеишься к Марине? – С укором спросила Света.

– Нет, я клею её для Ани. – Я рассмеялся, но никто не поддержал мою шутку.

– Ой, я совсем забыла. – Взволнованно пробормотала Света. – Нам надо срочно ехать, не успеем кофе выпить. – Света вышла из кухни, обернулась в дверях и добавила. – Извини за пустое беспокойство.

– Пока, рад был видеть тебя. – Сказал Марине. – Если, что-то понадобится, звони в любое время, не стесняйся.

– Спасибо, вы все очень добры ко мне. – Сказала Марина. Вид у неё был ошарашенный, но выглядела она очень сексуально в одной футболке.

– Поторопись! – Крикнула из коридора Света.

Мы сели в машину.

– К чему такая спешка?

– Тебе надо многое узнать и понять, если ты хочешь здесь остаться. – Сказала Света. – А по поводу Ани, и её подмышек, она феминистка и лесбиянка, это у них фишка такая, будь аккуратнее с ней. Я если честно, вообще не понимаю, как вы с ней ладите, да, и зачем ты её пустил к себе.

– Сам не понимаю. – Я засмеялся. – Слушай, давай отвезу тебя домой, я к Джону заскочить хочу. – Помялся пару секунд и добавил: – Мы ведь дружим с ним?

– Ещё как. – Засмеялась Света. – Но даже с ним будь осторожен, пообещай мне, пожалуйста, никому не говори то, что с тобой происходит.

– Обещаю, буду думать, прежде чем сказать. Но здесь мне пока нравится, хотя бы потому, что Марина жива.

– Жива, но ваши судьбы не связаны ничем. – Света осудительно посмотрела на меня.

– Значит, всё ещё может произойти. – Я улыбнулся.

– Сейчас мне кажется, что ты сошёл с ума. – Света засмеялась. – Останови здесь, хочу пройтись.

Я остановился, Света вышла. А сам направился к Джону, без звонка, по пути купил две пачки сигарет, положил их на пассажирское сиденье и подумал: «Интересно, а он курит вообще». Когда приехал к Джону, перед дверью, прежде чем позвонить в звонок мелькнула мысль: «А здесь ли он живёт», – и засмеялся, – «Странная штука со мной приключилась». Я положил сигареты в карман, решил сначала узнать, курит ли он. Немного помешкал у его двери, а потом нажал на кнопку звонка, он пиликнул: «Дин-Дон», через несколько секунд послышались щелчки открывающихся замков, дверь отворилась. Джон стоял в старом халате.

– Здоров. – Сказал он и протянул мне руку, я вошёл. – Ты неожиданно так.

– Привет, да решил сделать тебе сюрприз. – Я пожал его ладонь.

– Надо было позвонить, а то у меня сигарет нет.

– На, я привёз тебе. – Я достал две пачки из кармана и протянул ему.

– Такие? – Удивился Джон. – Давно не курил этих, ща заценим. – Джон взял сигареты и прошёл на кухню.

– Как с музыкой у тебя? – Я проследовал за ним.

– Никак, давно уже не пишу ничего, ты же знаешь, давай не будем об этом. – Джон расстроено вздохнул. – Тебе как всегда, кофе без сахара?

– С сахаром давай сегодня, две с половинной ложки.

– Ого, ты решил попробовать что-то новенькое? – Джон налил кофе, а я подумал: «Главное, чтобы у меня диабета не было».

– Слушай, Джон, мы же с тобой друзья близкие, можно тебе довериться?

– Ну, смотря в чём. – Джон хихикнул. – Зная тебя, это снова безумство какое-то?

– Вообще-то, да, безумие. – Я присмотрелся к нему, стараясь уловить его реакцию. – Представляешь, я был в другом мире, даже, измерении, хотя, нет, сейчас в другом измерении. – Я улыбнулся. – Ты понимаешь?

– Вроде, понимаю. – Сказал Джон с серьёзным видом. – Ты думаешь, что жил в альтернативной реальности?

– Возможно, да, так. Я сам, если честно не понимаю, что это было и долго ли здесь пробуду. – Я громко отхлебнул из бокала. – Я затерялся.

– Ты смотрел фильм «Автостопом по галактикам»? – Джон засмеялся. – Там чувак с полотенцем на тебя похож.

– Не смотрел. – Я вздохнул. – Ты мне не веришь?

– Это не важно. – Джон сел напротив меня. – Главное, чтобы ты верил.

– Знаешь, в том мире, откуда я пришёл, ты стал успешным музыкантом, я даже завидовал тебе.

– Так вот ты к чему это. – Джон улыбнулся кривой улыбкой. – Давай не будем о музыке, это в прошлом, я так решил. В твоём мире, возможно, я и был популярным музыкантом, но в моём мире, реальность другая.

– Да, я не об этом. – Я глотнул кофе. – Закурить можно?

– Пойдём на балкон, не люблю запах сигарет. – Джон встал и вышел из кухни, я направился за ним, его не застёгнутый халат широко растопырился. Мы вышли на балкон, я скрутил самокрутку, прикурил. Зазвонил телефон, на экране «светился» Стас с гитарой в руках, я нажал кнопку «Ответить».

– Да, Стас, привет.

– Привет, Денис, у нас проблемы.

– Что случилось?

– Димон с передозом попал в больницу, а скоро концерт, билеты уже распроданы.

– Концерт. – Я растерялся, – «Какую музыку мы вообще играем, я даже не в курсе». – Может отменить?

– Никак, придётся деньги возвращать, да, и с нами потом никто работать не захочет.

– А, что Аня говорит? Ты звонил ей?

– Какая Аня?

– А, это я не тебе, извини. – Выкрутился я.

– Слушай, надо, что-то придумать. – Стас положил трубку.

– Что-то случилось? – Спросил Джон. – Я могу тебе помочь?

– Димон с передозом в больнице, нужна замена. – Я вздохнул. – А ещё, я даже не представляю, что мы играем. У тебя есть наши записи?

– Так вот зачем ты приехал, чтобы меня на подмену уговорить? – Джон разозлился.

– Не понимаю тебя, Джон, я правда сегодня проснулся в этой реальности, не знаю, как вы жили до сегодняшнего дня.

– Хватит придуриваться. – Джон потушил сигарету и ушёл с балкона, я постоял ещё немного, полюбовался небом, зашёл в комнату, он сидел в кресле перед монитором. – Ты правда ничего не помнишь?

– Просто не знаю, забывать-то нечего.

– Я играл вместе с вами, не помнишь этого? – Джон смотрел на свои руки, и щурил глаза от наворачивающихся слёз. – Первый альбом мы с тобой записали, вот здесь в этой комнате, здесь студия была. Не помнишь? – Джон замолчал.

– Что случилось? Почему ты ушёл из проекта?

– Не ушёл, а продюсер пропихнул своего барабанщика, и вот, сижу я теперь дома, получаю проценты за авторские права.

– Вот это поворот. – Я удивился. – Здесь всё совсем не так.

– Не так? А в твоём мире я как музыкантом стал? – Джон оживился.

– Ты писал свою музыку, электронную. Да это и не важно. Послушай, это, конечно прозвучит странно, но, может, подменишь Димона? И включи, пожалуйста, наши записи, я не представляю, что они там играют.

– Чувак, тебе лучше уйти, мне, правда, больно вспоминать об этом. – Глаза Джона наполнились слезами.

– Понял, извини, я не хотел тебя расстраивать, это всё от моего незнания, как вы тут все жили, да и как я сам здесь жил.

Я оделся и ушёл. Постоял возле машины, покурил. – Столько разных судеб, – Подумал я – А город не меняется. Те же дома, улицы, фонари и то же небо, постоянно хмурое. Сел в машину, повернул ключ, двигатель зарычал. Ехал молча, не думая о том, куда направляюсь, но машинально приехал домой. Спустился в подземный гараж. Как же тесно в этом городе, раньше так не было, а теперь тесно, давят стены, потолок, давит небо и люди давят, они совсем другие и я был другим, но зато все живы, а это хорошо, по крайней мере для меня хорошо. Но хорошо ли это для них? – Я зашёл в лифт, пространства стало ещё меньше, поднялся, открыл дверь в квартиру, за столом сидела Аня в одних трусиках, по краям которых торчали рыжие волосики, пила, судя по запаху, кофе и курила травку, причём очень ароматную. – Я разулся, подошёл к ней, сел на стул напротив неё. – Люди другие, судьбы другие, а наркотики и город тот же.

– Ты счастлива? – Я посмотрел ей в глаза.

– Что? – Переспросила она с недоумением на лице.

– Ты счастлива? – Повторил я. – Тебе нравится твоя жизнь, твои мысли, как ты выглядишь, наконец?

– Ты решил докопаться до моих взглядов? – Аня ухмыльнулась и отвернулась от меня.

– Нет мне никакого дела до твоих взглядов. – Я вздохнул. – Я всего-то хочу знать, счастлива ты или нет. Не надо искать подвох в моём вопросе.

– Нет, не счастлива. – Тихо, почти шёпотом, ответила Аня. – Каждый день, каждую минуту, не счастлива. Зачем тебе это знать?

– Потому, что я тоже не счастлив. – После короткой паузы добавил – Или наоборот, счастлив.

– По-другому уже не может быть, всё так, как сложилось, изменить не получится, но вполне сносно. – Аня вздохнула. – Это жизнь.

Из ванной вышла Света в шёлковом халатике на голое тело, под которым выдавались соски. Шёлк поблёскивал в свете ламп, она аккуратно вытирала волосы полотенцем, и я увлёкся, наблюдая за процессом. Света стояла полубоком ко мне, любуясь собой в зеркале, она приподнялась на носочки и на икрах её ног очертились рельефом тонкие мышцы.

– Все вы мужики одинаковые, на нас смотрите только как на сексуальный объект. – Грустно сказала Аня. – И зачем все эти вопросы? Для чего лезть в душу? – Она вздохнула. – От этого так больно.

– А то вы нас не так воспринимаете? – Я улыбнулся.

– Не так, представь себе. – Голос у Ани дрожал, мне стало больно за неё. В таком красивом теле, такая одинокая душа. Я встал, улыбнулся ей, подошёл к проигрывателю с пластинками, откопал пластинку группы «Dire Straits», альбом 79-го года. Вытащил из бумажного конверта синего цвета, сдул пыль с проигрывателя, поставил пластинку, нажал на кнопку, она медленно завертелась, выкрутил ручку громкости на максимум, опустил иглу, в колонках послышалось приятное потрескивание, и вот она, первая нота.

– Дорогая моя, Анна. – Я повернулся к ней. – Ты безумно красива, и мне приятно на тебя глядеть, но это любование и только, а ещё больше мне нравится твоя душа и твои взгляды, которые я отчасти и разделяю, и осуждаю. Давайте выпьем вина.

– Опять красивые слова. – Произнесла тихо Аня. – Я видела, как ты сейчас смотрел на Свету.

– Она тоже красива, мне приятно смотреть на вас, вы обе красивы. – Я достал с верхней полки бутылку вина, откупорил и разлил по бокалам.

– В том-то и дело, мы для вас словно красивая вещь. Вы любуетесь нами, обладаете, а мы притворяемся всегда с вами, как будто ничего не понимаем, но всё понимаем и женщины намного сильнее мужчин. Когда мы сталкиваемся с проблемой, не падаем духом, а вы сразу опускаете руки, впадаете в депрессию или того хуже – в запой уходите, а мы же ничего, идём и разгребаем.

– Пусть оно и так, но лично ты для меня, красивая, умная и до безумия одинокая женщина. И любуюсь тобой не так, словно ты вещь, а получаю эстетическое наслаждение от того, что у меня есть возможность созерцать твою красоту. И представь себе, я счастлив, что могу ещё и говорить с тобой.

– Я не верю тебе. – Тихо сказала Аня, глядя в пол.

– Это твой выбор. – Я протянул ей бокал с вином.

– У вас концерт сегодня. – К нам с бокалом вина и высушенными волосами подошла Света.

– Мне всё равно, для меня его не будет. – Я стукнул бокал Ани своим бокалом. – За веру. – Я выпил содержимое до дна.

– Вот об этом я и говорю. – Сказала Аня. – Ты такой же, как все. Тебе плевать на концерт, на друзей.

– Да, но мне не плевать на тебя. Давай прекратим говорить на эту неприятную для всех нас тему и просто проведём весело время втроём, как раньше мы это делали.

– Мы этого никогда не делали. – Засмеялась Света.

– Значит, это будет первый раз для нас всех. – Я засмеялся. – Аня, доставай травку.

– И это всё та же проблема, упороться и забить на проблемы. – Сказала с упрёком Аня и достала портсигар из висевшей на стуле чёрной, блестящей сумочки.

– Не придумывай мне проблемы, пожалуйста. – Я вытащил из портсигара самокрутку, послюнявил её и прикурил.

– Забыла сказать, я купила билеты нам, мы с тобой завтра летим в Киргизию, к моему дяде. – Растерянно объявила Света.

– Отлично, тогда давайте сегодня расслабимся. – Я глубоко затянулся, запил глотком вина и передал Анне.

– Вот за это я тебя и люблю. – Сказал Света.

– Ты меня любишь? – С иронией в голосе сказал я. – А знаешь, я тебя тоже люблю.

– Светик, ты меня бросаешь? – С наигранным удивлением сказала Аня.

– Ты бы меня тоже бросила ради Дэнчика, если откинуть твои предрассудки. – Света рассмеялась, а Аня, потупила взгляд.

– Давайте никто, никого бросать не будет. – Я поднял бокал. – Выпьем за любовь, я вас люблю. – Мы стукнулись бокалами и выпили до дна, затем Аня стала приставать к Свете, и мы втроём переместились в кровать.

Проснулся без одежды рядом со Светой и Анной, – «А Аня была права». -Подумал я: «всё закончилось постелью. Но плохо это или хорошо? Наверное, это просто естественно, а «плохо» или «хорошо» это наша оценка и отношение к естественному процессу, мы же не осуждаем себя за то, что нам приходится ходить в туалет и не стараемся воздерживаться от этого процесса, хотя он и не так приятен, как хороший трах. А может в нас с детства вбили чувство вины за всё, что нам нравится, а особенно секс, он долгое время был чем-то постыдным. И как нам теперь принять, что вовсе не стыдно заниматься этим, а вполне естественно и даже полезно? Когда-то запретная тема становится свободной и открытой». – Я встал с кровати, взял из пепельницы недокуренную самокрутку, поджёг её, затянулся и вспомнил, что наступил день нашего отлета. Проснулась Света.

– Доброе утро. – Шёпотом пожелал ей. – Мы не проспали наш рейс?

– Если ещё не вечер, то нет. – Света улыбнулась, Аня зашевелилась и открыла глаза.

– Доброе утро. – Сказал я Анне, постучал пальцем по дисплею телефона, тот в ответ и показал мне часы. – Сейчас полдень.

– Доброе. И что с того, что полдень? – Сказала Аня.

– А то, что скоро мы улетаем. – Я подошёл к кровати и протянул ей косяк.

– Я так и знала, что закончится всё постелью. – С осуждающим тоном промямлила Анна и взяла косяк из моей руки.

– Ну, и что с того? Разве это плохо? – Я наклонился и поцеловал её в лоб.

– Мы не должны были этого делать. – Аня затянулась и выпустила дым.

– Должны, дорогая моя, ещё как должны, причем регулярно и почаще. А твои подмышки – это сексуально, мне понравилось, протест так себе. – Я засмеялся и принялся одеваться.

– И, правда, какая-то глупость. – Аня громко засмеялась, затянулась и передала косяк Свете. – Наверное, ты прав, все эти взаимоотношения абсолютно естественное явление и глупо тратить жизнь на копания в них и попытки изменить.

– Как ты это делаешь? – Спросила Света.

– Я просто люблю вас. – Я засмеялся. – А любовь творит чудеса.

Мы наспех покидали вещи в чемоданы, распрощались с Аней и поехали в аэропорт, прошли регистрацию, среди беспорядочной очереди из азиатов, сели в самолёт и через пять часов приземлились в аэропорту «Манас» в Киргизии. Прошли регистрацию, взяли такси до фирмы сдающей машины на прокат, а оттуда, своим ходом, на южное побережье озера Иссык-Куль. Мы проехали по извилистой дороге среди высоких гор со скалами и каньонами, при выезде из ущелья появился край озера синего цвета с белыми разводами – отражением облаков, которые медленно плыли над водой. Ещё несколько часов дороги и мы доехали до леса, густо растущего на склонах гор, заканчивающегося серыми камнями и вечными ледниками, бросающими блики от яркого солнца. Я припарковал машину на зелёном лугу с полянками разноцветных полевых цветов и жёлтыми маками, возле деревянной калитки, за которой находился большой дом с огромными окнами и треугольной крышей. Я вышел из машины, вдохнул полную грудь воздуха, и он ударил в голову, словно дурман, своим ароматом и чистотой, я дышал, будто пил воду после долгих и мучительных часов жажды. Обдувал прохладный ветер, а солнце грело. От всего этого по телу бежали «мурашки» и захватывало дух. Мы вошли в калитку, она была не заперта, на весь двор раскинулся большой, ухоженный виноградник. Мы прошли по мощённой речным, гладким булыжником аллее к дому с большой открытой верандой, поднялись по ступенькам, Света постучала в дверь, мы подождали немного, никто не открывал, она достала ключ и отворила её.

– У тебя есть ключ? – Удивился я.

– Да, дядя мне дал его на всякий случай. – Света засмеялась.

Мы вошли во внутрь, на знакомой мне из снов кухне, на столе стояла бутылка вина и лежал конверт, Света вскрыла его, достала оттуда сложенный лист формата А4 и начала читать:

«Родные мои. Теперь это всё ваше. Прошу, ухаживайте за виноградником. Света, я научил тебя делать вино, научи и Дениса. Если у вас будут трудности, то в погребе большой запас «старого» вина. Продайте его, цена на рынке высокая, бутылка такого стоит на столе, отметьте хорошенько вашу новую жизнь, вы к ней долго шли в бесконечном количестве миров, и вам удалось найти друг друга.

Прошу извинить меня за то, что прощаюсь письмом и не разделяю с вами радости, а я уверен, что вы рады, путь поиска окончен, вы нашли друг друга. Ну, а я продолжу свои поиски в других мирах. Может когда-нибудь мы с вами там встретимся».

Света дочитала, положила письмо, глубоко вздохнула, оперлась обеими руками на большой деревянный стол.

– Ну, вот одна жизнь закончилась, теперь начнётся совсем другая. – Света улыбалась, из её глаз выкатились крупные капли слёз, пробежали по щекам, сорвались и упали на стол, глухо, еле слышно стукнув по нему, превратившись в мокрые кляксы.

– Не плачь.

– Это от счастья. – Всхлипнула Света, а слёзы всё катились из её глаз. – Я проделала большой и трудный путь по мирам, чтобы найти этот, где мы с тобой вместе.

– Я тоже.

Мы обнялись, постояли так несколько секунд, затем я откупорил бутылку с вином, налил в бокалы, мы стукнулись и выпили за то, что в нашей истории поисков, переживаний, побегов и непростых путешествий наступил конец.


Email: Shlebin.d@gmail.com

Телефоны: +996555218660; +996553998861