bannerbannerbanner
Название книги:

Последний поход «Новика»

Автор:
Юрий Шестёра
Последний поход «Новика»

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

© Шестера Ю. Ф., 2015

© ООО «Издательство «Вече», 2015

* * *

Пролог

– Господа кадеты![1] Приказом директора Морского корпуса[2] вы переведены в старший класс с производством в чин гардемарина[3]. Поздравляю вас, господа гардемарины, с этим знаменательным событием в вашей флотской службе!

– Ура-а-а! Ура-а-а! Ура-а-а!

По флотскому обычаю, троекратно и протяжно, с сияющими от счастья глазами, воодушевленно прокричали новоиспеченные гардемарины, среди которых был и Андрей, сын Петра Михайловича Чуркина. Еще бы! Ведь через каких-то неполных два года с учетом стажировки на кораблях на их плечи лягут столь долгожданные шитые золотом офицерские погоны… А это и относительная свобода, и финансовое благополучие, и соответствующее положение в обществе.

* * *

Флотский офицер в чине капитана 1-го ранга подошел к двери кабинета с латунной табличкой с надписью на ней: «Контр-адмирал Чуркин П. М., Товарищ председателя Морского технического комитета». Он улыбнулся и, постучав в дверь, открыл ее:

– Разрешите, ваше превосходительство?

Контр-адмирал встал из кресла за широким письменным столом. Его глаза радостно засветились:

– Проходите, проходите, Степан Осипович!

Он вышел из-за стола и крепко пожал руку посетителю. Затем пригласил присесть напротив себя за нешироким столом, перпендикулярно приставленным к письменному столу.

– Какими судьбами пожаловали ко мне, Степан Осипович?

– По случаю убытия в кругосветное плавание, Петр Михайлович.

Контр-адмирал удивленно приподнял брови.

– Я назначен начальником экспедиции на корвете[4] «Витязь», – пояснил Макаров[5]. – Дело в том, что Япония быстрыми темпами наращивает промышленное производство и, почувствовав силу, все чаще обращает свои взоры на Маньчжурию и Корею. А это, естественно, вступает в противоречие с устремлениями России в этом районе земного шара. Потому в целях демонстрации силы решено усилить морскую мощь Дальнего Востока посылкой туда только что построенного корабля первого ранга с дальнобойной артиллерией, коим и является корвет «Витязь».

– Следовательно, ваше кругосветное плавание не имеет чисто научных целей?

– Совершенно верно, Петр Михайлович. Морским министерством поставлена только одна задача: усовершенствовать морскую подготовку личного состава корабля. Поэтому средств на научную работу казной не отпущено. Тем не менее я намерен проводить гидрологические и метеорологические наблюдения по всему маршруту следования «Витязя», хотя, видимо, придется измерительные приборы изобретать и мастерить из подручных материалов, а иногда и покупать на собственные средства. Но ведь опыт-то есть!

– Вы имеете в виду исследование вами течений в проливе Босфор?

– Вы совершенно правы, Петр Михайлович. Когда после окончания Русско-турецкой войны я командовал стационером[6] «Тамань», который находился в подчинении русского посольства в Константинополе, у меня было предостаточно времени для этого. Но серьезным препятствием в работе было то, что, по турецким портовым правилам, стоянка судов на фарватере не разрешалась. Поэтому, чтобы не вызывать подозрения турок, проявлявших особую бдительность в отношении русских кораблей, мы производили промеры и наблюдения на разных глубинах или в сумерки, или пользуясь прогулками и поездками русского посланника по рейду. Такая работа урывками представляла много неудобств, и я старался использовать малейшую возможность, чтобы работать на самом фарватере.

И вот однажды английский пароход, придя на рейд и не найдя свободной бочки[7], стал у той, у которой уже стояла «Тамань». Как командир военного корабля, я мог, конечно, не допустить этого. Но решил схитрить. Приказав немедленно развести пары, отошел от англичанина и стал на самой середине фарватера. Турки, разумеется, всполошились, но я заявил, что нет таких правил, чтобы у одной бочки становились два корабля, и поэтому я вынужден был сойти с места. Пока шли переговоры и для «Тамани» подыскивали другой «мертвый якорь», прошло пять дней. За это время мы произвели, стоя на фарватере, много серийных наблюдений над течениями, температурой и плотностью воды на разных глубинах.

– Прямо как в захватывающем приключенческом романе, – улыбнулся контр-адмирал.

– Похоже, Петр Михайлович, – улыбнулся и Макаров, а затем продолжил: – И после опубликования моей работы «Об обмене вод Черного и Средиземного морей», удостоенной в прошлом году премии Академии наук, я уже не могу отказаться от проведения подобных исследований во время предстоящего кругосветного плавания.

– От всей души поздравляю вас, Степан Осипович. Это вполне соответствует вашим устремлениям и способностям. Вначале по необходимости, разумеется, – улыбнулся адмирал, – вы отличились в войне с турками, применяя минные катера для подрыва турецких броненосных кораблей, а теперь вам предстоит стяжать лавры исследователя вод Мирового океана. Блестящая перспектива. Как мне представляется, никто из наших мореплавателей, да и не только наших, не занимался вплотную этими вопросами?

– Вы не совсем правы, Петр Михайлович. Конечно, большинство наших знаменитых капитанов начала нынешнего столетия, осуществляя кругосветные плавания, лишь эпизодически уделяли внимание этим вопросам, да и то, как правило, ограничиваясь метеорологическими наблюдениями. А вот программа научных работ, выполненных экипажем брига[8] «Рюрик» под командованием лейтенанта Коцебу[9], затрагивала все важнейшие вопросы метеорологии, гидрологии и гидрографии. Наблюдения же, проведенные русским академиком Ленцем[10], сопровождавшим Коцебу уже во втором его кругосветном плавании на шлюпе[11] «Предприятие», не только первые в хронологическом отношении, но первые и в качественном. Я ставлю их выше своих наблюдений и наблюдений «Челленджера»[12].

 

Кстати, мое внимание привлекла работа вашего деда Андрея Петровича Шувалова, почетного члена Петербургской академии наук, который во время кругосветного плавания на военном транспорте «Кроткий» под командой капитан-лейтенанта Врангеля[13] проводил ежедневные гидрологические и метеорологические наблюдения по всему маршруту его движения. Во всяком случае, я уже заказал сделать выписки из шканечного журнала[14] «Кроткого», касающиеся этих наблюдений.

– Не скрою, что рад услышать от вас, Степан Осипович, о заслугах моего деда, именем которого очень дорожу. Ведь он достойно заменил мне отца, скоропостижно скончавшегося от желтой лихорадки в Бухаре, когда мне не было еще и трех лет от роду.

– Я был в курсе ваших семейных проблем, когда, еще будучи лейтенантом, проходил службу в отделе минного оружия Морского технического комитета, начальником которого вы были. У нас с вами сложились в то время довольно близкие отношения.

Контр-адмирал развел руками.

– Поэтому я чрезвычайно благодарен вашему деду, – продолжил капитан, – так как теперь можно будет, сравнивая его наблюдения и наблюдения других ученых с теми, что будут проводиться на «Витязе», сделать выводы об изменениях в гидрологии и метеорологии, произошедших более чем за полвека, или в отсутствии таковых. Но, как в свое время вы учили меня, отрицательный результат – тоже результат.

– У вас, Степан Осипович, всегда были прекрасные способности.

– Благодарю вас за столь лестный отзыв и за ваше благотворное влияние, – заметил и Макаров.

– За исключением, пожалуй, только бороды. Это ваше приобретение никоим образом не связано с моим влиянием. Не так ли, Степан Осипович?

– Совершенно верно, – несколько смущенно улыбнулся капитан 1-го ранга. – Это уже влияние некоторого поветрия в среде флотских офицеров, сложившегося в связи с их участием в кругосветных плаваниях. Стало считаться, что офицер, участвовавший хотя бы в одном кругосветном плавании, обязательно должен носить бороду. Своего рода отличительный признак, причастность, так сказать, к кругу избранных. А посему, как только мне сообщили о назначении меня руководителем кругосветной экспедиции, я, будучи уже командиром «Витязя», стал заранее отпускать бороду под стать «морским волкам», уже обошедшим земной шар под Андреевским флагом.

– Стало быть, я, судя по вашим словам, не отношусь к кругу избранных, совершивших кругосветное путешествие? – улыбнулся контр-адмирал, поглаживая свой гладко выбритый подбородок.

Макаров смутился:

– Видимо, у вас, Петр Михайлович, более трезвый взгляд на то поветрие в среде флотских офицеров, о котором я упомянул, что, на мой взгляд, делает вам честь.

– Спорное, конечно, утверждение, – усмехнулся тот, испытующе глянув на собеседника – уж не подхалимничает ли? Однако, увидев искренность в его глазах, напряженно устремленных на него, вынес свой окончательный вердикт: – Тем не менее должен отметить, что борода идет вам, Степан Осипович.

– Спасибо на добром слове, Петр Михайлович! Ведь я, честно говоря, несколько побаивался услышать от вас несколько иную оценку моего, как вы выразились, «приобретения».

Между ними были восстановлены отношения, которые сложились десять лет тому назад. Тем более что разница в их возрасте в шесть лет уже не имела сколь-нибудь существенного значения.

– От всей души поздравляю вас, Петр Михайлович, с орлами на погонах! – капитан 1-го ранга с уважением посмотрел на адмиральский погон с золотым плетением, украшенный черным двуглавым орлом, олицетворявшим герб Российской империи.

– Спасибо за поздравление, Степан Осипович! Но ведь и вам осталось сделать только один шаг до этих орлов.

– Вы оптимист, Петр Михайлович! «Оптимист в квадрате», как любил говорить один из преподавателей мореходного училища, – пояснил он. – Вы же знаете, что для этого нужен не просто шаг, а целый прыжок. Ведь это переход офицера в совершенно новое состояние.

– Зная ваши способности, я ничуть не сомневаюсь в том, что вы непременно перейдете в это новое состояние, Степан Осипович, – улыбнулся контр-адмирал. – Ведь за время нашей совместной службы вы должны были убедиться в том, что я редко ошибаюсь в своих предположениях. Не так ли?

– Мне остается только надеяться на вашу проницательность, Петр Михайлович. А посему разрешите полюбопытствовать: как давно вы обосновались в этом кабинете? – и он провел рукой по довольно просторному, производящему впечатление помещению.

– Только в прошлом году, – пояснил контр-адмирал. – Василий Митрофанович Дементьев, мой тесть, которого вы, конечно, помните, – Макаров утвердительно кивнул головой, – уходя в отставку по возрасту, предложил председателю Комитета представить морскому министру для утверждения на его должность мою кандидатуру. Что тот и сделал.

– Отдаю должное его мудрости.

– Не могу не согласиться с вашим мнением, Степан Осипович.

– Кстати, Петр Михайлович, как поживают ваша супруга Александра Васильевна и сын Андрей?

Контр-адмирал улыбнулся, отметив учтивость собеседника.

– Слава богу, в полном здравии, Степан Осипович. Только за это время Александра Васильевна успела подарить мне и второго сына – Степана.

Макаров помолчал, а затем нерешительно спросил:

– Я, конечно, понимаю, что придаю слишком большое значение своей особе, но все-таки хотелось бы узнать у вас, Петр Михайлович, не связано ли имя вашего второго сына с моей скромной персоной?

– Частично, Степан Осипович, – улыбнулся Чуркин, – потому как родился он накануне Русско-турецкой войны, в 1876 году. А вы в это время были назначены командиром военного парохода «Великий князь Константин» на Черном море, оснащенном минными катерами. И в соответствии с этим ожидали успешного применения минного оружия, над созданием которого мы с вами вместе работали в отделе нашего Комитета, где я тогда был руководителем. И посему при выборе имени новорожденному сыну мы с Александрой Васильевной не могли не учесть тех довольно близких отношений, которые сложились между нами.

– Я весьма признателен вам, Петр Михайлович, за столь теплое отношение.

– Это дань нашей дружбе, Степан Осипович. А вот мой старший сын Андрей, о котором вы упомянули, только недавно произведен в гардемарины, – не удержался контр-адмирал, чтобы не поделиться радостью с бывшим сослуживцем. – А сейчас он находится в практическом плавании по Финскому заливу на учебном судне Морского корпуса.

Макаров сразу же оживился:

– Так в чем же дело, Петр Михайлович? Давайте я зачислю его в состав своей экспедиции. Благо, что вакантная должность гардемарина пока имеется.

Контр-адмирал несколько растерянно посмотрел на капитана 1-го ранга, пытаясь оценить его столь неожиданное предложение. А затем с оттенком сомнения в голосе произнес:

– Но ведь ваша экспедиция, Степан Осипович, продлится никак не менее трех лет? – Тот утвердительно кивнул. – В то время как уже через два года с учетом стажировки на кораблях Балтийского флота Андрей должен быть произведен в мичманы, – заметил он. – Вот и получится, что его однокашники будут в течение года щеголять с офицерскими погонами на плечах со всеми вытекающими отсюда привилегиями, а мой сын в это время так и будет оставаться гардемарином.

– Это не так, Петр Михайлович! – воскликнул Макаров. – Этот «потерянный», по вашему мнению, год окупится сторицей! Вы же прекрасно знаете, что в наше время для производства мичмана в лейтенанты необходимо его участие в кругосветном плавании. – Контр-адмирал утвердительно кивнул головой. – Кроме того, Андрей приобретет бесценный опыт участия не просто в кругосветном плавании, а участия в научных наблюдениях, о которых мы с вами уже говорили. А это высоко ценится. К тому же он будет, как вы сказали, «оставаться гардемарином», находясь в дальнем плавании, и тем самым не будет испытывать дискомфорта при виде своих однокашников с мичманскими погонами на плечах.

– Да еще под руководством столь опытного командира, близко знакомого с его отцом.

Макаров улыбнулся:

– Не вы ли, Петр Михайлович, предполагали в свое время, что когда-нибудь наши пути с вашим сыном могут пересечься при несении флотской службы? – Тот утвердительно кивнул головой. – Так вот этому самому пересечению, как мне представляется, и пришло время, – убежденно заключил он.

 

– Прошу извинить меня, Степан Осипович, за некоторые колебания, – признался контр-адмирал, – просто ваше предложение было для меня, признаюсь, очень неожиданным.

И задумался, вспоминая о своем плавании на фрегатах «Аскольд» и «Александр Невский» и о своем неизменном спутнике и друге Илье Долгорукове, трагически погибшем впоследствии на броненосной канонерской лодке «Русалка», будучи старшим офицером, во время попытки снять ее с подводных камней в шхерах Финского залива. А виной тому был бушевавший в них жестокий шторм. Он вздохнул, а затем, как бы отбрасывая эти тяжкие воспоминания, внимательно посмотрел на Макарова.

– Однако в связи с вашим предложением у меня будет к вам одна просьба. В виде дополнения, – уточнил он.

– Я весь внимание, Петр Михайлович.

– Не могли бы вы, Степан Осипович, в этом случае взять на «Витязь» еще одного гардемарина, друга Андрея? Исходя из собственного опыта, я полагаю, что в дальнем плавании весьма важно, чтобы рядом был человек с родственной душой, с которым можно было бы поделиться впечатлениями обо всем увиденном и доверить ему свои сокровенные мысли. Лично мне в этом плане повезло. Однако юному гардемарину, как мне представляется, трудно будет завести не то, что дружбу, но даже более или менее близкие товарищеские отношения с кем-либо из офицеров ввиду как разницы в возрасте, так и в служебном положении.

– Целиком и полностью разделяю ваши опасения, Петр Михайлович. Мне самому в этом плане было очень тяжело. Во время девятимесячного плавания в Сан-Франциско на корвете «Богатырь» в составе Тихоокеанской эскадры контр-адмирала Попова[15] я исполнял должность даже не гардемарина, а лишь кадета. Но, к великому сожалению, на «Витязе» второй штатной должности гардемарина не предусмотрено.

Контр-адмирал понимающе вздохнул.

– Тем не менее я постараюсь сделать все возможное, чтобы «выбить» в морском департаменте эту дополнительную должность.

– Буду весьма признателен вам за это, Степан Осипович! – сразу же оживился контр-адмирал и с полупоклоном приложил руку к сердцу.

– Кстати, о каком гардемарине идет речь, Петр Михайлович?

– Об Алексее Черняховском.

– Хорошо, Петр Михайлович, – Макаров сделал пометку в своем блокноте.

Контр-адмирал облегченно откинулся на спинку кресла – он знал, что Макаров непременно добьется положительного решения в этом непростом вопросе. Однако в связи с этим его волновало еще одно обстоятельство.

– Не считаете ли вы, Степан Осипович, что мне стоит заблаговременно переговорить по этому вопросу с отцом Алексея Черняховского, тоже флотским офицером, чтобы для него это не было такой же неожиданностью, как и для меня?

Макаров ненадолго задумался.

– Думаю, что в этом нет необходимости, Петр Михайлович. Во-первых, не исключено, что мне не удастся «пробить» вторую должность гардемарина, и он с сыном будет разочарован этим. А в случае удачи он, безусловно, будет рад возможности отправить сына в кругосветное плавание на «Витязе», тем более вместе с вашим сыном, в чем я ничуть не сомневаюсь.

– Вам виднее, – с облегчением сказал Петр Михайлович. – В таком случае, – заметил контр-адмирал, – разрешите мне поинтересоваться, какова в настоящее время обстановка на Дальнем Востоке? В связи с предстоящим плаванием, вы, несомненно, располагаете более подробной информацией?

– Безусловно, Петр Михайлович. К великому сожалению, – он тяжело вздохнул, – для России она стала значительно хуже той, что была хотя бы полвека тому назад. Ведь в тридцатых годах Российская империя смогла вполне обоснованно объявить Берингово море своим внутренним морем, как, скажем, Белое море. И ни у одной морской державы это не вызывало каких-либо сомнений в его правомочности. Однако с продажей американцам в 1867 году территории Русской Америки[16], которую наши дипломаты тактично назвали Аляской, все круто изменилось. А после подписания в Петербурге через восемь лет русско-японского договора, по которому все Курильские острова отходили к Японии в обмен на Южный Сахалин, уже и Охотское море оказалось практически отрезанным от Тихого океана. И теперь только Камчатка осталась свободной для выхода России в Тихий океан.

– Но в соответствии с Парижским мирным договором, подведшим итоги Крымской войны, России, как проигравшей в ней стороне, запрещалось иметь какой-либо порт на Камчатке. Не так ли, Степан Осипович?

– Вы совершенно правы, Петр Михайлович. Однако после Франко-прусской войны 1870 года, проигранной Францией, Россия отказалась от соблюдения условий позорного для нее Парижского договора. И как вы помните, уже накануне Русско-турецкой войны семьдесят седьмого – семьдесят восьмого годов Россия стала создавать на Черном море свои военно-морские силы, что ей было запрещено тем же Парижским договором. А я с вашей великодушной помощью стал командиром прославившегося в дальнейшем военного парохода «Великий князь Константин», оснащенного минными катерами.

Контр-адмирал ностальгически улыбнулся, кивнув головой.

– Так что теперь мало-помалу возрождается и Петропавловский порт на Камчатке, – пояснил Макаров.

– Большое спасибо за исчерпывающую информацию, Степан Осипович. Однако меня до сих пор мучает вопрос о целесообразности продажи так называемой Аляски Северо-Американским Штатам. Это, как вы понимаете, в первую очередь связано с пребыванием в течение шестнадцати лет в Русской Америке моего деда, много сделавшего для ее развития. А ведь он, как мне известно, предсказывал ей блестящее будущее. И вот одним росчерком монаршего пера на ней поставлен крест.

Он тяжко вздохнул и посмотрел в окно, за которым беззаботно щебетали воробьи, видимо, радуясь столь редкой для столицы солнечной погоде.

– Я, Петр Михайлович, хотел бы только отметить, что те семь миллионов двести тысяч долларов, то есть около одиннадцати миллионов рублей, за которые была продана Аляска, до России так и не дошли. Дело в том, что эти доллары были в Нью-Йорке переведены в золото, которое погрузили на английский фрегат «Оркней». Однако тот уже в самом конце перехода в Кронштадт потерпел кораблекрушение, и золото оказалось на дне Балтийского моря.

– Я в курсе этого печального события. Похоже, что эта несправедливая сделка России была отмечена клеймом проклятия, – усмехнулся Петр Михайлович.

– Может быть, и так, – согласился Макаров. – Петр Михайлович, примите мою сердечную благодарность за найденное для нашей беседы время.

– Это я должен быть благодарен вам за то, что нашли время зайти ко мне перед уходом в кругосветное плавание да еще пристроить моего сына на «Витязь», обеспечивая ему тем самым беспрепятственную возможность прохождения флотской службы. Вам самому в силу ряда обстоятельств, связанных с вашим происхождением, пришлось в полной мере хлебнуть горьких разочарований. Как известно, первый флотский чин мичмана мог присваиваться только дворянину, в то время как ваш отец при вашем рождении имел чин флотского прапорщика, выслужившись из солдат, который давал ему лишь личное дворянство.

– Это так, Петр Михайлович, – вздохнул Макаров, – однако нашлись люди, в том числе, например, контр-адмирал Казакевич, бывший в то время военным губернатором Уссурийского края и командующим Охотской флотилией, которые помогли мне выбраться из этого, казалось бы, безвыходного положения.

Контр-адмирал усмехнулся:

– Благодарите лучше, Степан Осипович, свои незаурядные способности. И тем не менее вам все же пришлось после окончания мореходного училища в Николаевске, что на Амуре, четыре томительных года ждать производства в мичманы.

– Мои мытарства – это неизбежные издержки нашего государственного устройства. И не более того.

– Полностью согласен с вами, и очень рад, что теперь все это осталось уже позади. А посему от всей души желаю вам успехов как в предстоящем кругосветном плавании, так и в дальнейшей флотской службе. Семь футов вам под килем, Степан Осипович!

– Огромное спасибо за столь дорогое для моряка пожелание, Петр Михайлович! – проникновенно ответил Макаров, крепко пожав ему руку.

1Кадет – воспитанник младших классов Морского корпуса.
2Морской корпус – привилегированное военно-морское учебное заведение России, готовившее для флота строевых корабельных офицеров.
3Гардемарин – воспитанник старшего класса Морского корпуса.
4Корвет – винтовое парусно-паровое судно второй половины XIX века водоизмещением 800–3500 тонн, со скоростью до 14 узлов, с 12–32 орудиями на верхней палубе.
5Макаров Степан Осипович (1848–1904) – русский флотоводец, океанограф, полярный исследователь, кораблестроитель, вице-адмирал. Родился в семье прапорщика флота, выслужившегося из солдат. В 1865 окончил морское училище в Николаевске-на-Амуре, в 1869 произведен в мичманы. В 1876 после перевода на Черноморский флот предложил оборудовать пароход «Великий князь Константин» для перевозки минных катеров в районы стоянки кораблей противника с целью их атаки, чем положил начало созданию миноносных кораблей и торпедных катеров. Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 осуществил эту идею и провел ряд успешных атак турецких кораблей шестовыми минами, а также впервые использовал самодвижущуюся мину-торпеду Уайтхеда. В 1886–1889, командуя корветом «Витязь», совершил кругосветное плавание. В 90-х годах изобрел бронебойные наконечники (т. н. «наконечники Макарова») к артиллерийским снарядам, значительно увеличив их пробивную силу. В 1894–1896 совершил второе кругосветное путешествие. Выдвинул идею создания мощного ледокола для исследования Арктики и руководил постройкой ледокола «Ермак», совершив на нем два пробных арктических рейса. В 1897 опубликовал капитальный труд «Рассуждения по вопросам морской тактики», в котором изложил основы тактики парового броненосного флота. После начала Русско-японской войны 1904–1905 назначен командующим Тихоокеанской эскадрой. Успешно руководил действиями кораблей при обороне Порт-Артура, но вскоре погиб на эскадренном броненосце «Петропавловск», подорвавшемся на мине.
6Стационер – иностранное судно, постоянно находящееся на стоянке в порту колонии или полуколонии, несущее полицейскую службу.
7Бочка – железный или стальной поплавок с металлическим кольцом, имеющий вид закупоренного цилиндра, стоящего на мертвом якоре, т. е. на постоянно положенным на грунт. Бочки устанавливаются на рейдах и в гаванях и служат для постановки на них кораблей и судов.
8Бриг – двухмачтовое парусное военное судно с прямыми парусами, имел 10–24 пушки только на верхней палубе. Предназначался для крейсерской, разведывательной и посыльной службы.
9Коцебу Отто Евстафьевич (1788–1846) – русский мореплаватель, капитан 1-го ранга. Участвовал в трех кругосветных плаваниях: в 1803–1806 на шлюпе «Надежда» под командой И. Ф. Крузенштерна, в 1815–1818 руководил морской экспедицией на бриге «Рюрик», в 1823–1826 на шлюпе «Предприятие» в руководимой им экспедиции. С 1830 – в отставке по болезни.
10Ленц Эмилий Христианович (1804–1865) – знаменитый русский физик, академик, профессор Петербургского университета, а впоследствии его ректор. Участвовал в кругосветном путешествии Коцебу на шлюпе «Предприятие». Результаты своих наблюдений, главный образом по океанографии, опубликовал в «Мемуарах Академии наук» за 1831 год. Известен своими замечательными работами по электромагнетизму и изучению теплового действия электрического тока.
11Шлюп – трехмачтовое парусное военное судно с прямыми парусами на передних мачтах и косым – на кормовой. Имел 16–32 пушки. По размерам средний между корветом и бригом. Использовался с конца XVIII и до середины XIX вв. главным образом для научных и кругосветных плаваний.
12Справка – Первая мировая океанографическая экспедиция проходила с 1872 по 1876 год на борту английского фрегата «Челленджер».
13Врангель Фердинанд Петрович (1797–1870) – русский мореплаватель, почетный член Петербургской АН (1855), барон, адмирал. В 1817–1819 участвовал в кругосветном плавании В. М. Головнина на шлюпе «Камчатка». В 1820–1824 возглавлял Колымский отряд экспедиции для поиска сев. земель. В 1825–1827 возглавлял кругосветную экспедицию на военном транспорте «Кроткий». В 1829–1835 главный правитель Русской Америки. С 1840 по 1849 директор Российско-американской компании. В 1855–1857 морской министр. Был противником продажи Аляски США.
14Шканечный журнал – современное название – вахтенный журнал. Книга, ведущаяся на кораблях с момента вступления их в строй и до исключения из списков действующего флота. Основной официальный документ, содержащий записи, которые отражают как повседневную, так и боевую жизни и деятельность корабля. Ведется вахтенным офицером.
15Попов Андрей Александрович (1821–1898) – русский кораблестроитель, адмирал. Окончил Морской корпус. С 1838 служил на Черном море, участник Крымской войны 1853–56. В 1858–1861 командовал отрядом кораблей на Тихом океане, а в 1862–1864 эскадрой, с которой совершил визит в Сан-Франциско во время гражданской войны в США. С 1865 занимался научной работой, изучал военное кораблестроение. По его проектам в 1870–1899 были построены первые в истории броненосные крейсера типа «Генерал-адмирал», первые русские броненосцы, в том числе «Петр Великий», полуброненосные фрегаты и др. корабли. Попов являлся также автором проекта плавучей батареи, корпус которой имел форму круга (так называемой «поповки»).
16Русская Америка – неофициальное название русских владений во 2-й половине XVIII – 2-й половине XIX века на полуострове Аляска, Алеутских о-вах, по северо-западному побережью Северной Америки.

Издательство:
ВЕЧЕ
Книги этой серии: