Антон Шешуков
Капрал Кэт по следам Сандара

«Каким будет путь

решать только тебе,

но одно точно –

его придется пройти»

Глава 1. Послушай, не по нам ли звонит колокол?

Череп вот-вот разлетится на тысячи маленьких кусочков. Казалось, что, сейчас, голова вмещала все знания этого мира. Я еле сдерживал его присутствие у себя внутри. Он изъявлял свою волю. Господин был могуч. Иногда казалось, что он был безграничным. «Извечным», как его многие называли. Многие зажаренные и многие калеки – ну кому как повезло. Помимо вселенских знаний, мощи и величия он был еще безгранично жесток и беспощаден. Его воля была подобна струе энергии. Эта сила не похожа на луч, который бьет в одном направлении. Она подобна светочу, чьё сияние присутствует повсюду.

Был ли это источник добра или зла, или чего-то среднего – каждый решал сам. Отсюда следовало, по какую сторону баррикад он находился. Как зло, так и добро это понятия смертных, мы же были выше этих категорий. Лучше сказать, что мы были вне их. Вне понятий о всем, присущем роду людскому. Я был еще совсем молод и только начинал постигать свою природу. Хотя по меркам людей прожил несколько жизней. Владыка же был вне времени. Эпохи для него – это словно смена дня и ночи. Появлялись и исчезали. Вечность его была озарена пламенем, ибо от века и до века он был свет же не свет, но тьма.

Я очень хотел бы продвинуться так же, как и он – быть таким же совершенным могучим созданием. Нужно просто служить и, со временем, я стану подобен ему. Мне не грозит конкуренция, потому что всех других господин давно уничтожил. Я, возможно, последний из своего рода, был сотворён не из чистой крови недоступных предков. Владыка создал меня искусственно. И с некоторыми особенностями, благодаря которым я могу общаться со всеми существами, в том числе и людьми. Повелителю они не ровня. От его запредельной речи они просто сходят с ума. Ну, а кто покрепче, просто убегают, куда глаза глядят. Я же могу внимать ему, но это не легко. Но все же я единственный в своем роде, кто может передавать волю извечного обычным созданиям. Это моя великая миссия. Когда я был маленьким, в минуты нашего «общения» казалось, что я умру. Но постоянная практика укрепила меня. Господин делал меня сильнее. Я был нужен ему.

Вот и сейчас это происходит. Великий передает через меня приказы. Я же передам его волю генералам, чтобы они передели их дальше. Чтобы те, кто снизу, вели рядовую работу. Все это служит одной цели – расширению нашей империи. Да-да нашей, я тоже есть часть этого великого замысла. Не совсем понимаю конечные цели, пока. Я кажется, говорил, что достаточно молод. К слову сказать, никто в этом мире не может понять замысел господина. Но я наберусь опыта и смогу быть достойным его. С момента пробуждения его прошло не так много времени. Как раз столько, сколько мне лет. Ведь после этого он сразу меня создал. Так же была зачата наша великая империя. Сейчас она не совсем великая, но скоро обязательно будет. Мы работаем над этим.

Да, кстати, меня зовут Сандар, и я дракон. Не такой могучий, как мой владыка Мраморный. Тут я вынужден его так назвать. Дело в том, что так его прозвали низшие существа и это из-за фактуры его хитина. Как глупо. Его истинное имя я не могу произнести, так как не знаю. Не положено, пока. Но даже его второе именование, доступное мне, вы не смогли бы вместить своим разумом. Так как оно столь же могуче и непостижимо, словно квазары на границах наших вселенных. Зачем ему вся эта империя? Ответ мне не ведом. Сам повелитель не делает рядовую работу. И просто поговорить, это не про него. Поэтому остается довольствоваться только его приказами и делать из этого кое-какие выводы.

Мой господин обитает в великой пирамиде. Она служит ему обиталищем, там он проводит все основное время. Он выше всей этой суеты. Это моя работа и генералов – самых верных из людей и некоторых других существ. Его приказы безграничны по своей мудрости. А непокорность карается с холодной жестокостью. Он и сам смог бы уничтожить всех своих врагов и строить новый мир на горячем пепелище. Но это все требует огромных затрат энергии, ведь он в два раза больше меня по размерам. А я, вам скажу, что ваши дворцы, по размерам. Так что судите сами, сколько нужно калорий.

Иногда, мне кажется, словно это все игра для него. Может он ведет сотни других параллельных жизней в иных мирах. Его психическую мощь, я чувствую отлично. И скажу, что нет ничего подобного, на ближайших планетах, точно. Я могу говорить о владыке вечно, но вам столько не отмерено. Сокращаю как могу. Я точно, когда-нибудь стану таким же, но нужно много трудиться. Да, я не совсем разделяю политику господина, по некоторым вопросам. И его действия, подвергаются моей внутренней критике. Но это, наверное, от глупости и непонимания. Не могу же я быть бракованным. Ведь он мой создатель, а значит моя персона близка к идеалу.

Меня всегда занимал один вопрос, как было бы если все жили в гармонии. Чтобы все создания сосуществовали в мире. Чтобы не было войн. И никому не приходилось трудится насильно. Ведь технологии позволяют создать все что угодно. Но господин, очень жестко, отучил о таком упоминать. Я все же иногда об этом думаю. Бывает, специально, очень далеко лечу, чтобы на травке побыть у ручья или речушки горной. Люблю я это. Но, времени на отдых бывает немного. Даже моего неисчерпаемого времени, нужно трудиться на благо империи. Да и лететь далеко. В наших краях везде смог, все живое умерло. Владыка говорит, так легче будет новую цивилизацию сюда привить. Что это будет, одному ему известно. Для господина нет ничего, кроме правления и дел. Я стану таким же. Не пристало дракону на травку любоваться. Природа, какая красивая, время отнимает. Запах леса. Тишина полей. Неспешное течение небосвода, с корабликами-облаками. Мягкость мшистого ковра. Как хорошо быть с ней наедине, в молчаливом созерцании. Особенно на закате, когда ветерок трогает ковыль, и закручивает, играет с ним. А он колышется в неспешном ритме. Последние лучи прыгают с одной травинки на другую и убегают вдаль. Запах земли и свежести, все засыпает. Ну вот, опять начал.

Да ведь и не об этом хотел рассказать. О девчонке человеческой. Первый раз мы о ней услышали от одного клирика-скомороха. Его мой отряд схватил на границе контурных земель. Так смертные называют вытянутую линию, которая проходит между нашей империей и их государством. Глупые… Как на шаре «срединное» может быть. Клирик тот – Бублик Кар-кар, его звали. До чего странный был. Я людей много видел и часто они меня удивляли своей природой, но этот всех переплюнул. Придумал себе единого Бога. Верил в него. Проповедовал, хотел, чтобы и другие поверили. Великий Фокусник, так его бога звали. Мол, фокусы это все его – то, что вокруг. Больше всего Бублик шутить любил, вот такой затейный. Когда допрашивали его, хохмы морить пытался.

Один раз говорит:

– Если у меня родиться ребенок и станет священником, я его как буду называть? Отец или сын? И хохочет себе, на дыбе привязанный. Мне то интересно, я люблю про всех послушать. С разными существами поговорить. Но у Владыки с низшими созданиями разговор короткий. В общем не успели допытать его, горел вместе с пыточной камерой. Но не долго – у господина температура смеси из желез пару тысяч градусов, при смешивании. Пыхнуло так – почитай ничего и не было. Самое интересное, почему великий покинул свою пирамиду и почтил своим присутствием того блаженного.

Тот просто начал вещать, мол было ему видение про одну девицу, которая все закончит. И произойдет это скоро. Что закончит? Видно владыка понял. Еще Кар-кар сказал, что ничего у Мраморного не получится. Вот это была его лучшая шутейка, вот там я все слюнями забрызгал. Это сильно наших воинов испугало, они думали я рвать сейчас все буду. Где видано, чтобы муравьишка могла повлиять на великое создание. Как же это? Словно бы река вспять пошла от одного камушка маленького, этого просто не может быть. Есть законы, есть потенциалы сил и никогда этому не бывать.

Но господин как услышал, когда я ему это рассказал, так и не замедлил пройтись до того оракула. Дальше, вы знаете. Я не одобряю этой смерти, нужно было еще поговорить. Я в голову Бублика пытался влезть, да нет там ничего. Просто поток сознания, как будто напрямую он подключен был к чему-то. А своего не было. Ладно, может к шизофрении был подключен. Вы люди, часто всяческим расстройствам подвержены. Однако же это очень странно, зачем Великий сам лично пришел, ведь это какой-то бродячий скоморох. Пыль для «Извечного». Какая необходимость на него внимание обращать? Верит во всякое, пусть себе верит. Безвредный совсем. Забыл, была еще одна странность. После этого случая дал мне хозяин задание особой важности, как раз связанное с людьми.

****

– Ну ты и дура, – с широко раскрытыми глазами говорила Мэллис, бахнув ладонью по столу.

– Да сама ты дура, ну не мое это. Я почему должна тут прозябать до конца жизни. Даже и в капралах. Да если запихнут меня куда повыше. Что мне там, в управленцах сидеть. Ты же знаешь, что я это ненавижу, – сказала Кэт раздраженно и отхлебнула приличную порцию темного пива. Она проглотила все одним комком, приятно охладившим горло.

– Ну ведь тебе предложили возглавить гарнизон в следующем году, ты хоть подумаешь? Это же, как главный в городе, только по военной части. А ты еще и не из этих старых пердунов. Ну это же где такое видано, чтобы молодая и на таком мосте. А я буду всем говорить, кто у меня подруга, – Мэлл снова приложилась к стакану. У нее было пшеничное нефильтрованное, со вкусом овса, густое, как ее волосы. Не понятно то ли ешь, то ли пьешь его.

– Да я не знаю, чего мне такое предлагать, я им кто. И не хочу я совсем. Мне осталось дослужить немного. Потом получу пособие и уеду на окраину земель в какую–нибудь деревушку, чтобы каждый день просыпаться и смотреть на него…

– Ой ей, опять мы про наш драгоценный Балирай,

«О наш великий и бескрайний,

Что вширь туда и вдаль туда,

Что нам приснится во сне пьяном,

Что не покорится никогда…»

Она начала распевать знаменитую песню бездельников, что шли в Великий океан за приключениями и богатством. Не нашедшие счастья на материке и ищущие смерти за горизонтом. Оттуда возвращались трусы, которые могли доплыть только до дальних островов. А потом бегущие в панике обратно…

Кэт подхватила:

«О наш Великий и могучий,

Что бьет о скалы корабли,

Что свел с ума великих Мардов,

Откуда Скьёлы не пришли…»

И они загорланили вместе. Предварительно осушив свои двухлитровые круженции. Опустив их с ускореним на стол и бахнув так, что Кусилин Похмельный – хозяин заведения, скорчил недовольную мину, предвидя сломанный пивной инвентарь.

«Нам все же нужно плыть в те дали,

Что нам Великий подарил,

Что он за тем вот горизонтом,

Нам всем в награду положил,

Мы станем теми, кто вернется,

И кто покажет всем тропу,

Кто, возвратившись вхлам напьется,

И скажет тихо….»

– И скажет, Кэт дурочка, она осталась там совсем одна и плачет на затеряном каменном острове, – Мэлл хохотала и била кулаком по столу.

Они были лучшими подругами. И она могла позволить себе так говорить одной из лучших лучниц. Среди самых лучших лучников. Не будь они так близки, Кэтхен, могла бы нашпиговать ее тут стрелами. Даже если бы находилась вдалеке у казарм, что в трехстах метрах отсюда.

– Все с тобой ясно. Так и будешь охранять пабы до конца жизни, – проворчала Кэт, – А что будешь делать, когда стукнет тебе тридцать и будешь ходить с тростью. Какой–нибудь мужлан вырубит тебя, а денег на протезы у тебя нет. Вот и помрешь, пытаясь соломинкой всосать стейк.

Капрал распалилась и поймала себя на чувстве будто она красная жаба, которую надувают ради веселья. Мэлиссон тоже в свою очередь нахмурилась и хрустнула костяшками и через некоторое время произнесла:

– Ладно. Знаешь ли я тоже тут не от хорошей жизни, но это все–таки деньги. Какие никакие и тепло, и пойло бесплатное. Ну чем не жизнь.

Она снова засияла улыбкой. Сидящий за соседним столиком бугай тоже расплылся в ухмылке. Он подумал, что это причитается ему. Во рту виднелся прореженный частокол зубов. Мэлл скуксила недовольную мину и дала понять, что ей не до знакомств.

– Ой все, – Кэт была изрядно пьяна и не знала, чем заняться дальше.

Разговоры опять вернулись на круги своя. Они всегда напивались и сердце Кэт рвалось к океану. А ее драгоценнейшая подруга начинала ее отговаривать, ну и потом начиналась битва унижений. Затем они шли куда–нибудь и напивались еще сильнее.

Вояка и вышибала, по совместительству две молодые девчонки. Одна миниатюрная, другая с мощным телом. Они были знакомы с детства. Вместе родились в этом пограничном городишке. Все время жили бок о бок с солдатней. Те были трезвы и ходили выправленные днем. Ночью же, были пьяны и скрючены за углом. Всегда так было.

Мэлл была сиротой и жила с одной старой женщиной. Кэт был из хорошей семьи, у них имелась приличная землянка на окраине. Но она всегда хотела большего. Как у всех, что есть, то не надо, а чего нет – то мечта. В детстве у нее была всего одна книжка. Автор архивариус Весбер. Она называлась «Окиян, неизведанный и могучий. Балирай – наш отец». Скучная и нудная книга. Весбер производил какие–то исчисления и все говорил, что по его расчетам их первозданный материк не может быть единственной землей. Ей было плевать на эти предположения. Но вот то, как он изредка описывал закаты и огромные волны, завораживало. Наверное, он делал это для красного словца. А может ему самому становилось скучно от своей нудятины. Она не знала, как выглядит такой объем воды. Наверное, как озеро, только большое. Или как река, которую растянули до горизонта. Почему–то эти мысли всегда пронимали ее до кончиков пальцев ног. Как будто это что–то ей давно очень знакомое. Родное место, куда она стремилась. Как рыба, выброшенная на пыльную дорогу, которая хочет обратно в воду. Всегда казалось, что все не так и все не там. Ты тут и все знаешь и все знакомое, и родное. Но вот что–то не дает покоя, щемит сердце под дуновением ветерка. Не дает заснуть и зовет тебя своим бессловесным шепотом.

Был уже поздний вечер. Меллисан отошла пятнадцать минут назад и куда–то запропастилась. В туалете, наверное, застряла. А может неподалеку крутит кому–то нервы, нарываясь на драку. На улице горели ночные светильники. За окном доносились звуки бедолаги, который отдавал земле купленное сегодня пиво. Нос ловил аромат табака с густым вишневым ароматом – через стол сидел хлюпенький мужчинка и раскуривал трубку. Все были заняты своими пьяными бреднями, пили и ели во славу этого хмельного вечера. Очередного вечера, одно из многих. Да что говорить каждый день тут наблюдалась одна и та же картина. Завсегдатаев хватало. Многих Кэттхен знала в лицо. Когда три дежурства заканчивались, ей позволялось взять отгул на день. И тогда ее помощник нес вахту за нее. Вахту по управлению пятьюдесятью отборными идиотами. Которые могли все, только не быть солдатами. Но надо отдать ей должное. С приходом Кэт все стало гораздо лучше. Она завоевала свой авторитет потому что могла действовать, когда другие разглагольствовали. Она выпускала стрелу, когда другие только раздумывали над планом действий. Ну в общем счесть не перечесть разных ситуаций. Всех и не упомнишь, когда она показала себя, как решительного воина. Небольшого, молодого, но ловкого и стойкого воина.

– Ну где же она. Бесит, – пробурчала себе под нос Кэтхен. Голову сверлила идея взять еще одну кружку и осушить ее во славу сего прекрасного вечера. Она резко встала и направилась к стойке. Слева что–то мелькнуло. Кэт автоматически отскочила назад и развернулась к объекту. Развивающееся белое пятно приобрело свои очертания и подскочило вплотную.

– Мэлли, ты чего творишь!?

Та схватила ее за руки. Кэт резко их стряхнула. Она была зла. Мэлиссон выглядела встревоженной.

– Там капец, – только и проговорила Мэлл.

Лицо ее было бледным. Что–то явно было не так. Все люди вываливались из кабака наружу. Через окна, было видно, что на улице суета. Потом уши уловили слабый гул. Он начал нарастать и наконец, затрубил рог. Он гудел тут один раз, далеко в детстве. Тогда за один вечер не стало половины населения города. А вторая половина выжила только потому, что подоспела армия из Центрального города. Внутри все оборвалось. И это, не смотря на атомное пойло внутри. Оно бродило по венам и имело полное управление этим телом. К этому примешалась река адреналина. И Кэт осталась наедине со своими разбушевавшимися гормонами. Не было азарта битвы, были только детские липкие страхи, схватившие живот и закрутившие его в комок. Она поймала себя на кадре, в котором Мэлл тащит ее на улицу. Вокруг все падало. Был полнейший бедлам. Все куда–то неслись. Звуки были приглушены. Все виделось и слышалось немного со стороны. Ее подруга поворачивалась к ней и что–то кричала. Вот они на улице. Мимо пробежала семья. Мать схватила ребенка и прижала к своей груди. Пронесся маленький мальчик. Кто–то запнулся о корзину овощей. Бутылка медленно катится по брусчатке. Небо темное, звезд нет. Луна сегодня не выходила погулять. Солдаты пробежали в разрозненном построении. За ними собака, просто так за компанию. Пьянчуга справа пытается встать на ноги, но мозг отключен на сегодня. В лужах полыхают отсветы факелов. Тук–тук. В лужах рябь. Тук–тук. Рябь расходиться маленькими кругами. Тук–тук – это дождь барабанит по крыше. Ну вот, совсем он сегодня не кстати. Все начинает блестеть от воды и медленно намокать.

– Ты чего! – Мел орет прямо в лицо. Сверху обрушился вал звуков. Какофония, плач, крики, команды отдаваемы отряду военных, завывания рога. И дождь. Он потихоньку превращался в непрерывный поток воды со стороны космоса. Да что же происходит. Тело побороло адреналиновый ступор и направило его в другую колею. Мышцы начали наполняться силой. В голове начало проясняться.

– Мэлли, беги к себе, мой лук, колчан, шлем и кожу. Давай беги. И свое возьми, все пригодятся, – она отвернулась от убегающей подруги.

«Все пригодится, в рог просто так не трубят», – пронеслась мысль.

На стену. Перешла на легкий бег. Надо раздергать тело. Взбежала по ступеням мелкими шажками. Протиснулась сквозь ряд кирасиров.

«Это отряд Бебегона. Надежный малый, вон он, кстати, когда–то я ему помогала», – вспомнила Кэт.

Но хоровод мыслей не был настолько сильным, чтобы отвлечь, от того, что было видно через стену в долине. Мысли испарились. Оставив восторженную пустоту.

Вдалеке, на опушке Нехоженых Чащоб, что огибали долину полукругом. За небольшим войском, закованным в серебряную броню. В свете отблесков далеких циклопических костров. Каждый метров по шесть. Стояло нечто. Нечто из сказок. Огромное создание – огромный змей, с крыльями. Весь в серебряной чешуе, с длинным и очень тонким хвостом. Он постоянно извивал своим им. И стоял меж двух огромных полыхающих огней, разведенных непонятно кем. Его голова распрямлялась в стороны, как будто он отдавал команды своим отрядам. Но отсюда было непонятно, что он вещает. «Восхитительный», только такое и пришло в голову. Он был огромен около двадцати метров в вышину. С изящными лапами. Длинными когтями. Его крылья были сложены за спину, но было видно, что они огромны. Чудо, созданное природой, чтобы сеять смерть.

Дождь шел уже во всю и барабанил по панцирям кирасиров. Звон стоял со всех сторон. Справа подошел командир соседнего отряда.

– Мда, влипли мы. Это отряд дикое Око. Я слышал про них. Как слышал, ходили слухи, что они из далеких земель за лесом. И высокие мол очень, не люди вовсе как будто. Ну а про это я даже не знаю, что и сказать, – Бебегон имел ввиду дракона.

Он стоял рядом и так же смотрел вдаль. Кэт взглянула на него, а потом опять стала смотреть на вражеское войско. Никто не сомневался, что оно вражеское. На посиделки с чаем не приходят в доспехах с мечами. И не приводят с собой чудовище.

Бебегон снова начал разбавлять тишину теориями.

– Я слыхал, конечно, всякие бредни про возродившегося дракона, от разных пьяных полудурков–клириков, что шатаются по чащобам. Но кто ж им поверит. Я тебе так скажу, гонцов в Центральный город мы уже давно послали. Но это нас не спасет. Поэтому сделай, что сможешь и будь, что будет. Отряд твой, кстати, вон там, – он указал налево за Кэт. У него был меланхоличный настрой, совсем не для боя.

Ее отряд стоял чуть дальше по стене, которая тянулась до высокой скалы. Она торчала тут из земли еще задолго до первых поселенцев. За скалой тянулась река, уходившая к лесу. Говорили, что она пересекает его весь. По ней можно было уплыть, но обратно уже не вернешься – течение не даст. Город был основан поздно. Не все решались жить рядом с этим диким лесом. Из которого мало кто возвращается, да и что за ним, никто не знал. Воду с неба было уже не остановить. Но никто не обращал на это внимания. Были проблемы поважнее.

Она спустилась с лестницы и побежала к другой. Чтобы подняться к своему отряду.

– Эй, эй, вот твоя снаряга, – это подоспела Мэлли.

Кэт свалила все прямо на мокрую землю и начала натягивать кожаный панцирь на себя. Быстро зашнуровала его отточенными движениями, благо в армии это довели до рефлекса. Натянула шлем, перекинула колчан за спину и схватила лук. Рука привычно сжала родной кусок дерева, идеального для нее диаметра. Пальцы впились, мышцы ощутили приятную истому под небольшие весомы оружия. Этот лук был продолжением ее тела. Удобный и достаточно длинный. Он имел мощь, необходимую для пробития доспехов почти всех видов. Она его как–то давно купила у одного суффийского торговца, посетившего их город. Тогда он сделал ей хорошую скидку. Он сказал тогда, что если не ошибается, то этот лук делали для нее. Она, конечно, посмеялась над его уловкой. Это же просто торговец и наверняка скидка входила в его продажные планы. Но после того, как она походила с ним, ей и вправду казалось, что делали его специально под нее. Это было не описать словами. Как будто ты калека и ходил с костылем все жизнь. И вот тебе дают ногу. А ты такой, – «Да нет, ну костыль ведь крепче». Но вот ты одеваешь ее и уже не понимаешь, как до этого ходил с палкой. Как будто теперь ты целиком, а не на половинку.

Ах эта Мэлл, ну кто еще так вооружался. Многие мужики ее боялись. У нее не было топора или меча, и уж тем более лука. Мэлл всегда была рядом, так рядом, что многие видели это на закате своего сознания. Кожаные варежки с металлическими набойками и мощными кастетами. Плотная и очень толстая кожаная броня. И ее фирменная металлическая маска, закрывающая пол лица снизу. На мои вопросы зачем, она всегда говорила, что это ее мухомор. Как у берсерка. Что–то вроде боевого наркотика. Когда надевает, мягкая пелена опускается на нее и вот вокруг фейерверки зубов и скрюченный носов. Она так привыкла в ней драться, что, надев переходила в волшебно покойное состояние. Но покойное для нее. Для всех остальных нет. Вокруг начинался ураган, вихрь зубодробительных ударов. Не даром ей бесплатно наливали в этом пабе, тут ее очень ценили. Мэлл стоила трех мужиков в битве.

– Ну что, видела уже?

Она имела ввиду те смертельные пейзажи, что раскинулись подле их города.

– Ага, – кивнула Кэт.

– И что думаешь? – они поднимались по лестнице на стену, к отряду.

– Я в такой передряге еще не была, поэтому будем действовать по обстоятельствам, – отрезала Кэтхен.

Она увидела своего помощника, – Репус, все готовы? – кивнула она ему в знак приветствия.

– Да, все тут, капрал, – отсалютовал ей молодой парень лет двадцати семи. У него было довольно странное имя, Репус Розив. Он был из далеких земель за центральным городом. Сюда его послал отец, охранять границы. Очень ответственно относился к своей работе и был горд повышением. Мэлл ему подмигнула. Он улыбнулся в ответ, но тут же оправился. Все–таки служба.

– Капрал, их очень много и поговаривают, что они очень подготовлены. Вроде элиты какой–то, но никто не знает кто это. Одно ясно, что они пришли из лесов. Пока непонятно как они будут вести штурм. Стены то у нас крепкие. У них не видно ничего кроме мечей. Вот только эта тварь…

– Хватит болтать, скоро все увидим, у нас билеты в первых рядах, – Кэт была серьёзна.

Такого еще не было. Возможно, ни у кого еще не было дракона, стоящего перед стенами города. Страх стучался во все окна, но Кэтхен закрыла ставни. Нужно быть лидером, от нее зависит жизнь этих ребят. Она решила подбодрить свой отряд.

– Так, сегодня мы порубим этих серебрянок и получим неплохие премии от милорда. Уж вы мне поверьте. Слушать мои команды, реагировать сразу. Не думать, а делать. Это все по–настоящему. Кто будет медлить, получит стрелу в зад, вы меня знаете, – они ее знали, у всех зазудело в филейной части от фантомной стрелы.

Дождь не на шутку разыгрался. При этом было достаточно тепло, но очень мокро. Вода находила любую лазейку, чтобы просочиться и распластаться на тебе в самых неожиданных местах. Как будто боялась, что люди перегреются и пыталась спасти их.

Дракон перестал метать по сторонам свои приказы. Теперь он смотрел на стену и легко покачивал головой из стороны в сторону. Он будто танцевал под какой–то ритм, ведомый одному ему. Серебряные солдаты разделились на два больших отряда. Каждый из которых насчитывал по пять сотен. Они разошлись в стороны, образовав коридор от дракона к стене. Боковые ряды сомкнули щиты, укрепив коридор по краям и сели на колено. Они будто уперлись, создав устойчивую позицию. Гарнизон на стене молча ждал. Только барабанная дробь дождя. И шипение факелов под металлическими колпаками.

Стражей крепости было не больше четырех сот. Если и вправду прорвутся за стену, это конец.

«Ребята, главное не умирайте сегодня».

Она смотрела на зеленых и уже незеленых солдат своего отряда. Она к ним привыкла и чувствовала ответственность за их жизни. Вдруг звуки резко отключили. Дождь больше не бренчал. Факелы не шипели. Стало как–то не по себе. По стопам шла вибрация от стены. Что происходит. Дракон вытянул шею в сторону стены. Открыл рот и плавно водил из стороны в сторону головой. Возможно это из–за него что–то происходило со стеной. Звуков по–прежнему не было, воины вертели головами. Мэллисон показала на уши и помотала головой. Никто ничего не понимал и, явно, все были лишены слуха. Дракон все продолжал свой танец. Дрожь постепенно нарастала. И тут камни словно чуть подпрыгнули под ногами.

Кладка стены не была скреплена раствором. Это и не требовалось. Не родился еще тот, кто смог бы их поднять. Искусно уложенные они под собственным весом лежали намертво. До этого дня.

– Бааааааааа, – мощный звуковой удар, пришел со стороны драконы.

Резкий крик со звоном, нечеловеческий, глубокий. Рожденный не обычными связками, а какими–то другими органами. Было в нем что–то металлическое. Камни грудой начали съезжать вниз. Их будто смазали маслом. И они больше не держаться за счет трения друг на друге. Солдаты в панике начали прыгать в стороны с проваливающейся кладки. Они толкались и лезли вперед, влекомые инстинктом самосохранения. Отряд Кэт уцелел, потому что звуковой удар пришелся чуть дальше. Но и под их ногами камни чуть разъехались. Однако кладка удержалась. А вот отряда Бебегона не было. На том месте был столб пыли. Снизу виднелась груда камней.

Оттуда были слышны стоны и крики о помощи. Часть солдат бросилась помогать, но о стальные по приказу остались наверху. Защиты рассыпалась в считанные мгновения. Осознание своей смертности навалилось и прижало. Хотелось убежать и начать добрую счастливую безопасную жизнь. Те же, кто были перед крепостью, хотели одного. Их замысел и намерения стали вдруг кристально ясны. Умирать не хотелось. Отступать было некуда. Мощь врага сомнений не вызывала. Когда такое случается, ты либо стискиваешь зубы и идешь напролом с праведной яростью. Либо бежишь, как можно быстрее. Пытаешься, как можно скорее оказаться в безопасном месте и сохранить драгоценную жизнь. Они остались. Нужно было брать на себя ответственность, тут не было другого варианта. Никто не сделает это за них. Если хочешь жить – будь готов к битве.

Серебряные, с лязгом развернулись и побежали к городу. Ровным мерным шагом. Все, как один. Волна неизбежно надвигалась. Сзади Кэт протрубил рог, трижды. Команда к созданию защитного полукольца у разрушенных стен. Нужно было охранять брешь, иначе враг окажется в стенах. Все капралы начали руководить спуском уцелевших вниз и построением, перед пробоиной. Камни затрудняли перемещение. Воины врага были уже близко. Они приближались и становилось ясно, что они действительно очень высокие. Рост больше двух метров. Они худы и все одинакового телосложения. Мечи были им под стать. Прямые клинки около полутора метров в длину.

Дождь лил. Воины перешли на шаг. Шагали не колеблясь, просто шли и все. Дракона не было видно на прежнем месте. Про него пока все забыли. Защитники выстроились в полукруг, во втором ряду стояли капралы, периодически переглядываясь и смахивая воду с лица. Мэлл была неподалёку. Она находилась чуть сзади, так как хорошо сражалась только в ближнем бою. Когда начнется свалка лицом к лицу, тут и проявятся ее таланты. Этим товарищам будет неудобно биться в общей суматохе с их длинным оружием. Вот тут у нас есть шанс.

– Сорок пять! – прозвучала команда командира лучников.

Кэт тоже натянула лук вверх под сорок пять градусов. Все, кто имел лук подчинялись командиру лучников, вне зависимости от звания.

– Давай!

Жужжание стрел, рассекаемые капли, множество шлейфов в воздухе. Смертельный дождь, несущий смерть. У врага не было лучников, странно. Стрелы ударяются о доспехи, первые ряды вражеских солдат тут же смыкают щиты. Они чуть пригибаются, но продолжают идти. Поразительно, все в одинаковых доспехах. Полностью закрыты. Доспехи очень искусные и без парадной шелухи, которую так любят у нас в командовании. Удары наконечников о металл. Повсюду звон. Не было видно упал ли кто–то. Слишком темно.

– Пятьдесят пять!

Прозвучала другая команда. Стрелы готовы вырваться.

– Давай!

И снова смертоносный залп. Все повторилось, но щиты уже подняты выше. Враг все ближе. Отлично подготовлены. Не видно, чтобы ими кто–то командовал. Но действуют все вместе, как единый организм. Мгновенно подстраиваются под обстановку.

– Ну как, есть? – командир лучников спрашивал у стоящих на стене, возымел ли действие залп.

– Не видно…, – ответил один

– Вроде нет, – вторил другой.

– Натрое! Первый – сорок пять. Второй – пятьдесят пять. Третий – вразнобой, – команда означала, что тем, кто спереди бить прямо из лука. Второй ряд должен одновременно бить по верхам. Третий метит произвольно, надеясь на удачу.

– Давай!

Не сказать, что это внесло суматоху в ряды врага. Однако кто–то из них приостановился, кто–то замешкался. Опять гортанный крик, откуда–то, голосил дракон. Солдаты встали. Все–таки он ими командует. Невероятно быстрое перестроение в клин. У передних щиты перед собой, остальные накрылись ими сверху. И машина пошла. Они бежали, ровно, четко, ритмично. До столкновения осталось чуть–чуть.

– Стоять!

Кто–то сзади утробно орал, может главный командующий.

«Но его я не видела сегодня, подумала Кэт».

И началось… Таран просто смял первые ряды, разделив защитников. Солдаты крепости атаковали со всех сторон нападающих, но враг был защищен отлично. Сквозь шлемы было непонятно, что это за существа. Вроде люди. Воины гарнизона были вооружены и защищены гораздо хуже. Их косили, не обращая внимания на защиту. Отовсюду раздавались крики павших. Враг молчал и делал свое дело.

Кэт не медлила. Она не была нужна в общей мешанине. Поэтому передислоцировалась. И была уже на расстоянии, возле холма. Она отдала последние команды своему отряду, который где–то там, в общем хаосе. Сейчас она нужна была, как воин. Стрела на пальце, правая рука растянула тетиву. Выдох. Внутри тишина. Снаружи буря, смерть и разрушение. Прямо по курсу высокий серебряный воин делает замах. Кто–то из воинов крепости укрывается щитом. До удара мгновения. Пальцы разжались. Миг и стрела уже на пол пути. Рука сама достает следующий снаряд. Первая стрела летит, изгибаясь в воздухе, преодолевая воздушное сопротивление. Рассекает на пути сотни капель. Рука оттягивает тетиву. Спуск. Вторая стрела летит так же молниеносно. Момент ожидания. Какова будет реакция. Воин застыл на секунду, а затем рухнул. Из шлема торчали наполовину две стрелы. Все–таки их доспехи можно пробить. Но это мощное орудие Кэт и враг не знал об атаке. Со стены сыпался град стрел, выпущенных из коротких осадных луков. Видимого эффекта не было, но в каше тел было и не понятно, что там вообще происходит. Дождь и лязг железа заглушали все остальное. Тьма укрывала бьющихся погребальным одеялом. Ночь нашептывала свою последнюю песню.

«Где Мэлл? Туда сейчас соваться бессмысленно. Её могли оттеснить. Говорила же ей, научись из лука стрелять. С ее силой можно и двойной натянуть. Цены бы ей не было и сейчас вместе бы стояли», – мысли были прерваны.

Глаз отметил какое–то движение слева, со стороны реки. Кэт резко развернулась, в движении укладывая стрелу и растягивая лук со всей силы. Слева несло угрозой. Солдат всей кожей может чувствовать, с какой стороны веет смертью. Мозг еще не успел обработать информацию, переданную глазами, а стрела уже была выпущена. Рефлексы работали на автомате. На невероятной скорости наконечник приближался к шлему серебряного. Но тут произошло невероятное. Он вытянул свою длинную ногу резко влево и вперед, получился длиннющий выпад. По его ноге можно было организовать перевозки через небольшую речушку. Выпад позволил ему уклониться от снаряда. Затем такой же мощный на правую ногу в сторону Кэттхен. И вот он уже здесь, меч у него за спиной.

«Этот какой–то другой, без щита и чуть меньше, но невероятно быстрый, от моих стрел никто еще не уклонялся». – Внутренний регистратор спокойно отмечал все действия и еще успевал обсуждать сам с собой, какой же враг быстрый.

Было уже поздно что–либо делать. Кулак воина, закованный в железную перчатку, подобно молоту, летящему с шестого этажа замка, выключил эту Вселенную для Кэт.

Глава 2. Все мои, дорогие незнакомые.

– Господин, я выполнил того, что вы просили. Не знаю, конечно, зачем такая жестокость и вообще мы же не знаем точно…

Голову пронзила острая боль, Сандар передавал информацию тет–а–тет своему Владыке.

– Мы разбили гарнизон. Стена разрушена. Ваши доблестные создания все закончили. Все жители города перенесены сюда. Я в конце отлучился, не по мне это немного. Когда тела вокруг.

Голова опять стала разрываться. Он не принимал такого отношения к приказам и требовал мгновенного, и четкого исполнения. Сандар же метался от желания быть нужным и стать таким же могучим, до желания все бросить. Хотелось продвинуться по своей нелегкой службе. Но и хотелось узнавать мир, такой интересный и многообразный. Жить в гармонии, не причиняя никому страданий. Он любил рассуждать о высоких материях и вселенной. Он любил играть с водопадом, окунаясь в потоки воды. Любил смотреть на закаты и встречать рассветы. И совсем не понимал желания все разрушить или изменить.

– Я кого–то, конкретно, должен найти или просто…

Сандар с трудом «переваривал» речь хозяина, но понял, что нужно искать женских особей, которые могут пересекать границы их владений. С облегчением он понял, что Владыка закончил свой ментальный чат и можно расслабиться. Господин медленно удалился в свою обитель. Он невероятно большой, а его обиталище еще больше. Это был огромная пирамида, наполовину состоящая из золота, никто не мог туда проникать, под страхом смерти. Никто особо и не рвался. У Сардара тоже не было желания туда заглядывать. Нет, конечно, она манила его и была настолько таинственной и загадочной. Она казалось памятником давно ушедшей эпохи. Неизвестно, когда и кем она была создана. Однако же он слишком хорошо знал повадки Мраморного, чтобы пытаться что–то разузнать.

Сандар вышел из круга, опоясывающего пирамиду. Круг состоял из небольших обелисков, которые находились на небольшом расстоянии друг от друга. Сюда мог заходить только второй дракон. Нужно было дать весть всем пограничным отрядам, чтобы внимательнее следили за всеми, кто плутает по лесам. Или не плутает, а пытается пробраться на их территорию специально. Команда была отдана главному из Ока. У него не было имени, он просто был захвачен раньше, чем другие. Поэтому и был главным. Высокий, в серебряных доспехах, как и все. Приближенный к дракону, не как все. С точки зрения внешнего вида обычный человек. Но по природе совсем другое создание. Быстрый, ловкий, хорошо защищенный, чтобы мог быстрее обычных людей прыгать и убивать все что движется. Элитный отряд Сандара. Он их не любил – головорезы. Но это было его маленькое войско, потому что Владыка так захотел. Ну захотел и ладно.

– Усиль охрану всех пограничных земель, прочесывайте лес. Ищите всех особей женского пола. Обо всем сразу докладывай. Пока все.

Воин стоял на колене и внимательно слушал. Идеальный исполнитель, для которого не было причин не сделать. Он встал, гулко стукнул кулаком в грудь в знак того, что все понял. И ушел делать. Пусть себе идет. У меня есть дела поинтереснее. И дракон резко взмыл вверх. Внизу оставались циклопические постройки, заводы, казармы и все, что и составляло их империю. Огромные комплексы производств. Дым, смог и полутьма были тут завсегдатаями. Хотелось навестить солнце и подышать свежим воздухом. Через некоторое время, проведенное в полете, постройки закончились и потянулась бесконечная череда диких лесов. Лететь было далеко. Если бы драконы могли улыбаться, то это была бы самая жуткая улыбка на этой планете. Поэтому снаружи его морда оставалась бесстрастной. Сандар ликовал, сокровенно, у себя внутри. Он радовался тому, что скоро встретится со своим другом.

****

«Бум… бум… бум…», – бревно билось о камень, вокруг пели птицы. В остальном было очень тихо. Сознание ворвалось в изможденное тело, разом. Как будто упало с высоты. Боль разлилась огнем по всем конечностям. В голове стучали барабаны. Все мышцы ломило. И было мокро, очень мокро.

Кэт сделала над собой усилие и приподняла голову. Солнце радостно врезалось в глаза. Над ней склонились деревья, словно разглядывали кто же это зашел на огонек. Был полдень и уже достаточно жарко. Нижняя часть ее тела лежала в реке, а верх вынесло на мелкую гальку. Она была на берегу вяло текущей речки в каком–то лесу. Капрал еле села, опершись руками о влажные камни. Сил не было совсем. Последнее, что она помнила, это удар. И то как повалилась. Но как оказалась в реке и потом плыла – все как в тумане. Она потрогала лицо, сильнее всего болело слева в области виска. Да, явно тот говнюк не массаж хотел ей сделать. Хотел одним ударом сразу на тот свет отправить. Но почему не добил.

Кэт еще раз огляделась, река уходила вдаль, петляя. На одном из поворотов она скрывалась за деревьями. Каменистый берег так же шел с ней рука об руку, провожая за поворот. Ну а рядом их сопровождал густой лес, которым было заполнено все. Ни единой живой души. Судя по всему, это Нехоженые Чащобы, как их прозвал народ. Несколько литературно, но название как нельзя лучше отражало действительность этого места. А это, следовательно, Широкая речка. Особо никто не фантазировал, придумывая названия, но, зато, можно сразу было заиметь представление о предмете разговора.

Как же выбраться отсюда.

«Мой лук!? Его нет».

Его нет. На поясе висел небольшой клинок, уже не нож, но и не меч. Такая себе рабочая железяка и хлебушек порезать, и в узком коридоре помахать перед носом противника. Доспехи и чуть разорвавшаяся одежда тоже на месте. И все. Припасов совсем нет, лекарств тоже.

«Потерять такой лук, ладно самой потеряться, но с ним так сроднилась», – Кэт стало очень печально.

Не понятно из–за чего именно. Толи от навалившейся тоски и жалости к себе, толи из–за потерянного орудия. А может от физической больно и потому что было очень мокро. Ладно, раз мокро надо встать, раз больно надо восстановится. Ну а лук… можно и другой найти. В конце концов руки были на месте, а именно они так мастерски орудовали инструментом по запуску стрел.

Очень медленно встала, пару раз упав. Одна нога не держала – был сильный ушиб. Ну что ж, вперед.

«Надо идти вдоль реки против течения, так выйду к замку».

Лес слишком густой, неизвестно, что там водится. Охотников из крепости много полегло в этих лесах. Кто–то возвращался с очень богатой добычей, но таких было немного. Больше тех, кто уходил сюда в последний поход. И рассказать не кому было, что тут такое и какие водятся опасности. Те, кто выжил, далеко не заходили, да и группами охотились большими.

Она брела уже час по каменистому берегу. Солнце ярко светило, вода искрилась и медленно двигалась в обратном направлении. Было тяжело, но разлёживаться некогда. Нужно найти место для ночлега, потому что меньше всего хотелось спать на камнях.

«Как же угораздило так промахнуться, расстояние то было детское. А он еще и увернулся, не может так человек двигаться, уж я много повидала ловкачей на площади. Не так тут что–то. Еще неизвестно что с крепостью и гарнизоном».

И без того тяжкие мысли были отягчены воспоминаниями о Мэлл. Её так и не удалось тогда разглядеть и неизвестно, что стало с ней.

«В ближнем бою ей точно с ними не тягаться. Такой кувалдой приложил, ладно дух решил вернуться, а не улетать насовсем», – Кэт улыбнулась, в голове всплыла одна история.

Как–то они с Мэллисон ходили на стрельбище за крепость, к реке. Да, Кэт не покидала надежда, что ее подруга освоит стрельбу из лука. После нескольких часов безуспешных попыток, хохота и успешных попыток со стороны Кэттхен, пришла пора возвращаться. В это же время, неподалеку, свои телеса решила искупать кучка пьяных работяг. Они без раздумий оголились и начали по очереди падать в воду, как проспиртованные картофелины. Подруги шли мимо и с отвращением созерцали суп из пьянчуг, желавших расслабиться.

«Представляю какое отвращение испытывала река».

Один из них был озабочен не только прохладной водичкой, но и желанием испытать удовольствие другого порядка. Он выкрикнул что–то совсем не изящное. Напрямую описывающее его желание. Одно дело Кэттхен, но Мэл это как перебродившее вино. Ей надо совсем чуть–чуть, чтобы взорваться. Она развернулась и подхватив, что попалось под руку, швырнула в того бедолагу. Это была сдохшая крыса, не знаю ее судьбы и почему после смерти именно ей досталась такая участь. Но одно знаю точно, после того как ее бренное тело ударилось о нос хмельного весельчака, он ощутил всю гамму запаха разложения.

Я оторопела в тот момент. Мэлл тоже. Видимо, она сама не ожидала, что снарядом будет нечто–то подобное. Она просто хотела запустить, более эстетичным, камнем, который бы вырубил наглеца. Но в состоянии истуканов мы простояли недолго. В следующий миг нас согнуло от смеха. Мы бились в припадке. Горло испытывало дикие перегрузки. Дело в том, что бедняга начал блевать, ему и так оставалось недолго до этой стадии, а тут специфические запахи, стали последней каплей. Он растерянно поворачивался к товарищам ища поддержки и не останавливался в своем излиянии. Как фонтан, который потерял направление и сейчас радовал всех вокруг.

Его дружки, тоже поначалу оторопев, расплывались в стороны и ржали, как ненормальные. Один так сильно не хотел попасть под струю отвращения, что заплыл слишком далеко. Его стало сносить течением. Он барахтался и изо всех сил плыл обратно. А этот все блевал и смотрел на уплывающего все дальше. Он все–таки справился с рекой и выплыл. Все закончилось хорошо. Мы еле убежали, потому что было уже плохо от переизбытка смеха.

Это воспоминание отвлекло от действительности. А действительность была странной. Изможденная девица в диких лесах. Одна еле ковыляет, при этом с ее лица не сходит улыбка. Праздник сумасшествия. Она уже несколько раз присаживалась, переводя дух. Пейзаж не менялся. Ничто не предвещало хорошего ночлега. Кресала тоже не было. А разводить костры просто так, из палочек, бревна и везения она не умела.

Был уже вечер, внутри нарастала тревога. Солнце тоже устало и хотело в скором времени покинуть эту часть планеты. Тени становились длиннее. Голоса птиц сменились другими звуками. То ветка рядом треснет, то вдали кто–то зарычит. Кэт все чаще оглядывалась на лес, а ее поступь стала быстрее. Нет, раны не излечились, просто стало очень тревожно. Приходилось ускоряться через боль. Один раз она увидела что-то яркое. Огненное пятно в глуби леса. Оно быстро мелькнуло и бесшумно скрылось. Что–то большое.

Солнце почти зашло. Разум лихорадочно пытался придумать выход. Или вход. Не важно, главное сохранить жизнь. Ночевка на дереве не годилась, с такой ногой на них не залезть. Здоровый с трудом это сделает. Деревья здесь мощные, старые, с очень толстыми стволами. Вдруг взгляд что–то заметил. Нечто висело на одной из веток, метрах в пяти над землей. Кэттхен ускорилась, как могла. То, что она увидела, подойдя ближе, было самым необычным, что можно увидеть в лесу.

Это был человек. Мужчина, очень худой, непонятного возраста. Одновременно очень старый и как будто вполне еще ничего. Он как будто стоял на ветке, только снизу. Его ноги были привязаны к толстой ветке веревкой за лодыжки. Руки скрещены на груди. Взгляд устремлен на противоположный берег. А точнее просто вдаль. К сожалению, не нашлось для него художника у этого мира. Который мог бы запечатлеть его мистически спокойный взгляд и эту позу. Оставить на холсте времени воспоминание об этом необычном моменте.

Кэт почему–то была уверена, что он живой и начала радостно звать его:

– Эй, приветствую. Меня зовут Кэт. У вас есть жилище? Мне бы переночевать, я заплачу хорошо.

Она была измождена и говорила так громко, как могла. Денег, конечно, не было. Это было и неважно сейчас. Главное, очень хотелось лечь и заснуть спокойным сном. Человек никак не отреагировал.

«Может и вправду умер, привязали его тут и оставили», – подумала капрал.

По спине пробежала дрожь. Сейчас, страх черным одеялом укрыл ее с головы до ног. Стало жутко.

Вдруг вздох, протяжный и очень уставший. Звук исходил из того человека. Это был самый лучший вздох, который слышала Кэт за всю свою жизнь. Он живой. Это дарило надежду на спасение. Её спасут.

– Помогите, пожалуйста, я ранена. Мне бы крышу над головой. У вас ведь есть?

Тишина. Человека сверху чуть–чуть покачивало ветерком.

– Я вам дам все что угодно. Я в городе не последний человек. Помогите, пожалуйста.

Через мгновение глухой голос ответил:

– У этого нет, того что ты просишь. Оставайся прохожей, а не остающейся.

Голос из его рта исходил как будто с трудом. Он скрежетал, некоторые слова было трудно разобрать. Слова растягивались, как смола.

Кэт все равно радовалась, если этот доходяга выжил, то ей тоже удастся пережить эту ночь.

– Ну а до крепости далеко? Сколько еще идти?

Тишина.

– Ну скажи же хоть что–то!!!

Она начала реветь. Этот крик был последней каплей. Сама закричала, самой и реветь. Слезы лились градом, тело дергалось в такт всхлипываниям. Живот сжимало судорогами. Она упала на колени. Сил больше не было. Стресс и переживания последних дней выходили из тела. Удивительно, как простой плач способен все в корне менять. По своей сути он не менял ничего. Не изменял материальный мир вокруг. Изменялось качество – отношение к ситуации. На сколько реальность податлива не грубому воздействию, но восприятию. Вот нет выхода и все плохо. Но через мгновение сменяется точка смотрящего. И вокруг уже совсем другой мир и в нем по–прежнему нет выхода, но появляется вход. Потоки плача начинали иссыхать. Внутри стало легко, напряжение ушло. Трава стала чуть зеленее. Чуть прибавилось сил. Все, что не высмеяно или не выплакано остается внутри в виде шрама. Шрамы грубые и не податливые. Они накапливаются, заковывая в броню и человек перестает чувствовать. Взрослый твердый несгибаемый – мертвый. Ничего не радует и ничего не пугает – все равно. Мертвее мертвого.

Кэт стало легче, она знала толк в слезах, хоть и была лидером. Поставила на место солдатню – вечером слезы в подушку. Поссорилась с Мэлл и ушла, гордо хлопнув дверью – вы знаете, что вечером. Вот и сейчас, глазной дождь спас ее, придал сил. Стало чуть легче.

Она посмотрела на человека, он раскачивался и улыбался.

– Чего смеешься? – с некоторой обидой сказала капрал.

– Ты живая. Этот любит всех живых.

– Как хоть зовут тебя? – спросила Кэт, утирая слезы руками.

– Неважно, как назвали эту штуку.

– Помощи от тебя не ждать, да? – с язвинкой заметила Кэттхен.

Тишина.

– Как ты выжил. Тут вообще опасно по ночам? – Кэттхен не теряла надежды и засыпала старца вопросами.

– Ничто не может ничему угрожать. Кто боится, если никого нет? Чего бояться, если ничего нет?

– Ой, ясно. Ты из этих… Приходили к нам, в город, эти мистиксенсы или как вы там себя называете. Выступают на площади с громкими речами. Рассказывают небылицы про другие миры. Говорят, так же – ничего не разберешь. А, потом мы их ловили с поличным, за разными грязными делишками. То в борделе сидит, то сворует чего под шумок. Шарлатаны все они были, а уверяли, что могут видеть сокрытое и чувствовать неведомое. Хорошая позиция – никто не видит, значит никто и не проверит твои слова. Такой же ты, да?

Тишина.

– Ну ладно, не мое это дело. Может подскажешь куда идти мне дальше?

– Будь остающейся сегодня. Завтра будь уходящей.

– Можно просто говорить или нужно обязательно быть мудрецом? – раздражалась Кэттхен.

Тишина. Человек опять улыбался. Что ни говори, а от его улыбки становилось теплее. С ним было очень спокойно. Как будто он отгонял все плохое, что может тут случиться. Висит себе, как лампа масляная и освещает все вокруг добрым светом.

– Ну так и придется тут быть. Все равно не говоришь куда идти.

Кэт чуть расшнуровала доспех, чтобы было легче спать. Снять она его не решилась – неизвестно, что ждет ее ночью. Она облокотилась о ствол того самого дерева, на котором болтался неизвестный. На земле был мягкий мох, кора дерева была теплая. В правой руке зажала клинок, на всякий случай. Стало совсем темно, но луна спасала. Река помогала освещению, отражая полуночный свет. В целом, было неплохо и даже по–своему волшебно. Не каждый день ночуешь под мужиком, болтающимся вверх ногами.

– А что это такое, «ничто»? – спросила Кэт.

Ей хотелось говорить, потому что рядом был темный лес. Хотелось слышать что–то родное в этом чуждом месте.

– «Ничто» – это все, что нас окружает и что есть мы, – проскрипело сверху.

Опять тишина. Казалось он очень взвешивает свои слова, прежде, чем что–то произнести.

– Истину не высказать словами. Все что облекается в форму из слов становится искусственным. Сознание не сможет никогда объять ее. Что бы приблизиться к пониманию, нужно просто быть. Это совсем рядом с истиной.

Тишина.

– Как у тебя голова не болит, висеть вот так целый день. Давно ты тут?

Через некоторое время последовал ответ.

– Это не имеет значения. Давно, недавно, всегда. Никогда. Снежинка растаяла и стала водой. Вода испарилась и стала паром. Пар взлетел и стал облаком. Время – это череда изменений формы только и всего, – он говорил монотонно и убаюкивающе, хоть голос его и был скрипучим.

Глаза слипались, утомления сковывало тело и принуждало его ко сну. Мягкая истома накрывала приятным одеялом. Тело стремилось усыпить беспокойный разум, чтобы скорее приступить к восстановлению. Работы было непочатый край. Куча ссадин и ушибов, стресс.

– А зачем тебе все это? Разве не интересно жить в городах, тут ты совсем один, – не сдавалась Кэт.

Очень интересный персонаж, хотелось разузнать о нем побольше.

– Нет ничего, кроме здесь. Я тут, и ты тут, и всё тут. Незачем куда–то идти.

– Не понять мне тебя. Я люблю деревья и лес, в походы ходить, на сборы. Но жить в крепости удобнее. Комфортно там, под защитой…

А вот здесь оставался большой вопрос, про защиту, учитывая недавние обстоятельства.

– Сейчас бы в горячие ванны сходить к Мылиусу. А после с Мэлли, по стаканчику темного пропустить. Эх…

«Где ты Мэллисон, жива ли?»

– Мне немного страшновато, ты видел тут хищников крупных. Может мне что–то угрожать сегодня ночью? – она говорила, направив голову вверх.

Через некоторое мгновение:

– Когда ты будешь сегодня в мире сновидений. Тут тебя не будет. Ничего не бойся. Запомни, что ничего объективного нет. Все так, как ты это представляешь.

Он опять улыбнулся и замолчал. Его взгляд снова был направлен в вечность. Казалось, что он гармоничная часть этого места. Как листья на деревьях. Не исключено, что он был тут всегда. Так же не исключено, что его тут никогда не было.

Сверху стало снова тихо. Человек висел и не подавал признаков жизни. Но все равно с ним было спокойнее. Его умиротворяющий тон давал надежду на то, что никто сегодня ночью её не побеспокоит. Веки были очень тяжелыми, не было сил их удерживать. Лес безмятежен и необычайно тих. Он неспешно напевал свою песню, очень тихо шелестя листьями. Глаза закрывались. Образы закручивались в сюрреалистические картины. Мысли сплетались и исчезали. В голове всплывали события давно минувших дней. Те, кого уже не было говорили с ней. Истории со странными сюжетами разыгрывались перед ее взором. Больше не было никакой Кэт. Сон вытеснил все понятия о личности. Остался только сгусток образов и воспоминаний. Ему было хорошо и покойно…

– Пора быть прохожим, события могут и устать ждать… Смех… Вставай же, новый день вышел погулять…

Сквозь веки солнце звало к пробуждению. Кэттхен продрала глаза и увидела, что сверху никто «умный» уже не висит. Ветка была пуста. Непонятный человек исчез. Вокруг пейзаж не изменился, нужно было идти дальше. Тело отдохнуло и некоторые раны уже так не болели, но нога по–прежнему беспокоила. Кэт отодвинула штанину, так где болело, зияла загнившая рана, кожа вокруг была синюшной. И не досуг было вчера посмотреть. Дела плохи. Приложить бы какую–нибудь полезную зелень, чтобы все прошло. Однако все навыки были потрачены на тетиву и согнутую палку, да и тех не было в наличии. Про врачевание капрал знала ровным счетом ничего. Надо было двигаться дальше.

«Какая сумасшедшая боль. Чем скорее дойду до крепости, тем больше вероятность не сдохнуть».

Она встала, оперевшись о ствол дерева, сделала два неуверенных шага. Нога распухла и не слушалась. Еще пару шагов. И… она внезапно оказалась лицом к лицу со мхом на земле. Рухнув всем телом вниз. Сознание позволило сделать один сознательный вдох и отключилось.

****

Солнце летало слева на право. Потом луна летала. Потом снова день. Сколько прошло времени было непонятно. Дни превратились в одно сплошное непрерывное полотно. Бред в голове уже порядком достал, тело вообще ничего не чувствовало. Изредка становилось очень холодно, когда кто–то убирал одеяло. Ночью снова укрывали. Становилось очень тепло. Правда одеяло все время колыхалось. Неспешно так. Как волны, вверх–вниз, вверх–вниз. Еще что–то постоянно трогало ногу на месте раны, какими–то иглами. Сознание только могло безучастно регистрировать эти события. Не принимая никакого активного участия в процессе.

Тишина, только песнь леса. Шум деревьев исходил откуда–то снизу. Непонятно.

«Сколько же можно спать».

Личность постепенно крепла в своей самоидентификации. Появилась злость.

«Нужно вставать, нужно проснуться…»

За веками был день. Кэт открыла резко глаза. Она чувствовала свое тело, нигде не болело. Капрал резко села, оперевшись на руки. Вокруг были клочья шерсти, ветки, много соломы, невысокие стенки были сложены из толстых сучьев.

Молодой стриж на огромной скорости несся по лесу. Сегодня был удачный день. Нужно побыстрее оказаться в гнезде. Впереди по курсу было огромное раскидистое дерево, оно было чуть выше остального леса. На верхних ветвях было огромное гнездо. Явно не стрижье, зачем им такие большие дома. Оттуда выглядывало существо, которых стриж изредка встречал. Голова этого странного животного торчала над стенками гнезда и озиралась по сторонам. Наверное, птенец, надо облететь подальше, чтобы не стать добычей.

Кэт оторопела. Куда взгляд не падал, всюду был лес. Только вдали на востоке были темные горы и штормовое небо. Еще, относительно недалеко, торчал шпиль. Похоже было на башню, но откуда тут постройки. Дикие места, некому тут жить. Кэт размышляла о невозможности ведения строительства в столь диких условиях, находясь в огромном гнезде. По–другому эту постройку не назвать. Что же за птица ее сюда затащила. А может тот дракон. Хотя даже его голова сюда не поместиться. Может его внуки. Самое гнусное во всей этой ситуации, что ее крепости, в которую она так стремилась, не было видно отсюда и в помине. Огромных тварей, которые могли ее сюда затащить, тоже не было на горизонте. Надо выбираться поскорее. Скорее всего какая–то летающая мамаша держит ее здесь для своего потомства. Хотя яиц в гнезде не было.

Она перевалилась через край сооружения и сползла вниз по веткам. Благо гнездо было выстроено на широком основании, образованном из переплетения толстых ветвей. Дерево, на котором оно находилось оказалось циклопическим. Спуск занял около часа. Приходилось часто отдыхать. Но мысль о возвращении хозяина, сооружения сверху, не давала покоя. Как оказалось, тело было полностью излечено. Конечно еще чувствовались отголоски боли. В остальном же, это было то привычное тренированное выносливое и гибкое тело. Только вот одежда была вся изодрана, в некоторых местах были вырваны целые куски. Оставалось загадкой, кто же над ней так поработал.

Наконец, земля оказалась под ногами. Было решено бежать в сторону шпиля. Лес оказался не таким уж и густым, как виделось сверху. Было вполне удобно передвигаться, так что она бежала. Деревья проносились слева и справа. Те что были спереди по курсу, огибались бегущим человеком. Кусты хлестали по ногам, подгоняя торопящегося. Дышалось легко. Мышцы вспоминали привычный режим работы. Гормоны выделялись исправно. Если забыть все недавние события, то Кэт была, вполне себе, счастлива. Где–то очень глубоко в ее личности первозданный зверь радовался. Ведь он оказался на лоне своей изначальной среды обитания. Все внимание было сосредоточено на преодолении препятствий. На движениях и звуках вокруг. Звуки слышались яснее. Запахи были яркими. Мозг работал отлично.

Она выбежала на середину большой поляны и остановилась, чтобы перевести дыхание. То дерево с гнездом было видно отсюда, достаточно хорошо. Только вот хозяин был на этот раз дома. У Кэттхен на секунду замерло сердце. Над стеной из сучьев торчала огромная огненно–рыжая голова. И это была не птица. Это был огромный кот. В зубах он что–то держал и смотрел, казалось, на нее.

«Какой же он огромный. Это его я, наверное, видела тогда в лесу, когда сидела под тем чудаком», – осознание того, что зверь ее выслеживал давно не радовало.

А ведь он так далеко утащил ее от реки. И смог перенести на такую высоту. Ей очень повезло, что она вовремя успела сбежать.

«Значит он очень упорный, в своем желании сожрать меня», – подумала Кэттхен, улепетывая с поляны. – «Почему он меня сразу не съел? Промариновать решил сначала, думал я чуток подтухну. Так вкуснее. Не в этот раз мистер», – спорила сама с собой капрал.

Она больше не смотрела в сторону гнезда. Надо было успеть добежать, пока этот котяра не настиг ее. Несколько сотен стволов спустя, деревья стали редеть. Довольно резко перед беглянкой возник частокол, около двух метров. Она перемахнула через него, воспользовавшись сучком ближайшего дерева, как опорой. И спрыгнула вниз. В руках был нож. Было неизвестно, чей это дом. Следовало быть очень осторожной. И готовой ко встрече с чем угодно. Может быть кот, еще не самое страшное.

За забором оказалась поляна круглой формы. То тут, то там стояли разные приспособления непонятного назначения. В центре высилась круглая башня. Кончалась она тем самым шпилем, который был виден из гнезда. Кэттхен не приближаясь к центральному сооружению. Она обошла его вокруг. Нужно было разведать обстановку, прежде чем идти напролом. Башня оказалась достаточно большой в сечении. А это значило, что внутри должно быть очень много пространства. Она была сложена из огромных каменных блоков черного цвета. По всей поверхности постройки, были видны небольшие оконца, в них ничего было не разглядеть. Никаких звуков из башни не доносилось. Из–за чего она выглядела зловеще. Кому и для каких целей тут понадобилось возводить такую махину, было не ясно. В одном месте обнаружилась двустворчатая дверь. Замка на ней не было. Хотя обитатель мог запереться изнутри. Капрал на цыпочках стала приближаться ко входу, постоянно озираясь по сторонам. В том числе назад. Она все еще опасалась нападения того кота. Ведь он мог, не глядя перемахнуть через забор. Стоило быть настороже. И следить за тылом.

Когда до двери оставалось не больше десяти метров, послышались глухие звуки изнутри. Непонятно, что это было, но похоже на какие–то завывания. Кэт замерла, пытаясь разобрать, что там происходит. Башня, явно, была кем–то заселена. По спине пробежала неприятная дрожь. Что еще ее ждало в этом долгом пути домой. Вдруг створки резко распахнулись и из нее с безумными глазами вывалилась толпа полуголых мужчин. Кэт невольно попятилась назад. А они бежали в ее сторону и что–то орали. Впереди несся высокий мужчина средних лет с повязкой на бедрах, это была его единственная одежда. Они были словно безумцы. На их лицах была блаженная улыбка. Они как будто находились в состоянии в ненормальной эйфории. Смысл слов стал доходить до сознания. Это было похоже на песню.

«Славься, славься небо наше,

Славьтесь горы и леса,

Славны будьте реки, пашни,

И далекие моря,

Мы возлюбленные дети,

Любим всех мы на планете,

И в других мирах везде…»

Кэттхен отскочила назад и наклонилась вперед, в боевую стойку. Она уже встречалась с сектантами. И знала на что они способны, находясь в религиозном экстазе. Один раз она со своим отрядом уничтожила лагерь подобных. Тогда это были уже не люди, но обезумевшая паства очередного кровавого божка. Имя, которому было, Хаум Сербикё.

Вот и в этот раз она видела такой же дикий взгляд в глазах мужчин, что были перед ней. Капрал готовилась продать свою жизнь подороже. Их было слишком много, победить не представлялось возможным. Убегать не хотелось. События последних дней давили и заглушали стремление к спасению. Хотелось просто плыть по течению.

Еще некоторое время отряд ногишей бежал по инерции. Внезапно их предводитель расставил руки и резко остановил бегущих сзади. Песня оборвалась. Мужики взирали на Кэттхен из–за спины своего предводителя. Он тоже был явно обескуражен. Однако быстро спохватился.

– Приветствуем тебя, дитя природы, – он воздел руки над головой, – Чем можем помочь тебе?

– Кто вы такие?

– Мы, «кандалисты», – сказал громко он и повернулся с гордостью к своей пастве.

– Урааа! – закричали они в унисон.

– Кто? – Кэт опустила палку.

Они явно не были воинами и хоть выглядели странно, были не сумасшедшими. Приближаться к ним пока не стоило. Хотя бы потому что они предпочитали разгуливать нагишом.

– Ты разве никогда не слышала про великие кандалы, в которые великий воплощенный ум Абу–Инштейн смог заковать целого бога? И с помощью него узнал секреты мироздания. А потом еще зашифровал их и написал великую книгу, которая называется КОРА. Как обустроена реальность, – расшифровал он.

– А буква, «а»? – удивленно спросила Кэт зачем–то.

– Ну это для звучности, – улыбнулся он. Сзади раздался смешок, – Вижу мне многое есть, что поведать тебе. Как я понимаю вы не откажетесь от вкусного ужина.

– Даже не знаю, – замялась Кэттхен.

Было непонятно, можно ли было им доверять.

– Меня, кстати, зовут Андрэ, а это мои друзья, – он отошел в сторону и указал на мужиков позади. Те помахали, кто как мог.

– Пойдем, я покажу тебе нашу обитель, а ребята продолжат упражнения, – он явно был немного разочарован, что не может остаться с ними. Банда голых же с радостными воплями побежала носиться вокруг башни. Кэт пошла за ним. Ничего другого не оставалось

– Ты не обращай внимания на наш видок. У нас сегодня разгрузочный день, поэтому делаем разные упражнения. Закаляемся, бегаем, дыхательные сессии проводим. И не едим целый день. Но тебя накормим, – он радостно обернулся, ожидая, что она тоже начнет радоваться. Пока же было не настолько все понятно, чтобы удостоить его своей улыбкой.

– Вот, смотри, это наша башня. Мы нашли ее давно. Я, видишь ли, тоже в городе раньше жил, в центральных землях. Потом мы с парой моих друзей тут поселились. Но сейчас их нет, они ушли и… – он на мгновение осекся, подбирая слова, – В общем, я пока не знаю, где они и что с ними. Потом ребята еще потихоньку приходили – так и образовалась у нас тут небольшая общинка. Все, либо с окрестных крепостей, либо одиночки издалека. Есть даже один с берегов Балирая, говорит, что в определенных кругах о нас слава ходит. Хотя мы к этому не стремимся.

– А что вы тут вообще делаете, кроме бега голышом и что это за постройки на улице перед башней? – они поднимались по лестнице вверх. Первый этаж, который они миновали, был проходным, заваленным разными вещами.

– Возле башни это наши разные экспериментальные установки. Какие–то искажают пространство, какие–то помогают концентрации. Много интересного настроили, пока особых результатов нет, – он широко улыбнулся, – Но это и не важно. Нам очень интересно заниматься экспериментами такого рода. И знаешь, я пришел к выводу, что главное, чтобы было чем заняться.

Тем временем они поднялись достаточно высоко и вошли в большой просторный зал. Тут были длинны столы и большие шкафы у стен. Свет попадал через узкие окна–бойницы. Пол был выложен из камня. На потолке было светлое дерево.

Андрэ начал доставать нехитрую снедь из одного шкафа. Сыра пол головы, черный свежий хлеб и большой закопченный окорок индейки. Затем налил большой стакан компота и положил все это на стол, приглашая гостью на трапезу. Сам он сел напротив. В комнате было очень светло, не смотря на узкие окна. Расположены они были довольно часто в этом месте башни.

– Прошу. Чем богаты, – он указал на яства и улыбнулся.

Кэт неторопливо присела и начала налегать на еду. Если бы не нормы приличия, хозяин башни бы сильно удивился. Дело в том, что она очень хотела есть. И очень сдерживала себя, чтобы не накинуться на продукты, как крокодил на добычу, который не ел уже год.

Андрэ улыбался, глядя как она ест.

– Знаешь, одно из великих удовольствий человечества – это поесть. Такое нехитрое занятие – удовлетворение своего голода. А сколько радости, правда? – он полу открыл рот и ждал одобрения, улыбаясь как маленький ребенок.

– Ну да, – Кэт тоже невольно ухмыльнулась. Она уже немного попривыкла к этому чудаку, ну и к тому же, он ее кормил. А кто кормит, к тому доверие хочешь не хочешь, а появляется.

– Ты так и не ответил на вопрос, чем же вы тут занимаетесь.

Он немного помолчал. Потом посмотрел в сторону окна некоторое время, как будто о чем–то вспоминал. Сидел Андрэ чуть наклонившись вперед, руками уперевшись в лавку.

– Знаешь, – начал он, – Я раньше занимался торговлей и был достаточно успешен. Много путешествовал по городам. Не потому что хотел, а ради торговли. Так нужно было. И весь я, был в этом. Не гнушался разного рода грязных приемчиков. Обманывал – все по стандарту. Чтобы быть, как можно богаче. Пытался обогнать тех, кого знал. Хотел, чтобы дом побольше, караван подлиннее, охрана подготовленнее. И как–то, один раз, я поговорил с одним кандалистом. Он верил в Абу–Ипштейна, который смог заковать бога в кандалы. Не то чтобы в величие самого Абу, а в науку и людские возможности. Что человек велик в своем проявлении и может очень многое. И знаешь, так это увлекало. Очень сильно резонировало с моим внутренним состоянием тогда. Вот оно! Я много добился и теперь, мне есть куда идти дальше. Стать еще величественнее. Но тот человек не был велик и вел достаточно обособленный образ жизни. Я разговорился с ним на рынке. Это произошло случайно. При всем этом он был уже в очень преклонном возрасте.

Андрэ засмеялся:

– А потом мы напились. Знатно так, до поцелуев с поросятами.

Он продолжил:

– И вот сидим мы с ним, пьяные вдрызг. На большой террасе моего дома. Луна в пол неба. Звездный ковер на небосклоне. Теплый воздух пьянит еще сильнее. Так хорошо на душе. Смотрю, а у гостя моего слезы по щекам. Я его спрашиваю, что не так, может болит что–то. А он мне говорит, так хорошо жить, так велика Вселенная. Так велико творение, что не нужно облекать все в ненужные понятия Бога или еще чего–то. Это только мешает приближению к сути. Простое бытие и есть конечная цель всего. Не нужно никуда идти, мы уже есть. Мы уже дома. Все заключено в этом, чтобы не происходило. А потом сказал, что не было никакого бога в кандалах. И что Абу–Ипштейн это один из ученых, который работал с ним в центральных архивах Имперской библиотеки. Он еще все нес какую–то чушь про ответвительность и про гравий станцию или что–то такое. «Поехал», в общем, совсем от затворничества.

Андрэ продолжал, глядя в окно:

– Я его спрашиваю, а зачем ты все это придумал, если не нужно ничто в понятия облекать. Он говорит, что человеческое существо такого, что ему нужна цель. Вектор движения. Без движения человек замедляется и начинает погружаться в болото. Пока бежит, то находится на его поверхности. Те, кто погрузился в болото – пропали. Можно отпевать, они уже мертвы. Хотя еще и ходят за помидорами на рынок. Вот он и придумал себе цель и занятие – постигать мир. Становится величественнее, прогрессировать. И однажды смочь покорить Бога, но это конечно метафора. Постичь то, что было нам подарено.

– Он еще много чего мне рассказывал, водил меня в библиотеку позже. Показывал схемы и устройство разных приборов, и аппаратов. Все это можно назвать наукой. Но она либо очень передовая, либо это псевдонаука, – он заулыбался и опять начал смотреть в окно.

Хозяин башни говорил дальше:

– Да это и не важно. Это дает стимул вставать с утра. Думать, что все впереди и нам еще многое нужно сделать. Для того чтобы делать такое, нужно иметь крепкий ум. Вот мы его и развиваем с ребятами, поддерживаем. Бегаем, устраиваем диспуты, работаем вместе. Этим мы, собственно и занимаемся.

Кэт была сыта. Не речами, но едой. И теперь неспешно попивала компот. Андрэ посмотрел на вожделенный стакан и сглотнул.

– Вкусно тебе, а мы сегодня голодные. Еще и не пьем. Практика у нас такая.

– Ну а почему ты здесь оказался? – не отставала Кэттхен.

– Он меня очень увлек своей наукой, и я чувствовал себя свободным. Постепенно перестал ездить в другие города для торговли. Потом и вовсе не появлялся на рынке. Про меня стали забывать. Деньги со временем кончились, а я все больше проводил свой досуг в библиотеке. И знаешь я начала просыпаться, я стал счастливым. Я стал живым. Деньги перестали быть для меня чем–то определяющим. И тогда я принял решение, что нужно совершить скачок. Старик давно рассказывал мне об одном месте. Говорил, что раньше была одна лаборатория в которой проводили эксперименты. Сейчас она заброшена, так как все, кто в ней находились куда–то запропастились. Дал мне координаты, вот этой самой башни. В то время было еще двое человек, которые в библиотеке часто работали. Мы часто обсуждали одни и те же темы, разбирали вместе конструкции аппаратов. Вот с ними мы и решили сюда перебраться. Было очень страшно, так как эти места никому не известны. Нас двигало вперед устремление, создать свою лабораторию, чтобы никто нам не мешал. И мы могли бы работать в свое удовольствие.

Кэт уже закончила с компотом и сидела слушала из уважения, к пустившему ее к себе.

– А что тебя сюда привело? Не похоже, что к нам ты шла намеренно, – спросил Андрэ.

– Я из крепости Акж–Реддоп, что на границе с лесом.

– Знаю такую. Далеко очень находится. Как ты сюда смогла добраться?

– На нас напали, а потом… В общем я не смогла отбиться. Меня унесло по реке. Очнулась в лесу, а потом заплутала и сюда вышла. Толком ничего не помню, прилетело мне хорошо, – Кэт опустила момент с котом, так как сама много не понимала. – Помогите мне вернуться в крепость. Там может все еще бои идут. Возможно в осаде. Нужно помочь, чем сможем. Там ведь люди живут, – она подалась чуть вперед неосознанно.

– Да, ситуация. А кто напал? – Андрэ смотрел на свои руки, словно ждал подтверждения мыслям.

– Какие-то серебряные воины. Но главное, что там был дракон. Он и разрушил крепость.

Андрэ встал и подошел к окну, смотрел в него, о чем–то размышляя. Он немного ссутулился. Все это не предвещало ничего хорошего. Наконец он заговорил:

– Это войско безумного Ока, а дракон Серебряным зовется. Обитают они вон в тех местах, – он показывал пальцем через бойницу на горизонт.

Кэт вскочила и посмотрела по линии руки вдаль. Там была гора и темное небо вокруг нее.

– Кто они такие?

– Я толком не знаю, только есть информация, что воины эти не совсем люди. Точнее они созданные люди, но драконы настоящие. Уж поверь, – он ухмыльнулся, – Знаю, что они что-то нехорошее замыслили. И этот дракон, которого ты видела, не самый сильный. Есть там помогущественнее.

Кэт молчала. Попросту не знала, что теперь делать. Оказывается, драконов было несколько. Это создавало дополнительные проблемы.

– Надо сообщить в Центральные земли об угрозе, – с пылом проговорила она.

– Да зачем. О них, скорее всего и так знают. Что толку, это же драконы. Что против них можно выкатить?

– Но бездействовать ведь нельзя, – повысила голос капрал.

– Знаешь, это по–своему прекрасно. Такое странное время: драконы, искусственные люди. Может это новая цивилизация, с совершенно новыми технологиями. Это, возможно, принесет новые знания. Даст толчок к развитию. Только вот дожить бы до новых времен…

– Вот и я о том же. Я видела этих солдат в сражении. Они почти неуязвимы, невероятно быстры и безжалостны. Просто пришли и напали на нас. Зачем? Что мы им сделали? Кто ответит? Я хочу, чтобы им стало ясно, что нельзя просто так разрушать и нападать. Я буду бороться против них, – она пошла, но куда сама не знала. Это был порыв к действию, но что делать – не понятно. Она еле от кота дикого сбежала. Их оружия у нее только нож.

– Ты говорила, что хочешь вернуться к крепости, – его слова настигли ее на первых ступенях лестницы, ведущей вниз.

– Да, ты знаешь дорогу? – остановилась она, надеясь на помощь.

– Ее нет. Сюда можно добраться по реке, но вот против течения не поплывешь, а через лес идти опасно. Мы сами, живя здесь, очень редко ходим по окрестным лесам. Нам и не за чем. В стенах все выращиваем. Размножаем так сказать то, что принесли из цивилизации. Однако, есть один способ… – он как будто говорил через силу.

– Что за способ? – Кэт потихоньку возвращалась в комнату, словно желая расслышать его шепот.

– Ну, помнишь я говорил про своих друзей, которых нет. Они испытывали древние врата. Есть тут на одном из этажей, это устройство. Если подать на него мощный заряд, то открывается брешь в подпространство. Из него можно уже попасть в любую точку планеты, – он загорелся этой идеей. Видно было, что ему очень интересна эта тема.

– Ты как бы находишься в парамире, который тут же. Но там действуют немного другие законы. Точнее те же, только с дополнениями, и вот из этого пространства как–то можно проникнуть в любое место. Только есть нюанс, – он прикусил указательный палец и задумался, уставившись в стену.

– И какой?

– Я там не был, и никто из нас. Только мои друзья. Где они – никому не известно.

– А откуда тогда вам известно, что там находится – по ту сторону. И что врата действительно так работают?

Андрэ ответил:

– Тут была небольшая библиотека. Тот, кто это построил все детально описал, видимо он гораздо умнее, обычных людей. Мы делали все по инструкции, только вот Норм и Готье не вернулись.

– А куда они хотели попасть? – поинтересовалась Кэттхен

– Ну никуда особо, просто посмотреть, что в другом мире. Как там все устроено. И проверить пару теорий.

– Так если не знаешь куда хочешь попасть, как можно там оказаться? – удивилась капрал, а затем решительно произнесла, – Мне терять нечего, и я знаю, куда нужно попасть. Можем посмотреть на эту штуку?

Андрэ явно не ожидал такого ответа и был слегка обескуражен.

– Оу, погоди, погоди, так это не делается. Нужно ведь подготовить устройство сначала. Включить его, настроить генератор. Мы же им давно не пользовались. С того случая. Ты пока отдохни. Вижу нелегко тебе пришлось. Можешь тут походить, осмотреться, а завтра с утра приступим.

– Хорошо, – она вымученно улыбнулась.

Со всеми этими путешествиями она не замечала того напряжения, которое было все время в ней. Мэлл, люди в крепости, ее отряд… Было неизвестно, что с ними. Не хотелось даже предполагать, что все они мертвы. Ведь вражеские воины были совсем на другом уровне. Победить их не представлялось возможным. Сколько ни тренируйся, все равно не приблизишься к таким возможностям. Это нечеловеческие рефлексы. Да и их тело – они все как с конвейера. Правда, Кэт не знала, что такое конвейер. Как будто их не выращивали, а создавали такими сразу. Но ведь они все равно выглядели, как люди.

Как жесток этот мир, почему все это случилось. Почему нельзя жить спокойно, заниматься тем, что нравится? Почему кто–то должен умирать?

****

О, как прекрасен этот мир!

Ему иногда казалось, что можно вот так, навсегда забыться и раствориться в потоках воздуха. Активное блаженство. Буйство гормонов – буря внутри. Ощущение огромной скорости, перемещения в пространстве. Фантастические виды.

Крылья чувствовали потоки воздуха. Он лишь слегка перебирал самыми кончиками. То создавая сопротивление, то расслабляя их. И когда он делал это, то естественным образом, входил в воздушный поток. Сандар летел на огромной скорости над лесом. Летел уже довольно давно, но ему так не казалось. Вот так лететь, никуда не торопясь. Не выполняя чужую волю. Быть сокрытым от глаз. Это все и было для него квинтэссенцией свободы. Его глаза позволяли вдеть с такой высоты самых маленьких зверей. Они смешно брызгали в разные стороны, слыша свист его огромных крыльев. Все–таки жаль, что драконы не умеют смеяться. Потому что сейчас хотелось хохотать от счастья. Иногда дракон резко поворачивал крыльями и его бросало вниз. Тогда он пикировал, сложив крылья, чтобы помочь притяжению. Скорость становилась сумасшедшей и над самыми деревьями он изменял траекторию. Тогда его тело гармонично совершало дугу в воздухе и летело по инерции вверх.

Со стороны это смотрелось завораживающе. Размером с небольшой замок, ящер. Второе по смертоносности существо в этом мире, играло с законами физики. Лес снизу, в восторженно затаенных чувствах, наблюдал снизу это представление. А дракон, сверху, исполнял свою роль безупречно и самозабвенно. Иногда он не понимал своей природы, просто был, не ассоциируя себя с кем–то конкретным. Это даже не двойственность, а множественность, бесконечность. Как будто его настолько много, что нет ничего другого. Как будто он одновременно кто–то еще. Одновременно все, что есть в этом мире.

Его взгляд периодически отслеживал огненную молнию, которая передвигалась, прорываясь меж деревьев. Яркое пятно, снизу, неслось на огромной скорости, проскакивая меж ветвей и раздвоенных стволов. С гулким ударом после приземления, отталкивалось снова от земли, совершая длинный прыжок и неслось дальше. Существо как будто стремилось в воздух. Не было рождено летать, но яростно хотело испытать это чувство. Все его естество стремилось к одной цели – нужно было успеть за драконом. Какими же быстрыми могут быть эти существа. Сандар был безмерно рад, той рыжей мохнатой стреле внизу. Они неслись на перегонки к далекой поляне. Известной лишь им двоим. Это было не эгоистичное соревнование, с целью унизить своим превосходством противника. А восторженно–радостное состязание двух свободных существ. Искренняя и чистая игра на зеленой арене.

Поляна выросла перед котом. Как будто ее внезапно просто поставили здесь, посреди леса. Поджав усы и уши, он вырвался на нее, оставляя за собой шлейф листьев. И понесся прямо.

О, знали бы вы, насколько это было завораживающе. Трава свистела под лапами. Казалось, что от этой гонки, силы только прибывали. Тело требовало предельной скорости. Кот пригнул голову еще ниже, чтобы ускориться. Свист сзади нарастал. Сандар спикировал и поравнялся с бегущим созданием. Они неслись, как двое сумасшедших по заросшему хайвэю. Ни кот, ни дракон не знали, что такое хайвэй, но это и не важно. Ящер издал утробный громкий рев – окрестности замерли. Сейчас каждый зверь в округе пытался затаиться и в тайне надеялся, что это не охота на него. Кот в ответ издал мощное и протяжное «Мяу». Оно разнеслось вслед за драконьим голосом, как бы говоря: «Я здесь». Дракон резко вильнул вниз, выставил лапы и ударился о землю. Трава смятая и раздавленная, умирая, выделяла сок. Благодаря этому, монструозная туша скользила по ней, как по льду. Змей поджал крылья к телу и начал замедляться.

Воспользовавшись тем, что скорость ящера упала, кот начал обгонять его. В один миг он, резко, изменил свое направление в сторону дракона. Мощно оттолкнулся лапами и запрыгнул на холку к огромному созданию. Мгновенно выпустил когти, наполовину засадив их в шкуру Сандара. Мало кто их живых существ смог бы вынести такое, но быть драконом, это значит быть не как все. Это тоже самое, что быть покрытым кладкой из кирпичей – броня та еще. Кот уцепился и вжался всем телом. Тело ящера еще имело запас инерции, поэтому понадобилось просто расправить крылья. Потоки воздуха оторвали его туловище от мягкого ковра. И вот опять, блаженное состояние невесомости. Словно лежишь в мягких волнах, которые поддерживают тебя и не дают утонуть.

Кот летел, зажмурился, как щурятся животные на солнышке. Сейчас он мог делать то, что никто, рожденный на земле не мог – быть в воздухе. Дикий кот делал это уже не первый раз, но каждый раз как заново. Отсюда было видно все и казалось, что весь мир принадлежит тебе. Дракону нравилось, что он мог разделить это волшебство еще с кем–то. Правда ведь, зачем одному несметные богатства, если нет кого–то, кто так же может ими восхищаться. Таковы все разумные существа. И хорошо, если ты не один и можешь кому–то еще показать, как прекрасна жизнь.

Они летали так весь день, до заказа. Совершали пируэты. Дракон не раз сбрасывал кота со своей спины, пролетая над самой землей. И падал сам следом, кувырком прокатываясь и снова воспаряя. Так прошел весь день. Усталости не было. Просто веселье и радость. Внутри было пусто, но пустота эта была восторженной и легкой. Каждый из них сейчас был, по сути, тем существом, что когда–то пришло в этот мир и было еще несмышлёным и маленьким. Только–только начинающим познавать все вокруг.

Под конец они улеглись на высокий холм, неподалеку. А потом смотрели на закат и засыпающий лес. Меж ними не было привычного общения. Однако каждый понимал друг друга, словно не было никаких преград. Иногда слова только мешают.

Познакомились они давно. Сандар и раньше, один, любил прилетать сюда. Быть на этой поляне свободным, вдали от всех дел. И, однажды, оказалось, что сюда наведывается еще кое–кто. Судя по запахам и следам. Поначалу два существа не доверяли друг–другу и посещали это место в разные часы. Но все чаще их взаимный интерес перевешивал инстинкты. В один из дней встреча состоялась. Сразу было понятно, что они как–то связаны. Что–то очень далекое и еле уловимое давало понять, что они бесконечно близки. Так и началась их дружба в этом мире.

Солнце угасало. День подходил к своему логичному завершению. Природа готовилась ко сну. На душе было меланхоличное приятное чувство. Нега застилала глаза. Мир сна накрывал их мягкой пеленой. В той реальности тоже была сумрачная поляна. Под огромной луной игра двух существа продолжилась. А на опушке сидели духи леса и восторженно наблюдали за огромным драконом и рыжим котом.

Глава 3. Осторожно, двери закрываются.

Легкий озноб разбудил ее. Тут явно топили хуже, чем в крепости. Кэттхен положили в отдельной зале на восьмом этаже. Отсюда открывался неплохой вид. И сейчас, солнце напоминало, что оно вышло на работу. И всем существам пора, хотят они того или нет, тоже начинать свою деятельность. Капрал встала и начала натягивать на себя доспехи. Плотно затягивая шнурки и зацепляя петли. Вчера один из местных обитателей, бывший раньше портным, подлатал ей амуницию. И надо сказать, весьма неплохо справился.

Сегодня должно было случиться что–то. Либо у нее получится, либо не получится ничего и что будет, тоже не ясно. Только страх за друзей и желание узнать, что же происходит в ее доме, толкали на этот поступок. Не будь всего этого, она бы ни за что не стала вступать в эти порталы.

Андрэ постучался в дверь. Она открыла.

– Все готово.

Он улыбнулся, но как будто приложив усилие. Было непонятно, кто тут волнуется сильнее. Этот высокий слегка сутулый мужчина, уже давно перестал быть тем, кто готов положить чьи–то жизни на алтарь богатства или знаний. Сейчас он чувствовал огромную ответственность за других существ.

– Знаешь, еще не поздно. Как очень часто говорят кандалисты…

Она положила ему руку на плечо.

– Все нормально, я сама так хочу. Мы справимся.

– Да, да прости. Все получится, мы максимально подготовились, – он находил в себе силы, чтобы подбодрить ее и за одно себя.

Они шли быстрым шагам по лестницам. Потом по коридорам, поднимаясь все выше.

– О, кстати, – начал разговор Андрэ, – Вчера ночью, один из нас видел того кота, про которого ты рассказывала. Он все сидел на высоком дереве, неподалеку, от изгороди и кого–то высматривал. Раньше мы его изредка видели, но все как–то мельком. Хорошо, что ты не пойдешь через лес. А то мало ли, кот видимо очень голодный. Мы ему подкинули еды немного, но он же зверь, не станем наши овощи, наверное, есть.

Через некоторое время, нынешний хозяин башни начал инструктаж:

– Перед тем, как ты окажешься у крепости. Нужно будет пройти через некое подпространство. Это как порт. Тебе нужно будет найти путь к дому из того места. Мы точно не знаем, что там находится. В рукописях написано, что есть проводники, которые помогают. Кто они и как там себя вести, я не знаю. В этом пограничном пространстве все немного иначе, поэтому придется действовать по ситуации. Так что, главное, не бойся. У прошлого обитателя этой башни, ведь, все получалось – получится и у тебя. И еще, в книге было что–то про воспоминания того места, куда ты хочешь. Про чувствование. Я так полагаю, нужно будет сосредоточиться на ощущениях того места, куда ты хочешь попасть. Очень постарайся сконцентрироваться на конкретном месте. Иначе, предполагаю, тебя может закинуть не туда. Мы не знаем возможностей этого портала. Так что попасть ты можешь и не на нашу планету, – он слегка увлекся и не заметил, как воительница отстала.

– Ты чего, – он обнаружил, что она стоит неподалеку, – Прости, прости, это все ерунда. Я просто готовлюсь к худшему. Не переживай, все будет хорошо.

«Все будет хорошо» – именно с этой фразы начинается все самое неприятное. В обычной ситуации никто так не говорит. Зачем это произносить, если все и так неплохо.

Они снова шли быстрым шагом. Тяжелая дверь открылась. Перед ними был огромный зал с циклопическими кабелями, висящими отовсюду. Пахло как после грозы. Вокруг сновали кандалисты. На их лицах не было той беспечности, что она наблюдала вчера в течение дня, пока гуляла по их башне и территории. Они были сосредоточены и каждый перепроверял все соединения, и целостность проводов.

В центре стояло «это». Вход. Или выход. Это был металлический куб с раздвижной двустворчатой дверью. К нему шли толстые кабели и крепились где–то сзади.

Андрэ смотрел то на нее, то с восхищением на куб. Было видно, что он в восторге от этих технологий, но восторгался он на расстоянии. Мужчины – логичные до безобразия. Зачем лезть, если не разбираешься. Кэт не была мужчиной.

– Пойдем? – он сказал это с придыханием, почти шепотом.

И они пошли. Он словно вел Кэт под венец, но это был венец в один конец. Андрэ довел ее до постамента, на котором стояло это устройство. Потом быстро подскочил к штуковине и нажал пальцем на круглый выступ. Затем так же быстро ретировался. На выступе была нарисована стрелка вверх. Дверь потихоньку раскрыла свой зев. С мягким «Дзынь». Внутри было светло.

– Можно заходить, – сказал Андрэ, с полуоткрытым ртом смотря внутрь. Думается, он сам хотел туда запрыгнуть, но что–то удерживало его.

Все вокруг замерли. Что–то перепроверять уже не имело смысла. Вот она дверь, вот она подопытная. Осталось сделать всего несколько шагов.

Кэт вздохнула.

Куда опять несет. Выпить бы для храбрости.

Но кандалисты пили только компот.

Капрал повернулась к хозяину башни, посмотрела на него и произнесла:

– Спасибо вам за все.

Он в ответ только озорно улыбнулся.

Кэттхен вступила на возвышение, сделала пару шагов и остановилось у дверей.

Андрэ крикнул сзади:

– Нажми, внутри, на кнопочку вверх. Только не вниз!

Стало понятно, что этот выступ и есть «кнопочка». Она зашла внутрь. Там были какие–то звуки. Прислушавшись, оказалось, что это какая–то мелодия. Капрал развернулась, в проходе был виден Андрэ и его товарищи, которые взирали с благоговением, из–за его спины.

– Ты потом посети нас, когда все закончится. Мы будем ждать, – он помахал рукой, ребята сзади тоже махали.

Она нажала на кнопочку. Дверь мягко закрылась. Музыка играла и немного успокаивала. Почувствовалось движение вверх. Насколько помнила Кэт, в зале был толстый каменный потолок. Куда она поднималась, было непонятно. Что ж, по крайней мере, она все еще жива.

Прошло сколько–то времени. Движение прекратилось. Пульс участился. Дверь начала мягко открываться. Снаружи был мягкий приятный свет. Не было ничего, кроме света. Дверь открылась и словно ждала, когда сквозь нее пройдут. Кэт медлила, все–таки эта необычная комнатка. Этот куб, единственное, что связывало ее с башней и тем привычным миром. Снаружи было по–другому, выходить не хотелось. Она одной ногой пощупала поверхность, та была твердой. Сделала шаг. Теперь тело Кэт полностью находилось на светящейся поверхности. Дверь, как будто того и ждала. Звуком «Дзинь» она оповестила, что обратной дороги нет. Кэттхен повернулась, ничего кроме света не было. Что делать дальше, не ясно. «Если ничего не ясно, просто делай хоть что–то» – в голове всплыла эта старая фраза. Капрал начала идти, просто вперед. На одном из шагов, снизу, быстро начала приближаться какая–то точка. Затем превратилась в нечто огромное по пути и резко стала всем окружающим. Свет заполнился новым пространством. В один миг, Кэт оказалась на огромной плоской площадке. Это была вершина большой скалы, покрытой мхом. В некоторых местах, сквозь мягкое покрытие, прорывался голый камень. Дул сильный ветер сзади. Прямо перед ней стояло циклопическое дерево. Оно было похоже на дуб исполинской величины. Его ствол был не менее десяти метров в диаметре, а ветви словно раздвигали облака. Оно почти не гнулось от ветра и это было неестественно. Корни уходили далеко вглубь земли и были так же очень толстыми. Вокруг было чуть пасмурно, но не сказать, что темно. Свет как будто был приглушен и шел отовсюду. Все было таким же реальным, как в ее привычном мире. До конца не верилось, что такое возможно. Сзади раздался еле слышный вздох.

«Дура, где моя осторожность, со всеми этими событиями, я совсем расслабилась», – проплыла мысль..

Капрал резко развернулась, ища источник звука. Опасности не было видно. Но с ней кое–что случилось. Да и с вами бы случилось. Если вы никогда не видели океана. Метрах в двадцати площадка кончалась обрывом. На ее краю рос подсолнух двух метров высотой. А за всем этим, раскинул свои горизонты огромный бесконечный объем воды. Вдали он был словно в тумане, который скрывал то, что было дальше. Слева и справа было безгранично пространство, так же оканчивающееся легкой дымкой. Вода была синей. Было понятно, что океан невероятно глубок. Он был каким–то диким и первобытным.

«Безграничен ты, пограничен я, вот за это вот и люблю тебя» – в голове всплыли строки, давно услышанной песни. Неизвестно, был ли это Балирай или другой океан. А может это был он же, но был так велик, что простирал свои границы в другие пространства и миры. Был таким же извечным, словно Вселенная.

Не было слов, не было мыслей. Слезы текли по щекам, дыхание прерывалось. Тело содрогалось, словно Кэт была верующей и ее настиг экстаз во время молитвы. Океан – он оказался так велик, что не передать. Теперь ей стали понятны скудные попытки того писаки–ученого. Как может перо запечатлеть такую мощь и энергию, на желтых страницах. Разве способно слово так рвать душу, как вид, доступный ей сейчас. Все что было и что еще только предстояло, стало столь неважным и ненужным, в один миг. Так умирающий излечивается при переходе, прикасаясь к великому неизведанному. Просто и естественно, в один миг. Это не долгий и натуженный процесс, это просто дело одного мгновения. Ты становишься другим. Уже нет того, кто волновался, переживал, боялся. Есть только твоя истина – этот момент. Кэттхен сидела на коленях. Потрясение было столь велико, что тело не миг забыло о своих каждодневных функциях. И больше не поддерживало вертикальное положение.

– Великолепно правда? Не устаю смотреть на него.

– Аааа, – Кэт вскрикнула и на автомате вскочила.

Голос шел из подсолнуха. Он повернул свой цветок к ней и там, где должны быть семечки, было лицо. Вполне себе человеческое, старческое. Довольно доброе и милое. Оно снова отвернулось к океану.

– Я тут так давно, а как будто в первый раз.

– Ты кто такой? – Кэттхен была взволнованна. Слишком много новых впечатлений за один раз.

– Я проводник, могу подсказать, как пройти туда или сюда.

Он повернулся и улыбнулся от края до края своего круглого лица.

– Ты куда–то хочешь прийти или может тут хочешь остаться?

Он замолчал, давая время переварить информацию и обдумать ответ. Понимал, наверное, что тут слишком хорошо и можно захотеть остаться здесь. Даже если были неотложные делам.

– Я в крепость иду, а это Балирай, да?

Он улыбнулся своей теплой улыбкой и ответил:

– Можешь и так его называть, это не имеет значения. А в крепость, ту самую, все верно?

Ну, да, – ответила Кэттхен. Почему–то она не сомневалась, что они говорят про одно и тоже.

– Думаешь, тебе точно нужно туда?

– А что там? – непонимающе спросила она.

– Крепость, – он снова улыбался.

– Да, там Мэлл и друзья мои, – капрал смотрела то на проводника, то на океан. Они оба приковывали взгляд.

– Замечательно, тогда тебе нужно залезть в нору, что справа у мирового древа. Затем нужно лезть по норе прямо вниз. Только, никуда не сворачивай. Ползи как можно быстрее и нигде не останавливайся. Думай только о том месте, не о людях, а о месте. Тогда ты придешь, куда хочешь.

Он замолчал, давая время на обдумывание.

– А что это за нора, прямо дыра в земле? – она обернулась, в надежде посмотреть на нору, но отсюда та была видна.

– Можно и так сказать.

Он улыбался.

– Хорошо, спасибо тебе.

Она уже повернулась и собралась уходить, но вспомнила один момент.

– А может ты помнишь двух людей, они пришли тоже откуда и я, ты не знаешь куда они делись?

– Конечно знаю. Они там, куда хотели прийти. Один сразу ушел. Второй – долго сомневался, говорил, что переживать за него будут. Я ему сказал, что он всегда будет один и все же, со всеми рядом, незримо. Думаю, он понял, о чем я сказал. Сейчас он счастлив, как и тот первый. Пока не забыл, в один момент, в норе, ты увидишь невысокий росток. Он будет с двойным стебельком, вырви его и зажми в руке, только не отпускай. Это твое, – он отвернулся неторопливо и снова стал смотреть вдаль, созерцая воды океана.

Кэт улыбнулась, оказывается Андрэ зря переживал так утрату своих друзей. Нужно будет ему рассказать обо всем, когда-нибудь. Она подошла к мировому дереву. Справа и вправду обнаружился огромный лаз куда-то вглубь корней Он был абсолютно черным и неуютным. Сомнения боролись в ней. Почему-то хотелось просто сесть и смотреть на океан. Было чувство, что она уже пришла. Больше некуда спешить и ничего не нужно делать, все есть здесь. Она последний раз взглянула на огромный цветок на краю. Оказывается, он смотрел ей в след, тепло и чуть улыбаясь. Ветер слегка его покачивал. «Все же нужно идти, не все еще закончено» – подумала Кэт. Подсолнух одобрительно кивнул, словно слышал ее мысли и отвернулся снова смотреть вдаль. Она еще раз окинула взором океан. На память вдохнула воздух и полезла в нору. Никогда ей не забыть этого мига. Навсегда он останется в сокровенных уголках ее сердца.

Как только она оказалась внутри, стало гораздо светлее. Отовсюду начали появляться, как будто, светлячки. Чем глубже она продвигалась, тем больше светлячков становилось. Потом все было в синюю крапинку, она давала мягкий точечный свет. Словно ты ползешь в огромной трубе, окутанной новогодней гирляндой. Ползти было легко. Иногда она ползла вертикально вниз, но при этом не летела, под силой притяжения – законы тут были свои. Все было странным и очень непривычным.

Все чаще появлялись ответвления в разные стороны: то большие, то маленькие. Из них пахло по-разному: были с запахом затхлой комнаты, были с запахом выпечки. Пару раз сладко пахло кровью, такие она проползала, как можно быстрее. Из некоторых доносились звуки. В одном была слышна детская колыбельная песня, которую пел мужчина. Потом был звук каких-то механизмов. Некоторые хранили могильную тишину и из них веяло сильным холодом. Ходов становилось все больше и больше. Гамма чувств так же ширилась. Казалось тело реагирует на каждый ход по-своему. Но в голове железным клином было выбито, что нужно ползти вперед. Хотя некоторые лазы словно бы манили и были очень соблазнительными. Словно песнь сирены, завлекали в свои миры.

В один момент, сверху над головой, Кэттхен увидела небольшое растение. Оно торчало из стенки норы, у него был двойной стволик. Помня слова проводника, он рванула его на себя правой рукой, то с легкостью поддалось. Кэт крепко зажала его в руке. Нужно строго следовать инструкциям, иначе не известно, что может быть. И она спускалась дальше, не разжимая один кулак. Капрал старалась не обращать внимания на удивительное окружающее пространство и думала только о крепости и ползла, ползла, ползла…

****

Пахло лесом. Было еще достаточно темно, но уже чувствовалось приближение рассвета. Воздух был по-утреннему чист и свеж. Роса была повсюду, на каждой травинке. На приличном расстоянии виднелось то, что осталось от крепости.

Все получилось, перемещение прошло благополучно. Она стояла на том самом месте, где в злополучную ночь находился дракон. Внезапно она осознала, что ее рука чувствует тяжесть.

«Очуметь, это же мой лук и колчан стрел!» – подумала Кэт.

Орудие было зажато в правой руке, колчан же болтался на лямке. Радость на миг переполнила сознание, ведь она уже попрощалась со своим чудесным оружием. Привычным движением она перекинула его через плечо, а колчан закинула за спину. Было непонятно, как она оказалась тут. Никаких дыр в земле не было. Никаких врат или чего-то такого. Просто появилась в этом месте и все. При этом, даже не понятно, почему именно здесь. Ведь мысли были о крепости, как и говорил подсолнух. Представляла она себе паб и постройки рядом, но не эту поляну. Про появление оружия было еще больше загадок. Как мог росток превратиться в палку с тетивой. И колчан со стрелами… Иногда лучше не забивать себе голову загадками. Проще принять все происходящее, как есть. Она жива, лук при ней, значит теперь капрал – это сила.

Кэттхен раздумывая над произошедшим стала невольно изучать землю под ногами. Тут все было перепахано ногами. Трава была везде примята. Иногда она спускалась в огромные следы, того самого дракона.

«Какой же он огромный», – в очередной раз удивилось сознание.

Тут было войско безумного Ока. Отсюда они начали свое смертельное наступление. Кэт пошла тем же путем, к замку. При приближении к крепости становилось ясно, что от нее мало что осталось. В стене зияла огромная брешь. Камни, из которых она состояла, были разбросаны вокруг. За стеной ничего не высилось, хотя раньше там была видна часовня и обелиск. Тревога нарастала. Не было звуков, свойственных обиталищам людей. Стояла могильная тишина.

Она пробралась сквозь пробоину. Тут была разруха. Всюду валялись двери, вырванные из петель, разбитые окна. Здания были разрушены: некоторые наполовину, некоторые до основания. Она прошла по мертвой крепости. Вот то, что было тем самым баром, где они сидели с Мэллисон. Стало ясно, что везде здесь так. Но, странно, нигде нет мертвых. Кровь в некоторых местах была, но останков не наблюдалось. Через некоторое время она дошла до противоположного входа в крепость. Эти ворота были открыты на треть. За ними на поляне были видны многочисленные следы конских копыт. Скорее всего, это следы отрядов из Центральных земель. Их послали в ответ на зов, перед битвой. Наверное, они опоздали и решили не восстанавливать город. Но все же странно, куда подевались жители крепости. Хоть кто-то должен был остаться, спрятаться, выжить. В конце концов хоть один труп должен был быть. Она ходила еще и еще, заглядывая в каждую щель. Тщетно, город был мертв. Уже темнело, нужно было думать, где переночевать.

С другой стороны города. Там, где стоял в нерешительности отряд центровых на лошадях, в некотором отдалении, стояла старая мельница на берегу реки. Той самой, чьи воды спасли капралу жизнь. Она пошла к постройке. Видимо, до нее вражеские войска не добрались, она осталась невредима. Внутри было все раскидано, видно было, что в спешке кто–то уходил и все разбросал, не желая оставлять после себя порядок. То тут, то там валялись какие-то рубашки, корзинки и всякая рухлядь. Никого не было.

На столе стояли полу прогоревшие свечи. Зажигать их Кэт не решилась, чтобы не привлечь чьё-либо внимание. Жутко хотелось есть. Со времени пробуждения в башне Андрэ, она так и не ела. Дело в том, что с утра он ее предупредил, что для путешествия через пространство нужно быть с пустым желудком. Дабы не осквернить своим содержимым, сию великую кабину. Она стала искать хоть что-то, что можно зажевать в полутьме. На втором этаже под столом валялся кусок сыра, он был вполне себе ничего. Казалось, даже крысы не решались тут появляться, опасаясь смерти.

– Ого! – Кэт не сдержалась и в свойственной ей манере, выкрикнула свое коронное словечко.

Было из–за чего. Недалеко от стола в подстилке из сена она случайно увидела торчащее горлышко. Это был приз одинокому страннику – бутылочка красного винишка. Кэттхен с проворством, свойственным завсегдатаю пабов, выдернула кукурузную пробку и жадно отхлебнула.

«Ох, аброзия!» – пронеслась мысль.

Отхлебнула еще и заела все сыром. Столь прекрасной еды давно не было в ее рту. Вся пища прекрасна, но, когда хочешь есть, она божественна. Вино оказалось отменным, там присутствовали нотки лета и свежести лугов, все это было сдобрено самой сутью виноградных плодов. Оно было чуть сладким и немного терпким. Сыр же оттенял вкусовые ощущения и придавал пикантности, благодаря травам, которые были добавлены в него. Видно тут обитал гурман. Где же он теперь. Где все. Где Мэлл.

«Моя бедная Мэлли, со своим ближним боем. Ну куда ты полезла против такого противника. Главное не давать мыслям разыграться, чтобы не придумывать всяких пыток, которым подвергаются захваченные. А может их съел дракон. Может, ему еды не хватало, а сейчас хватит на пару лет? Так все!» – круговерть из мыслей роилась в охмелевшем сознании.

Одинокая дама в боевых доспехах, сидела посреди комнаты, освещенной лунным светом, облокотившись о скамью. Попивало вино из бутыли и ела кусок сыра. Если не думать обо всем, что окружало эту бедную мельницу. Могло показаться, что все хорошо и обычный человек после трудового дня решил побыть с собой наедине и вкусить, в этот прекрасный вечер, одного из самых прекрасных напитков. Который помогает забыться и отпустить все плохое.

Ночь вступала в свои права. Когда она приходит, никто не должен свидетельствовать ее деяния. Вот и Кэт подпала под волшебное усыпляюще-расслабляющее действие. Как-то все стало забываться. Эмоции поутихли. Мысли не докучали. До чего удивительная, у человеческих существ, психика. Буквально недавно капрал была в пограничном мире. Говорила с удивительным подсолнухом. Была в гнезде у дикого зверя, который чуть ее не съел. Воевала с драконом. И вот, она уже спокойно засыпает и кажется ей, что, может, и не было этого вовсе. И океана тоже.

«Нужно жить всегда у океана. Чтобы не забывать о нем, а с утра видеть волны. Чтобы ночью засыпая, слышать его пение. Чтобы днем быть с ним наедине» – последние мысли чертили свой узор в ее затухающем сознании.

Утром, как обычно, мешали спать: «Ну кто там опять гремит, пойти по мордасам что ли им дать, рано ведь еще» – подумала капрал. Вдруг она вскочила, сердце пыталось найти путь наружу. Кто-то гремел на улице, причем недалеко. Скрежетал железом на всю округу. Она на четвереньках поползла к оконцу в стене и аккуратно выглянула наружу. Было раннее утро. Заря вот-вот готовилась вспыхнуть. На улице никого не было. Гремело и стучало за воротами, внутри города. Нужно было посмотреть, кто-то все-таки выжил, только он не таится. Может уверен, что враг покинул эти земли.

Капрал быстро спустилась. Лук привычно лежал в руке. Стрела покоилась на древке, тетива зажата хвостовиком. Она шла аккуратно, не создавая звуков. Что-что, а это она умела прекрасно, не чета неповоротливым воинам-танкам. По мере приближения, звуки становились все громче. Источник скрежета был недалеко от ворот, внутри. Она подошла к, на треть, раскрытой створке. Собралась и быстро заглянула внутрь, ноги чуть подкосились. Это были они. Два солдата, высокие в серебряных доспехах. Она снова заглянула внутрь. Они что-то пытались достать из–под завала, с остервенением, которое пугало. Резкие рубленные движения. Без передышек, не останавливаясь ни на миг. Люди так себя не ведут. Воины втыкали свои конечности и выдергивали куски камней, потом отбрасывали их.

Справиться с ними в лобовой атаке было нельзя. Если попробовать забраться на стену и оттуда расстрелять их. Тогда ведь у нее получилось. Или, может, вернуться в мельницу и переждать. Да и вообще не было никакого плана, что делать дальше. Идти в центральные земли, искать там помощи. Оставаться тут одной. На этом пепелище было нечего делать. Город она одна не восстановит, и за десять жизней. Да и зачем.

Мысли метались. Обычно в такой ситуации она действовала, а не мусолила мысленную кашу. Но то ведь с обычными людьми, а тут эти. С ними все по-другому. Хороший воин – это живой воин. Не хотелось умирать просто так. Она не чувствовала, что ее история уже закончена. Но нужно было что-то делать, там под завалом мог быть вход в подвал с выжившими или еще что-то в этом духе.

«Да и плевать, идите вы в жопу, твари» – опасный гнев заполнил голову.

Иногда случается, что разум бывает выпнут, чувствами и эмоциями. В некоторые моменты – это хорошо, зачастую не очень. Но человеку, обычно, все равно в таких ситуациях. Он просто действует на автомате.

Как-то все разом навалилось: обида за Мэлл, за этот, какой–никакой, дом, за её отряд. Кэт поймала себя на том, что стоит сзади серебряных воинов, не прячась. Оказалось, они вытаскивали своего товарища. Его завалило камнями, он был бездыханен. Но зачем тогда они его вытаскивают. Неужели просто ради предания земле, только в другом месте. Желания спрашивать не было. Тетива натянута. Приятное чувство в мышцах. Снова все вернулось на круги своя – вот капрал, вот лук, вот стрела, злость на месте и неизвестное будущее. Так разбежимся же и прыгнем ему навстречу, с распростертыми объятиями.

Сначала правый. Стрела улетела. Тетива вернулась в свое исходное состояние. Именно так работало это нехитрое орудие – лук. Изогнутое древко пытается распрямится, при этом отдавая свою энергию другому куску дерева, с наконечником. То, в свою очередь, в один момент, резко останавливается, находя цель и передавая энергию в одну точку. Когда вторая стрела летела в левого солдата, правый уже имел в своем шлеме торчащее оперение. При этом стоял согнувшись, держа в руках за ноги вытащенного из-под обломков бездыханного товарища. Около пяти секунда прошло с того момента, как Кэт решилась на атаку. У каждого из шлема уже торчало по две стрелы. Они как будто не понимали, что делать дальше. Все произошло слишком быстро. Кэт же пыталась, как можно быстрее покончить с ними.

Вдруг они резко опустили своего бездыханного собрата. Левый резко рванул в сторону Кэттхен. Он делал огромные шаги, разгоняя свое тело. Правый как-то странно двигался, очень медленно и дергано, но тоже в ее сторону. Его руки резко поднимались и опускались, а ноги совершали нелепые движения. Капрал, что есть мочи, рванула за дверь, в сторону мельницы. «Только бы успеть добежать» – мелькали мысли в голове. Она неслась изо всех сил, не смотря назад. За спиной слышались глухие удары ног о землю и звон доспехов. Серебряная смерть неслась по пятам. Она не знала, что делать, там в мельнице. Инстинкт не давал мыслям свободы, нужно было где-то укрыться, сигналил он. В мельнице теснее и у капрала появлялось небольшое преимущество. Сердце рвалось из груди, тело горело от возбуждения. И тут взгляд уловил какое-то движение слева. Она на миг повернула голову.

«Ну вот и все» – констатировал внутренний собеседник.

Это был он. Тот лесной кот. Он все–таки ее выследил. Невероятно, учитывая, что сюда она перенеслась через портал. Путь ведь неблизкий.

«Какой же он настырный» – мысли вяло шевелились в голове.

Теперь точно не было вариантов. До мельницы было очень далеко, а этот монстр несся ей наперерез вжав уши, преодолевая сопротивление воздуха с быстротой лани. Его прыжки огромны, он был невероятно грациозен в своем стремлении. За короткий миг она успела полюбоваться им, как кролик смотрит с восхищением на удава перед смертью. Она знала, что это последние кадры в этом мире. Нужно было как следует надышаться и прочувствовать последние мгновения. Так жаль, ведь у нее многое поменялось, после этого путешествия. Все эти люди на пути, изменили ее: их беседы, их судьбы. А ведь еще она хотела пожить у океана. Правда, оставалась слабая надежда, что Балирай встретит ее своими объятиями там, в посмертном мире. Время как будто замедлилось, кот был уже в одном прыжке. Какой же он красивый. Огненно-рыжий, пушистый, огромный, с пару коней, наверное, будет. Он оттолкнулся в последний раз. Кэт встречала его, не закрывая глаз.

Но он прыгнул чуть назад. Жуткий лязг. Грозное боевое мяуканье. Капрал развернулась, кот стоял, прижав серебряного воина, тот попытался атаковать, находясь в неудобном положении, но это было бесполезно. Зверь рвал его доспехи, как бумагу. Он отрывал от него куски и в завершении просто схватил его за голову, откусив ее. Ничего не брызнуло. Только небольшая искра сверкнула. Кот фыркнул и отошел от тела. Голова выпала из его рта.

Кэттхен резко положила стрелу на палец и натянула тетиву. Рыжий был целью. Она держала его на мушке и тяжело дышала. Он спас ее, но с чего бы это. Может сейчас на нее кинется. Дикий кот повернулся к ней и просто смотрел, чуть прижав голову к земле. Он ждал и не отводил от нее взгляд. В его глазах не было злости, только заинтересованность.

– Ну хочешь сожрать меня? Давай, а?

Кот смотрел внимательно, ничего не делая.

– Чего медлишь?

Он осторожно лег и прижал голову к земле. Не так, когда пушистые готовятся к прыжку, а когда крайне заинтересованы и нетерпеливы.

Неожиданно лязгнуло у ворот. Это второй металлический воин выбирался из города. Он хромал, но шел к ним, достав свой сверхдлинный меч. Даже с такими повреждениями, он, неотвратимо, пытался достичь цели. Кот резко вскочил на лапы и развернулся к воину. Шерсть раздулась и его стало в полтора раза больше. Рыжий шипел, как огромная змея.

В этот раз капрал была готова. Первая стрела, вторая, третья, четвертая – этот солдат был легкой добычей. Очень медленный, сейчас, на таком расстоянии, он не представлял опасности. В последней бессмысленной попытке серебряный швырнул в их сторону свой меч и упал лицом вниз, сломав шесть стрел, торчащих из шлема. Надо сказать, что меч почти долетел. Как такое возможно. Капрал больше не натягивала тетиву. Так хотелось верить, что больше тут нет врагов. Кот медленно обернулся и распрямился. Он смотрел на нее и ничего не предпринимал, как будто давал время привыкнуть. Странно, обычно так ведут себя люди с животными, а тут все наоборот. Кэттхен одела лук, закинула колчан и медленно начал подходить к нему. Зверь ждал. Она тихонько протянула руку, когда подошла к нему на расстояние в пару метров. Кот посмотрел на предложенное, вытянул шею, немного понюхал, а потом лизнул и поднял высоко хвост.

«Ого. Вот это башня. С таким хвостищем, как с костром, все в округе заметят» – восхищенно подумала она.

Кэт улыбнулась своим мыслям и коту. Он был настроен дружелюбно. Подошел ближе и лизнул ее в лицо. Изо рта воняло, но по-милому, по-кошачьи. Он наклонил голову и понюхал ее ногу, а потом опять поднял свой хвостище и смотрел радостно.

– Так вот что ты делал, ну я и дала маху. Думала, что съесть хочешь, а ты лечил меня. Как только?

Он еще раз лизнул ее.

– Странный ты, мы ведь даже знакомы не были, почему не съел? – задал вопрос коту человек.

Он смотрел как-то с озорством на нее. В этот момент человека посетила глупая мысль, но почему бы и нет…

Капрал прыгнула в его стороны, а он отскочил и пригнул голову к земле, ожидая, дальнейших действий. Она побежала, а кот ее перепрыгнул. Кэт развернулась и опять понеслась за ним. А рыжий начал скакать вокруг нее, совершая немыслимы параболы, через ее голову. Во время одного из своих рывков в сторону кота, она запнулась о тело серебряного и упала. Резко вскочила и стала смотреть на бездыханное тело. Оно было очень странным. На месте вырванной шеи торчали провода, как в башне Андрэ, только тонкие.

«Что ты такое?» – подумала воительница.

Коту тоже было интересно, он нюхал, павшего от его зубов.

Кэттхен присела рядом и начала снимать доспехи с серебряного солдата. Они были очень тяжелыми. Она оголила ему руку. Всё как у человека: кожа, ногти. Все на месте, но конечность весила невероятно много. Кэт взяла его кинжал, который был для нее полноценным мечом и решилась сделать противное. Нужно было познакомится поближе. Она начала резать кожу воина. Это было нелегко, как будто режешь самого себя. Невероятно мерзко. Кожа была очень упругой, но все же поддалась. Отрезав кусок, она увидела, что внутри, вместо жил, мяса и крови, была маслянистая жидкость, металлические трубки и проводки. Кот понюхал содержимое воина, опять фыркнул и отошел, ему был неприятен это запах.

Капрал уже видела подобное. Как-то к ним в городок приезжали артисты и у них был автоматон. Он не был с кожей и глазами, но двигался, как человек и мог совершать простейшие движения. Его тело состояло полностью из металла. И похож он был больше на часовой механизм. А тут какая–то продвинутая технология, все было плотно уложено внутри, ничего лишнего. Вспомнились те быстрые движения, осмысленность действий. Может и тот дракон такой же, тогда это еще большая проблема. С таким другом, как у нее было не так страшно. К тому же кот так ловко с ними разделывался. Они были отличной командой.

– Ну что Рыжик, кто это такие, знаешь?

Этот вопрос был задан больше в воздух, а не конкретно данному пушистику. Однако он отреагировал, прошел в сторону и повернулся. Как будто ждал, пока за ним пойдут.

– Ты знаешь где они живут? – с недоверием спросила Кэт.

Он еще прошел и опять повернулся, кот явно давал понять, что хочет ее проводить.

– Да ладно, неужели ты понимаешь меня, – котяра молчал, ему не было дано говорить.

Кэттхен сходила в мельницу, нашла там засохший хлеб и еще один припрятанный кусок сыра. Сложила все в сумку, которую нашла там же. Мельница обеспечила ее самым необходимым, хоть и скудным. Надо было двигаться. Она пошла, зверь шел рядом, периодически убегая вперед. Она старалась успеть за ним, но он был слишком быстр. В один момент, он остановился и лег на землю.

– Что такое?

Он смотрел на нее опять с озорством.

– Ну, не время играть.

Он замахал хвостом и припал к земле, дергая кожей на холке.

– Ты что хочешь прокатить меня?

Она с недоверием прикоснулась к пушистой спине рукой. Кот лежал смирно. Кэт чуть сжала шерсть и потянула на себя, испытывая его. Он лежал смирно. Она резко прыгнула, закидывая ногу. Уселась, привычно сжала ноги и ухватилась обеими руками за шерсть. Было чувство, что сидишь в шерстяном облаке. Очень тепло и уютно. Лесной кот встал и пошел, сначала медленно, привыкая к седоку. Потом чуть быстрее и наконец пустился в бег, слегка прыгая. Было не так равномерно, как на коне – прыжки были длиннее. Но в целом, чуть мягче. Скорость была потрясающей, причем, чувствовалось, что есть еще приличный запас. Теперь было понятно, как он так быстро нашел ее. В скором времени они достигли леса. Капрал обернулась.

«Прощай дом, возможно навсегда» – произнес голос внутри головы.

Лес поглотил их. Кот при этом не замедлился, деревья ему нисколько не мешали. Он прыгал в стороны, ускорялся, замедлялся. Продвигались очень быстро. Только непонятно куда.

Так пролетел день, затем ночь. Потом еще один день и опять темно. Когда они отдыхали, Кэт делила свою еду на части и ела. Зверь же не стал разделять с ней стол. Он куда-то убегал и возвращался сытым. Наверное, охотился. Так прошло несколько дней, они продвигались очень быстро. Пейзаж особо не менялся, иногда встречались поляны, но в основном был лес. Недаром он назывался «Нехоженые Чащобы» и вправду, тут никого не было. Никаких троп и вырубок. Дикий лес. Животных так же встречалось мало. Кэттхен предполагала, что звери, задолго до появления, чувствовали запах рыжего и разбегались. И без того скудный запас еды, кончился. Капрал и кот скакали в привычном ритме, как вдруг услышали гортанные глубокие звуки. Кот остановился и начал крутить ушами.

«Тувово тувово, туви, тувово тувово, туво.

Тувово тувово, туви, тувово тувово, туво»ю

Потом ритм поменялся и стал более быстрым.

«Кукуэро куку ту, кукуэро куку ту.

Кукуэро куку ту, кукуэро куку ту.

Кукуэро куку ту, кукуэро куку ту».

И снова.

«Тувово тувово, туви, тувово тувово, туво.

Тувово тувово, туви, тувово тувово, туво».

– Давай ка посмотрим, что это такое, – предложила капрал.

Кот опять сделал вид, что понял ее речь и пошел, мягко ступая, в сторону ритмичных звуков. Теперь можно было менять название, с «Нехоженых» на «Обитаемые чащобы». Эти ритмы явно были порождением какого-то разума. Они тихо подобрались к поляне, с которой доносились звуки. Кэт спрыгнула со своего гужевого кота, и они вместе выглянули из-за кустов, что были росли на опушке. Картина была весьма необычной. На огромном пне, выкорчеванном из земли, сидел великан около шести метров в высоту и дул в длиннющую трубу. Она и была источником тех ритмичных звуков.

– Да перестань ты трубить в свою дудку, весь лес перепугаешь, сколько же можно, – кричали с противоположной стороны поляны. Там же виднелась огромная хижина. Голос был явно женский и исходил из жилища. Справа, вдалеке, виднелся мост через реку. Учитывая ее ширину, путь капрала лежал как раз через этот мост. По-другому не перебраться. Нужно было незаметно проскочить мимо великанов. Можно подождать, пока настанет ночь. Исполины уснут и тогда надо будет перебежать быстро и незаметно всю поляну. С такими огромными точно не справишься в схватке. Великан в ответ на крики вскочил с пня и запрыгал на месте долбя двумя ногами в землю.

– Ааааааа, чертов лес, да тут никого нет, – он орал с остервенением, а потом запустил свою трубу в дальний конец поляны. Зря он так, дудка была очень красивой. Пока она летела, Кэттхен успела рассмотреть, что же это такое. Труба была сделана из черного, как эбонит, дерева. Вначале она была узкой, а на другом конце широкой, искусно обработана, до блеска. Вся ее поверхность была испещрена какими-то красивыми знаками, а в середине была повязана красная ленточка. Духовой инструмент пролетел через всю поляну и упал с гулким стуком. Затем немного прокатился и замер. Дудке ничего не сделалось. Наверное, великан это знал, поэтому позволял себе так обращаться с инструментом.

К моменту, когда труба упала, великан как будто и позабыл свои обиды. Почесал поясницу и насвистывая мелодию пошел в другую сторону.

– Пойдем лучше трубочку выкурим, а? – опять раздался женгский голос.

– Давай, миленькая – великан побежал, совершая огромные шаги, так что Кэт с котом чувствовали вибрацию по земле.

Сзади хрустнула ветка. Капрал и Рыжик резко обернулись. Невероятно, чуть в отдалении, пригнув к земле головы и шипя стояли еще два кота. Один был таким же по размеру, как рыжий, а вот второй в полтора раза больше. Первый угольно-черный, а второй – с нотками белого, по всей туше. Они медленно приближались, их намерения были ясны. Коты не люди, не станут обманывать. Кэт начала медленно отступать, доставая лук. Рыжик тоже шипел и медленно, и аккуратно отступал параллельно с ней, шаг в шаг. Незаметно для себя, человек и рыжий зверь оказались на поляне. Два воинственных кота напротив, пока ничего больше не предпринимали. Только медленно гнали их в сторону великанов.

«Ах вот что. Они с этими двумя переростками» – мысленно предположила Кэт.

Капрал уже достала лук и медленно накладывала стрелу.

– Пузислав, Хвостокусь, а ну ко мне. Идите жрать! – сзади раздался гортанный голос, – Отстаньте от них.

Коты не сговариваясь прыгнули в стороны и помчались с поднятыми хвостами к дому. Великанша, держа в зубах трубку насыпала им какую–то еду в миски и потрепала мохнатые загривки, с невероятным удовольствием. Великан тоже держал в зубах трубку и рассматривал прибывших из далека.

– Ну и кто вы, а? – он явно обращался к парочке новоприбывших.

Кэт держала лук наготове. Рыжий тоже был очень взволнован, его уши были прижаты, тело собрано в пружину для броска. Великан потихоньку подходил, периодически выдыхая клубы дыма. Они были словно облака, сначала зависали на мгновение в воздухе, а потом, плавно улетали в небо.

– Меня зовут Кэтхен.

Великан вытащил трубку изо рта, взяв ее за чашу огромной лапищей. Затем указал мундштуком на кота и спросил: «А его как?»

«Как можно назвать кота? Мы и встретились недавно – просто Рыжик. Рыжий, как-то банально, мы ведь друзья. Надо имя придумать. Я – арчер, по манчестерски, а он пусть будет тогда Арчем. Или я – лучник, а он пусть будет Лучик. Нет, лучше Арч.

Кэт подзависла на несколько мгновений, судорожно придумывая мохнатой штуке название. Было неудобно перед гигантом. У его то котов были названия.

– А он, Арч.

– Ну что же приветствую вас на своей поляне Кэт и Арч, – он слегка поклонился им, – Меня зовут Резбен.

– А это Резбена, моя жёнушка, – он указал назад, туда где происходила кормежка двух котов. – Мы семья Резбей, так нас раньше называли, – он улыбнулся своим воспоминаниям. – Резбена иди познакомься, у нас гости, – каждый раз, когда он орал, у Кэт был легкий шок, это было крайне громко. Хотя он просто говорил, но для нее это было подобно грому.

– Ну как вы тут очутились? Давно ведь никто не захаживал, – великан сел на свою необъятную попу, прямо на траву перед ними. У него было обычное человеческое лицо, только размером с карету. Короткостриженые волосы. На нем была простая рубаха и чуть подвернутые штаны. Колосс периодически попыхивал своей огромной трубкой, выпуская ароматные облака. Пахло вишней и крыжовником.

– Мы из крепости Акж–Реддоп, идем по одному делу… – она осеклась, не известно было, может его что–то связывает с теми солдатами или с драконом.

Он посмотрел на нее пристально, как будто, о чем-то размышлял, а потом промолвил: – Хм, никогда о таком городе не слышал. А что за дело у вас в такой дали, ваш народец тут не ходит совсем, боятся все.

– О, приветствую, малыши, – подошла Резбена. Солнца стало еще меньше, теперь его закрывали два великана, – Да вам надо срочно поесть вон какие худенькие. Резбен сегодня испек вкусный яблочный пирог, – она потрепала великана по голове. – Правда он немного комок, – добавила она, – Но все же очень питательный. Пойдемте.

Она была красива, да, размером, как небольшая гора, но все–таки красивая. С длинными вьющимися волосами и гармоничными чертами лица. На ней был огромный симпатичный сарафан, из которого можно было шить паруса. Резбена была словно великолепная статуя колосса, изваянная неизвестным мастером, который хотел создать нечто большое и прекрасное.

Человек и кот пошли за великанами. Те шагали впереди размеренно, казалось, чуть замедлено, сказывалась огромная масса. Когда они пришли к дому, стало понятно, что их жилище еще больше, чем выглядело издалека. Это была мини крепость, скиданная из огромных толстенных деревьев. Дверь была, как ворота замка. Резбена начала выносить еду на стол, который стоял на улице. Все было не по размеру Кэттхен. Но, все равно, чувствовался какой–то уют, любовь, вложенная в мелочи. Все было аккуратненько и со вкусом, хоть и было сколочено из досок, место которым, было на каком-нибудь корабле.

– Забирайтесь наверх, со скамьи не достанете, – великан захохотал.

Странно, но он общался с ними двумя, считая кота таким же собеседником. Арч вел себя вполне спокойно. Он все косился на Пузислава и Хвостокуся. Те же в свою очередь не проявляли никаких эмоций. После трапезы они просто разбрелись по своим углам и томно щурили глаза, было видно, что у них сончас.

Резбен сел на скамью, привалившись к столу спиной. Он все еще создавал туманную завесу своим курительным аппаратом.

– И все же ты мне скажи, куда вы путь держите? Дальше ведь нет ничего, по крайней мере ничего хорошего, – он сделал паузу и теперь не пыхал трубкой, а смотрел с небольшим прищуром, словно сканировал гостей.

Арч уплетал принесенную сметану в огромной миске. Судя по тому, что он каждый раз нырял в нее всей мордой, ему очень нравилось. Правил приличия он, явно, не знал. Кэт сидела на одной из ложек, что лежала на столе. Ей еще ничего не принесли. Поэтому она не могла спрятаться от расспросов за трапезой.

– Нам нужно за мост, к горе.

– Ага, уже что-то. А там значит ваши друзья или враги? – он опять смотрел своим характерным взглядом.

– Ну что ты пристал с расспросами, своими, кушать ведь хотят ребятишки, – Резбена вынесла ванну мяса, а во второй руке была ванна овощей, – Кушай милая, успеем еще поговорить, – она обращалась к Кэт, было видно, как ей хочется угодить и уважить гостей, в этих местах редко кто-то появлялся. Еще реже тут были те, кто умел разговаривать.

Великанша принесла еды своему мужу и себе. Все приступили к поеданию обеда. Надо сказать, что трапезничать с великанами было страшновато. Этот процесс в таких масштабах выглядел весьма неприглядно. Те куски, которые уходили за раз, Кэт могла бы есть несколько дней подряд. Рыжий слупил весь тазик и теперь развалился на столе, подставив свои телеса солнцу на прогрев. Ели молча. Капрал была очень голодна. Даже когда был провиант, она экономила. Поэтому сейчас, когда пищи было вдоволь, она старалась набить себя до отказа.

Наконец с обедом было покончено. Пустые корыта отнесли на задний двор, куда-то к реке. Все сидели, погруженные в сытую негу. Хвостокусь – черное пятно, спал, довольно громко посапывая. Пузислав просто расстелился на траве животом вверх, расставив лапы в блаженной позе.

Идиллия. Казалось, что здесь ничего не может произойти плохого. Река спокойно несла свои воды неподалеку. Уютный округлый мост перешагивал через нее. Поляна наполняла воздух благоуханием трав. Птицы заводили свой мотив. Звезда, сверху, согревала все своим теплом. Эти двое прекрасных огромных созданий наполняли все эти места смыслом своего существования, построив тут свою обитель. Наверное, здесь можно было остаться навсегда. Как там, с подсолнухом на скале, у океана.

«Зачем куда-то идти, куда-то бежать» – опять эти мысли появились в голове Кэттхен.

Она себя все чаще ловила на подобных размышлениях. Раньше ведь такого не было. Что-то и вправду изменилось. Она расчувствовалась: «Скажите, вот вы тут живете. Вы счастливы вообще?»

Оба великана заканчивали набивать трубки.

– Знаешь, – сказал Резбен, немного подумав, – Мы давно на этом свете. Не в пример вашим – живем в десятки раз дольше. Раньше, по молодости, тоже вот так куда–то бежали. Пытались изменить судьбы, повлиять на течение жизни. Ты не думай, мы не глупые, как в сказка ваших нас величают: «глупый великан», «тупой огр». Оба мы были при месте хорошем, при должности. Могли на многое повлиять. Но со временем пришли к простоте. Кто-то всю жизнь так мечется и не понимает счастья, хочет достичь вышины. А те, кто сверху, мечтают о простом. Так всегда было.

– Да, – подхватила великанша, – всего мало, что бы ты не имел. Никогда не будет конца, в этом природа всех существ. В этом прелесть бесконечности развития.

Они оба закурили и облаков стало в два раза больше. Но это было приятно, когда ароматный туман окутывал и немного пьянил.

Резбена продолжала, негромко, видимо, говорила о самом сокровенном для нее, а о таком не кричат: «Интересно все, и вот так жить, и быть деятельным. Быть воином и быть мирным крестьянином. И в один миг все изменить. Мы поняли, что самое интересное это жить – просто быть. Это великий дар. А если становится скучно, ты можешь придумать любой смысл. Можешь зажечь в себе цель и идти к ней. А можешь остановиться и не делать ничего.

– Ага, – великан продолжил речь, – Вот поэтому мы и счастливы. То на трубе подудишь, то дрова поколешь. То побежишь, просто, куда глаза глядят. Это и есть свобода. Наивысшее благо для любого, – он засмеялся. – Немного высокопарно мы тебе наговорили, но как есть. Когда долго ни с кем не говоришь, только так и выходит, – колосс ухмыльнулся и выпустил клуб дыма.

– Понятно, очень у вас спокойно и хорошо, не везде так… – Кэт положила голову на руку и смотрела на медленно текущую реку.

– Ты думаешь, сможешь справиться одна, там на горе? – Резбен пробудил ее от находящей дремы своим вопросом.

– Я не…

– Ясно же, зачем идешь и видно по тебе все. Говорю, ведь, давно мы живем на белом свете.

Резбена вторила ему: «Не стоит туда ходить, там очень могущественные древние существа обитают и не понятно, чего хотят».

– Но как я могу не пойти, ведь мой дом разрушен, мне больше негде жить!? – капрал повысила голос, от чего Арч поднял взволнованно голову.

– А что у тебя было там? – задал ответный вопрос великан.

– Там друзья мои жили, не понятно, что с ними сейчас.

– Ну, если тебя успокоит это, то могу сказать, что они, живы, – он произнес это буднично и продолжил затягивать в себя кубометры дыма.

– Как… Откуда вы знаете?

– Того дракона, что все это делает мы знаем. Как и то, что он делает с людьми.

– Говорите! Мне нужно знать, там Мэлл и мой отряд, – Кэт требовала выдать всю информацию безотлагательно.

– Он подчиняет людей своей воле, свободы лишает и надежды. А взамен дает ложные ценности и удовлетворяет их первичные потребности, – монотонно ответствовал великан.

– Чего? – не поняла капрал.

– Да кормит их вкусно и сладко. И каждому дает игрушку под управление, а те и рады исполнить волю его.

– Но Мэлл не такая, – сопротивлялась Кэттхен.

– Да, все не такие, только деваться некуда. Он ведь мастер подчинения. Умело все делает. Так что даже редко приходится зелья применять. Это для него интерес. Так он волю свою тренирует.

– Откуда вы все про эту серебристую змею столько знаете? – подозрительно спросила Кэт.

Великан поднял брови и вытащил трубку изо рта: «Оу, я не про его приспешника. Я про главного, Мраморным его ваши кличут. По-настоящему не знаю, как. А тот что рядом с ним, тоже ведь его марионетка. Но надо сказать, не понятно, как Серебряного его еще не прогнал или не убил. Больно добрый он, совсем из другого теста. Да Арч?»

Кот поднял уши и в недоумении уставился на великана. Капрал уставилась на кота. Воцарилась тишина. Лесному зверю нужно было многое объяснить.

– Рыжий, что это значит, – воительница вскочила с ложки–скамейки.

Капрал совсем забыла, что у кота нет такого речевого аппарата, как у людей и молча ждала объяснений. Арч не в силах ответить, тем не менее встал на лапы и смотрел на нее. Великаны захохотали, сотрясая стол.

– Да ты не злись на него, – сказал Резбен, – Играют они вместе. Видел я их пару раз на поляне недалеко тут. Говорю же, дракон тот добрый не в пример хозяину своему, вот и сдружился с котом. Прежде чем ходить в логово рядом с горой, попробуй с Серебряным поговорить.

– Вот еще, – Кэт негодовала, оказывается все это время ей помогал дружок ее врага. Она зло посматривала в сторону кота. Тот же смотрел дружелюбным непонимающим взглядом, – Он разрушил крепость, натравил своих механических солдат на мой город.

– Ну это не его воля, – объяснял великан, – Не известно, как у них устроено сейчас все. Раньше мы тоже тому древнему дракону помогали, в некоторых вопросах. Я тебе так скажу, каждый свою роль играет. Даже если ничего не делает – и такая роль есть. Просто признай, что его цели не вяжутся с твоими. Они просто другие. А ведь не будь его, ты бы здесь никогда не оказалась и вот рыжего не узнала бы.

– Ну пора пить чай, – Резбена встала и улыбнулась, разрядив обстановку, – Сейчас про Вселенную начнется разговор.

Великан посмотрел на нее с лаской и слегка подмигнул.

– Каждый сам решает, что ему делать, а что нет, – противостояла Кэт, – Если второй дракон так сделал, то выбрал быть врагом. А с врагом у меня разговор короткий.

– Возможно это и так, только видела бы ты их игры, – гигант посмотрел на рыжего, тот уже успокоился и снова предавался тепловым ласкам, – Он ведь еще молодой дракон. По твоим меркам он практически бессмертен. Поэтому сам еще не понимает, что делает. Видно, что не на месте он своем. Только вот воле Мраморного мало кто может противостоять.

Кэт была в смятении. Это был необычный путь. Все ее представления периодически изменялись на противоположные. Враги становились друзьями. Такое чувство, что этих врагов она придумывала себе сама. И воевала с ветряными мельницами. Стержень из злости внутри, как будто растворился. Осталась пустота. Просто пустота. Не опустошенность. Как будто все вернулось на круги своя, все стало по-прежнему, только теперь она была другой. Более мудрой, более осознанной. Она приблизилась к пониманию самой сути жизни и существования. Стало понятно, что теперь можно идти куда угодно. До этого злость давала только один вектор. А сейчас дорожек стало много. Простые беседы, со всеми, кто встречался давали объяснения всем происшествиям. Порой чувствовалось родство с теми, кто был частью этого сценария. Чудесно. Все же характер Кэт не давал ей полностью отдаться потоку жизни, но она была совсем рядом. Практически готова для «прыжка веры».

Великан внимательно смотрел на нее и не курил. Резбена сидела напротив, закрыв глаза и слегка покачиваясь. Чай стоял на столе. Комки пирога на блюдце, размером с тазик. Кэт как будто провела в этом мгновении вечность. Мысли были неспешными и осязаемыми. Образы и эманации понимания кружились вокруг. Кто-то ей помогал, незримо и мягко все это «переварить», понять.

– Вот так, – шепотом произнес Резбен и улыбнулся, – Одним разумным существом больше.

Говорить не хотелось, было слишком хорошо, чтобы запирать свои мысли в слова. Так они сидели, наслаждаясь прекрасной погодой и попивая ароматный чай.

– Оставайся сегодня на ночлег, – через некоторое время заговорила Великанша, – А с утра выступите. Кот покажет тебе ту полянку. Там и подкараулишь Серебряного, а дальше видно будет, как поступить.

– Хорошо, спасибо вам, – вымолвила Кэт.

– Давайте, разведем кострище и отведаем моего отменного пойла. Я его гоню из иголок еловых. «Елахой» назвал. А? – с задором предложил человек-гора.

– Ой, алкашлар, – засмеялась Резбена и добавила с серьезным лицом, – Конечно давай.

Кэттхен была не против. Она редко была не «за» в такой ситуации.

К вечеру посреди поляны полыхал настоящий пожар. Резбен постарался на славу. Он несколько часов бегал с огромной секирой и рубил деревья, складывая нереальных размеров костер. Он все не мог успокоиться и был крайне неудовлетворен размером огня. Резбена тихо беседовала с Кэт. Она много поведала ей. Рассказывала разные истории: про других великанов, про дальние страны, про великие битвы и про горе утраты. Оказывается, они и вправду, очень давно жили. Были свидетелями многих судьбоносных свершений. Периодически, повествование Резбены прерывалось смехом. Дело в том, что блаженный великан бегал с трубой вокруг костра выдувая ритмы, не все из них были складными, так как его мастерство, оставляло желать лучшего. Иногда это было похоже на звуки естественных потоков воздуха, выходящих из живых существ. Иногда же было не до смеха и ритмы заставляли замолчать, некоторое время внимательно вслушиваться и следовать за ними. Они до поздней ночи сидели у первобытного огня, посреди ночной поляны и вели неспешную беседу, охмеленные чудесным напитком. Коты резвились неподалеку, потому что днем наспались вдоволь. Вечер завершился. Кэт не заметила, как отключилась, опоённая «огненной водой». Но две огромные ладони бережно перенесли ее в дом на мягкую перину. Она этого не помнила, так как «Елаха» была режиссером ее волшебных сновидений, к тому моменту. Ночь вступила в свои права, требовалось, на время, покинуть эту реальность.

Глава 4. Драконы и многое другое.

Солнце мягко напомнило, что нужно включаться в новый день. Кэт прищурилась, еще не до конца проснувшись. Свет далекой звезды был настойчив, нужно было вставать. Она раскинула руки следуя позыву тела. Правая рука наткнулась на горячую преграду. Человек и кот лежали бок о бок на куче сена. Арч встрепенулся, его не беспокоил свет, но недвусмысленный тычок заставил разлепить веки. Пора вставать.

В доме очень тихо, никого, кроме них не было. Кэт приподняла голову. У нее было такое чувство, что пока она спала, кто-то сжал ее до размеров блохи. Дело в том, что все вокруг было очень большим: кружки на столе, стулья, доски на полу, многочисленные шкафчики. Вдали светилось утренним светом огромное окно. Чтобы посмотреть в него нужно было ставить лестницу. Было чувство, что ты в кукольном домике. Тишина и летающие частички пыли, которые видны благодаря лучам света – покой утреннего времени. Как будто ты проснулся раньше, чем весь остальной мир и увидел что-то секретное. Это волшебное чувство, его не передать, если ты не был в бабушкином доме один, с утра. Сейчас Кэт была счастлива.

Но всегда нужна толика дёгтя, чтобы оттенить вкус блаженства. Рыжий навострил уши и пристально смотрел на дверь напротив них, которая находилась по соседству с окном. Он явно был чем-то обеспокоен. Через мгновение и Кэт с ее несовершенными чувствами, по сравнению с диким зверем, стала слышать отдаленные звуки. На улице явно что-то происходило. Она не без труда вылезла из кучи сена. Отряхнулась от остатков соломы, нашла свой лук. Проверила на месте ли меч-кинжал – трофей от убиенного серебряного воина. Доспехи она не снимала, в них было достаточно удобно. А еще они дарили чувство спокойствия, словно ты черепаха и можешь защититься в своем панцире от враждебного мира.

Арч был уже у двери и царапал ее, пытаясь выбраться на улицу. Кэт подошла. Приложила ухо к щели. Тишина. Постояла так немного. Свист. Гулкий удар. Затем металлический звук. По телу пробежала неприятная волна, опять этот знакомый лязг. Они здесь, как-то выследили ее. Она в панике оглянулась – выходов больше не было. Дом был огромный, но зайти можно было только с этой стороны.

«Затаиться? Бежать? Держать тут оборону? Надо узнать, что стало с великанами», – мысли неслись одна за другой.

Кота не спрячешь, а за него она чувствовала ответственность. Они уже успели стать друг другу родными. Как учили – «Нужно знать обстановку. Действовать. Импровизировать». Она ухватилась за щербину в двери и начала тянуть на себя. Про ручку и думать смысла не было. Арч засунул нос в образовывающуюся щель и пытался проникнуть в нее глубже, помогая себе лапами. Наконец долгожданная полоска света. Свежесть утра окатила разнеженное сном тело.

Рыжий рванул на улицу. Но пробежал недалеко. Он резко лег неподалеку у одного из деревьев, прильнув всем телом к земле. Заурчал, глядя на мост, который находился слева. Кэттхен перелезла через порог. Вдруг поляну пересекло летящий объект. Это был явно снаряд, он напоминал стрелу баллисты, но был длиннее и тоньше. Огромная стрела пролетела справа на лево. Было непонятно, откуда она выпущена – пересекла всю поляну и исчезла за деревьями в направлении моста. Опять звон доспехов. Капрал добежала до кота, там был хороший обзор на происходящее.

Теперь стало понятно, где бренчат амуницией. Мост пересекал большой отряд серебряных, их было около пятидесяти. Они двигались слаженным строем, закрывшись щитами. Никто не отдавал приказов, все делалось в молчании. Только лязг и топот. Еще одна стрела пересекла поле по дуге, со свистом. Теперь было видно, что вылетают они из леса на противоположной стороне поляны. Снаряд, прошел меж щитов и с гулким ударом прошил насквозь одного из солдат в первых рядах, насадив его на древко. Наконечник же вошел в еще одного, сзади стоящего, они так и рухнули вместе. Остальные сомкнули ряды над павшими. Воинов совсем не заботила судьба собратьев, они с неумолимостью продолжали приближаться к хижине.

Кэт не была для них видна, но могла из-за дерева наблюдать за сражением. По всей видимости, им зачем-то нужна была хижина. Еще одна стрела пролетела, найдя свою цель. Вражеские воины начали разделяться на два отряда. Один из них двинулся к хижине быстрыми перебежками, другой прямо к тому месту, откуда летели стрелы. Нужно было что–то делать, если так и дальше пойдет, то Кэттхен окажется в ловушке. Рыжий с таким количеством точно не справится. У моста была открытая поляна, по лесу не было возможности выйти к нему. Как только капрал и кот выйдут, их сразу заметят.

Вдруг Арч подскочил на месте и в воздухе развернулся на сто восемьдесят градусов, а потом зашипел. Капрал тоже резко развернулась. Среди деревьев стоял Резбен. Он молча смотрел в сторону моста. На нем были доспехи, судя по всему самодельные. Они были очень неаккуратными, но выглядели достаточно крепкими. А учитывая их размер, это было весьма хорошей защитой. В одной руке он держал свой топор, которым вчера срубал деревья. В другой же был грубый щит, сколоченный из целых бревен. На таком щите Кэттхен могла бы со своим отрядом отправится в дальние путешествия по океану.

Великан посмотрел на нее, сначала он показался очень сосредоточенным, но потом обнажил зубы в своей лиховатой улыбке.

– Славный день намечается. Пришли значит к нам на полянку, тут и похороним, – Кэт стало немного «не по себе», – Сейчас Резбена их подтрепает, а потом и мы выйдем. А ты, как начнется заварушка, подгадай момент, прыгай на Рыжего и неситесь во весь опор через мост. Он тебе покажет дорогу к Дракону, – гигант подмигнул Арчу, – И вот еще, мы тебе тут собрали провианта в дорогу, старались поменьше резать кусочки, – он вытащил из-за пазухи небольшой рюкзачок, плотно набитый чем-то и положил его перед маленькой воительницей.

– Кусь – кусь! – прошептал он.

Сзади послышался шелест и через мгновение из леса показались Пузислав, и Хвостокусь. Они были взъерошены, на шерсти клочки травы и листья. Великан улыбался. Хорошо, что он был на стороне Кэт, потому что его улыбка не предвещала ничего хорошего, врагу.

Опять стрела рассекла воздух и вонзилась в одного из воинов отряда, который двигался к хижине. Они уже подошли достаточно близко. Теперь было понятно, что это великанша разит вражеских солдат своими смертоносными бревнами с наконечниками.

– Будь готова, – проорал Резбен, уже не скрываясь. Стартанул он резко. Кэт захватил небольшой ураган, когда великан понесся к отряду. Коты дали ему небольшую фору, а потом тоже побежали следом. Гигант вылетел на поляну держа впереди щит как таран, топор был отведен в правой руке назад. Когда до отряда оставалось совсем немного, он резко ускорился и чуть нагнулся. Враг оказался не готов к такому. Воины резко разделились еще на два отряда поменьше и прыснули в стороны, задний ряд не успел разъединиться. Двоих солдат снесло огромной тушей. Они отлетели и продолжили свой путь кувыркаясь, у одного отлетела рука по дороге и в суставе сильно засверкало. Другой просто закончил делать кульбиты и затих. Коты встали с разных сторон в стойки и шипя готовились к атаке, не подпуская к себе солдат. Инерция была против Резбена, но он выставил вперед ногу и резко затормозил, взъерошив землю перед собой. Воспользовавшись моментом силы, он оттолкнулся и совершил прыжок в сторону вражеского отряда. Это выглядело ирреально, потому что такая масса не была приспособлена для полетов. Но тем не менее, на короткий миг, колосс взлетел. В полете он совершил замах топором. И когда приземлился, то ударил со всей силы своим орудием. Удар прошел сквозь одного из воинов, вогнав топорище глубоко в землю. Тело врага располовинило. Великан с силой тут же вырвал секиру, поднимая в воздух фонтаны тверди. Замах, и топор полудугой разрубает еще двух серебряных. Кто-то из них отпрыгивает от удара, спасая себе жизнь. Кто-то пригибается. Но никто не пытается блокировать, от таких ударов – только уклоняться. Хотя враг тоже наделен немалой силой и ростом.

Гигант вошел в ритм. Он исполнял танец смерти. Огромная секира совершала немыслимые движения, траекторию было не предугадать. Колосс кружился и совершал дьявольские пируэты, не останавливаясь. В нем играла, одному ему, слышимая музыка. Невероятный момент боевого транса, несший освобождение и гармонию, но только одному созданию.

Однако же солдаты, которые в первые моменты не знали, как себя вести, сейчас, казалось, начали приспосабливаться. Пока вокруг происходила суматоха. Двое встали на колено рядом, не сговариваясь, а третий с разбегу, использовав их как трамплин, подпрыгнул и в воздухе нанес удар. Он пришелся по наплечнику. Гулкий удар длинным мечом о броню. Повезло – могла быть огромная рана. Великан с разворота снес его и тех двоих, щитом, солдаты отлетели в сторону.

Коты тоже воевали, но с другим отрядом, который направлялся в лес, к жене-великанше. Они догнали серебряных сзади, на полпути и снесли сразу несколько воинов. Вдвоем они очень ловко справлялись. Кому-то выдергивали зубами голову из плеч, кого-то сносили своей тушей. У Пузислава была ранена одна из лап, но сейчас, в пылу битвы, его это не беспокоило. Стрелы из леса, исправно, сносили боевые единицы. Во-втором отряде остался всего лишь десяток воинов. Остальные покоились позади, образуя своими телами, дорожку.

Резбен продолжал кружиться, нанося удары, то топором, то щитом. Солдаты летели в разные стороны. Тут их было около пятнадцати. Некоторые возвращались в строй, некоторые нет. Кэт не могла оторваться от этого зрелища. Было на что посмотреть. Воины усиливали свой натиск, подбираясь все ближе. В один из моментов великан атаковал четырех солдат. Сзади же двое воинов сложив руки крестом, резко присели. Третий враг забежал на эту импровизированную платформу из рук, попутно достав меч и держа его клинком вниз. Он хотел в воздухе воткнуть орудие в затылок колоссу.

Кэттхен сама не поняла, но тело молниеносно отреагировало на эту картину. Стрела покоилась на пальце левой руки. Кадр сменялся кадром – нужна сотня таких картинок, чтобы прошла секунда. Правая рука была напряжена. Большой палец у виска. Дыхания нет. Внутри тишина. Глаза четко видят цель, хотя там никого еще нет. Лишь через мгновение там будет металлический акробат, которого подбросят в воздух, словно в детской игре на речке. Никаких сомнений. Железная уверенность. Собеседник в мозгу молчит. Пальцы разжимаются. Стрела начинает неумолимое движение. Как же долго она летит. Красиво, по дуге. Оперение чуть трепыхается, словно легкий бриз нарушает покой. До цели чуть-чуть. Вот, там уже есть тот, кому предназначена посылка. Еще миг, стрела врезается в грудь воина. Над его головой занесен меч. Тело изогнуто назад, готовое сжаться в попытке вогнать клинок, как можно глубже.

Но этому не суждено случиться. Стрела сбивает его в полете, отклоняя с траектории. Если бы этот снаряд принадлежал Резбене, этого солдата больше никогда бы не увидели, потому что он улетел бы на «тридцать седьмое небо». Воин упал на поляну рядом с великаном. Тот развернулся и завершил начатое Кэт, своей ножищей, оставив металлическую лепешку, вдавленную в землю.

Гигант заметил маленькую стрелу в доспехе солдата и понял коиму она принадлежит. Не поворачиваясь, чтобы не выдать местоположение капрала, он заорал: «Пора!»

Арч лежавший в это время на земле, чуть напрягся и повернул голову к Кэттхен. Не сговариваясь они стали наездником и транспортом. Она ухватилась за его загривок. Он же рванул с места, вонзая когти в землю и помчал, как заправский конь. Они пронеслись по краю поляны и достаточно быстро оказались на мосту.

Капрал повернула голову к месту битвы. Вдалеке, Резбена стояла на опушке, вытянув руку вверх с зажатым луком в ней, в молчаливом прощальном жесте. Как огромная статуя, в память о великом народе могучих воинов. Ее коты догрызали последних из второго отряда. Резбен был без оружия, потому что в руках у него был один из солдат, которого он разрывал пополам. Он на миг поднял глаза в сторону Кэттхен, на его лице все еще блуждала демоническая улыбка – он тоже прощался. Внутри у капрала нарастал ком, возможно она больше не увидит их – не известно, что ждет впереди. Они за такой небольшой промежуток стали родными. Готовые бескорыстно, рискуя жизнью, прийти на помощь всей семьей. Она сильнее прижалась к теплому коту, который мерно бежал галопом, оставляя далеко позади уютную поляну.

****

– Третий выбыл, – человек сидевший в комнате сдернул со своей головы металлический колокол, подключенный кабелем, к огромному столбу, уходящему вверх, к вершине купола. В руках у него был виден пульт управления, напоминавший птицу, сложившую крылья. – Разрешите взять еще одного под управление?

– Нет, у вас низкий рейтинг, вы понижены до наблюдателя, – ответил ему спокойный низкий голос.

Это был их главный, Мардук Пепежка. Он следил за рейтингом каждого оператора и распределял, кто каким юнитом будет управлять. Зал был просторный, поэтому Мардук стоял на возвышении, за специальным пультом, чтобы быть в курсе всех событий. Оттуда он в реальном времени мог отслеживать, кто выбыл, потеряв управление, а кто находится в строю. Сейчас у него была легкая паника, так как целые ряды операторов снимали колокола разом и вставали, прося еще. Но свободных юнитов больше не было. Завод не справлялся. Дело в том, что возникло несколько проблем.

Во-первых, когда преследовали подозреваемую, наткнулись на эту проклятую башню. Потеряли там сорок единиц. Те сумасшедшие забаррикадировались в своей цитадели и поливали юнитов, то кислотой, то кидали бомбы, которые в клочья разносили броню. Там так никого и не удалось ни убить, ни взять в плен – превратив в операторов. Потом пропали пять воинов, обследовавших берег реки – просто отключились и неизвестно до сих пор, что с ними. Сейчас еще эти великаны, разнесли полсотни модулей и окопались на своей поляне, не пропуская остальные отряды. Еще, как назло, опять улетел Серебряный. Он мог бы очень сейчас помочь, в последнее время, он часто опаздывал на важные заседания командования. И просто пропадал где-то, надолго. Разве может быть, что-то интереснее следования идее, нашего великого главнокомандующего. Пепежка чувствовал, что повелевающий их сектором не простит ему такого. Потому что тому не простит такое, сам Мраморный. Положение было шаткое и главный наблюдатель не знал, что ему делать. Он, как и все был уверен в непоколебимости решений дракона и верил в него всем сердцем. Потому что, когда тот изливал на них свою волю, через Сандара, у всех у них зажигались сердца, мотивация взлетала до небес. И каждый из них становился предан на век. Несмотря на то, что они были в плену. После речей, они уже не помнили, кто они, только жар в груди и великая цель впереди.

– Закончила.

«Ну все. И эта отключена, как ее Мэллисон, вроде, симпатичная. У нее хорошо получалось. Без разницы, теперь мне хана…», – депрессия захватила его разум.

****

Рыжий несся, словно ветер, не обращая внимания на кустарники и кочки. Мимо проплывали вековые деревья и поляны. Птицы вспархивали вверх при приближении хищника. Они бежали уже несколько часов к ряду. Удивительный кот, он совсем не чувствовал усталости. Просто нес ее на себе, зачем – одному ему было известно.

Кэт смотрела вперед и думала о том, что только в этом путешествии ей по-настоящему открылось, что такое взаимопомощь. Как для нее много было сделано всеми этими диковинными существами. Они не спрашивали зачем. Не требовали что-то взамен. Просто помогали и, казалось, были счастливы благодаря этому. Капрал привыкла жить в мире людей, в городе, где каждый сам за себя, каждый оберегал только свой дом, хотел тепла лишь себе. За редким исключением, конечно.

Поэтому ей было поначалу чуждо принимать столько помощи. Он чувствовала вину и хотела отдать обратно, лишь для того, чтобы не быть должной. Но постепенно с ней происходило чудо. Она менялась. Излечивалась, становилась той маленькой Кэт, которой была изначально. Нет она не деградировала в несмышленого ребенка, но возвращалась к истокам, к истинному счастливому существованию. К бескорыстному и открытому взаимодействию с другими существами. Она пока боялась, немного, быть счастливой. Потому что шла на бой с врагом. Но от чего тогда, порой, хотелось кричать и смеяться, даже не смотря на глупость ситуации. Ведь тут уместнее быть серьезной и строить планы отмщения врагу. Но именно эти события позволили ей вырваться из рутины. Почувствовать себя живой, как в речах того чудака на берегу. Как же она хотела плакать и кричать от счастья, когда видела, как сражается великан. Как сковал грудь ком, когда с ней прощалась великая воительница Резбена. Все было чудесным вдохновенным необычным. Даже то, как самоотверженно несся этот дикий кот.

Они пару раз останавливались перекусить. Арч на одной из остановок убежал на охоту, а на второй – просто подремал пол часа. К вечеру они вышли на ту самую поляну. Рыжий остановился и долго водил носом, принюхиваясь. Через некоторое время, он, кажется, остался удовлетворенным пойманным запахом и неспешно пошел на невысокую гору, которая была неподалеку. Там он лег, давая Кэт возможность слезть с него. Они расположились на обзорной площадке в ожидании летающего ящера.

Луна во весь свой полный лик, рассматривала твердь земную, когда настал момент судьбы. Кэт дремала, лежа головой на коте, он тоже мерно посапывал. Это был нелегкий день для них. В воздухе послышался свист крыльев. Затем пару шумных взмахов, как будто огромная летучая мышь на большой скорости решила затормозить на лету. Дракон привел свое тело в вертикальное положение и сделал несколько контрольных контрвзмахов, чтобы прекратить движение. Капрал сидела в оцепенении. Огромная тень ударилась оземь. И подняла голову к коту и его наезднику.

Ящер давно увидел, что его друг не один. Его зрение позволяло не только это. Но он доверял Рыжему, как себе и был настолько заинтригован, что не решился повернуть обратно. Сейчас он наблюдал перед собой девчонку и своего друга, тот безмятежно сидел рядом с ней и спокойно смотрел на дракона. Готов биться об заклад, он как будто улыбался, но ведь коты не умеют этого делать. Огромный зверь, второй по мощи, сейчас в оцепенении смотрел на Кэттхен. Что-то происходило, там под чешуей, далеко в глубине. Он как будто пришел домой. Все что он делал до этого показалось ему каким-то далеким и незначительным. Миг был невероятен. Луна смотрела только сюда. Лес тоже. Взгляды монстра и человека слились воедино. Никто ничего не говорил. Даже, мало кто дышал.

Кэт увидела своего врага. Первый раз, настолько близко. Но почему не хочется его нашпиговать стрелами, а потом глумиться над трупом. Почему нет стержня из ненависти, способного прожигать многие лета времени сохраняя дух мести. Нет желания все ему высказать перед мучительной смертью. Но есть желание смотреть в его глаза вечно – «Все что до слова «но» – лошадиное дерьмо», – так говаривала одна давняя подруга Кэт, Джин Снегг. Это было воистину так. Только эти два бездонных озера вечности. Его глаза. Почему они так манят, такие они родные. Бесконечно близкие и знакомые.

У дракона с громким чмоканьем отвисла челюсть. Они так долго смотрели друга на друга, что у него начались естественные процессы расслабления. Он казалось растерялся и пытался собраться с мыслями.

– Вы кто, я Сандар, а вы кто? – нелепо вымолвил он.

– Я Кэттхен, капрал крепости Акж–Реддоп, которую ты разрушил.

Это было сказано без ненависти, просто как данность фактам истории.

– О, простите меня, я очень сожалел об этом. Я теперь понимаю свои ошибки, но… Да хочу вас заверить, все живы и здоровы, мы позаботились о них. Они у нас сейчас работают. Великий подчинил их своей воле, – попытался оправдаться он.

Кэттхен села на траву, резко, как будто ее мышцы отключились. Мэлл, ее люди, с ними все хорошо. Это путешествие периодически омрачалось мыслями, «а что же с крепостью, а что же с людьми и Мэлли». Оказывается, все переживания зря, тем лучше. Разрушение крепости – это ерунда, построить можно все что угодно, лишь бы были строители.

– Спасибо, я так боялась за них, – сказала капрал еле слышно.

Сандар молчал, даже драконы бывают сконфужены. Кот по-прежнему с интересом смотрел на них.

– Я и вправду не хотел. Я думал, что нужно двигаться к цели, несмотря ни на что, но после того крика, я улетел. Не было сил смотреть на это. Я самый ничтожный дракон, не понимаю, почему я такой. Господин совсем другой, – он замолчал, внутри него боролись его врожденные корни и его приобретенное сознание.

– Ты хороший, теперь понимаю почему великаны к тебе отправили, – промолвила Кэттхен, смотря в землю.

Он удивленно уставился на нее.

– Резбены? Так это они рассказали про это место?

– Не совсем, – и она потрепала Арча.

Сандар посмотрел на кота и шутливо выдохнул в него потоком воздуха из ноздрей.

– У меня такое чувство, что я тебя очень давно знаю, – сконфуженно сказал дракон, – Хотя ты из смертных и этого попросту не может быть.

– Я тоже себя как-то странно чувствую, в твоем присутствии, не знаю, что это. Мне вообще сейчас на миг показалось все каким-то иллюзорным, не тем что ли. Не знаю, как объяснить.

– Да-да, и мне так же, будто сон это, хотя все реально…

Дракон замолчал на некоторое время, а потом промолвил с опущенной головой, – Что ты хочешь делать дальше?

– Я не знаю, я хотела все это остановить, но, возможно, в этом нет смысла. Прошлая я, из крепости, мстила бы всем подряд. А сейчас просто хочется убежать далеко и начать заново жить.

– Да! Я тебя понимаю. Я тоже хочу начать жить, как мне хочется. Ведь только тут с котом, мы по-настоящему были счастливы. Мы можем сейчас улететь куда хочешь, – восторженно говорил он. Потом его голова поникла, – Хозяин не остановится… Да и меня, он где хочешь найдет. Наверняка и про это место знает, просто снисходит до моих странностей, ведь я нужен ему, чтобы передавать волю.

– Так он и про нас сейчас знает, получается? – взволнованно произнесла капрал.

– О, нет, нет. Я чувствую его присутствие в своей голове. Это сложно не заметить. Он просто может знать где я, но не что делаю и с кем, нет, – ответил Сандар.

Кэт вскочила на ноги.

– Ну значит мы его должны остановить, чтобы стать свободными и полететь куда угодно, – Арч тоже вскочил и навострил уши, на всякий случай.

Дракон чуть приоткрыл рот от удивления.

– Как мы его сможем остановить? Он слишком могуч, его никто не победит, – сам себе ответил Серебряный.

– Ну ты ведь знаешь его слабые места. Куда бить?

– Не знаю и никто не знает, – парировал Сандар.

– Он ведь тоже живой, значит можно его убить, знать бы куда целиться.

– Он до этого спал несколько тысяч лет, а мощь его сознания даже для меня безгранична, – с грустью молвил дракон.

Кэттхен задумалась. Из любой ситуации есть выход.

– А как он заставил работать всех на себя?

– Мощный волевой импульс, преобразованный и усиленный через меня, чтобы было понятно людям. И все, они уже вдохновлены и готовы для него все сделать.

– А как ты его передаешь им?

– Телекинетическим посылом. Сосредотачиваюсь и отдаю, всегда так происходит.

– Ну а если, вернуть ему его посыл?

Сандар задумался, ситуация непредсказуемая, что получится, неизвестно.

– Попробовать можно, но что будет непонятно.

– Нам нечего терять. Решено. Нужно попробовать, Сандар. Это наш шанс, начать все заново. А потом, полетим к Балираю. Ты, я и Арч.

Он был очень польщен. Даже драконы бывают польщены. Впервые его кто-то звал с собой. А с этой девчонкой он чувствовал сильную близость и очень хотел узнать, почему у него такое чувство.

– Хорошо, давай попробуем, – ответил ящер.

Это были последние слова за сегодня. Они молчали этой ночью – кот, дракон и Кэт. Нужно быть свежими завтра.

***

Взмах, еще взмах. Снизу проносились бескрайние леса. Бесконечный лесной ковер, перемежающийся островами полян. Сотни километров живого постоянства. Вдалеке разгоралось солнце, посылая свои лучи за горизонт. Воздух был еще очень влажным поэтому световые полосы можно было видеть очень четко. Большая скорость создавала встречный ветер, наполненный свежестью. Это было на руку, так как встали очень рано и нужно было взбодрится.

Странное зрелище наблюдалось в этой части планеты. Огромный змей, чья чешуя отливала серебром, летел навстречу утренней звезде. На его спине восседала воительница, чьи волосы развивались поветру. Сзади нее сидел, вжавшись в рептилию, огромный кот, что был, лишь чуть тусклее солнца. Троица молча летела, доверяясь року. Никто из них не был уверен в хорошем исходе. Возможно это были последние глотки воздуха. Последнее утро. Последние километры этой жизни.

Но никто не желал другой доли. Все были на месте. Каждый делал свое дело, поддерживая остальных. Если бы не было кого-то из них, все могло быть по-другому. И никак иначе.

Земли Мраморного начались внезапно, они были прикрыты той самой горой, что всегда виднелась вдалеке и была в тумане. За ней обнаружились всполохи и полутьма смога. Они прибыли в сердце зла. Это был огромный комплекс производств. Длинные корпуса зданий, непонятного предназначения. Различные стеллы и шпили, что, почти, дотягивались до летящей троицы. Огромные антенны, многие километры металлических дорог, по которым передвигались неизвестные машины. Все шевелилось, звучало, находилось в деятельности. Технократическая цивилизация, построенная посреди леса. Она была по-своему прекрасна. Это был источник многих открытий и научных знаний. Все здесь работало в едином слаженном ритме. Словно колония муравьев – каждый трудился над своей задачей, все были связаны. Каждый комплекс являлся частью огромной машины.

Сандар еще на подлете сказал, что нужно вжаться в спину и не показываться. Сам же он старался лететь, как можно выше, чтобы рыжее пятно на его спине никто не разглядел. Он сказал, что сейчас хороший момент, так как многие воины ушли в другие земли, во все стороны света, осваивать этот мир. Кто–то совершает завоевания, кто-то делает географические открытия. Модули управляются живыми людьми, подключенных к специальным машинам. Те в свою очередь передавали сигнал металлическим юнитам через огромные антенны. Он рассказал, что почти весь его отряд «Дикое око» пал. Операторов подключили к обычным модулям – более простым солдатам. Еще он сказал, что рад тому, что его специального отряда больше нет. Они ему никогда не нравились, да к тому же были подарком Мраморного. В любой момент, тот мог начать отдавать команды операторам от себя.

Летели они достаточно долго над этим огромным городом. Смог был невыносимым. Он создавал мглу и солнце здесь не любило находится, поэтому была полутьма. Лишь освещение снизу помогало хоть как–то ориентироваться. А еще здесь дул сильный пронизывающий ветер. Дышать было крайне тяжело. На улицах не было видно живых людей, только механизмы.

– Вот и она, – произнес Сандар.

Впереди виднелась огромная пирамида. Ее имел ввиду дракон. Она отливала золотом. Из-за смога ее было не очень хорошо видно, но даже так, она впечатляла. Крепость Акж–Реддоп, родной дом Кэттхен, казалась утлой хижиной по сравнению с этим монументом. Постройка действительно была циклопической. Вокруг светилось множество огней. Она была окружена кольцом из ламп. Казалась неприступной. Непонятно, как такое можно было возвести.

– Кто ее построил, он просто огромна, – восхищаясь прокричала Кэт, сквозь ветер.

– Неизвестно, повелитель живет очень давно, так же давно существует эта пирамида. Он не любит рассказывать, о чем–либо. Да и я не тот, кому он доверил бы тайны.

Оставалось совсем чуть–чуть.

– Действуем по плану, – произнес дракон.

Он спикировал вниз, на площадку перед пирамидой. Затем схватил зубами Арча и скинул его на землю, Кэт он позволил слезть самой, но после отошел от нее и толкнул мордой к коту.

– Жалкие отребья, – заорал он, – Сейчас вы познаете мощь вашего повелителя.

– О Великий, я исполнил твой приказ. Укажи свою волю этим существам чтобы они познали великую цель. И обрели, наконец, смысл существования, – эти слова дракон адресовал пирамиде, преклонив колено на одной из лап и подавшись назад.

Как раз перед ними, виднелся огромный вход. Внутри была тьма. По бокам стояли две статуи. Казалось, что они отлиты из золота, каждый размером с великанов, которые совсем недавно приютили Кэттхен. У них в руках были огромные копья. Они не шевелились, но не было сомнений, что они придут в движение, лишь пересечешь границы дозволенного. Отсюда пирамида впечатляла еще больше. Она уходила ввысь и терялась там, за смоговыми облаками. Казалось ее сюда поставили совсем из другого мира. Она была совсем чуждой окружающей промышленной архитектуре. Словно извечный архаичный памятник эпох, посреди современного города. Память о далеких предках с неизвестными технологиями, утерянными в веках.

Некоторое время стояла тишина. Лишь завывания ветра и отдаленный шум работающих механизмов, сопровождали троицу. Затем показалась морда, потом длинная шея, мощные лапы, крылья, сложенные вдоль тела. Он и вправду был как будто из мрамора. Гигантский змей, в два раза больше Серебряного. В битве, у второго не было, попросту, шансов. Оставалась только надежда на их хитрую задумку. Он шел крайне бесшумно, для такой массы. Величественный, исполненный мощи и первобытной красоты. Кэт и кот смотрели на него не отрываясь. Он поражал. Такое не каждому дано увидеть. Древнее создание, пережившее целые цивилизации, видевшее историю этого мира.

– О Великий, вот она и ее подручный, – Сандар склонил голову.

Огромный дракон внимательно посмотрел на Кэттхен, пристально и пронизывающе. Потом он перевел взгляд на Сандара. Тот рыкнул и зажмурил глаза. Было видно, что ему очень больно. Мраморный же смотрел на него не отрываясь. Потом Серебряного, как будто отпустило, и он произнес: «Да господин, я готов передать волю».

Мраморный опять смотрел на своего подчиненного, а тот корчился в муках. Затем Серебряный открыл глаза и направил взгляд на Кэтхен, с котом. В его глазах не было ничего, только тьма. Капрал перестала дышать, тело замерло. «Неужели он…», – промелькнула шокирующая мысль.

Сандар приоткрыл рот, концентрируя переданное ему намерение. Он готовился произнести звук. Как только первые ноты начали исходить из него, он резко повернул голову на своего хозяина. И выплеснул в него всю мощь своего голоса и усиленного волевого импульса.

Это продолжалось недолго, крик вскоре затих. Воздух был наэлектризован. Кэттхен была дезориентирована. Арч тоже. Ничего было непонятно. Мраморный стоял на месте в облаке пыли и смога. Сандар тяжело дышал. Было видно, что крики даются ему тяжело. Пыль начала разлетаться, стало видно чуть больше. Старший дракон стоял неподвижно, как каменное изваяние. Его веки были прикрыты. А затем случилось невероятное.

Он открыл глаза, а затем произнес хриплым очень глубоким голосом:

– Да повелитель, слушаю вас.

Сказать, что Серебряный был удивлён, значит не сказать ничего. Да, драконы тоже умеют удивляться.

– Вы умеете говорить? – с удивлением произнес Сандар, не веря в свое господство.

Ответом ему было молчание и покорное внимание со стороны Мраморного.

Сандар повернулся к Кэт, а потом опять на своего бывшего господина.

– Поверить не могу, что это сработало. Кэтти у нас получилось. Мы теперь свободны. Но почему он заговорил, ведь никогда такого не было. Я и не знал, что он умеет, – малый дракон был крайне взволнован и не мог оправиться от шока.

Все поменялось, он больше не слуга. Что делать с приобретенной свободой, было непонятно. Кэттхен опустила плечи. Все получилось слишком легко, но какая разница, теперь все позади. Кот принюхивался к воздуху.

– Рыжий, что такое? – спросила она его.

Тот начал гудеть в сторону Мраморного и прижал уши к голове.

– Да ты и впрямь зря получил это тело, – громоподобный голос со стороны извечного дракона, сотряс округу.

Сандар резко развернулся в сторону говорящего, у Кэт сковало все тело от страха.

– Ты и вправду думал, что сможешь обратить мою же волю против меня? – огромный дракон говорил и неспешно приближался к Серебряному, – А смертная все же смогла тебя обуздать. Что она тебе предложила? Вечные игры с этим животным? Как же ты смешон. Я до конца сомневался, что такое возможно.

– Вы же не умели говорить? – запинающимся голосом произнес Сандар.

– Ты задаешь совсем не те вопросы. Я тебе давал шанс быть нужным. Я воспитывал себе приемника. Но просчитался. Моя ошибка.

Он резко рванул вперед, с невероятной скоростью для такой массы. Когда приблизился к Серебряному, то резко выгнул тело вверх и нанес чудовищный удар лапой по голове своего слуги. Сандар упал и остался лежать недвижим, глаза закрыты. Он даже не успел ничего предпринять. Или, скорее, был настолько ошеломлен ситуацией, что бы хоть как-то защититься.

Мраморный повернул шею к девчонке. Она пятилась назад, Арч шипел и тоже медленно отступал.

– А ты знаешь, какой ущерб мне нанесла? – от его голоса трещали перепонки.

Кэт оцепенела от страха и судорожно рылась в снятом колчане, то смотря в него, то на огромного монстра, который медленно приближался.

– Ты хочешь в меня пострелять? Твой умишко, сейчас, только такой выход видит? Тебе предстоит работать на меня, как и всем остальным смертным. Моя империя будет вершить великие дела. Вами нужно управлять, иначе вы ни на что не способны. Тысячи лет истории, а вы так и не научились строить цивилизацию. Все что создаете, периодически разрушаете. Ничтожества. Тупиковая ветвь развития. Но если вас направить и лишить воли, то вы способны быть частью великого плана, выполняя простейшую работу. В этом ваше предназначение. Внемли же моей воле.

– Оставь ее, – слабый голос прозвучал сзади. Сандар очнулся и приподнял голову.

Мраморный чуть развернулся. Серебряный под его взглядом начал корчиться от боли и рычать. Так продолжалось несколько мгновений. Неизвестно сколько мог выдержать Сандар. Выхода не было. Один дракон медленно убивал другого. Девчонка и ее кот не могли ничего сделать столь могущественному существу. На помощь никто не придет. Бежать некуда. Оставалось покорно ждать своей участи. Но почему-то девчонка, все еще так целенаправленно, копошилась в своем колчане. Вот, она что-то, наконец, достала с его дня. Пару манипуляций со стрелой. Колчан падает вниз. Арч с удивлением смотрит на Кэттхен. Она поспешно достает лук из-за спины. Мраморный был занят уничтожением своего создания, поэтому не видел, что делает лучница. Его гордыня не позволяла усмотреть ни малейшей угрозы в этом маленьком существе.

Руки у Кэт все еще дрожали. Вот стрела уложена на место. Там, где ей должно находится, как и всему в этом мире. Фокус прицела никак не настраивается. Нужно успокоиться, чтобы все получилось. Младший дракон извивается на земле. Его конвульсии слабеют, времени совсем нет.

Кэттхен постепенно замирает. Выдох. Едва ощутимый вдох и снова выдох. Глаза чуть прикрываются, пульс замедляется. Привычные настройки вызывают отклик в теле. Оно становится спокойным, пригодным для конкретной цели – выпускания стрел.

– Эй, животное! – кричит капрал, что есть мочи.

По шее дракона прошел импульс, она начала разворачиваться, чтобы предоставить голове вид на нахалку. В этот момент рука лучницы отпускает тетиву. Стрела начинает свой полет. Только сейчас на ее борту, в носовой части, виден прикрученный фиал синего цвета. Из-за этого она чуть тяжелее обычного. Это придает ей большей устойчивости, такой нужной при этом сильном ветре. Кэт отлично знала баллистику, именно поэтому могла так хорошо попадать в цель, не смотря на окружающие условия. Каждый удар сердца разделен на более короткие мгновения восприятия. Вот уже на том месте, которое должно быть поражено, находится огромна голова. Стрела движется к цели. Перед ней огромная ноздря.

У Кэт все получилось. Снаряд пропал в темном проеме, через который в Мраморного поступал воздух. Дракон зажал этот проход, но было слишком поздно. Фиал разбился глубоко внутри. Мраморный не успел ничего сказать или предпринять. Несколько мгновений он выглядит несколько удивленным. Потом его морда искажается гримасой дикой злобы. Он отводит голову назад и вверх, открывая пасть. Внутри его желез начинают происходить химические процессы. Он готов залить все пространство перед собой жидким огнем. Но в последний миг он встряхивает головой и закрывает пасть, изо рта валит дым. Зелье начинает действовать. Теперь ему не до мести. Огромный дракон разворачивает шею в сторону пирамиды. Тело двигается следом. Шатаясь он двигается ко входу. Ноги то и дело подгибаются. Дракон очень торопится забиться в нору. Он успел. На последних полусознательных мгновениях он залетает в зияющий провал пирамиды. Сверху падает неимоверных размеров плита, которая запечатывает монстра внутри. В глазах у статуй-стражей загорается красный огонь. Они оба, как по команде встают в боевую стойку. Это их время, их пост. Стражи будут, сколько потребуется, оберегать усыпальницу своего Владыки, пока тот будет находится в забвении.

Кэт туда не собиралась. Теперь у человечества есть отсрочка. Достаточно долгая, так сказала Резбена. Это ее подарок. Она предоставила шанс, сказав, что если ничего другого не получится, то вот это сработает. Это была мощнейшая эссенция, которую ей удалось сохранить у себя, с тех далеких времен, когда она работала на дракона. Великанша поведала в ту ночь, у костра, что они вдвоем с мужем участвовали в одном проекте внутри пирамиды. Были доверенными лицами Мраморного, имели доступ к святая святых. Тогда-то Резбена и обнаружила эту эссенцию, которая предназначалась для введения дракона в состояние гибернации – сна, очень долгого, по сравнению с жизнью смертных. Она рассказала, что никому было не дано знать, как убить великого дракона. Поэтому оставалось только его усыпить. А пока он спит, придумать что-то получше. Но это не входило в планы капрала. На ее век хватит драконьих сновидений и еще на несколько поколений вперед. Она свою задачу выполнила.

Кэттхен и Рыжий были возле Сандара. Он еле дышал, глаза были закрыты. Но он был жив.

Прошло три месяца.

Кэт плыла на одноместной лодке, вниз по реке, нужно было успеть к назначенному времени. Осталось совсем немного. Место укрыто от глаз посторонних. Хотя такое событие и не скроешь особо, но все же, делать это в городе или неподалеку тоже неправильно. Она доплыла до просторного каменистого берега. Вытащила лодку из воды. Достала свои немногочисленные пожитки. Еще раз проверила, чтобы все было плотно упаковано. Не дай бог ее бельишко разлетится по всему королевству, упав с такой высоты. Вот будет позорище.

Совсем скоро послышался знакомый свист. Это воздушный змей пикировал к месту встречи. Кэт нашла взглядом источник звука. На спине огромного дракона, падающего камнем с высоты, вцепившись когтями в спину, сидело рыжее пятно. Кэттхен смеялась.

Эта неделя показалась вечностью. капрал хотела поскорее увидеть своих друзей. Эти семь дней пришлось провести с людьми в крепости, помогая им и организуя работы. Там сейчас все активно отстраивали заново. Чтобы лишний раз не беспокоить жителей города, пришлось плыть сюда, в глушь, ставших родными, «Нехоженых чащоб». Иначе люди могли подумать, что снова прилетел дракон, дорушить начатое. Такое бы они не пережили.

Всех жителей Кэт и ее друзья освободили из владений Мраморного. Это не составило особого труда. После того, как дракон уснул, его воле уже не подчинялись. Машины были остановлены. Но бывшие операторы еще некоторое время не понимали, что происходит и что они тут делают. Пришлось проводить беседы со всеми и вводить их в курс дела. Среди них была и Мэллисон.

Кэт долго не могла найти ее поначалу. Мэлл все не могла понять почему не надо набить морду второму дракону, который разрушил крепость, но потом это прошло. Все, кто «просыпался» из сна разума, наведенного драконом, помогали реабилитировать остальных. Потом, правда, остро встал вопрос, как вернуть людей домой. Ведь земли извечного владыки очень далеко. Но нашлось решение, для них придумали специальные контейнеры, которые изготовили там же. Сандар их переносил в зубах, доставляя в город, что заняло очень много времени, так как он сделал это не один раз. При этом всегда сохраняли драконье инкогнито – ящер появлялся только тогда, когда все были внутри и удалялся прежде, чем они выходили.

Все, кто не «улетел», пожелали остаться в землях Мраморного и строить там новый мир. А также думать, что сделать со спящей угрозой. Пирамиду огородили, вместе со стражами, которые так и стояли, охраняя сон монстра. Те, кто вернулись в крепость отстраивали ее при поддержке центральных земель. Всем жителям выдали награды и признали город героем, так как он принял на себя весь удар. Юнитов, посланных во все земли, обезвредили из командного центра. Никто не стал их возвращать, оставив ржаветь там, куда они успели дойти. Они стали молчаливым напоминанием о великой спящей угрозе.

Кэттхен не забыла своих друзей, без которых это путешествие могло закончиться ещё в самом начале. Она вместе с Сандаром и Арчем посетила башню Андрэ. Встретили их не очень, потому что было не понятно, чего ждать от дракона. Но Кэт там не забыли и поэтому чрезвычайное положение все-таки сняли. Оказалось, что самого Андрэ там не было. Он ушел через врата, потому что не мог продолжать жить с призраками прошлого. Его соратники рассказали, что он не мог себе простить потерю друзей. Кэт была спокойна за него. Подсолнух поможет ему и направит туда, куда нужно. Она рассказала всем остальным в башне про путешествие через портал и о том, что теперь Мраморный опять уложен спать. Некоторые из цитадели вызвались помочь в новых землях. Остальные же остались верны своему образу жизни и пожелали продолжить исследования портала.

Один день троица провела у великанов. Те были очень рады гостям, сказав, что к ним зачастили, но это очень приятно. Там они опять устроили вечер у костра, только теперь туда был приглашен еще один дракон. Драконы, знаете ли, тоже любят ходить на костры. Резбена сказала, что они с мужем тоже кое-чем помогут в новом городе. Была у них на примете пара идей. Когда же основные дела были закончены. Кэттхен вернулась в крепость.

Она помогала, чем могла. Пару раз они с Мэлли устраивали дикие посиделки в пабе. Его как могли восстановили, чуть ли не в первую очередь. А Мэллисон, ох уж эта особа, она почти и не вспоминала про недавние события. Что за человек, энергия в ней била ключом, а она била носы пьянчугам. Оставался открытым вопрос – «что делать дальше?».

В ту ночь, на поляне, они с Сандаром мечтали улететь к океану и сказать ему, что они остаются. Но вот жизнь вернулась в свою колею и было не понятно, как поступить дальше. Капралу прочили место главы города, но она отказалась, сказав, что хватит с нее переживаний. Мэлл умоляла ее остаться и жить, как прежде. Все горожане, не чаяли в Кэттхен души и даже готовы были принять в ряды жителей ее рыжего спутника, в виде исключения.

Но все чаще, во снах, она видела тот берег и тот подсолнух. Иногда он просто стоял молчаливо, созерцая величие стихии. Изредка же, он поворачивался и говорил, что Кэт еще не пришла куда хотела и нужно продолжить свой путь. А потом улыбался и долго смотрел на нее. Непонятная тоска не давала покоя. Теперь Кэттхен изменилась, а значит не могла жить прежней жизнью. Легкая меланхолия сопровождала ее постоянно. К тому же Сандар – она хотела быть с ним. Человек прошедший такое, никогда не будет прежним. Кто-то скажет, что это шрамы в душе, которые остаются с человеком на всю жизнь. Человек с ветки на берегу реки улыбнулся бы и ответил, что это и есть сама жизнь. Решение было логичным завершением всех внутренних метаний, надо было лететь – Балирай ждал.

И вот теперь она летела на встречу новой жизни. Летела над океаном. Это случилось через три дня полета с той самой площадки. Они летели на далекий остров, чтобы там начать все заново. Сандар что-то рассказывал, ловя крыльями потоки воздуха. Он очень много знал и был летающей энциклопедией, с ним не было скучно. Арчи смотрел вдаль, своей милой рыжей мордой. Кэттхен созерцала Балирай. Тогда, в том мире, все-таки это был он. Его ни с чем другим не спутать. Бесконечная водная гладь. Она поражала своей монументальностью. Огромные массы воды. Бескрайние просторы. Внизу бурлила жизнь, то там, то тут, выпрыгивали огромные морские животные. Видимо, они тоже были любознательны и старались поближе посмотреть на летающего дракона. Иногда в полете, Кэт и её друзьям встречались огромные стаи птиц, путешествующих в поисках пищи между островами. Капрал была в диком восторге. Кажется, дом был близко. Тот дом, о котором она грезила всю жизнь. Нужно было пережить такое нелегкое приключение, чтобы понять себя и окончательно принять решение. Этот путь был чудесен, и он еще не окончен. И напоследок, Кэт прокричала:

– Балирай, я остаюсь!

Готов биться об заклад, Арчи улыбался, но ведь коты не умеют этого делать.

Глава 5. Мы все снимся, одному и тому же.

– Отключаю симуляцию.

– Подаю сигналы на рецепторы.

– Все готово к пробуждению.

Роберт Масков сегодня лично руководил процессом. Раз в неделю он брал полностью под свой контроль весь процесс. Его детище компания «ТекЛайф» существовала уже пять лет на рынке. Новейшее слово в технике, буквально перевернуло индустрию развлечений.

Но он руководствовался не банальным желанием угодить гикам. Он знал о проблеме – большой проблеме. У него она тоже, когда-то была. Как и девяносто процентов современных, людей он жил не своей жизнью. Изо дня в день выполняя рутинные операции, которые не давали ничего, кроме средств к существованию. До тридцати пяти лет он был верен одному заводу. Но по вечерам любил заниматься программированием. Сродни поэзии, для него было написание миллионов строк кода. Однако же, он всегда боялся уйти в новое место. Боялся, что, то единственное увлечение, стань оно работой, будет претить. Боялся и еще раз боялся. Страх вместо радости, как у всех. Недовольство и серость. С деньгами все было неплохо, так, что даже удавалось отложить на старость. И в целом, жизнь была, вполне себе, комфортной. Когда кто-то спрашивал, как его дела, он отвечал, что всё нормально. Ни больше ни меньше. Счастливый человек так не ответит.

Жизнь текла своим чередом и вот однажды ему сказали, что рак решил прекратить его бренное существование. Собирайте вещи, вас ждут на небесах, на сборы, максимум, год. Гром среди ясного неба. Анализы показали, что опухоль неоперабельна. Сначала шок, потом отрицание, злость, жалость к себе, на финише принятие – опять же как у всех. Но с покорностью своей участи пришло и освобождение. Он понял, что должен оставить что-то после себя. Закончить свой проект, над которым работал последние несколько лет. Терять было нечего.

Завод был оставлен, имущество распродано. Деньги вложены в оборудование. Небольшая команда из трех человек, работавших за идею, сидела в маленькой квартирке и сутками писала код. Ни усталости, ни жалости к себе. Не было времени на тревожные мысли, на стенания, на бесконечный самоанализ. Только упорная работа и цель, горящая ярким пламенем в их сердцах. У него не было сомнений, он не задавался вопросом, «А что, если?». Никаких «если», все получится. Только так. В него верили, потому что он говорил фактами. Не было теорий. Не было вымышленных стартапов с привлечением и растратой инвестиций. Вот так, не заметно для себя, он стал жить тем, что всегда любил. Когда это пришло, он уже об этом не размышлял. Человек, который счастлив, слишком занят, чтобы думать о смысле жизни. Результатом такого самоотверженного труда стала первая симуляция «Новое дыхание – бета 1». Первого запущенного испытуемого, еле откачали. На столько все удалось, что это было как настоящая жизнь.

Дело в том, что алгоритм лишь помогал работе мозга. Тот в свою очередь и был главным архитектором вымышленного мира. Алгоритм стабилизировал состояние «путешественника» и накладывал ограничения на псевдореальность, чтобы не происходило отторжение от происходящего. Потом всю систему доработали. Дальше долгие муки с патентованием, сертификатами и прочей лабудой. Но Роберт уже этим не занимался. У него было много помощников. Каждый программер мечтал с ним работать. Все крупные корпорации предлагали безумные деньги за право обладания изобретением. Но это было для него не важно. Его детище и было самоцелью. Даже если ему нечего было бы есть, работа не остановилась бы.

Прошло пять лет с тех событий. Как это ни странно, но болезнь отступила. На повторное обследование он пошел спустя два года работы. Когда вспомнил, что болен. Однако же, случилось чудо. Кто-то говорил, что помог голод, потому что он часто забывал есть. Кто-то что врачи ошиблись с диагнозом в первый раз. Но он сам верил, что излечился просто потому что забыл, что у него рак. Итогом всей работы стала корпорация «ТекЛайф». Филиалы во всех странах и крупных городах. Десятки тысяч сотрудников. Семинары, интервью, известность. Но главным для него оставалось то, что он продолжать работу. Продолжал сам запускать симуляции, контролировать их работу, «допиливать» алгоритм. Каждую неделю в новом городе он сам проводил запуски и потом любил беседовать с теми, кто побывал «там». Масков говорил так, отвечая на один и тот же вопрос журналистов «Какая цель всего этого?»

– Я убежден, что мое изобретение поможет таким же, как и я понять, что они хотят от жизни, по-настоящему. Многие из вас продолжают жить не так, как хотели бы. Еще больше людей даже не знают, чего хотят. «Второе дыхание» как самый совершенный психолог, поможет разобраться в себе. Поможет самому себе честно ответить на вопрос «Что я хочу?»

В этот раз он посетил самолично филиал в Екатеринбурге. Это происходило всегда тайно, чтобы избежать наплыва фанатов. Роберт не любил популярность. Перед ним в глубоких удобных креслах лежали двое – молодой человек и его, еще более молодая, жена. На стикерах, сбоку кресел, было написано маркером «Сан» и «Кэт». Это писали сами клиенты, такой приятный момент творчества. Масков сидел напротив и внимательно следил за показаниями при пробуждении. Это был очень важный момент – переход из виртуальности в реальность и адаптация.

Симуляция была окончена, она длилась три часа нашем мире. Мозг же работал гораздо быстрее в симуляции, не ограниченный телом – в виртуальности прошла целая жизнь. Молодые люди открыли глаза. Они смотрели в потолок, потом на Роберта, потом на все вокруг. Как малыши, которые в первый раз приходят в этот мир.

Роберт улыбнулся им. Процесс завершен. Память медленно наполняла их, оставляя яркие воспоминания из симуляции. Он подсел ближе к клиентам, на стул.

– Приветствую вас, Сан и Кэт, меня зовут Роберт Масков. Хочу вас поблагодарить, что посетили нашу симуляцию, – он улыбнулся при этих словах, тепло и по-доброму, – Помните кто вы?

Катя смотрела на него и ее глаза наполнялись слезами. Она поджала нижнюю губу. Больше не могла сдерживать внутренний порыв. И начала всхлипывать. Александр выглядел обескураженным, но нашел в себе силы встать со своего кресла и присесть рядом с ней. Они обнялись крепко и горячо. Кэт ревела, содрогаясь всем телом. Саша не мог говорить, слишком велико было пережитое потрясение.

– Мой Сандар, мой Арч, – она чуть отстранилась, – Саня, я хочу к Арчи.

Они не могли отпустить друг друга. Масков корректно прочистил горло, дав понять, что он сзади. Они повернулись к нему.

– Как в первый раз всегда вижу эти эмоции и понимаю, что живу не зря, – он говорил сбивчиво, подбирая слова, – Я очень счастлив, что вы можете это испытать. Это мой дар, всем людям и вам тоже. Прошу вас не забывайте того, что пережили там. Заберите с собой этот опыт. Это все не просто развлечение.

– Спасибо вам, – только и смог выдавить Сан.

– Спасибо, – Катя опять перешла на рыдания.

Роберт улыбался, в таки моменты он был счастлив. Не было большей похвалы его труду.

– Я вам немного хотел рассказать, как все устроено, если позволите. Дело в том, что все персонажи и ваши роли – это архетипы, которые имеют под собой реальные основания в вашей жизни. Все происходит по сценарию. Герои и события встроены гармонично в единый сюжет, который позволяет обойти некоторые ограничения, наложенные вашим разумом. Через этих персонажей и действие, ваше сознание начинает узнавать истинные потребности и желания более глубоких уровней. Это как диалог с самим собой. Самый честный и открытый, который только можно представить. Вам еще долго будут снится сны, вы будете переосмысливать увиденное. Будут возникать новые идеи. Вы более полно осознаете, что там произошло. Сознание будет постепенно усваивать этот опыт. Нам еще очень много предстоит изучить в этом направлении. Но одно сейчас известно доподлинно, огромный терапевтический эффект для личности и сотни тысяч счастливых людей по всему миру. И я повторюсь, очень рад, что именно вы побывали в этом месте.

Он на мгновение умолк, было видно, что Роберт говорит про то, что сам прекрасно понимает.

– Знаете, здесь не бывает случайных людей. Если вы пришли, значит ищите. Когда мне сказали, что я умру, я отказывался это принимать. Это как системная ошибка, ты просто не можешь поверить, что ты кончишься. Не будет тебя больше. Сознание не знает такого понятия. Это как представлять себе бесконечность или, хуже того, множество бесконечностей. Ты просто не можешь мыслить такими категориями. Когда стоишь на пороге смерти хочется жить дальше, как никогда, полной грудью. Делать невозможное, раскрыться на максимум, играть свою роль так, чтобы режиссер тебя подольше не отправлял на покой.

Он придвинулся чуть ближе: «Вы смогли там, сможете и здесь. Жизнь конечна, так что не стоит жить ее для других».

Слова изобретателя были вишенкой на торте. Они довершили начатое. Стали последним штрихом. Саня и Кэт, не забыли этого путешествия. Очень скоро они поменяли свою жизнь кардинально. Многие говорили, что нужно сто раз подумать, все взвесить и распланировать. Но это уже было не важно. Хотелось жить по своему сценарию. Брать на себя ответственность за свою реальность, а не слушать окружающих. Очень скоро они переехали на прекрасный остров Бали, в местечко под названием Чангу. Через некоторое время обнаружилось, что Саша очень хорошо управляется с мотопарапланом. Он чувствовал себя в воздухе, как будто это привычная среда для него. Его пригласили в одну компанию инструктором и с этого дня Сан не работал – он просто парил, а люди еще и платили ему за это. Катя была в восторге от балийской флоры и вскоре начала выращивать невероятные растения, композиции из которых пользовались огромной популярностью. Ее мастер классы и видеоролики смотрели все любители вершков и корешков.

Так порой случается, что мы забываем, что не бессмертны и можем себе позволить не слушать сердце. Но как не глуши его плач, оно всегда будет тебе напоминать, что ты можешь больше и можешь делать то, что тебе очень нравится, а не то, что приносит деньги или просто престижно. Быть честными и не предавать самих себя – вот и все, что мы настоящие, хотим от нас, сидящих в уютных офисах.

«Счастья для всех, даром,

и пусть никто не уйдет

обиженным!»

Рэдрик Шухарт