Екатерина Шерив
Больше, чем я просила

Когда я вижу перед собой человека, которому ничего не нужно, я понимаю, что ему нужно всё.

Эдуард Акопов

ГЛАВА I

НИЖНИЙ НОВГОРОД

Тата приоткрыла балконную дверь, чтобы впустить немного весенней прохлады в свою комнату. Батареи всё ещё работали на ура, а погода на улице стояла свежая. Запах мокрой земли стал заполнять пространство. Тата вдохнула этот аромат и испытала блаженство. Такие запахи после затяжной зимы казались настоящей экзотикой.

Она ещё немного постояла у балкона, а потом вернулась к своему столу, на котором лежали листки бумаги, исписанные адресами школ. Из-за пасмурной погоды в комнате стало сумрачно, и Тата включила настольную лампу.

Взглянув на экран компьютера, который отображал страничку её почты, Тата увидела, что папка «Входящие» была пуста, а значит ей до сих пор не ответили ни на одно резюме. Она села за стол и на всякий случай обновила страницу; круглые скобочки по-прежнему обнимали с двух сторон нолик. Тата взялась за голову и пропустила сквозь пальцы прядь светлых кудрявых волос.

Может, пора сменить стратегию? Точно! Нужно найти адреса школ, которые находятся от её дома по возможности недалеко, и поехать туда без предупреждения. Так она сможет организовать процесс поиска работы более чётко. Не нужно будет думать, требуется ли той или иной школе педагог начальных классов.

Она решила заняться этим сразу после того, как проводит Полину. Её лучшая подруга уезжала сегодня на учёбу в Санкт-Петербург. Она пришла к Тате с сумками, чтобы они смогли провести её последний вечер в Нижнем Новгороде вместе. Тата обожала Полину, и ей было жаль с ней расставаться.

Сейчас Полина была на кухне и говорила по телефону. Разговор, по-видимому, затягивался, потому что девушка долго не возвращалась. Тата решила пока просмотреть в интернете свежие объявления под заголовком «Требуются…».

Она ввела необходимый запрос в поисковике и стала внимательно просматривать результаты.

Всё-таки работу сейчас найти непросто. Кругом требовались одни продавцы-консультанты и офис-менеджеры. Неужели молодые специалисты в области педагогики никому не нужны? Хотя нет… Вот! Объявление на сайте популярного торгового центра в Нижнем Новгороде: «Требуется сотрудник с педагогическим образованием в зону присмотра за детьми».

Боже мой… И им понадобился для этого квалифицированный специалист? Да… мир, похоже, потихоньку сходит с ума.

– Тата! Тата! – раздался звонкий голосок Полины параллельно с топотом её ног. – По мне оказывается плачет весь город. Звонкам просто конца нет! Похоже, я западаю людям в сердца, представляешь?! Если бы не мой отъезд я бы об этом никогда не узнала!

Девушка влетела в комнату и стала кружиться по ней сначала около двуспальной кровати, покрытой серебристым покрывалом, а потом подбежала к белому тюлю и, обхватив его руками, сделала круг, как будто танцевала с партнёром. С её худощавой фигурой, обтянутой в облегающие джинсы и свободную клетчатую рубашку, она выглядела гибкой и изящной. От Полининой блистательной улыбки и разрумяненных щёк создавалось впечатление, что с её приходом в комнате засветило солнце, прячущееся сегодня весь день за плотными тучами. Такой образ Полины дополняли ещё её рыжие волосики, небрежно затянутые в два хвостика и торчащие как ушки у Чебурашки.

– Полина, мне тоже не выразить словами как мне жаль, что ты уезжаешь, – Тата старалась, но не смогла скрыть горечь в этих словах, и Полина, перестав кружиться, остановилась рядом с компьютерным столом, за которым сидела Тата.

– Перестань сейчас же! – голос Полины звучал твёрдо. – Ты бы лучше меня поддержала! Я так рада, что место в общежитии уже освободилось, и я смогу познакомиться с городом и с новыми людьми до первого сентября. Это же такая удача, что у меня есть возможность хорошенько повеселиться, пока не начался учебный год. – Полина отмахнулась, а потом поднесла одну руку к лицу и стала рассматривать свои ногти. Тате не нужны были слова, чтобы понять: её подруга на грани слёз.

– Я поддерживаю тебя! – Тата встала со стула и взяла Полину за обе руки. – Знать, что твоя жизнь складывается так, как ты мечтаешь – для меня такая радость. Ну же! Улыбнись скорее!

Полина рассмеялась, сосредоточено глядя в сторону, а потом не выпуская рук Таты, подвела её к кровати, и они обе уселись на неё, провалившись в мягком матрасе.

– Тата, ты же знаешь, я терпеть не могу раскисать. Но ты вкладываешь в свои слова столько душевности. Как я могу не расстраиваться?

Последние слова Полина произнесла гнусавым голосом, а потом её лицо исказила предслёзная гримаса.

– Нет, Поля, не плачь. Я не хотела довести тебя до слёз. Ты же знаешь, у меня нет твоего оптимизма. Я реалистка до мозга костей. Ну не могу я плясать и делать вид, что радуюсь твоему отъезду.

– Минуточку, – Полина посмотрела на Тату, сморщив лоб. – Ты хочешь сказать, что нисколечко не рада, что я буду учиться в Санкт-Петербургском политехническом университете и по его окончанию стану одним из самых специализированных юристов в России? Похоже, ты не только реалистка, но и эгоистка. Я в тебе этого раньше не замечала.

– Нет, я не эгоистка. Я не просто рада, я счастлива за тебя! Но я не могу закрыть глаза на то, что все эти прекрасные вещи произойдут с тобой вдали от меня. Я так привыкла, что мы с тобой всё время вместе и разлука с тобой – нелёгкая страничка в моей жизни. – Тата набрала воздух в грудь. – Но я справлюсь. Ради тебя. Ведь я действительно знаю, насколько всё это для тебя важно.

– Эх, Тата, Тата… Как же мне будет тебя не хватать…

Полина обняла её. Глаза у Таты увлажнились, а потом она услышала, как Полина зашмыгала носом. Но через несколько секунд Тата почувствовала, как Полина стала часто похлопывать рукой по её спине. Тата начала делать тоже самое и улыбки растянулись на лицах обеих.

– Какое счастье! Ты улыбаешься! – Полина, выдохнув, подняла голову к потолку.

– И ты тоже! Обещаю, больше ни слова о грустном! – произнесла Тата и сложила большой и указательный пальцы в кружочек.

– Как же я рада! Кроме того, смотри, мы же с тобой постоянно будем созваниваться! А когда я обустроюсь в Петербурге, то сразу приглашу тебя в гости! – глаза Полины загорелись азартом, и она стала говорить, «раскрашивая» слова в яркие краски и активно жестикулируя. – Представляешь, мы с тобой гуляем по этому прекрасному городу, любуемся пейзажами, домами… болтаем, едим мороженое и много смеёмся! А парни там какие, знаешь? Образованные, красивые, стильные… Серьёзно! Мне рассказывали! – Полина звонко рассмеялась.

– Петербург – красивейший город. Я с удовольствием приеду к тебе в гости.

– Я обязательно тебя позову! – расправив плечи, заявила Полина. – А что у тебя с работой?

– Ничего не могу найти, – Тата уселась на кровати в позу по-турецки, подтянув за колени свои домашние льняные штаны. – Я так скучаю по детям, по школьной атмосфере… Я уже устала сидеть дома.

– Неужели во всём Нижнем Новгороде нет ни одной школы, где требовался хотя бы один учитель начальных классов? – удивилась Полина. – Не верю! Ты ведь ищешь работу по специальности?

Тата кивнула, а потом сказала:

– Это кажется странным, согласна. В своей-то школе я так быстро нашла работу…

– Не думай об этом! – отмахнулась Полина. – Этой школы больше нет. Её, увы, закрыли. И теперь не только ты обиваешь пороги учебных заведений, но и твои коллеги. Но, с другой стороны, может это и к лучшему. Зарплата там была такая крошечная. С твоими знаниями, энергией и трудолюбием ты достойна лучшего места, чем та школа.

– Поля, пойми, тут дело не только в деньгах. Ты знаешь, какие в этой школе учились дети? Они действительно хотели учиться. Они с самого раннего детства знали, каким трудом достаётся кусок хлеба. А знаешь, кем были их кумиры? Не Джонни Депп и не Анжелина Джоли. Они хотели быть похожими на своих кормильцев. У кого-то это были бабушка и дедушка, а у кого-то старший брат или сестра. Они горели желанием и волей, чтобы выучиться, а потом отблагодарить своих опекунов за их заботу. Это просто уникальные дети! С ними действительно хотелось работать!

– Ах, Тата… Где ты только таких детей нашла? К тебе, наверное, липнет только всё хорошее, потому что ты сама как ангел. Откуда ты только такая взялась? – произнесла Полина, прижав руки к щекам.

– Поля, перестань! Мне, правда, жаль, что эту школу закрыли. Мне очень нравилось там работать, и я чувствовала себя нужной. Но ничего не поделаешь! Этой школы и в самом деле больше нет, поэтому ни к чему много об этом говорить.

– Ты такая самодостаточная. Увы, но мне одного колледжа мало. Я хочу получить высшее образование и делать карьеру в Петербурге.

– Это хорошо, что у тебя есть амбиции. Просто моё счастье состоит немного в другом.

– И я даже догадываюсь в чём… – лицо Полины оживилось.

– О чём это ты? – спросила Тата.

– Точнее… о ком, – Полина приподняла брови и часто заморгала.

– Ты что говоришь об Артёме?

Услышав эти слова, Полина звонко рассмеялась:

– Заметь, это сказала не я!

– Поля, прекрати! Всё это давно в прошлом.

Тата шумно выпустила воздух из ноздрей, от чего кудри, обрамляющие её лицо, всколыхнулись.

– Как ты можешь над этим смеяться? Ничего, что у него жена, а сын уже этой осенью пойдёт в первый класс?

– Да уж… Тебе осталось только разузнать в какую именно школу он пойдёт и начать делать всё, чтобы именно в этой школе получить работу! – Полина ещё звонче засмеялась, тряхнув своими рыжими хвостиками.

– Поля, ты размышляешь, как будто этих семи лет и не прошло? Я думала, ты повзрослела. Очнись! Тебе уже девятнадцать лет, – сказала Тата и дёрнула подругу за один из её растрёпанных хвостиков.

Полина задумалась и умолкла, но через пару секунд снова расхохоталась.

– А ведь и правда! Прошло семь лет. Тата, не могу поверить! Ты считала годы, проведённые вдали от него, – произнесла Полина, делая вид, что цитирует фразу из сентиментального романа.

Тата на эти слова промолчала. Она взяла большую подушку, подложила её под руки и уткнулась в неё подбородком.

– Как жаль, что я уеду и не смогу увидеть эту душещипательную встречу, – сказала Полина, вытирая слёзы от смеха. – Когда вы, кстати, к нему идёте?

– Завтра вечером, – ответила Тата, глядя в сторону.

– Ну, признайся! Ты безумно хочешь его увидеть? – Полина наклонилась к Тате. – Ты ведь была так в него влюблена!

– Я не буду врать, мне на самом деле интересно узнать, например, почему они все вернулись из Москвы… да и даже в какой-то степени и взглянуть на него, – Тата подняла глаза к потолку, – но я больше не влюблена в него. Это уже в прошлом. Я стала взрослее и теперь смотрю на эти вещи по-другому.

– И как же ты на них смотришь?

– Без розовых очков. Знаешь, я иногда вспоминала о нём, и эти воспоминания были очень светлыми. Вот я и сейчас улыбаюсь, потому что была такой влюблённой и наивной. Но вспоминать об этом мне всегда приятно, потому что, хотя и моя первая любовь была безответной, я всё равно рада, что она у меня была именно такой.

– Да… Я до сих пор помню, как у тебя вырастали крылья, когда ты бегала к нему, чтобы он помог тебе решить задачу по математике.

– Я это делала не потому, что он мне нравился. Я правда не понимала, как они решаются.

– Верю. А ещё я помню, тебе ужасно нравилось, когда он называл тебя «куколка». Если бы ты не была такой рассудительной, то точно бы решила, что и он к тебе не равнодушен.

– Да брось ты! – отмахнулась Тата. – Не равнодушен? Он всегда относился ко мне, как к ребёнку. Собственно, я им и была. А то, что он называл меня куколкой… я и вправду просто обожала это!

Полина и Тата ещё долго придавались воспоминаниям. Но, когда часы пробили ровно восемь вечера, Полина взяла свои сумки и направилась в коридор.

Тата обещала подруге не раскисать, поэтому изо всех сил сдерживала слёзы. Она замечала, что Полина сжимает губы и избегает её взгляда.

У входной двери Полина стояла и болтала о всякой ерунде, но вдруг резко подошла к Тате и обняла её. Таких крепких объятий от неё Тата никогда раньше не чувствовала.

А потом Полина с такой же резкостью отпустила Тату и молча вышла из квартиры.

И только, когда Тата закрыла за подругой дверь, её слезам уже никто не мог помешать.

***

– Спасибо, что пришли. Мы вам обязательно перезвоним, – сказала улыбчивая женщина из очередного отдела кадров.

– До свидания, – привычно ответила Тата и покинула строгий директорский кабинет.

«Мы вам обязательно перезвоним», – повторила про себя Тата, шагая по широкому асфальтированному бульвару, сложив руки в карманах куртки. В последнее время она часто слышала эту фразу. И почему она так долго не может найти работу? Ведь у неё был опыт. Пусть небольшой, всего год, но был же!

Наверное, правду говорят люди о том, что всё в этом мире происходит по воле судьбы. Ведь сразу после окончания педагогического колледжа, Тата нашла работу в школе-интернате без труда. Там она проработала год, а потом эту школу закрыли. И теперь, побывав в десятке школ Нижнего Новгорода, она не слышала фразы оптимистичнее, чем «Мы вам обязательно перезвоним». По-видимому, это была её судьба…

Может, ей стоит поискать работу в другой сфере? Но ей так нравилась профессия учителя. Это действительно было её дело. Нет, так просто она не сдастся! Она не успокоится до тех пор, пока не обойдёт все школы Нижнего Новгорода.

Тата улыбнулась от этой мысли, а потом посмотрела на наручные часы: двадцать минут четвёртого. Встреча с семьёй Артёма должна состояться сегодня в пять. Тата сориентировалась, окинув местность внимательным взглядом: она рисковала опоздать. А ещё она вспомнила, что у неё закончились краски и бумага. Из-за отсутствия работы она много рисовала. Если бы она была художницей, то ей пора было задуматься о том, чтобы заниматься живописью профессионально. Но рисование было только её хобби. К тому же она не считала себя ассом в этом деле.

Чтобы не опоздать на ужин, Тата решила воспользоваться общественным транспортом. Она вошла в автобус и, не обнаружив в нём ни одного свободного места, крепко ухватилась за поручни. Тата попыталась посчитать сможет ли успеть вовремя на встречу, если ещё заедет в магазин за красками. Она прикинула, что процент того, что она успеет, был велик, если, конечно, она не угодит в автомобильную пробку. Кроме того, даже если она успеет вернуться домой к половине пятого, то ей не хватит времени, чтобы переодеться.

Тата машинально оглядела себя: под её лёгкой курткой был джинсовый комбинезон и белая кофта с длинным рукавом, а на ногах – резиновые сапожки. Что ж, для встречи со старыми соседями – вполне приличный наряд!

Заметив, что несколько мест освободилось, Тата заняла одно из них, достала из сумочки зеркальце и взглянула на своё лицо. Просто потрясающе! Оказывается, сегодня она совсем забыла о косметике. Тяжело вздохнув, Тата снова посмотрела на своё отражение. Кроме отсутствия макияжа она заметила, что её волосы были растрёпаны. Ну конечно! Сегодня утром она же по-быстрому убрала свои кудри в хвост, не обратив внимания, что резинка для такой прически была слишком слабой. И теперь её волосы выглядели так взлохмачено, что она даже удивилась, как только она не потеряла эту резинку по дороге.

Тата спустила резинку с волос и потрясла своими светлыми кудряшками. Через секунду луч весеннего солнца выглянул из-за тучки, и от этого стало казаться, что в её волосы вплели золотистые блестящие ниточки.

Выглянув в окно, Тата заметила чёрные крапинки на асфальте: начинался дождь. А она даже не захватила с собой зонтик, хотя прекрасно знала, что прогноз погоды на сегодня обещал дождь.

Наверное, её неорганизованность объяснялась тем, что ей до сих пор не позвонила Полина. Её подруга уже должна была добраться до места. Как она там?..

Тата решила, что ей надо взять себя в руки. Ведь Полина обещала позвонить ей сразу, как только сможет, а её подруга никогда не бросала слов на ветер. Не стоит бить тревогу, пока ей ещё даже и не пахнет. С Полиной однозначно было всё хорошо.

В книжном магазине Тата купила двенадцать баночек разноцветной гуаши, специальную бумагу, несколько новых кистей и ещё не смогла отказать себе в наборе графических материалов, который давно хотела приобрести.

Уже после того, как она села в автобус, который должен был доставить её домой, Тата обнаружила, что потратила на свои «развлечения» гораздо больше, чем планировала. Денег, которые ей удалось скопить за этот год, становилось всё меньше. Нужно скорее найти работу! Сразу после ужина у Артёма, она набросает примерный маршрут, и завтра же постарается объехать как можно больше школ. Удача обязательно улыбнётся ей за старания!

***

Тата оказалась в своей квартире на десять минут раньше, чем планировала. Родители были дома, и она обрадовалась этому: ей не придётся идти к Артёму одной.

– Дочка, собирайся скорее. У тебя ровно три минуты, – в дверях сказала её мама, Светлана.

– Хорошо, – ответила Тата.

На её маме была новенькая свободная кофточка в полоску из синих и зелёных тонов, которая в сочетании со строгими чёрными брюками придавала её образу свежести. Кроме того, Светлана отличалась пышными формами, а эта кофточка была из числа тех вещей, которые способны обратить недостатки в достоинства. Тата подумала, что мама, скорее всего, сама сшила себе эту кофточку. Ей сделать это было в два счёта, потому что она работала на дому швеёй.

Тата вошла в свою комнату и положила покупки на кровать. Потом, воспользовавшись массажной расчёской, она принялась плести себе косу. Апрельский дождик немного намочил её волосы, и надо было это как-то скрыть.

Закончив плетение, Тата встала перед туалетным столиком и, покрутившись возле зеркала, осталась довольна своим видом. Потом её взгляд упал на две вещи: чёрную тушь и губную помаду розового оттенка. Она робко потянула руку к тюбику с тушью и сразу же услышала голос мамы:

– Дочка, мы уходим. Если ты с нами, то идём!

Тата знала, что мама не будет ждать ни секунды больше, чем она пообещала. А это означало, что возможно сейчас она уже стояла возле входной двери, готовая в любой момент открыть её и уйти. Нет, либо она пойдёт с родителями, либо не пойдёт вообще.

И Тата, схватив сумочку, быстро выбежала из своей комнаты.

***

– Мама, я не понимаю, почему Артём с семьёй вернулся сюда? Ведь у него были такие грандиозные планы в Москве, – задала вопрос Тата, когда они ехали в машине, расположившись на заднем сиденье. Их серенькая Лада Приора несла их по живописным улицам Нижнего Новгорода.

– Кто знает, Тата, – ответила Светлана, взглянув в боковое окно. – Может быть сегодня мы об этом узнаем. Ответ может оказаться самым банальным: у него просто не получилось вот и всё.

– А скорее всего так оно и есть, – вставил своё слово Владимир, отец Таты, который был за рулём. – По мне, так он просто неудачник, – и, дотронувшись до затылка, он почесал свои седеющие волосы.

Тате не понравилась категоричность отца. Она никогда не считала Артёма неудачником. Тата была уверена: причина их возвращения кроется в чём-то другом. Но она не стала отвечать отцу. Переубедить Владимира было невозможно, а спорить с ним она не хотела.

И почему папа был таким упрямым? Ему было за сорок, но его возраст выдавала только седина. Владимир мог похвастаться прекрасной формой: он был сильным и энергичным, а его фигуре позавидовал бы двадцатипятилетний парень. Но когда он был чем-то недоволен, его яркие голубые глаза становились бледнее. Испортить ему настроение можно было в два счёта.

Тате часто говорили, что она больше похожа на отца. А вот её светлые кудри достались ей от матери. Правда, сейчас Светлана стриглась очень коротко и её волосы больше напоминали светлые волны, изящно украшающие её голову.

Просматривая быстро сменяющие пейзажи за окном, Тата заметила, что тучи наконец-то развеялись, и весеннее солнце сразу подняло настроение, промокшему с утра городу.

Они ехали около получаса. После чего Владимир притормозил возле девятиэтажки. Взглянув на этот дом, у Таты кольнуло в груди: этот дом когда-то был её. Обыкновенный многоквартирный дом, в одной из квартир которого она жила вместе с родителями. Как это было давно…

Она не могла вспомнить тот день, когда впервые увидела Артёма. Ей казалось, что он всегда был частью её жизни. Он переехал в квартиру напротив, когда ей было двенадцать лет. Ему тогда было восемнадцать лет, и он учился на первом курсе строительного института. Насколько она знала, эту квартиру ему подарили родители. Они дождались совершеннолетия сына и своим многозначительным подарком ознаменовали его вступление во взрослую жизнь.

Владимир и Артём быстро подружились. Тата помнила, как однажды вечером отец пришёл домой с работы и сказал: «Этот новый парнишка из квартиры напротив оказывается учится в строительном. Мы с ним столкнулись на лестнице: он заметил у меня в руках архитектурные чертежи. Мы разговаривали минут двадцать. Он мне понравился!»

Это сейчас отец Таты занимал должность начальника строительного участка, но семь лет назад Владимир ещё работал прорабом. Через пару дней после знакомства Артём попросил у него помощи в поиске работы и тот устроил юного студента строителем. После этого Артём стал частым гостем в их квартире и, таким образом, они с Татой познакомились.

Она хорошо запомнила тот день, когда Артём впервые пришёл к ним домой. Владимир представил ему Тату как свою дочь, и его слова остались в её памяти на всю жизнь:

«Владимир Васильевич, я уже раньше встречал вашу дочь на лестничной клетке. Вас можно поздравить! Из неё вырастит настоящая красавица. А сейчас она похожа на куклу».

С тех пор Артём часто называл её «куколка». При звуках этого слова, произнесённого его голосом и обращённого только к ней, Тата от счастья сходила с ума.

Когда мужчины собирались на кухне, чтобы обсудить рабочие дела, Светлана никогда не входила туда и не позволяла дочери этого делать. Но Тате была важна любая мелочь, которая касалась Артёма. Она находила тысячу причин, чтобы пройти мимо кухни и услышать хоть несколько слов, а потом додумать их смысл.

В результате такого рода «подслушивания» позволили ей сделать вывод, что Артём мечтал стать архитектором. Эта цель была самой главной в его жизни. Он хотел окончить институт, а потом планировал уехать в Москву.

Эта новость перевернула её привычный мир. Тата не успела понять, как случилось, что Артём стал ей так дорог. Она жила ожиданием встречи с ним. День проходил для неё прекрасно, если ей удавалось, хотя бы раз встретиться с ним. Но свои чувства она скрывала и делилась ими только с Полиной.

Когда Тата перешла в седьмой класс и у неё началась алгебра, Артём стал помогать ей в решении примеров, которые она с трудом усваивала. Эти встречи помогли ей узнать его лучше, и она влюблялась в него всё больше.

Однажды Тата заметила его в компании молодой брюнетки, на вид его ровесницы. Шестое чувство подсказало ей, что они встречаются. Кажется, Артём назвал её Лизой. В тот день Тата поняла, что значит страдать от неразделённой любви. Она и до этого момента знала, что не пара Артёму и что рано или поздно у него появится девушка, но всё произошло неожиданно.

У неё сжималось сердце каждый раз, когда она видела их вместе. Она мирилась с этим очень долго и, хотя ей и удалось принять всё, как есть, она не смогла разлюбить его. Тата пыталась подготовить себя к неизбежному тяжкому испытанию – наблюдать за жизнью Артёма и его будущей семьёй.

В течение нескольких лет её родители активно копили деньги, чтобы продать их тесную однокомнатную квартиру и переехать в более просторную. Тата не хотела никуда уезжать от Артёма. Со временем её перестало беспокоить, что он может жениться и завести детей. Ведь даже если это случится, то, по крайней мере, она сможет иногда видеть его и разговаривать с ним. А если они уедут, то это будет означать конец всему. Тата мучилась от этого неразрешимого вопроса и не знала, как сделать так, чтобы всем было хорошо.

Она терзалась сомнениями до того момента, когда новости свалились на неё как гром среди ясного неба. Как-то она вернулась домой из школы. Мама сообщила, что Артём, оказывается, вчера женился на Лизе, а сегодня утром они уехали из Нижнего Новгорода в Москву. Тата была шокирована. Это означало, что она больше никогда не увидит Артёма, не успев даже взглянуть на него в последний раз.

Позже она узнала, что отъезд Артёма не был для её родителей новостью. Они давно знали о возможных изменениях в его жизни, но не считали нужным рассказать об этом Тате.

Оказывается, Лиза забеременела, и родители Артёма уговорили молодых поскорее пожениться. А потом Лиза сумела убедить Артёма отправиться покорять столицу раньше его намеченных планов. В результате Артём, еле успев окончить третий курс строительного института, решил начать новую жизнь в Москве.

У Владимира легкомыслие Артёма вызвало разочарование, потому что он восхищался его идеями и планировал работать вместе с ним. Несмотря на это, папа, благодаря родственникам в столице, которые занимались строительным бизнесом, сделал так, что Артём получил работу строителем и отдельную комнату в общежитии.

Тата тихо плакала в подушку несколько ночей подряд и ни о чём больше не могла думать. Её сердце было разбито. Господи, да пусть хоть она всю жизнь провела бы, видя, как он женится и как растут его дети, но он был бы рядом с ней. А теперь она даже толком не могла узнать, как он живёт и всё ли у него хорошо.

Через пару месяцев родители сообщили Тате, что они переезжают в новую трёхкомнатную квартиру. Она изо всех сил пыталась изобразить радость. Тата не хотела расстраивать родителей, но и по-настоящему оценить их достижение на тот момент не могла.

Поначалу Тата была уверена, что вдали от Артёма её жизнь уже никогда не станет прежней. Но переезд в новый дом, смена обстановки и время сделали своё дело. Её чувства к Артёму прошли, и она вспоминала о нём с улыбкой и надеждой на то, что у него всё было хорошо.

И вот теперь, спустя семь лет он вернулся в Нижний Новгород вместе с семьёй. А Лиза… Какая она теперь? Тата помнила её очень смутно: у неё были средней длины крашеные чёрные волосы и зелёные глаза. А ребёнок Артёма… Когда папа и Артём первое время после переезда созванивались, Владимир узнал, что у них с Лизой родился сын, но как они его назвали, так и не спросил. Интересно, а на кого он был похож? Тата почувствовала растущее любопытство к этой семье.

***

Когда Тата и её родители вошли в дом, и стали подниматься по лестнице, они по очереди стали удивляться, как изменился подъезд, по которому они раньше много раз ходили: стены перекрасили в тёмно-синий цвет, а старые и разбитые окна между этажами заменили на пластиковые, почтовые ящики обновили, а сломанные перила на третьем этаже наконец-то подчинили. Подъезд не отличался шиком, но всё было настолько аккуратно и чисто, как будто каждый, кто жил здесь, старался лично следить за порядком, как у себя в квартире.

Оказавшись на четвёртом этаже, Тата заметила, что двери их бывшей квартиры и квартиры рядом были приоткрыты.

– Наверное, они пригласили соседей, чтобы познакомиться, – предположила Светлана.

– Да, и, видимо, по ошибке пригласили и бывших соседей, – съехидничал Владимир.

На его колкость не обратили внимания ни Тата, ни Светлана. Тата предполагала, что Владимир до сих пор держал обиду на Артёма, хотя и не признавался в этом.

А потом события стали развиваться стремительно. Стоило Светлане нажать кнопку звонка квартиры Артёма как, словно по мановению волшебной палочки, из двух соседних квартир одновременно вышли жильцы.

Из когда-то принадлежавшей им квартиры вышла молодая семья, очевидно муж с женой и маленьким сыном, на вид которому было около семи лет. Совершенно точно, что в этой семье ожидалось прибавление: у женщины был заметен округлившийся живот. Она постоянно убирала за ухо свои реденькие русые волосы и открыто улыбалась окружающим, поглядывая на черноусого мужа, лицо которого почти не менялось: казалось, что перед выходом он встал у зеркала, зафиксировал вежливое выражение и отправился в гости.

У мальчика в руках был торт, политый аппетитным тёмно-бордовым, скорее всего, вишнёвым, джемом. Он держал его как солдат на посту, ответственно исполнявший своё задание. Тате показалось, что он копировал своего папу.

Из соседней квартиры вышла пожилая пара. Тата сразу их узнала. Это были Антонина Егоровна и Иван Михайлович. Они жили в этой квартире много лет. На Иване Михайловиче были те же круглые очки в бледно-сиреневой оправе, над которыми Таты в детстве всегда хохотала. Из-за цвета они казались ей неподходящими для мужчины. Сейчас Иван Михайлович стоял, немного сгорбившись, и держал в руках большую тарелку, наполненную ярко-оранжевыми мандаринами.

Антонина Егоровна была такой же статной бабушкой с седой толстой косой. Этот образ в сочетании с доброй улыбкой придавал ей свежести и скидывал лет десять.

– О, Иван Михайлович! Сколько лет, сколько зим! – поприветствовал старого друга Владимир.

– Как поживаете, Антонина Егоровна? – поинтересовалась Светлана.

– Спасибо! Всё хорошо. Бог мой! Неужели это ваша Татьяна? – пожилая женщина обняла Тату. – Как же ты выросла! Сколько тебе лет?

– Двадцать один.

– Как же летит время! Казалось, только вчера ты приходила к нам, чтобы поиграть с котятами и построить им домик из коробок, а теперь смотрю – ты уже совсем взрослая. Алла, Игорь! – обратилась Антонина Егоровна к своим соседям. – Это Света, Володя и Тата Осиповы! Они раньше жили в вашей квартире.

– Очень приятно познакомиться, – сказал Игорь и пожал руку Владимиру.

– Взаимно, – ответил тот.

– А этот богатырь, их сын, Миша, – представила мальчика Антонина Егоровна.

– И вправду настоящий богатырь! – подтвердила её слова Светлана.

В этот момент дверь квартиры Артёма распахнулась.

По-праздничному одетая брюнетка смотрела на окружающих широко открытыми глазами. Это же была Лиза!

– Вы что договаривались, чтобы прийти всем вместе?

Окружающие звонко рассмеялись.

– Проходите в дом, – пригласила их Лиза.

Тата вошла в квартиру одной из первых и стала оглядываться по сторонам. Она хотела рассмотреть обстановку, но события, происходящие поблизости, ей этого не позволяли.

Миша вручил Лизе торт, а Светлана – коробку конфет. И вдруг из комнаты выбежал мальчик. Тата сразу обратила на него внимание. Конечно, это был сын Артёма!

Заметив, как Иван Михайлович вручает мандарины Лизе, у которой в руках был торт и конфеты, мальчик сразу подбежал, чтобы самому взять тарелку с фруктами.

– Серёжа, не надо, не бери. Тарелка тяжёлая, ты её не удержишь, – Лиза хмурила лицо, видимо, из-за навалившейся на неё суеты. – Артём, иди скорее сюда! Помоги мне!

Но Артём не появлялся.

– Мама, ну пожалуйста, дай я возьму их! – упрашивал Серёжа маму, подпрыгивая на месте.

В результате Лиза разрешила сыну сделать то, что он хотел.

Серёжа бодро взял тарелку и развернулся, чтобы отнести её на праздничный стол, но споткнулся о чью-то обувь. Он смог удержать тарелку в руках, и она не разбилась, но мандарины с шумом рассыпались по полу.

– Серёжа, ну я же тебе говорила! – нараспев произнесла Лиза и цокнула.

– Ничего страшного, – попыталась исправить положение Антонина Егоровна. – Сейчас соберём их, помоем и поставим на стол.

– Давайте, я соберу, – предложила свою помощь Тата и наклонилась, чтобы собрать мандарины. В это время Серёжа стоял рядом и держал тарелку.

Тата, ползая по полу, собирала мандарины одной рукой, а вторую руку согнула под грудью и использовала как корзину. Набрав достаточное количество фруктов, она энергично развернулась на коленях, чтобы сбросить их в тарелку, а потом подобрать остальные.

– В следующий раз будь осто… осторожнее…

За шумом голосов Тата не заметила, как место Серёжи занял его отец. Артём не дал возможности встать Тате и сам опустился на пол, протянув тарелку перед её лицом.

– Привет, куколка! – рассмеявшись, произнёс он.

– Здравствуй, – ответила Тата неожиданно тонким голосом.

– Тебя просто не узнать, – на улыбке сказал он.

Тата смотрела на него как загипнотизированная и ничего не ответила на его слова, а потом вдруг вспомнила, что ей нужно было сделать. Почувствовав, что пауза затянулась, она засуетилась и все, собранные ею мандарины, опять упали на пол.

– Извини, – она улыбнулась, опустив глаза вниз. – Я думала, что здесь Серёжа…

Тата стала ещё активнее собирать мандарины. Когда все фрукты были на тарелке, они с Артёмом встали с пола.

– Давай я их помою, – предложила Тата и хотела забрать тарелку из его рук.

– Нет, – Артём, наклонив голову, повернул тарелку в свою сторону. – Сегодня ты наша гостья. Лучше садись за стол. Об остальном я сам позабочусь. И кстати, – он взял из кучки один мандарин и протянул его Тате. – Это тебе. Ты заслужила.

Тата улыбнулась и приняла его подарок, а потом, проводив его взглядом, отправилась мыть руки.

***

Когда Тата вернулась из ванной, в гостиной все дружно и весело общались. Она заняла место рядом с родителями и, мимолётно оглядев стол, заполненный салатами, фруктами, овощными и мясными нарезками, стала внимательно рассматривать окружающих. Артёма, Лизы и Серёжи пока за столом не было.

Да, это была жизнь! И она кипела в каждом, на кого она сейчас смотрела. Как будто в комнате происходил обмен энергией. Антонина Егоровна и Иван Михайлович были очень общительны и остроумны.

Семья Аллы, Игоря и Миши произвела на Тату впечатление. Все трое были как один сплочённый коллектив. Алле было около тридцати, а Игорь выглядел чуть старше. Выражение лица Аллы было мягким, а вот Игорь сначала показался Тате не очень дружелюбным. Его лицо с момента их встречи на лестничной площадке долго не менялось.

Но, как только Тата увидела, как он разыгрался с сыном, то мгновенно изменила своё мнение: его губы растянулись в улыбке, глаза заблестели, интонации в голосе стали сменять друг друга, произведя приятное ощущение на слух. Миша уселся к нему на колени, и они стали шушукаться между собой. Алла сделала вид, будто хочет подслушать, о чём они шепчутся. Но как только она придвинулась к ним, они громко рассмеялись. Все сразу обратили на них внимание. Алла изобразила обиду и сказала:

– Давайте, болтайте дальше! Но, когда родится моя дочь, мы с ней тоже будем секретничать и не скажем вам ни слова, понятно?

Окружающие посмеялись над этой милой сценой.

На тот момент Тата была только зрителем, наблюдающим за происходящим, но много говорить ей пока не хотелось. Она впитывала в себя атмосферу этого вечера, стараясь не упускать ни одной детали. В последнее время её жизнь была скучной. С тех пор как она лишилась работы, её дни были наполнены либо попытками трудоустройства, либо рисованием. А сейчас вокруг неё всё кипело. Она наблюдала за другими людьми, и это придавало ей энергии.

Когда в гостиную вошли трое виновников торжества, Тата остановила внимание на них. В отличие от Аллы и Игоря, их семья не показалась ей единой и дружной компанией. Каждый из них, словно был сам по себе. Или, может, ей просто пока так казалось.

Тата отметила, что Серёжа больше похож на Артёма, чем на Лизу. Ему достался от Лизы только зелёный цвет глаз, а вот сами глаза были точь-в-точь, как у Артёма; небольшие, но удлинённые, стремящиеся встретиться с концом длинных бровей. Да и цвет волос у Серёжи был таким же, как у Артёма; тёмно-каштановый. А ещё скулы и лоб, такие же широкие.

Она обратила внимание, что Артём немного поправился и выглядел старше своих двадцати семи лет. Теперь его можно было назвать молодым мужчиной. Тата помнила его беззаботным парнем, в глазах которого горел огонь…

– А как тебя зовут? – её размышления прервал Серёжа, который незаметно подошёл к ней, взглянув на неё своими округлёнными зелёными глазами.

– Меня зовут Тата. А тебя Серёжа, так?

– Да. Хочешь, я покажу тебе свои игрушки?

– Серёжа, не приставай к Тате, – одёрнула сына Лиза. – Мы скоро будем ужинать.

Тата не могла сказать, что Лиза была груба с сыном, но тон её голоса был холодным. Тата постаралась сгладить ситуацию:

– Серёжа, давай мы сначала все вместе поедим, а потом ты мне покажешь свои игрушки, хорошо?

– Ну, ладно… – протянул Серёжа. – Только не забудь!

– Не забуду, – ответила Тата, и мальчик отправился занимать место за столом рядом со своей мамой.

Через несколько минут Артём принёс гостям горячее блюдо. Это была картофельно-мясная запеканка, от которой пахло ярким букетом приправ.

– Позвольте мне сказать тост! – сказал Иван Михайлович и встал с бокалом красного вина. – Я хочу поднять бокал за хозяев этого замечательного дома и за их славного сынишку. Пусть ваша жизнь будет такой же сладкой как это вино! С возвращением!

Раздались звуки одобрения, а затем звон стукающихся бокалов. Тата сделала маленький глоток вина, а потом улыбнулась, глядя на довольные лица, окружающих её людей.

Улыбка исчезла с её лица, когда она остановила свой взгляд на Лизе. Она словно была оторвана от царившего здесь веселья и пребывала в собственном мире: глаза опущены, губы поджаты. Казалось, она принимала пищу в одиночестве, хотя вокруг было полно народа.

Но её внешность не была под стать настроению: яркие чёрные волосы, вероятно окрашенные «не дома», удачно сочетались с густой чёлкой, а красные губы придавали её и без того белым зубам ещё большую белизну. Когда Лиза накладывала салат, Тата увидела её длинные бордовые ногти. Скорее всего и здесь не обошлось без салона красоты. И вдобавок ко всему на Лизе было платье-трапеция изумрудного цвета, украшенное тонким пояском.

– Артём, чем планируешь заниматься в Нижнем? – спросила его Светлана, аккуратно надкусывая бутерброд со шпротами. – К родителям в Берёзку уже съездил? Как они?

– У родителей всё хорошо, спасибо. У них там в деревне по-прежнему огород, хозяйство… В общем, они не скучают. И… – Артём прокашлялся в кулак, – скоро уже будет два месяца, как я работаю в «Новом будущем».

Светлана ахнула, и чуть было не выронила бутерброд из рук.

– Значит, вы так давно вернулись, а мы узнаём об этом только сейчас?! – Светлана медленно перевела взгляд на своего мужа.

Тата тоже была удивлена. Ведь её отец работал в строительной компании «Новое будущее» и оказывается знал о возвращении Артёма.

– Я… Дело в том, что Артём попросил меня ничего не говорить… – растягивая слова, проговорил Владимир.

– Это действительно так, – подтвердил Артём его слова. – Я хотел выждать время, чтобы привыкнуть.

– Ну, всё с вами понятно… Володя, а ты меня поразил! Как ты оказывается лихо притворяешься! Тата, а мы с тобой ещё молча глотали все его колкости по дороге сюда!

– Мне пришлось… – усмехнулся Владимир.

– Так значит ты на самом деле рад, что Артём вернулся? – спросила его жена.

– Конечно рад! Если ты не забыла, то когда-то мы с этим пареньком отлично ладили. И кстати, в новом коллективе он быстро прижился. Когда он говорит о своих идеях, ребята слушают его, открыв рты.

– Кстати говоря… – Артём сделал паузу и опять прокашлялся в кулак, – у меня есть парочка новых мыслей насчёт…

Владимир, услышав это, подскочил на стуле:

– Что? Неужели ты о…

Артём кивнул, а Владимир продолжил:

– Тогда, я надеюсь, вы нас простите. Нам нужно отлучиться.

Владимир и Артём стали мельком оглядывать окружающих, в ожидании одобрения их несколько неуместной отлучки. Они оба встали из-за стола и готовы были двинуться с места в любой момент.

– Да идите уже! – не стала мучить их Светлана. – Не умеете вы отдыхать! Только о работе и можете думать!

Под тихий смех Артём и Владимир покинули гостиную и отправились на кухню.

Но в тот момент Тата смотрела не на своего отца и не на Артёма. Её взгляд был прикован к Лизе, рука которой сильно сжала вилку. А каким взглядом она проводила Артёма, когда тот отправился на кухню обсуждать дела с другом… У неё было лицо как у кошки, которую незаслуженно шлёпнул хозяин. Но что такого страшного сделал Артём?

– Ты уже поела? Пошли! – Серёжа подошёл к Тате и, взяв её за руку, потащил за собой.

– Да, конечно, – Тата быстренько вытерла рот салфеткой и пошла за мальчиком. Она не стала смотреть на Лизу, так как предполагала, что ей, мягко говоря, не понравится, что её лишают даже общества сына.

***

Серёжа отвёл Тату в свою, завешенную мультяшными постерами, комнату и стал показывать свои игрушки. Она старалась как можно убедительнее изображать восторг при виде огромного количества машинок, роботов и танков. Сама-то она в детстве любила играть в куклы, и поэтому ей было трудно по достоинству оценить мальчишечьи игрушки.

Вот книжки – другое дело. Но Тата смогла найти только потрёпанного «Колобка» и книгу-сборник монгольских сказок, которая служила подставкой для домика, сделанного из разноцветного конструктора.

– У тебя так мало книг… – протянула Тата.

– Я не люблю читать, – ответил Серёжа, копаясь в коробках.

– Это, наверное, потому, что тебе нечего читать. Хочешь, я тебе как-нибудь почитаю? – Тата села на ковёр, чтобы лучше рассмотреть картинку, сложенную из пазл на низком детском столике.

– Хочу! Мне мама никогда не читает…

Тата прикусила язык. Как это она собралась читать мальчику сказки, когда не знала, сможет ли вообще когда-нибудь сюда вернуться. Она решила сменить тему. Вдруг он забудет про её предложение.

– Скажи, а тебе ведь шесть лет?

– Скоро будет семь, – Серёжа подошёл к Тате, но его внимание было сконцентрировано на выкручивании частей робота, которого он держал в руках.

– Значит, ты уже скоро пойдёшь в школу?

– Да, но мама говорит, что я пойду в школу только через год.

– А почему? Ты ведь ходил в детский сад?

– Ага.

– А на подготовку к школе?

– Нет.

– А ты хочешь в школу?

– Наверное…

Тата тяжело вздохнула, услышав ответы этого мальчика. Он ей понравился с самого первого взгляда. Но, видимо, в семье внимания ему уделяли не очень много.

– А тебе сколько лет? – поинтересовался Серёжа.

– Двадцать один.

– Ты такая взрослая. А моей маме двадцать семь. Она часто говорит, сколько ей лет. Я уже три раза слышал, как она говорила: «Мне уже двадцать семь лет, а у меня до сих пор ничего нет».

Услышав эту фразу, Тата забегала глазами туда-сюда. Эта информация была явно не для её ушей.

– Серёжа, а тебе, где больше нравится, здесь или в Москве?

– Здесь. В Москве было тесно и скучно, а тут у меня своя комната и мы часто играем с Мишей.

Тата улыбнулась той детской наивности, которую продемонстрировал Серёжа. Только ребёнку может прийти в голову сказать, что в Москве тесно и скучно!

– А вот мама не хотела уезжать, – вздохнул мальчик. – Но её папа заставил.

– Скажи, а мама с папой часто ругаются? – в полголоса спросила Тата.

Мальчик кивнул, повесив голову. Тата решила, больше не задавать подобных вопросов. Это не её дело. Да и Серёжа расстраивался всё больше.

– Будем надеяться, что в этом городе тебе будет веселее. И, может быть, папа и мама тут помирятся…

– Нет, не помирятся! – перебил её Серёжа, сдвинув брови. – Они и здесь всё время ругаются! Вот вы все уйдёте, и они опять начнут кричать друг на друга!

Мальчик надул губы. Нет, она не допустит, чтобы он расплакался! Тата быстро сменила тему:

– Серёжа, а покажи мне ещё какие-нибудь игрушки! Я ни за что не поверю, что ты показал мне их все.

***

Тата провела с Серёжей около получаса. Он показал ей ещё несколько игрушек, а потом они стали перекидывать друг другу мяч. Во время этой игры мальчик заулыбался. У Таты сразу отлегло на сердце. Её бы загрызла совесть, если бы он расплакался из-за её вопросов и комментариев.

Когда они вернулись к гостям, Тата заметила, что её отец занял место Лизы, и они с Артёмом что-то бурно обсуждали. Лизы поблизости не было. Заметив дочь, Владимир окликнул её:

– Тата, подойди сюда! – и тут же снова принялся что-то объяснять Артёму.

Тата присела рядом с отцом. Мужчины продолжали разговаривать. Тата не понимала ни слова из их строительного лексикона.

– Подожди, сейчас мы и это обсудим, – остановил Владимир Артёма. – Пока здесь моя дочь, можешь спросить её, но потом мы вернёмся к этой теме. Не забудь!

– Я не забуду, – ответил Артём и протяжно выдохнул. – Так… – он посмотрел в пол, очевидно пытаясь перестроиться, чтобы заговорить на другую тему. И вот его карие глаза посмотрели на неё. – Тата, я тут узнал, что ты, оказывается, окончила педагогический колледж, год успела поработать учителем начальных классов, а сейчас находишься в поисках работы…

Тата кивнула, но уже интуитивно понимала, к чему клонил Артём.

– Я хотел предложить тебе позаниматься с Серёжкой. Мне бы хотелось, чтобы он уже этой осенью пошёл в школу, но боюсь, что он не готов…

– Конечно, не готов! Артём, ребёнком надо заниматься! – вмешался Владимир тоном опытного учителя.

– Я знаю это, – ответил Артём.

Владимир, цокнув, махнул головой.

– Что ты скажешь? – спросил Артём Тату. – Конечно, мы будем платить тебе, но только не очень много… У нас сейчас туго обстоят дела с деньгами…

– Я понимаю и… я согласна. Серёжа мне очень понравился. Я постараюсь подготовить…

– Тебе не хватит времени, чтобы подготовить его, – вставила ровным тоном только что вошедшая в комнату Лиза. – Лучше продолжай искать работу, Тата. Он абсолютно ничего не знает. С ним нужно заниматься, по меньшей мере, год. Я не хочу, чтобы мой сын попал в класс для слаборазвитых детей. В сентябре я буду водить его на подготовку к школе.

На пару секунд воцарилась тишина.

– Лиза, ну что ты? – с этими словами Артём сначала окинул взглядом Тату и Владимира, а потом посмотрел на жену. – Серёжка – смышлёный парень. Он всему быстро научится. Не нужно его водить ни на какую подготовку, да и вообще не стоит терять целый год. Тата с ним позанимается, а в школе его научат всему остальному.

– Тата, – обратилась к ней Лиза, проигнорировав слова мужа, – это только тебе решать, но я бы на твоём месте не стала зря тратить время.

– Лиза, всё нормально, – ответила Тата. – Времени конечно немного, но подготовить Серёжу к школе за него реально. Точно тебе говорю.

После этих слов глаза Лизы прищурились, а брови ушли наверх. У Таты в голове моментально пронеслась сцена о том, как поздно вечером Лиза будет упрекать Артёма в том, что он позволил какой-то девчонке, у которой толком нет и опыта, учить её сына для поступления в первый класс.

– Значит договорились! Во сколько ты завтра сможешь подойти? – спросил Артём у Таты.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг Лиза, сказав: «Мне нужно с тобой поговорить», взяла Артёма за руку и повела в спальню. Тата с отцом озадаченно переглянулись друг с другом.

***

– Объясни, зачем ты всё это затеял? – спросила Лиза, скривив рот.

– Я тебя не понимаю. Что плохого будет в том, если Серёжку чему-то научат? – выставив руки вперёд, спросил Артём.

– У тебя что лишние деньги завелись? Мы еле сводим концы с концами благодаря тебе. А тут ещё эти расходы! – она шлёпнула ладонями по бёдрам.

– Но нашему сыну необходимо учиться…

– Я так больше не могу! – Лиза стала ходить по комнате из стороны в сторону, сжимая кулаки. – Я так устала от такой жизни. А тебе плевать на меня! Я готовила сегодня с самого утра, мне ещё со стола убирать весь вечер, а потом мыть посуду. Я терпела до последнего, но ты… Какого чёрта ты потащился с этим типом на кухню и бросил меня одну? Из-за этого все надо мной смеялись!

Лиза резко отмахнулась от нежно-розового тюля, залетевшего на её лицо; балконная дверь в комнате была приоткрыта, и ветер свободно разгуливал по ней.

– Лиза, что ты говоришь? Они смеялись не над этим. И вообще… Мне кажется, если Тата будет приходить к нам домой, то это в какой-то мере облегчит твою жизнь. Пока они будут заниматься, ты сможешь больше времени уделять себе.

Лиза присела на двуспальную кровать, застеленную цветочным покрывалом, и приняла задумчивое выражение:

– Ты так думаешь? – она отодвинула руки назад и выпрямила ноги параллельно с высотой кровати. – Тогда пусть она ещё возьмёт на себя уборку и приготовление ужина, хорошо?

Артём вытаращился на жену во все глаза.

– Лиза, ты в своём уме?

– А что такого? – спросила Лиза, рассматривая свои чёрные лодочки. – Предложи ей больше денег. Я не против. Она же всё равно не работает.

– Но ты тоже не работаешь. И никогда не работала…

– Ты будешь меня этим сейчас попрекать? – Лиза повысила тон.

Он развёл руками. Сил на то, чтобы спорить с женой у него становилось всё меньше.

– Артём, ну пожалуйста… – Лиза подошла к нему со спины и обняла. – Я так устала… Я ещё не привыкла к новым условиям. После того, как мы сюда вернулись, наша жизнь стала ещё хуже… Ну пусть она займётся домом, а? Хотя бы на месяц… Ну, пожалуйста…

Из источавшей яд фурии Лиза превратилась в избалованного ребёнка, который выпрашивал игрушку из рук взрослого. Она лоснилась к Артёму, как ласковая кошка и пыталась поцеловать, но он укорачивался от неё.

– Как ты себе это представляешь? Что подумают обо мне её родители, когда узнают?

– Ой, да ну их… Я знаю, ты сможешь что-нибудь придумать! Я это точно знаю!

Лиза захихикала так, как будто Артём был с ней заодно. Но он считал её предложение абсурдным. Лизу всегда раздражала домашняя работа. Она её на дух не переносила и часто устраивала истерики по этому поводу. Но если он избавит её от этого тяжкого бремени, возможно, это поможет улучшить атмосферу в их семье.

– Я постараюсь, Лиза, но ничего не обещаю.

Она пронзительно завизжала и порывисто обняла мужа.

– Я знала, что ты мне не откажешь! Знала! Знала! Знала!

– Пойдём к гостям. Они, наверное, нас уже заждались, – проговорил Артём, смотря в сторону от неё.

При упоминании слова «гости» лицо Лизы опять помрачнело. Но через несколько секунд она азартно потёрла руки и заулыбалась.

***

Из спальни Лиза вышла улыбчивая и довольная, а вид Артёма заметно помрачнел. Тата округлила от удивления глаза, когда Лиза подсела к Алле и с улыбкой на лице стала с ней разговаривать.

Постепенно гости стали расходиться. Ожидая пока родители распрощаются с новыми и старыми друзьями, Тата решила посмотреть картины, которые висели на стене в коридоре. Она остановила внимание на летнем пейзаже; мужчина в профиль смотрел на красный закат. Ничего особенного, даже лица у человека почти не было видно, он практически весь был изображён в чёрных красках.

– Тебе нравится? – спросил её, только что подошедший Артём.

– Неплохая техника, да и чувствами художник не обделён, но только… мне от неё как-то грустно становиться… – произнесла Тата, наклонив голову.

– Ты думаешь? – переспросил её Артём.

– Да. Несмотря на то, что краски очень яркие и живые и… о боже! – она присмотрелась и прочитала название. – Эта картина называется «Когда я был счастлив»? Удивительно! Её написал твой знакомый? – поинтересовалась она.

Артём ностальгически улыбнулся и сказал:

– Эту картину я нашёл в московском общежитии, когда мы только въехали в комнату. Лиза захотела её выбросить, но мне она показалась интересной, и я её оставил.

– Не могу представить, как человек мог быть счастлив, когда оставил в своём рисунке столько тоски?

– Об этой картине в общежитии ходили легенды…

– Правда? Какие? – спросила Тата, приподняв брови.

– Говорили, что парень, который её нарисовал, был безответно влюблён в одну девушку…

Слова слетели с языка Таты автоматически:

– А… тогда мне всё понятно!

Она почувствовала, что Артём в этот момент посмотрел на неё. Он наверняка ждал, что она объяснит свои слова, но в это время её позвала Светлана. Тата мысленно поблагодарила маму за её вмешательство «вовремя».

– Ну, мы пойдём! – быстро произнесла Тата, скрутив в пальце кучерявый кончик своей толстой косы. – Во сколько я могу прийти к вам завтра?

– В десять тебе будет удобно?

– Да! – она сделала полуоборот на одной ноге и хотела отойти, но Артём остановил её.

– И ещё… Тата…

– Что? – она искоса посмотрела на него.

– У меня есть к тебе ещё одна просьба… – он потёр руки. – Не могла бы ты… ненадолго конечно… взять на себя ещё приготовление ужина и уборку? Разумеется, я буду тебе платить! Просто… понимаешь, Лиза сейчас не в лучшем расположении духа в связи с переездом… и ей не повредил бы небольшой отдых…

– А… ну хорошо, – протянула Тата и улыбнулась. – Сейчас мне почти любая работа в радость. Скоро уже будет два месяца как я безработная. Я согласна.

– Ты что, правда, не против? – спросил он, посмотрев на неё округлёнными до предела глазами.

– Да! – она засмеялась.

– Тата, идём! – ещё раз крикнула Светлана.

– Сейчас! – ответила она маме. – Ну, нам пора! – Тата обратилась к Артёму. – Значит, договорились? Завтра в десять я прихожу?

Артём кивнул ей и сказал «пока».

Она ответила «до завтра», а глазами добавила «люблю тебя».

***

– Тата, я просто сгораю от нетерпения! Рассказывай скорее, как всё прошло!

Тата еле успела переступить порог своего дома, как на её мобильном раздался звонок от Полины.

– Между прочим, и я бы хотела услышать от тебя новости, – произнесла Тата, снимая сапоги в коридоре. – Не я же теперь живу в Петербурге. Расскажи, как ты добралась и…

– Я добралась хорошо, обустроилась без казусов, поужинала с аппетитом. У меня – всё! Твоя очередь! – протараторила Полина со скоростью света.

– Поля…

Тата прошла к себе в комнату и рухнула на кровать.

– Ну же! Я жду! – настаивала Полина.

Тате пришлось в мельчайших подробностях рассказать подруге о только что прошедшем ужине. Она не хотела вдаваться в подробности, но Полина постоянно перебивала её, заставляя вспоминать детали. В итоге Тате понадобилось целых полчаса, чтобы полностью удовлетворить любопытство подруги.

– Боже мой, Тата! Я как чувствовала… Такая любовь, какая была у тебя к нему, не могла пройти! Ну и что ты с этим теперь будешь делать? – спросила Полина и затаила дыхание.

– Буду продолжать жить дальше. Что же ещё?

– Но ты же теперь часто будешь его видеть. Это будет трудно. Ведь у него семья…

– Поля, послушай, ты что думаешь мне плохо, да? Ты ошибаешься. Мне очень хорошо! Человек, который мне так дорог снова будет рядом со мной. Я действительно его люблю, и у меня в этом нет ни капли сомнения. Но я ни на что не собираюсь претендовать. Я понимаю, что у него уже есть семья и принимаю этот факт. Я не собираюсь мириться с этим или пытаться что-то изменить. Я просто буду жить. – Тата вынула мандарин из кармана комбинезона и пару раз подбросила его. – Он по-прежнему относится ко мне как к ребёнку. Даже не переживай! Я справлюсь со своим чувством.

– То есть ты попытаешься его разлюбить?

– Зачем? Что плохого в том, что я его люблю?

– Тата, твои рассуждения какие-то… противоестественные. Ты говоришь, что не страдаешь? Это странно. Наверное, со временем…

– Поля, перестань, – Тата перебила подругу. – Что будет дальше – неизвестно. Сейчас я чувствую себя счастливой. И это главное.

– Ну хорошо! – сдалась Полина. – Скажи, а он сильно изменился? Ему ведь сейчас под тридцать.

– Нет, почти не изменился. Разве только стал ещё красивее.

– Да неужели?! – звонко рассмеялась Полина в трубку.

Они проговорила около двух часов. Тате удалось немного расспросить подругу об её обустройстве в новом для неё городе, но Полина, видимо, считала свой переезд слишком естественной и банальной вещью, чтобы много о нём говорить; их разговор снова и снова переходил в обсуждение об Артёме. Тата сдержанно говорила о своей любви к нему. Полина хотела услышать от неё что-то типа: «Я люблю его, а он женат на другой! И я не знаю, как мне дальше жить с этим чувством!» Но у Таты не было подобных мыслей. Она действительно была счастлива.

Даже после окончания разговора с Полиной, Тата не могла перестать думать об Артёме, Он снова был рядом… Спустя семь лет, он снова был рядом с ней! Как будто он увёз её чувства с собой, а при встрече вернул обратно.

Обнимаясь с подушкой лёжа в кровати, Тата проговорила вполголоса:

– Артём, мне ничего не нужно от тебя. Только, пожалуйста, будь рядом со мной. Просто будь рядом со мной… Если ты позволишь мне сделать твою жизнь хоть чуточку лучше, то я стану самой счастливой на свете.

Теперь она знала наверняка, что возможность часто видеться с ним, и даже с его семьёй, принесёт ей только радость. Семь лет назад она гадала, как для неё было бы лучше, но больше она не сомневалась. Тата была достаточно смелой для того, чтобы смотреть правде в глаза. Она предпочитала не бросаться в омут с головой, чтобы потом не заставлять страдать саму себя. Она будет жить с этим чувством, но не станет ощущать себя ущербной. Наоборот, она будет благодарить Бога за то, что он позволил ей встретить на своём жизненном пути Артёма и полюбить его.

Тата не хотела загадывать вперёд и думать о том, что будет дальше с её чувством к Артёму. Она будет жить настоящим, которое ей очень нравилось. Сейчас для неё было важным, что Артём вернулся в Нижний Новгород, и она будет приходить к нему домой, чтобы заниматься с его сыном. Это же так прекрасно! В своих трудах она оставит частичку себя в его жизни. Пусть они будут в виде знаний, которые она вложит в Серёжу. Так она сможет записать себя в его воспоминания и, таким образом, всегда быть рядом с ним.

***

Тата стала приходить в дом Артёма пять раз в неделю на три-четыре часа. Так называемая «новая работа» ей очень нравилась. Её огорчало только то, что ей редко удавалось застать Артёма дома. Она приходила в десять утра, а уходила после обеда. Артём в это время почти всегда работал. Об этом она сразу почему-то не подумала…

Вероятно, за время её «отдыха» в ней скопилось много энергии, потому что она всё делала быстро: успевала пропылесосить минут за десять, протирала пыль за пятнадцать минут, готовила молниеносно и также шустро расправлялась с грязной посудой. Кроме того, у Артёма и Лизы была такая же по планировке трёхкомнатная квартира, как и у неё с родителями. Только балкон у неё дома находился в её комнате, а здесь – в комнате Лизы и Артёма.

А вот занятия с Серёжей заставляли Тату притормозить. Он был смышлёным мальчиком, но ничего не знал об учебной атмосфере. Изучив его особенности, Тата ухватилась за одно – у Серёжи было желание учиться. Сначала он просто слушал её с интересом, а через пару занятий начал задавать робкие, но неглупые вопросы. Тата заметила, как похвала заставляет его двигаться вперёд, а тактично сделанные замечания – не сдаваться. Она подбадривала его и в первую очередь хвалила за сильные стороны.

Она открыла в нём хорошие способности к русскому языку и живой интерес к литературе. Он хорошо анализировал коротенькие тексты и моментально схватывал главную мысль рассказа. С математикой всё обстояло не так хорошо, но Серёжа старался изо всех сил преуспеть и в ней.

С каждым днём этот мальчик всё больше нравился Тате. Иногда он отвлекался от уроков и рассказывал ей истории, многие из которых были выдуманные. Сюжет этих историй сводился к тому, что он подбирал брошенных кошек и собак, приводил их домой, заботился о них, а они его за это очень любили. Иногда он рассказывал о полётах на Марс; о том, как там всё устроено и что якобы он всё это видел во сне.

Однажды он нарисовал рисунок, изображающий его семью. Папа и мама у него оказались в левой части рисунка. Маму он тщательно прорисовал: её чёрные волосы, длинные красные ногти, красивое зелёное платье и золотые украшения на руках и шеи. Папа получился не таким ярким: Серёжа нарисовал его, используя только простой карандаш, но волосы, пуговицы на рубашке, ботинки и ремень на брюках прорисовал, сильно нажав на карандаш. Папа с мамой стояли рядом друг с другом, но не соприкасались.

Себя он изобразил на правой стороне листа: он сидел на полу и собирал конструктор. Он также нарисовал себя только простым карандашом, но детали конструктора раскрасил в разные цвета.

У Таты не было психологического образования, но то, что она успела узнать и этот рисунок, не оставляли особых сомнений. Ей не хотелось много размышлять над этим. Проблемы этой семьи её не касались. Ей только хотелось сделать всё от себя зависящее, чтобы Серёжа стал увереннее в себе.

Чтобы приблизиться к этой цели, Тата решила, что ему нужно прочитать сказку «Маугли», написанную Редьярдом Киплингом. Сначала она хотела сделать это сама, но передумала: лучше, если ему будут читать эту сказку на ночь. Но кто это будет делать? Лиза, которая до поздней ночи смотрела фильмы по интернету? Или Артём, который после работы валился с ног и практически сразу ложился спать? Разумеется, всё это Тата узнала от Серёжи. Боже, что только не творилось в этой семье со слов этого ребёнка…

Пару раз Тата даже оказывалась свидетелем скандалов Артёма и Лизы. Это происходило в те редкие моменты, когда её рабочий день совпадал с выходным Артёма.

Однажды она проходила мимо их спальни со стопкой только отглаженного белья, и услышала отрывок их разговора. Сначала раздался голос Артёма:

– Лиза, я прошу тебя, останься сегодня дома и помоги Тате. Она не обязана всё делать за тебя. Я думал, ты будешь помогать ей, когда уговаривал взять на себя дом. Теперь мне перед ней стыдно.

– Меня это не волнует! Ты ей платишь за это деньги, – услышала Тата надменный смех Лизы.

– Посмотрел бы я на тебя! Согласилась бы ты вкалывать за такие гроши?

– Естественно, не стала бы! Но каждый из нас волен сам выбирать себе дорогу, не так ли? И хватит указывать мне, что делать! Я тебе ещё вчера сказала, что сегодня мы с подругами идём в летнее кафе.

– В этом твоём летнем кафе заоблачные цены. С твоими развлечениями нам скоро не будет хватать денег, чтобы нормально питаться.

– Тогда убавь зарплату Тате. Не будешь же ты экономить на собственной жене.

Больше этого Тата слушать не могла. Она вошла в кухню и закрыла за собой дверь. Как же тяжело находиться в такой обстановке. Бедный Серёжа… Ему приходилось изо дня в день слышать эти споры.

А однажды она услышала следующий отрывок из их диалога:

– А я даже и не сомневалась! И не надо оправдываться тем, что ты рисовал это три недели. Чтобы хорошо рисовать, нужно быть либо одарённым, либо учиться этому несколько лет. Но первого у тебя нет, а на второе ты просто не способен, – уловила Тата наставнический голос Лизы, доносившийся из спальни.

– Значит, ты считаешь меня бездарем, который плюс к этому ещё и не способен к учёбе? Скажи, а бить баклуши – это дар или этому можно научиться? – придрался к её словам Артём.

– Не переводи разговор! Я уже сбилась со счёта, сколько раз ты пытался представить компании свои проекты. Они каждый раз смеются над твоими рисунками.

– У меня нет времени, чтобы брать уроки черчения или рисования…

– Артём, очнись! Какое рисование? Какое черчение? Ты даже правильно подать себя не умеешь! Ты не можешь красиво и чётко выразить свои мысли. Хватит! Бросай эту ерунду! Все твои фантазии навсегда останутся фантазиями. Ты никогда не сможешь стать архитектором. Лучше постарайся проявить себя на своей нынешней должности. Глядишь – получишь повышение. Мне надоело жить в этой нищете!

– Тогда почему бы тебе не устрои…

– Как я устала, что ты меня всё время этим попрекаешь! Что-нибудь новое лучше бы сказал. Я не буду работать. Не буду и точка! И давай закроем эту тему раз и навсегда.

– Тогда оставайся жить в своей мнимой нищете, потому что тебе никто не поможет из неё выбраться.

Сообразив, что Артём собрался выйти из комнаты, Тата быстро спряталась за шкафом в коридоре, а потом услышала слова, которые Лиза бросила мужу вслед:

– Некоторым женщинам в этом помогают их мужья, но ты к ним, похоже, не относишься.

У Таты сжалось сердце от этой сцены. Ей так хотелось помочь Артёму, но что она могла сделать? Она была лишь тенью, которая время от времени появлялась в его доме: готовила, убирала и занималась с его сыном. Она и так многое делала для него. Пусть он этого и не замечал, но это было так. Ей надо знать своё место.

***

Тата была озадачена, что ей делать с «Маугли». Она решила сначала поговорить об этом с Лизой.

Однажды, пока готовилась творожная запеканка, Тата зашла в гостиную: Лиза сидела в кресле, смотрела развлекательную передачу и делала маникюр.

– Какой красивый лак, – начала разговор Тата.

– Спасибо. Конечно, я бы предпочла делать это в салоне, но… – Лиза тяжело выдохнула и недоговорила фразу.

– Знаешь, а Серёжа делает большие успехи.

– Правда? – не отрывая глаз от ногтей, переспросила Лиза.

– Я думаю, что проблем с поступлением в школу в этом году у него не будет.

– Это хорошо… – тихо произнесла Лиза, переведя взгляд на экран телевизора.

Тата протяжно выдохнула, закатив глаза к потолку, а потом резко перешла к мучившему её вопросу.

– А ты не смогла бы читать ему перед сном «Маугли»?

– Читать? – Лиза расхохоталась. – Он терпеть не может книги. Удивительно, как ты этого до сих пор не поняла.

Тата почувствовала, как её сердце забилось учащённее, а кровь стала приливать к лицу.

– Но ему необходимо читать именно эту книгу…

– Тата, я точно не буду этим заниматься. Поговори об этом с Артёмом. Такие книги лучше читать мужчинам.

Поведение Лизы по-прежнему вызывало у Таты раздражение, но насчёт последней фразы, она была права. Тате пришлось это признать.

– А что ты там готовишь? Так вкусно пахнет… – Лиза оторвала взгляд от телевизора и посмотрела на неё.

– Творожную запеканку, – пробурчала Тата.

– Приготовь, пожалуйста, завтра свои фирменные голубцы. В прошлый раз они у тебя получились просто на пять с плюсом.

– Хорошо, – вздохнула Тата и развернулась, чтобы уйти

– Если ты считаешь таким уж важным это чтение, то поговори об этом с Артёмом, – услышала Тата голос Лизы за спиной. – Но на меня даже не рассчитывай.

Тата предположила, что про себя Лиза добавила: «У меня есть более важные дела».

***

Тата решила, что разговор с Артёмом станет для неё ещё одним воспоминанием. Ведь не за горами новый учебный год и её дальнейшее пребывание в этом доме находилось под вопросом.

За всё время, что она занималась с Серёжей, ей ни разу не удалось поговорить с Артёмом. Их общение ограничивалось приветствиями и прощаниями. А ведь она работала у него уже почти две недели.

Но иногда Артём спрашивал, как идут дела у Серёжи. Тата отвечала, что его сын – очень способный ученик. Но эти слова не вызывали у Артёма любопытства и на этом их разговор почти сразу заканчивался. Тата с радостью расписала бы в самых ярких подробностях его продвижения, но, похоже, Артёму было до сына немногим больше, чем его жене.

Однажды Тата в очередной раз пришла на занятие с Серёжей. Артём открыл ей дверь, и вяло поздоровался. Она вошла и почувствовала накалённую обстановку.

«Они только что поругались», – пронеслось в её голове, когда она переобувалась.

Тата прошла в комнату к Серёже и увидела, что мальчик сидел на стульчике у окна, прижав колени к лицу.

«Он всё слышал», – промелькнула ещё одна мысль в её голове. – До чего же эгоистичная парочка!»

Она резко подбежала к мальчику и крепко обняла его, а потом услышала, что он заплакал. Её сердце сжалось.

Тата не стала его ни о чём расспрашивать. Просто молча ждала, когда он успокоится.

В этот день она решила не загружать его сложными заданиями, а просто поиграла с ним в конструктор. Его настроение улучшилось, и он даже начал смеяться.

Но в какой-то момент до уха Таты снова стали доноситься крики. Она бросила взгляд на Серёжу – его бровки «поползли вниз».

Тата подошла к компьютеру и включила в нём музыку. Это была рок-композиция. Она заметила большую колонку, шнур от которой валялся на полу. Тата подсоединила шнур к компьютеру, и музыкальное произведение стало звучать громче. Крики за дверью не стихали, и Тата прибавила звук на всю катушку. Она посмотрела на Серёжу; он смеялся и затыкал уши.

– Что происходит? – еле расслышала Тата и обернулась. На пороге стояли Артём и Лиза и смотрели на неё во все глаза.

– Я прошу прощение… Что-то с усилителем… – Тата прикусила язык, убавляя звук.

– Да… ничего страшного, – развёл руками Артём.

– Ну, я бы так не сказала… – ухмыльнулась Лиза. – Мне мои барабанные перепонки ещё пригодятся. Ну, мне пора. Пока, мой хороший.

К великому удивлению Таты, Лиза подошла к сыну и поцеловала его в щёку. Серёжа улыбнулся, сжав губы, и его зелёные глаза заблестели.

– Тата, ты не могла бы сегодня поменять наше постельное бельё? – обратилась к ней Лиза.

– Но я меняла его два дня назад.

– Да, но вчера я нечаянно обляпала простынь горчицей. И на пододеяльник вроде попало.

– Хорошо, – ответила Тата и одновременно посмотрела на Артёма. Он хотел что-то сказать Лизе, но промолчал. Его руки приподнялись, а глаза забегали по сторонам.

Когда Лиза скрылась за дверью Серёжиной спальни. Артём, приложил руку ко лбу, и Тата заметила, что его рубашка была размера на два больше; бледно-голубая ткань провисала почти до пояса, когда Артём задрал локоть кверху.

– Тата, ты не обязана всего этого делать, – сложив руки на поясе, произнёс он.

– Артём, мне не сложно…

– Она перешла уже все границы!

Тата предположила, что Артём сейчас мог сказать что-то далеко нелестное в адрес жены. Нет, Серёже испортить настроение она не позволит. Именно в этот момент она впервые поняла, что у неё есть власть на что-то влиять в этом доме.

– Артём, мне нужно поговорить с тобой. Пойдём в гостиную?

Он кивнул, рассматривая пустую стену.

– Серёжа, а ты пока собери этот пазл. Потом покажешь мне, что получилось.

– Хорошо, Тата, – ответил Серёжа и сразу же принялся за работу.

– Молодец! – сказала Тата и взяла с полки книгу. Потом они с Артёмом вышли из комнаты.

Когда они оказались в гостиной, Артём сказал:

– Тата, я хочу попросить прощение за Лизу. Её нахальству – нет предела!

– Не стоит просить прощения за неё, Артём, – ответила Тата, прижав к себе тонкую, но широкоформатную книжку.

Он ничего не ответил, а только пожал плечами, облокотившись одной рукой о дверной косяк.

– Артём, мне нужно, чтобы ты читал Серёже перед сном одну книгу… – она развернула книжку, которую держала в руках обложкой к нему.

Он подошёл к ней и медленно провёл указательным пальцем по обложке книги.

– Маугли… Я обожал его в детстве и мечтал о такой же недюжинной смелости…

Артём улыбнулся, посмотрев на неё вскользь. Она поймала его взгляд и приподняла уголки губ. Что-то юное, свежее и вдохновлённое промелькнуло в его лице и жесте. Даже грубая щетина не помешала Тате поймать это еле уловимое чувство. Ведь это был тот Артём, которого она знала семь лет назад; того, с кем её папа жарко спорил о работе и того, который часто улыбался ей и помогал в учёбе. Ей хотелось остановить это мгновение, чтобы полностью им насладиться, но Артём быстро спустил её с облаков не землю, когда задал вопрос:

– Но почему бы тебе не читать ему днём, когда ты здесь?

Тата сморщила лоб. Ну почему эти двое пытаются всё свалить на её плечи? Неужели в учительских обязанностях больше ответственности, чем в родительских? Это же бред!

Она перевела дыхание и с резкостью произнесла.

– Потому что я педагог и мне лучше знать.

– Хорошо… – сдвинув брови, сказал Артём. – Если ты считаешь это необходимым, то я согласен.

– Отлично. Тогда… – она вручила книгу в руки Артёма. – Читай до тех пор, пока он не уснёт.

Она зашагала к выходу.

– Тата, постой, – услышала она его голос и развернулась к нему возле двери гостиной.

– Спасибо тебе за всё, что ты делаешь для нас. Ты работаешь здесь уже давно, а я только сейчас нашёл время сказать тебе об этом. Лиза не понимает и не ценит твоей помощи. Да она вообще-то ни чью помощь не ценит, – эту фразу он пробурчал себе под нос, а потом добавил. – Но я хочу, чтобы ты знала, что я ценю. Ты молодец.

Он чуть улыбнулся ей.

– Спасибо, Артём. Но тебе не за что меня благодарить. Ты платишь мне деньги и…

– Тата, перестань. Разве то, что я тебе плачу можно назвать деньгами? Как, кстати, у тебя с поисками работы?

– Пока не очень…

Тата промолчала о том, что почти прекратила её поиски.

– Мне жаль…

– Ничего. Я добьюсь того, чтобы Серёжа пошёл в первый класс, а потом устроюсь на настоящую работу.

Она развернулась, чтобы уйти, но он опять остановил её своей фразой:

– Тата, тебе не нужно нас терпеть. Оставь эту работу и ищи нормальную. Я найду для Серёжи другого учителя. Ты – дочь моего друга и я… мне просто стыдно… Ведь я отлично знаю, за чем тебе здесь приходиться наблюдать.

Тата протяжно выдохнула, стоя к нему спиной. Но как она могла объяснить ему истинную причину того, почему она терпит все минусы этой работы? Ведь у неё здесь был такой огромный плюс, которому полчище минусов – не соперники. Наконец она развернулась к нему; этих нескольких секунд ей хватило, чтобы быстренько отделить разум от чувств.

Она сказала:

– Артём, тебе не должно быть стыдно. За что? Это обыкновенная работа. А ваша семья… в каждой семье свои трудности, но я не собираюсь вмешиваться. Я только хочу добиться своей профессиональной цели.

– Я просто подумал, что ты, возможно, согласилась на эту работу из вежливости. Но знай, если ты передумаешь, я тебя правильно пойму.

– Если бы меня что-то не устраивало, то я бы сразу отказалась. Послушай, – она сделала шаг ему навстречу, – я всегда говорю только то, что на самом деле думаю. Пожалуйста, просто запомни это.

– Хорошо, раз так… – задумчиво протянул Артём.

Помолчав несколько секунд, Тата сказала:

– Мне ещё нужно закончить кое-какие дела…

– Конечно. Я не буду тебя задерживать. Ты можешь идти.

***

Тата вернулась домой около трёх. В квартире витал приятный запах только что испечённого пирога. Это мама постаралась! Она с порога позвала Тату пить чай, и та ответила, что минут через десять придёт на кухню и с удовольствием разделит с ней чаепитие.

Зайдя в свою комнату, Тата бросила стопку учебников и тетрадок на тумбочку, а потом довольно потянулась, чуть было не задев люстру на потолке. Какой же чудесный день! Она так лихо расправилась с сегодняшними трудностями. Ведь если бы не она неизвестно, сколько бы времени Серёжа провёл в слезах? И до чего могли доругаться его родители, если бы не она со своей идеей с музыкой?

Сегодня она впервые увидела, как Лиза проявила чувство нежности по отношению к сыну, поцеловав его перед уходом. Ей было приятно наблюдать за этой картиной. Почаще бы Лиза так делала. Серёжа очень нуждался в её ласке.

А разговор с Артёмом… Это была главная фишка сегодняшнего дня. Да, это был обыкновенный разговор. Но она убедила Артёма читать книгу Серёже и смогла объяснить мотивы продолжать работать в его доме. Пусть знает, что она уже не ребёнок, а квалифицированный специалист, у которого есть своё мнение и профессиональная точка зрения. Может быть, он думал, что нанял её, чтобы она развлекала Серёжу и как бы между делом тренировалась применять на нём свои знания. Но эту стадию она перешагнула ещё на практике. У неё была собственная опробованная методика обучения, и она чувствовала, что могла своими знаниями составить конкуренцию опытным педагогам, методы которых устарели и нуждались в обновлениях. Тата владела методиками, которые были актуальными при работе с современными детьми и технологиями.

Ей очень хотелось высказать Артёму, что она думает по поводу их с Лизой скандалов. Бедный Серёжа наблюдает за этим и страдает, а им всё равно. Только и думают, что о себе! Но как она могла такое сказать Артёму? Разве она имеет право вмешиваться? Артём, конечно, «молодец»: предложил ей уволиться и найти другую работу, якобы пожалев её из-за того, что она наблюдает за их трудной семейной жизнью. Лучше бы он попросил у неё совета, как оградить собственного сына от их скандалов. Современные супружеские пары совсем не хотят решать свои проблемы, а только могут, разве что, подстроиться под обстоятельства.

Тата подошла к зеркалу, сняла резинку с волос и начала расчёсываться. Её кудри на глазах становились пышнее.

Она снова подумала об Артёме. И всё-таки как же он был хорош… Несмотря на его частенько неряшливый вид, усталый взгляд и плохое настроение Тата бережно хранила воспоминания о совсем другом Артёме. И сегодня на пару секунд он показался ей таким. Как будто за эти годы он надел на себя множество слоёв, которые на самом деле не принадлежали ему. Он запутался в них и потерял себя настоящего.

Как же ей хотелось быть в силах вернуть того воодушевлённого, полного жизненных сил и энергии парня… Если бы она могла… Но на это был способен только близкий человек. Такой как Лиза или Серёжа. А им, если уж смотреть правде в глаза, это было не нужно.

– Тата, ты идёшь? Чай остывает: – услышала Тата голос мамы.

– Иду! – крикнула она и, положив расчёску на стол, снова затянула волосы резинкой.

Ей нужно больше думать о своих профессиональных целях, как она сегодня сказала Артёму, а не задумываться над тем, что её не касалось. Надо признать, что жизнь изменила Артёма и теперь он такой, какой есть. Кроме того, Артём женат и по-своему пытается сохранить свою семью, изо всех сил терпя недовольства Лизы и тяготы нелюбимой работы. Его сын может не поступить в школу в этом году. Эту задачу он возложил на неё. Она была ей по силам и с ней она справится.

***

Однажды Тате впервые за долгое время удалось застать Артёма. Он вернулся домой, когда она заканчивала готовить ужин.

Он сунул голову в дверь и поздоровался с ней. Тата от неожиданности чуть не обожглась о плиту.

– Куколка, прости, я тебя напугал?

На этот вопрос Тата открыла рот от изумления, но ни одного слова так и не смогла произнести.

– Я сегодня, как видишь, пришёл пораньше. Может помочь тебе?

– Да… не нужно. Я почти закончила, – кое-как выговорила она.

– Тогда, пожалуйста, будь другом, подогрей мне вчерашний борщ, пока я переодеваюсь.

– Конечно, Артём…

И он скрылся из поля её зрения. Тата улыбнулась, помешивая в кастрюле тушёную капусту. Она ещё ни разу не видела его в таком хорошем настроении. И он назвал её куколкой! От этой мысли Тата засмеялась, прикрыв рот.

Она подогрела тарелку борща в микроволновой печи и поставила её на стол, а затем достала батон хлеба и собралась его порезать.

– Постой, – Артём вошёл в кухню и забрал из её рук нож и хлеб. – Этим я сам займусь.

Тата, улыбнувшись в пол, сделала от него шаг назад. От его приподнятого настроя ей тоже стало весело. Она подошла к кастрюле с капустой и продолжила помешивать её.

– Знаешь, этот твой «Маугли» – просто бомба. Я говорил тебе, что читал его в детстве и сейчас во мне проснулись ностальгические чувства. Не знаю, кому больше интересно его слушать, Серёжке или мне, – он отрезал кусок хлеба и принялся отхлёбывать борщ с аппетитом.

– Это из-за «Маугли» у тебя такое хорошее настроение? – спросила Тата и, взяв кухонное полотенце, стала теребить его в руках.

Артём улыбнулся ей настолько, насколько ему позволяла ситуация поедания борща. Дымящаяся ложка крутились между его ртом и тарелкой подобно карусели.

– Не совсем. Хорошие новости на работе. Мы будем реставрировать историческое здание на Первомайской улице.

– На Первомайской? – переспросила Тата. – Это тот замок с башенками?

Артём кивнул ей.

– Ну, наконец-то! – Тата в восхищении прижала полотенце к груди. – Я уж думала, его решили оставить разрушаться до конца.

– Слава богу, нет! Такую красоту нужно сохранить, чтобы люди могли любоваться ею как можно дольше.

Тата обратила внимание на его тарелку: она уже была пуста.

– Куколка, спасибо тебе большое. Всё было очень вкусно!

Тата опять не нашла, что ему ответить. Она могла только смотреть на него во все глаза.

Когда Артём отправился в свою комнату, Тата смогла выдохнуть и в спокойной обстановке подумать о его приподнятом настроении. Почаще бы видеть его таким! Только вот Лиза могла запросто всё испортить своими вечными недовольствами. Сегодня она опять была в каком-то салоне или парикмахерской… Тата толком не знала.

Она ещё минут пятнадцать повозилась на кухне: вымыла посуду и накрыла капусту полотенцем, чтобы подольше не остывала. Перед тем как уйти, Тата решила зайти к Серёже: около получаса назад она уложила его спать, и хотела проверить уснул ли он.

Сегодня в четыре часа ей нужно было на собеседование. Несмотря на то, что она не хотела пока никуда устраиваться, папа записал её на встречу с директором школы, которая находилась так далеко от дома, что ей даже было страшно, что, если её вдруг примут. Но она не хотела расстраивать отца. Он хотел, чтобы она, наконец, начала нормально работать и зарабатывать.

Убедившись, что Серёжа в полном порядке, а именно спит, Тата вышла из его комнаты и направилась в коридор. Вдруг ей навстречу вылетел, как кипятком ошпаренный Артём. От его приподнятого настроения не осталось следа: его ноздри раздувались, лицо помрачнело, а дышал он так, как будто вернулся после многокилометровой пробежки.

– Что случилось? – спросила его Тата.

Артём развёл руками.

– Они перевели меня в другую бригаду…

– Это значит, что ты… ты не сможешь участвовать? Мне очень жаль, Артём.

Она посмотрела на него глубоким сочувственным взглядом.

– Но даже не это самое обидное… Они хотят сделать из него… офис! – и он опустил голову.

– Из того замка? Офис?

Артём кивнул.

– Что у них с мозгами? – мышцы на его лице подёргивались. – Как так можно? Я теперь точно не буду в этом участвовать. Превратить собственными руками это произведение искусства в какой-то… офис!

Он почесал затылок, приподняв глаза к потолку.

– Артём, ну… не расстраивайся так. Может быть, они передумают…

– Их может заставить передумать только парочка добавочных нулей на чеке. Как же я ненавижу свою работу! Ненавижу! Ненавижу! – проговорил он, сжав руки в кулаки.

У Таты, глядя на него, стало подпрыгивать сердце. Ну почему ему так не везёт? Всё же начиналось так хорошо.

– Ты сказала, что это замок… это и вправду замок, – протянул он, смотря куда-то в пустоту.

– Он действительно прекрасен. Такой старинный и величественный. Когда я была маленькой, мы с мамой часто проходило мимо него. Я фантазировала, что там живут призраки. Мне всегда хотелось проверить, но я не могла туда войти…

– Так ты там никогда не была?

– Конечно, нет. Как бы я…

– Тогда идём со мной!

– Что?

– Пойдём, и ты посмотришь на него изнутри. Сегодня я ещё имею право появляться на площадке.

– Но я…

Артём принёс её сумочку и длинную вязаную кофту, а потом вложил всё это ей в руки. Затем он взял ключи от квартиры.

Тата вспомнила про собеседование. Ей нельзя опаздывать!

Но Артём не дал ей возможности подумать. Он взял её за руку и быстро вывел из квартиры.

Она забыла о собеседовании также быстро, как и вспомнила.

***

Пока они шли до того замка, Тате казалось, что они от кого-то убегают. В процессе этого бега она кое-как сумела накинуть на себя кофту. Застегнуть её Тате не удалось и поэтому она развевалась шлейфом от её бега. Слава богу, это здание было не так далеко от дома Артёма, иначе Тата не выдержала бы этого темпа. Он по-прежнему не отпускал её руку. Она бежала позади него, а он был впереди. Какое там собеседование! Разве такие мгновения можно было обменять на что-то другое? Для Таты они были дороже всех денег мира.

Когда они приблизились к зданию, Артём остановился и Тата, воспользовавшись моментом, облокотилась свободной рукой о железную ограду. Но она не успела насладиться этим моментом отдыха, потому что Артём снова заставил её бежать за ним.

Это было величественное здание со множеством башенок с длинными пиками, точно острыми иголками, хаотично рассыпанными, что создавало невозможность определить сколько в этом здании было этажей. Несмотря на мрачный серый цвет, Тата ощущала себя рядом с этим замком одной из героинь диснеевских мультфильмов. Что-то сказочное и таинственное скрывало в себе это здание.

Они вбежали внутрь, и перед Татой открылась панорама заброшенного помещения: обшарпанные белые стены, лестница с отколотыми ступенями, а на полу валялись сухие листья. Но высоченные потолки, широкие окна, огромные дверные проёмы, узорчатые фрески – говорили о том, что при хорошей реставрации это место могло бы изо дня в день ловить восхищённые взгляды посетителей.

Чем дальше её вёл Артём, тем больше Тата открывала рот от удивления. Какое же внимание к деталям! Казалось, создатель этого здания хотел выделить каждый кусочек своего шедевра. Это был лабиринт, на каждом шагу которого встречались комнатки, закуточки, залы с колоннами, винтообразные лестницы, ведущие в потайные места. А изящные балкончики, украшенные полуразрушенной резьбой, попадались даже перед лестничными маршами.

Иногда они сталкивались с рабочими в касках, но взглянув на Артёма, настороженность на их лицах исчезала, и эти люди тут же теряли к нему с Татой интерес.

Реставрация этого замка наверняка займёт годы, учитывая его масштабы и запущенность. Тате казалось, что на его восстановление реставраторам придётся положить полжизни. Но если его хотят превратить в обычное офисное помещение, как говорил Артём, то работы станет значительно меньше.

Когда они поднимались по лестнице, Тате казалось, что она не идёт, а Артём тащит её наверх. Она старалась не показывать этого, но физическая форма у неё была хуже некуда. Ей надо серьёзно подумать о занятии спортом. Как-нибудь потом… но только не сейчас.

Наконец Артём остановился и отпустил её руку. Они оказались в комнате, которая, по-видимому, была когда-то залом для балов: огромнейшая территория с побитыми зеркалами по обеим сторонам. Высоченные полуразрушенные колонны еле-еле удерживали потолки этого помещения. Тате стало страшновато находиться здесь.

– Я даже видел во сне, как всё это великолепие превращается в просто сногсшибательную гостиницу, – громко произнёс Артём.

– Но, зачем гостинице такое огромное помещение? – спросила она.

– Тата, для богатых туристов побывать в таком великолепном зале было бы роскошным удовольствием. К тому же здесь можно проводить торжества: свадьбы, юбилеи, устраивать концерты. Смотри, там наверняка был оркестр.

Артём указал на место, где, по-видимому, когда-то располагалась оркестровая яма.

Тата стояла посередине зала, а Артём бегал по нему из одного угла в другой. Он прикасался к стенам и к колоннам, иногда закрывал глаза, как будто прислушивался к чему-то. Как же приятно было на него смотреть!

Тата наблюдала за ним и, сжимая ладони перед лицом, произнесла про себя:

«Господи, ты даришь мне так много счастливых моментов рядом с ним. Ты такой щедрый! Спасибо тебе за эти драгоценные мгновения. Они навсегда останутся в моей памяти. Я буду хранить их как самые настоящие сокровища».

– Тата, ты только посмотри!

Он опять схватил её за руку и потащил в другую комнату. Тата еле успевала за ним и боялась споткнуться о куски камня.

– Артём, здесь так красиво, – она сделала паузу, – … было когда-то. Я имею ввиду, что это место всё ещё хранит в себе отпечаток прежней красоты. Даже лестница, по которой мы только что поднимались. Она разрушена, но всё равно видно, какие красивые были на ней перила. В них точно раньше были вкраплены мелкие скульптуры. Это же колоссальный труд.

Он остановился в широком пустом коридоре, обернулся и посмотрел на неё.

– Из этой лестницы можно создать настоящее произведение искусства.

Артём долго вёл её по полуразрушенным замусоренным коридорам.

– Совсем забыл о самом главном!

Ещё раз, схватив её за руку, он спросил:

– Ничего, что я хватаю тебя с собой как котёнка?

– Нет. Я люблю котят.

– Но у вас дома не живут кошки.

Тата засмеялась над его словами. Какое сейчас это имело значение! Он засмеялся вслед за ней. Тата не могла насмотреться на его радостное лицо: когда его рот растягивался в улыбке, обнажая белоснежные зубы, его глаза прищуривались, и оставался только веер ресниц и два ярких серебристых огонька. Какой же чудесный день!

Он привёл её в ничем не примечательную комнату, которая вела на огромный балкон. Артём направился туда.

– А ты уверен, что выходить туда безопасно? – спросила она.

– Не волнуйся, куколка, этот балкон – единственный из всех, который не представляет угрозу. Идём!

Тата прошла вперёд, и перед ней открылся прекрасный вид на город. Она доверилась Артёму и спокойно облокотилась о каменные перила.

– Теперь ты тоже это видела, – со вздохом произнёс он.

– Артём, мне тоже очень жаль. Это место могло бы стать излюбленным для туристов и ценителей прекрасного. Я согласна с тобой насчёт гостиницы, но ты ничего не в силах сделать. Лучше просто смирись с этим и не мучай себя.

Неожиданно он взял её за обе руки. Тата замерла: её дыхание совсем прекратилось.

– Так странно, Тата… Ты соглашаешься со мной во всём. Скажи, ты действительно понимаешь меня или это просто вежливость, которую тебе привили с детства?

Тата нахмурила лоб. Она терпеть не могла, когда кто-то сомневался в её искренности. Но он вдруг рассмеялся.

– Куколка, только не сердись. Я просто пошутил. Ты просила меня запомнить, что говоришь только то, что на самом деле думаешь. Я прекрасно помню твои слова.

Он улыбнулся ей, а она опустила глаза вниз. Слишком много всего для одного дня. Но он продолжал удивлять ее.

– А что… твои глаза превратились из серых в голубые?

Она не знала, шутит он или спрашивает серьёзно. Смотреть ему в глаза ей было проблематично.

– Артём, они всегда были голубыми.

– Скажи, мне показалось, или тебя смущает, когда я называю тебя куколкой? Если да, то скажи мне об этом и я буду звать тебя только по имени.

Он так пристально посмотрел на неё, что Тата не знала, куда деть глаза. От яркого света он очень сильно прищурился, от чего его глаза «утонули» в густых ресницах.

– Артём, ну что ты… Ты ведь называл меня так ещё в детстве. Конечно, я не против…

Их, так называемые, полуобъятия затянулись. Тата высвободилась, отошла на небольшое расстояние, а потом развернулась и посмотрела на него. Ветер дунул ей в затылок, задев тоненькие кудри по обеим сторонам лица. А потом до её уха донёсся шум с улицы, состоящий из гула толпы и сигналов машин. Она боялась двинуться, потому что эти звуки и ещё что-то в середине её груди вдруг как будто шепнули ей: «Признайся ему. Скажи, что ты чувствуешь».

– Да, куколка, это здание хотят угробить, – Артём развёл руками. – Я действительно ничего не могу с этим сделать, но теперь мне не так грустно. Ведь я буду хранить воспоминания об этом месте с тобой. Это всё, что у меня есть. Ещё есть фантазии, которым не суждено сбыться…

– Ты говоришь о своих проектах?

Тата широко раскрыла глаза и прикрыла рот рукой, а потом отвернулась от него.

– Откуда ты это знаешь?

Он обошёл её с другой стороны, но она опять отвернулась от него и сделала пару шагов в сторону.

– Артём, я не специально. Просто случайно услышала.

– Что ещё ты слышала?

– Как… тебя ругала Лиза.

– Ты тоже считаешь, что у меня нет шансов…

Это был не вопрос, а, судя по его тону, наиболее вероятный вариант исхода.

Тата замахала головой.

– Нет. Я так не считаю, – она подошла к нему ближе. – Артём, ты должен верить в себя.

Он облокотился о перила и смотрел вниз, разглядывая городскую панораму.

– Ты же хочешь этого, быть архитектором? – спросила Тата. – Ты же учился.

– Да, но какой толк от этого? Я до сих пор простой строитель.

– Но ты же можешь сменить профессию. Я помню… когда-то давно вы с моим папой только и говорили о том, какие здания нужно строить в нашем городе.

– Ты помнишь это? – переспросил он.

– Конечно! Если тебе нужна помощь, то я помогу. Я нарисую то, что ты хочешь.

Артём приподнялся с перил и посмотрел на неё округлёнными глазами:

– А ты… ты что умеешь рисовать?

– Да.

– Почему же ты молчала? Это же замечательно!

Его глаза заблестели, а на щеках появился румянец.

– Тата, но это ведь очень сложно. Ты же не разбираешься в строительстве…

– Знаешь, кроме художественной школы, я ещё ходила на курсы рисования и на них нас подробно учили рисовать здания. Поэтому давай просто попробуем! Может прямо завтра?

Артём рассмеялся. Он стал выглядеть так, будто его что-то распирало изнутри.

– Хорошо. Давай завтра. Куколка, я и не знаю, как тебя благодарить. Предупреждаю, что пока ещё никому не удалось нарисовать точно с моих слов. Я уже пару раз пробовал.

– Я буду слушать тебя очень внимательно. Ты только говори мне всё очень подробно.

Она звонко засмеялась, и чувство окрылённости накрыло её с головой. Ей казалось, что она способна спрыгнуть с этого балкона и полететь. У неё в этом была стопроцентная уверенность.

– Подробно? – он улыбнулся в сторону. – Тебе ещё предстоит узнать, каким я бываю занудой, когда дело касается архитектуры.

– Да какое это занудство? Это преданность и любовь к своему делу. Я помогу тебе.

Вдруг Артём посмотрел на неё, склонив голову. Тата могла только представить, какими глазами она сейчас смотрела на него. Конечно, он это заметил.

– Тата, да ты просто… вся сияешь… Почему это так для тебя важно?

– Просто я… – она затаила дыхание и как же легко слетело с её губ то, что кричало в этот момент её сердце, – я люблю тебя…

Артём приподнял брови и его рот чуть приоткрылся. Он отошёл от неё на полшага и запустил руку за затылок.

– Извини, – продолжила Тата. – Я меньше всего хочу поставить тебя в неловкое положение и тем более не хочу, чтобы ты теперь стал хуже ко мне относиться. Я не собираюсь мучить тебя своими чувствами и обещаю, что никогда больше не заговорю об этом. Просто мне очень хочется сделать для тебя то, что сделало бы тебя счастливее. Я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь на меня рассчитывать.

Артём долго смотрел на неё в немом изумлении, а потом слегка охрипшим голосом произнёс:

– Я… я, честно, не ожидал услышать этого от тебя. Но, куколка, прости меня и пойми, я не могу любить тебя…

– Я знаю это, но, пожалуйста, не переживай из-за этого.

Он покачал головой, приложив руку к груди.

– Теперь я буду переживать за тебя.

– Не нужно. Я справлюсь, потому что… я не мечтательница, а реалистка и умею принимать всё, как есть.

Она задержала на нём свой взгляд на несколько секунд, а потом направилась к выходу; сначала медленно, но, когда оказалась в не поля его зрения – побежала, потому что перестала чувствовать, как он смотрит ей вслед.

***

Тата вернулась домой с путаницей в голове. Оказавшись в своей комнате, она медленно уселась на кровать, потом взяла большую розовую подушку и обняла её, прижав к согнутым коленям. Ей было одновременно и хорошо, и страшно. Что же теперь будет?..

Сначала Тата почувствовала облегчение от своего признания, но потом её стали мучить сомнения. Правильно ли она поступила? Она так хотела увидеть Артёма счастливым и вдохновлённым. И вот наконец этот день настал.

Она боялась, как бы её признание не повлияло на его к ней отношение. А вдруг он начнёт избегать её? Тата могла только предполагать, что он сейчас чувствовал, ведь на его месте она никогда не была.

Ей надо надеяться, что со временем он обо всём забудет. Нужно только пережить их следующую встречу. Если в его отношении к ней ничего не изменится, то значит кризис миновал и можно будет дальше продолжать жить как раньше.

Тата взяла с ночного столика образок с изображением Святой мученицы Татианы Римской и, сжав его в кулаке, закрыла глаза.

– Святая Татиана, защитница моя, я обращаюсь к тебе не только, когда мне плохо. Я очень благодарна тебе за то, что ты сделала так, что я встретила на своём пути Артёма. То, что он есть и у него всё хорошо – для меня достаточно. Большего мне не нужно. Я прошу тебя, пусть моё признание не повлияет на мои с ним отношения. Пусть всё останется как есть… пусть… пусть… пусть… Не знаю, что на меня нашло. Я, наверное, не должна была… Но я ведь не сделала ничего плохого, правда? Только бы я не сделала хуже. Пожалуйста, помоги мне сгладить этот мой порыв. Прошу тебя… прошу… прошу… прошу…

Весь вечер Тата ни о чём другом не могла думать. Ей казалось, что она будто стукнула кулаком по ровной воде. А вдруг что-то случится? Ведь она своим признанием изменила мнение Артёма о себе. Её пугали последствия, которые ей пока были неизвестны. Что сейчас делает Артём? Думает ли о её словах? Может он посчитал её сумасшедшей? А может подумал, что она пошутила? Как бы ей хотелось сделать так, чтобы всё оставалось как есть. Но время назад не вернуть. Теперь он знает всё.

В ту ночь она заснула только под утро.

***

Собираясь на следующий день на занятие с Серёжей, Тата прихватила с собой бумагу, краски, карандаши – всё то, что ей могло пригодиться, чтобы нарисовать проект для Артёма. Если он, конечно, захочет этого теперь.

В этот день ей удалось застать его дома. Он бодро поздоровался с ней, а потом попросил, чтобы она приготовила на ужин простое картофельное пюре, потому что открытые банки с консервированными помидорами и солёными грибами со дня на день могли испортиться. К тому же со вчерашнего дня в холодильнике лежали приготовленные ею котлеты.

Всё это он говорил ей на бегу, одевая лёгкую куртку и обуваясь в коридоре. Ещё он сказал, что придёт с работы пораньше из-за их совместных творческих планов. Тата не заметила в нём неловкости или отчуждённости. Всё было как обычно. Она мысленно поблагодарила свою Святую защитницу и, выдохнув, начала готовиться к занятию с Серёжей.

Спустя час после того, как ушёл Артём, куда-то отправилась и Лиза.

В этот день Серёжа схватывал урок Таты налету. Ей ничего не оставалось, как хвалить его и радоваться, что её усилия не проходят зря. Он был в восторге от истории о мальчике Маугли и хотел быть похожим на него. Такого результата Тата и добивалась.

Артём вернулся около двух часов. Он сказал, что они могут начать, как только он пообедает. Тата согласилась. Серёжа как раз к этому времени заснул.

Тата подогрела для Артёма обед, а сама отправилась в гостиную; она разложила на журнальном столике большой лист белой бумаги и приготовила краски. Да, скоро на этом белоснежном листе будет запечатлена мечта Артёма. Она нарисует её настолько точно, насколько…

– Тата, я готов! – Артём выскочил из кухни и сел на диван.

– Артём, но ты же ничего толком не успел поесть. У нас ещё куча времени. Мы всё успеем.

– Куколка, как ты не понимаешь, мне не терпится поскорее начать, – он стал нервно потирать руки.

Разве она могла с ним спорить в такой момент?

– Хорошо. Я всё подготовила. Теперь мне нужно, чтобы ты как можно подробнее описал то, что ты хочешь увидеть на бумаге.

Артём стал в мельчайших подробностях описывать здание, которое мечтал построить ещё со студенческих лет. Во время рассказа он, сморщив лоб, то и дело посматривал на её белый лист бумаги.

Когда он закончил, то спросил её:

– Тата, я тебе так долго обо всём рассказывал, а на листе так и ничего не появилось. Ты уверена, что всё хорошо запомнила? Я могу добавить что-то ещё по ходу. Просто я…

– Артём, – Тата взяла в руки кисть, – я всё прекрасно запомнила. Я тебя прошу, на время пока я буду рисовать, выйди, пожалуйста, из гостиной.

От её слов он заёрзал на диване, потирая рукой затылок.

– Но, Тата, я хочу видеть, как ты рисуешь. Вдруг я смогу тебе помочь… направить, так сказать, в правильное русло. Ведь ты можешь что-то забыть или не так понять.

– Артём, мне нужно сосредоточиться. Обещаю, если у меня будут вопросы, то я тебя позову.

– Ну, хорошо, – сдавшись произнёс он и медленно направился на кухню. Тате даже стало его жаль: он ей напомнил ученика, которого учительница выгнала из класса за проступок.

У входа в кухню он сказал:

– У меня есть мольберт. Может, он тебе пригодится?

– Пригодится, – улыбнулась Тата.

Через минуту он принёс в гостиную мольберт, но никуда не уходил.

– Артём, я прошу тебя, займись каким-нибудь делом. Не отвлекай меня, иначе у меня может получиться хуже, чем я могу на самом деле.

Она удивилась собственной строгости в голосе. Артёму пришлось уйти на кухню и закрыть за собой дверь.

Тата рисовала около часа. Время от времени она посматривала на кухонную дверь и гадала, на сколько ещё хватит Артёма. Но он выдержал и вышел из кухни только после её приглашения. Тата заметила, что его щёки раскраснелись.

– Ты готов? – спросила она, вытирая руки от краски влажной салфеткой.

– Конечно, – судя по его тону ему бы в этот момент больше подошла фраза «понятия не имею».

– Садись, – Тата встала со своего стула, и Артём занял её место напротив мольберта.

Она стояла сзади него и поэтому не могла сказать, какими именно глазами он смотрел на её рисунок. Но через несколько секунд Артём резко вскочил со стула.

– Тата, это же… Как тебе удалось? Это же просто невероятно. Я… я… Это же…

Тата улыбалась, наблюдая за его реакцией. Она была довольна, что ему понравился её «шедевр».

Потом он медленно провёл рукой по рисунку и, не отрывая от него глаз, сказал:

– Ты удивишься, если я скажу, что получилось лучше, чем было в моей голове?

– Серьёзно? Извини, я немного приукрасила, потому что в некоторых деталях сомневалась. Я могла позвать тебя, но мне хотелось, чтобы ты удивился. Если хочешь, я могу перерисовать всё под твоим руководством?

– Не нужно, куколка, – произнёс он, продолжая водить пальцами по рисунку. – Следующие нарисуем так, как ты говоришь, а этот… я хочу, чтобы он остался таким.

– Слава богу, мои навыки по рисованию кому-то пригодились. Я всегда думала, что кроме простой радости мои рисунки мне больше ничего не принесут. Что же ты теперь будешь делать?

– Представлю этот проект своей строительной компании, – он оторвал взгляд от рисунка и посмотрел на неё. – Тата, я не знаю, как благодарить тебя… Я уже лет сто не получал таких положительных эмоций, – он сделал паузу, – со вчерашнего дня… не получал.

Приподнятое настроение Таты «подтаяло». Она почувствовала в груди своё подпрыгивающее сердце.

– Прости, я не хотел заводить этого разговора, но должен признаться, что твои слова не уходили у меня из головы всю ночь.

Тата заметила, что успела сделать несколько дырок во влажной салфетке, которую до сих пор держала в руках.

– Артём, ты… пожалуйста, давай не будем к этому возвращаться. Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Мне просто тоже хочется быть честным с тобой и как-то отблагодарить за всё, что ты для меня делаешь.

Он встал напротив неё и стал смотреть как на маленького ребёнка, которого решил погладить по головке за хорошее поведение.

– Артём, мне ничего от тебя не нужно. Ещё больше меня может обрадовать только новость, что тебя взяли на должность архитектора.

– Это опять тема обо мне, а я говорю о тебе. Что я могу для тебя сделать?

Она не стала ему говорить, но у неё появилась мысль, что если вдруг что-то осчастливит его, то это осчастливит и её, потому что она чувствовала связь между ними. Всё ровно, что две бутылки, соединённые одним горлышком. Станешь наливать в него воду – наполнятся обе.

– Тата, можно я задам тебе ещё один вопрос из этого раздела?

– Артём…

– Пожалуйста. Это будет в последний раз.

Она отвернулась в сторону, а потом посмотрела ему в глаза.

– Тата, я был застигнут врасплох твоим признанием. Но в хорошем смысле. Я… Мне бы никогда в голову не пришло… Ты такая юная, такая добрая, такая светлая… Я всегда считал тебя почти неземным созданием. И я… такой неудачник, у которого в семье и на работе творится чёрте что. Мне двадцать семь лет, Тата, а я не добился ничего. Работу свою я ненавижу, а моя семья разваливается на глазах. Даже эта квартира – не моя. Это подарок моих родителей. Я ничего не могу создать. Я просто не понимаю, за что ты можешь меня любить?

Она увидела, как заблестела в его глазу серебристая слеза. Нет, это выше её сил видеть его в таком состоянии.

– Прости. Тата, – он вытер слезу и поднял на неё улыбающийся взгляд. – Наверное, своим поведением я только подтверждаю собственные слова. Но я не стыжусь своих слёз. Потому что радоваться мне давно нечему, а напряжения внутри скопилось столько, что силы похоже заканчиваются, чтобы его скрывать.

От его слов Тата ощутила, как будто по ней прошла волна. Она так живо её ощутила, что казалось, могла даже коснуться её рукой. Над тем, что это было, она не стала гадать, а просто бросилась к нему и сомкнула руки на его шее. После этого слёзы заполнили её глаза, исказив предметы вокруг до неузнаваемости. Сжав в кулак ткань его рубашки, она уткнулась в его плечо. Похоже, её пример с бутылками с одним горлышком только что подтвердился.

– Артём, пожалуйста, не говори так. Я этого просто не выдержу, – запищала она и не узнала свой голос.

– Тата, ради бога успокойся. Я… честное слово, я ещё не встречал такого человека, как ты. Не надо так переживать. Ты что? Я этого не стою.

Его руки чуть коснулись её шеи и спины. Да, её действия выходили за рамки дозволенного, но одновременно она ощутила естественность в этом моменте. Поступить так ей подсказали собственные чувства.

Когда острый момент пошёл на спад, Тата почувствовала, как стыд накрывает её с головой. Что же она делает?..

Она отошла от него и, вытирая слёзы, произнесла глядя в пол:

– Артём, извини меня. Не знаю, как это всё объяснить… Ты можешь мне пообещать, что хотя бы постараешься забыть, что сейчас произошло?

– Нет, Тата, я не собираюсь об этом забывать. Даже если бы я и захотел, то не представляю, как это можно сделать. Только, пожалуйста, больше не плачь.

Он достал бумажные платки и дал их Тате. Она стала старательно вытирать ими своё лицо.

– Артём, не нужно тебе больше заводить этих разговоров. Мне выносить их тяжелее, чем я думала. Поэтому я прошу тебя, никогда больше не поднимай эту тему. Ты хотел как-то отблагодарить меня? Так вот, если ты сделаешь, как я прошу, то это пусть и будет твоя благодарность.

В этот момент Тата услышала скрежет ключа от входной двери. Она на мгновение повернула глаза в сторону двери, а потом снова взглянула на него.

Артём перестал смотреть на неё только спустя несколько секунд, а потом отправился встречать жену.

***

– Лиза, у меня есть отличная новость! – услышала Тата голос Артёма из коридора.

Она отошла к окошку, посмотрела на улицу, но из-за только что пережитого момента не увидела ничего. Она попыталась взять себя в руки и вытерла остатки слёз с лица.

– Что… что случилось? – бормотала Лиза, когда Артём вёл её к мольберту.

Взглянув на Лизу, Тате показалось, что в комнату вошла модель с обложки журнала: блеск чёрных волос, яркий макияж и одежда, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять, сейчас – это пик моды.

– А… – протянула Лиза, посмотрев на рисунок.

– Понимаю! У меня тоже не было слов, когда я это увидел.

– Так это и есть то, что ты на протяжении семи лет пытался нарисовать?

– Именно! – Артём улыбнулся во всё лицо, сняв рисунок с мольберта.

– Ну, ничего так… – сказала Лиза, перекинув жвачку во рту, а потом, посмотрев на Тату, спросила:

– Это ты нарисовала?

– Да, – ответила она.

Лиза смерила Тату оценивающим взглядом.

– Теперь я просто обязан, как можно скорее представить свой проект начальству, – объявил Артём.

– О, нет! Опять?.. – цокнула Лиза.

– На этот раз всё будет по-другому. Тата, – он посмотрел на неё просветлённым взглядом, – огромное тебе спасибо ещё раз.

Тата ответила ему улыбкой.

– Лиза, завтра же я иду к своему начальнику, и это не обсуждается.

Со вздохом Лиза закатила глаза в потолок, а потом заморгала. От этого белки её глаз на фоне яркого макияжа замигали, как маячки.

– А пока я, пожалуй, пойду и набросаю план выступления, – заявил Артём и, не дожидаясь комментариев от жены, с рисунком в руках ушёл в спальню.

– Тата, зря ты всё это затеяла. Я уже заметила, что ты девочка впечатлительная. Наверняка мой вечно витающий в облаках нарассказывал тебе кучу прекрасных сказок. Но я уже давно в них не верю.

– Но он сказал, что этот рисунок именно то, что он хотел. Теперь всё зависит только от него, – сказала Тата.

Лиза посмотрела на неё пустыми глазами и произнесла:

– Вот именно.

***

На следующий день Артём отправился представлять свой проект. Энергию от его азарта можно было почувствовать и за стеной другой комнаты. Но домой он вернулся расстроенный. Его начальнику, оказывается, срочно пришлось уехать из города.

Он сообщил об этом Тате, когда она пила на кухне чай.

– Куколка, ты не обидишься, если я попрошу тебя тоже налить мне чай?

– Что ты? Я с удовольствием.

Он с тяжёлым вздохом уселся на табурет и уставился в стол.

Тата достала из шкафа его кружку, на белом фоне которой был нарисован чёрный череп. Не в первый раз она про себя посмеялась над этой вещицей. Никогда бы она не подумала, что Артёму могло нравиться что-то подобное. Но она много раз видела, как он пил чай и кофе только из этой кружки.

– Когда возвращается твой начальник? – спросила Тата, наливая кипяток в его кружку.

– Неизвестно, – он развёл руками. – Но это точно надолго. Возможно даже больше, чем на месяц. Я чувствую, что теряю время. Ну почему всё так? Так некстати…

– Артём, это – не беда, – она села напротив него, отхлебнув горячий чай из чашечки в красный горошек. – Давай и вправду не будем терять время. У тебя же есть ещё какие-то идеи, так?

– Да… но то, что ты нарисовала мне… это моя самая большая гордость. Но у меня в голове есть ещё несколько воображаемых зданий.

– Тогда, давай пока твой начальник в поездке, ты хорошенько подготовишься. Я нарисую всё, что тебе нужно. Когда он вернётся, ты будешь готов во все оружия. Это, наоборот, хорошо, что его сейчас нет в городе. У тебя есть время собраться с мыслями и представить ему все свои идеи сразу.

Он принял довольное выражение лица и сказал, что согласен.

Следующие несколько дней были чудесными. Тата почти каждый день рисовала Артёму новое здание, увидев которое он приходил в восторг и любовался её рисунками, как будто они были произведением искусства.

Но иногда у него возникали сомнения. Он говорил о неуверенности в том, что его проекты понравятся начальству. Чаще всего эти негативные мысли приходили к нему после того, как бурные эмоции после рассматривания её рисунков утихали. Он шумно падал на диван, закатывал глаза к потолку, и Тате казалось, что его мысли уходили далеко за пределы гостиной.

– С чего они им не понравятся? – говорила она ему, сидя за мольбертом. – Самое главное, чтобы ты верил, что твои проекты – лучшие из лучших. Ведь они твои.

Артём внимательно слушал её, но у неё создавалось впечатление, что эти слова почти не вселяли в него надежду: годы неудач и отсутствия всякой поддержи оставили после себя сильное чувство страха ещё одной неудачи. А Лиза… Она только подтверждала его опасения. Тата точно знала, что Артём не отступится. Он обязательно представит свои проекты, но в чём-то была права и Лиза. Он был страшно не уверен в себе. И это Тату сильно беспокоило.

Слава богу, что Артём хотя бы больше не поднимал болезненную для неё тему. Он был целиком поглощён созданием архитектурных проектов. Тате оставалось надеяться, что так всё и останется.

***

В результате кропотливых трудов у Артёма накопилась разнообразная и многообещающая папка с рисунками. Он был готов к возвращению своего начальника и даже подготовил текст презентации, в который каждый день вносил поправки.

Однажды Тата протирала пыль с люстры в гостиной. Она ждала окончания рабочего дня с особым волнением: сегодня начальник Артёма должен был вернуться с командировки, и он собирался представить ему проекты. Лизы тоже не было дома, а Серёжа спал. Вдруг у неё зазвонил телефон. Это была Полина. Она приглашала её к себе в гости.

– Тата, пойми, сейчас идеальный момент, – звенел голос Полины в трубке. – Моя соседка по комнате вчера уехала к себе в Саранск до самого начала учебного года. Я договорилась, тебе разрешат пожить со мной до тех пор, пока она не вернётся. Я тут уже со всеми успела подружиться!

– Поля, это здорово, но…

– Никаких «но», Тата! Что это ещё за «но» такие?

Тата тяжело вздохнула. Сейчас было не самое подходящее время для поездок. Хотя ей и не терпелось увидеться с подругой.

– Поля, ты же знаешь, что я сейчас занимаюсь с Серёжей. Скоро нужно будет подавать документы в школу…

– И когда это будет?

– Где-то в августе…

– Что? Сейчас только начало мая. Тата, хватит обманывать саму себя. Скажи просто, что не хочешь оставлять надолго своего красавчика.

– Поля…

– Ладно, хватит. Я знаю, что ты всё равно не признаешься, поэтому я тебя жду. У меня сейчас просто идеальное время, чтобы ты приехала ко мне!

Тата подумала, что с Серёжей она что-нибудь придумает. Ей хотелось поехать, и она сделает это!

Прижимая телефон к уху двумя руками, Тата запрыгала от нетерпения и, подражая Полине, звонко произнесла:

– Поля, да! Я приеду! Я так соскучилась по тебе!

– Вот здорово! – Полина взвизгнула от радости.

– Я сегодня же возьму билеты на самое ближайшее время!

– Так классно! Вот ты бы уже завтра смогла ко мне выехать!

– Да! Только… мне ещё нужно будет отпроситься у Артёма…

– Так и знала, что ты не сможешь удержаться и хоть раз, да и упомянешь его! Ладно, о нём мы поговорим, когда ты приедешь. Я надеюсь, это случится очень скоро!

– Я тоже! Ладно, мне ещё нужно кое-что сделать, а потом я сразу поеду на железнодорожный вокзал.

– Давай быстрее всё доделывай, отпрашивайся у своего ненаглядного и милости прошу в мои петербургские апартаменты!

– Хорошо! – засмеялась Тата. – До встречи!

Тата от переполняющей радости еле-еле смогла домыть люстру. Она то и дело отвлекалась, задумываясь о предстоящей поездке.

«На каком автобусе ей лучше добраться до вокзала?»

«Интересно, а сколько стоит билет?»

«Ехать лучше в купе или в плацкарте?»

«А какие вещи с собой брать?»

«На сколько дней ей уехать, чтобы Серёжина подготовка к школе не пострадала?»

В результате она провозилась дольше, чем думала.

Впопыхах одеваясь в коридоре, она услышала, как открывается входная дверь: в квартиру вошёл Артём. Он тихо поздоровался с ней, а потом стал вяло разуваться. Тата, затаив дыхание, наблюдала за ним.

– Планы опять изменились, куколка. Начальнику пришлось задержаться. Так что моему проекту придётся ещё подождать.

– Да я… думаю ничего страшного. Ты так долго этого ждал. Подождёшь ещё немного.

– Ну да. У меня, увы, и выбора-то нет, – он усмехнулся, а потом задержал на ней взгляд. – А я смотрю, ты такая оживлённая. Что случилось?

Тата не хотела пока говорить ему о поездке. Мало ли что там с билетами до Петербурга. Ей надо сначала определиться с датой.

– Артём, я скажу тебе… Только попозже. Сейчас мне нужно срочно уйти.

– Ты куда-то торопишься? Но я хотел с тобой поговорить. Возможно, ты будешь смеяться, но сегодня во сне я увидел… В общем, это просто потрясающее здание.

У Таты защемило сердце. Он хочет, чтобы она ещё что-то для него нарисовала. А именно сейчас она собралась к Полине. Как всё не вовремя…

Она решила, что будет лучше, сказать ему всё сейчас.

– Артём, я уже догадываюсь, о чём ты хочешь меня попросить, но дело в том, что я… Мне нужно будет уехать на некоторое время.

Она рассказала ему о том, что хочет съездить в Петербург, чтобы увидеться с подругой. Артём отреагировал на её слова неоднозначно. Было заметно, что её слова его не обрадовали, но он старался этого не показывать. Он даже ничего не сказал о том, что её занятия с Серёжей прервутся.

– Всё нормально, Тата. Если тебе нужно ехать, то езжай. Я думаю, в этом ничего такого нет.

Этими слова он закончил разговор с ней и отправился в свою комнату.

***

Тата купила билет на поезд до Санкт-Петербурга уже на завтрашний вечер. Она позвонила Полине и сообщила ей новости. Подруга была в восторге, что они так скоро смогут увидеться. Светлана и Владимир тоже были рады за дочь.

Сюрприз ждал её, когда она пришла на следующий день в дом Артёма. Серёжа, узнав о её отъезде, отреагировал так, как Тата и не могла представить. Он не просто расстроился, а разозлился на неё и даже сказал, что она его бросает. Тата пыталась убедить его, что уезжает ненадолго, но Серёжа продолжал дуться и не слушал её. Он громко рыдал и разбрасывал игрушки по комнате. Тата решила дать ему время осознать эту новость и вышла из его спальни. Пусть побудет один. В таком состоянии она всё равно до него не достучится.

От Серёжиной истерики у неё заболела голова, и противное жжение захватило грудную клетку.

Проходя мимо коридора, она услышала, как провернулся ключ в двери. Она остановилась и увидела, что в квартиру вошёл Артём.

Серёжин рёв было громко слышно.

– Что это с Серёжкой? – спросил он, сморщив лоб.

– Я сказала ему, что уезжаю завтра и он… не знаю, как его успокоить.

– Уже завтра?

– Ну да…

Артём шумно бросил ключи на тумбочку и отправился в комнату сына. Тате показалось, что он рассердился. Но она-то тут причём? Это они с Лизой так долго не уделяли должного внимания сыну, что для Серёжи внимание Таты стало как вдох полной грудью первый раз в жизни. А теперь ему уже было не интересно жить в полвхода. Естественно, он переживал, что ему снова будут отводить второстепенные роли.

Через пару минут Серёжины всхлипы прекратились. Тата в это время стояла на кухне, пила воду из стакана и пыталась успокоиться.

Когда хлопнула дверь Серёжиной комнаты, Тата вздрогнула. Она смотрела в дверной проём, но никогда в нём так и не дождалась. Вдруг Артём позвал её и попросил прийти в гостиную. Тата допила остатки воды и вышла из кухни.

Оказавшись в гостиной, Тата увидела, что Артём стоял посередине комнаты, сложив руки по бокам.

Он сразу ей заявил:

– Тата, ты можешь считать меня эгоистом, но и ты сейчас поступаешь не лучше. Бросать всё на полпути! Я уже думал, что ты на такое в принципе не способна.

– Артём, это не так. Я же не навсегда уезжаю. Как только я вернусь, то сразу же возобновлю занятия с Серёжей.

– Да? Если только он захочет после этого с тобой заниматься. Ты сама видела его реакцию на твою поездку.

– Артём, я сейчас скажу, как педагог. Серёжу нужно убедить в том, что я вернусь к нему и уж тем более не бросаю. А ты ведёшь себя так, будто с ним заодно и он из-за этого только больше расстраивается. Я не понимаю… Ты же вчера сам отпустил меня. Что сегодня случилось?

Артём вместо ответа на этот вопрос задал ей другой:

– Тебе очень нужно ехать?

– Да. Полина – моя подруга и… если я не поеду сейчас, то мы неизвестно когда увидимся.

– На сколько ты хочешь ехать? – спросил он, сложив руки перед грудью.

– Я пока не знаю…

– Тогда тебе скажу я. Ты вернёшься через неделю или я найду своему сыну другого педагога, – и с этими слова он ушёл в свою комнату.

Тата смотрела ему вслед, вытаращив глаза до максимума. Что всё это значит? Серёжа – ребёнок и его она понять могла. А Артём? Её голова начала лихорадочно думать над причинами его поведения, а потом до неё дошло, что теряться в догадках бессмысленно. Ей нужно поговорить с ним и всё выяснить. Если она этого не сделает, то её путешествие превратится в семь кругов Ада.

Тата тихо вошла к нему в комнату и увидела, что он смотрел в окно.

– Артём, я знаю, ты недоволен, что мои занятия с Серёжей прервутся. Но я думаю, это не главная причина.

– И какая же, по-твоему, главная причина? – он повернулся к ней.

Она тут же ответила:

– Ты хочешь, чтобы я нарисовала для тебя проекты. Но, Артём, у меня и своя жизнь есть, а ты про это забываешь.

Он окинул взглядом комнату несколько раз, а потом резко выдохнул и коснулся рукой лба.

– Ты права. Тата, извини… Я в последнее время весь в своих планах. Я так давно хотел, чтобы мои проекты начали жить хотя бы на бумаге. И я так увлёкся этим, что перестал видеть элементарные вещи, – он посмотрел на неё виноватым взглядом. – Ты меня простишь?

– Да, – быстро ответила она.

– Ты вернёшься через неделю?

– Я не могу тебе этого обещать. Но, когда я вернусь, то нарисую тебе столько проектов, сколько ты захочешь.

Конечно ей не стоило так перед ним распинаться и давать обещания. Но Тате очень сильно хотелось попрощаться с ним мирно и дружно.

Вдруг она заметила в нём перемену: он приложил одну руку к груди, а второй рукой стал то приглаживать волосы, то тереть лицо. Его движения были дёрганными. Он был похож на нервного спортсмена перед стартом, ожидающего свистка судьи.

Неожиданно он посмотрел на неё так, как будто на что-то решился.

– Тата, если честно, то я…

Он замолчал и сделал шаг ей навстречу. Видимо он хотел договорить, когда окажется рядом с ней.

Но от его действий Тата резко схватилась за дверную ручку и, сделав шаг назад, оказалась за пределами комнаты.

– Мне пора собираться, Артём. Счастливо тебе, – быстро проговорила она, когда из-за двери торчала только её голова.

Тата быстро направилась в коридор. Она не хотела, чтобы Артём заканчивал свою фразу, потому что интуиция завизжала сиреной, предупреждая её об опасности. В голове повторялось только одно слово «бежать».

– Тата, не уезжай… – услышала она сдавленный детский голосок у входной двери.

Именно сейчас Тата порадовалась тому, что дома не было Лизы. Наблюдая за тем, как её не хотят отпускать муж и сын, Лизу хватил бы удар.

– Серёжа, я вернусь. Не надо плакать, – она присела, раскрывая ему свои объятия.

Мальчик подбежал к ней и Тата его обняла.

– Серёжа, ты должен быть храбрым… как Маугли. Я обещаю, что вернусь. Меня не будет всего несколько дней.

– Сколько?

В голове у Таты, словно дятел застучали недавно услышанные слова Артёма: «На сколько ты хочешь ехать?»

– Господи, да что с вами такое? Меня родные мама и папа отпустили с улыбкой на лице, пожелав счастливой дороги, а вы…

Мальчик заплакал громче. Тата поспешила исправить свою ошибку.

– Серёжа, я привезу тебе подарок из Петербурга, хочешь? Что тебе привезти, скажи мне?

Он задумался, вытирая слёзы с лица.

– Привези мне Багиру.

– Багиру? Из «Маугли»?

Серёжа кивнул, глядя в пол.

– И Балу…

Пока список желаний Серёжи не начал расти в геометрической прогрессии, Тата поторопилась закончить разговор.

– Всё, мой дорогой, я пошла. А ты выше нос и… – она шепнула ему на ухо, – заботься о своей маме и папе, хорошо?

Он улыбнулся.

– Приезжай скорее, Тата, – крикнул Серёжа ей в дверях.

– Я постараюсь, – ответила она и вышла из квартиры.

***

Тата уезжала с не спокойным сердцем. Ей не понравился последний разговор с Артёмом. Похоже он воспринял её признание в любви близко к сердцу. Нет, всё-таки зря она ему сказала о своих чувствах. Теперь он как будто черпал силы из её признания. Естественно, он не хотел, чтобы она уезжала. К хорошему привыкаешь быстро.

Под стук колёс Тате думалось свободнее и легче. Она впервые ехала на поезде одна, но ей не было страшно. Тата поймала себя на том, что ею овладели сентиментальные чувства, связанные с шумом голосов пассажиров: в этих звуках слышалась своеобразная музыка; а также с чаем, который можно было попить в особых кружках; и простая еда, собранная с собою в пакетиках и контейнерах, которая казалась особенно вкусной непонятно благодаря чему.

У Таты была верхняя полка сбоку. Она не отрывала глаза от картинки, которая постоянно менялась за окном и любовалась сменяющимися пейзажами. В её голове часто звучали последние слова Артёма: «Тата, если честно, то я…» Несмотря на то, что она побоялась дослушать его, но любопытство стало играть с её воображением и всевозможные варианты окончания этой фразы вертелись в её мыслях как на карусели.

Вдалеке от Артёма она была смелее в своих мыслях. Как бы ей хотелось быть влюблённой в него совсем чуть-чуть; чтобы у неё была к нему, например, лёгкая симпатия. Но она готова была ради него на всё. Ей хотелось проводить с ним как можно больше времени, видеть, как он улыбается и самой испытывать радость от того, что в её силах сделать его счастливее. Чем он всё-таки притянул её? Да, он был хорош собою внешне, и она была уверена, что с ней многие бы согласились. Но ей гораздо больше нравились те чувства, которые она испытывала рядом с ним: это было доверие, желание никогда не покидать его и отсутствие страха быть непонятой. Подобные чувства она испытывала только по отношению к родителям, но это было не совсем одно и то же. Родители – это её кровь, а Артём – человек, который к её крови не имел никакого отношения, но зато имел прямое отношение к её душе.

Всё это конечно было красиво, но суровая правда состояла в том, что он женат. Ей надо почаще об этом вспоминать иначе её романтические мысли могут унести её далеко за пределы разума, и может случиться катастрофа. Надо смотреть правде в глаза, а не разбирать чувство к Артёму по крупицам, несмотря на то что это занятие доставляло ей огромное удовольствие.

После возвращения из Петербурга ей нужно учиться быть сдержаннее. Она же оставляла в доме Артёма почти всю силу и энергию. Если так пойдёт дальше, то скоро у неё не останется сил на себя. А у неё есть своя жизнь, и забыть о ней безответственно с её стороны. Надо думать о своём будущем. В нём Артёма быть не должно как бы горько это не звучало.

В подобных размышлениях Тата провела дорогу от Нижнего Новгорода до Петербурга.

***

Спрыгнув со ступеньки выгона на бетонную платформу железнодорожного вокзала, Тата почувствовала лёгкость, несмотря на тяжёлую сумку в руках, и улыбнулась, предвкушая новые впечатления.

Оживлённая толпа на вокзале вызвала у неё азарт, и она с улыбкой на лице, стала пробираться сквозь эту толпу.

Заметив среди народа Полину, Тату бросилась к ней со всех ног. Полина взвизгнула, и её рыжие хвостики запрыгали в воздухе.

Тата испытывала такой живой интерес к происходящему. Казалось, даже воздух здесь был другим.

За рассматриванием нового города Тата не заметила, как Полина уводила её дальше от Московского вокзала и вот они уже ехали в автобусе. Полина без конца тараторила, и Тата с трудом совмещала слушанье подруги и разглядывание завораживающего вида из окна. Ей казалось, что она видит брата Нижнего Новгорода; что-то общее в её родном городе и в этом несомненно было, но Нижний Новгород был русским городом, незнающим ничего нерусского, а Петербург – русским, который будто вернулся из-за границы. Казалось, что Россия здесь смешалась со всей планетой.

Но чем дальше они отъезжали от центра, тем картинка за окном автобуса мрачнела и когда Полина привела её к общежитию, Тата увидела перед собой здание, вход в который напомнил ей дворец культуры. Ей понравилось, что здание было не новым и несло с собой отпечаток времени. Они с Полиной с улыбками до ушей быстрым шагом направились к входу в строгое здание.

Внутри помещение сначала напомнило ей строение обычного многоквартирного дома: пустые коридоры с дверьми и лестничные марши как в типовых подъездах.

Комната Полины оказалась на два места и была очень маленькой. Тата даже испытала чувство слабой клаустрофобии в этой крохотной комнатке. В ней помещалась двуярусная кровать и два стола, расставленные вдоль стены; деревянный шкаф возле стены не поместился, и его пришлось поставить рядом с кроватью, в результате чего одна третья часть кровати была закрыта шкафом.

– Ты наверно проголодалась? – спросила Полина. – Идём на кухню!

Полина провела ей в помещение, обделанное плиткой цвета морской волны. Тата села на табурет и оглядела комнату с парой газовых плит и такого же количества раковин и столов. Исключение составлял только одинокий холодильник, из которого Полина вытащила пакет пельменей.

Пока они ели Полина рассказывала о своей новой жизни. Ей всё очень нравилось. Тата слушала подругу с интересом.

После ужина Полина помогла Тате разложить вещи. Поскольку Тата приехала вечером они решили совершить прогулку завтра, а сегодня просто от души наговориться.

Они уселись в комнате за столами, и стали пить чай. Тата рассказала подруге о своей работе в доме Артёма.

– Да уж… Лиза, судя по твоим словам, превратилась в самую настоящую мегеру. Мне Артёма даже жаль… Ты бы подошла ему больше, чем эта расфуфыренная бездельница, – сказала Полина, отхлебнув из кружки чай. Она сморщилась, по-видимому, от только что налитого кипятка.

– Поля, перестань! Причём тут я? Артём женат и пытается сохранить свой брак, – ответила Тата, лучше кутаясь в плед: в комнате было прохладно.

– Судя по тому, что ты рассказала я бы сказала, что он не сохраняет свой брак, а терпит его. А ты, смотрю, времени зря не теряешь: занимаешься с его сыном, готовишь, убираешься, рисуешь для него, да и с такой самоотдачей. Для Артёма это не останется незамеченным. Ты для него сейчас идеал женщины. Скоро он задумается об этом. Если уже не начал.

– Поля, ну о чём ты говоришь? Я просто пытаюсь помочь ему. Мне хочется верить, что у них с Лизой всё наладится.

Тата сделала глоток из кружки: она почувствовала обжигающий вкус хлорированной воды со вкусом чёрного чая.

– Да ладно тебе, Тата. Лиза – эгоистка, живёт только для себя, а какая это семья? Вот я, например, тоже в данный момент эгоистка, и поэтому замуж не тороплюсь. Кстати, я тебе ещё не говорила, я тут познакомилась с таким парнем! Он просто… У меня даже нет слов, чтобы описать тебе какой он классный!

– Здорово! – улыбнулась Тата и запустила руку в пакет с шоколадными конфетами.

– Тебе кстати тоже не помешало бы обзавестись парнем, чтобы ты начала потихоньку забывать о своём Артёме.

Разворачивая конфету, Тата задумалась над словами Полины; а что, если она действительно начнёт с кем-то встречаться? Реально ли это? Если нет, то её дела плохи. Как же она сможет создать собственную семью?

– Тата, ты куда пропала? – Полина стала крутить перед ней рукой.

– Ой… что-то я немного… – Тата быстро проморгалась. – Давай лучше поговорим о твоём парне. Какой он?

Тата решила отодвинуть свои мысли в сторону и подумать о них в другой раз.

***

Тата и Полина отлично проводили вместе время. Каждый вечер у Таты отваливались ноги из-за того, что они гуляли по Петербургу с утра до вечера. Особенно им нравилось бродить по паркам и фотографироваться. Дни пролетали незаметно. Тате нравился ритм этого города. Это было прекрасное место для отдыха.

Полина пару раз пыталась познакомить Тату со своим парнем, но эти планы всё время слетали. Тата догадывалась, что возможно у них всё было не так серьёзно, как представляла ей Полина, но о своих подозрениях она молчала. Раз Полина не хотела ей говорить, значит так было надо.

Однажды Полина стала уговаривать Тату сходить с ней в ночной клуб.

– Тата, пойдём! Я познакомлю тебя со своими друзьями. Они тебе понравятся! В духовном плане им, конечно, далеко до тебя, но с ними очень весело! Идём, собирайся! – Полина распахнула шкаф и стала в нём копаться.

– Поля, ты же знаешь, я не любитель таких заведений, – сказала Тата, рухнув на стул после очередного наполненного пешими прогулками дня. – И к тому же, я не взяла с собой одежды для такого случая.

– Ты просто не знаешь, что такое ночной клуб в Петербурге! Тебе там понравится. Кроме того, как я тебя не отговаривала, но послезавтра ты собралась домой. Поэтому последние дни отдыха должны стать самыми яркими! А платье… – Полина вгляделась вглубь шкафа. – Я тебе одолжу что-нибудь из своего.

Тата отпиралась до самого последнего, но в Полине было столько энтузиазма и энергии, что она в конце концов сдалась. Ей было не сложно один раз посетить это место, и она решила, что сделает это ради подруги.

Полина облачилась в платье ярко-красного цвета, полностью открывающее её плечи за счёт отсутствия бретелей. Свои рыжие волосы она эффектно закрутила в прическу «наверх».

А Тате из её гардероба подошло платье бирюзового цвета на двух широких бретелях, украшенное драпировкой и декоративными элементами.

Тата чувствовала себя в этом платье очень неуютно и постоянно тянула вниз нижнюю юбку.

– Ты просто не привыкла носить такие наряды. – Полина осторожно поправила волосы Таты, когда они обе стояли перед зеркалом. – Поверь, ты выглядишь просто обалденно! Тебе ни к чему прятать свои красивые ножки. Вот бы мне такое личико и такие миленькие кудряшки. И почему ты так редко распускаешь волосы? Я бы в отличие от тебя всем этим пользовалась. Все парни на дискотеке были бы мои!

– Поля, не понимаю причин твоей зависти. Ты на себя-то в зеркало смотришь время от времени?

– Да… И вижу в нём только свои веснушки…

– Брось! Они тебе очень идут! Не слушай тех, кто придирается к твоим веснушкам.

– Ты просишь, чтобы я перестала слушать саму себя?

Тата пыталась убедить подругу в её очевидной привлекательности всю дорогу до ночного клуба. Он находился всего в двадцати минутах ходьбы от общежития.

В освещённом разноцветными огнями помещении было полно народа. Полина сразу же встретила своих друзей и стала бурно приветствовать их. Потом она познакомила их с Татой. Это были пять обыкновенных двадцатилетних юношей и девушек; типичные тусовщики и отжигатели ночных клубов. Они громко разговаривали и хохотали во весь голос. Тате и так было непривычно в месте с грохочущей музыкой, а в сочетании с шумными разговорами такая атмосфера быстро утомляла её.

Когда она, Полина и пять её друзей сели за один общий столик, Тата заказала себе салат с ветчиной и сыром и просто стала наблюдать за окружающими. Она не понимала причин их, по её мнению, излишнего энтузиазма в отношении еды и алкоголя. Попытки понять это отнимали у неё силы, и она зазевала.

Тата смотрела на Полину, которая от души веселилась. Она казалась Тате солнечной не только из-за цвета волос. Полина светилась общительностью и заряжала окружающих своим задором. Она говорила больше всех, шутила лучше всех, и именно на ней было сконцентрировано внимание её друзей.

Не стоило Тате сюда приходить. Она только испортит настроение подруге своим кислым видом. Но она старалась изо всех сил не быть сонной и заказала чашку крепкого кофе.

Через час Тату стали заваливать приглашениями на танец настолько часто, что она даже устала извиняться перед молодыми людьми за то, что не хочет сейчас танцевать. Кроме того, ей становилось нехорошо, потому что многие вокруг курили. А когда очередной парень наклонялся к ней, чтобы пригласить на танец, она чувствовала резкий запах алкоголя от его дыхания.

Как же хорошо, что послезавтра она отправится домой. Тата успела соскучиться по родителям. Они будут так рады её возвращению! Она хотела видеть Серёжу… Завтра нужно будет обязательно отыскать для него игрушки. Ну и конечно ей хотелось увидеть Артёма. За всеми этими насыщенными днями она редко думала о нём. А сейчас она вспомнила, как же было здорово, когда она рисовала для него проекты, а он радовался…

– Могу я вас пригласить на танец? – услышала она голос позади себя и обернулась. От этого парня хотя бы не разило куревом и спиртным. Тата почувствовала, что устала сидеть на одном месте. Ей надо немного размяться.

– Хорошо, – она встала со стула, а парень взял её руку и повёл к танцполу.

Играла клубная зажигательная композиция. Тата чувствовала себя неловко. Последний раз она была на подобном мероприятии год с лишним назад. Это был её выпускной в колледже. Во время танца они с этим парнем познакомились и немного поговорили. Оказалось, что его зовут Вячеслав, но он попросил называть его Славик. У него была внешность местной звезды: стильная рубашка и джинсы, подобранные точь-в-точь под его стройную фигуру и уверенный взгляд, который молча кричал о том, что этому парню всё было по плечу. Славику оставалось учиться всего год: он оканчивал юридический факультет. Парень попросил у Таты телефон, но она вежливо отказала ему.

После этого танца предложения с просьбой потанцевать продолжали поступать. Через минут двадцать Тата согласилась потанцевать ещё с одним парнем, который был невзрачным по сравнению со Славиком: застиранные и минимум на размер больше джинсы, волосы, которые месяц назад нужно было подстричь и круглые очки – не оставляли сомнений, что этому чудаку не равняться со Славиком в крутости. Но тем не менее Тата решила подарить ему танец. Ей казалось, что её согласие имеет для него большее значение, чем для других парней, которые тоже хотели с ней танцевать.

После этого танца Тата больше была не в силах выносить эту атмосферу. Её сильно затошнило от непривычной накуренной обстановки. Она подошла к Полине и сказала, что возвращается в общежитие. Полина сказала, что не хочет уходить и собирается остаться до утра. Тата не стала её отговаривать. Пусть веселится!

Оказавшись в комнате общежития, Тата с облегчением сняла с себя туфли на каблуках. Она всё ещё чувствовала себя дурно, поэтому решила сразу же лечь спать. Забравшись на второй ярус кровати, она почти моментально задремала.

***

Тата открыла глаза и зажмурилась от яркого солнца. Вот это да! Она ни разу не проснулась за ночь. Нет, всё-таки такого рода веселье было не по ней.

Она посмотрела вниз со своего второго этажа и увидела Полину, которая ворочалась в кровати из стороны в сторону. На ней было вчерашнее красное платье.

– Тата, Тата… ты проснулась? – измученным голосом произнесла Полина.

– Что с тобой? – спросила Тата и спустилась вниз.

– Мне ужасно плохо. Меня тошнит, кошмарно болит живот и, кажется, даже есть жар…

Тата дотронулась до её лба. Он был горячим.

– Что ты вчера ела?

– Да что я только не ела… У меня сейчас нет сил, чтобы об этом вспоминать.

– А спиртного ты много выпила?

– Только две кружки пива и всё, – Полина провела рукой по растрёпанной прическе, а потом резко схватилась за живот.

– Да тебя всю скручивает изнутри. Почему ты меня не разбудила?

– Я только пришла…

– Ну ты даёшь! Похоже, ты чем-то отравилась. Я вызову скорую помощь, – Тата схватила свой телефон и стала набирать номер.

– Не стоит идти на такие крайности. Я сейчас выпила таблетку… я скоро приду в себя… – промямлила Полина.

– Да? Не пройдёт и пяти минут как эта твоя таблетка покинет пределы твоего организма. Алло, скорая помощь?..

***

У Полины действительно оказалось пищевое отравление. Слава богу, это было не так серьёзно и Полину не стали госпитализировать, а прописали лечение в домашних условиях.

На следующий день вечерним поездом Тата планировала вернуться в Нижний Новгород, но здоровье подруги сейчас было для неё на первом месте.

Когда врач, оказав Полине первую помощь, ушёл, Тата спросила её:

– Поля, почему ты сейчас не позовёшь сюда своего парня? По-моему, он должен знать о состоянии твоего здоровья?

– Я ему ничего не собираюсь говорить, – сказала Полина и, поправив одеяло, уставилась в стену.

– Почему? Скажи мне наконец, что у вас с ним за отношения?

– Понимаешь… у нас была с ним парочка свиданий, но он уже недели две мне не звонит…

– Да уж… Ну, не расстраивайся. Ты скоро обязательно встретишь другого парня. В сто раз лучше этого!

– Не сомневаюсь! – улыбнулась Полина, закатив глаза к потолку, а потом посмотрела на Тату. – Я знаю, что завтра ты уезжаешь и…

– Я останусь с тобой до тех пор, пока ты полностью не выздоровеешь, – перебила её Тата.

– Зачем? Не нужно! Я правда…

– Не спорь со мной. Я же вижу, тебе нужна помощь.

Полина растянула губы в широкой улыбке и сказала:

– Спасибо тебе… Ты – настоящая подруга. Если Артём будет на тебя наезжать, сразу звони мне. Я уж ему всё выскажу.

– Поля…

– А что? Кстати, ты знаешь, что вчера в клубе ты танцевала с самым завидным парнем нашего универа? Все девчонки просто с ума сходили от зависти. Ты правильно сделала, когда пошла танцевать с тем щупленьким. Это хоть немного поубавило их пыл. А ещё… – Полина зевнула. – Славик попросил у меня твой номер телефона.

Тата вытаращила на подругу глаза.

– Ты что дала ему мой номер?

– Нет, – Полина хихикнула. – Я сказала ему номер нашей комнаты, и он обещал как-нибудь тебя навестить.

– Зачем, Поля? Не будь ты больной, я бы тебя отчитала за такое!

– Тата, не злись! Ты ему очень понравилась. К тому же в его семье водятся денежки. Его мать – владелица сетей магазинов модной одежды, а отец…

– Так, Поля, ты спишь на ходу. Давай-ка закрывай глаза, а я пока пройдусь по магазинам. Тебе сейчас нужна особая диета, а холодильник совсем пуст.

– Ага… – потянувшись в кровати, произнесла Полина. – Мне правда не помешает поспать… Тем более навряд ли мой сон продлится долго … живот так сильно крутит.

– Врач предупредил, что пока будет так. Но если ты почувствуешь себя совсем плохо, то сразу звони мне, ладно?

– Хорошо, – пробурчала Полина, укутываясь в одеяло.

***

Тата посетила ближайший супермаркет и закупила здоровой еды. После возвращения она, убедившись, что Полина спит, отправилась на кухню варить суп. Бросив в кастрюлю с водой кусок сырой индейки, Тата поймала себя на том, что жалеет о своей задержке в Петербурге. Да, Полине помочь было необходимо, и она сделает это без насилия над собой, но ей так хотелось домой. Неизвестно насколько затяжным окажется выздоровление её подруги.

А Полина болела долго. Хуже всего то, что через два дня после отравления у неё заболело горло. Тата попыталась остановить развитие завязывающейся простуды, но не смогла – Полина ещё и простудилась.

Тате постоянно звонили родители и спрашивали, почему она так долго не возвращается. Тата терялась в ответах, ведь Полина заставила её пообещать, что ничего не скажет своим родителям, потому что они могли передать всё её родителям. Полина не хотела, чтобы они беспокоились за неё. В результате Тата говорила, что хочет подольше побыть с подругой, пока есть такая возможность.

Пока Полина соблюдала постельный режим, Тата выбиралась на прогулки одна и на одной из них купила для Серёжи заказанные им плюшевые игрушки.

Ещё ей надоедал Славик со своими визитами. Он приходил почти каждый день и приглашал её то в ресторан, то в ночной клуб, то в кино. И каждый раз он приходил с подарками, которые Тата не принимала.

Однажды после его очередного посещения Тата медленно закрыла за ним дверь и присела на стул напротив Полины, которая к этому времени немного окрепла. Она сидела за столом и ела порезанный на кружочки апельсин.

– Дурочка! Где ты ещё найдёшь такого парня? – удивлялась её поведению Полина. – Золотая рыбка сама к тебе в руки прыгает, а ты её выбрасываешь обратно в море.

– Поля, я тебе уже говорила, мне не нужен парень на таком огромном расстоянии от меня.

– Да причём тут расстояние? Просто бы пообщались.

– Зачем начинать такое общение, если точно знаешь, что оно ни к чему не приведёт?

– Откуда ты это можешь знать? Ты же его совсем не знаешь? А встретились бы, так и сразу узнали друг друга получше.

Тата на это отрицательно помахала головой, избавляя от кожуры кусочек сочного апельсина.

– Он тебе хоть чуточку-то нравится? – допытывалась Полина.

– Он симпатичный и… я не знаю…

– Всё ты знаешь, моя дорогая подруга. Тебе нужно как можно скорее выкидывать из головы своего Артёма. Иначе ты загубишь свою жизнь.

От слов Полины Тата почувствовала жжение в груди. Хорошо было любить Артёма, когда она была ребёнком. Можно было мечтать, витать в облаках и не задумываться о том, что из этого никогда ничего не получится. Но сейчас было совсем другое дело. Теперь она девушка, которой пора хотя бы задуматься над созданием своей семьи. Но она не могла.

Возможно дело было конкретно в Славике? Наверное, он ей просто не нравился. Но ведь на свете полно парней, которым она может понравиться, но которые понравятся и ей. Нужно было просто дождаться взаимных чувств. Видимо случай со Славиком просто не имел к этому никакого отношения. Но говорить об этом Полине не имело смысла: она видела эту ситуацию только с одной стороны и это подтвердили её следующие слова:

– Славик – твой ровесник, красавец и с деньгами! – продолжала Полина. – Тебя добивается, как не добивался ещё ни одной девушки. По крайней мере, при мне. Что он тебе только не дарил! – Полина стала загибать пальцы и считать. – И духи, и роскошные букеты цветов, и украшения, и… ещё какие-то дорогущие вещи… Ну, тебе лучше знать. И приглашал! Куда он только тебя не приглашал! Даже звал слетать с ним в следующем месяце в Хорватию. Вот сколько всего! Что тебе ещё нужно? Своего Артёма ты всё равно не дождёшься. Он женат и, хотя он, как я поняла, и влачит жалкое существование, но менять свою жизнь не собирается. Так что хватит тебе уже по нему сохнуть.

В этот момент Тате стало жаль, что она не может рассказать Полине о том, что призналась Артёму в любви. Ей очень хотелось, но какой в этом был смысл? Полина пыталась её убедить в том, что ей пора выбросить Артёма из головы. Она раздует из её признания такую проблему, что у Таты голова загудит ещё больше. Но раньше-то она всегда рассказывала Полине о своих чувствах. Похоже Тата повзрослела раньше Полины и теперь не могла говорить с ней на равных о серьёзных вещах.

– Мне действительно пора выбросить его из головы, Поля. Только как это сделать? – со вздохом произнесла Тата.

– Увидеться со Славиком! – воскликнула Полина и улыбнулась.

– Поля, это не поможет…

– Откуда ты знаешь? Пересиль себя и сходи с ним на свидание.

– Понимаешь, – Тата сосредоточенно потёрла ладони. – Славик точно не для меня. Он… как бы тебе это сказать… короче говоря я считаю его бабником. Несмотря на хорошенькую внешность, я вижу его насквозь. Я не хочу быть для кого-то одной из многих. Когда я начну с кем-то встречаться, то выберу человека, для которого это будет так же серьёзно, как и для меня.

– Тата, ну ты даёшь… – протянула Полина, – с такими мыслями твоё свидание выпадет годам к тридцати.

Тата засмеялась и, взяв последний кружочек апельсина с тарелки, отправилась на кухню мыть её.

***

В результате предполагаемой одной недели Тате пришлось задержаться ещё на две. С родителями она каждый день говорила по телефону. Они беспокоились о ней, но не настаивали на немедленном возвращении. Об Артёме Тата ничего не знала, а спросить про него у родителей у неё язык не поворачивался. Интересно, он её вообще ещё ждёт? Он хотел, чтобы она вернулась через неделю, а она намного дольше задержалась.

В день отъезда Таты Полина отправилась вместе с ней на вокзал.

– Я буду скучать по тебе… – тоном маленького ребёнка произнесла Полина и дёрнула Тату за косу.

– Я тоже, – ответила Тата и обняла подругу. – Береги себя.

Прощаясь с Полиной, Тате казалось, что они прощаются навсегда. Когда они были маленькими, у них было столько общего: сначала они много играли вместе, а когда подросли, Тата могла часами рассказывать ей об Артёме. Полина понимала её и тоже делилась своими первыми романтическими чувствами. А сейчас всё изменилось: Полине стали интересны ночные клубы и разговоры о свиданиях, а ей было важно найти работу, и чтобы кто-то понял её повзрослевшее чувство к Артёму. Они с Полиной хорошо провели время, но похоже к выражению «вечная дружба» это не имело отношения. Тате было жаль, что их с Полиной дороги разошлись, но что можно было сделать?

***

Оказавшись на пороге родного дома, Тата в полной мере ощутила, как же сильно соскучилась по домашней атмосфере. Родители с радостью встретили её, и полвечера Тата рассказывала им о Петербурге. Она показала им фотографии, и рассматривание каждой сопровождала ярким рассказом. Владимира быстрее утомили её восторженные речи, и он уже через тридцать минут отправился в комнату работать с документами по строительству. А вот Светлана готова была слушать дочь бесконечно. За этими разговорами они даже успели испечь песочное печенье, используя разные формочки для теста.

– Артём иногда звонил и спрашивал, когда ты вернёшься, – сказала Светлана, отправляя в рот очередную печеньку в форме звёздочки. Прядь от её волнистой чёлки упала на лицо, и мама тряхнула головой, чтобы сбросить её.

– Звонил сюда? Но он же мог позвонить мне на мобильный. Он что, злился?

– Что ты, Тата! Артём и злился? Скажешь тоже. Он говорил, что Серёжа всё время про тебя спрашивает. А то, что он сам тебе не позвонил, я не знаю. Может вы не очень гладко распрощались с ним?

– Ну, на самом деле, да. Он говорил, что с моей стороны вот так всё бросать неправильно.

– Но ты же ничего не бросала?

– Да, но я так задержалась… – Тата лениво надкусила печенье в форме грибка. – Как ты думаешь, они ещё захотят иметь со мной дело после этого?

– Послушай, время, чтобы подготовить Серёжу к школе у тебя есть. К тому же ты сама говорила, что он уже почти всё знает. Я так понимаю тебе остались последние штрихи?

– Можно и так сказать.

– Ну вот! Тогда что тебе переживать? К тому же не нужно чтобы этот мальчик так сильно к тебе привыкал. Понятно, что у него родители – не подарок, а ты для него как добрая фея, но хорошего из этого ничего не выйдет.

– Да я думаю ничего страшного, что он ко мне привык. Скоро он пойдёт в школу, у него там появятся друзья… Учёба и новое общество отвлекут его от домашних проблем. К тому же, я думаю, мы с ним ещё будет видеться. Если Артём и Лиза не будут против, то я могу иногда забегать к нему и подтягивать в учёбе.

– Тата, зачем тебе это надо? – кругленькое лицо мамы приобрело угловатые формы. – Ты скоро найдёшь себе нормальную работу, где тебе будут платить нормальную зарплату. Зачем тебе эти сложности?

– Я просто сама привязалась к Серёже. Мне жаль его. Он такой одинокий.

– Тата, ты не можешь долго играть для него роль волшебницы. Ты не имеешь к этой семье никакого отношения. Я знаю, ты очень самоотверженная, но прошу тебя, думай иногда и о себе. У тебя своя жизнь и тебе нужно в первую очередь заботиться о ней.

Тата была согласна с мамой, но боялась забегать вперёд и думать о том, что будет, когда её занятия с Серёжей закончатся. Неизвестность всегда вызывала у неё страх.

К вечеру Тата набралась смелости и позвонила в квартиру Артёма на домашний телефон. Она молила Бога о том, чтобы трубку взяла его жена. Её молитвы были услышаны. Лиза сказала, что она может прийти завтра в десять утра. Ещё она сказала, что Серёжа очень ждёт её. Когда Тата отключила связь, она поймала себя на том, что нервничает перед завтрашним рабочим днём. Поездка в Петербург с одной стороны принесла ей много впечатлений и отвлекла от этой ситуации, но с другой стороны, эта поездка ещё и отвлекла внимание Артёма от неё. Она надеялась, что это время помогло ему выкинуть из головы её признание, и он больше не будет вспоминать о нём.

Она ждала с волнением следующий день и поэтому спала плохо. Ей снились спутанные сны, и та ночь показалась ей очень длинной.

***

Серёжа встретил её у порога с радостными возгласами. Тата вручила ему плюшевых Балу и Багиру, от которых мальчик пришёл в восторг. Его глаза сияли счастьем.

Лиза тоже обрадовалась её возращению. Ещё бы! Ведь ей нужно было скинуть на кого-то свои домашние дела. В первый же день Лиза завалила Тату работой.

Артёма утром она не застала. Вероятно, он был на стройке. Её это даже обрадовало.

Во время занятия Тата обнаружила, что Серёжа хорошо запомнил пройденный материал. Он с огромным азартом взялся за выполнение её заданий. Она гордилась своим учеником.

Гораздо труднее дело обстояло с уборкой. Лиза серьёзно запустила дом. Тате хотелось поскорее закончить убираться, чтобы не видеться сегодня с Артёмом. Она не стала разбираться в причинах этого, а просто стала убираться быстрее.

Покончив с домашней работой, Тата ушла из квартиры, не дождавшись ни Лизы, ни Артёма. Но она встретила последнего, спускаясь с лестницы. Он вяло поприветствовал её, а потом спросил:

– Лиза дома?

– Нет, – ответила Тата, водя по нему глазами.

– Мне нужно поговорить с тобой. Поднимись, пожалуйста. Я не отниму у тебя много времени, – и, не дожидаясь её ответа, Артём прошёл мимо неё и стал дальше подниматься по лестнице.

Тата последовала за ним. Ей не понравился его недовольный тон. Если это была обида из-за её задержки, то лучше бы он высказал ей всё, что думает, чем говорить вот так, сквозь зубы. Наверное, жизнь с Лизой научила его прятать свои чувства. И это неудивительно. Тата бы тоже предпочла молчать, чем спорить с твердолобыми упрёками.

За этими размышлениями Тата не заметила, как оказалась в квартире. Она увидела приоткрытую в спальню дверь и направилась туда. Ей не понравилось, что Артём для разговора выбрал это место. Лучше бы им было поговорить на кухне, но, увы…

Оказавшись за порогом спальни, Тата не стала закрывать дверь. Артём стоял возле окна. Услышав, что она вошла, он обернулся и посмотрел на неё. Тата испытала чувство дежавю: перед её поездкой в Петербург их разговор начинался точь-в-точь как этот.

– Серёжка спит? – спросил он тем же тоном что и на лестнице.

– Да.

– Как позанимались?

– Очень хорошо. Он просто молодец! Всё помнит.

– Всё? Неужели он ничего не забыл? – Артём прислонился к подоконнику и несколько раз похлопал ладонями по нему.

– Ну… совсем немного, ведь это естественно. Но мы всё наверстали…

– Конечно, это естественно… – еле слышно пробурчал он, опустив голову.

Она оказалась права. Эти его ответы себе под нос ни к чему не приведут. Но она так не привыкла. Ей придётся сделать так, чтобы он заговорил с ней прямо.

– Артём, я два часа с перерывами занималась с Серёжей, приготовила ужин и ещё убрала всю квартиру…

– Ах да, конечно! Я должен тебе заплатить, – он полез в кошелёк. Тата не думала, что её слова приведут его к таким действиям. Он даже не дал ей договорить.

– Артём, не надо, не сейчас. Ты платишь мне в конце недели. Меня это устраивает, – она сделала паузу, – если ты, конечно, насчёт чего-то не передумал, пока меня не было…

Он подошёл к ней и протянул деньги. Это было больше, чем он платил ей раньше.

– Артём, я сказала, что не нужно мне сейчас платить… В конце недели.

– А вдруг этого конца недели не будет. Лучше возьми сейчас.

Она так и знала. Интуиция её не подвела. Он решил уволить её из-за того, что она задержалась. Тата почувствовала, что внутри неё что-то опустилось вниз.

– Я пойду, Артём, – она развернулась, чтобы выйти из комнаты.

– Ты расстроена? Чем? – спросил он.

– Тем, что ты не можешь сказать мне прямо, а только делаешь намёки, – ответила она, стоя к нему спиной.

– По-твоему я на что-то намекаю?

Тата резко развернулась к нему и произнесла:

– Артём, я согласна, меня долго не было. Но я не понимаю, почему ты разговариваешь со мной в таком тоне? Что случилось, пока я отсутствовала? Разве план отправить Серёжу в первый класс этой осенью провалился? Нет. Твои проекты? Я же нарисовала тебе их целую кучу, и даже если твой начальник уже вернулся, не может быть, чтобы тебе не хватило того, что я тебе уже нарисовала? Да и Лиза насколько я знаю за это время никуда не уезжала, и твой дом был под присмотром. Да, Лиза, конечно, запустила тут всё, но раньше ты же с этим как-то жил.

Пока она говорила, он смотрел на неё непривычным пристальным взглядом, а его лоб немного сморщился. Казалось, он ловил каждое её слово. А когда она закончила он произнёс:

– Знаешь, Тата, с тобой становится опасно.

– Почему? Разве я сказала что-то не так? Я просто не понимаю, чем ты недоволен?

– Правда, не понимаешь?

Он задал ей этот вопрос и замер. Даже его глаза не моргали, когда смотрели на неё. Тата сразу почувствовала острую необходимость произнести любые слова.

– Артём… давай говорить конкретно, – коснувшись лба, она ненадолго опустила голову вниз. – Я не собираюсь тут стоять и гадать. Скажи мне прямо, ты хочешь, чтобы я больше не занималась с Серёжей?

– Почему? Я хочу, чтобы ты довела это дело до конца.

– Хорошо. Но имей ввиду, если ты будешь продолжать разговаривать со мной в таком тоне, то тогда действительно будет лучше, если ты найдёшь себе… то есть Серёже другого педагога.

В ответ на её слова Артём усмехнулся и, посмотрев в сторону от неё, покачал головой. А потом выражение его лица сменилось: он задрал подбородок и, сложив руки за спину, стал расхаживать по комнате с видом размышляющего философа.

– А как я должен с тобой разговаривать? Ты пропала почти на месяц, хотя планировала уехать только на неделю. Тебя что-то задержало! Что это было? Здесь, наверное, тебе слишком скучно жилось? Конечно! Уехала из-под родительского крылышка и больше не надо возиться в грязном белье чужой семьи. Свобода!

От его речи Тата приоткрыла рот и прижала руки к груди.

– Артём, по-моему, ты заходишь слишком далеко. Ты не имеешь права так со мной разговаривать.

– Нет, имею! Потому что ты работаешь на меня, и я плачу тебе деньги.

Тата с трудом соображала, а её мысли были в полном беспорядке. Артём стоял и смотрел на неё так, что казалось, ещё секунда и у него из ноздрей пойдём пар. Он никогда раньше так с ней не разговаривал. Да она даже не слышала, чтобы он с кем-то вообще так разговаривал.

Пока она лихорадочно соображала, что ему ответить, у неё зазвонил телефон. Это оказалась Полина. От переизбытка чувств Тата случайно нажала на кнопку громкой связи, и звонкий девчачий голосок прозвенел на всю комнату:

– Тата, у меня очень мало времени, поэтому скажу сразу. Славик меня просто достал! Он требует, чтобы я дала ему твой номер телефона. Он без ума от тебя и после вашей встречи никак не может успокоиться…

– Поля, пожалуйста, помолчи. Ничего не говори. Подожди минутку…

Тата то прикладывала ухо к трубке, то пыталась нажать на кнопку, отключающую громкую связь, но никак не могла её найти. Из-за метаний у неё не получалось ни заставить Полину замолчать, ни отключить громкую связь. На Артёма в этот момент она вообще боялась смотреть.

– Поля, я прошу тебя, не давай ему мой номер. Ни в коем случае!

– Ну, добавь его хотя бы в друзья! Он еле нашёл тебя, облазив все социальные сети. Я ему сказала, что тебя пугает расстояние, но он готов приезжать к тебе, а в случае, если у вас всё хорошо сложится, то забрать к себе в Петербург!

– Поля, давай я тебе перезвоню…

– Он влюблён в тебя. Он потерял голову после того вашего танца и…

Тата сбросила звонок. Она так и не смогла выключить громкую связь.

– Ну, теперь мне всё ясно… – медленно качая головой, произнёс Артём.

– Я… – она не знала, что ему сказать. Этот звонок выставил её в плохом свете, но объяснять ему как всё было на самом деле, не имело смысла. Он ей не поверит.

– А вот и причина твоей задержки в Петербурге и у неё… точнее у него даже есть имя, – Артём кривился и сжимал губы.

Тата устала выслушивать его обвинения. Даже если он и позволит ей продолжать занятия с Серёжей, то она не выдержит его пренебрежительного отношения. Лучше уйти сейчас и никогда не возвращаться.

– Артём, я не собираюсь перед тобой оправдываться. Ты меня больше здесь не увидишь, – сказала она и выбежала из комнаты. Слёзы готовы были ручьём политься из её глаз, но в шаге от входной двери она почувствовала, как Артём схватил её за руку.

– Тата, постой!

Она резко остановилась и обернулась. Артём смотрел на неё мечущимся взглядом. В коридоре было темно, и Тата потянулась к выключателю, но Артём остановил её, дёрнув за руку, которую до сих пор держал.

– Тата, ответь мне только на один вопрос.

Она попыталась избавиться от его руки, но он её не отпускал.

– Хорошо. Только отпусти меня…

– Извини, – Артём медленно ослабил хватку и, почувствовав, что он её больше не держит, Тата сразу сделала шаг от него.

– Что ты хотел у меня спросить?

Ей по-прежнему было некомфортно говорить с ним в полутьме, но сделав от него шаг назад, она оказалась далеко от выключателя. Чтобы включить свет, ей нужно было снова оказаться с Артёмом лицом к лицу. Она отказалась от этой попытки.

– Тата, скажи для чего ты призналась мне в своих чувствах? Что за мысли крутились в твоей голове, когда ты приняла решение сказать мне об этом? Зачем ты это сделала?

В его голосе чувствовалась и недавно продемонстрированная им требовательность и одновременно что-то мучительное; как будто он умолял её избавить его от того, от чего сам не в силах был избавиться.

– Артём, до каких пор ты будешь говорить об этом? Ведь я просила тебя больше не поднимать эту тему.

– Мне нужно это знать.

Но она не хотела об этом говорить. Господи, да как же ей заставить его выкинуть это из головы? Она набрала воздуха в грудь и произнесла:

– Лучше забудь об этом. И не нужно мучить ни меня, ни себя. Я призналась тебе не для того, чтобы ты копался в моих чувствах всё глубже. Моё чувство – только моё. Как бы это странно не звучало, но оно тебя не касается. Пожалуйста, оставь его только мне и не задавай мне больше таких вопросов.

Он молчал, но в тишине она отчётливо слышала его громкое дыхание.

– Кто этот парень, про которого твоя подруга говорила по телефону? Вы встречаетесь?

– Нет…

– Почему?

– Артём, тебе не кажется, что это не твоё дело?

Она смотрела на его силуэт в полутьме и не могла различить эмоций на его лице.

– Не знаю толком почему, куколка, но мне кажется, что моё… Прости за наглость, но я не отстану от тебя.

Он облокотился рукой о стену и замер. Тата решила не спорить с ним. Если он вправду так решительно настроен услышать её ответ, то чем скорее это случится, тем лучше.

– Хорошо, я пойду тебе навстречу. Да, есть один парень. Он живёт в Петербурге. Я ему понравилась, и он пытался познакомиться со мной, но я… короче говоря, отказалась с ним встречаться.

– В чём же дело? Что он, лицом не вышел?

– Нет, он очень симпатичный.

– Без гроша за душой?

– Нет, из обеспеченной семьи.

– Тогда по каким причинам ты его отшила? – он немного наклонился к ней. – Прости за откровенность, но ты прекрасно понимаешь, что у меня семья и тебе нет места в моей жизни.

Это выражение заставило Тату остолбенеть. Что-то перевернулось в её голове вверх дном. Она вдруг поняла, что её чувство перестало быть чувством ребёнка ко взрослому: оно превратилось в чувство взрослого человека ко взрослому. И это было страшно. Но самое страшное было в этом новом для неё ощущении – быть с ним на равных. Эти мысли провернулись в её голове молниеносно и также быстро ей на ум пришли слова, которые она произнесла, не сводя с него глаз:

– И ты прости меня за откровенность, но никто и ничто не мешает мне тебя любить.

В этот момент открылась входная дверь. Тата обернулась и увидела, как в квартиру входит Лиза. В её ушах были наушники. Закрыв дверь, она вынула один наушник из уха.

– Что вы стоите в темноте?

Лиза нажала на выключатель и Тата зажмурилась от яркого света.

– Я тороплюсь, поэтому не стала включать свет, – сказала Тата, потерев глаза.

– Правильно. Иди домой и отдыхай, а завтра мы тебя ждём. Я так соскучилась по твоему пирогу с рыбой.

Тата подумала о том, что лучше она скажет Лизе о своём уходе сейчас. Не стоит ждать, пока это сделает Артём.

Она начала говорить:

– Лиза, дело в том, что…

– Тата, – перебил её Артём, – тебе действительно лучше пойти домой и отдохнуть. Завтра кроме основной работы тебе нужно будет нарисовать для меня новый проект.

Услышав это, Тата потёрлась рукой о щёку. Путаницы в её голове стало ещё больше.

– Хорошо… – пробормотала она. – Тогда всем до завтра.

– Пока, Тата! – крикнула ей Лиза.

Артём промолчал.

***

Тата шла домой по улице словно зомбированная: она не обращала внимания ни на прохожих, ни даже на светофоры. Её полуоткрытая сумка с книжками и тетрадками болталась в руке, как болтается мешок со второй обувью у первоклассника. Если бы кто-то сейчас захотел её обворовать, ему бы это удалось. Но Тате на тот момент было всё равно.

Что происходит? Почему Артём так с ней разговаривал? С ней так родители-то никогда не разговаривали, а он… Она боялась развивать свои мысли. И не стоит этого делать! Она будет продолжать делать всё как раньше. Ей осталось всего несколько занятий с Серёжей, а потом… потом всё.

«… у меня семья и тебе нет места в моей жизни».

Эта фразочка крутилась в её голове больше всех. Это прозвучало жестоко. Она бы даже сказала, что такие слова способны ранить. Но её они почему-то особо не задели.

«… Уехала из-под родительского крылышка и больше не надо возиться в грязном белье чужой семьи. Свобода!»

Тоже фразочка не для слабонервных.

Сегодня Артём предстал перед ней в непривлекательном свете: он продемонстрировал ранее неизвестные ей далеко не прекрасные качества. Ну и что теперь? Она его больше не любит? Она разочаровалась в нём?

Тата могла бы сравнить своё нынешнее чувство с состоянием ребёнка, которого в первый раз не покормили вовремя, и он расплакался. Это было не исчезновение чувства, а его рост; и не в романтическом смысле, а в жизненном и реальном.

После того как Тату посетили эти мысли она остановилась и приложила руку к груди, а потом почувствовала, что ей становится тяжелее дышать. Она стала хватать ртом тёплый июньский воздух, и ей показалось, что под рукой её сердце дребезжит.

Ей нужно как можно скорее заканчивать занятия с Серёжей и из кожи вон лезть, чтобы сталкиваться с Артёмом как можно реже. А как же завтрашний день? Он же попросил нарисовать для него проект. Что же делать? Она не могла ему в этом отказать. Значит надо будет заставить себя всеми силами сконцентрироваться на работе и ни о чём не думать. Надо. Выбора у неё нет.

***

На следующее утро Тата пыталась настроить себя на рабочий лад и не думать о вариантах её неизбежной встречи с Артёмом. Всё будет хорошо!

Тата решила, что максимум, что она сделает, так это поздоровается с ним в простом непримечательном тоне, а потом сразу отправится к Серёже и начнёт подготовку к уроку. Если ей удастся весь день занять себя делами, то на мысли об Артёме у неё просто не останется времени.

Когда она вошла в квартиру, то увидела, что он стоял в коридоре и был готов в любую минуту выйти из дома.

– Доброе утро, Тата, – поприветствовал он её, поправляя перед зеркалом воротник на рубашке.

– Здравствуй, – ответила она, и её голос показался ей чужим. Видимо она через чур себя выдрессировала по дороге сюда.

– Увы, куколка, но на сегодня рисование отменяется. Мне нужно будет задержаться на стройке. Я предупрежу, когда смогу прийти пораньше, и мы с тобой поработаем.

– Конечно.

У неё на языке крутилось много других слов, но она заставила себя молчать. Не нужно говорить ничего лишнего. Только по делу.

Потом она заметила, что он внимательно всматривается в её лицо.

– Тата, у тебя круги под глазами. Ты что плохо спала?

– Да, бессонница, – отмахнулась она и хотела пройти в квартиру, но он загородил ей путь и спросил.

– Чем же она была вызвана? – он стал делать шаги ей навстречу. Тата стала пятиться от него до тех пор, пока не врезалась спиной во входную дверь.

– Артём, что за вопросы?

– Не мысли ли о каком-то человеке мешали тебе спать?

Тата почувствовала, как её глаза забегали, а руки скрестились на груди. Неужели он хотел узнать, о ком она думала, о нём или о Славике? Зачем ему это надо? Это не должно его волновать. Она же ему вчера всё сказала!

– Артём, я… – усилием воли она заставила себя задержать на нём свой взгляд. Это стоило ей больших усилий, и она ощутила, как задрожали её скулы. Но страшнее было то, что он стал водить глазами по её лицу от глаз до рта. Наверное, он очень хотел, чтобы она ответила на его вопрос. Или нет? В любом случае нужно поскорее прекратить это.

– Артём, я не хочу об этом говорить. Дай мне, пожалуйста, пройти и я займусь своей работой.

– Хорошо, куколка, – он открыл ей путь, и Тата прошла дальше по коридору. – Хорошего тебе дня, – сказал он ей напоследок и вышел из квартиры.

***

Как бы сильно Тата не заставляла себя верить, что всё скоро станет как прежде, её надежды рушились день ото дня. Это резко изменившееся к ней отношение со стороны Артёма к чему-то рано или поздно приведёт. Данная ситуация была временной и скоро должна была вылиться во что-то постоянное. Но страх неизвестности настолько пугал Тату, что она боялась даже думать об этом. Эти мысли были поверхностными, и когда они начинали подталкивать её к глубоким размышлениям, у Таты тут же находилось срочное дело.

Однажды Артём пришёл домой раньше, но перед этим не сказал ей ни слова о том, что сегодня ей нужно будет для него рисовать. Он сразу отправился в свою комнату, даже ничего толком не съев.

Тата не стала забивать себе этим голову. Ей осталось только повесить шторы в гостиной, и она могла идти домой. Тата поставила табурет и бодро взобралась на него. Через пару минут она услышала, как в комнату вошли, но оборачиваться не стала.

– Тата, может тебе помочь? – услышала она его голос.

– Нет, не нужно.

Больше Артём ничего не сказал, но она чувствовала, что из комнаты он не уходил. Зачем он только пришёл? Его присутствие будет ей мешать. Но она же не могла выгнать его из собственной гостиной. Придётся запастись терпением.

Но уже через минуту Тата не выдержала и обернулась. Артём сидел на диване и пролистывал газету. Обязательно ему делать это именно здесь и сейчас? Тата, тяжело вздохнув, продолжила заниматься своим делом.

Когда она надевала последнюю петлю на карниз, то услышала, что Артём встал с дивана и подошёл к ней. Всё произошло так быстро, что она даже не успела ни о чём подумать.

– Я помогу тебе спуститься, – сказал он и вместо того, чтобы подать ей руку, Артём взял её обеими руками за талию, а потом опустил на пол. Тата нисколько не нуждалась в помощи такого рода, но просто не успела ему об этом сказать.

После «приземления на пол» он задержал её в своих руках дольше, чем следовало. Тата даже могла сказать больше: он за эти крошечные доли секунды пытался поймать её взгляд. Но она опустила голову, и посмотреть на него так и не смогла.

Когда Тата сумела высвободиться, то бегом направилась к выходу. «Пока» прозвучало из её уст неловко. Она так быстро убежала, что не могла сказать, попрощался он с ней или нет.

***

Прошла всего неделя после её возвращения из Петербурга, но у Таты было ощущение, что она проработала минимум месяц. Она плохо спала и мало ела. Поскольку она была прямым человеком, то в обычной ситуации просто бы подошла к Артёму и выяснила всё, что её так сильно беспокоит. Но впервые в жизни Тата столкнулась со случаем, когда не хотела знать правду о том, что её волновало. Это непривычное состояние выбивало её из колеи. Она не знала, как поступить.

В одно солнечное июньское утро Артём попросил Тату нарисовать для него проект. Он сказал, что придёт домой к обеду. Тата согласилась. Она постаралась отнестись к этой ситуации как можно проще.

Артём вернулся около двенадцати и сказал, что не будет обедать, потому что хочет поскорее начать. Тата была почти уверена, что он попросит её нарисовать то, что ему приснилось перед её отъездом в Петербург.

Она села на табурет перед мольбертом с белым листком бумаги и позвала Артёма. Тот сразу же откликнулся.

Тата думала, что Артём, как обычно, сядет на диван, но он принёс с собой табурет и сел рядом с ней.

– У тебя я смотрю уже всё готово?

– Да, – она отодвинула от него табурет подальше.

– Тогда начнём, – и он снова поставил свой табурет рядом с ней. Тата подумала, что если она подвинется ещё дальше, то ей придётся двигать ещё и мольберт. Ей стало не по себе. Но думать об этом сейчас было не время.

Когда Артём стал описывать здание, Тате было сложно сосредоточиться. Вроде бы всё шло как обычно и одновременно как-то не так. У неё было чувство, что он испытывал её на прочность. Она ощущала это от манеры его общения, движений и взглядов. В результате, когда он закончил рассказывать, Тата почти ничего не запомнила. И как ей теперь рисовать?

Артём оставил её и ушёл на кухню. Тата взяла в руки кисть и заметила, что у неё дрожит рука. Она обмакнула кисть в чёрную гуашь и не представляла, что делать дальше. Кажется, ей оставалось надеяться только на удачу.

Когда она закончила, то позвала Артём. Он сразу же вышел из кухни, подошёл к мольберту, нагнулся, взглянул на рисунок, а потом с улыбкой произнёс:

– Куколка, ты сдаёшь позиции. Это совсем не то, что я хотел увидеть.

Странно… Ни капли разочарования. Похоже он ожидал увидеть её провал.

– Прости… Наверное, я сегодня не в форме. Давай я попробую завтра, хорошо?

Она встала с табурета и хотела уйти, но Артём остановил её своей фразой.

– Тата, я хотел извиниться перед тобой за своё поведение в день, когда ты вернулась из Петербурга. Я не имел права кричать на тебя и что-то требовать. Обещаю, этого больше не повторится.

Тата не ожидала, что он когда-нибудь об этом вспомнит. Да она на него и не обиделась. Ей каким-то образом удалось разложить эту ситуацию по полочкам, и она поняла его и не ждала извинений. Но раз он заговорил об этом, значит для него это важно.

Она произнесла:

– Хорошо, я тебя прощаю.

– Я только хотел объяснить…

– Не нужно ничего объяснять, Артём, – оборвала его она. – Мне некогда с тобой разговаривать. Я иду готовить.

– Хорошо…

Тата направилась в кухню. Она чувствовала дрожь внутри себя. С каждой минутой ей становилось хуже. Артём давил на неё так сильно как, наверное, даже не представлял. Но она по-прежнему предпочитала молчать, чем о чём-то расспрашивать его.

Оказавшись на кухне, она увидела на столе четыре болгарских перца, а рядом лежал нож на разделочной доске. Она схватила нож и стала резать перец, не представляя, что с ним делать дальше. Вообще-то она собиралась печь шарлотку…

– Куколка, может тебе помочь?

Он встал сзади неё; она даже почувствовала ветерок в шею от его вопроса. Наверное, только один Бог знал, как ей тогда было трудно, но она собралась с духом.

Тата бросила резать перец и медленно развернулась к нему:

– Артём, тебе не стыдно, когда ты так откровенно… просто издеваешься надо мной?

– О чём ты?..

– Сам знаешь. Я просила тебя не затрагивать тему моего признания. А ты, по-видимому, услышал: «Не давай мне проходу, хватай за руки и подходи как можно ближе!» Артём, я ведь живой человек. Зачем ты так со мной?..

Она почувствовала, подступившие к глазам слёзы.

– Прости, куколка. Я не хотел, чтобы ты подумала, что я издеваюсь над тобой… Просто… Я сам себя не понимаю. Но, пожалуйста, не убегай от меня сейчас. Дай мне сказать…

– Не нужно ничего говорить, – её твёрдый голос сквозь слёзы прозвучал неприятно на слух. – Мне и так плохо, а если ты что-то скажешь, то станет ещё хуже. Артём, я не знаю, как ты это делаешь, но ты просто выжимаешь из меня все силы. Пожалуйста, оставь меня наконец в покое.

Он виновато опустил голову вниз, а потом посмотрел на неё смятенным взглядом.

– Хорошо, Тата. Я не буду делать вид, что не понял, о чём ты говоришь. Ты просто не представляешь, как для меня важно, что ты для меня делаешь. Я вижу, как ты переживаешь, и раз ты просишь, то я не буду мучить тебя. Позволь мне только выразить свою благодарность. Пожалуйста, дай мне свою руку…

В тот момент Тате показалось, что она и её рука превратились в отдельных существ. Она наблюдала за тем, как её правая рука поднимается вверх, а он берёт её в свои ладони; сначала крепко сжимает, а потом подносит к своим губам. Слёзы брызнули из её глаз. Она просто не представляла, как ей дальше жить с тем, что она чувствовала к нему. Как же сильно она ощущала потребность в проявлении своих чувств, но это было невозможно. Она была как птичка, клюющая крошки с человеческого стола, за которым ей не было места.

– Тата, у меня к тебе одна единственная просьба. Не плачь. Пожалуйста, не надо слёз. Ты меня просто убиваешь своими слезами. Я же ничего не могу сделать, а видеть тебя плачущий мне не под силу.

– Артём, мне очень плохо, – вырвалось у неё, и как же громко потом прокричала её душа «Помоги мне с этим справиться!» Но эти слова она произнесла только мысленно, а вслух сказала:

– Только не говори мне сейчас ничего.

– Хорошо, хорошо, – быстро сказал он, поглаживая её руку. – Только не волнуйся.

Теперь она точно знала, что все его колкости после возвращения из Петербурга были всего лишь защитной реакцией. Он никогда по-настоящему так не думал. Человек, который сейчас держал её руку будто она хрустальная, не был способен сделать ей больно. Просто теперь она знала, каким он может быть, если задеть что-то имеющее для него значение.

– Артём, спасибо тебе за твою доброту ко мне. Я понимаю, тебе жаль меня. И я… не представляю, как сейчас выгляжу в твоих глазах. Прости, что потревожила тебя своими… Но не нужно меня жалеть. Я справлюсь со всем сама. Только дай мне возможность забыть о своей ошибке.

– Тата, я сейчас не буду комментировать твои слова, потому что… – он сжал её руку сильнее. – Я даже слова боюсь подобрать. Мне кажется, тебя ранить можно даже неосторожной интонацией. Но я должен сказать, что наш разговор ещё не окончен. На твои только что произнесённые слова у меня есть что сказать, но сейчас боюсь, ты не выдержишь их. Поэтому я подожду. Но запомни, моё мнение тебе придётся выслушать, как бы тяжело тебе не было. Я тоже живой человек. Всё. На этом пока закончим.

Артём ещё раз поднёс её руку к своим губам и закрыл глаза. Она не почувствовала, что его губы разомкнулись: он как будто вдохнул аромат её кожи. Потом он медленно отпустил её руку и открыл глаза.

– А сейчас, куколка… Ты же не откажешься рассказать мне про Петербург? Я там никогда не был. Мне правда очень интересно. Может попьём чай и ты мне всё расскажешь?

– Хорошо, – Тата почувствовала, что произнесла это слово с громким выдохом. Как будто камень упал с её сердца. Он разговаривал с ней без попыток напомнить о её душевных ранах. Какое же это было облегчение!

Тата прошла к плите и поставила чайник. Потом полезла в шкаф за кружками.

– Нет, куколка, – остановил её Артём. – Только не ставь на стол эти ужасные кружки, умоляю.

Он полез в кухонный шкаф и вытащил оттуда коробку с изображением чайного сервиза. Тата подошла к нему, и они вместе вынули из коробки фарфоровые чашки цвета мяты.

– Я не буду доставать весь набор, – сказал Артём. – Давай вытащим только две чашки для нас с тобой.

Тата, улыбаясь, кивнула ему.

– Думаю, ты догадываешься, откуда он у меня и почему им никто не пользуется. Я не хочу говорить об этом. Но давай договоримся, что когда мы с тобой снова соберёмся пить чай, то будем пить его только из этих чашек, согласна?

– Да, – ответила она, пытаясь досуха вытереть всё ещё мокрое от слёз лицо. – Эти чашки такие красивые. Они как для кукольного домика, только человеческого размера.

Он улыбнулся, задержав на ней свой взгляд, а потом сказал:

– И ещё сам чай.

Он снова полез в кухонный шкаф и на этот раз вытащил серебристый запечатанный пакетик.

– Этот чай я купил за неделю до возвращения сюда из Москвы. Я случайно побывал на индийской выставке и купил этот чай для особого случая. Ты знаешь, куколка, сейчас мне кажется, что особых случаев вообще не существует. По-хорошему, надо всегда пить хороший чай и только из красивых кружек. Но, наверное, не стоит резко всё это превращать в привычку. Пусть это будет хотя бы сегодня, а дальше посмотрим, да?

Она опять кивнула, не соображая, что именно ему говорить. Ей стало значительно легче, но видимо она всё ещё переживала последствия только что пережитых событий. Слава богу Артём не заострял на этом внимания. Хотя его время от времени сосредоточенный взгляд, обращённый на неё, не оставлял сомнений: за её состоянием он внимательно наблюдает.

Они стали пить чай и открыли коробку шоколадных конфет, которую Светлана подарила им, когда они пришли к нему на праздничный ужин после возвращения из Москвы. Оказалось, её они тоже берегли для какого-то особого случая.

Тата рассказывала ему о Петербурге и её речь была наполнена тем вдохновенным чувством, который она испытывала находясь там. Её мимика была мягкой; она вслушивалась в собственные слова и заметила, что интонации, которые она использовала для выделения особо приятных моментов, звучали мелодично. Раньше подобные ощущения они испытывала только при общении с мамой или с Полиной. Она как будто смотрела на себя его глазами и ей нравилась она сама.

Когда они закончили пить чай, то убрали сервиз обратно в коробку. Артём сказал, что Лизе не стоит знать, что они воспользовались этим фарфором, потому что она посчитает это странным и будет допытывать его. Тата согласилась с ним и помогла убрать коробку в шкаф.

Потом она стала собираться домой и через несколько минут покинула его квартиру.

***

– Артём, я тебе уже говорила про эту распродажу неделю назад. Девяностопроцентная скидка будет только сегодня. И нет никакого смысла идти на неё вечером, потому что народ раскупит всё самое лучшее до обеда. Я никак не смогу пойти с вами в парк. Сходите с Серёжей вдвоём. Что такого? А я с вами в следующий раз, хорошо?

Артём смотрел, как его жена прихорашивается у зеркала. На Лизе был белый жакет с карманами и длинным рукавом и брюки с высокой посадкой. Она выглядела в нём как медсестра при параде. Лиза крутилась возле зеркала около часа. Ему казалось, что его жена именно в данный момент получала удовольствие от посещения распродажи, а когда окажется в самом магазине, это будет ей уже не так интересно.

А ему вчера пришла в голову мысль – сходить им втроём в парк; где-нибудь перекусить и покатать Серёжу на аттракционах. Он надеялся, что Лиза откажется от посещения магазина, но она даже думать об этом не хотела.

Со вздохом он отставил жену с её зеркалом наедине и ушёл на кухню. Отодвинув штору, Артём выглянул на улицу. Сегодня была суббота и такой солнечный летний день. Самое время для прогулки с детьми. Когда же они с Лизой последний раз выбирались из дома, чтобы погулять всей семьёй? Иногда они брали Серёжу с собой в супермаркет. И ещё в Москве он пару раз платил за экскурсии от детского садика. Что же это такое? Да разве это семья? А Лиза вообще ведёт студенческую жизнь. Она не думает ни о нём, ни о Серёжке. Но они женаты несколько лет, а их сыну скоро исполнится семь. И что? Почему такие мысли приходят ему в голову только сейчас? Разве он раньше этого не знал?

Конечно же он всё это знал, но не обращал внимания. Думал, что это нормально. Но сейчас его мнение изменилось с точности до наоборот. Как он мог быть слеп так долго?

Артём чувствовал, будто очнулся. Нет, он не оставит план сходить с сыном в парк из-за Лизы. Они пойдут вдвоём. Так надо и ему этого хотелось.

Серёжа продемонстрировал сдержанную радость, когда Артём сказал ему, что они идут в парк.

Господи, его сын даже не знает, что такое поход с отцом в парк! Сказать, что он горел от стыда – это было ничего не сказать.

По дороге они немного поболтали. Серёжа с интересом рассказывал ему о мультиках и о том, как они с соседским мальчиком Мишей играют на улице. Артём был рад, что выбрался с сыном на прогулку, но чувствовал себя немного скованно: ситуация так и располагала к этому походу третьего человека.

– Так значит Миша – твой друг, раз вам так весело вдвоём? – спросил Артём, когда они шли по аллее с обеих сторон, усаженной зелёными деревьями.

– Да, наверное. Он мне, кстати, много раз рассказывал, как они с тётей Аллой и дядей Игорем ходят в парк. А почему мы только сейчас туда идём, да и ещё без мамы?

Ну вот и настала пора испытать свой стыд не в мыслях, а на яву. Артём почувствовал, как волосы на его затылке встали дыбом.

– У мамы сегодня единственный шанс попасть на распродажу, на которую она очень хотела. Но мы и без неё хорошо погуляем, правда же? А в следующий раз сходим втроём.

– Нет, лучше не надо втроём. А то вы опять будете ругаться.

Артём решил ничего не отвечать Серёже на эти слова. С каждой минутой разочарование, связанное с его семейной жизнью, представало перед ним во всё более неприглядном свете. Похоже, семь лет своей жизни он пустил на самотёк.

Когда они пришли в парк Артём предложил Серёже поесть мороженого в кафе. Тот согласился и с улыбкой до ушей запрыгал на месте.

Они уселись на белые пластмассовые стулья за круглым столиком. Мебель была до того лёгкой, что Артёму казалось, что её могло сдуть ветром. Для подстраховки он положил на стол свою коричневую борсетку.

– Какое мороженое ты хочешь? – спросил Артём и опустил глаза в красочное меню, каждая страничка которого была заламинирована.

– Не знаю… но точно какое-нибудь большое, – ответил Серёжа, листая меню со скоростью света.

– Ты выбери то, которое тебе больше нравится, а мы потом попросим, чтобы тебе его положили столько, сколько ты захочешь.

– Ух, ты! Так можно! Тогда мне… – Серёжа облизнул губы и, выставив грудь колесом, сказал.

– Тогда мне ореховое. И чтоб прям много-много было!

Артём позвал официантку, и девушка в простых джинсах и полосатой футболке приняла у них заказ.

Мороженое принесли уже через две минуты.

Серёжа с вытаращенными глазами и поджатыми от удовольствия губами набросился на белоснежное лакомство в стеклянном разноцветном бокале.

– Сынок, только осторожнее. Кушай не спеша, чтобы горло не заболело.

Серёжа кивнул и полностью ушёл в процесс поедания любимого лакомства.

Артём заказал себе шоколадное мороженое. По сути, ему было всё равно. Он никогда не был любителем этого десерта. Главное, что Серёже оно нравилось. В его компании он был готов есть всё, что захочется его сыну.

– Серёж, а ты на чём хочешь покататься?

– Не знаю… а что здесь есть? – спросил он, облизывая белые губы.

– Да я и сам толком не знаю. Но мы можем пройтись, и ты сам выберешь?

– Ага.

Когда посуда перед Серёжей была почти пуста, Артём решил спросить его:

– Серёж, а тебе же нравится с Татой заниматься?

– Да! – задрав голову, ответил он.

– Ты же знаешь, что когда ты пойдёшь в школу, она больше не будет к нам приходить?

– Знаю, она мне говорила про это. Но я всё равно буду звать её в гости. Она будет приходить ко мне не заниматься, а играть.

– А это ты сам придумал?

– Да. Мне с Татой интересно.

Артём часто заморгал от удивления. Он боялся, что его сын расстроится от того, что его любимая учительница больше не будет к нему ходить. Но он взял и придумал выход из этой ситуации.

– Ты молодец, сын, – произнёс Артём. – Так и надо. Правильно делаешь. Из трудных ситуаций надо выходить, а не мучиться и терпеть их.

Конечно, эта фраза была не для детских ушей, но Артёму хотелось её произнести. Серёжа сейчас продемонстрировал, что в каких-то вопросах способен быть мудрее своего отца. Артём был горд им.

Они решили пройтись по парковой аллее, чтобы Серёжа смог рассмотреть все аттракционы и выбрать то, что ему понравится.

В результате ему понравились гоночные машинки. Артём оплатил билет и стал наблюдать за своим сыном. Серёжа смеялся, активно рулил и широко открывал рот от переполнявших эмоций. Он был весь в игре. Как же всё-таки приятно наблюдать за детской непосредственностью. Артём вдруг понял, что в его силах было сделать так, чтобы его сын пребывал чаще в таком хорошем настроении.

Раньше он просто покупал Серёже игрушку и оставлял с ней играть. А сейчас до него дошло, что это была не забота, а отмазка от ответственности. Артём признал свою ошибку, осознав её глубоко внутри себя, и готов был ответить за неё. Он только надеялся, что не слишком опоздал и у него ещё есть шанс добиться доверия сына. В принципе Серёжа не вёл себя с ним отчуждённо. Своим сегодняшним детским поведением он как будто ему говорил: «Давай, пап, покажи, на что ты способен». Артём «слышал» от него эти слова, когда смотрел, как он ест мороженое и сейчас, когда наблюдал за его играми.

Как хорошо, что Серёжка ещё был маленьким. Пока для него главным была игра. Скоро его сын пойдёт в первый класс и Артём сделает всё, чтобы ничего больше не упустить. Он будет активно участвовать в его школьной жизни. Только бы не было поздно…

Его сын – школьник! Артём улыбнулся, гуляя возле низенького заборчика, огораживающего аттракцион с гоночными машинками. Если, конечно, Тате удастся подготовить его. Конечно удастся! Какие тут могут быть сомнения?

Артём ухватился обеими руками за балки, поддерживающие тентовую крышу. Мысли об этой девушке снова захватили его. Что за неземное создание появилось в его жизни? Если ангелы на земле действительно существуют, то она была одним из них.

Иногда Тата казалась ему наивным ребёнком; эти её круглые голубые глаза, смотрящие на него, как будто он был для неё редким экспонатом в музее, который нельзя было забрать с собой. Но иногда она выдавала фразочки далеко не двадцатилетней девушки. И вот тогда вся она менялась: глаза темнели, голос твердел, а её поведение превращалось в вызов на поединок. Весь её вид как будто говорил: «Если ты смелый, то вперёд, попробуй обыграть меня. Не знаю, как тебе это удастся, ведь правду я уже произнесла». В такие моменты с ней действительно невозможно было справиться.

Но какой же она становилась уязвимой, когда он крошечным намёком или лёгкой интонацией напоминал о её признании. Этот день перевернул его жизнь с ног на голову. Больше всего его поразило не само её признание, а то с какой открытой душой она сказала ему об этом. Такое признание ещё не каждому мужчине повезёт выслушать.

А эта её поездка в Петербург… А потом звонок от её подруги…

Артём сжал руки на балках сильнее. Да, что же с ним творится? У него нет повода так реагировать на то, что она с кем-то встречалась. Она имеет на это право. Но откуда тогда у него взялся этот страх упустить что-то важное?

Он вспомнил тот день, когда она нарисовала для него провальный проект. Артём не мог выкинуть из головы до какой же степени ему хотелось пожалеть её и дать проплакаться на своём плече. Когда он прикоснулся к её руке, ему хотелось… Нет, он не мог себя обманывать. На самом деле у него было желание её поцеловать. Но если бы он это сделал, то довёл её до нервного срыва. Она была в таком состоянии… Боже, да причём тут её состояние? Откуда у него вообще такие мысли?

Да, любопытство распирало его и ему хотелось поговорить с ней о её чувствах. Но она не позволяла ему возвращаться к этой теме. Она либо превращалась в беззащитного ребёнка, либо затыкала ему рот какой-нибудь умной фразой и убегала от него. Это были два совершенно разных человека, и ни один из них не являлся ею настоящей. Она пряталась от него из-за его статуса женатого человека.

Её воспитали для безгрешной жизни. Но её не существует, потому что даже человек рождается от греха, если уж мыслить так глобально. Да, своей настойчивостью он причинял ей страдания, но его желание вывести её чувство на поверхность становилось сильнее с каждым днём.

После того дня, когда они стояли на балконе полуразрушенного замка, она не выходила у него из головы. Он бы даже сказал, что она заинтересовала его ещё до своего признания. Когда они бегали с ней по пустым коридорам, а она разделяла его мысли и так радовалась вместе с ним… Он ещё ни от одного человека не чувствовал такого понимания. Да и вообще, она столько всего для него сделала. Сомнений нет, он действительно исключительный для неё человек. Вопрос только в том, почему именно он?

Артём должен был признаться себе, что несмотря на боязнь ранить её он не сможет прекратить попытки вернуть их в тот день на балконе замка и продолжить разговор с того момента, когда она сказала ему о своих чувствах.

Скоро наступит день, когда она больше не сможет притворяться и снова откроет ему своё сердце, и он поймёт, что на самом деле означает её чувство к нему.

***

И вот наступил неизбежный последний рабочий день Таты в доме Артёма. Ей было грустно, но гордость за своего ученика переполняла её, и она чувствовала, что это и было самым главным.

Серёжа в этот день приготовил для неё коктейль: смешал молоко и банан в миксере. А потом сказал, что сегодня вместо занятий они будут весь день смотреть мультики, а потом обсуждать их. Тата не стала с ним спорить: Серёжа вёл себя с ней не как её ученик, а как радушный хозяин дома, развлекающий свою гостью.

Лиза с утра немного подпортила ей настроение. Она стала уговаривать её остаться и продолжить готовить, и убираться. Тата говорила, что ей нужно искать работу в школе, но Лиза отмахивалась от её планов, откровенно занижая всю их важность. Наверное, она считала, что для Таты работа уборщицей в чужом доме – это предел мечтаний.

По поводу Артёма Тата немного успокоилась. Он перестал давить на неё, и в их общение вернулась лёгкость. Единственное, что пока оставляло её в напряжении, это тот день, когда они пили чай из красивого фарфора. Он сказал, что их разговор ещё не окончен и когда-нибудь он снова поднимет эту тему. Тата надеялась, что он передумает. По крайней мере, всё к этому шло: её занятия с Серёжей закончились, а его не намекающее ни на что поведение подтверждало, что он наверняка об этот забыл.

Тата с Серёжей прекрасно провели время. Оказывается, он для этого дня запасся попкорном и лимонадом. А ещё Тата догадалась, что он уже посмотрел эти мультики один, а сейчас делился впечатлениями с ней. Он был очень взбудоражен и предугадывал все сцены.

Когда мультфильмы закончились, и азарт от впечатлений пошёл на спад, Тата вспомнила, что сегодня Артём наконец-то отправился представлять проекты, которые она ему нарисовала. Она решила дождаться его возвращения, а чтобы себя не накручивать заняла себя уборкой. Серёжа в это время сладко спал.

Около двух дня Тата за гулом пылесоса расслышала голоса в коридоре. Наверное, это были Артём и Лиза. Она выключила пылесос и увидела их в коридоре. Лиза что-то бурно разъясняла своему мужу. Тата не успела толком расслышать, о чём они спорили, потому что первая мысль от такого шума у неё была о Серёже.

– Пожалуйста, потише. Серёжа спит.

Они оба посмотрели на неё и замолчали. Артём держал в руках проекты. Потом он бросил взгляд на Лизу и, резко дёрнувшись, ушёл в спальню.

– Лиза, что случилось? – спросила Тата.

– То, о чём я говорила, – она топнула ногой. – Зачем, Тата? Ну зачем ты заставила его поверить в себя? Ты же не слепая и прекрасно видишь, что он неудачник.

– Что случилось-то? Объясни мне толком.

– Да его послали куда подальше со всеми его проектами. Посмеялись над ним от души. Он же бездарь. Если ты правда хотела, чтобы у него всё получилось, то тебе надо было вести его за ручку, чтобы ещё и говорить за него.

– Не может быть… – протянула Тата. – Я была уверена, что он…

– Я так устала от его попыток проломить бетонную стену, – перебила её Лиза. – Он же кроме способа биться о неё лбом ничего придумать не может. Каждый раз он наступает на одни и те же грабли. Какого ещё результата он от этого ждал, я не представляю. Я замужем за ним целых семь лет и за это время он ничего не добился. Если бы он смирился с тем, что строитель, а не архитектор, то давно бы получил повышение. Но нет! Он же всё время витает в облаках, а реального положения вещей как будто не видит.

Тата не знала, что на это сказать. Сейчас она чувствовала камень на сердце от крушения надежд Артёма. Ей было не до чего.

– Ты сегодня точно последний день? – спросила Лиза. – Не передумала?

Тата отрицательно помахала головой, глядя в точку на полу.

– Ну ладно. Артём потом с тобой расплатится. А я сейчас хочу сходить в душ и немного остыть от всего этого.

Тата следила за Лизой взглядом, до того момента, пока она не закрывала дверь ванной комнаты. Потом она перевела глаза на дверь спальни, в которой сейчас находился Артём. Ему сейчас определённо было не до неё. Хотя ей ужасно хотелось поддержать его, но чем она могла помочь?

Она медленно прошла в коридор и вышла из квартиры.

***

Как только Тата оказалась за пределами квартиры Артёма, то разрыдалась. Чем обернулись её усилия? Артём сейчас наверняка злится на неё. Если бы не она со своей инициативой, то ничего этого бы не было. Несмотря на старания, у неё не получилось сделать жизнь Артёма счастливее. Единственное, что ей удалось так это подготовить Серёжу к школе. Но эта задача была для неё не самой главной. Больше всего она хотела помочь человеку, которого любила. Но в результате она не только ничего не добилась, а сделала хуже.

Еле перебирая ногами по залитой солнцем улице, Тата обнаружила, что не взяла с собой ни сумки, ни мобильного телефона. Она всё оставила в доме Артёма. Теперь ещё придётся возвращаться туда, чтобы забрать свои вещи.

Подавленное состояние не оставляло её даже ночью. Она лежала в кровати с открытыми глазами. Ей нужно было быть мудрее в этой ситуации и предложить Артёму, например, сходить на курсы ораторского мастерства или тренинг личностного роста. Но она наивно верила, что её веры в него будет достаточно. Она пыталась успокоить себя тем, что главное всё-таки то, что Серёжа пойдёт в школу. Её профессиональная цель достигнута. А Артём – взрослый человек и сможет со временем пережить этот провал.

***

На следующий день Тата проснулась в ужасном настроении. Голова болела, и в ней был такой бардак, что думать о чём-то означало бы ещё больше усилить эту головную боль.

Она вяло позавтракала, а потом натянула на себя джинсы и трикотажную кофточку цвета пудры, заколола волосы в простой пучок и отправилась в квартиру Артёма.

Тата специально решила пойти к одиннадцати часам, чтобы точно не застать Артёма. Но, поднимаясь по ступенькам на четвёртый этаж его дома, до неё дошло, что сегодня была суббота. А это значит, что у Артёма был выходной. Она застыла на ступеньке. Что же делать?

Нет, чем скорее она со всем этим покончит, тем лучше. Надо идти!

Дверь ей открыла Лиза. Судя по «блеску» её одежды, она куда-то собиралась. Тата объяснила, что пришла за вещами. Лиза впустила её.

– Артём, я ушла! – крикнула Лиза и вышла из квартиры. Шлейф от свободной юбки её модного платья эффектно развевался до тех пор, пока она не скрылась за входной дверью.

От щелчка замка Тата вздрогнула. Было тихо. Артём наверняка был в своей комнате, но не выходил из неё.

Она зашла в Серёжину комнату, но мальчика там не обнаружила. Тата приложила руку к груди: внутри неё начала подниматься тревожная буря.

Первым делом она схватила свой мобильный, который лежал на подоконнике, и сунула в задний карман джинсов, а потом стала нервно собирать свои тетрадки, книжки и прочие вещи. Если бы за ней сейчас кто-то наблюдал, то можно было подумать, что она квартирная воровка. Какая же она глупая, что не забрала свои вещи вчера!

Тата то и дело поглядывала на дверь и торопилась так, как будто с кем-то соревновалась.

Она резко схватила коробку с карандашами, которая оказалась не закрытой. Карандаши с шумом разлетелись по полу. Тата стала их собирать и почувствовала, что сердце выпрыгивает из груди. Она поднимала последний карандаш, когда услышала скрип от открытия двери.

Тата сделала дрожащий поворот головой так, как будто в её мышцах почти не осталось смазки. Артём стоял, прислонясь спиной к двери, и смотрел на неё.

– Привет, Артём, – тихо сказала она. – Я уже ухожу. Вчера я забыла собрать свои вещи. Извини…

Тата по-быстрому покидала вещи в пакет и направилась к выходу, но он стоял возле двери неподвижно.

– Артём, пропусти меня, пожалуйста.

– Нет, Тата, мне нужно с тобой поговорить.

– Если ты о своих проектах, то мне очень жаль, – протараторила она. – Я…

– Мои проекты… – протянул он, толкнув дверь ногой, – ты знаешь, я ведь вчера чуть не разорвал все твои рисунки.

– Но ты ведь… не сделал этого?

– Нет. Слава богу, вовремя одумался. Иначе я вообще не смог бы сейчас смотреть тебе в глаза. Ты так старалась, а у меня ничего не получилось.

– Это я виновата, – она прикрыла рот рукой. – Мне не нужно было в это лезть.

– Тата, ты с ума сошла? Я так благодарен тебе за твоё участие. Ты показала мне, кем я мог бы стать, но, к сожалению, это никакого отношения к реальности не имеет.

– Я даже боюсь тебе что-то говорить на это. Мои слова уже дорого тебе обошлись, – она вздохнула. – Я скажу только, что ты лучше, чем думаешь о себе.

– Это только в твоих глазах, Тата. Твоё чувство ко мне приукрашает меня. На самом деле я не такой. Жизнь это не подтверждает. Увы, но ты ошибаешься во мне.

– Я не ошибаюсь, а просто не в силах тебя в этом убедить. Ты должен сам в себя поверить.

Он остановил на ней свой взгляд.

– Для этого мне нужен стимул, а его у меня нет.

– А как же Серёжа?

– Серёжка – мощный стимул, но недостаточный. Тата, ты уже доказала, что способна заставить меня поверить в себя. Знаешь, почему у нас не получилось довести это дело до конца? Потому что ты не можешь признать свою значимость для меня.

– Артём… – она опустила голову вниз.

– Да-да. Ты думала, что достаточно хорошо нарисовать для меня проекты, сказать несколько мотивирующих фраз и следить за чистотой в моём доме. Ты действовала как мой ангел-хранитель. Но ангелы живут на небесах, а мы с тобой здесь на земле и мы, земные существа, должны поступать иначе.

Тата приложила руку ко лбу и заметила, как её пальцы дрожат.

– Артём, мне не нравится этот разговор. Дай мне уйти.

– Тата, перестань убегать от меня. Давай, наконец поговорим как взрослые люди.

– Что? Что ты хочешь от меня услышать? Как я должна была, по-твоему, поступить? Ты хочешь меня в чём-то упрекнуть? Но это несправедливо. Я так старалась для тебя! – она огляделась по сторонам, хватая воздух ртом. – И где, в конце концов, Серёжа в это время дня?

– Тата, Серёжка у Миши. Если ты думаешь, что мой сын спасёт тебя от этого разговора, то ошибаешься. И я тебя ни в чём не упрекаю.

Он стал делать шаги ей навстречу. Тата стала пятиться от него до тех пор, пока не почувствовала сзади себя подоконник.

– Артём, не подходи ко мне, – она выставила руку вперёд, и он остановился.

– Тата, я просто хочу выяснить насколько реально твоё чувство ко мне. Может тебе просто кажется, что ты меня любишь? Ведь это свойственно таким молодым девушкам, как ты. Вы вечно напридумываете бог весь что, а потом влюбляетесь в этот образ.

– Артём, что ты выдумываешь? Даже, если это так, то какая тебе разница? Не нужно тебе ничего выяснять. У тебя уже есть жена.

– Какое это имеет значение, если ты говоришь, что любишь меня?

– Это имеет огромное значение, – задрав голову, произнесла она. – Ты уже занят, и я не имею права проявлять свои чувства. Неужели тебе не стыдно перед Лизой за такие вопросы?

– Нет, не стыдно. Потому что ты заставляешь меня сомневаться в том, что я хочу провести всю жизнь с Лизой.

– Как ты можешь так говорить? – Тата раскрыла глаза до предела. – Ведь у вас общий ребёнок.

– Ты сама знаешь, что мой сын страдает, когда наблюдает за нашими с Лизой скандалами.

– Вам нужно договориться, – она приложила руки к груди. – Вы же люди.

– Тата, Лиза от меня очень устала. Ей нужен человек, который будет зарабатывать кучу денег и не приставать к ней с напоминаниями о трудоустройстве. Получается, что я не способен без помощи жены обеспечивать собственную семью. Понимаешь, о чём я говорю? Мне с трудом верится, что тебе может быть нужен такой человек, как я.

Она всмотрелась в его глаза, которые поймали её взгляд и ждали ответа. Что ей делать? Она так устала от этих вопросов. Придётся высказать ему всё, что она думает. Иначе он никогда не оставит её в покое.

Тата убрала за ухо выбившие из пучка локоны и положила руки на пояс:

– Если ты действительно такого о себе мнения… что ты неудачник, не можешь осуществить свои мечты… тогда ты прав, да. Ты прав, когда сомневаешься действительно ли мне нужен. Такого человека трудно любить, и я бы в такого не влюбилась. Я люблю того Артёма, которого знала с двенадцати лет. Когда я увидела тебя спустя семь лет, мне стало так горько, потому что мне показалось, что этого человека больше нет. Но когда ты повёл меня в тот замок… а потом ты так радовался моим рисункам… Я подумала, что Артём, по которому я скучаю всё ещё существует. А сейчас я уже не знаю. Ты сам никак не можешь определиться с тем, кто ты есть на самом деле.

И она резко повернулась к нему спиной и посмотрела в окно.

– Тата, я хочу определиться… – услышала она его тихий голос.

Она снова ощутила от него давление, которое он последний раз проявил в день рисования провального проекта. Нет, он не доведёт её до слёз! Она должна быть сильной. Он и так заставил её сказать больше, чем следовало. А ещё его слова о Лизе… Что это значит? Но он не втянет её в эту игру! Она обязательно переживёт эту влюблённость. Со временем она превратится в глубокое уважение. Главное сейчас перебороть его давление и уйти отсюда!

Мысль о том, что он стоит рядом сзади неё заставляла её медлить. Она чувствовала, будто ждёт свистка, чтобы дёрнуться со стартовой линии. Наконец в её голове построилась уверенная и твёрдая фраза. Она шумно выдохнула и сделала резкий поворот в его сторону:

– Артём, я…

Сначала ей было трудно понять, что именно не дало ей договорить. Она просто перестала чувствовать своё тело, которое вдруг превратилось в губку, а дыхание совсем прекратилось. И только потом в какой-то момент она почувствовала его губы, коснувшиеся её. От резкой слабости её колени подкосились, и она готова была растечься по полу, но он удержал её за спину и притянул к себе. От ощущения его тепла её силы полностью иссякли. Чтобы снова почувствовать опору, она подняла свои невесомые руки, и положила на его плечи.

Сколько времени это длилось она не представляла, но вдруг её тело снова отвердело и потребовало кислорода. Она резко оторвалась от него и стала судорожно хватать воздух. Ей казалось, что её бросили в костёр, который грел её, но она в нём не горела.

– Артём, что ты делаешь? Отпусти меня… Мне нечем дышать, – прошептала она.

Ощущение безграничного уюта покинуло её и ей захотелось привычного состояния, когда она принадлежит самой себе. Но Артём не отпускал её. Он по-прежнему крепко удерживал её в своих руках.

– Тата, не убегай от меня…

Горячий воздух, который вышел из него вместе с этими словами снова вовлёк её в эту игру с огнём. Она затаила дыхание, заглянув в его полузакрытые глаза. Его губы снова коснулись её, и на это раз ей показалось, что от неё просто ничего не осталось. Он полностью захватил её себе. Она уже не разделяла себя и его как двух разных людей. И тут случилось то, что Тата никак не могла ожидать от себя.

В этом вихре ощущений ей тоже захотелось взять себе его часть. Она вдруг поняла, что вправе сделать это. На секунду оторвавшись от него, она сделала глубокий вдох и, сомкнув руки на его шее, накрыла его губы своими губами. Но он не позволил, чтобы это продлилось долго.

Он сделал резкий толчок вперёд, и затылком она почувствовала оконное стекло. Потом его руки оказались на её голове, и через секунду заколка на её волосах щёлкнула и с шумом упала на подоконник.

Его пальцы, пробравшиеся в её волосы, его горячие губы, его тело так тесно прильнувшее к её… – всё это секунда за секундой стирало её с лица земли. Похоже после этого она могла и умереть спокойно. А смысл ей дальше жить? Разве она сможет пережить ещё что-то более грандиозное, чем это? Она не представляла, что это может быть.

Когда он оторвался от неё, она тут же высвободилась из его рук и отбежала к двери.

– Артём, не делай так больше. Это ужасно по отношению к Лизе.

Она запустила руку в свои распущенные волосы и посмотрела в его лицо. Она как будто видела его заново, но не могла разобраться, что именно изменилось в нём.

Вдруг Тата услышала, как хлопнула входная дверь. Артём наконец раскрыл глаза до их обычного размера. Тата тут же ринулась из комнаты. В коридоре она наткнулась на Серёжу.

– Тата! Тата, ты здесь!

Она опустилась на колени и крепко обняла мальчика; её глаза увлажнились, но усилием воли она удерживала слёзы внутри себя.

– Серёжа, я приходила за вещами, но я очень рада, что увидела тебя.

– Я тоже рад! Ух, Тата, я никогда не видел тебя с распущенными волосами, – на её голову он положил ладошку, и она провалилась в её волосах, как в свежем снегу. – Они у тебя такие красивые и мягкие.

– Ах, Серёжа… – она ещё раз обняла его, спрятавшись за его маленькой грудью, как за спасительной стеной.

– Тата, но ты же будешь к нам заходить? Я буду приглашать тебя в гости!

– Буду, буду, – произнесла Тата, абсолютно не соображая, в её ли силах будет выполнить это обещание.

Мальчик заулыбался.

– Серёжа, а ты… – она обернулась и посмотрела в сторону детской комнаты, – ты же можешь проводить меня до улицы и принести мой пакет, который сейчас в твоей комнате?

Серёжа кивнул и бегом отправился выполнять поручение Таты. Она крикнула ему вслед:

– Очень быстро принесёшь! Не задерживайся и не отвлекайся ни на что!

Прошла минута, но мальчик не появлялся, Тата вся издёргалась, догадываясь, что Серёжа сейчас рассказывал отцу, что она согласилась приходить к нему в гости. Господи, поскорее бы уйти отсюда!

У неё больше не осталось сил здесь находиться. Ну и пусть её вещи останутся здесь! Хоть на совсем! Неважно! Она купит себе всё новое! Начнёт жизнь с чистого листа! Телефон она уже успела положить в карман, поэтому…

Тата ещё раз посмотрела на дверь комнаты Серёжи. Никого так и не дождавшись, она бросилась к входной двери, а потом стала быстро спускаться с лестницы.

***

Исключая автобус, Тата не шла, а бежала всю дорогу от дома Артёма до своего. Она буквально ворвалась в свою квартиру, и чуть не врезалась в отца, который собирался выходить из дома.

Владимир, смотрел на неё сморщив лоб.

– Тата, что случилось? – спросил он.

– Ничего страшного, папа… мне просто… – она задыхалась от бега, – мне… нужно в свою комнату… Пропусти меня.

– Нет, Тата. Что с тобой случилось? Почему ты плачешь?

– Папа, я же говорю… всё…

– Да ты просто на себя не похожа! Лучше скажи сразу, что случилось! Я ведь всё равно узнаю!

– Пожалуйста, папа, не кричи на меня… мне просто нужно подумать…, и я успокоюсь… вот и всё.

И тут в голову Таты ворвались мысли; да если её отец узнает о том, что она… Бог мой! Что она целовалась с его другом… Боже, да ещё и с женатым человеком! Нет, она была просто обязана взять себя в руки!

Какое выражение лица придали ей эти мысли, она могла только гадать, но голубые глаза отца становились круглее с каждой секундой.

– Тата, ради бога скажи мне, что у тебя случилось?

– Папа, со мной всё будет хорошо. Если бы мы не столкнулись сейчас, то вечером я была бы в порядке. Пожалуйста, пойми, ничего страшного со мной не случилось… Мне просто нужно побыть одной…

Тата влетела в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Её всю трясло. Нет, такими темпами она доведёт себя до нервного срыва. Надо срочно успокоиться.

Она подошла к прикроватному ночному столику и налила в стакан воды из графина.

«Всё хорошо, Тата. Ничего страшного не случилось. Никто не умер, и ты никого не убила, – говорила она про себя. – Это конечно далеко не пустяк, но и не конец света. Всё можно пережить и решить. Успокойся, успокойся».

Через несколько минут она почувствовала, как эмоции отступают, а реальная картина вещей проясняется всё чётче.

Она ощутила слабость и, укутавшись в плед, уселась в кровати. Как хорошо, что папа оставил её в покое… Как хорошо, что сейчас вокруг было тихо… Если бы так было столько, сколько она пожелает…

Ох уж эта реальная картина вещей. Как долго она её не признавала. Как долго даже думала, что и признавать-то ей было нечего. А сейчас…

Что ей делать сейчас? Ведь разрушилось то, что она считала неразрушимым. Вся её жизненная философия разбились вдребезги в один момент.

Неужели она думала, что её признание просто придаст Артёму уверенности в себе и в её лице он обретёт верного друга? Разве своими рисунками она хотела только помочь ему в карьере? Она что, согласилась подготовить его сына к школе только ради своих профессиональных целей? Нет, она должна была посмотреть правде в глаза. Всё это она делала, чтобы быть рядом с ним. Но она никогда не хотела, чтобы всё закончилось тем, что произошло сегодня? Как она это допустила? Что теперь будет?

Почему ей раньше никогда не приходило в голову, что её действия могут привести к этой ситуации? Она и подумать не могла, что Артём когда-нибудь захочет её поцеловать! Полина пыталась достучаться до неё, но не смогла.

Полина! Её дорогая, разумная и мудрая не по годам подруга, которую она посчитала слишком наивной для того, чтобы обсуждать с ней вопросы об Артёме.

В голове Таты вихрем пронеслись её фразы:

«Тата, твои рассуждения какие-то… противоестественные. Ты говоришь, что не страдаешь? Это странно. Наверное, со временем…»

«Судя по тому, что ты рассказала я бы сказала, что он не сохраняет свой брак, а терпит его. А ты, смотрю, времени зря не теряешь: занимаешься с его сыном, готовишь, убираешься, рисуешь для него, да и с такой самоотдачей. Для Артёма это не останется незамеченным. Ты для него сейчас идеал женщины. Скоро он задумается об этом, если уже не начал».

«Да ладно тебе, Тата. Лиза – эгоистка, живёт только для себя, а какая это семья?»

«Всё ты знаешь, моя дорогая подруга. Тебе нужно как можно скорее выкидывать из головы своего Артёма. Иначе ты загубишь свою жизнь».

«Своего Артёма ты всё равно не дождёшься. Он женат и, хотя он, как я поняла, и влачит жалкое существование, но менять свою жизнь не собирается. Так что хватит тебе уже по нему сохнуть».

Господи, ну как она могла не слушать Полину?! Она же говорила чистейшую, хотя и горькую правду. Тате захотелось позвонить подруге и поговорить с ней. Из них двоих только Полина, как оказалось, умела смотреть правде в глаза. Она обязательно скажет ей что-нибудь толковое!

Тата вытащила свой телефон из кармана джинсов; зарядки осталось совсем чуть-чуть. Ей пришлось потратить время, чтобы подключить свой мобильный к зарядному устройству. Когда пошли гудки, Тата замерла в ожидании. Только бы Полина была свободна.

– Алло! – прозвенела Полина.

– Поля, привет. Это я. Ты… ты сейчас не занята?

– Тата, ты что плачешь? Что случилось?

– Поля, мне так… Я не знаю, что мне делать, – Тата сделала паузу и коснулась своих губ. – Артём… меня поцеловал.

– Что? – в трубке раздались шокирующие оханья. – Этот наглец поцеловал тебя против твоей воли?

Тата почувствовала, как будто вся кровь в один миг оказалась на её лице. Ей придётся признаться себе ещё кое в чём.

– Поля, мне ужасно стыдно, но… Я позволила ему это сделать. Ещё как позволила!

– Надеюсь, вы не?.. – Полина не договорила и прокашлялась.

– Нет, Поля, остановись, – Тата на рефлексе выставила руку вперёд, попытавшись закрыть Полине рот на другом конце провода. – Был только поцелуй. Иначе ты бы со мной вообще не разговаривала. Я бы застрелилась уже давно.

Полина протяжно вздохнула, а потом Тата услышала:

– Во-первых, Тата, успокойся и не делай из этого катастрофу мирового масштаба. Я запаниковала только из-за твоих всхлипов. Мне показалось, что Артём тебя обидел. Хорошо, что это не так. Но я хочу сказать, что для меня этот поцелуй был вполне предсказуем. Нет, я совсем не удивлена.

– Не удивлена? Но почему ты мне об этом не сказала? Почему не предупредила, что такое может произойти?

– Да потому что ты бы мне всё равно не поверила. Я много раз говорила, что думаю, по поводу тебя и Артёма, а ты всё время «Поля, перестань! Поля, это чушь! – и так далее и тому подобное. Ну вот теперь я чувствую, что мы можем поговорить на равных. Кажется, ты всё наконец-то поняла.

– Поля, прости… я тебя не слышала. От правды я отворачивалась, а чтобы не страдать, поверила в то, что сама придумала. Но у меня не получилось обмануть себя. Это очень тяжело. Я так люблю его и мне больно, от того, что я никогда не смогу по-настоящему прочувствовать, что такое быть с ним. Я так сильно больше никого не полюблю и буду всю жизнь сравнивать и искать что-то похожее. И не найду. Потому что ничего грандиознее этого просто не существует.

– Тата, ты думаешь только про себя. А как же Артём? Ты его не хочешь спросить, что он думает об этом?

– Я пока даже думать об этом не могу.

– А подумать придётся. Теперь это не только твоё дело, а ваше общее и решать его придётся вам двоим.

– Я не хочу ничего решать. Я хочу обо всём забыть.

– Тата, ты опять пытаешься спрятаться от правды. Я не могу тебя за это осуждать, потому что даже представить не могу каково это любить женатого человека.

– Поля, меня больше всего пугает то, что мне придётся жить с разбитым сердцем до конца своих дней. Как это ужасно…

– Не делай пока такие выводы. Лучше скажи, он тебя как поцеловал? Это был поцелуй благодарности? Может быть, поцелуй нежный и робкий? Или в нём была страсть, требующая продолжения?

– Поля, я не знаю… Мне показалось, что ни я, ни он не хотели, чтобы это заканчивалось.

– Даже так! Ну тогда я понимаю, почему ты так из-за этого переживаешь. Такой поцелуй нельзя оставлять без внимания… Слушай, насчёт тебя мне всё понятно, а Артём-то что? С чего у него возникло желание поцеловать тебя? Он случайно не признавался тебе в любви?

– Он-то нет, зато… – Тата поморщилась, – это сделала я. Да, Поля, я сказала Артёму, что люблю его.

– Ничего себе… ну и поворот… Тата, зачем ты это сделала?

– Поля, просто был такой момент… Я была переполнена чувствами к нему. Они кричали внутри меня и хотели быть высказанными. Это было невозможно удержать в себе. Но я никогда не думала, что из-за этого Артём начнёт обращать на меня… такое внимание. Я тебе в этом клянусь! Я этого не хотела!

– Тихо-тихо, Тата. Я тебе верю. Самое главное – успокойся. Ещё ничего не ясно.

– А что должно быть ясно? Я никогда не смогу влезть в это. Чужая семья и я в качестве её разрушительницы… И бедный Серёжа ещё…, да я никогда на такое не пойду!

– Тата, оставь эти страдания для сериалов. Посмотри лучше ещё одной правде в глаза: семья Артёма на грани развала. Об этом я знаю с твоих слов. Скажи, это действительно так или ты что-то приукрасила?

– В каждой семье свои проблемы, Поля. Причём здесь я?

Полина шумно выдохнула в трубку.

– Тата, если ты на полном серьёзе собралась разобраться в этой ситуации, то как можно скорее прекращай играть в эти игры. Артём может и развестись, и ты это знаешь. Я понимаю, для тебя это всё звучит слишком грандиозно, но со временем ты привыкнешь. Тебе просто нужно пережить это потрясение, ведь ты так долго отказывалась в это верить. – Полина перевела дыхание и добавила в свою интонацию яркие краски. – Дорогая моя, хорошая моя, самая лучшая на свете, подруга моя драгоценная, ты слышишь меня? Всё обязательно будет хорошо!

Тата была потрясена тем, насколько сильно ошибалась в своей подруге. Если бы она раньше прислушалась к ней, то сейчас не испытывала такого потрясения. Полина была права. Ей нужно пережить этот шок и привыкнуть к своим настоящим, а не выдуманным чувствам. Пока ей это давалось с большим трудом.

После того как они поговорили, Тата взяла в руки образок с изображением Святой мученицы Татианы Римской и положила на кровать перед собой. Слёзы из её глаз полились сильнее: ей было так трудно произнести свои мысли вслух, но она собралась с духом.

– Святая Татиана, я обращаюсь к тебе и молю тебя, пожалуйста, услышь меня. Ты всегда защищала меня от бед и страданий. Помоги мне и сейчас. Дай мне силы смириться с неизбежным и, если сможешь, прости за этот поцелуй. Я никогда не просила тебя о том, чтобы Артём влюбился в меня. Видит Бог, я даже в мыслях этого не хотела. Пожалуйста, помоги мне сохранить холодный рассудок и не дай натворить других глупостей. Со своим чувством я справлюсь, но мне будет не по силам справиться ещё и с чувством Артёма. Пожалуйста, не дай ему влюбиться в меня! Я молю тебя, Татиана! Молю, молю, молю! Пусть он не влюбляется в меня! Пусть не влюбляется! Я молю тебя!

Тата забралась под одеяло и разрыдалась ещё сильнее.

***

Светлана делала покупки на рынке, когда на её мобильном раздался звонок от мужа.

– Света, бегом домой. Бегом, я сказал! – услышала она тревожный голос Владимира в трубке. – Это насчёт Таты. С ней что-то произошло, но она не хочет ничего говорить. Бегом домой! – и он прервал связь.

Светлана бросила в сумку пакет с апельсинами и не стала ждать сдачу. Что же случилось с её девочкой?

Рынок находился через дорогу от дома, но обратный путь показался Светлане очень длинным. Тревога за родного ребёнка росла в её сердце с каждым шагом. Кроме того, она бегала с трудом, а тяжелые сумки мешали ей и без того небыстрому движению.

Ворвавшись в квартиру, Светлана набросилась на мужа вместе с двумя пакетами полными продуктов.

– Что с Татой? Где она?

– Успокойся, Света. Она в своей комнате. Я проверял через замочную скважину. Сейчас она спит.

– Но ты так и не выяснил, что с ней произошло? Она вообще тебе ничего не сказала?

– Нет, она просила меня дать ей побыть одной. Но я все эти полчаса крутился возле её комнаты. Я хотел дождаться тебя, но ты так долго делаешь покупки, что мне пришлось тебе позвонить. Я уже не мог оставаться здесь один.

– Но что случилось?

– Света, ты бы её видела… – Владимир провёл рукой по вспотевшему лбу. – Тата пришла домой вся запыхавшаяся с мокрым от слёз лицом. Но она уверяла меня, что ничего страшного с ней не произошло. Недавно она говорила с кем-то по телефону, но я ничего не расслышал.

Светлана посмотрела в испуганное лицо мужа, а потом перевела взгляд на комнату Таты. Ей было знакомо поведение дочери, ведь когда-то она тоже была молода.

Отдав пакеты с продуктами в руки Владимира, Светлана подошла к двери комнаты Таты. Она опустилась вниз и заглянула в замочную скважину. Увидев, что Тата неподвижно лежала в своей кровати, Светлана выпрямилась и несколько раз провела дрожащей рукой по двери. Потом она развернулась и направилась на кухню. Владимир, наблюдающий за ней всё это время, отправился за ней с пакетами в руках.

– Да, Володь… – протянула Светлана. – Кажется случилось то, о чём я уже догадывалась.

– Света, ты о чём говоришь?

– О том, что наша дочь влюблена, – на выдохе произнесла она, размахивая рукой по чистой поверхности стола.

– Влюблена? Но в кого?

– В кого? Володя, ты с какой луны свалился? Неужели в самом деле не понимаешь? – Светлана покачала головой, присаживаясь на стул. – Разумеется, это Артём…

– Какой ещё к чёрту Ар… тём… – проговорил Владимир и, кинув пакеты на стол, медленно опустился на противоположный от жены стул.

– Дорогой мой, ты вообще со мной сейчас? Артём Князев, твой друг. Ты что?

– Но он же женат…

– Тоже мне сказал новость! Вас мужчин пока лицом в правду не ткнёшь так и будете продолжать делать вид, что ничего не замечаете.

– Но как ты можешь быть в этом уверена?

– Ну а что тут непонятного? Она за гроши вкалывала у него с апреля-месяца, рисовала для него эти проекты и приходила домой, счастливая от того, что Артёму нравились её рисунки.

– Но тогда получается, что… сегодня он её чем-то обидел?

– Обидел? Не думаю, что Артём на такое способен. Ты это и сам знаешь. Раз она отказалась тебе говорить, что случилось, значит лезть нам туда не следует. Надо признать, что наша дочь уже взрослая. Хотя я и страшно переживаю за неё. Я зайду к ней, как только она проснётся. Может хоть чем-то смогу ей помочь.

– Я поговорю с Артёмом завтра же. Пусть не пудрит мозги нашей дочери! – Владимир стукнул кулаком по столу и его голубые глаза мгновенно посерели.

– Володь, поаккуратнее с этим, – Светлана потянулась к нему через стол между двух пакетов, взяла его кулак и попыталась разжать, делая поглаживающие движения. – Если ты собираешься в это вмешиваться, то делать это нужно осторожно. Ты можешь навредить Тате. Она влюблена, пойми. А у нашей дочери ранимая душа. Вместо того чтобы отчитывать Артёма лучше бы выяснил как он относится к Тате.

– Что? Света, полегче на поворотах! У Артёма есть жена и сын. Ему никак не нужно относиться к Тате. Пусть лучше о своей семье думает. Она у него по швам трещит.

– Да… ты говорил, что они с Лизой как кошка с собакой… – Светлана на пару секунд задумалась. – Про Тату никогда не упоминал?

Владимир отрицательно покачал головой.

– Что ж… В любом случае, надо проверить, – Светлана оставила попытки разжать каменный кулак мужа и, прежде чем откинуться на спинку стула пару раз хлопнула по его руке.

– Как ты себе это представляешь? Я что подойду к Артёму и просто спрошу: «Ты случайно не влюблён в мою дочь?»

– Конечно нет! Я же тебе говорю, аккуратно.

– Не могу я аккуратно. Меня просто в бешенство приводит, что у Артёма и нашей дочери могут быть общие, так скажем, дела.

– И чего ты боишься? С Артёмом вы давно дружите. Ты сомневаешься в нём? Думаешь, он может обидеть нашу дочь?

– Я не знаю… – Владимир взялся за голову, а потом провёл рукой по седым волосам. – Знаю только то, что мы не можем оставить это дело на самотёк.

– Мы его не оставим. Только будем действовать так, чтобы ни Тата, ни Артём ничего не знали.

– И как это будет выглядеть?

– Пока не знаю. Сейчас я только хочу поговорить с нашей девочкой. Но пока пусть отдыхает. А мы обязательно что-нибудь придумаем, Володь. Время покажет.

***

Тата очень медленно приходила в себя. Её голова была занята только Артёмом. Она засыпала, думая о нём и первая её мысль после пробуждения была об Артёме.

Да, она изводила себя от того, что не могла найти ответ на мучивший её вопрос. Ей нужно было сделать так, как советовала Полина: поговорить с Артёмом. Но её голова разрывалась от противоречий. Ей хотелось бежать от этих вопросов. Но рано или поздно ей станет настолько невыносимо, что ей придётся встретиться с Артёмом и всё выяснить.

Серёжа пару раз звал её в гости. Перед каждым визитом в квартиру Артёма её трясло как перед судом. Слава богу или не слава богу, но Артёма она в эти дни не заставала. Преимущественно из-за того, что каждый раз уговаривала Серёжу прогуляться. Дома они проводили очень мало времени.

В один из очередных походов в гости Тата застала Серёжу с жутким насморком. Несмотря на протесты, Тата заставила его лечь в постель и сказала, что их встречи придётся приостановить.

Выбежав в тот день из подъезда дома Артёма, Тата выдохнула раз пятнадцать и вдруг поняла, что в последнее время кроме как бегом она никак по-другому из его дома не выходила. Но Артём сам не искал с ней встреч. Серёжа ведь наверняка рассказывал ему о том, что они видятся. Наверное, у него тоже была каша в голове, и он не может определиться с тем, что ему делать. Боже, сколько ещё продлится это мучение?

***

– Это то, что надо! Даже не спорь со мной! – Светлана со стаканом воды в руках захлопнула дверь спальни, чтобы Тата не слышала их разговора с Владимиром.

– Света, то, что ты придумала, ничего не изменит, – Владимир оторвался от бумаг и развернулся к жене на крутящемся стуле. – Прошла уже неделя с того случая, а Артём со мной даже словом не обмолвился о Тате. Она ему не нужна! Подумала бы лучше, как помочь дочери.

– Так я ей и хочу помочь больше всего на свете, – ответила Светлана и поставила стакан с водой на рабочий стол мужа.

– Таким способом? – Владимир спустил маленькие кругленькие очки вниз. – Ты заставишь её страдать ещё сильнее.

– Да пойми же ты! Им нужно разобраться, а если мы не вмешаемся, то они неизвестно сколько времени будут ходить как в воду опущенные. Ты сам говорил, что у Артёма настроение такое же, как и у Таты. Их мучают вопросы, ответы на которые она никак не может найти.

– Меня беспокоит, что Артём ничего не предпринимает, – Владимир снял очки и потёр рукой лоб. – Мне кажется, ему нравится только то, что Тата такая услужливая и внимательная к нему. Ничего серьёзнее этого у него к ней нет.

– Ну, это решать не нам с тобой. Я тоже не хочу, чтобы Тата связывалась с женатым человеком. Я всегда думала, что она познакомится с каким-нибудь молоденьким учителем, с которым у неё будет много общего. Но Артём… с ним всё так сложно. Но сердцу не прикажешь, и если нашей дочери предстоит пережить это, то мы должны поддержать её. – Светлана перевела дыхание. – Ты, я так понимаю, Артёму ещё ничего не говорил?

– Нет.

– Ты теряешь время! У Таты день рождения уже завтра, а Артём ещё об этом даже не слышал. Сегодня! Ты слышишь меня? Ты просто обязан ему всё сказать сегодня.

– Повтори мне всё ещё раз. Я ни черта не запомнил! – Владимир «подъехал» на стуле поближе к жене.

– Эх, Володя, Володя… – Светлана села на край кровати и стала говорить, активно при этом жестикулируя. – Слушай внимательно, тебе нужно пригласить Артёма к нам завтра. Причина – по работе. Её сам придумаешь. Когда он согласится, ты скажешь ему, как бы между делом, что у Таты завтра день рождения. Скажи, что праздновать мы не будем, потому что она отказывается. Можешь добавить, что она в последнее время сама не своя, а почему, ты понять не можешь и переживаешь за неё.

– Это всё?

– Этого достаточно. Господи, только бы всё получилось, и они поговорили нормально и хоть что-то выяснили. Эх, Тата… Девочка моя, – Светлана уставилась на стену, по ту сторону которой, сейчас находилась её дочь, – она всё держит в себе.

– Она так тебе ничего не сказала?

– Нет. Говорит, что у неё просто дурацкое настроение из-за того, что она не может найти работу.

– Да уж… – вздохнул Владимир. – Надо признать, что она уже не ребёнок, который нуждается в наших подсказках, и наша роль в её жизни постепенно уходит на второй план. Ей пора создавать свою семью.

– Мне просто кажется, что ей стыдно перед нами. Вот поэтому она и молчит. Мы её воспитали слишком правильной для такого неидеального мира. Наша дочь слишком честная, слишком совестливая и со слишком сильно развитым чувством справедливости. Мне раньше казалось, что если у нас будет такая дочь, то к ней будет притягиваться только подобное ей. Я никогда не думала, что она попадёт в такую историю.

– Всё будет хорошо, Света. Если мы в чём-то виноваты, то попытаемся это исправить. Устроим для начала им эту встречу, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

***

Тата лениво сползла с кровати, когда мама в обеденное время позвала её на кухню пить чай. И это её день рождения… Ей ни то, чтобы чай пить, ей есть не хотелось. Но родители старались для неё, и она собралась с силами. Тата решила, что сможет несколько минут поддержать их энтузиазм и посидеть с ними за столом в свой день рождения.

Светлана купила торт со взбитыми сливками; белоснежный до рези в глазах, но посередине он был полит тонкими параллельными линиями чёрного шоколада. Наверняка вкуснятина!

Родителям удалось отвлечь Тату, вспоминая её детство, и она не заметила, как её настроение улучшилось: Тата начала улыбаться и смеяться, попивая ароматный чай и наслаждаясь вкусом торта.

Светлана подарила дочери элегантное платье золотистого цвета, выполненное в лаконичной, но эффектной манере с высоким разрезом, бретелью-петлёй и длинной прямой юбкой, а Владимир, к этому платью – заколку для волос, украшенную цветами и усыпанною мерцающими стразами.

Это были чудесные подарки. Да и вообще родители были с ней так обходительны. Даже папа смотрел на неё таким нежным взглядом и торта съел целых два куска, хотя никогда не был любителем сладкого. Тата не помнила, когда в последний раз видела его таким.

Растопленная родительским вниманием, Тата вместе с подарками отправилась в свою комнату. Она повесила платье на дверцу шкафа и стала рассматривать. Оно было такое красивое. А заколка – просто восхитительна. Тата приколола её к бретели платья и стразы на ней засверкали арче.

Вдруг Тата услышала звонок в дверь. Кто это интересно? Никто вроде бы никого не ждал. Может к маме пришёл клиент за заказом? Скорее всего!

Тата решила навести порядок на своём туалетном столике: там скопилось столько всего; и косметика, и её рисунки, и разные листовки с подземных переходов.

Она распустила косу и надела на голову розовый ободок. Хотя бы какое-то ощущение праздника она создать должна! Тата оглядела себя в зеркале и хихикнула. Её белая футболка и домашние светло-серые штаны определённо создавали ощущение праздника!

Тата стала аккуратно складывать свои рисунки и рассматривать их. Может ей организовать выставку? А что? Это выглядело бы вполне прилично! Она бы сняла в аренду зал и устроила небольшой фуршет. Только кто бы пришёл? Вряд ли у неё получилось собрать аншлаг. Она популярна только среди своих знакомых. Эх, были бы у неё лишние деньги, она бы точно организовала себе такое развлечение.

Она выдохнула и параллельно с этим услышала, как открылась дверь её комнаты. Увидев в дверях Артёма, она застыла на месте.

Он стоял в дверях, держал в руках какую-то коробочку и смотрел на неё. Оставшиеся рисунки выпали из её рук и разлетелись по полу.

– Куколка, привет. Можно к тебе? – спросил он.

Тата хотела ответить да, но смогла только кивнуть, пробормотав непонятные звуки. А потом она быстро подняла с пола выроненные рисунки.

Когда он стал подходить к ней, Тата обратила внимание на его белую рубашку, серые брюки с идеальными стрелками и волосы; он как будто их пригладил или уложил, она толком не могла понять, но он точно что-то с ними сделал. Они лежали ровно и переливались шёлковым отливом. Она никогда не видела его таким ухоженным.

– Боже, дай мне сил это выдержать…

– Что ты сказала?

Тата с ужасом поняла, что произнесла свои слова вслух. Артём уже когда-то успел оказаться рядом с ней.

– Я? Да ничего особенного… Это я так… сама с собой, – она сделала от него пару шагов и оказалась у окошка. – Артём, что ты здесь делаешь?

– Я зашёл поздравить тебя. Мы с твоим отцом вчера договорились встретиться. Он хотел передать мне один чертёж. А ещё сказал, что у тебя сегодня день рождения.

Он улыбнулся ей широкой обезоруживающей улыбкой, и Тата почувствовала, как её губы тоже растянулись.

– Это тебе, – он протянул ей круглую белую коробку, перевязанную красным бантом.

– Артём, ну что ты… Спасибо тебе.

Тата развязала бант и открыла крышку. Она тут же ахнула: из коробки на неё смотрел белый голубоглазый котёнок.

Ей показалось, что при виде этого крошечного существа улыбка на её лице зацементировалась. Она взяла котёнка на руки и заметила на нём розовый ошейник.

– Артём, она такая милая. У меня просто нет слов…

– Я рад, что тебе нравится. Это британская белая кошка с голубыми глазами. Ей всего месяц.

– Артём, это так трогательно с твоей стороны. Но ты же понимаешь, что я не смогу оставить её. Что я скажу родителям?

– Не волнуйся. Твоим родителям я сказал, что эту крошку я хотел подарить Лизе, но она отвергла мой подарок, а так как у тебя сегодня день рождения, то я решил подарить её тебе, чтобы отблагодарить за Серёжку. Если бы ты знала, как непросто было пронести к тебе эту коробку.

– Представляю! Как она только смогла сидеть молча, пока я не открыла коробку…

– Куколка, она пищала. Ты разве не слышала?

– Серьёзно? – удивилась она. – Нет, я ничего не слышала.

Артём посмотрел на неё глубоким взглядом, и Тата замерла, глядя на него. Писк котёнка вернул её в реальный мир, и она произнесла:

– Я посажу её на кровать и обложу подушками. Пусть полазает!

Отсутствием подушек Тата не страдала. Она спала на двух больших подушках, а кровать украшала четырьмя маленькими подушками, обёрнутыми в серебристые блестящие наволочки с оборками. Они с Артёмом обложили котёнка со всех сторон этими подушками и та, попискивая, принялась исследовать новую территорию.

– Артём, это просто чудо какое-то. Спасибо тебе ещё раз. Теперь мне будет не так скучно, пока я ищу работу.

– Тата, это подарок от меня. Я и не собирался дарить его Лизе.

– Хорошо, я тебя поняла, – быстро произнесла она, наблюдая за котёнком.

– Тата… – он попытался поймать её руку, которой она приглаживала котёнка, но Тата резко встала с кровати.

– Артём, пожалуйста, не надо…

– Тата, ты опять от меня бежишь, – он подошёл к ней. – Почему ты не смотришь на меня сейчас?

Она зажала кулаки перед лицом. Наверняка она выглядела глупее некуда, но по-другому вести себя не могла.

«Так, спокойно, – подумала она. – Артём с помощью котёнка и своего обаятельного вида пытается заставить меня забыть о том, о чём думать надо в первую очередь. Нужно просто включить голову».

Тата сделала несколько вдохов-выдохов, опустила руки и посмотрела на него:

– Артём, по отношению к Лизе ты ведёшь себя ужасно. Как бы трудно у вас всё не обстояло, она твоя жена. Ты хочешь поговорить со мной? Давай поговорим, но только не нужно…

– Не нужно что?

– Ты понимаешь.

– Я понимаю только то, что после нашего поцелуя других мыслей кроме тебя в моей голове нет, – он сделал шаг и оказался рядом с ней.

– Артём, я тебя прошу… Здесь же мои родители.

Он стал наклоняться к ней, и его дыхание накрыло её лицо так, что она заморгала.

– Мы не должны… Артём…

Его имя она произнесла уже на последнем выдохе, а потом их дыхания перемешались. И снова она почувствовала, что не принадлежит себе… И опять это неконтролируемое состояние растечься по полу… Но его руки и на этот раз вовремя удержали её на ногах: одна – за поясницу, а вторая – оказалась в её волосах. А где же были её руки? А они когда-то уже успели оказаться на его спине и периодически скользили по его шее и плечам. Сообразив, что она делает, Тата резко оторвалась от него и сжала кулаки на его груди:

– Артём, хватит… Отпусти меня.

– Сейчас, сейчас… Подожди секунду…

Его руки переместились на её щёки. Он стал водить по ней взглядом так, будто к его зрачкам были присоединены лучи, и он двигал ими внутри неё. Она попыталась убрать его руки со своего лица, но он очень мягко взял её руки в свои и опустил вниз.

– Артём, мы не должны этого делать. Это неправильно.

– Неправильно изводить себя, запрещая делать то, что хочется. Прости, куколка, но я не мог ждать. Мне так хотелось ещё раз тебя поцеловать. Я как будто не верил, что тот наш поцелуй был реальным. Теперь я в этом убедился и немного успокоился. Это как магический ритуал. Так и хочется пытаться снова и снова разгадывать его секрет… Если бы ты только позволила…

Он снова стал приближаться к ней, но Тата отошла от него на несколько шагов.

– Нет, Артём. Больше никаких поцелуев. Я и так сгораю от стыда.

– Хорошо, Тата. Но только ради того, чтобы не навредить тебе. Просто понимаешь… я сейчас смотрю на тебя и не понимаю, почему так долго не пытался встретиться с тобой. Я к чему-то готовился, чего-то боялся, что-то ждал… А сейчас понимаю, что только потерял время, потому что столько дней тебя не видел. Пожалуйста, давай присядем? Обещаю, я больше не буду приставать к тебе с поцелуями.

Он протянул руку и Тата не сразу, но протянула ему свою. Артём взял её за руку, и они уселись на кровати рядом с подушками, внутри которых ползал котёнок. Заметив его, Тата заулыбалась.

– Тата, понимаешь, главная причина, по которой я тянул с нашей встречей, заключалась в том, что я никак не мог поверить… Ты полностью изменила мою жизнь. Я просто сам не свой от чувств и эмоций, которые ты заставляешь меня испытывать.

– Артём, не нужно оправдываться. Я тебя понимаю и рада, что ты не строишь из себя героя, а прямо говоришь мне о том, что чувствуешь.

– Тата, несмотря ни на что, я обязан тебя предостеречь, – он ухватился за её руки и крепко сжал. – Я знаю, что не идеал мужественности и силы духа. И поэтому я не знаю, чего ожидать от себя. Если вдруг наша с тобой история закончится, не успев толком начаться, то пообещай мне, что ты всё равно будешь счастлива.

– Артём, чтобы выполнить твою просьбу ты тоже должен пообещать мне, что будешь счастлив. Если с тобой всё будет хорошо, то и со мной тоже. Береги свою жизнь и тогда сможешь быть спокоен и за мою.

– Хорошо, – он раскрыл её ладонь и несколько раз провёл по ней пальцами.

– Мне тоже трудно, – она задержала на нём взгляд. – Мой ум и сердце всегда жили в согласии друг с другом, но сейчас… Артём… Неужели всё это говоришь мне ты… Мне не верится.

Тата приложила руки к груди.

– Это говорю тебе я. Поверь… – он коснулся её щеки, а потом убрал прядь её волос за ухо. – Я знаю, что должен принять решение. И ты, куколка, тоже. Не от меня одного зависит наше будущее.

– Наше будущее… – вполголоса проговорила она. – Артём, это всё так грандиозно… так… у меня в голове не укладывается. Нам обоим нужно время. Давай пока не будем видеться, а подумаем обо всём?

– Но…

– Пойми, это необходимо. Я вижу, как тебя захлёстывают чувства, но подумай хотя бы немного о реальности. Ты женатый человек и так поступать, как поступаем мы, нельзя.

– Я постараюсь. Но ты хотя бы заходи к нам. Серёжка зовёт тебя в гости.

– Нет, Артём. Я больше не смогу приходить к вам. Из-за Лизы, понимаешь?

– Не думай о ней. Я сам с ней поговорю.

– Она же возненавидит меня. Подумает, что я специально… Боже мой, Артём, я очень тебя люблю, но всё это так тяжело, – затаившиеся слёзы сжали ей горло и она поморщилась. – Боюсь, у меня не получится…

– Тихо-тихо. С чего ты взяла, что Лиза тебя возненавидит?

– Артём, то, что в ваших отношениях есть проблемы очевидно не мне одной. Но вы живёте с ней достаточно долго для того, чтобы ваша жизнь устоялась. Ты думаешь, Лизе понравится, что она рискнёт лишиться привычного образа жизни из-за меня?

– Тата, смотри, есть я, и есть Лиза. Что для тебя важнее, мнение Лизы или я? Обоим угодить не получится. Я знаю, ты воспитана так, что тебе невыносимо быть причиной чьих-то бед. Тебе легче саму себя извести, только чтобы другие не мучились. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось, – он перевёл дыхание, – надеюсь, их у меня окажется достаточно. А тебе нужно принять решение, которое поможет тебе составить собственное счастье, а не чужое.

– Только если ты мне поможешь. Без тебя мне точно не справиться… – задержав дыхание, произнесла она.

– Мы оба поможем друг другу. А теперь, хотя мне этого не хочется, но я должен оставить тебя. Но оставляю я тебя не одну, а с милым созданием. – Артём погладил ползающего по подушкам котёнка. – Заботься о моём подарке, хорошо?

– Конечно, Артём.

Он начал вставать с кровати и у неё вырвалось:

– Ты… ты… подожди секунду, пожалуйста…

Он снова опустился на кровать, а она продолжила:

– Это был мой самый лучший день рождения.

Он придвинулся к ней и поцеловал в лоб, обхватив ладонями её голову.

– Пока, куколка.

– Пока…

И он вышел из её комнаты.

Тата долго смотрела на закрытую дверь, скрестив руки на груди. Слишком много всего случилось сегодня. Ей нужно отдохнуть. Этой ночью она будет спать крепко, потому что, несмотря на насыщенность событий, она чувствовала, что ей стало легче.

Она взяла на руки котёнка, который растопырил лапки как парашютист.

– Какая же ты красавица. Настоящая аристократка! А какой взгляд… Да, ты знаешь себе цену.

Тата посадила котёнка себе на колени. Она погладила её и почесала за ушком, и та закатила свои небесного цвета глаза.

– Я назову тебя Лана. Чудо ты моё крошечное…

Тата гладила её шейку и заметила неровности на розовом ошейнике. Она пригляделась и увидела, что в одном месте он был обёрнут бумагой. Артём оставил ей записку…

Она отделила бумажку от ошейника, развернула и начала читать:

Тата!

Когда я узнал о твоём дне рождение, то решил, что просто обязан сделать тебе подарок. Долго думать мне не пришлось. Я вспомнил тот день, когда мы с тобой бегали по тому замку. Помнишь, наш разговор о кошках?

Тата оторвала голову от письма и вспомнила:

– «… Ничего, что я хватаю тебя с собой как котёнка?

– Нет. Я люблю котят.

– Но у вас дома не живут кошки…»

Она улыбнулась и продолжила читать:

… Я уверен, ты понимаешь, о чём я говорю. Я увидел эту красавицу, которую, я не сомневаюсь, ты сейчас держишь в своих руках, и она мне напомнила тебя. Я уверен, вы с ней подружитесь! Я хочу, чтобы ты знала, что это подарок от всей души. И пусть эти строки хранят память о сегодняшнем вечере. Всегда помни, что ты – лучшее, что было в моей жизни. И я очень хочу, чтобы ты в ней осталась навсегда.

А.К.

Тата прижала письмо к груди. То, что сейчас происходило в её жизни было похоже на сбывшуюся сказку. Точнее на её начало. Она никак не могла поверить…

Для Таты между словами «счастье» и «Артём» стоял знак равенства, но присутствие Лизы в его жизни притормаживало её смелые мысли в отношении него. Ей нужно хорошенько всё обдумать. Было бы хорошо ей уехать в другой город, сменить обстановку и спокойно во всём разобраться. Да, где-то в глубине души она уже всё решила, но это решение должно как следует окрепнуть. Чтобы при встрече с Лизой она не прятала глаза, а Серёжу смогла убедить, что она не разрушительница его семьи. Господи, ей даже мысли об этом давались с трудом, а что же будет на деле? Ей нужно время, много сил и побыть одной.

Тата вдруг подскочила с кровати с котёнком на руках. Она вдруг вспомнила о Зелёном городе. Это отдалённый посёлок, в котором она проводила много времени в детстве. Её дедушка Василий прошлым летом приглашал её к себе в гости, но Тата тогда была занята разработкой собственной методики обучения и не смогла приехать.

Василий жил жизнью отшельника. Он не признавал современных удобств и жил в малолюдном месте. Но это не мешало ему заниматься своим ремеслом. Он был знахарем. Травы были его страстью, и он готовил из них отвары и лечил людей. Приехать к нему можно было только после письменного предупреждения и согласия на вторжение в его мир.

Точно! Она едет к дедушке!

***

Идея с поездкой так взволновала Тату, что она выбежала из комнаты и, оказавшись в гостиной, объявила своим родителям:

– Мам, пап, я хочу съездить в Зелёный город!

– Дочка, – ахнула Светлана, отложив журнал на диван. – Откуда такие мысли? И что это за чудо у тебя в руках?

Светлана подошла к Тате и взяла из её рук котёнка.

– Да, это подарок Артёма. Думаю, вы в курсе.

– В курсе, – улыбнулась мама, сюсюкаясь с котёнком. – Ты знаешь, я не фанат держать животных в доме, но подумала, что тебе такое пушистое создание поднимет настроение.

Тата мельком взглянула на Владимира, который сидел в кресле перед телевизором. На слова мамы он пошевелил носом.

– Спасибо, мам. Честно, не ожидала от вас. Пап, и ты не против?

– Не против, – пробурчал Владимир, уткнувшись в телевизор пустым взглядом. – Но к отцу тебе ехать не советую.

– Но почему?..

Светлана не дала возможности мужу ответить и спросила:

– Дочка, а как вы… ну с Артёмом… нормально поговорили?

– Нормально, – на улыбке ответила Тата. – Он подарил мне эту крошку в знак благодарности за подготовку Серёжи к школе.

Владимир на её слова почему-то усмехнулся. Или может он просто увидел что-то по телевизору…

– Тата, но почему именно сейчас ты хочешь ехать в Зелёный город? – спросила Светлана.

– Я просто хочу побыть на природе в тихом месте, пока не нашла работу и пока лето.

Светлана и Владимир переглянулись. Мама смотрела на папу, как будто уговаривала его в чём-то. Через пару секунд лицо папы исказила гримаса вынужденного согласия. И чем интересно папа опять был недоволен?

А потом Светлана отдала в руки Таты котёнка и сказала:

– Тогда иди пиши письмо своему деду вместе со своей новой подружкой.

***

Сразу поле того, как Тата убежала писать письмо, Владимир высказал Светлане своё недовольство по поводу того, что она дала их дочери зелёный свет на эту поездку. Он боялся, что Тата и Артём могли тайно договориться о встрече в этой деревне. А это не решение проблем, а создание новых. Но его жена встала на защиту дочери рьяным воином и сказала, что у Таты есть голова на плечах и она уверена, что она не натворит глупостей.

Владимир может и был согласен с этим, но насчёт Артёма был не уверен. Да не может он всерьёз увлечься его дочерью. Она для него ребёнок, а он хоть и ненамного старше, но уже пожил в браке и завёл сына. Что у них может быть общего? Все эти юные влюблённости до добра не доводят. Они проходят быстро, а последствия от них могут повлиять на всю жизнь. Но он не позволит, чтобы его дочь оказалась в такой ситуации!

На следующий день на работе он решил сказать Артёму, что ему известно об их отношениях с Татой и высказать всё, что он об этом думает. Но Артём в этот день сам позвал его на разговор.

Содержание этой беседы заставило его устоявшемуся мнению пошатнуться. Он был настолько взбудоражен его словами, что примчался с работы домой.

Он застал жену на кухне. Она пыталась расправиться с пышным тестом.

– Тата где? – спросил он.

– У себя в комнате, – ответила Светлана, пытаясь отлепить прилипшее тесто от рук. – Хотела позвать её мне помочь…

– Нет! Не зови её!

От его громкого голоса Светлана вздрогнула:

– Володь, а ты чего такой?

– Артём… он…

– Что Артём? Говори же! Это насчёт Таты?!

– Да… да…

Владимир сел на стул, и Светлана опустилась на свой стул вслед за ним, подняв руки с прилипшим тестом наверх.

– Артём сегодня на работе подошёл ко мне и сказал, что считает меня лучшим другом и хочет поговорить со мной о чём-то очень важном. Я ответил, что, конечно, я выслушаю его. Тогда он сказал, что ему нравится одна девушка…

– Бог мой! – Светлана приложила руки к щекам. – Наша Тата?!

– Ну он не сказал, кто она…

– Володь, не строй из себя глупца. Что он ещё сказал?

– Сказал, что никогда не думал, что ему придётся оказаться перед выбором: расстаться с Лизой или уйти к другой женщине. И ещё он переживает из-за Серёжи. Но эта девушка с его слов… Он сказал, что она показала ему, какой его жизнь оказывается может быть радостной и полной смысла. Он хочет изменить свою жизнь, но боится, что ему на это не хватит духа.

– Он не уверен, что хочет быть с этой девушкой?

– Говорит, что уверен, но, наверное, ему стыдно перед женой и сыном. Он, скорее всего, не хочет делать их несчастными ради собственного счастья.

– Да уж… это качество мне до боли напоминает качество одного родного мне человечка, – Светлана подложила руку под подбородок и, казалось, совсем забыла про то, что она у неё была вся в тесте. – Что же нам делать с такими самоотверженными людьми?

– Артём в каком-то смысле прав. У него есть обязательства перед женщиной, которую он уже выбрал себе в жёны и с которой родил ребёнка.

– Но с Лизой он несчастлив.

– Счастлив-несчастлив… – Владимир вздохнул, теребя пальцы на столе, посыпанном мукой. – Счастье нужно уметь строить. Он и в строительстве домов не особо соображает. Если у него не получилось с Лизой, то с Татой не факт, что получится. Кроме того, это их чувство может пройти через месяц и что тогда?

– Володь, ты такой приземлённый. Ты прав во всём. Но между ними есть эти чувства, и мы не можем заглушить их твоей правдой. У их чувств должен появиться шанс стать реальными. Ты же видишь сам, если их чувства окрепнут и перерастут в любовь, то их союз станет исключительным и счастливым.

– Ну я не знаю… – Владимир заметил, что вдруг сменил интонацию на более глубокую и низкую. – Ты знаешь, я его спросил о Лизе… О том, что он к ней чувствовал, когда они познакомились…

– И что он сказал?

Прежде чем пересказать жене слова Артёма, Владимир вспомнил тон его голоса и выражение лица, когда он говорил ему об этом. Он как будто признавался перед ним в любви к его дочери, не говоря об этом прямо, а демонстрируя своё к ней отношение.

Владимиром на несколько секунд тоже завладело то магическое ощущение, которое он испытал, когда слушал Артёма, и он произнёс, уставившись в точку на столе:

– Артём сказал, что не может даже сравнивать симпатию, из-за которой он начал встречаться с Лизой, и чувство родственности, которое он испытывает к Тате. То есть к той девушке… Он рассказал, что его симпатия к Лизе со временем окрепла, и она стала для него нечто большим, чем просто симпатичные девушки, проходящие мимо него по улице. Но эта девушка уже сейчас для него родная душа. И ничего подобного к Лизе он не испытывал за эти семь лет.

– Боже мой, Володь, у меня мурашки по коже, – Светлана стала обмахивать себя, и крошечный кусочек теста чуть не попал Владимиру в глаз. – Как всё оказывается сложно и, похоже, всё-таки серьёзно. Давай им поможем?

– Света, да как ты себе это представляешь? – спросил Владимир, потирая глаз. – А ещё знаешь, он сказал, что эта девушка призналась, что любит его…

– Что?.. – Светлана посмотрела в сторону комнаты дочери. – Наша девочка… Какое же у неё храброе сердце…

– Я сам до сих пор не могу поверить, что Тата отважилась на такое.

– Что ты ему посоветовал?

– Сказал, что он может рассчитывать на меня. И пожелал, чтобы эта ситуация поскорее разрешилась.

– И всё?

– А что можно ещё сказать? Я тоже не знаю, что ему посоветовать, – Владимир сложил руки, откинувшись на спинку стула.

– Ну ладно. Я знаю, что ты не договариваешь, но не буду лезть. Этих ваших мужских разговоров мне не понять. Самое обидное, что мы правда ничем им не поможем. Только можем наблюдать издалека и поддерживать.

– Всё зависит от того смогут ли они поставить собственные интересы на первое место.

– Я не хочу, чтобы наша Тата всю жизнь прожила с разбитым сердцем, – на надрыве произнесла его жена и зашмыгала носом.

– Но решать-то ей. Она уже взрослая, Свет, и мы должны уважать её решение. Я чувствую сейчас свою вину. Мы на самом деле воспитали её… она через чур много думает о других. Она так тебе ничего не говорила про Артёма?

– Нет. Но она стала больше улыбаться. Только задумчивая такая. Всё ждёт ответа от твоего отца.

– Господи, ещё и эта поездка дурацкая. Короче говоря, Свет, так оставить мы это не можем. – Владимир встал, ударив ладонями по столу; из-за муки поднялись клубки белой пыльцы. – Ты берёшь под контроль Тату, а я Артёма. Будем действовать осторожно. Никакого давления, но и внимательность наивысшая. Как появится новая информация – сразу обмениваемся. Тебе всё понятно?

Светлана смотрела на него диким взглядом, а потом потрясённым голосом проговорила:

– Володь, ничего себе… Ты меня удивил. Но я с тобой полностью согласна.

***

Тата продолжала искать работу. Но несмотря на настойчивость, у неё по-прежнему ничего не получалось.

«Извините, но у нас вакантны только места учителя музыки и физкультуры».

«К сожалению, мы только вчера приняли на эту должность человека…»

«Наше учреждение предусматривает наличие более высокого трудового опыта…»

«У нас нет вакантных мест».

«Если бы вы пришли к нам на прошлой неделе, то мы бы точно…»

«Мы просим прощения, но…»

Тата сходила от этого с ума.

Однажды они с мамой смотрели в гостиной концерт по телевизору. И когда началась рекламная пауза, Тата заикнулась, что устроится официанткой в кафе через дорогу.

– Зачем тебе это надо? – удивилась мама, засовывая руку в тарелку с домашними чипсами, похожую на маленький аквариум. – Ты обязательно найдёшь работу по специальности. Я же знаю, как ты любишь свою профессию.

– Но это будет временная работа…

– Знаю я эти временные работы. Ты будешь точно так же говорить, а потом раз, и оказывается, ты там работаешь уже десять лет. Если ты переживаешь, что давно не приносишь в дом денег, то это не катастрофа. Твой отец хорошо зарабатывает и мне удаётся подработать время от времени.

– Вы все чем-то заняты! А я – не у дел! – Тата со вздохом несколько раз прокрутила в руках пульт от телевизора.

– Но ты же собираешься к своему деду?

– Да, но он мне не отвечает.

– Прошло не так много времени. Со дня на день должен прийти ответ. Так что бросай все эти свои поиски! Сейчас они тебя только расстраивают. Кроме того, сейчас лето. Что ты будешь делать в школе?

– Я могу поработать в летнем пришкольном лагере.

– Если тебя туда возьмут. Ты отлично знаешь, что такие места распределяют заранее и желающих на них полно и без новеньких.

– Но ведь было бы хорошо, если бы я уже сейчас знала, что в сентябре у меня будет работа.

– Тата, я не стану тебя уговаривать, – выдохнула мама, похрустывая домашними чипсами. – Делай, как посчитаешь нужным. А сейчас… знаешь, я что-то давно не видела, чтобы ты рисовала. Займись-ка этим.

– Хорошо. Но как только закончится концерт, – и Тата снова уставилась в экран, попытавшись раствориться в музыке и хоть немного дать голове отдохнуть от мучивших её вопросов.

Когда концерт кончился, Тата отправилась к себе в комнату посмотреть, есть ли у неё краски и бумага. За ней как на ниточке побежала Лана. Тата взяла её на руки и стала копаться в ящиках своего стола. Она обнаружила, что материалов для одного рисунка ей хватит, и решила нарисовать свою белоснежную красотку.

Тата стала очищать стол от косметики и безделушек и одновременно с этим думала насчёт того искать ей сейчас работу или нет. Наверное, мама была права. Если она собралась к деду, то напрягать себя попытками трудоустройства было не к чему. Сейчас было самое начало июля. У дедушки она максимум пробудет до конца лета, а потом снова ударится в поиски работы. Всех денег не заработать, а ей так хотелось погулять по берегу реки, понежиться в лучах тёплого солнца, побегать по зелёным лугам и привести все свои мысли в порядок.

Тата посадила Лану на стол, но через пару минут ей пришлось признать очевидное: нарисовать Лану она сможет только по памяти. Её любимица стала играть с косметикой, и Тате то и дело приходилось останавливать её и бросать рисование.

Лана стала для Таты глотком свежего воздуха. Как же приятно было поиграть с этим пушистым комочком. А ещё Тата обожала поглаживать Лану, пока та засыпала у неё на руках.

С ней стало веселее не только Тате, но и маме и даже папе. Однажды Тата собственными глазами видела, как Владимир играл с ней на коленях, а сам смотрел телевизор.

Когда Тата наблюдала за своей любимицей, то сразу вспоминала Артёма. После их последней встречи ей стало легче, но вопрос между ними всё равно не был решён.

На днях Тата разговаривала с Полиной по телефону и рассказала о том, как Артём пришёл поздравить её с днем рождения. Её подруга была шокирована тем, о чём они с Артёмом договорились подумать. А потом, когда Полина немного успокоилась, она сказала, что если у них всё действительно так серьёзно, то трудности в этом случае – нормальное явление. За что-то стоящее борьба всегда соответствующая.

С их последней встречи прошло четыре дня, и за это время Артём ей ни разу не позвонил. Наверное, он тоже был весь в мыслях. В любом случае разрешить этот вопрос можно только ещё одной встречей. А когда она произойдет – неизвестно. Прежде чем встретиться каждому из них нужно твёрдо определиться. Но Тата пока ощущала себя в подвешенном состоянии.

Она так и не смогла начать свой рисунок. Мысли крутились в её голове, но решение не принималось. Только хаотичные мысли и Артём в их центре.

Почувствовав усталость, Тата взяла Лану на руки и отправилась спать.

***

Светлана усердно думала над тем, как бы сделать так чтобы Тата и Артём ещё раз поговорили. Владимир рассказывал, что не проходило и дня, чтобы Артём не упомянул о той загадочной девушке. Сомнений нет, из его головы она не уходит. Значит, он не бросил идею быть с ней. Но почему он не ищет с ней встречи? Да и Тата того и гляди заснёт на ходу от постоянного пребывания в задумчивости.

Но в пятницу днём на её мобильном раздался звонок, который мигом заставил её оживиться.

Когда этот телефонный разговор закончился, она сразу направилась в комнату дочери. Тата открыла дверь прямо у неё перед носом.

– Мам, ну слава богу ты закончила болтать по телефону. Почта скоро закроется на обед. Давай скорее квитанции и рассказывай, за что и как мне платить.

– Не торопись так. Две минутки у нас точно есть. Я хочу тебе сначала кое-что рассказать.

– После почты расскажешь. Я же не успею…

– Успеешь.

– Давай тогда я буду обуваться, а ты рассказывай и неси квитанции.

Секунда – Тата уже была в коридоре, и сидя на табурете, разбиралась с застёжками на босоножках. Светлана сразу объявила ей:

– Мне сейчас звонила Алла, соседка Артёма. У них с Игорем через два дня десятилетняя годовщина брака, представляешь?

– Вот это да! Так много!

– Да! И они приглашают нас в ресторан, чтобы отметить это событие! Что скажешь?

– Даже не знаю… Мы же не так хорошо знакомы…

– Перестань! Ты же мне сама рассказывала, что была у неё в гостях?

– Да, её Мишу подтягивала к первому классу. А ещё она несколько раз учила меня готовить сложные блюда. Она же шеф-повар. Кстати, а праздник будет в её ресторане?

– Нет, в другом. Это итальянский ресторан «Венеция». Там так здорово, по её словам, там будет итальянская живая музыка и конечно лучшее итальянское меню. Пойдём! Мы же всей семьёй туда отправимся.

– А кто ещё будет из наших знакомых? – спросила Тата, оглядывая себя в зеркале.

– Те, о ком ты думаешь. Это Антонина Егоровна с Иваном Михайловичем и Артём со своими.

– Понятно… – выдохнула Тата, сложив руки на поясе. – Я согласна! Только давай быстрее сюда квитанции!

Как только Светлана отправила дочь заниматься оплатой коммунальных услуг, она тут же принялась искать мужа. В это время он был на кухне и накладывал Лане еду в миску.

– Володь, в воскресенье мы все вместе идём в ресторан отмечать годовщину Аллы и Игоря. И Артём там будет.

– Так они нас позвали? Я думаю, это не очень удобно. Я Игоря толком и не знаю. Так, пару раз с ним общались, когда я к Артёму приходил по работе.

– Сейчас не об удобстве думать нужно, а о нашей дочери. Там они с Артёмом ещё раз поговорят.

– Не знаю. Мне кажется, рано ещё им о чём-то говорить. Артём витает в облаках. Он весь в мыслях об этой девушке. Я очень надеюсь, что это Тата иначе я с него просто шкуру спущу. Я почти каждый день спрашиваю его, принял ли он какое-то решение, а он мямлит и ответить толком не может.

К их диалогу добавилось мяуканье Ланы, которая почуяла запах еды и стала крутиться вокруг Владимира.

– Это не есть хорошо, но такой шанс нельзя упускать, – сказала Светлана. – Раз звёзды сошлись на послезавтрашнем празднике, значит так тому и быть. Если они не приняли решения, то им придётся принять его через два дня.

– Ты права. Пора с этим заканчивать. Если Артём не решится менять свою жизнь, то должен будет сказать Тате об этом прямо. А если сказать не сможет, тогда вмешаемся мы. Подойдём к нему и скажем, что знаем всё и заставим его сказать Тате, что он не бросит семью ради неё.

– А если всё будет наоборот? – спросила Светлана, наблюдая за тем, как её муж ставит на пол миску с кошачьей едой.

– Тогда… – Владимир выпрямился и громко вздохнул, – тогда пожелаем нашей дочери в десятки раз больше сил и терпения.

***

После того как мама сообщила Тате о годовщине Аллы и Игоря её волнение росло с каждым часом. Мысль о том, что у них с Артёмом появится возможность поговорить, заставляла её нервничать. Что она ему скажет? Ведь она до сих пор ничего не решила!

Тата думала, что не доживёт до воскресного вечера. Она плохо спала и почти ничего не ела. Она пыталась сосредоточиться на том чего хочет, но напряженное состояние ей мешало. Её мысли только больше путались.

И вот наступил он – воскресный вечер и пришёл момент одеваться. Тата чувствовала, как у неё постоянно сохло во рту. Она пила воду каждые пять минут. Может это было и хорошо: так в её организм поступало хоть что-то, потому что о еде она почти забыла.

Она надела то платье, которое ей подарила мама на день рождения. Выглядела она в нём просто роскошно. Золотистый цвет так шёл ей. Тата обратила внимание, как длинная прямая юбка красиво развевалась во время движения, а высокий разрез приоткрывал её стройные ножки. Кроме того, бретель-петля, которая завязывалась на шее, подчеркивала её красивые плечи. Это платье делало её очень женственной. Тата взяла заколку, подаренную папой и, забрав волосы назад, приколола украшение. Её лицо открылось, а светлые локоны изящно рассыпались по плечам и спине. Она осталась довольна своим видом.

Светлана облачилась в белую строгую юбку и пиджачок того же цвета. Эта одежда смотрелась нарядно несмотря на деловой стиль. Тата полчаса слушала, как мама уговаривала отца надеть чёрный костюм. В конечном итоге он сдался.

Владимир вызвал такси, и они втроём отправились на праздник.

Когда они подъехали к итальянскому ресторану, у входа собралось уже человек тридцать. Тата заметила среди гостей Артёма и Лизу, а потом увидела и Серёжу, который был в компании других детей.

– А вот и Артём с Лизой! – воскликнула Светлана. – Подойдём к ним.

Тате сразу захотелось отстать, но Светлана взяла её под руку и повела вперёд. Боже, до чего же сейчас ей было неловко! Скорее бы всё это закончилось!

– Привет, Артём! – поздоровался Владимир.

– Как поживаешь? – пожал ему руку Артём. На нём была белая рубашка, которая в сочетании с чёрными брюками смотрелась очень контрастно.

– Всё отлично, – ответил Владимир и улыбнулся.

Лиза стояла рядом и разговаривала с какой-то девушкой.

Артём продолжил приветствовать их.

– Здравствуйте, Светлана! Привет, Тата!

Его взгляд за долю секунду скользнул по ней всей, от чего по всему её телу побежали мурашки. Тата ничего ответить на его приветствие так и не смогла, а только кивнула.

– Привет, Артём! – поздоровалась с ним Светлана, а потом крикнула. – Лиза! Как твои дела? Выглядишь просто шикарно!

Лиза оторвалась от беседы и подошла к Светлане.

– Спасибо, Светлана. И вы сегодня очень элегантны!

На Лизе было облегающее тёмно-синего цвета короткое платье, яркий макияж и невообразимо длинные ногти, накрашенные блестящим лаком. Её чёрные волосы были красиво уложены, а по щекам струились локоны, зафиксированные лаком.

Глядя сейчас на Лизу, Тата столкнулась с реальностью лицом к лицу. Как она может ввязываться в то, что может перечеркнуть жизнь этой улыбающейся девушки? Лиза была замужем за Артёмом, и у неё был от него сын. Да какое она, Тата, имеет право рушить эту состоявшуюся жизнь? Даже несмотря на своё чувство к Артёму. Да как она могла даже подумать, что способна на такой отвратительный поступок? Нет, надо признать очевидное, поскорее сообщить об этом Артёму и покончить с этой ситуацией раз и навсегда.

***

Вечер проходил неторопливо. Ресторан был украшен живыми цветами: они стояли в вазах на полу, на столах и на подоконниках. В основном это были белые цветы. Два широких прямоугольные стола расставили посередине огромного зала, оставив место импровизированной сцене: её присутствие подтверждали стойка с микрофоном и огромная колонка, которые стояли в паре метрах от столов.

Тате была очень приятна эта нежная атмосфера, а аромат цветов придавал вечеру особую уникальность.

Сначала играли итальянские мелодии, а когда гости уселись по местам и приступили к ужину, на «сцену» вышла девушка в чёрном коротком платье, усыпанном стразами, и стала исполнять итальянские песни. Её пение было магическим. Тата раньше не подозревала, что итальянский язык так прекрасен. Она слушала эти волшебные звуки с замиранием сердца.

Еда была просто потрясающей. Тате удалось попробовать настоящую итальянскую лазанью, слои с начинкой у которой были до того идеальной формы, что напоминали ровные полки с тонюсенькими книжками. Ещё им подали тортеллини, так называемые итальянские пельмени из пресного теста с начинкой из сыра. А на десерт официанты принесли панна котту, кремовый пудинг в форме конуса, украшенный фруктами. Ну и конечно гостям предложили кучу пицц с разными начинками. Хотя у Таты аппетит в последнее время страдал, не попробовать эту вкуснятину она не могла. Кроме того, Артём и его семья не были в зоне её наблюдения, поэтому первая часть вечера прошла для неё спокойно.

Тата с интересом наблюдала за Аллой. Со своим большим животом ей приходилось трудно, ведь она должна была родить со дня на день. Но они с Татой немного поболтали, и Алла сказала, что чувствует себя прекрасно. Её Игорь всегда был поблизости и даже если кто-то отвлекал его разговором, он часто оборачивался на жену. Тате очень нравилась эта не показная забота мужа к жене.

Вечер перестал быть для Таты приятным, когда объявили медленные танцы. Она увидела, как Лиза силой потащила Артёма на танцпол. Он не мог сильно сопротивляться, потому что окружающие сразу заметили настойчивость Лизы и все взгляды устремились на них. Лиза обнимала его в танце, как будто ставила на нём печать собственности. Наверное, она выпила, но Тату причины не интересовали. Её выводил из равновесия сам факт: она здесь лишняя. И всегда будет лишней.

Тата шепнула маме, что хочет на воздух, а потом вышла из ресторана. Оказавшись на улице, Тата стала глотать ещё неостывший июльский воздух. Она походила около здания ресторана и заметила, что за ним есть небольшая площадка. Она обошла ресторан и увидела территорию, предназначенную для вечеринок на открытом воздухе. Здесь была сцена, рядом с ней – несколько пластмассовых столиков и стульев, а также место для танцев. Сбоку от сцены стояла скамейка с навесом, а на столбе горел фонарь. Тата решала пройти поближе к свету, и присела на скамью.

Может быть, Артём заметит её отсутствие и найдёт её здесь. Тате хотелось поскорее с этим покончить!

Она заметила его, не просидев даже пяти минут. Как только он появился, она тут же встала со скамьи. Артём сразу увидел её и стал быстро приближаться. На фоне чёрной ночи его белая рубашка казалась подсвеченной.

Когда он оказался рядом с ней, она услышала его громкое дыхание, а потом всмотрелась в его глаза: в них был мятеж, разбрызгивающий яркие искры. Такой взгляд вызвал у неё волнение, и она почувствовала своё учащённое сердцебиение. А потом Артём взял её руки и поднёс к своим губам.

Тата услышала его взволнованный голос:

– Привет, куколка.

– Привет… – тихо произнесла она, попытавшись убрать свои руки, но он только сильнее ухватился за них. Тата не стала настаивать и прекратила попытки высвободиться.

– Тата, я так рад, что нам удалось остаться вдвоём, – он стал говорить, прикасаясь губами к её рукам. – Я очень надеялся на этот вечер, но не знал появится ли у нас такая возможность, но слава богу всё получилось. Извини, я за этот вечер почти не уделил тебе внимания. Просто, когда я тебя увидел… ты такая красивая сегодня. У меня просто нет слов. Мне кажется, ты становишься красивее с каждой нашей встречей. Я не мог смотреть на тебя, иначе бы все поняли, как я к тебе на самом деле отношусь.

– Я понимаю, Артём. Ты всё правильно делал… Но отдай мне, пожалуйста, мои руки.

Артём ослабил хватку, и Тата сразу прижала руки к груди и стала тереть их друг о друга.

– Тата… – он коснулся рукой её щеки, но она отвернулась от него и сделала шаг.

– Ты опять бежишь от меня, – растягивая слова, произнёс он.

– Прости, Артём, но я не могу. У меня перед глазами стоит Лиза в её сегодняшнем синем платье и с локонами на щеках.

Вдруг она почувствовала, как он схватился за неё и развернул к себе. Его тёплое дыхание накрыло её лицо, и она сразу ощутила, как её глаза стали прикрываться.

– Я не хочу говорить и Лизе, – услышала она его твёрдый голос. – И тебя она не должна волновать, когда ты будешь принимать решение о нас с тобой. Меня интересует только твоё мнение… Только то, что подсказывает тебе твоё сердце.

Он почти коснулся её губ своими, но Тата увернулась от него и высвободилась из его рук.

– Нет, Артём, не надо никаких поцелуев. Пойми ты, наконец, что я не могу так поступать.

– А я могу, – он стал настойчиво искать своим взглядом её глаза, которые она прятала от него. – Я могу, потому что мои чувства к тебе хотят быть проявленными. И за твоим правильным поведением я не могу понять до конца, что ты на самом деле ко мне чувствуешь.

– Боже мой, Артём! Тебе что мало тех двух поцелуев, которые ты у меня практически украл? Неужели тебе этого недостаточно, чтобы понять мои чувства к тебе?

– Достаточно. Но пойми, смотреть сейчас на тебя и не иметь возможности прикоснуться к тебе… я так не могу. И не говори мне сейчас, что тебя волнует Лиза. Я знаю, как велика ответственность, которую мы хотим на себя взять. Но не нужно сейчас твердить мне о морали, куколка. Мораль – очень удобная вещь для того, кто боится брать на себя ответственность за своё счастье.

– Артём, что ты такое говоришь?.. – его слова ножом воткнулись в её сердце. Она прикрыла рот руками, потому что ей захотелось громко реветь.

Он сделала шаг ей навстречу, и она почувствовала его руки, удерживающие её спину.

– Артём, это непосильно для меня, понимаешь? Мне не хватит духу на это. И тебе, между прочим, тоже. Иначе ты бы не бросался в меня такими высокопарными фразами…

– Ты меня любишь? – спросил он, и Тата задержала на нём свой взгляд.

– Люблю, но…

– Тогда никаких «но» не должно быть.

– Артём, это же настоящее безумие. Ты меня почти не знаешь. Ты сам толком не понимаешь, что с тобой происходит. Я своим признанием вскружила тебе голову. До меня ты жил такой серой и непримечательной жизнью; жена не обращала на тебя внимания, а своей работой ты был недоволен. А я… я… возвысила тебя своим вниманием так, что ты просто сам не знаешь, что чувствуешь ко мне. Вот увидишь, пройдёт время и от твоего чувства ничего не останется.

– Тата, то, что я чувствую к тебе слишком серьёзно. Я понимаю, что риск есть, но он будет до такой степени оправданный, что мне будет всё равно, даже если в конечном итоге я останусь ни с чем. Я хочу знать, что это такое быть с тобой. Пойми, я сейчас смотрю на тебя и не думаю о твоём признании, о моих проектах, о внимании к моему сыну, к моей квартире, к моей кухне… Я думаю только о тебе.

Он приблизился к ней и нежно коснулся своим носом её носа.

Тата вдруг обратила внимание, что он практически вплотную подвёл её к стволу широченного дуба, растущего радом со скамейкой.

– Артём, я не приключение в твоей жизни…

– Ты что, Тата? Я так не думаю. Я…

– Подожди… – она остановила его, коснувшись указательным пальцем его рта. – Я хочу сказать, что риск ради меня никогда не будет оправдан, потому что из-за меня ты в любом случае потеряешь то, что пока у тебя ещё есть. Семь лет назад ты уже сделал свой выбор. Лиза не идеальна, но и не безнадёжна. У тебя не получается наладить с ней отношения, потому что ты просто не хочешь. Но у тебя нет выбора. Она твоя жена и мать твоего ребёнка. Ты взял обязательства быть с ней, так выполни его, а не беги туда, где тебе кажется, будет легче.

Его глаза сузились, а на лбу образовались глубокие складки.

– Тата, я ушам своим не верю. Как ты можешь быть такой жестокой? Ты своим здравым смыслом готова вот так запросто отказаться от меня? Извини меня, Тата, но я считаю, что это никакой не героизм. Это просто трусость. Ты развела всю эту философию только потому, что боишься… боишься заявить всем, что любишь меня и хочешь забрать у другой.

Она запустила руки за ствол дерева и вцепилась в его кору, а потом топнула ногой со всей силы.

– Да, Артём, я действительно боюсь. Я боюсь! Но ты тоже боишься! Именно поэтому ты мучаешь меня, пытаясь достучаться до моих настоящих чувств, а сам ничего конкретного не говоришь. Всё! Я устала в этом разбираться. Я ухожу!

Она зашагала в направление к ресторану.

– Тата, я хочу подать на развод! – услышала она его голос за спиной и резко остановилась.

Он обошёл её и стал всматриваться в выражение её лица. Она избегала его взгляда.

– Я должен знать, готова ли ты быть со мной, если я это сделаю.

Она взялась за голову и впустила пальцы в пряди своих кудрявых волос.

– Посмотри на меня, – снова услышала она его голос.

Тата не знала, что ему ответить. Этот разговор только больше запутал её.

– Посмотри же на него и ответь на его вопрос, – услышала Тата женский голос рядом.

Из-за тёмно-зелёной листвы деревьев им навстречу вышла Лиза.

***

– Ответь же ему, Тата, – Лиза, сложив руки перед грудью, прошла ближе к ним. – Он ждёт твоего ответа.

Она встала напротив Артёма и впилась в него взглядом. Тот сложил руки в карманы брюк и стал водить глазами в разные стороны.

– Вот уж не ожидала, Артём… Неужели ты и вправду на это способен? Или может это только слова?

Тата подумала, что от этой ситуации её нижняя челюсть никогда не встанет на место, а глаза останутся выпученными на всю жизнь. Нет, это слишком далеко зашло. Может быть, ещё не поздно и она сумеет вытащить их обоих из этой кошмарной ситуации?

– Не нужно ничего говорить, Артём, – услышала Тата свой голос, который показался ей чужим. – Я отвечу на твой вопрос. Нет. Я не смогу.

После этих слов Артём отвернулся от неё и провёл рукой по голове.

– Прости, Лиза, что всё так получилось… – продолжила Тата. – И не обращай внимания, пожалуйста…

– Ничего себе не обращай внимания? Тата, ты в своём уме? Мой муж только что крикнул на всю улицу, что хочет со мной развестись. И я так понимаю, что всё это из-за тебя? И нет ты сказала только, когда я появилась, а до этого выглядела задумчивой.

– Нет, Лиза. Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Между мной и Артёмом ничего не было и не будет. Просто мы оба немного запутались. Я не претендую на твоё место. Пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня. Я ухожу, и вы меня больше никогда не увидите.

– Не так быстро, Тата. Сначала будь добра объясни: это он запудрил тебе мозги или ты сбила его с толку?

– Лиза, оставь её. Поехали домой, и там поговорим, – прозвучал механический голос Артёма.

Вдруг Тата почувствовала, как её голова затрещала. Появление Лизы минуту назад вызвало у неё желание провалиться сквозь землю. Но её вопрос поставил Тату перед фактом. Больше себя обманывать она не могла.

Тата посмотрела на Лизу, и та остановила на ней свой взгляд. Зелени в её глазах не осталось: чернота заполнила их почти до краёв.

– Лиза, я очень сильно виновата перед тобой. Я совершила большую ошибку. Артём ни в чём не виноват. Это я сбила его с толку. Однажды я призналась ему в любви, совершенно не подумав о последствиях. Но теперь я обещаю, что не появлюсь больше на вашем пути. Вы меня больше никогда не увидите. Прости, если сможешь.

Тата дала дёру, но до её уха донеслись визгливые крики Лизы. У неё возникло ощущение, что она хотела догнать её, но Артём её удержал:

– Ты посмотри какая нахалка оказалась! А я-то доверяла ей и впускала в свой дом. А она признаётся моему мужу в любви. Естественно, ты не претендуешь на моё место! Потому что ты всего лишь девчонка! Ты ещё не выросла толком! А я женщина, слышишь? Даже такой неудачник как мой муж тебе не достанется! Он тебе не достанется, слышишь?! Я позабочусь об этом. Клянусь своим здоровьем и здоровьем моего сына! Он тебе не достанется! Не достанется! Не достанется!

– Лиза, замолчи! Что ты несёшь? Ты пожалеешь о своих словах, – услышала Тата громкий голос Артёма, перед тем как захлопнуть входную дверь ресторана.

***

Тата стала часто выдыхать воздух, прислонившись спиной к двери. Слава богу, она больше не слышала Лизу. Она сделала шаг вперёд, а второй – не смогла: у неё затряслись и руки, и ноги.

Она постояла у стены, попытавшись хоть чуть-чуть успокоиться. Через две минуты Тата почувствовала кое-какую твёрдость в ногах и зашагала в сторону зала.

Когда она вошла, то сразу почуяла, что здесь было что-то не так. Все гости уставились на неё.

«Им всё известно…» – пронеслось в её голове.

Она просто стояла на одном месте как вкопанная и не представляла, что было дальше, если бы Светлана не схватила её за руку и не вывела из ресторана.

– Мама, что происходит?

– Расскажу тебе в такси, – ответила Светлана на ходу.

Сзади них шёл отец и держал в руках их с мамой сумки.

Когда Светлана аккуратно сажала её в такси, Тата чувствовала себя как в тумане. Все звуки вдруг стали для неё приглушёнными.

– Дочка, посмотри на меня, – еле уловила Тата голос матери. – Девочка моя, ты меня слышишь? Ну не надо так. Поплачь и тебе станет легче.

Тата ощутила в груди огромный тяжеленный мешок. Её руки ослабли, а потом она ослабла вся. Из её горла вырвался крик, и она зарыдала. Вместе с этим криком и слезами мешок на её груди «взорвался», и она опустила голову на плечо матери.

– Мама, как же это тяжело… Я не хотела, чтобы до этого дошло. Но что же теперь будет? Они разругаются из-за меня? А Серёжа? Ему придётся всё это выслушать. Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Но я ничего уже не могу сделать. Как же я виновата!

– Тата, ты ни в чём не виновата. Успокойся. Тихо, тихо… – Светлана прижала дочь к себе теснее и стала приглаживать её волосы.

Тата долго не могла успокоиться, но, когда слёзы закончились, на их место пришла опустошающая слабость, а за ней мысли о том, что это ещё был не конец.

– Мам, пап, вы ведь всё знаете?

– Да, – ответила Светлана. Отца Тата не видела и не слышала: он сидел на переднем сидении.

Светлана рассказала дочери о том, как они с Владимиром узнали о ней и об Артёме.

– Так вы знали обо всём уже так давно? А я даже не догадывалась…

– Это не важно… – отмахнулась Светлана. – Слушай, сегодня какая-то девушка увидела вас с Артёмом вместе и сказала об этом Лизе, и та сразу отправилась проверять, правда ли это. Потом мы все увидели, как Артём с Лизой зашли в ресторан через чёрный ход. Они забрали Серёжу и уехали. А потом эта девушка рассказала обо всём. Таким как она не помешало бы подрезать через чур длинный язык! Благодаря ей теперь все в курсе всего.

– Но кто она?.. – приподняла голову с материнского плеча Тата.

– Кажется то ли подруга, то ли знакомая Аллы… Я точно не знаю…

– Лучше скажи, свидетелем чего стала Лиза? – послышался строгий голос Владимира.

– Она слышала, как Артём сказал, что… что хочет с ней развестись! – и Тата снова разрыдалась, прижимаясь к матери.

– Боже мой! – ахнула Светлана, обнимая дочь.

Владимир что-то пробормотал и при этом цокнул.

– Детка, он говорил серьёзно? – спросила Светлана.

– Это не имеет значения! Я никогда не смогу… Нет, не смогу на это пойти… Я не хочу занимать место другой женщины! Я не хочу быть причиной, по которой разрушится семья!

– Она права, Света, – сказал Владимир. – К тому же всё это очень шатко. Артём мог предложить этот развод на эмоциях. Мне слабо верится в то, что он способен на это решиться в реальности.

– Пусть всё останется, как есть, – сказала Тата, вытирая слёзы с глаз. – Я только хочу, чтобы дедушка поскорее ответил мне, и я смогла уехать. Как же я хочу уехать отсюда…

– Тата, ты как страус, который прячет голову в песок. – Владимир развернулся на переднем сидении и посмотрел на неё. – Не нужно бежать от проблем. Их надо решать!

– Володя, перестань! – остановила его Светлана. – Ей и так плохо.

– Папа, я не прячусь от проблем. Просто, если я уеду, то смогу хоть немного остыть от всего этого. Здесь, рядом с Артёмом, у меня не получается об этом как следует подумать. Я так запуталась. Всё в голове перемешалось. Артём… человек, который я думала, что никогда не обратит на меня внимания, вдруг делает это. Я не знаю, что с этим делать. Имею ли я право вмешиваться… Я ничего не знаю…

– Тише, Тата. Постарайся ни о чём не думать, – услышала Тата убаюкивающие интонации в голосе мамы. – Тебе нужно успокоиться. Иначе ты можешь заболеть. Сейчас приедем домой и я дам тебе таблетку, чтобы ты уснула. Долго находиться в таком состоянии тебе нельзя.

Тате в прямом смысле хотелось сейчас умереть – больше не существовать и не быть. Она готова была сделать всё, чтобы эта ситуация исчезла. Но это невозможно, и она обязана была найти силы это выдержать. Если понадобится, то она пойдёт домой к Артёму и из кожи вон вылезет, чтобы убедить Лизу, что она больше не потревожит их семью. Нет, её счастье не стоит таких страданий. Сейчас плохо не только ей, но и ещё трём людям. И всё из-за неё… Из-за того, что она не смогла удержаться и призналась Артёму в своих чувствах. Да кому они нужны? Её чувства разрушают жизни других людей. От них нужно избавиться, чтобы они не сеяли зло вокруг. Она выбросит Артёма из головы. Она сможет!

***

После того как дома мама дала ей две какие-то таблетки, Тата быстро провалилась в тревожный сон. Она как будто и спала, и не спала. Перед ней стояли Лиза и Артём – их лица: чёрные глаза Лизы и глаза Артёма с ярким выражением разочарования по поводу её нерешительности по отношению к нему. До какой же степени всё осложнилось.

Ей снилось, что она пытается их помирить, но Лиза оскорбляет её и бросается в Артёма словами ненависти. А Серёжа где-то плачет на заднем фоне этой картины. До него снова никому нет дела.

Но вот в комнате стало светло. Тата приподнялась и почувствовала облегчение: эта ночь наконец-то закончилась.

Она сходила в душ: тёплая вода немного привела её в чувства. А на кухне её встретила мама. Она сразу крепко обняла дочь, от чего у Таты сразу выступили слёзы на глазах.

– Дочка, как ты? – Светлана приложила к щекам Таты свои ладони. – Пожалуйста, скажи, что тебе хоть чуточку лучше?

– Немного лучше, мама. Не волнуйся.

– Садись. Есть будешь?

Тата отрицательно помахала головой.

– Понимаю. Но выпей хотя бы чаю. Я заварила свежую заварку.

Тата кивнула, и Светлана залезла в холодильник и вытащила оттуда тарелочку с лимоном, порезанным тонкими листиками.

– С лимоном чай будет самое то. Хоть немного взбодришься. Дочка, скажи, как мне тебе помочь? Что сделать?

Тата вытерла слёзы рукавом махрового халата.

– Мама, я в такое втянула человека, который мне так дорог. Как же я могла?

– Дочка, перестань винить себя. Пожалей хотя бы нас с папой. Мы из кожи вон лезли, чтобы помочь вам с Артёмом разобраться.

Тата резко вздрогнула, потому что на её колени неожиданно запрыгнула Лана.

– Ах, вот кто, появился! – воскликнула Светлана. – Она вчера всю ночь пыталась ворваться в твою комнату, но я её не пускала. Боялась, что она начнёт мяукать и разбудит тебя.

Тата погладила свою любимицу, и та подставила ей головку и начала мурлыкать.

– Мама, что мне делать? Ехать к Артёму, каяться в своих ошибках и пытаться помирить их?

– Тата, какая же ты у меня наивная, – сказала Светлана, наливая в чашку кипяток. – Ну не надо тебе брать весь груз этих проблем на себя. Умоляю, оставь хоть что-то им!

– Но это же я во всём виновата. Не появись я, ничего бы не было!

– А будь у Артёма и Лизы в семье всё хорошо, он бы не обратил на тебя внимание! Об этом ты не думала?

– А Серёжа?

– А не думаешь ли ты, что, если Лиза и Артём разъедутся, этому мальчику будет лучше, потому что он перестанет слушать их ссоры? А ты вообще допускала такую возможность, что Лизе было бы лучше вообще с другим мужчиной?

– Нет, мама. – Тата взяла кусочек лимона и бросила в чашку с чаем: напиток сразу осветлился. – Если бы ты слышала, что Лиза мне вчера наговорила. А дома наверняка обрушила кучу гадостей на Артёма. Она меня ненавидит.

– Дочка, да это обыкновенная злость. Ты посягнула на то, что принадлежит ей. Но она рано или поздно остынет и сможет посмотреть на эту ситуацию по-другому. Кроме того, она вчера выпила и естественно вдвойне вышла из-под контроля.

Тата стала отхлёбывать горячий чай, и Лана стразу потянула свои тонюсенькие белые лапки к чашке. Тате пришлось взять её под мышку.

– Мам, я вчера сказала Лизе, что не претендую на её место и попросила не ссориться с Артёмом из-за меня. А Артём был настроен так решительно. Он хотел, чтобы я призналась, что хочу быть с ним, а я только забрасывала его доводами о том, как должно быть правильно. Теперь он подумает, что не нужен мне… Что моё чувство к нему слишком слабое, чтобы связать с ним свою жизнь.

– Тебя это беспокоит? Тогда позвони ему и скажи, что это не так.

– Нет, я сейчас не могу.

– А когда ещё, Тата? Ведь он может подумать, что раз он тебе не нужен, то ему нет смысла рвать отношения с Лизой.

– Мама, я хочу дать возможность Артёму и Лизе помириться, произнесла Тата и коснулась губами белоснежной головки Ланы. – Я считаю, что я обязана дать им этот шанс. Пусть сначала решится их ситуация, а потом всё будет зависеть от результатов. Я пытаюсь, но не могу ограничиться мыслями только о себе. Я думаю о Лизе и о Серёже. Они не выходят у меня из головы, как я не пытаюсь.

– А если попытаться на несколько секунд совсем забыть о Лизе и Серёже? Попробуй, – полушёпотом произнесла мама. – Ты хочешь быть с Артёмом?

Лана начала вырываться из рук хозяйки и ей пришлось отпустить её. Потом Тата уставилась в недопитую чашку чая, от которой всё ещё шёл слабый пар.

– Мама, я знаю только то, что без Артёма моя жизнь несмотря ни на что наверняка будет прожита не зря. Я когда-нибудь выйду замуж за хорошего человека и рожу детей. Буду любить их всех, потому что они – моя семья. А ещё я обязательно выучу многих детишек грамоте… Меня будут награждать за мои успехи… Возможно, когда-нибудь стану директором школы. Всё это очень даже хорошо! Это обычная человеческая жизнь. Но с Артёмом… всё было бы за гранью этой обычной жизни. Когда я смотрю на него, то вижу что-то родное; как будто я сама в нём… часть его. Это чувство так манит… Хочется узнать, что же это за человек, в котором я вижу практически своё отражение. Оказалось, это гораздо больше, чем детская влюблённость. Мы с ним родственные души, мама. У меня такое чувство, что я его когда-то потеряла и теперь нашла. Я его узнала, а любовь… она уже была во мне. Артёму понадобилось для этого больше времени, но он тоже как будто вспомнил меня.

– Тата, боже мой, – Светлана приложила ладони к своим круглым щекам. – Ты уверена, что всё именно так? Ты не специально всё усложняешь?

– Мама, да я пытаюсь в этом разобраться. Я сейчас сказала тебе так, как я чувствую. Не думаю, что моё сердце способно меня так обмануть.

– Конечно, не способно. – Светлана встала из-за стола, а потом открыла холодильник. Ничего из него так и не взяв, она закрыла его, снова опустилась на стул и посмотрела на дочь. – Ты так заботишься о других. А кто позаботится о тебе?

– Я сама о себе позабочусь.

– Вот и они прекрасно могут позаботиться о себе. Поэтому я и устала твердить тебе, чтобы ты подумала, как будет лучше в этой ситуации для тебя. Ты не судья и не Бог, Тата. Ты не можешь всё решить за всех. Разберись, что нужно тебе, заяви об этом всем, а потом уже действуй от реакции людей.

– А что, если от того, что нужно мне всем только хуже?

Светлана вздохнула, а потом подошла к ней и поцеловала в макушку.

– Иногда бывает так, что страдания ведут нас к счастью, – услышала Тата её ободряющий голос.

После разговора с мамой Тата отправилась к себе в комнату и написала дедушке ещё одно письмо.

***

Прошла неделя с того случая. Тата немного пришла в себя. Светлана наблюдала за её рвением заниматься уборкой. Всего за несколько дней её дочь смогла отгенералить всю квартиру от и до, причём в полном одиночестве. Маму она даже не подпускала к этому занятию. Светлана уже начала волноваться, когда Тата стала мыть полы трижды в день. Её материнское сердце разрывалось от бессилия помочь дочери.

Светлана не стала говорить Тате, но в понедельник, на следующий день после годовщины Аллы и Игоря, Владимир, вернувшись с работы, сказал, что не видел Артёма, потому что он взял отпуск за свой счёт. Его мобильный был отключён. Светлана боялась растревожить Тату ещё сильнее. Навряд ли узнав об этом её дочь помчится к нему, а вот переживать будет точно. Светлана пыталась уговорить Владимира сходить к Артёму домой, но он говорил, что Артём – «большой мальчик» и сам справится с этой ситуацией.

Но однажды её муж вернулся из магазина без продуктов и его рассказ оказал на Светлану плохое впечатление. Но эти новости были способны проявить ясность в отношении её дочери. Она как можно скорее отправилась в комнату Таты.

Светлана увидела, что её дочь мыла окно, встав на табурет.

– Дочка, спустись, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать.

– В чём дело, мам? – запыхавшись, ответила Тата, выжимая в ведре тряпку.

– Иди сюда.

Светлана подала Тате сухую тряпку. Та, не отрывая от матери взгляд, вытерла руки. Потом Светлана взяла её за руку, села на край кровати и Тате пришлось присесть напротив неё.

– Мам, мне не нравится, как ты на меня смотришь. Что случилось?

– Я сейчас говорила с твоим отцом… Это насчёт Артёма…

– Артём? – Тата приложила руку к груди. – Мама, ну говори же! С ним что-то случилось, да?

– В общем, мы с отцом тебе ничего не говорили, но после случая в ресторане Артём так и не появился на работе. Володя пытался до него дозвониться, но абонент был недоступен. А сегодня он не выдержал и отправился к нему домой. Дверь Артём ему не открыл, а только крикнул через неё, что никого не хочет видеть. Володя предупредил его об угрозе увольнения, но тот сказал, что ему всё равно. А когда твой отец уже отчаялся чего-то добиться от Артёма и стал спускаться по лестнице, ему навстречу попался Игорь. Тот сказал, что ему вчера удалось попасть в квартиру к Артёму и поговорить с ним. Как оказалось, Лиза в тот вечер ушла из дома с Серёжей.

– Ушла? – ахнула Тата. – Но куда?

– Неизвестно. Лиза не сказала Артёму, куда отправляется, а её мобильный, с его слов, всё время занят. Артём не представляет, где его сын. В его квартире беспорядок, а сам он в подавленном состоянии. Игорь увидел в его доме много бутылок из-под спиртного, но пьяным Артём не был. Володя потом ещё раз пытался попасть к нему в квартиру, но Артём ему даже ничего не сказал через дверь. В общем, Тата, такие дела…

– Мама, как же так… Лиза ему просто мстит. Чего она добивается? А Артём… Я должна бежать к нему!

Светлана молча наблюдала за тем, как её дочь мгновенно переоделась в летние джинсы и белую трикотажную кофточку. А потом вылетела из комнаты в коридор, переобулась на ходу в бледно-розовые балетки и выбежала из квартиры.

***

Тате казалось, что она быстрее бы добежала до дома Артёма, чем автобус, который она еле-еле дождалась, довёз её.

Она не знала, что скажет ему, и что вообще будет делать. Но ей нужно было его увидеть!

Оказавшись у двери его квартиры, Тата почувствовала, как с её спины стекали капельки пота. Как же сегодня было жарко на улице… Она стала стучать по двери.

– Артём, это я. Пожалуйста, открой мне. Я хочу тебя увидеть. Впусти меня!

Ни звука.

Она заговорила громче.

– Артём, открой мне дверь! Пожалуйста, открой!

Ей казалось, что она буквально приросла к его двери. Но он по-прежнему ей не открывал, хотя…. Ей показалось, что она услышала за дверью какие-то звуки.

Тата почувствовала, как начали болеть руки от длительных ударов в железную дверь, но продолжала стучать.

– Артём… Артём… – навзрыд произнесла она.

И вдруг она услышала, как повернулся замок. Тата отошла от двери и замерла в ожидании.

Когда открылась дверь, она медленно закачала головой: с впалыми щеками, с густой щетиной и в измятой и грязной рубашке его трудно было узнать. Тата подумала, что если немедленно не войдёт, то Артём захлопнет дверь у неё перед носом. Она быстро схватилась за дверную ручку и, оказавшись в квартире, закрыла за собой дверь.

– Ты хотела видеть меня. Ну, вот он я! – объявил Артём и отошёл от неё в конец коридора.

– Артём, я тебя еле узнала. Что происходит?

– А ничего особенного не происходит, Тата. Лиза просто забрала у меня последнее, что имело для меня смысл.

Она подбежала к нему, но он не поворачивался к ней. Тата посмотрела по сторонам: одежда и обувь разбросаны по коридору, по углам валялись пустые бутылки, на полу – пятна, а затхлый запах заполнял всё пространство.

– Что это за пустые бутылки?

– Тебя удивляет, что я не пьян? Ирония судьбы, Тата… Я, видишь ли, даже напиться не могу, потому что меня сразу выворачивает наизнанку. Даже от пива! – он горько усмехнулся.

Тата прошла на кухню и первым делом открыла окно. Заглянув в холодильник, она тут же закрыла его: из него пахло испорченными продуктами. Ещё она увидела на столе кучу крошек, фантики от конфет, кожурки от колбасы и другой мусор.

Тата вышла в коридор.

– Как ты умудрился всего за неделю привести свой дом в стихийное бедствие?

Артём ей на это не ответил, а только повернулся к ней спиной.

Она снова вернулась на кухню, налила в чайник воды и зажгла плиту.

– У тебя есть хоть что-то из еды? – она начала рыскать по ящикам и шкафам.

Артём вошёл в кухню и заявил:

– Я ничего не буду есть, Тата. И не надо меня уговаривать. Ты хотела видеть меня? Увидела? Теперь можешь уходить!

– И не подумаю! И тебе меня не выгнать!

– Смотри, Тата, я ведь могу применить силу…

– Силу? У тебя осталась она, эта сила? Посмотри на себя в зеркало, если сомневаешься.

Наконец она наткнулась на пакет с макаронами и банку тушёной свинины, а потом обнаружила полупустую банку кофе. Эти находки придали ей сил. Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза:

– Артём, я прошу тебя, прими душ. Тебе не стыдно ходить передо мной в таком виде?

Тата специально впилась в него взглядом, несмотря на то что в этот момент пыталась открыть упаковку макарон. Артём долго не отрывал от неё взгляд, но первым опустил глаза, а потом вышел из кухни. Через минуту Тата услышала, как течёт вода в ванной.

Она поставила макароны вариться, а содержимое банки с тушёнкой бросила на сковородку. Со слабой надеждой она залезла в шкаф, где обычно хранился репчатый лук, и откопала там три головки, две из которых испортились. Уцелевший лук она почистила, порезала и отправила на сковородку.

Артём вышел из душа с полотенцем в руках и подсушивал ими волосы. Тата заметила на нём чистую футболку в мокрых пятнах, домашние штаны, а потом обратила внимание на его неаккуратно выбритые щёки. Она поставила перед ним чашку горячего кофе, и одним взглядом попросила выпить её. Артём долго смотрел на неё, а потом медленно сел на стул и стал отхлёбывать напиток.

– Когда ты думаешь вернуться на работу? – спросила Тата, помешивая тушёнку в сковороде.

– Никогда!

– О чём ты говоришь? Пока ещё не поздно, ты должен вернуться на работу.

– Зря стараешься, Тата. Я не хочу!

Она села напротив него и, тыкая пальцами в стол, сказала:

– А ты подумал о Серёже? Кто будет обеспечивать его жизнь?

– Тата, ты ведь знаешь, что случилось между мной и Лизой?

– Кое-что знаю, но какое отношение это имеет к Серёже?

– Я не знаю, где она обитает сейчас. Я перезвонил всем нашим знакомым. Никто не признаётся. Но кое-что она доходчиво дала мне понять. Она живёт у какого-то мужчины.

– Что?

– Да, Тата. Она сказала, что я никто и звать меня никак… Что я ничего из себя не представляю и она может спокойно отдать то, что от меня осталось тебе. А ещё Лиза заявила, что не останется ни с чем, потому что есть на свете человек, который позаботится о ней. Я спросил, кто этот человек. А она ответила, что это самый лучший человек на свете.

– Боже мой… А как Серёжа всё это пережил?

– Он всё время плакал. Лиза силой потащила его с собой. Он не хотел, но я не смог её остановить.

– До чего же вы с ней доругались, раз это привело к таким последствиям?

– Визжала и истерила Лиза так, что я и слова вставить не мог. Она была пьяна, и сначала мне пришлось выслушать кучу оскорблений в свой и твой адрес. Она клялась всеми святыми, била себя в грудь, что не позволит нам с тобой быть вместе. Но когда чувства поостыли, она успокоилась и сделала то, что я уже сказал. Намекнула на существование другого мужчины, собрала вещи и ушла с Серёжкой.

– Ты должен найти Серёжу, – сказала Тата и вернулась к сковородке.

– Как? Я уже всех обзвонил.

– Всех? А… у тебя остались телефоны или адреса подруг Лизы? Может, её записные книжки остались у тебя?

– Надо посмотреть. Может что-то и есть…

– Иди прямо сейчас и посмотри. И как раз будет готов обед.

Артём сначала сверкнул на неё диким взглядом, но потом со вздохом отправился в свою комнату.

Через несколько минут он вернулся, держа в руках блокнот.

– Здесь есть какие-то телефоны, но я никого из них не знаю.

– Обзвони всех. Наверняка кто-то из её подруг в курсе всего. Но это ты сделаешь позже, а сейчас тебе нужно поесть.

Она поставила перед ним тарелку с едой и вышла из кухни.

Тата прошлась по квартире и открыла все окна. Потом она собрала разбросанную одежду и бросила её в таз для грязного белья. Обувь Тата расставила в углу, а бутылки сложила в мусорный мешок. Она специально не стала глобально убираться. Это должен сделать сам Артём.

После уборки Тата зашла на кухню и увидела, что тарелка Артёма была пуста. Она улыбнулась, прижимаясь к дверному косяку. Это была маленькая, но победа. Артём в это время был в гостиной и ходил по ней взад-вперёд.

– Артём, мне нужно идти, – сказала она в дверях, и он сразу замер на месте и уставился на неё. – Я знаю, тебе сейчас очень плохо, но у тебя всё ещё есть сын. Пожалуйста, не забывай об этом. Ты сможешь его найти, если постараешься. А ещё тебе нужно работать. Пожалуйста, возвращайся на работу.

– Я не хочу возвращаться на работу, Тата. Меня от неё тошнит. Я не могу больше работать строителем. У меня всё внутри переворачивается каждый раз, когда я думаю, что вернусь на эту работу.

– У тебя есть мои проекты… точнее твои…

– Которые предложили выбросить?

– Артём, в нашем городе «Новое будущее» – единственная строительная компания? Когда ты, наконец, начнёшь верить в себя? Ну, посмотри же на себя! У тебя есть всё, чтобы быть архитектором.

– Но только одна ты так считаешь.

– А если начнёшь считать и ты, тогда нас станет уже двое. Артём, неужели ты согласен с ними?.. Согласен с тем, что все твои проекты провальные?

– Нет, но…

– Тогда заставь поверить в то, что они прекрасны и других. Меня же ты смог в этом убедить.

– Тата, ты всё красиво и правильно говоришь. Как всегда. Но ты молчишь о самом главном, – он подошёл к дверному проёму, возле которого стояла она, и заговорил глубоким волнительным голосом. – Тата, одно твоё слово, слышишь? Только одно твоё слово способно заставить меня изменить отношение к собственной жизни. Почему ты молчишь? Я тебе больше не нужен? Меня это не удивляет. Ты стала свидетелем того, чем сложно поддержать любовь. Лиза была права. От меня ничего не осталось…

– Артём, замолчи. Не повторяй её бред, – она поднесла руку к его лицу и провела пальцами по его израненным бритвой щекам. – Ты совсем не умеешь бриться, – она улыбнулась, а потом сжала губы.

– Я просто очень торопился. Боялся, вдруг ты уйдёшь, – практически прошептал он, поймав её запястье.

– Не нужно никуда торопиться, Артём. У нас с тобой всё ещё только впереди.

После этих слов его глаза расширились, а грудь стала высоко вздыматься.

– Тата… – он дёрнулся и приблизился к ней ещё.

– Тихо-тихо… – она упёрлась ладонью в его грудь, не позволяя подходить к ней ближе. – Артём, послушай, я очень сильно люблю тебя и не хочу, чтобы ты в этом сомневался.

– Ты говоришь это только потому, что жалеешь меня? Хочешь использовать любую возможность только чтобы я взялся за ум?

– Артём, я сама удивляюсь, но это не так. Ты только дай мне время привыкнуть к этому. И сам как следуют со всем определись…

– Я уже определился, Тата, – он убрал два её непослушных локона за уши. – Я люблю тебя и хочу быть только с тобой.

– Артём…

Тата положила голову на его грудь, запустила руки за его спину и крепко прижалась к нему. Она почувствовала запах геля для душа. Через секунду его руки тоже крепко ухватились за её спину: они то резко прижимали её, то поглаживали, то оказывались на её голове.

– Артём, в твоих руках я всегда буду чувствовать себя дома. Где бы и когда бы ты меня не обнимал, если это будут твои объятия, то я буду дома в независимости от места и времени. Как же мне сейчас хорошо, как спокойно и как уютно…

– А я, Тата, на седьмом небе от счастья, когда слышу от тебя такие слова.

Так они простояли очень долго. Тата готова была заснуть в его объятиях. Но ей пришлось собраться с силами и высвободиться из его рук.

– Я пойду, Артём. Я верю, что ты справишься со всеми трудностями самостоятельно, но, если тебе понадобится помощь – ты знаешь, как меня найти.

– Тата, ты даже не представляешь, что сделала для меня сегодня. Как только я очищу свою жизнь от того, что мешает нам с тобой быть вместе, я сразу найду тебя.

– Я буду ждать. А сейчас тебе, – она огляделась вокруг, – здесь есть чем заняться. До встречи, – произнесла она на улыбке, а потом развернулась и вышла из квартиры.

***

По дороге домой Тату захватили такие сильные чувства. Неужели она только что сказала Артёму, что согласна быть с ним?..

Сейчас важно, чтобы он смог взять себя в руки и наладил свою жизнь. Главное – найти Серёжу. А ещё ему нужно определиться с работой, привести себя, свои мысли и… квартиру в порядок.

А она? Ей нужно принять то, что сейчас происходит в её жизни. Несмотря на то, что быть с Артёмом было для неё величайшим счастьем, привыкнуть к тому, что всё это теперь происходит с ней, было нелегко.

Когда Тата вернулась домой, то вкратце рассказала маме о её встрече с Артёмом. Они сидели в гостиной на диване.

– Мам, пока Артём будет налаживать свою жизнь, мне правильнее будет уехать к дедушке. Я хочу быть с Артёмом больше всего на свете, но сейчас у него столько забот, связанных с Лизой, которая увезла сына непонятно куда. Дай бог, чтобы Артём смог найти Серёжу, тогда его дела точно пойдут в гору.

– Но разве ты не хочешь поддержать его в этот трудный для него момент? – спросила Светлана, отпивая из чашки горячий чай.

– Я как раз сегодня это сделала. Я твёрдо убеждена, что всё остальное он должен сделать сам. Я хочу, чтобы он понял, насколько в нём на самом деле много решительности и силы и что он многое может сделать без чьей-либо помощи.

– Твой отец переживает, – Светлана пожала плечами. – Он думает, что вы с Артёмом хотите тайно встретиться в Зелёном городе.

– Нет, мам, ты что? Я, наоборот, хочу побыть на расстоянии от него. Всё так быстро произошло и, прежде чем бежать за чем-то новым мне нужно до конца пережить то, что сейчас происходит между нами.

– Дочка, ты так спокойно об этом рассуждаешь. Эта ситуация заставила тебя быстро повзрослеть.

Тата взяла Светлану за руку и потрясла.

– Мам, я вам с папой так признательна. Спасибо, что вы так поддерживаете меня… Спасибо, что не стали упрекать меня и убеждать поскорее выбросить Артёма из головы… говорить, что всё это глупости… Спасибо, что не пытались ничего изменить.

Светлана поставила чашку с чаем на журнальный столик и сказала:

– Тата, мы с отцом не в восторге от твоего выбора. Но для нас главное, что ты чувствуешь и мы были готовы разделить с тобой не только радость, но и возможное разочарование в конце этой истории. Мы просто хотели помочь тебе пережить это в независимости от того, чем всё закончится.

– Мамочка, ты самая лучшая, – Тата уткнулась в мамино плечо и зашмыгала носом.

***

С каждым днём Тата чувствовала себя лучше. Несмотря на то, что Артём ей не звонил, и она не знала, как продвигаются его дела, она была уверена, что у него всё под контролем. У человека, с которым она прощалась в день их последней встречи, не могло быть иначе. Твёрдое намерение изменить свою жизнь она видела в его глазах и жестах, и слышала в интонациях его голоса. У Артёма точно всё было нормально.

Однажды её отец пришёл с работы и крикнул ей из кухни:

– Дочь, можешь помочь мне разложить продукты?

Тата согласилась, хотя и просьба отца показалась ей странной. Он никогда не просил её о подобном, хотя с продуктами после работы возвращался сотни раз.

– Знаешь, сегодня Артём появился на работе… – протянул Владимир, вытаскивая из пакета молоко и хлеб.

Тата сразу уставилась на отца, а он продолжил:

– Он написал заявление об увольнении.

– Но у него всё хорошо? – её рука с пучком укропа зависла в воздухе.

– Подробностей я не знаю. Он сказал только, что нашёл Серёжу и пытается создать мир между собой и Лизой, чтобы она перестала мешать ему общаться с сыном.

– Слава богу, он нашёл его! – выдохнула Тата, схватившись за щёки. – Но почему он уволился? Он что нашёл другое место?

– Да не знаю я… – отмахнулся Владимир. – Тата, возьми телефон и сама позвони ему.

– Нет, папа. Всё идёт так, как надо. Он что-то ещё говорил? Пожалуйста, пап, расскажи мне всё.

Она посмотрела на отца, еле сдерживая любопытство, и сцепила руки перед лицом

– Тата, это был мужской разговор. Я не хочу тебя в него посвящать…

– Что это значит? Пап, вы что говорили обо мне, да?

– Естественно! Я должен был знать, что у него на уме в отношении моей единственной дочери.

– Ну, папа, расскажи хоть что-нибудь, пожалуйста.

Владимир задумался и стал шуршать пустым целлофановым пакетом, складывая его.

– Тата, скажу тебе честно. Несмотря на то, что Артём мой друг, и я его очень уважаю, у меня есть сомнения, что он – лучшее, что могло тебе достаться в жизни. У него уже такая богатая биография, а ты ещё ничего не знаешь о жизни.

– Папа, не переживай из-за этого…

– Ну как я могу не переживать? Вот даже ваше с ним поведение. – Владимир засучил рукава, растопырил ладони и стал говорить, как будто что-то резал своими руками. – Я пытался узнать у него, почему он не связывается с тобой, но он говорит, что вы о чём-то договорились и он пока не до конца выполнил то, что обещал. Я ему говорю: «Моя дочь тебе звонить не хочет». А он улыбается и говорит, что знает почему. Ребят, я вас не понимаю! Короче говоря, спрошу прямо, вы вместе быть собираетесь или нет?

– Пап, ты даже себе не представляешь, как обрадовал меня, – засмеялась Тата и, поймав отца за руку, приложила его пальцы к щеке. – И не волнуйся так. Мы с Артёмом решили, что будем вместе. Просто сейчас ему нужно привести свою жизнь в порядок, чтобы впустить в неё меня.

– Ладно, мне не понять. Это ваши дела. И, наверное, понимать мне их и не надо. Только, дочь, пожалуйста, если что, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Ты ведь знаешь об этом?

– Знаю, папуль, – она улыбнулась, и отец в ответ на это приподнял уголки губ. – А хочешь, я на ужин мясо пожарю, как ты любишь? Я вижу, что ты его купил.

Владимир развёл руки в стороны:

– Тата, а ты думаешь для чего я его купил?

Они засмеялись, и Тата тут же принялась за приготовление ужина.

***

– Что? За пятнадцать минут? Мам, ты смеёшься? Я не успею. Давай завтра? – проговорила Тата и почесала шейку Лане, лёжа на кровати.

– Тата, эти туфли мне нужны завтра утром, а мастерская работает только с двенадцати часов. – Светлана нависла над ней, держа в руках бумажку со сроком заказа. – Давай скорее, а! Ты молодая – быстро добежишь.

– Почему ты раньше не сказала?

– Ну извини. Я думала, они работают до семи. Я ошиблась. Оказывается, до шести. Переодевайся скорее.

Тата медленно сползла с кровати, сняв с колен Лану. Её мама оригинальна как всегда! Сказать без пятнадцати шесть, что ей нужно сбегать в мастерскую, которая находилась в кварталах пяти от них, чтобы забрать из ремонта её туфли и успеть до того, как они закроются. Кто же окажется первым, она или стрелки на часах? Тата быстро натянула на себя лёгкую голубую кофточку и свои любимые летние джинсы, а потом заколов волосы наверх, отправилась обуваться.

– Держи талончик и беги скорее, – крикнула ей мама и чуть ли не силой вытолкнула из квартиры.

Пробежав всего два квартала, Тата почувствовала, что её ноги стали ватными. Когда же она, наконец, займётся спортом? Давно пора!

Она сделала всё, что было в её силах, но опоздала. Когда Тата оказалась на месте, старенький киоск уже закрылся. Она встала возле него и попыталась отдышаться, а потом заметила рядом супермаркет и решила зайти туда и купить что-нибудь к чаю. Зря что ли она выбралась из дома в такую даль?

Когда Тата подошла к дверям магазина, то встала возле них как вкопанная: из супермаркета с пакетом в руках вышел Артём.

Он почти сразу заметил её и заулыбался, а потом стал быстро приближаться к ней.

– Привет, куколка! Вот это встреча!

– Артём… откуда ты здесь? И… и…

Тата смогла выдавить из себя только это. Она уставилась на него и не могла поверить, что видит именно его. Одетый в синюю рубашку с коротким рукавом и чёрные брюки он шёл к ней навстречу с видом человека, который сейчас снимался в крутом фильме.

– В чём дело, куколка, ты меня что, не узнаёшь? – Артём смотрел на неё, растягивая лёгкую улыбку, и весь светился, стоя прямо под лучами яркого солнца. Он заметно похудел, а на его лице исчезли грузные щёки, на месте которых стали лучше видны очерченные скулы.

– Артём, ты… Я очень рада, что с тобой всё в порядке!

– А я рад, что встретил тебя. Вообще-то я собирался звонить тебе на днях и пригласить встретиться. Но раз наша встреча произошла сегодня, значит так надо, – он чуть коснулся её подбородка. – Поехали ко мне! Мне так хочется рассказать тебе все новости.

Артём полез в телефон, а Тата вытаращила глаза в одну точку.

– Артём, я…

А он тем временем активно нажимал на кнопки в телефоне:

– Я сейчас вызову такси.

– Артём, послушай, я не поеду к тебе.

– Почему? Тебе не интересно, как у меня дела?

– Конечно интересно, но меня ждут родители.

– Позвони им.

– И что я им скажу?

– Да… правда им не понравится. – Артём задумчиво поднял глаза. – Скажи, что заглянешь в супермаркет. Ты же действительно хотела в него зайти? А у меня дома стоит запечатанный пакет яблочного сока.

– Ты в своём уме?

– Но, Тата, я не собираюсь увозить тебя на целую вечность. Кроме того, тебя очень сильно хочет видеть Серёжка.

– Серёжа? Он что у тебя?

Артём кивнул, разговаривая при этом с диспетчером такси по телефону

– Но как ты смог его найти? – спросила Тата и стала ждать, когда он закончит разговор.

– Обо всём этом я расскажу тебе позже, – сказал Артём, убирая телефон от уха. – Такси будет через минуту.

– Артём, мне это не нравится. Давай договоримся и встретимся хоть завтра. Но только не сейчас. Не хочу я обманывать своих родителей.

– Тата, поехали хотя бы ради Серёжки! Ты сама прекрасно знаешь, что он привязался к тебе. Так удачно, что мы с тобой встретились, а он именно сегодня ночует у меня.

Она посмотрела на него, сморщив лоб:

– Артём, Серёжа точно у тебя?

– Тата, за кого ты меня принимаешь? Конечно, он у меня.

– Ну, хорошо. Я… подожди, я кину маме сообщение. У меня язык не повернётся сказать ей, что я в супермаркете.

Тата набирала сообщение и переписала его раз пять, потому что постоянно делала ошибки. Она не знала, что руководило ею в те минуты, но интуиция чётко давала ей понять: она поступает неправильно. Но в том момент помимо интуиции ею завладело другое чувство. У неё не было времени, чтобы разобраться, что это было за чувство, но оно настойчиво шептало, что ей нужно поехать с Артёмом.

Она всё-таки села в жёлтое такси. Артём обошёл с другой стороны и сел рядом. Они двинулись в путь.

По дороге они не разговаривали. Это молчание заставляло Тату больше нервничать. Иногда ей хотелось выпрыгнуть из машины на ходу, но потом здравым смыслом она заставляла себя взять себя в руки.

***

Когда они оказались у двери его квартиры, Тата к этому времени успела накрутить себя так, что ей стало трудно дышать.

Артём открыл дверь и впустил её. Тата прислушалась. Было тихо. В коридоре пахло свежей мебелью. Она заметила новый шкаф и полки на стене. Чёрная мебель смотрелась гораздо элегантнее прежней тёмно-коричневой. А ещё Тата чуть не споткнулась о диван, который практически загораживал всю дорогу в квартиру. Он был классического стиля светло-серого цвета.

– Тата, извини, – сказал Артём, когда она потирала ушибленное место после столкновения с диваном. – Чтобы поставить этот диван в гостиную нужно выбросить старый, а я никак до этого не доберусь.

– Ничего. А Серёжа спит? – спросила она.

– Тата, только, пожалуйста, не злись на меня, но Серёжки здесь нет.

Она почувствовала, как по её спине волной прошёл холодный пот.

– Как нет? Ты меня обманул!

Он посмотрел в пол и закрыл входную дверь.

– Выпусти меня сейчас же!

Она ринулась к двери, но Артём преградил ей пусть.

– Тата, не надо…

– Ты обманщик! Как ты мог соврать мне? Я ведь поверила тебе…

Она всё равно пробралась к двери и попыталась её открыть, но Артём оттащил её от выхода.

– Тата, посмотри на меня, пожалуйста, – он повернул её голову к себе и заставил заглянуть в глаза. – Неужели ты думаешь, что я способен сделать тебе что-то плохое или как-то обидеть тебя?

– Я уже не знаю, как верить тебе! Я была о тебе лучшего мнения как об отце. Как ты мог воспользоваться собственным сыном, чтобы заманить меня сюда?

– Тата, это не так… Ты не хотела сюда ехать, вот мне и пришлось соврать.

– Я же предложила тебе встретиться завтра. Почему именно сегодня?

Тата пыталась вырваться, отталкиваясь от его груди, но он удерживал её за талию. Она чувствовала, как от его близости ей становится жарче с каждой секундой. Тата смотрела в его глаза, которые бегали по её лицу в поисках чего-то за пределами того, что она ему позволяла. Только бы Господь дал ей силы не наделать глупостей. Её попытки вырваться только больше повышали этот градус, и Тата решила, что её сопротивление начинает давать прямо противоположной эффект.

– Пожалуйста, Тата, ну не убегай ты от меня. Я хочу просто поговорить с тобой, – настаивал он.

– Тогда, держись от меня, пожалуйста, подальше, – она высвободилась из его рук и сделала пару шагов от него.

Он в течение нескольких секунд смотрел на неё, как будто был готов снова подойти, но потом поднял руки наверх и произнёс:

– Тата, я согласен. Я близко к тебе не подойду. Пойдём на кухню. Ты ведь поможешь мне приготовить ужин?

– Артём, какой ещё ужин? У меня нет столько времени.

– Это быстро. Я просто хочу сварить куриный суп. А за его приготовлением я тебе всё расскажу!

Он не стал ждать её ответа, а просто взял за руку и повёл на кухню. Тата шла за ним, еле перебирая ноги. Во что она только ввязывается?

Артём вытащил кусок куриного филе из холодильника, а ей предложил почистить морковь и лук. Тата согласилась, а он начал рассказывать:

– Я позвонил подругам Лизы из её блокнота, как ты советовала, но они утверждали, что ничего не знают. Последняя подруга из этого списка оказалась самой правильной. Она сказала, что промолчала бы, да мальчика жалко. Потом, правда, договориться с Лизой было нелегко… Но теперь она позволяет мне видеться с сыном. А живёт она сейчас с каким-то банкиром, представляешь? И мой сын, к сожалению, вместе с ними. Ему там не нравится.

– Артём, мне так жаль Серёжу, – произнесла Тата, бросив чистить морковь. – Из-за меня он теперь страдает…

– Тата, ты здесь ни при чём. Дело в Лизе. Это ей ни до кого, кроме себя нет дела. Она живёт припеваючи с этим денежным мешком и думает, что может откупиться от сына дорогими подарками. Она не понимает, что главное для него – это её внимание. Может мне удастся уговорить её отдать сына мне. Ты же не будешь против, если Серёжка будет жить с нами?

– Артём, конечно нет. Это будет здорово.

Он улыбнулся ей, вытирая руки полотенцем, а потом включил кран с водой и начал мыть картофель.

– А ещё… Я могу тебя поздравить! Серёжка в сентябре пойдёт в первый класс! Пару дней назад школьная комиссия определила его в самый сильный класс.

– Артём, ты не представляешь как я рада! – она развернулась в его сторону, и Артём стал говорить то и дело, переводя голову с мытья картофеля на неё:

– И моим проектам я нашёл применение. В строительной компании «Новаторство». Им пришлись по вкусу твои рисунки и почти ко всем ним уже сделали чертежи. Я теперь там работаю помощником архитектора и принимаю участие в создании моих проектов. Участие конечно далеко не главное, но я их понимаю… Никто не будет сразу доверять реализацию проектов человеку, который этим никогда не занимался на практике. Но я, кажется, делаю успехи. Моими идеями довольны, да и мне не на что жаловаться.

– Но это же просто потрясающе. Артём, не так быстро… я не успеваю переварить твои… просто ошеломительные новости.

– А ещё я стал бегать по утрам. Ты не заметила, на мне это уже как-то отразилось?

– Отразилось, – глядя в пол, ответила Тата и улыбнулась, вернувшись к чистке моркови.

Когда суп сварился, Артём разлил его по тарелкам, но есть они толком не могли: их рты были заняты разговорами.

Любопытство Таты разрасталось с каждой минутой, и она не заметила, как сама начала задавать ему вопросы:

«А какой из проектов им понравился больше всех? Тот, который я нарисовала тебе самым первым?»

«…я так рада за Серёжу! А в какую школу он пойдёт?

«…ничего себе? – она увидела книгу на подоконнике и взяла её в руки. – В твоём доме появилась книга с кулинарными рецептами! И что ты уже научился готовить?»

Тата не заметила, как проговорила с ним два часа. Когда ей, наконец, пришло в голову посмотреть на часы, она в испуге вскочила.

– Боже мой, Артём. Мне давно пора домой!

– Хорошо, я провожу тебя, – сказал он, вставая из-за стола.

Они прошли в коридор, и у входной двери Тата не представляла, что ему сказать. Ей хотелось поскорее оказаться по ту сторону двери, но она точно знала, что так просто он её не отпустит.

Пока она, теребя дверную ручку, лихорадочно соображала, как с ним проститься, он подошёл к ней сзади и произнёс, сменив интонацию на более глубокую.

– Тата, ты мне кое-что должна…

– Что?.. – услышала она свой глухой голос.

– Тата, повернись ко мне, пожалуйста.

Она медленно развернулась к нему, но при этом не могла оторвать руки от головы, то и дело приглаживая свои волосы.

– Что ты сказал? – повторила она.

– Во время двух наших последних встреч мне не удалось поцеловать тебя, – он поймал её одну неугомонную руку. – А сегодня уже третья…

– Что? Нет, Артём…

– Почему нет? Разве мы с тобой всё не решили?

– Решили. Но я отказываюсь, слышишь меня? Никаких поцелуев в твоём доме, когда мы в нём одни.

– Ты что меня боишься?

– Тебя? Нисколько! Включи, пожалуйста, свет.

– Не включу, – быстро проговорил он, как будто вообще пропустил её просьбу мимо ушей. – Значит, тебе осталось бояться только одного человека. И ты боишься его гораздо сильнее, чем меня. Это ты сама.

Через секунду он поймал за запястье её вторую руку и, приподняв их обе, прижал к двери.

– Артём, что ты делаешь?.. – затаив дыхание, спросила она.

– Пытаюсь достучаться до твоих чувств.

Он приблизился к ней ещё и, чтобы избежать поцелуя Тата стала мотать головой из стороны в сторону.

– Я тебе скажу о своих чувствах, если ты сделаешь от меня два шага.

Он на несколько секунд замер, а потом выполнил её просьбу, как в замедленной съёмке.

Почувствовав свободу, Тата глубоко вздохнула и произнесла:

– Да, Артём, ты прав. И ты, наверное, удивишься ещё сильнее, если я скажу, что кроме себя мне больше здесь некого бояться. Я не боюсь ничего связанного с тобой. Но ты всё равно остаёшься женатым человеком. С Лизой вы до сих пор женаты. А я так не могу.

– Это всего лишь вопрос времени. О господи… я же не сказал тебе самого важного. Мы с Лизой договорились, что через три дня идём подавать заявление о разводе. Она собирается замуж за того банкира.

Вдруг его движения стали очень нервными и Тата вытаращила на него глаза, не представляя, чего от него ждать в следующую секунду.

– Ей нужна свобода. И мне она нужна… Тата, я обещаю постараться позволить тебе уйти.

– Что?.. Не поняла…

Ей не удалось толком понять, о чём он говорил, потому что через секунду его губы накрыли её. От его резкого движения она толкнулась спиной о входную дверь и подняла руки наверх. Своим поцелуем он практически вдавил её в дверь, от чего заколка на её голове стала приносить ей болезненные ощущения. Стоило ей только об этом подумать, как его руки ту же избавили её от этой заколки. Он оторвался от её губ и, учащённо задышав, забрался в её пышные волосы.

– Артём, выпусти меня отсюда сейчас же, – еле шевеля губами, проговорила она.

– Тата, дверь вообще-то сзади тебя.

Она тут же нащупала рукой дверную ручку, а потом разглядела на его лице ехидную улыбку. После этого с ней начали происходить странные вещи.

Тата неожиданно задышала очень громко, и ей показалось, что в её ноздрях что-то загорелось, а внутри что-то раздвоилось. Одна её часть бросилась ему на шею и поцеловала, а вторая наблюдала за этим. Он отшатнулся от её резкого движения и сделал шаг назад. А вторая её часть продолжала наблюдать, как она взъерошивает ему волосы, а на его спине будто рисует линии, то мягкими подушечками пальцев, то острыми ногтями.

Вдруг она почувствовала, что упала на что-то мягкое. Это оказался диван, который занимал почти весь коридор. Её голова оказалась на его подлокотнике, а его губы продолжали без остановки изучать её губы от и до. Всю её он зажал где-то между собой и диваном, оставив свободными только руки, которыми она захватила его спину.

И вдруг её часть, сорвавшаяся с катушек, снова стала сливаться с наблюдающей за этой сценой частью и Тата резко оторвалась от него.

– Артём, пожалуйста, хватит. По-моему, я уже расплатилась с тобой сполна.

– Тата, подожди ещё минутку. Дай мне насмотреться на тебя.

Артём стал поглаживать её лицо, а затем его пальцы вплелись в её волосы; он приблизился к ней и стал говорить, касаясь её губами:

– Что ты со мной сделала, колдунья? Я ничего подобного раньше не чувствовал. Что это сейчас было? Мы с тобой вроде бы сидели ели суп и разговаривали. Всё это время я думал, как урвать хотя бы один твой поцелуй. А в результате… Что это случилось с тобой, когда я практически отпустил тебя?

– Это была та часть меня, которую я сама ещё не знаю. С тобой я больше становлюсь собой.

Она сделала движение, чтобы приподняться, и он позволил ей это сделать. Теперь они оба сидели на диване. Артём взял её руки в свои и стал поглаживать.

– Скажи, как долго мне придётся скучать по тебе? – спросил он, глядя на их сплетённые руки.

– Со дня на день мне нужно будет уехать из города.

Она почувствовала, как он сильнее сжал её руки.

– Куда? Зачем это?

– Артём, тебе нужно время, чтобы до конца уладить все свои дела. А ты мне, пожалуйста, дай возможность побыть одной и хорошенько подумать о нас с тобой.

– Но зачем тебе о нас думать? Разве ты сомневаешься, что хочешь быть со мной?

– Я ни капли в этом не сомневаюсь. Просто… ты появился слишком неожиданно. Я не была готова к такому потоку чувств от тебя. И сейчас, когда мы с тобой здесь вдвоём… я знаю, ты не хочешь, чтобы я уходила.

Он поднёс её руку к лицу и прикоснулся к ней губами.

– Но для меня всё происходит слишком быстро, а я хочу чувствовать, как наша любовь крепнет день ото дня.

– Но, Тата, ты тоже пойми меня. Я больше не хочу отпускать тебя… Хочу, чтобы ты всегда была рядом.

– Артём, разве ты не видишь? Посмотри на меня, – она раскрыла перед ним свои ладони. – Я уже твоя.

– Тебе придётся помочь мне отпустить тебя, – он приблизился к ней и соединил большой и средний пальцы на запястьях её приподнятых рук.

– Идём вместе со мной вниз, – улыбнулась она и чуть отодвинулась от него. – Проводишь меня до улицы. Там тебе будет проще попрощаться со мной.

– Тата, это не поможет…

– А как насчёт этого? – она вытащила мобильный из кармана джинсов и показала ему экран. – Мой отец сейчас звонит. И уже оказывается не в первый раз. Не хочешь ему что-нибудь сказать?

Артём забегал глазами туда-сюда, а потом проговорил:

– Отрезвляет… Тата, беги скорее домой и…

Он ринулся на кухню и через секунду вернулся с пакетом сока.

– Скажи, что очень долго его искала… Что тебе была нужна именно эта марка. Пойми, я не боюсь твоего отца. Просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня.

– Спасибо тебе, – произнесла она. – И… люблю тебя сильно-сильно.

– А я люблю тебя.

Тата прижала пакет с соком к груди и подошла к двери.

– Артём, спасибо, что уговорил меня приехать. Это был самый прекрасный вечер в моей жизни.

Он торжественно улыбнулся ей, а потом сказал:

– Тогда ты в своей поездке подготовь себя к тому, что тебя ждут вечера ещё лучше этого… Чтобы потом не тратить время на то, чтобы привыкать к ним.

Она улыбнулась и кивнула ему, а потом отправила воздушный поцелуй и вышла из квартиры.

***

Владимир сжимал мобильный в кулаке и заметил, как надулись его жилы. Он сидел в гостиной в кресле, а Светлана стояла рядом с ним:

– Володь, ну не надо так злиться. Она же перезвонила и сказала, что скоро будет. Значит с ней всё в порядке, – уговаривала его жена.

Владимир на это фыркнул. Не могла его дочь настолько задержаться. У неё не было для этого повода. Он подозревал, что дело тут было в одном человеке, который до сих пор оставался в статусе женатого человека.

Он сжал руки в кулаки, когда услышал, как поворачивается ключ в двери. Светлана побежала в коридор первой, а Владимир последовал за ней.

– Тата, где ты пропадала? Что можно делать в супермаркете столько времени? Да, и где мои туфли? – суетилась Светлана.

– Мама, я не успела их забрать. Я опоздала… – ответила Тата, сбрасывая с ног балетки.

– Тогда, где тебя носило всё это время? – ледяным тоном спросил Владимир.

– Я… – Тата опустила голову. – Я была в супермаркете и встретила там Артёма.

– Артёма? И что? Вы были с ним всё это время в магазине? – допрашивался отец.

– Мама, папа, пожалуйста, успокойтесь. – Тата окинула их обоих кающимся взглядом. – Всё хорошо…

– Ты не ответила! Где вы были? – не унимался Владимир.

– Пап, не надо. Я больше ничего не могу вам рассказать. Всё хорошо, просто поверьте мне.

Владимиру показалось, что его дочь еле-еле сдерживалась, чтобы улыбка не заслонила всё её лицо. А розовые щёки… и глаза как будто их блёстками посыпали.

– Тата… – сквозь зубы произнёс Владимир.

– Володь, перестань. – Светлана встала напротив него, заслонив собой дочь, но Владимир всё равно настойчиво искал взгляда Таты.

– У нашей дочери есть голова на плечах, и она знает, что делает, – продолжила Светлана. – Если бы что-то случилось, она бы обязательно нам сказала. Так, дочка?

– Конечно, мама. Ну, пожалуйста, не переживайте за меня. У меня всё хорошо.

Тата в обнимку с пакетом сока убежала к себе в комнату.

– Стой! – Владимир бросился её догонять.

– Оставь её, Володя, – Светлана поймала его за руку и он остановился. – Что на тебя нашло?

Владимир резко отцепил руку жены от своей и во весь голос произнёс:

– Я отлично помню, что она выходила из дома с заколотыми волосами!

– И что из этого?

– А то, что пусть Артём сначала разведётся! Я с ним ещё поговорю. Неужели тебя всё устраивает? Почему ты её защищаешь?

Светлана взяла его за плечи. Владимир дёрнулся, но руки её не сбросил.

– Потому что мы не сможем ходить за нашей дочерью по пятам всю жизнь и ограждать от неприятностей. Пойми, то, что мы в неё вложили сейчас и проявляется. Не знаю, как ты, но я точно уверена, что наша дочь не позволит Артёму лишнего. Да даже если и позволит, это её жизнь.

В противовес её тихому голосу Владимир наклонился к жене и произнёс, отчеканивая каждый слог:

– Пока ещё Тата живёт с нами, а Артём женат. Мне кажется, я имею право вмешиваться. Я её отец. Нет у нашей дочери ещё никакой своей жизни, и поэтому я не прекращу её контролировать. Вот когда увижу свидетельство о расторжении брака Артёма с Лизой – можно будет поговорить по-другому. А когда увижу свидетельство о заключении брака – тогда можно будет совсем успокоиться.

– Володь, ты не доверяешь Артёму? Ты не доверяешь Тате?

Светлана переместила руки на его грудь, и от её ладоней он почувствовал такое тепло, что его голос тут же смягчился:

– Нет, Света. Моё доверие к Артёму начнётся сразу после его решительных действий в отношении нашей дочери. Свидетельство о разводе – вот первый пункт моего доверия. Очнись, Света! Ты слишком быстро расслабилась. Нашей дочери я тоже не доверяю, потому что она наивная влюблённая глупышка. Свет, пойми мы с тобой для того и существуем, чтобы сейчас не позволить ей натворить глупостей. Перестань поощрять её легкомыслие.

– Но она тебе всё равно ни в чём не признается. Что ты будешь делать? Пытать Артёма? Чего ты вообще боишься?

– Прежде чем что-то обещать Тате Артём должен сначала покончить со своим браком. Только тогда я поверю, что он действительно хочет быть с ней. И я знаю, о чём говорю: Артём никогда не отличался решительностью и твёрдостью. Я не хочу, чтобы он вскружил голову нашей дочери, а потом каялся, что не может изменить свою жизнь ради неё. Спустить наконец с облаков на землю, Света!

– Володь, тебя послушать… Я только начала успокаиваться и радоваться за нашу дочь. – Светлана закрыла лицо ладонью. – Теперь я снова переживаю.

– И правильно делаешь. Завтра же утром поговорю с Артёмом! – Владимир сделал короткий кивок головой и быстрым шагом направился в спальню.

ГЛАВА II

ЗЕЛЁНЫЙ ГОРОД

В этот же вечер Тата всё тщательно обдумала и решила, что завтра поедет в Зелёный город к своему дедушке. Она сообщила об этом родителям утром. Папа как раз уходил на работу.

Сначала он вообще никак не реагировал на её решение уехать к деду; он просто молча собирался на работу. Тату всё сильнее захватывало противное жжение в груди. Она пыталась поймать папин взгляд, но он, казалось, не замечал её.

Она в последней надежде отправилась за ним в коридор, когда услышала, как он гремит ключами. Папа зашнуровывал ботинки.

– Тата, езжай если хочешь. Я не против, – наконец услышала она от него. – Но, если вдруг я узнаю, что вы спланировали это с Артёмом и… – Владимир резко дёрнул за шнурок и вместо бантика завязал узел.

– Пап, перестань. Я еду одна и буду там одна. Артём даже не знает этого адреса. Если вы с мамой ему его не скажите, то узнать ему его будет неоткуда.

Когда папа разобрался со шнурками, он встал с табурета и заглянул в её глаза:

– Тогда хорошего отдыха.

Тата улыбнулась и обняла его. Сначала тело отца было напряжённым, но с каждой секундой становилось мягче, и под конец объятий он нежно погладил её по спине.

– Пока, пап. Я буду скучать.

Владимир помахал ей рукой в дверях коридора, а потом закрыл за собой дверь.

Потом Тата с мамой отправились на кухню завтракать.

– Но, дочка, твой дед так и не ответил тебе, – произнесла Светлана, отхлебнув из чашки чёрный кофе. – Он не любит, когда к нему приезжают без предупреждения.

– Знаю, мам, но не выгонит же он меня.

– Тата, к чему такая спешка? Почему именно сегодня?

– Ну а чего тянуть? Я уже давно к нему собиралась. Сейчас соберу вещи и поеду. Кроме того, я бы хотела к сентябрю найти работу. Если я буду тянуть с поездкой, то у меня не останется времени на поиски работы. Тем более он у меня и так неудачно складывается.

– Кстати, твой отец собирался сегодня поговорить с Артёмом о вашей вчерашней встрече.

Тата вздохнула и сделала глоток из белой чашки с горячим какао:

– Если он считает нужным, то пусть говорит.

– Дочка, а ты вообще уверена, что Артём разведётся с Лизой?

Мама еле выдавила из себя этот вопрос и Тата сразу поняла, в чём дело:

– Уверена. А что, папа сомневается?

– Да.

– Мам, я с Артёмом общаюсь больше вас с папой и поэтому могу лучше оценить его намерения. Он сделает это, мама. Я уверена.

– А он нормально отреагировал на твою поездку?

– Не совсем конечно, но ему придётся смириться. Я хочу побыть одна и ему нужно сейчас побыть без меня, даже если он считает, что это не так.

– Ясно. Ты главное отдохни, как следует, – мама улыбнулась и Тата ответила ей тем же.

– Конечно. Ну, пойду собираться!

Пока Тата укладывала вещи, вокруг неё крутилась Лана. Она немного «поболтала» со своей любимицей и рассказала о своей поездке. Лана мурлыкала возле неё и тёрлась о ногу.

Тата отправила Артёму сообщение на мобильный, в котором написала, что сегодня уезжает. Артём сразу перезвонил ей. Он был удивлён, что она так резко отправляется в это непонятное путешествие. Тата старалась убедить его, что эту поездку она давно спланировала. Артём попытался узнать адрес этого загадочного места, но Тата его не назвала.

***

Во время поездки в автобусе до Зелёного города Тата ловила себя на том, что ей хочется постоянно улыбаться. Она с интересом рассматривала пейзажи за окном, а в её голове прокручивались недавние события её жизни, и она как будто заново переживала их. Артём теперь был частью её жизни. Просто удивительно!

Могла ли она когда-нибудь представить, что Артём ответит ей взаимностью? Да она даже никогда не мечтала об этом! Если только в своём воображении, которое не имело никакого отношения к реальности. Неужели они поженятся, будут жить в одном доме и у них появятся дети? Боже, это пока не хотело укладываться в её голове! Но до чего же эти мысли были прекрасны.

Когда автобус довёз её до пункта назначения, Тата сошла с него и стала большими порциями вдыхать чистейший воздух.

Её путь ещё не закончился. Теперь ей предстояло идти пешком до частного сектора. Несмотря на нелёгкую сумку, Тата резво отправилась в дорогу. Погода стояла солнечная и ясная; лёгкий ветерок развеивал жару, а зелёные деревья и луга делали путь приятным и зрелищным.

Когда Тата подошла к деревянному дому дедушки, запрятанному в сосновом лесу, она занервничала. Он не ждал её. Но делать было нечего. Она уже приехала.

Тата огляделась вокруг. Казалось, дом дедушки был оторван от всего мира. Она до сих пор удивлялась тому, как он не боялся жить здесь один, когда ближайший жилой дом можно было с трудом разглядеть вдали.

Она пробралась сквозь высокую траву и оказалась возле дощатой двери. Взявшись за кольцо-стучалку, она несколько раз ударила по двери.

Через минуту дверь со скрипом открылась, и дедушка Василий распахнул перед Татой свои яркие светло-голубые глаза.

– Татьяна… Это ты…

– Да, дедушка! Здравствуй! Я писала тебе, но ты так и не ответил. Я очень ждала твоего ответа…

– Что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось. Я просто очень хотела к тебе приехать.

Василий удивлённо моргал. Тата всегда считала, что он был похож на учёного. Его редкие седые волосы были неаккуратно острижены и торчали в разные стороны. Зато густые чёрные брови никак не хотели седеть, а голубые глаза по-прежнему не теряли своего блеска. Тата заметила, что его седовласые усы всё также игриво загибались по краям и, казалось, что он постоянно пользуется лаком, чтобы они сохраняли такую форму.

– Что ж, внучка, заходи конечно.

Дедушка позволил ей войти и Тате сразу врезался в нос резкий запах трав. Она почувствовала, что скоро чихнёт.

– Отвыкла, небось, от такого запаха. Ничего! Скоро привыкнешь, – его хриплый голос вмиг вернул её в детство.

– Дедушка, надеюсь, я тебе не помешаю?

– Не помешаешь. Все твои письма я получил, но некогда было писать ответ. У меня сейчас сезон сбора бессмертника. Нужно им запастись хорошенько.

– Я обещаю, что не буду тебя отвлекать. Я постоянно буду гулять.

Василий махнул рукой и спрятал улыбку.

– Я сейчас очень занят, внучка. Располагайся пока. На кухне есть кукурузная каша. А в твоей комнате всё по-прежнему, но наверно запылено. Я там давно не убирался. Зато свечей – полный выдвижной ящик.

– Здорово! Я наведу порядок!

– Приходи на кухню после заката солнца. Мне хочется послушать, как вы все живёте.

– Конечно, дедуль! – она подбежала к нему и крепко обняла.

После того как Тата проводила дедушку взглядом до его комнаты она сразу же влетела в свою комнату и испытала невероятную лёгкость. Её миленькая комнатка с самодельной деревянной мебелью, в которой помещались односпальная кровать, шкаф и ночной столик с двумя выдвижными ящиками. А её маленькое окошечко, из которого открывался вид на зелёные холмы… Тата подбежала к нему и распахнула ставни; свежий воздух моментально ворвался в комнату.

Тата решила разобрать вещи, переодеться, постелить постельное бельё и протереть пыль.

Она открыла шкаф: на вешалках под запыленным целлофаном в ряд висели коллекции её платьев, сшитые мамой. Тата вытащила оттуда платье с длинной юбкой бежевого цвета. Она переоделась в это платье и подошла к зеркалу, прибитому к стенке шкафа, а потом сняла с себя серёжки, кольца, браслет и вытащила шпильку из волос. Всё это здесь было лишним!

Тата достала из шкафа чистое постельное бельё с бледными зелёными узорами и застелила им старенькую деревянную кровать. Потом она повесила чистенькие белые занавески в зелёный горошек на окно. Ещё Тата на всякий случай вытащила из тумбочки свечи, спички и подсвечник, на случай если вернётся, когда стемнеет.

Раскидав по комнате привезённые с собой вещи, Тата отправилась к колодцу и набрала в ведро воды. Вернувшись в комнату, она стала избавляться от налёта пыли. Уборка принесла ей кучу положительных эмоций, но она торопилась. Ей хотелось поскорее выйти на прогулку!

Когда этот сладкий момент настал, Тата выбежала из дома и отправилась к реке.

Как же она скучала по этому настоящему миру! Тата бежала по ярко-зелёным лугам, ощущая, как прохладный ветер играл в её распущенных кудрях, а жаркое августовское солнце грело её лицо.

Ей захотелось попасть на водопад. До чего ж это было прекрасное место! Но она догадывалась, что оно сейчас наверняка было заполнено туристами. Она сходит туда как-нибудь вечерком!

А сейчас она решила отправиться в одно местечко у реки, которое мало в чём уступало прекрасному водопаду, зато там точно не было людей.

Это была холмистая местность, где извилисто протекала речка с гладкой водой. Тата выбрала высокий бережок, присев на который она могла обмакнуть ноги в прохладную воду. Она устроилась и ощутила ножками приятную свежесть речной воды, а потом стала оглядывать местные красоты, жмурившись от яркого солнца. А вокруг неё была природа. И сейчас она была наедине с ней.

Тата поймала себя на мысли, что её голова была абсолютно чистой. Она не думала даже об Артёме. В какой-то момент ей стало мало мокрых ног, да и солнце очень жарко припекало. Она прямо в платье прыгнула в реку. Это была волшебная вода, которая своими обволакивающими объятиями как будто забирала из неё напряжение, страхи и сомнения, очищая её разум и чувства от всего ненужного. Она легла на спину, и вода немного покачивала её из стороны в сторону.

Когда Тата вдоволь насладилась расслабляющими процедурами, солнце светило уже не так ярко. Надо было возвращаться домой.

Оказавшись в своей комнате, она налила в стакан воду из графина. Утолив жажду, она почувствовала, что проголодалась и отправилась на кухню. Там всё было как прежде: огромная печь и квадратный деревянный стол с четырьмя стульями. Тата нашла на печи в чугунном казане кукурузную кашу, о которой ей говорил дедушка, и немного ею перекусила.

Василий пришёл на кухню, когда она пила травяной чай. К этому времени совсем стемнело и Тате пришлось зажечь свечи. Дедушка попросил её тоже налить для него чай, а потом вынул из печи каравай. На его предложение попробовать этот пышный хлеб Тата ответила отказом, но он отломил себя кусок и стал уминать его с аппетитом, периодически отхлебывая чай.

Они проговорили около часа. Тата выслушала от него несколько историй о чудесном исцелении, которые произошли благодаря его отварам. Тата гордилась им! В своём деле дедушка был гением. А Тата рассказала о том, как потеряла работу и что до сих пор не могла её найти, но успела подработать репетитором и подготовила одного мальчика к школе. Василий сказал, что рад, что она не тратила время впустую, а потом приободрил, что постоянную работу она обязательно найдёт.

Потом они оба отправились по своим комнатам. Перед тем, как задуть свечи Тата помолилась своей защитнице, Святой Татиане, и поблагодарила за чудесные мгновения, которые она сейчас переживала. Икону с изображением своей покровительницы Тата поставила на ночной столик и, задув свечи, легла спать.

***

Через пару дней пребывания в Зелёном городе Тата получила письмо от мамы.

Дочка, привет! Надеюсь, ты хорошо добралась, и твой дедушка тебя не ругал за неожиданный приезд. Расскажи, как ты отдыхаешь? У нас с отцом всё хорошо. Он работает, а я получила три новых заказа.

Не могу не написать тебе о случае, который произошёл сразу после того, как ты уехала. Не беспокойся, ничего страшного не произошло! Твой отец, как я тебе и говорила, завёл с Артёмом тот разговор. По его словам, Артём сказал, что у него в отношении тебя самые серьёзные намерения и что четвёртого августа они с Лизой договорились пойти в ЗАГС, чтобы подать заявление о разводе. А потом (это я конечно пишу тебе от себя), когда Володя узнал о том, что Артём наконец-то начал воплощать свои проекты…, думаю, ты всё поняла! Расстались они в тот день снова лучшими друзьями.

Твоя ненаглядная Лана тоже в порядке. Но я думаю, что она скучает по тебе, потому что в последнее время стала меньше есть. Но ты не переживай! Мне приходится хитрить, но твоя любимица точно не голодает.

Так что всё у нас хорошо! Ты можешь спокойно отдыхать и ни о чём не волноваться!

Мама

Тата испытала облегчение, прочитав это письмо. Она сразу же написала Светлане ответ и рассказала, что её отдых проходит наилучшим образом, а с дедом они прекрасно ладят.

Дни пролетали незаметно. Тата старательно делала пометки в календаре, и всё-таки не была уверена в точности дат.

Она продолжала совершать ежедневные прогулки по лесным тропинкам, купалась в реке, нежилась под лучами солнца и дышала наиполезнейшим лесным воздухом.

У дедушки она готовила еду; пекла хлеб, варила, каши и супы. Вкус у еды здесь был необыкновенным. Здешние продукты она не могла даже сравнивать с городскими.

Дедушка в основном всегда находился в своей комнате и занимался приготовлением снадобий. Пару раз к нему приходили люди, которым он выдавал лекарства в стеклянных баночках или смеси трав в пакетиках. Люди расплачивались с ним продуктами.

Ещё Тата часто проводила время за чтением книг. У дедушки в доме была специально отведённая комната, так называемая библиотека, в которой по всей левой стене были прибиты полки и на них стояли книги. Кроме того, здесь ещё стояла старенькая кушетка и еле-еле вмещался стол и стул с высокой спинкой. В детстве Тата часто занималась перестановкой и классификацией книжек в этой комнате. Сейчас они были расставлены по фамилии автора, но, когда Тата была маленькой, она могла расположить их по форме, цвету и даже запаху.

С каждым днём мысли об Артёме посещали Тату всё чаще. Здесь она почувствовала долгожданное освобождение, и ей казалось, что согласиться быть с ним – это самое простое и правильное решение, которое ей нужно принять. Да и вообще, в этом месте все проблемы казались проще, чем в Нижнем Новгороде. Лиза выйдет замуж за того банкира и обретёт счастье. Серёжа пойдёт в первый класс. Артём будет продолжать делать карьеру в архитектурной деятельности, а она наконец найдёт работу. Они поженятся, и будут жить вместе. Всё же так просто!

Тате очень хотелось хотя бы поговорить с Артёмом по телефону, но сделать это не представлялось возможным. Может, написать ему письмо без обратного адреса? Но он же ей не ответит. Как же ей быть?

Однажды мама прислала ей письмо, в котором писала, что Артём и Лиза благополучно подали заявление о разводе. Узнав об этом, Тата задумалась о возвращении домой. Она решила, что вернётся за две недели до наступления сентября, как и планировала. Так у неё останется шанс найти работу. А пока она будет гулять, отдыхать и загорать!

***

Однажды Василий и Тата ужинали вместе. Она сварила суп из картофеля и рыжиков и заварила традиционный травяной чай.

– Я вчера получил письмо благодарности от одной женщины, – сказал Василий, зачерпнув ложку ароматного супа. – Её сын сильно болел, а я его поднял на ноги с помощью моих снадобий. Сейчас мальчик жив-здоров, но в письме она упомянула о том, что беспокоится за его будущее. Они живут в глухой деревне, в которой нет школы. Ближайшая находится слишком далеко, чтобы ездить туда почти каждый день. И её сын такой не один. Они думают создать школу «своими руками», но им нужен учитель. Ты же сейчас ищешь работу, вот я и подумал, может тебя это заинтересует?

– Дедушка, я, конечно, тебе очень благодарна за беспокойство, но ехать в глухую деревню… Нет, это не по мне!

– Но ты сможешь сделать доброе дело. Они даже нашли заброшенный дом и хотят сделать из него школу, а ты сможешь в нём жить.

– Нет… – Тата посмеялась, спрятавшись за бокал с чаем.

– Татьяна, ты всё-таки подумай. Никогда не знаешь, что в жизни будет дальше. Иногда она преподносит нам сюрпризы… Мы думаем, что хотим одного, а потом оказывается – совсем другого.

Тата признавала, что любит уединённость, но не на столько, чтобы запереть себя всё равно, что в тюрьму. И что такого должно произойти в её жизни, чтобы она захотела забрести в глухую деревню? Нет, она цивилизованный городской человек и работать должна в городе.

– Дедушка, я хорошо обдумаю твоё предложение, но ничего не обещаю.

– Это очень туманный ответ, хотя и вежливый. Может тут дело в… – он приподнял чёрные брови. – У тебя наверняка жених есть?

– Ну что-то вроде такого, – улыбнулась Тата и закатила глаза вверх.

– Что это значит? Жених либо есть, либо его нет. И тогда почему ты здесь одна? Поругались, наверное?

– Нет, дедушка. Просто так нужно.

– Всё равно не понимаю. Пригласила бы его сюда. Я бы за вами присмотрел. И поглядел бы на того, кого выбрала моя внучка.

Тата шумно выдохнула и, приложив руки к груди, произнесла:

– Дедуль, ты не представляешь, как я жалею, что не сделала этого.

Василий улыбнулся ей, шевельнув седыми усами, и продолжил есть суп. Тата подумала про себя, что, если бы дедушке было известно, что Артём всё ещё женат, он разговаривал с ней совсем по-другому.

***

Уже прошло часов пять, а Василию никак не удавалось довести настой до нужной консистенции. На шестой час он, заглянув в ёмкость с плавающими в воде травами, решил, что этот настой не наполнился целительной силой. Нужно выдержать его ещё.

Комната Василия была похожа на хижину. Везде, где было место, у него высушивались травы и цветки; где-то в подвешенном состоянии, где-то они сохли на поверхности бедной мебели. Ох уж эти его сухие букетики, занимающие все свободные места на четырёх стенах… А ведь его целительные травы выходили и за пределы комнаты: в узком коридорчике он повесил несколько букетиков трав. Он вдруг вспомнил, что его внучка сразу начала чихать, как только вошла в его дом.

Жаль, что она не хочет ехать в школу учить детишек грамоте. Это была благородная работа. Она бы сделала большое дело. Но нынешняя молодёжь не видит жизни без цивилизации. Им нужны все удобства. Ну – не беда! Может ещё передумает!

Он видел, как она утром убежала из дома, прихватив с собой пару яблок, плед и потрёпанный экземпляр книги Сидни Шелдона «Оборотная сторона полуночи». Ох уж этот Шелдон… Когда-то он тоже зачитывался им! Василий выглянул в окно и посмотрел на солнце. Близился вечер.

Он решил зайти на кухню и выпить чаю.

Проходя коридор, Василий услышал стук в дверь. Такие звуки в своём доме он слышал редко и реагировал на них настороженно. Охотничье ружьё всегда висело рядом с входной дверью.

Его внучка звонить в дверь не могла. Значит, это был кто-то посторонний. К нему иногда забегали заблудшие люди. Может, это был очередной из них? А ещё, возможно, кто-то захотел приобрести его снадобья.

Когда он открыл дверь, то его изумлённому взору предстал молодой парень. Он улыбался, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, а глаза щурил так, что Василий даже засомневался, есть ли они у него.

– Здравствуйте! А это вы знахарь Василий? – поздоровался парень.

– Да. А ты кто такой?

– Я приехал из Нижнего Новгорода. Мне нужна Татьяна.

– Моя внучка? Зачем это? Ты случаем не её жених?

Парень ещё шире улыбнулся и издал слабый смешок.

– Можно и так сказать.

Василий вспомнил ответ своей внучки на аналогичный вопрос и фыркнул. Странная молодежь какая-то пошла!

– Моей внучки сейчас нет дома. Про тебя она мне говорила весьма расплывчато, но…

Василий с головы до ног ещё раз оглядел незнакомца. Парень смотрел на него, как на священника, ожидающего благословения.

– Хорошо, бог с тобой. Ты мне нравишься. Проходи.

Василий провёл гостя на кухню и стал зажигать керогаз.

– Небось, устал с дороги? Сейчас восстановим твои силы. Моя внучка с утра заварила чай на моих травах. Попьешь его и почувствуешь такое насыщение, как будто свиную котлету съел.

– Спасибо вам. А как ваше отчество?

– Игнатьевич. А тебя-то как зовут?

– Артём.

– Хорошо. Запомнил. Смотри, важно, чтобы моя внучка назвала тебя именно так, как только увидит.

– Поверьте, она это точно сделает, – во всё лицо улыбнулся парень.

Они пили чай около пятнадцати минут. Новый собеседник Василия очень увлёк. В основном потому, что расхваливал Зелёный город и его красоты. Василий, естественно, задал ему пару вопросов относительно своей внучки. Когда речь заходила о ней, он весь сразу начинал светиться: это было видно по выражению лица, блеску в глазах и внезапной глубине в голосе. Василий наблюдал за ним с улыбкой. Он подумал, что у него вряд ли могут быть причины не доверять этому молодому человеку, который, несмотря на их беседу, больше посматривал на входную дверь, чем на него. Кроме того, Артём сказал, что приехал сюда увидеться с его внучкой, потому что ему трудно жить без своей половинки.

Когда входная дверь открылась и в дом вошла его внучка, Артём резко выпрямился на стуле и замер, глядя на неё. Но она никого не видела: её взгляд был опущен в раскрытую книгу. Да, старина Шелдон продолжал делать своё дело и по сей день!

Когда она, наконец, увидела Артёма, то встала между коридором и кухней, а потом стала протирать глаза от изумления.

– Артём, что ты?.. Как?..

– Так значит это он. Ладно, первую проверку ты прошёл. Моя внучка без сомнения тебя узнала, – разразился смехом Василий.

Татьяна стала переводить удивлённые глаза с него на Артёма. Василий продолжал посмеиваться над ними, а Артём сидел на стуле готовый в любой момент с него вскочить. Его взгляд бегал по ней, а потом руки стали теребить то шею, то поверхность стола, дыхание его стало шумным, и Василий мог только представить, как бы Артём встретил её, если бы не его присутствие.

Василий продолжал наблюдать за ними и подумал о том, что его внучка и этот парень – пара и это было само собой разумеющимся. Они ещё толком ничего друг другу не сказали, но от них шло ощущение единого целого. В принципе, как перед Василием был один собеседник, так он и остался. Просто его внучка пришла и дополнила собой Артёма, а он дополнил собой её. Василию казалось, что, если он сейчас задаст вопрос своей внучке, ему ответит не совсем она, а она плюс что-то от Артёма. Нет, в этой мистической перипетии он был лишним.

– Ну что ж, ребята. Пойду я к своим отварам, – произнёс Василий, вставая из-за стола. – А то глядя на вас можно подумать, что, если я не уйду, вы научитесь общаться телепатически. Артём?

Да, – парень повернул голову в его сторону, но глазами всё ещё смотрел на Татьяну.

– Значит так, гость мой дорогой, я ухожу, но знай, что, несмотря на старость, слух у меня отменный, а ружьё, которое ты наверняка видел на стене в коридоре, настоящее. Я как-то не привык доверять людям с первых дней знакомства, но вижу, что случай уж больно исключительный. Кстати, спать ты будешь в библиотеке. Татьяна тебе её покажет. Я надеюсь, ты оправдаешь моё доверие?

Артём полностью развернулся к Василию и три секунды своего времени целиком посвятил ему:

– Не беспокойтесь, Василий Игнатьевич. Ваша внучка в надёжных руках.

***

Когда Василий вышел из кухни, Тата всё ещё приходила в себя. Она смотрела на Артёма и чувствовала, что её глаза никак не могут сузиться до нормального размера. Как только хлопнула дверь дедушкиной комнаты, Артём тут же поднялся со стула и встал напротив неё.

– Артём, я глазам своим не верю, – она прикрыла рот рукой. Удивление и радость будто ожили в её теле и стали распирать изнутри.

Охваченная всплеском сильных чувств, она прижалась к нему, и его объятия показались ей через чур удушливыми. Она хотела отстраниться от него, но ей это удалось только после сильного толчка от его груди.

– Артём, как ты здесь оказался?

– Тата, я больше не мог ждать тебя. Почему ты здесь так долго?

– Ничего я не долго. А ты, между прочим, вообще не должен был сюда приезжать.

– Тогда почему ты говоришь это, а сама улыбаешься?

– Да потому что я не могу по-другому. Я так рада тебя видеть.

– Ты себе не представляешь, насколько я рад видеть тебя. Ты ещё больше похорошела, – он взял её лицо в свои ладони, – загорела, волосы распустила и… кажется, что они у тебя стали ещё светлее.

– Это из-за солнца.

– Ты сама как солнце…

Он стал наклоняться к ней; всего на мгновение Тата поддалась его обаянию и прикрыла глаза. Его губы притронулись к её губам на несколько секунд, а потом она резко отошла от него в сторону.

– Тата, ты опять за своё… – протянул Артём.

Она оказалась рядом, с противоположной стороны кухонного стола и упёрлась руками в его края.

– Артём, разве с нашей последней встречи что-то изменилось?

– Изменилось, – он, как и она, тоже упёрся руками в стол. – Мы с Лизой подали на развод. Через три недели нас разведут, и вот тогда ты от меня никуда не денешься.

Он последовал за ней, но Тата быстро перебежала на другую сторону стола.

– Артём, пожалуйста, держи себя в руках. Мой дедушка почти в соседней комнате. Лучше расскажи о том, кто тебе дал этот адрес?

Он резко выдохнул, но улыбки скрыть не смог. А потом, не отрывая от неё взгляд, выдвинул стул из-за стола и сел. Она опустилась на противоположный стул вслед за ним.

– Тата, этого человека я обещал не выдавать.

– Артём, а выбор-то невелик. Неужели моя мама попалась на твою хитрость?

– Нет, куколка, тебе меня не провести. Я обещал не выдавать и своё слово сдержу.

Тата решила пока сменить тему:

– Но, а как же твоя работа? Ты ведь недавно устроился.

– Ну и что?

– На сколько ты сюда приехал? Это же может помешать твоей карьере.

– Не переживай. Я приехал сюда ровно настолько, чтобы моей карьере это не повредило. А насколько именно, я тебе не скажу.

– Что за загадки?

– Это не загадки. Вспомни последний день в месте, в котором тебе было хорошо. Как ты его проводила?

– Ну, я старалась ловить каждое мгновение, всё-всё успеть и…

Догадавшись, к чему он клонил, она расхохоталась:

– Артём, это нечестно. Ты что хочешь, чтобы я проснулась однажды и не нашла тебя в доме? Я же буду жалеть, что не попрощалась с тобой.

– Можешь уже начинать со мной прощаться. Может, я уеду этой ночью?

Тата почувствовала, как от этих слов вся её мимика сползла вниз.

– Куколка, спокойно. Я тебе обещаю, что завтра утром ты меня в этом доме точно найдёшь.

Он протянул руку через стол и захватил пальцы её правой руки.

– Тата, я же вижу, как ты с трудом сдерживаешь себя. Ну какие ещё тебе нужны доказательства моей преданности? Или ты за эти дни так и не осознала, что в твоей жизни теперь есть я?

– Осознала, – произнесла она, наблюдая за тем, как он поглаживает её руку. – Просто мне так нравится то, что сейчас происходит между нами. Мне хочется наслаждаться каждым мгновением, а если у нас с тобой всё будет развиваться слишком быстро, я не успею, как следует понаблюдать за развитием наших чувств. Каждый наш шаг, сделанный навстречу друг к другу, должен вести нас по жизни вперёд, но постепенно. Ты же не можешь из детского сада поступить сразу в институт. Между ними есть школа и её нельзя пропустить.

– Тата, но я сделал новый шаг в нашей с тобой жизни. Мы с Лизой подали на развод. Неужели это событие не ведёт нас вперёд? Разве это не школа, после которой можно поступать в институт?

Он говорил так складно, что она уже начала сомневаться в собственных взглядах.

– Можно и поступить, но не сейчас… – она спрятала от него глаза и провела рукой по волосам.

– Ясно. Я понял. Хочешь оставить самое приятное напоследок… Я согласен.

В его голосе ещё никогда не было столько соблазнительных ноток. Тата почувствовала острую необходимость поговорить о чём-то другом:

– Артём… Давай я тебя покормлю. У нас осталась гречневая каша с овощами. Тебе этого хватить? А то я могу открыть консервы.

– Не надо, куколка. Чем меньше будет суеты, тем лучше. Ты самое главное поешь вместе со мной.

– Конечно.

Тата подогрела еду и разложила её в деревянные тарелки. За ужином они немного поговорили. Тата рассказывала о том, как ей нравилось здесь, на природе, а Артём говорил в основном о работе. Он сказал, что наконец-то чувствует себя на своём месте.

Когда они закончили разговаривать, за окном почти стемнело. Тата предложила Артёму показать его комнату. Он согласился.

Открыв перед ним дверь библиотеки, Тата заметила, как Артём вытянул голову вперёд и сморщился. Она улыбнулась и произнесла:

– Дедушка выделил тебе это место для сна. Если честно, то я не знаю, почему он не предложил тебе второй этаж. Там тоже есть комната и поприличнее этой, но я с ним спорить не хочу.

– И не надо, – улыбнулся Артём и кинул спортивную сумку на кушетку.

Тата ещё раз удивилась тому, что комната была до того маленькой, что вмещала только стену, усыпанную книгами, поскрипывающую кушетку, стол и стул. А расстояние между книжными полками и кушеткой было совсем крошечным.

– Я сейчас принесу тебе постельное бельё.

Тата отправилась в свою комнату, но Артём последовал за ней. Пока она доставала из шкафа бельё он осматривал её комнату.

– Да, твоя комната выглядит поинтереснее. Теперь я знаю, где тебя найти…

– Артём, только не вздумай прийти сюда среди ночи. Ты точно меня напугаешь, я закричу, дедушка услышит и тебе будет плохо. Держи бельё, и располагайся!

Тата вручила ему в руки комплект постельного белья, а Артём улыбался и не сводил с неё глаз.

– Я всё-таки загляну к тебе. Правда, когда точно, не знаю…

– Артём, не говори глупостей. Увидимся утром, – Тата пыталась, но не смогла сдержать улыбки.

Продолжая внимательно наблюдать за ней, Артём вдруг спросил:

– Куколка, а у вас можно тут где-то принять душ? Я весь в поту с дороги.

– Можно. Выйдешь из дома, повернёшь налево и увидишь душевую. Правда там вода уже, наверное, остыла…

– Ничего…

– Полотенце дать?

– У меня есть. Ну, я пойду, и я не прощаюсь…

– Артём…

Он не дал ей договорить и ушёл, не прекращая улыбаться ей.

***

Когда дверь за ним закрылась, Тата ощутила такой прилив сил, что стала обмахивать себя раскрытыми ладонями. Невозможно было чувствовать себя настолько счастливой, но она чувствовала и как же её жизнь была сейчас прекрасна.

Она переоделась в хлопковую ночнушку, и при свете одной свечи забралась в кровать.

Неужели Артём правда собрался прийти к ней ночью? Однозначно он это сделает. Значит, ей не удастся уснуть, пока он не появится.

Свеча потихоньку догорала, а Артём не появлялся. Уже точно была глубокая ночь. Может с Артёмом что-то случилось? Она отправила его на улицу в незнакомом для него месте и ещё в такой темноте. Точно! Как он нашёл дорогу? Господи, что у неё с головой? Надо было дать ему свечу!

Тата слезла с кровати и обернула себя простынёй.

Она вышла в чёрный коридор и дошла до библиотеки. После её тихого стука ответа не последовало, и Тата ощутила своё учащённое сердцебиение. Ей это не нравилось. Она тихонько приоткрыла дверь и вошла в тёмную комнату. И почему она не взяла с собой догорающую свечу? Да где же её разум?

Из окна комнаты исходил седой свет луны, и Тата довольно быстро привыкла к темноте. Не обнаружив в комнате Артёма, она почувствовала, будто её сердце упало на пол.

– Тата… – услышала она сзади себя и завизжала.

Её крик он быстро прекратил, закрыв её рот своей ладонью. Сообразив, что и как она быстро избавилась от его руки.

– Артём, ты с ума сошёл? Ты так меня напугал! Где ты был?

– Тебя ждал.

В следующую секунду его губы захватили её и этот момент, смешавшись с такими сильными эмоциями, которые она только что испытала, превратились в вихрь. Тата обняла его за шею, и простыня соскользнула с её плеч. Она почувствовала, как он толкает её к кушетке.

– Артём, что ты делаешь?

– Куколка, не бойся. Я не сделаю ничего такого, что может тебя напугать. Я просто хочу побыть с тобой. Я так соскучился по тебе…

Его глаза при свете луны сверкали белыми огнями, а черты лица приобрели гладко очерченные контуры. Интересно, на сколько ей ещё хватит сил сопротивляться ему?

– Я тоже по тебе скучала, – услышала она свой шёпот.

Он ухватился за её талию, и они вместе медленно сели на край кушетки.

– Тата, при свете луны твоё лицо кажется мне другим. В нём почти не осталось ничего от наивной девочки. Я чувствую взгляд настоящей женщины. Но только твои глаза всё равно полны сомнений. Ты всё-таки никак до конца не поверишь в то, что между нами происходит?

– Наверное, в этом дело… Артём, мне лучше уйти…

– Ты же не хочешь?..

– Не хочу, но…

– Что «но»? Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь? Я очень хочу это знать, – произнёс он, убрав за ухо прядь её волос.

– Я боюсь, если скажу тебе, что чувствую, мне тебя будет уже не остановить.

– Так может и не надо меня останавливать? Ты любишь меня, а я люблю тебя. По-моему, между нами всё ясно.

Он оказался с её лицом почти вплотную, а потом его грудь стала давить на неё и толкать назад. Она почувствовала головой стену и её спина заныла от неудобной позы. Эта ситуация вынудила её поддаться его давлению и в следующую секунду она ощутила спиной и головой мягкую подушку.

Потом он собрал копну её волос в одну сторону и стал прикасаться к ним, как прикасается пианист к клавишам своего инструмента, и её волосы стали похожи на ещё одну маленькую подушку. Тате стало казаться, что физический мир удаляется от неё всё дальше и дальше. В какой-то момент его губы стали касаться её лица, а потом шеи. Она вдруг обнаружила, что её руки когда-то успели вплестись в его мокрые волосы.

И вдруг произошёл, словно удар молнии в её сознание: дедушка сейчас находился в соседней комнате, а Артём всё ещё женат. Если она не хочет заесть себя угрызениями совести на неопределённый срок, то ей нужно бежать отсюда, как можно скорее.

– Артём, мне нужно идти… – её голос показался ей полунедовольным, полуплаксивым.

– Тата, я готов поклясться, что если бы мы с тобой были в этом доме одни, то меня бы ничто не остановило. Я даже думаю, что и тебя тоже. Несмотря на то, что я уверен, что мы с тобой не совершили бы ничего плохого, глядя сейчас в твоё полное сомнений лицо, я позволю тебе уйти. Но не прямо сейчас…

Своим поцелуем он поглотил её, и она полностью растворилась в его губах и объятиях. Если бы он не приподнялся, открывая ей путь к свободе, она не знала, как повела себя дальше.

Толком не чувствуя своего тела Тата забежала к себе в комнату. В её голове, как ни странно, звучала мысль, что она поступила правильно. Ей было жаль расставаться с ним, но, несмотря на это, она чувствовала лёгкость. Нет, им было рано соединять жизни так крепко. И дело было не в их желаниях, а в обстоятельствах.

Она закрыла за собой дверь на шпингалет. Артём точно больше сегодня к ней не придёт, но закрытая дверь придавала ей больше спокойствия.

Тата легла в кровать и закрыла глаза.

***

В ту ночь Тата уснула только под утро. Мысли о его поцелуях и словах не выходили у неё из головы. Она снова и снова переживала это и её накрывала волна безграничного счастья.

Несмотря на полубессонную ночь, Тата встала рано, умылась и переоделась в очередное платье из своей коллекции. На этот раз это было платье светло-зелёного цвета с завышенной талией на резинке, округлым вырезом горловины, короткими рукавами и длинной юбкой.

На выходе из спальни, она сразу наткнулась на Артёма, который прислонившись к стене, смотрел на неё

– Артём, как давно ты тут стоишь?

– Наверное, около часа. Я ждал, когда ты проснёшься. Доброе утро.

– Доброе…

Он наклонился к ней и коснулся её губ словно пёрышком.

– Хорошо спала?

– Не очень. А ты?

– Ты ещё спрашиваешь? Мне было достаточно положить голову на подушку, которой касалась ты, накрыться простынёй, которую ты забыла, и сон сразу накрыл меня…

– Артём… – она опустила голову вниз и приложила средний палец между глаз, – я не знаю, что тебе на это сказать… Давай мы с тобой лучше позавтракаем?

– Хорошо.

Она прошла вперёд, а он последовал за ней.

Когда они оказались, на кухне Артём спросил:

– Как ты смотришь на то, чтобы после завтрака мы с тобой отправились на прогулку? Я хочу, чтобы ты показала мне самые красивые здешние места.

– С удовольствием.

Тата заметила его пристальный взгляд, когда наливала воду в большую кружку.

– Как это ты собираешься греть воду? Что это за штуковина?

– Это керогаз.

– Что?..

– Керогаз – это такой прибор, который работает на керосине. Благодаря нему, мы сейчас с тобой сможем выпить горячий чай. У дедушки здесь нет газа.

– Я думал, так уже никто не живёт. Как же твой дедушка выживает здесь зимой?

– А это, по-твоему, что? – Тата похлопала по массивной печи. – Благодаря этой гигантше я вчера испекла хлеб. И если ты заметил, то в библиотеке, в которой ты сегодня спал, стоит печка. Она есть и в моей комнате, и в комнате дедушки. Но я почти никогда здесь не бываю зимой. Мой дед закалён такими условиями, а я нет.

Тата призадумалась. Артёму будет трудно, как ей питаться здесь одними впечатлениями.

Она спросила его:

– Скажи, а ты умеешь ловить рыбу?

– Если голыми руками, то нет.

– А если я дам тебе удочку?

– Удочку? – переспросил он. – У твоего деда где-то здесь есть удочка?

– Да.

– Что ж… Давненько я этого не делал, но думаю, что у меня получится. Тем более, судя по условиям, мне придётся вспомнить, как это делается. Слушай, как же ты тут выживаешь?

– Жизнь здесь прекрасна. Ты скоро в этом убедишься! Так… я думаю, что на завтрак надо сварить картошку. Может, ты хочешь ещё сала или копчёного мяса?

Артём удивлённо заморгал:

– Но… откуда ты это возьмёшь?

Тата рассмеялась:

– Дедушке платят за его снадобья продуктами и у него здесь есть глубокий погреб.

– Понятно… Нет, думаю, сейчас таких деликатесов мне не надо. Может, вечером… Тата, знаешь, я хотел тебя спросить…

– Да?

Она достала три крупных клубня картофеля и начала их чистить.

– Мне на самом деле очень трудно держать себя на расстоянии от тебя. Три недели до моего официального развода звучат для меня пугающе. А потом ещё нужно будет ждать неизвестно сколько времени, когда поженят нас с тобой…

– Может, будет лучше, если я останусь здесь?

– Нет, Тата, только не говори, что оставишь меня без себя на такое долгое время?

– Артём, подумай сам, вас с Лизой разведут, а потом даже если мы с тобой тут же подадим заявление, нас заставят ждать минимум месяц. Кроме того, ты думал о разделе имущества? Где мы будем с тобой жить? А самое главное – Серёжа?

– Да, это всё сложно. Я уже бросил объявление о продаже или размене своей квартиры. Жаль её терять, ведь это подарок моих родителей. Они с таким трудом её получили. Но что поделаешь – законы такие у нас. А Серёжка… Лиза хочет, чтобы он жил с ней, да и Серёжка не против. Только, мне кажется, ему не нравится этот дружок Лизы.

– Самое главное, чтобы ему было хорошо.

– Нет, не волнуйся. Он вроде отошёл от нашего с Лизой разрыва. Пусть ему и не нравится так называемый отчим, но Лиза и он, как Серёжка мне рассказывает, «дружат» и не ссорятся как мы с ней.

– Ну это же хорошо! Дай бог, чтобы у них всё сложилось.

– Я тоже этого хочу. Но, Тата, это же всё очень долго, – он заговорил тише. – Неужели ничего нельзя придумать?

– Я подумаю, Артём, – быстро произнесла она, глядя в чашку с почищенным картофелем. – А пока расскажи мне ещё про свою работу? Вчера ты мне говорил только о впечатлениях, но я хочу знать подробности! Как тебе новый начальник? Как коллектив? Да как работа вообще?

Пока Артём подробно рассказывал ей о работе, Тата сварила картофель, порезала салат из помидоров, а потом заправила его подсолнечным маслом.

***

После завтрака они отправились на прогулку. Светило яркое и жаркое солнце.

Тата сначала решила отвести его к рыбацкой хижине.

По дороге к ней она рассказала:

– Этот домик построил мой дедушка, чтобы ловить рыбу. По молодости он часто там бывал. Он находится у берега реки, и дедушка туда мог уйти сразу на несколько дней. Сейчас он так не делает… Тяжело, да и, как он говорит, ему хватает тех продуктов, которыми его задаривают.

– Эта хижина так далеко от его дома. Ты уверена, что её не разорили?

– Она запирается, – Тата вынула из кармана платья маленький ключ.

– Не думаю, что эта штучка может остановить грабителей.

– Грабителей не остановит, но особо любопытных точно не пропустит. Да и какие грабители? Там из богатств только самодельные рыбацкие вещицы: удочки, стульчики для рыбалки, рыболовные садки, термосы, а ещё кровать с соломенным матрасом и вроде пара стульев и стол. Я там давно не была. Надо будет там прибраться, пока ты будешь ловить рыбу.

Когда они приблизились к хижине, Тата удивилась: она не приходила сюда лет пять, а домик был таким «свежим» на вид. Дедушка строил его на века. Хижина напоминала избушку из русских сказок из-за бревенчатого строения и крошечного окошка внутри треугольной крыши.

– Тата, ничего себе! Вот это я понимаю твой дед строитель. Я бы точно так не смог построить. Такое ощущение, что этот дом только вчера построили.

– Да, у дедушки рука набита на такие вещи. Он всю жизнь всё своими руками делает. Давай я попробую открыть дверь!

Тата смогла это сделать без труда. Дверь со скрипом отворилась, и они вошли внутрь. Там царила атмосфера чердака с помутневшими от пыли очертаниями старой мебели.

– Да уж… уборки здесь на неделю, – произнесла Тата, осторожно ступая по замусоренному полу. – Самое главное – найти удочку. А, вот она!

Тата взяла в руки длинную удочку, напоминающую увеличенный в размере инструмент для починки.

– Ну и Василий Игнатьевич! – произнёс Артём, рассматривая удочку. – Не руки, а золото.

– Этой удочкой можно что-то поймать?

– Тата, этой вещице место в музее.

– Да ты что!

Тата стала внимательно рассматривать предмет восхищения Артёма, но так и не смогла понять причину его восторга.

Окончательно оставив попытки в этом разобраться, она произнесла:

– Отлично! Значит, на обед у нас будет рыба на костре, которую ты поймаешь. Сейчас…

Тата стала разгребать залежи запыленных вещей и пробралась к кухонному шкафу.

– Так, спички есть, дрова в лесу соберём… О, даже соль есть и посуда тоже цела.

Тата посмотрела на Артёма, который продолжал разглядывать удочку взглядом полным удивления.

– Артём, идём пока прогуляемся, а к обеду сюда вернёмся? – предложила она.

– К обеду? Я не взял часы.

– Ничего страшного! Я их вообще сюда никогда не беру. Посмотри сюда! – она вывела его из хижины и указала пальцем на то место, куда должно прийти солнце, когда наступит обеденное время. – Солнце должно быть вот здесь. Будет около двенадцати дня и за час-два, я думаю, мы управимся.

– Ну ладно. Будем жить по твоей схеме. А куда мы пойдём?

– Я всё хотела сходить к водопаду…

– Тут есть водопад? Серьёзно?

– Да! Он очень необычный, но настоящий. Там, правда, туристов скорее всего полно. Но я очень хочу разделить с тобой эти эмоции.

***

Дорога до водопада заняла около двадцати минут и вот Тата и Артём оказались у его берега. Туристов было немного, но шум их голосов перебивал приятное бурление водопадной воды.

Этот водопад стекал гладкими струями прозрачной воды, а потом превращался в кипящий бульон белой пены.

– Ничего себе! Правда водопад… – произнёс Артём, покачивая головой. – Да он очень… как бы это сказать… низкий что ли, но всё равно – это целый природный уникум.

Тата присоединилась к нескольким туристам, которые наклонялись к водопаду и касались бурлящей воды руками. Только она начала ловить удовольствие от этого процесса, как Артём позвал её.

Тата вытащила мокрые руки из воды и подошла к нему:

– Куколка, зачем тебе плескаться в воде среди этой толпы? Я же скучаю без тебя.

Она засмеялась и провела мокрыми руками по его лицу и шее.

– Это целебная вода. Теперь ты её тоже получил.

– Это твои руки целебные, – он поймал её руку на своей шее и прикоснулся к ней губами.

– Знаешь, Артём, пока я была у водопада, то подумала… Помнишь, ты спрашивал меня как можно ускорить нашу свадьбу?

– Да… У тебя появилась идея?

– Появилась! Идём ещё в одно место?

И Тата, взяв Артёма за руку, повела его вдоль просёлочной дороги. Постепенно они стали подходить к кирпичному зданию с зелёной крышей, которое стояло посреди сосновых деревьев.

Когда они подошли совсем близко, сверкающий крест на верхушке единственного купола невозможно было не заметить.

– Что, если нам с тобой обвенчаться в этой церкви? – задала вопрос Тата, восхищённо глядя на красное здание.

– Тата, это прекрасная мысль! – произнёс Артём, взяв её за руку. – Я и не думал, что где-то здесь в окрестностях есть церковь.

– Это церковь Царицы Александры. Правда красиво?

– Ещё как. – Артём взял её за обе руки и развернул к себе. – Так значит… я получаю свидетельство о разводе, приезжаю сюда к тебе, и мы венчаемся?

– Артём, у меня внутри всё переполнилось! – Тата приложила скрещенные руки к груди. – Теперь, когда ты тоже согласился, мне эта идея с венчанием нравится ещё больше.

– Вот и здорово. Выдержишь ещё здесь недельки три?

– Да… Правда у меня были планы, – Тата вспомнила про поиски работы, – но бог с ними. Главное – это ты.

– Только, Тата. Я завтра уезжаю, – признался он.

– Что? Так скоро… – улыбка медленно сползла с её лица.

– Куколка, я думал, ты догадаешься. Я приехал к тебе вечером в пятницу, а завтра воскресенье. Мне в понедельник на работу.

– А… Нет, я не догадалась. Здесь трудно следить за календарём. Я даже не подумала, в какой день недели ты приехал.

– Тата, давай обвенчаемся тайно, – прошептал он, – чтобы никто не знал. Это будет только наш с тобой праздник.

– Как это?..

– Ну, смотри. Я вернусь через три недели, и мы с тобой обвенчаемся. На следующий день мы уедем в Нижний Новгород и в этот же день подадим заявление в ЗАГС и будем готовиться к нашей свадьбе. За это время я надеюсь, у меня получится уладить все дела с разделом имущества. А ты пока поживёшь с родителями. Они всё равно не отпустят тебя ко мне без свидетельства о нашем браке. Я сделаю всё, чтобы после нашей официальной свадьбы я смог впустить тебя в новую квартиру. В ней мы начнём нашу новую жизнь.

– Я согласна, Артём. Мне всё очень нравится! – воскликнула Тата. – Тогда давай скорее зайдём и узнаем, что нам нужно!

Внутри церкви им навстречу сразу вышел священник в чёрном одеянии. Он представился как отец Борис. Часто кивая головой, он широко улыбался им, а его чёрная длинная борода от кивков покачивалась на его груди.

Но когда Артём сказал, что они ещё официально не зарегистрировали свой брак, священник сразу спрятал улыбку и сморщил лоб.

– Да что вы? Я не венчаю пары, которые не прошли ЗАГС.

– Ну, пожалуйста, отец Борис, – взмолилась Тата, сложив ладони перед лицом. – Мы очень хотим обвенчаться и даём вам слово, что точно зарегистрируемся.

– Дети мои, так это не делается, – священник развёл руками. – Это связано с тем, что сегодня церковь не имеет возможности проверить, является ли заключаемый брак единственным. Известны случаи, когда люди приходили венчаться, а потом выяснялось, что они уже состояли в браке. Поэтому вы меня даже не уговаривайте. А пока вы будете привыкать к этой новости, я вам расскажу о церемонии венчания.

Он повёл их вглубь церкви, и Тата не сразу стала улавливать смысл его слов. Её голова была занята мыслями о том, как же убедить этого человека обвенчать их.

– Так вы хотите начать через три недели? – спросил отец Борис, когда Артём озвучил ему их планы. – Это хорошо, но перед этим вам нужно будет сходить на исповедь, затем вас будет ждать обряд причастия. Да-да, это только кажется, что обвенчаться в церкви – просто.

Через пару минут Тата почувствовала сильное любопытство по поводу этих вещей и стала задавать отцу Борису уточняющие вопросы. Иногда она бросала Артёму через плечо свои короткие комментарии, на которые он тут же отвечал, и они начинали смеяться. Тата заметила, что отец Борис за ними внимательно наблюдает.

– Артём, а ещё кольца нужны. Ты же привезёшь их с собой? – спросила она.

– Конечно. В понедельник поеду в ювелирный и выберу самые красивые.

– А как ты выберешь кольцо для меня? А вдруг оно будет мне мало или велико?

Он взял её правую руку и стал поглаживать основание безымянного пальца.

– А мы сейчас придём домой, найдём там нитки… У твоего деда есть же такие вещи?

– Да, – усмехнулась она.

– Так вот… а что мне дальше рассказывать. Ты ведь всё поняла?

– Поняла.

Они засмеялись, и Тата взглянула на священника. Тот стоял, не двигаясь, а только бегал по ней и Артёму глазами.

– Отец Борис, кольца, я где-то слышала, нужно будет передать вам за несколько дней до венчания? – задала вопрос Тата.

– Да, мне нужно будет осветить их на церковном престоле. После этого считается, что союз одобрен. А к чему ваша спешка, можно узнать? Это не беременность, надеюсь? – спросил священник.

– Нет. А почему вы сказали, что надеетесь? – уточнила Тата.

– Просто этот вопрос я задаю почти всем парам, желающим обвенчаться, но когда я стал задавать его вам, то вдруг резко опомнился. Вы не похожи на большинство тех, кто ко мне приходит.

– Понятно. Нет, отец Борис, между нами ещё не было таких отношений, – посмеялась Тата.

– Хотя мы были к этому очень близки… – шепнул ей на ухо Артём, но благодаря хорошей церковной акустики его слова прозвучали громко.

– Артём, перестань. В какое положение ты нас ставишь? – произнесла она, прячась за его плечо.

Священник продолжал заворожённо смотреть на них, переводя взгляд с одного на другого.

– Хорошо. Я обвенчаю вас без свидетельства о браке, – объявил отец Борис.

Тата округлила глаза и услышала свой голос и голос Артёма одновременно.

– Отец, спасибо…

– Спасибо…

– Но! – священник поднял указательный палец вверх. – Обещайте мне, что обязательно зарегистрируетесь.

И снова они ответили вместе:

– Мы обещаем.

– Обещаем.

Они ещё минут десять пообщались с отцом Борисом и довольные и улыбающиеся отправились к рыбацкой хижине.

***

Кто бы мог подумать? Тата станет женой Артёма перед Богом уже через месяц. Так и должно быть. И почему только люди стали забывать об этом? Но их любовь непременно должна быть заключена на небесах. Слишком уж она была неземная.

Когда они пришли к рыбацкой хижине, Тата стала искать в доме посуду и принадлежности, а Артём начал разбираться с удочкой.

Тата нашла алюминиевые тарелки, кружки, ложки, вилки, а потом из-под груды тряпок откопала шампура с подставкой для костра. Никелированная сталь придавала им невероятную лёгкость.

Выглянув из окошка и увидев, как Артём терпеливо выжидал у берега с удочкой в воде, Тата решила пока навести порядок в доме.

Она выметала пыль из хижины килограммами и вся обчихалась. Ей хотелось взять гигантскую губку и обмокнуть ею весь дом, чтобы не тратить столько времени на уборку.

Когда Артём наловил достаточно рыбы, то взял на себя её приготовление. Ему удалось поймать два судака и три щуки. Он накрыл для них «стол» прямо у берега реки. Перед тем как приступить к обеду, Тата подошла к воде и хорошенько умылась и вымыла руки и ноги. Ей страшно хотелось принять душ.

Рыба была необыкновенно вкусной и очень быстро закончилась. Тата и не заметила, как подчистила свою тарелку. Она давно не чувствовала такого аппетита.

После обеда Тата предложила вернуться домой пораньше, потому что собиралась помыться, пока вода в душе не остыла. Артём согласился.

Пока она принимала водные процедуры Артём отдыхал в своей комнате, но стоило ей появиться в доме, как он тут же отправился за ней на кухню. Тата решила сварить овсяной каши на ужин и за её приготовлением они с Артёмом говорили и говорили. Они обсуждали всё на свете, начиная от погоды и заканчивая проблемами мироздания. У Таты даже пересохло во рту.

К ужину к ним присоединился Василий. Её дедушка устало потягивался и, когда Тата поставила перед ним тарелку каши, он стал уминать её за обе щеки. Оказалось, это был его первый приём пищи за день, так как он весь день усердно работал над очередным отваром.

К концу дня Тата почувствовала себя страшно вымотанной. Она налила в кружку ароматный травяной чай и забрала его с собой в комнату. В это время они с Артёмом обсуждали, чем речная рыба полезнее морской и за этим разговором Артём последовал за ней в её комнату. Тата удобно устроилась в своей кровати, а Артём продолжал приводить ей свои доводы. Она внимательно слушала его, отхлёбывая чай.

Когда его аргументы по поводу рыбы закончились, он объявил:

– Тата, я уеду завтра рано утром и не буду тебя будить, хорошо?

– Но я хочу с тобой попрощаться. Почему рано утром? Тебе же только в понедельник на работу. Ты можешь поехать позже.

– Куколка, я завтра обещал Серёжке сходить с ним в парк.

– А, ну тогда всё хорошо! Передавай ему от меня привет!

– Хорошо. Ну я тогда пойду к себе?

– Иди… Артём? – она встала с кровати и подошла к нему, – я очень сильно буду скучать по тебе. Дни, проведённые с тобой, напоминают мне какой-то идеальный мир. Возвращайся скорее.

– Я вернусь, как только получу на руки свидетельство о разводе. Не станем разочаровывать отца Бориса, и будет с ним честны до последнего, да? – он медленно провёл рукой по её волосам.

– Конечно. Но как же ты встанешь? Как определишь время?

– У меня мобильный ещё не сел. Поставлю будильник. Куколка, скажи мне…

– Что?

Он наклонил голову, рассыпая в воздухе пряди её кудрявых волос.

– Ты ведь не просто так наводила порядок в том рыбацком домике?

На этот раз Тата не стала прятать от него глаза и, поймав его руку, приглаживающую её волосы, тихо произнесла:

– Не просто так.

Он улыбнулся ей и, сделав один шаг, разделяющий их друг от друга, сказал:

– Тата, я очень сильно тебя люблю и больше всего на свете хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Сладких тебе снов.

Его вдох оглушил её, а потом он захватил её губы. Она прижалась к нему как можно крепче. Но на этот раз он очень быстро отстранился от неё и, несколько секунд подержав за обе руки, вышел из комнаты.

***

После этих коротеньких дней, которые Тата провела с Артёмом, три недели без него показались ей тоскливыми. Она часто сидела с книжками в библиотеке, где он провёл две ночи, но постоянно отрывалась от чтения и вспоминала о нём.

Чтобы себя отвлечь Тата начала собирать травы и ягоды в лесу, а потом засушивать их. Она решила привезти родителям такой сувенир от дедушки. Ведь растительность здесь была натуральнее некуда.

Ещё Тата навела окончательный порядок в рыбацком доме. Теперь в нём можно было жить. Она даже повесила занавески на одно единственное окошко, которое было в нескольких трещинах. Конечно, ей это стоило больших трудов, но это ведь было единственное место, куда они с Артёмом могли отправиться после венчания.

Мама в своих письмах постоянно спрашивала, почему Тата так долго не возвращается, ведь за две недели до сентября она хотела вернуться, а этот месяц уже был не за горами. Тата отвечала, что хочет подольше побыть у дедушки, потому что ей здесь нравилось. А ещё Светлана призналась, что это она дала Артёму её адрес. Он заверил, что не причинит вреда её дочери, а просто хочет увидеться с ней на выходных. И, кроме того, он мотивировал это тем, что заявление о разводе с Лизой было благополучно подано. Владимир, когда узнал об этом, разозлился на жену, и они поругались. Но мама уверяла, что через пару дней Владимир поговорил с Артёмом и успокоился. Что конкретно он ему сказал – неизвестно, но главным был результат!

Артём вернулся в Зелёный город, когда Тата ждала его со дня на день. Это случилось утром, когда она готовила завтрак. Кто-то постучался в дверь, и Тата побежала открывать. Увидев его в дверях, она схватилась руками за щёки.

– Артём, ну наконец-то!

Тата бросилась к нему и, когда он сомкнул руки на её спине, она почувствовала, что внутри неё поселилось что-то такое, что теперь будет с ней до конца жизни.

На его стук из комнаты вышел Василий.

– Здравствуй, Артём. Надеюсь, ты приехал чтобы, наконец забрать мою внучку с собой?

– Дедушка, неужели я тебя здесь надоела? – удивилась Тата.

– Нисколько. Но вы ведь пара, а значит порознь быть не должны. Иначе это уже не пара, а непонятно что.

– Не волнуйтесь, Василий Игнатьевич, на этот раз ваша внучка поедет вместе со мной. А мы к вам заглянем, возможно, на следующий год.

– Милости прошу. Только, Татьяна, не забудь перед этим написать мне.

– Конечно, дедуль, – ответила Тата, а потом перевела взгляд на Артёма – Ну, пойдём!

Она взяла его за руку и привела на кухню. Их поцелуй был для неё почти как завтрак: такой же обязательный и без которого теперь нельзя было обойтись.

– Как у тебя дела? Рассказывай скорее! – воскликнула она.

– Тата, я теперь абсолютно свободный человек. Я сейчас тебе покажу…

Он полез в свою спортивную сумку.

– Артём, не надо…

– Но я хочу, чтобы ты убедилась…

– Ты думаешь, я тебе не верю?

– Куколка, но это же для того, чтобы потом у нас с тобой не возникало никаких вопросов.

– Артём, я верю тебе. Зачем мне смотреть на это?

– Как хочешь. Может и на самом деле, в этом нет смысла.

– Конечно. Артём, как же здорово, что ты приехал утром. Мы с тобой сегодня сможем сходить в церковь и договориться о завтрашней исповеди и о дате причастия.

– Да! Только сперва, пожалуйста, накорми меня. Я умираю от голода.

– Конечно!

Это были дни полные насыщенных событий. Ритуалы перед венчанием сначала казались Тате чересчур суровым испытанием, но она перенесла их с лёгкостью и даже удовольствием. Артём говорил, что ему тоже всё это интересно. Хотя ей больше казалось, что он просто готов был выдержать что угодно, потому что знал, для чего ему нужно участвовать в этих церемониях.

Подготовка длилась всего два дня, а на третий день им назначили венчание. Тата сказала Артёму, что хочет пригласить на него дедушку. Ведь в ЗАГС он точно не приедет, а значит если не венчание, то у него больше не будет возможности поприсутствовать на таком важном для неё дне. Артём согласился с ней и сказал, что ему будет приятно видеть её деда на церемонии.

Они пригласили Василия на своё венчание за ужином. Тот сначала был очень удивлён, но эта эмоция быстро сменилась слезами счастья. Он долго обнимал то Тату, то Артёма и не мог выразить словами свою радость за них.

***

Вечером в своей комнате Тата выбирала платье для венчания. Она долго перебирала вещи в своём шкафу и наконец нашла самый лучший и идеальный вариант. Это платье она ни разу не надевала из-за невероятно белого цвета.

Тата вытащила платье из шкафа, повесила на вешалку и стала аккуратно разглаживать. Это было обычное платье с вырезом «кармен», перетянутое резинками под грудью, на талии и на спущенных рукавах. Единственный минус был в том, что платье открывало её шею и плечи, а это было неприемлемо для церкви. Зато длина была то, что надо, почти до пола. Тата ещё покопалась в шкафу и нашла белую шаль. Точно! Она накинет её на плечи!

И вот наступил этот волшебный день! Тата встала ранним утром и надела платье. В зеркале её отражение говорило само за себя. Тата никогда прежде не чувствовала себя такой красивой. Она вообще не считала себя красавицей. Скорее ей больше подходило определение «миленькая». Но это платье шло ей так, как не шло ещё ни одно в её жизни.

Тата вышла из своей комнаты и увидела, как тоже самое сделал Артём. Как только она взглянула на него, его лицо сразу озарила улыбка, Он был одет в белую рубашку и светло-бежевые брюки.

– Ты готова? – спросил он.

– Как видишь…

Он подошёл к ней и взял за обе руки.

– Ты самая прекрасная девушка на свете.

– Это потому, что ты рядом. Идём?

– Да. А Василий?

– Он сказал, что пойдёт пораньше и встретит нас там.

Тата не представляла, как дальше сложится жизнь, но была уверена, что этот день навсегда останется в её памяти. Красную церковь Царицы Александры она одухотворяла и считала её Святой покровительницей их с Артёмом союза. Она как будто приглашала их в свои стены, а отец Борис через её благословение говорил и действовал за неё.

Она навсегда запомнит глаза дедушки: все в слезах, но полные радости за них. Василий всегда был человеком замкнутым, но в этот день он разделял с ними каждое мгновение. Глядя на дедушку, казалось, что для него существовали только она, Артём и церемония соединения их душ, а он сам пока ушёл на второй план.

Таинство венчания заняло много времени, но в итоге между Татой и Артёмом был заключён церковный брак, и они были провозглашены мужем и женой перед Богом.

После бурных поздравлений Василий сразу отправился домой и оставил их наедине друг с другом.

Когда Артём и Тата отошли от церкви на почтительное расстояние, он спросил её:

– Теперь я могу тебя как следует поцеловать?

– Ты спрашиваешь меня об этом сейчас, когда сам Господь дал тебе на это согласие?

– Эх, Тата, Тата…

Артём схватил её за талию и поднял над собой. Тата звонко засмеялась, а он стал кружить её вокруг себя, а потом осторожно спустил на землю и поцеловал.

– Неужели теперь ты моя жена?.. – заворожённо глядя ей в глаза, спросил он.

– Мне тоже в это не верится, но когда я смотрю на него, – она коснулась серебряного кольца на безымянном пальце правой руки, – то сразу понимаю, что это реальность. Артём, возможно ли на земле испытывать такое счастье? Мне кажется, я не выдержу такого количества счастья…

– Я разделю его с тобой, родная моя. Я не знаю, какие испытания нам подготовила жизнь, но я верю, что вместе мы выстоим против чего угодно. А сейчас пока нашему счастью ничто не мешает, я хочу раствориться в нём вместе с тобой.

Он накрыл лёгким поцелуем кончик её носа, и Тата засмеялась, а потом задала вопрос:

– Артём, а как ты смотришь на то, чтобы прогуляться до рынка? Я бы что-нибудь съела.

– С тобой – куда угодно!

***

На переполненном людьми рынке они купили фрукты, сыр, хлеб и бутылку вина. Ей понравилось делать покупки с Артёмом. Тата смотрела на него и спрашивала себя, существовало ли в нём что-то, что ей не нравилось? Это казалось невероятным, но она ничего не находила.

Когда они дошли до рыбацкой хижины уже начало темнеть. Тата сразу зажгла свечи на деревянном столе, а потом решила вымыть фрукты и порезать сыр.

– Артём, красивых фужеров для вина, к сожалению, нет. Только алюминиевые кружки.

– Ничего! Так даже интереснее, – ответил Артём, пытаясь открыть бутылку вина. Он перепробовал кучу вещиц, которые могли ему в этом помочь. В результате у него это получилось с помощью какого-то инструмента. Тата в темноте не разглядела, что это было. Да даже если бы и разглядела, навряд ли поняла.

Когда они сели за стол, Тате уже расхотелось есть. Её сердце то замирало, то начинало биться со всей силы. Артём сидел напротив и смотрел на неё так, что она не могла даже думать о чём-то кроме него.

Стояла такая тишина, что она чётко слышала, как он дышит.

Вдруг он спросил её:

– Тата, можно тебя попросить встать из-за стола?

Она медленно сделала это, ощущая дрожь глубоко внутри себя.

Тата оказалась перед ним во весь рост. Он резко вскочил со стула и его поцелуй окончательно разделил её жизнь до него и вместе с ним. Теперь она ступила на новый этап своей жизни, который был наполнен заманчивыми ожиданиями и непредсказуемыми страхами. Но с ним она готова была идти куда угодно.

Когда Артём оторвался от её губ, то внимательно всмотрелся в её лицо:

– Ну наконец-то, – улыбнулся он. – В твоих глазах я больше не вижу сомнений. Ты моя…

Он коснулся губами её век. Тата от этого пошатнулась, но он удержал её за талию.

– Тата, зря ты не поела. Я за тебя волнуюсь. Может всё-таки…

– Нет, Артём, не могу думать о еде. Не могу думать ни о чём кроме тебя. Я хочу быть твоей…

Поцелуем он вернул ей часть сил, и на еле волочащих ногах подвёл к кровати. Тата села на её край. Артём опустился вслед за ней и положил на колени её стопы. Он скинул с её ног белые балетки и коснулся губами кончика её большого пальца, а потом стал подниматься ваше… И вот его губы уже изучали под тканью платья её колено. Он продолжал двигаться вверх, и Тате пришлось полностью лечь на кровать.

Задержавшись в середине её груди, он прошептал:

– Как же стучит твоё сердце… Тата, ты вся словно из хрусталя. Ужасно боюсь тебя разбить.

– А я боюсь, что после твоих прикосновений меня на земле не останется. Мне кажется, во мне не осталось сил…

– Скоро их в тебе будет больше, чем когда-либо…

– Артём…

Она раскинула руки в стороны, а её голова от слабости упала на бок. А дальше всё смешалось. Её органы чувств вдруг обострились до такой степени, что ей казалось, что она не выдержит, потому что для этого нужны нечеловеческие возможности. Её тело превратилось в бескостную сверхчувствительную массу, и она больше не воспринимала себя по частям. У неё было ощущение, что он как будто разобрал её, а потом собрал что-то новое и незнакомое для неё, но удивительно прекрасное. Особенно чётко эта мысль стала осознаваться ею, когда ощущение реальности стало возвращаться к ней. Она проговорила, еле шевеля губами:

– И где же твои обещанные силы? – она посмотрела на него полузакрытыми глазами.

– Поспи, – шепнул он её на ухо, и она повернулась на бок к нему спиной.

– Через две секунды будет сделано…

Она не поняла, произнесла ли эти слова вслух или мысленно, потому что сон быстро накрыл её.

***

Тата проснулась от чувства дикого голода. Полностью открыв глаза, она увидела, что яркий солнечный свет пробирался сквозь прозрачные занавески. Она повернулась: Артём ещё спал. Тату снова накрыло чувство сильного голода. Она чётко осознавала: если она сейчас не поест, то ей конец.

Она встала с кровати и быстро оделась. Подойдя к столу, Тата стала жадно заталкивать себе в рот кусочки яблок, а потом взялась за хлеб с сыром. До чего же изумительная была еда! Более или менее утолив голод, она посмотрела в кружки с красным вином. Мысль пить спиртное с утра показалась ей нелепой. Она налила в кружку простой воды и тихонько вышла с ней из хижины.

На улице снова стоял жаркий солнечный день. Первые сентябрьские деньки уже наступили, но осень, кажется, забыла, что вот-вот должна нагрянуть. Тата прогулялась вокруг дома, а потом вышла к реке и стала всматриваться в далёкие пейзажи, попивая воду из кружки.

– Так силы всё-таки появились? – услышала она за спиной и резко обернулась, от чего часть воды в её кружке выплеснулась ему в лицо.

– Артём, извини. Ты меня напугал. Как же ты незаметно ко мне подкрался.

Он засмеялся, а она стала ладонями вытирать его лицо.

– Ничего страшного. Всё равно по утрам нас учат, что нужно умываться. Как ты себя чувствуешь? – он поймал её за руку и притянул к себе.

– Очень хорошо, – улыбнулась она. – Ты поел?

– Ты знаешь, на столе ведь почти ничего не осталось…

Она округлила глаза и поджала губы.

– Тогда пошли к дедушке. Там я тебя точно накормлю.

– Хорошо.

– А когда мы с тобой уезжаем?

– Я думаю, как только соберёмся.

– Тогда идём!

Они отправились в дом Василия и первым делом зашли на кухню. Тата увидела на столе письмо. Оно было от мамы.

– Она наверняка будет спрашивать, почему я так долго нахожусь здесь. Я уже и не знаю, как уйти от ответа. А ещё ведь придётся рассказать ей о нашем венчании. И папе…

– Тата, даже не переживай из-за этого. Да, они наверняка расстроятся, что не присутствовали на нашем венчании, но мы сегодня же отправимся в ЗАГС и подадим заявление. – Артём открыл крышку казана и стал из половника отхлёбывать его содержимое.

– Артём, что ты делаешь? – спросила она. – Что это? Суп? Его же надо подогреть.

– Он тёплый, всё в порядке, – быстро проговорил он между глотками. – Так вот, мы устроим праздник для всех наших друзей и родственников. А наше с тобой венчание… пусть оно останется только между нами.

– Да, – сказала Тата, вскрывая письмо, – венчание не зря называют таинством. Это действительно что-то очень личное.

– Они поймут нас.

– Надеюсь… – сказала Тата, уже прочитав первые строчки письма.

Слова в письме стали казаться ей нереальными. Это не может быть настоящее письмо. Кто-то просто ошибся! Но в нём были знакомые ей имена. Нет, не может быть…

– Тата, что там? – спросил он. – Ты так побледнела.

– Артём… – она в растерянности смотрела то на него, то в листок.

– Не пугай меня! – он подошёл к ней. – Там что-то нехорошее?..

– К сожалению, да… – она протянула листок ему. – Будет лучше, если ты сам его прочтёшь.

Артём взял в руки письмо, но всё ещё продолжал вглядываться в лицо Таты. Она опускала глаза на письмо, пытаясь показать ему, что единственный способ положить конец неведению, это прочитать его. Она следила за выражением его лица и заметила, как он морщил лоб всё больше, а листок в его руках сминался сильнее.

В письме от Светланы говорилось, что Лиза и Серёжа попали в автомобильную аварию. Потерпел крушение автобус, в котором они ехали. Лиза сейчас находилась в больнице в тяжелом состоянии, а Серёжа пропал без вести. Его поиски сейчас ведутся.

Тата по-быстрому сочинила письмо дедушке, в котором написала, что мама попросила её срочно вернуться домой. Она извинилась за то, что не успела сказать «до свидания». Тата оставила письмо на кухне, а потом отправилась в свою комнату.

Она собрала сумку, а потом переоделась в джинсы и футболку, а волосы заплела в косу.

***

Когда они вернулись в город, то сначала отправились к родителям Таты. Светлана и Владимир встретили их с тревожным видом.

– Мы получили ваше письмо. Есть какие-то новости или всё по-прежнему? – с порога спросил их Артём.

– Нам ничего не сообщали, – развела руками Светлана. – Надо ехать в больницу.

– Поехали! – тут же ответил Артём.

Владимир вызвал такси, и они вчетвером поехали в больницу.

Лиза находилась в очень тяжелом состоянии. У неё было множество переломов и сотрясение мозга. Она была без сознания и в себя ещё не приходила.

О Серёже по-прежнему не было никаких известий. Он был единственным пассажиром автобуса, которого пропал и след.

Пока Артём разговаривал с врачами в больничном коридоре, Тата подошла к родителям, которые расположились на медицинской скамье и спросила:

– Мам, пап, как же так?.. Расскажите поподробнее, что вам известно? И как вы обо всём узнали?

– В сумочке Лизы нашли её мобильный. Первой дозвонились Алле, а она потом сообщила нам, – ответила Светлана. – Я сразу написала тебе.

– А Серёжа?

– Пропал, представляешь?..

– Неужели совсем никаких следов?

Светлана отрицательно помахала головой.

В это время к ним с опущенной головой подошёл Артём. Казалось, кожа на его лица весила килограммы.

– Артём, ты поговорил с врачами? – спросила Тата. – Что они сказали?

– С Лизой всё плохо. Её жизнь висит на волоске, – пробурчал он, потерев лицо.

– Артём, давай останемся здесь, хорошо? Подождём, пока Лиза очнётся. У тебя есть номер телефона, по которому можно узнать, как ведутся поиски Серёжи?

Он сунул руку в карман и достал оттуда бумажку.

– Вот… но я ещё не звонил…

– Давай её мне. Я сама позвоню. А ты пока побудь тут. Садись.

Артём сел на скамейку рядом с её родителями и взялся за голову.

– Мам, дай, пожалуйста, свой мобильный. Мой разряженный.

Получив телефон в руки, Тата стала набирать номер с бумажки и отошла в конец коридора.

Ей ответил мужской голос с жужжащим «алло».

– Здравствуйте. Я звоню по поводу мальчика, который пропал. Он попал в аварию.

– Сергей Князев?

– Да!

– К сожалению, новостей нет. Спасатели прочёсывают местность. Как только появится информация, мы вам сообщим. Кстати, вы случайно не знаете… у нас есть контактный телефон его отца, но он не отвечает…

– Скоро он будет на связи. Это из-за того, что у него были проблемы с мобильной связью.

– Хорошо. Тогда мы будет ему звонить. А он вообще в состоянии нам ответить? Мы в курсе, что его жена сильно пострадала в аварии.

– Жена?..

– Да, так нам сообщили. А вы кто?

Тата растерялась и оборвала разговор.

Она вернулась к родителям и Артёму. На неё с огромной надеждой смотрели три пары неморгающих глаз.

– Нет, – тихо произнесла она. – Они его ещё не нашли.

– Я должен поехать и искать его сам! – Артём вскочил со скамьи.

– Артём, – Тата взяла его за руку и отвела подальше, – сейчас над его поиском работают люди. Ты ничем не поможешь…

– Но должен же я что-то делать! Я не верю, что они его ищут. Это просто отмазки. Тата, мы должны поехать и искать его сами!

– Артём, мы поедем… – она положила руки на его напряжённые плечи. – Мы обязательно поедем, но не сегодня. Давай решим этот вопрос завтра, хорошо?

– Но почему завтра? Давай поедем сейчас.

– Артём, в больнице думают, что Лиза твоя жена. За ней некому больше ухаживать.

– Но она уже не моя жена…

– Наверное, у них старая информация. Это неважно. Важно то, что пока мы не можем уехать. Хотя бы до завтра. Я останусь в больнице вместе с тобой и помогу. Скажи, а это правда… я вроде слышала от мамы… Лиза круглая сирота?

– Да.

– А где же тогда её… ну тот, человек с которым она жила?

– Понятия не имею. Может он ещё не знает. Тата, я так волнуюсь за Серёжку, – он задышал чаще. – У меня сердце не на месте. А ещё и эта ситуация, когда я ничего не могу сделать… Как же это злит!

– Мы будем верить только в лучшее и делать всё, что в наших силах. Где случилась эта авария?

– Где-то в лесополосе. Они ехали на экскурсию в Городец. Водитель съехал в кювет и перевернулся.

– Кошмар какой… Артём, я сейчас скажу родителям, чтобы они ехали домой, хорошо? Где твой мобильный? Его надо зарядить, а то спасатели до тебя не дозвонятся.

Артём достал из кармана брюк свой телефон.

– Пойду узнаю у кого-нибудь из врачей, где его зарядить.

– Хорошо, встретимся здесь.

– Тата…

Он дёрнул её за руку и крепко заключил в свои руки.

– Артём, всё будет хорошо, слышишь? – она погладила его по спине. – Я рядом с тобой.

– Какое же это счастье, что ты рядом…

От его крепких объятий у неё заболело тело. А вот и их первое испытание. Тата никогда бы не подумала, что оно случится так рано и в таком масштабе.

Она подошла к родителям и по их лицам догадалась, что они внимательно наблюдали за ней и Артёмом, У Таты даже возникло ощущение, что они сделали для себя какие-то новые выводы в отношении них.

– Мам, пап, вы езжайте домой. Я останусь здесь.

– Хорошо, дочка, – сказала Светлана, и они с Владимиром встали со скамейки. – Я попозже привезу тебе твои вещи. Что тебе привезти?

– Мам, я даже не знаю. Самое главное, привези мне мой мобильный и зарядку от него. Так я хотя бы буду с вами на связи.

– Хорошо, Тата, я сама подумаю, что тебе может понадобиться… Если что, потом довезём.

– Да…

Тата посмотрела на отца, который ещё не сказал ей ни слова. Он прятал от неё глаза.

– Пока, пап.

Она подошла к Владимиру и обняла его. Тот твёрдо похлопал её по спине, и Тате придало это бодрости и силы.

***

В больнице все по-прежнему считали Лизу и Артёма мужем и женой. Артём не поправлял их, да и, наверное, в этом не было особого смысла. Всё равно кроме него о ней некому было позаботиться. Медицинский персонал кидал на Тату косые взгляды. Она старалась не обращать внимание. Пусть думают, что хотят. Главное, что её совесть была чиста, а доказывать это людям, не имеющим для неё значения, не было смысла.

На второй день врачи сообщили, что Лиза пришла в себя. Они сказали, что Артём может к ней зайти. Тата проводила его, пожелав удачи, а сама осталась ждать в коридоре.

Через минут двадцать Артём вышел из палаты, а вслед за ним появился молодой врач, наблюдающий Лизу.

Тата тут же подбежала к ним.

– Артём?..

– Извините, – перебил её врач, приподняв руку. – Артём Александрович, можно с вами поговорить наедине?

– Да, – ответил Артём уставшим голосом, а потом попытался ей улыбнуться. У него это не получилось.

Они ушли вглубь коридора и скрылись в одном из кабинетов.

Тате интуиция подсказывала дурные вести, но она старалась не думать об этом. Ещё ничего не было ясно.

Артёма и врача не было около получаса.

Когда Артём вышел из кабинета, Тата сама подбежала к нему.

– Артём, скажи мне всё как есть. Не тяни.

Она взяла его за руки и попыталась поймать его опущенный взгляд.

– Лиза пришла в себя. Говорит, что у неё всё болит. О том, что Серёжка пропал, я ей не стал говорить. Она спросила о нём, и я сразу сменил тему. Она сейчас не в себе от боли и не может ни о чём другом думать.

– Но она же помнит, что с ней был Серёжа?..

– Конечно, но ты же её знаешь. Она всю жизнь думала только о себе.

– А… ты её не спросил о её парне? Где он?

– Она сказала, что они расстались.

– Расстались… ну ничего, она выкарабкается. Лиза всегда любила жизнь. С ней всё будет в порядке.

Артём молча кивал ей, но Тате казалось, что он думал о чём-то совершенно другом.

***

Через три дня состояние Лизы начало улучшаться. Артём продолжал заходить к ней, но Тате этого делать не позволял. Она знала о её состоянии только с его слов. Врачи не воспринимали её всерьёз и всегда искали Артёма, если хотели поговорить о Лизе. Тату это не задевало. Главное, чтобы Лиза поправилась. Слава богу, всё к этому шло. Ещё бы нашёлся Серёжа, целый и невредимый, и тогда можно будет сказать, что это самый счастливый конец у этой истории.

Тата иногда уезжала на ночь к родителям, но Артём всегда оставался в больнице. За эти дни он сильно вымотался, но уйти домой даже на пару часов не мог. Лиза постоянно его звала.

Наблюдая за Артёмом, Тата замечала, что в его лице всегда присутствовала странная задумчивость. Он что-то от неё скрывал. Но она как не старалась, не могла добиться от него ответа. Тата думала, может он переживает из-за того, что их планы относительно ЗАГСа и переезда в новое жильё сдвинулись? А вдруг спасатели сообщили ему о плохих прогнозах в отношении поиска Серёжи? Или что-то с Лизой, чего она не знает? Но почему он обо всём молчал?

Однажды он попросил у врачей кабинет, чтобы поговорить с ней наедине.

Когда они вошли в этот кабинет, Тату сразу ослепила яркая белизна больничной мебели, и она зажмурилась.

Артём начал расхаживать по кабинету, то и дело потирая лицо.

Тата догадывалась, что он хотел поговорить с ней о том, что его тревожило в последнее время. Она решила спросить его об этом сразу:

– Артём, я уже несколько дней задаю тебе один и тот же вопрос… Ну не мучай ты ни себя, ни меня. Расскажи, что случилось?

Он упёрся руками в спинку стула и избегал её взгляда:

– Случилось то, о чём я даже думать не могу, а сказать тебе… не представляю, как это сделать.

– Дело в Серёже?

– Нет, в Лизе, – быстро произнёс он.

– Но ты же говорил, что ей лучше…

– Лучше, но не совсем так. Давай присядем.

Артём посадил её на стул, а потом подвинул к ней другой стул, на который сел сам. Его глаза наконец-то посмотрели в её.

– Тата, мы не так давно узнали друг друга настолько, насколько должны были узнать намного раньше. Иногда мне становится жаль, что мы с тобой не ровесники. Тогда мы бы с тобой раньше поняли, как нужны друг другу.

– Артём, твои слова меня пугают, – произнесла Тата надрывным голосом.

Он взял её руку и крепко сжал:

– Тата, я хочу, чтобы ты знала, что со мной в этой жизни никогда не произойдёт ничего грандиознее нашей с тобой встречи. Я сейчас смотрю на тебя и понимаю, что жизнь уже подарила мне всё, что нужно. Мне осталось только просить, чтобы ты всегда была рядом со мной, но…

Он замолчал и опустил голову.

– Артём, что ты говоришь? Я и так рядом! Да что может заставить меня уйти от тебя? Мне даже в голову ничего прийти не может. О чём ты говоришь?

– Я попал в ситуацию безысходности, Тата. От неё, как я теперь убедился, никто не застрахован.

Тата приложила руку ко лбу и заговорила, захлёбываясь в своих словах:

– Артём, скажи мне наконец, что случилось? Что ты там напридумывал? Да я буду с тобой всегда! Даже если ты окажешься без дома, без работы… и придёшь ко мне, не имея ни денег, ни крыши над головой… даже, если весь мир отвернётся от тебя… Мне жутко об этом говорить, но даже с тобой полуживым я буду всё равно. Это не красивые слова, Артём. Я никогда тебя не оставлю.

Он чуть улыбнулся и приложил ладони к её лицу:

– Я верю тебе, родная моя… но ты просто всего не знаешь…

– Так скажи мне наконец всё.

Он шумно набрал воздух в лёгкие и задержал дыхание:

– Лиза она… у неё паралич нижних конечностей. Врачи говорят, что она никогда не сможет ходить. А у неё, Тата, никого нет.

Громко выдохнув, он закрыл руками лицо.

– Паралич?.. Как?.. – пробормотала она. – Это на всю жизнь? Бедная… Что же теперь?..

– Тата, я бы мог определить её в специальное учреждение, но туда денег нужно намеренно… Необходимо, чтобы кто-то был всё время с ней. Она не сможет без помощи другого человека.

– Какой ужас… Что же делать?..

– Тата, я думал о том, чтобы разменять свою квартиру. А если я куплю две соседние однокомнатные квартиры? В одной бы жила Лиза, а во второй… Я знаю, что это бред. Нет, не нужно… Не отвечай на этот вопрос.

– Артём, да всё в порядке… Ты пытаешься найти решение.

– Я всю голову изломал… – он ударил себя кулаком в лоб. – Я даже думал продать квартиру, купить одну однокомнатную, а остальными деньгами оплачивать пансионат. Но эти же деньги когда-нибудь закончатся… Что же мне делать, Тата?

– Я не знаю…

Она смотрела на него в недоумении. Он уже так основательно подумал об этой ситуации, а она ещё толком не пережила потрясения. Кто кроме него теперь сможет ухаживать за Лизой? Она же сирота…

– Мы должны что-то придумать, – проговорил Артём. – Мы просто обязаны…

Его глаза горели надеждой. Но Тата пока не представляла, на что здесь можно надеяться. Но если он верит, значит должна верить и она. Не бывает совсем безвыходных ситуаций. Решение у любой проблемы есть всегда. Они его просто ещё не нашли. Но будет ли решение этой проблемы подразумевать продолжение их совместной жизни?

Из кучи перебивающих друг дружку вопросов в её голове, первым её языка достиг следующий:

– Скажи, а Лиза что-то обо мне говорила?

– Когда речь заходила о тебе, у неё становился такой вид, как будто её погладили против шерсти.

– Ясно, значит помощь от меня она никогда не примет, – Тата покачала головой. – Почему ты мне не сказал об этом сразу, как только узнал?

– Я тянул… Думал, может всё-таки смогу найти решение… Я не хотел ставить тебя в эту тупиковую ситуацию, но всё-таки поставил…

– Ничего страшного, что ты пока не нашёл выход. Всё это очень сложно… Я очень хочу что-нибудь придумать… но пока не могу. Прости… – Тата потёрла лицо руками. – Артём, я сегодня, наверное, съезжу к родителям… Хочу хорошенько подумать над этим.

У неё было ощущение, что кто-то пытается закинуть в её сознание зерно, чтобы потом из него начало расти убеждение: сама жизнь возвращает Артёма к его первой избраннице. Потому что видимо первая – означает пожизненная. Так просто есть и даже её сильное чувство к нему слабее этой истины. Как будто Тата уснула в тот день, когда он впервые стал проявлять к ней внимание. А сейчас она проснулась, и всё было как в детстве: только мечты и никакой надежды на их осуществление.

– Мы найдём выход… Обязательно найдём, – его голос вывел её из задумчивости. – Тата, только не покидай меня…

Вдруг он шумно отодвинул свой стул, схватился за её руки и оказался перед ней на коленях.

– Мой сын пропал и Лиза… Если ты уйдёшь, я сойду с ума. Мне страшно представить, чем всё это может закончиться.

У Таты возникло чувство, что несмотря на то, что Артём был в курсе состояния Лизы дольше неё, она видела эту ситуацию чётче. Кажется, он отказывался верить в то, что их сказке наступил конец.

Но об этом сейчас она тоже думать не могла. Главное для неё – это он. Она изо всех сил постарается сделать так, чтобы ему стало хоть чуточку легче.

Нет, Тата не спала всё это время, пока они разбирались в своих чувствах. Она переживала счастливейшие моменты своей жизни. Кажется, они были последними… Но это тоже сейчас было неважно.

Тата слезла со стула и тоже встала на колени, а потом взяла его руки и прижала к своей груди.

– Артём, в церкви мы клялись, что будем друг с другом до конца своих дней. Я давала клятву не только из-за того, что так положено. Я пропускала через сердце каждое слово… Даже эта ситуация не заставит меня оставить тебя. И ничто не заставит.

– Тата, прости меня… – он сильно сморщил лицо, пытаясь подавить в себе слёзы. – Я впутываю тебя в это… Я пока не знаю, как именно, но дальше точно будет тяжело. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.

Она приложила ладони к его лицу и кончиками больших пальцев попыталась стереть слёзы.

– Артём, ты ни в чём не виноват. Так вышло. И запомни, я у тебя, а ты у меня теперь есть, чтобы делить не только радости, но и беды пополам. Вместе мы справимся.

Он вдруг резко схватился за её спину так, что у неё подпрыгнули лёгкие. А потом за потоком слёз, она еле разобрала его слова.

– Тата, я хочу найти своего сына. Мне надоело торчать тут в больнице и строить из себя заботливого мужа. Я переживаю… так переживаю за Серёжку. А ничего сделать не могу.

Тата не представляла, каким образом ей удалось сохранить самообладание. Казалось, все клетки её организма за секунды перестроились так, чтобы она смогла взять себя в руки и не лить слёзы на этом полу вместе с ним.

– Родной мой, всё будет хорошо, – в наимягчейшей интонации произнесла она и погладила его спину. – Я рядом. Это испытание, которое мы обязательно выдержим, потому что мы вместе. И Серёжа найдётся, вот увидишь.

Они провели много времени в объятиях друг друга, стоя на коленях. Тата ждала, когда Артём успокоится.

И вот его всхлипы начали затихать, а потом он взял её за руки, и они оба встали с пола.

Его лицо было мокрым от слёз, но взгляд стал уверенным.

– Тата, я тебе обещаю, что со всем справлюсь, потому что больше всего на свете хочу прожить жизнь рядом с собой. Если для этого будет нужно какое-то время помучаться с Лизой, я его выдержу. Я клянусь тебе, что поставлю её на ноги. Я только буду молить Бога о том, чтобы он помог найти моего сына.

– Артём, я буду помогать тебе всем, чем можно, и молиться вместе с тобой. Может мне лучше остаться здесь с тобой?

– Нет, куколка, езжай к родителям. Я очень хочу, чтобы ты подумала о моих словах в спокойной домашней обстановке. Вдруг тебе в голову придёт какая-нибудь гениальная мысль, и мы всё решим.

– Хорошо… А ты обещай поспать сейчас хотя бы пару часов?

– Обещаю.

На выходе из кабинета они ещё раз обнялись. Тата попыталась через объятия передать часть своих сил ему. Может ей всё-таки лучше остаться с ним? Но чем она ему здесь поможет? Артёму нужно как можно скорее решить вопрос с Лизой. Он был прав: вдруг в стенах родительского дома ей удастся сосредоточиться, ведь в больнице это сделать трудно. Обстановка играет важную роль в таких вопросах. Надо попробовать!

***

Но Тата не представляла, что делать. Её голова забилась только вопросами, ответы на которые она не могла найти. Чем больше она пыталась найти выход, тем количество этих вопросов увеличивалось и казалось, что её голова просто не выдержит.

Артём… Неужели она теряла самого дорогого человека в своей жизни, не успев толком его обрести?.. Нет, она никогда его не бросит, но жизнь ставит их в такие условия, в которых здоровая семейная жизнь невозможна. Да ещё и с Серёжей такое случилось… Где же он?..

Тата провела всю ночь в обнимку с Ланой. Её любимица помогла ей немного успокоиться и Тата даже задремала под утро.

Когда она встала с кровати её голова гудела. Ей захотелось как можно скорее увидеть Артёма. Тата решила по-быстрому перекусить и поехать в больницу.

В гостиной она встретила маму, которая гладила бельё и смотрела сериал. Тата рассказала ей о диагнозе Лизы. Светлана была в шоке и чуть не прожгла утюгом наволочку.

Когда Тата спросила её, как же им с Артёмом теперь быть, мама на этот вопрос так и не ответила. С этого момента Тата почувствовала, что отныне в её жизни появится длинная полоса из дней, наполненных неопределённостью.

***

После выписки из больницы, Артём отвёз Лизу в их квартиру. Тата по-прежнему с ней ни разу не виделась, но с его слов она была невыносима. У неё постоянно случались истерики и нервные срыва: она била посуду или кидалась ею в Артёма, оскорбляла и обвиняла его во всём.

Однажды Тата набралась смелости и решила съездить к нему. Она устала говорить с ним только по телефону. Ей хотелось его увидеть.

Чтобы не вызывать у Лизы причину для очередного скандала Тата позвонила Артёму на мобильный и сказала, что стоит у его двери. Артём впустил её в квартиру, и она вошла.

– Проходи на кухню, – шепнул он ей. – Я скоро.

Он выглядел ещё хуже, чем когда был в больнице. Глядя на него, можно было подумать, что он не спал последние пару ночей.

– Артём, кто-то пришёл что ли?! – раздался голос Лизы за закрытой дверью спальни. – Я слышала, как входная дверь открылась.

– Я сейчас, – сказала Артём Тате, и направился в спальню.

К сожалению, Тата не сообразила, что ей надо пройти на кухню как можно скорее. В момент, когда Артём открыл дверь комнаты, на неё в упор посмотрела Лиза. Потом дверь захлопнулась и Тата услышала:

– Что?! Эта девчонка здесь? Что она здесь делает? Я не хочу её тут видеть! Пусть проваливает!

– Лиза… – протянул Артём.

– Пусть сейчас же проваливает!

Тата убежала на кухню, села за стол и заткнула уши. Лиза продолжала визжать, и её голос был хорошо слышен за дверью спальни.

Артём вышел к ней через две минуты, но Лиза не замолкала.

– Тата, извини меня…

– Нет, это ты меня извини. Я завозилась у двери и…

– Ты не виновата.

Лизины злословия не прекращались, а потом раздался грохот, как будто со стола упало что-то тяжёлое.

– Артём, что она делает? Она себя не покалечит?

– По-моему пора положить этому конец. Достаточно я её жалел.

Артём опять убежал к ней, но дверь до конца не захлопнул. Тата отчётливо услышала их голоса.

– Артём, если ты сейчас же не выгонишь отсюда эту девицу, я себе голову разобью о стену!

– Лиза, угомонись. Своими истериками ты ничего не добьёшься! И я хочу кое-что тебе сообщить. Мы с Татой поженились. Да, ты не ослышалась. Тата теперь моя жена. И она будет приходить сюда тогда, когда будет нужно. Ты можешь перебить всю посуду, поломать всю мебель, но привыкай, что теперь Тата моя жена.

– Поженились? – переспросила Лиза таким голосом, будто ей предложили съесть живого таракана. – Да когда вы успели? Ты всё врёшь! Ты это специально говоришь, чтобы прижать меня к стене. Ты думаешь, я буду терпеть визиты этой нахалки в своём доме? Чёрта с два! Я твоя жена, слышишь? Потому что я мать твоего сына! Я отдала тебе семь лет своей жизни и не потерплю, чтобы какая-то соплячка тебя у меня забрала. Ты останешься со мной, понял? Я тебя ей не отдам!

Тата не выдержала и бросилась к ним в комнату так, что стул, на котором она сидела, упал.

Ей было трудно узнать Лизу без косметики и причёски. Её бледное лицо и тусклые тёмные волосы говорили больше даже её лежачего положения. Но её       глаза метали молнии. У Таты возникло ощущение, что только чувство злости поддерживало в ней силы.

– Лиза, Артём сказал правду, – заговорила Тата, стоя в дверях комнаты. – Мы с ним теперь действительно муж и жена. Но это не значит, что он тебя бросит в твоём состоянии…

– В моём состоянии?.. – на лбу Лизы образовалась огромная складка. – А кто довёл меня до такого состояния? Не ты ли? Появилась в маске ангела, а сама медленно, но верно украла у меня мужа! Из-за тебя у меня вся жизнь пошла под откос!

– Лиза, замолчи! – крикнул Артём.

– А разве я не права?

– Не права! – рявкнул он. – Тата тут ни при чём! Хватит винить всех подряд в своих несчастьях!

– Я виню не всех подряд, а кого надо! – Лиза со всей силы ударила ладонями по одеялу. – Стоите тут передо мной на своих ногах, пышете здоровьем и учите меня, что делать! А я не могу ходить, у меня сын пропал и со мной развёлся муж! Ну давайте я вас сейчас пожалею? Вам же так плохо. Вы только что поженились, а я, калека истеричная, мешаю вашей семейной жизни!

– Лиза, – произнесла Тата, и та сделала резкий поворот в её сторону. – Я всё равно буду приходить сюда, и помогать Артёму. Когда-нибудь ты поймёшь, что помощь даже от меня тебе не будет лишней…

– Да не нужна мне твоя помощь! Оставь моего мужа в покое! Я говорила, что он тебе не достанется! Так вот, получай! Раз уж я оказалась инвалидом, то извлеку из этого хоть какую-то пользу. Я не позволю вам жить вместе! И только попробуй ещё хоть раз сюда заявиться! Не по хлопку двери, так по лицу своего мужа я пойму, что ты здесь. Он мой муж, поняла? Мне плевать на все эти бумажки. Я мать его сына, а это поважнее всяких штампов! Проваливай отсюда, и чтобы я тебя никогда здесь не видела и не слышала!

Тата больше не могла выносить этого. Она выбежала из комнаты в коридор, а потом услышала визги Лизы:

– Артём, стой! Стой, я тебе сказала!

Он догнал её и вывел из квартиры в подъезд, а потом захлопнул дверь.

Тата обняла его и по её лицу побежали слёзы.

– Артём, это ужасно. Боже мой, как ты всё это терпишь?.. Она – воплощение ненависти. Родной мой, любимой мой, как я могу тебе помочь? Умоляю, скажи мне, и я всё сделаю…

Она стала гладить его по волосам и прикасаться к его лицу. Он попытался улыбнуться ей так, как будто забыл, как это делается.

– Я думаю Лизе нужно время, чтобы угомониться и переварить, что мы ей только что сказали. Наверное, приходить тебе сюда действительно не стоит. По крайней мере, пока. Иначе она в конец нас всех изведёт.

– Артём, у неё это пройдёт. Точно тебе говорю! От всего рано или поздно устаешь, и она устанет. Вот выговорит всё, что о нас думает и успокоится. Ты главное, постарайся не спорить с ней. Чем больше ты будешь молчать, тем ей это быстрее надоест.

Он тяжело вздохнул и упёрся рукой в стену рядом с входной дверью.

– Мне кажется, я отсюда слышу её вопли. Как мне всё это надоело. Не хочу туда возвращаться…

– Артём, но что же я могу сделать?.. Давай я съезжу на место аварии и узнаю, как ведутся поиски Серёжи? Может я смогу что-то выяснить.

– Тата, это было бы… спасибо тебе, – он провёл рукой по лбу. – Я бы сам хотел съездить, но…

– Артём, я всё понимаю… Я съезжу. Завтра же поеду туда.

– Хорошо. Может, хоть что-то прояснится. Хорошие вести о моём сыне обрадовали бы меня так, что я сразу забыл обо всех мучениях с Лизой.

После его согласия Тата была готова сорваться с места и бежать прямо сейчас на это место аварии. Ей так хотелось побыстрее начать делать то, что может хоть на чуть-чуть облегчить эту кошмарную ситуацию. Но она заставила себя притормозить и сказала ему:

– Артём, в твоей квартире беспорядок. Давай я потихоньку зайду и приберусь?

– Не надо, Тата, я сам. Не хочу делать хуже.

– Давай я приду, когда она будет спать?

– Она редко днём спит, а даже если и задремлет, мне кажется, она тебя теперь за километр учует. Сколько же в ней гнева… Умоляю, Тата, только не слушай её. Ты ни в чём не виновата, поняла?

– Да… Когда я думаю о том, в каком она положении, то в моей голове сразу всё встаёт на свои места. Она очень несчастна.

Тата услышала очередной грохот через дверь.

– Артём, тебе лучше вернуться. Пока я рядом она не успокоится. Позвони мне сразу как сможешь?

– Хорошо.

Он коснулся её губ, а потом крепко обнял. Когда Тата спускалась по лестнице, ей показалось, что своё сердце она оставила у него.

***

Как только Светлана узнала о том, что её дочь собралась ехать на место аварии, они с Владимиром попытались её отговорить, но Тата их не слушала. Светлана была уверена, что это затея была бессмысленна. Поиски Серёжи велись, и Тата ничем не могла там помочь. Она догадывалась, что ею дочерью руководило отчаянное положение. Ей было важно просто что-то делать, и она это делала.

Как только входная дверь за Татой захлопнулась, Светлана тяжелой походной прошла на кухню, где у окна стоял её муж.

– Наша дочь скоро свихнётся от такой жизни, – пробурчал Владимир, глядя в окно. Ну что ей делать на месте этой аварии?

– Я тоже так считаю, но нам её было не остановить.

– Зря мы помогали ей в этой истории с Артёмом… Я так жалею… Нужно было запретить ей ходить в его дом, учить его сына, рисовать эти проекты… Мы должны были сделать всё, чтобы она его забыла, а мы… – Владимир резко дёрнул за кухонные занавески.

– Володя, перестань. Мы хотели, как лучше.

– Я всегда это знал. Но непонятно почему послушал тебя.

– Что ты знал? – Светлана медленно залезла в кухонный шкаф и вытащила пакет с высушенными травами, которые Тата привезла из Зелёного города.

– Что ничего хорошего у нашей дочери с Артёмом не выйдет. У Артёма есть своя семья и незачем ему было менять свою жизнь. Чего он хотел этим добиться? Лёгкости? Простоты? Он думал, что с нашей наивной дочерью начнёт жизнь заново? И что вышло? Он сделал её несчастной. Как бы я хотел всё исправить, но…

– Володь, ты ничего и не мог исправить. Это их решение быть вместе.

– Но мы могли этому помешать.

– Володь, да кем ты себя считаешь? – Светлана шумно бросила чайную ложку сушеных трав в чашку. – Не могли мы им помешать! Как ты не понимаешь, что предугадать все эти несчастья никто не мог. Я знаю, ты переживаешь за Тату, но единственное что ты можешь сейчас для неё сделать, это поддерживать её, а не мучить предположениями, как всё могло быть. Ты думаешь, мне легко её такой видеть? Думаешь, я хотела для неё такой жизни? Ты сам видел, какая она вчера вернулась от Артёма; с белыми губами и трясущимися руками. Ясное дело, что Лиза не встретила её с распростёртыми объятиями.

– Ей вообще не нужно было туда ходить…

– Господи, Володь, а что ей ещё делать? – выкрикнула Светлана и от её нервного движения чашка с травами упала на пол и разбилась. – К нему не ходить, на место аварии не ездить, об Артёме не думать. Ты думаешь ей так запросто вычеркнуть его из своей жизни? Ты же видишь, Артём для неё не увлечение. Она любит его. И тебе придётся принять этот факт и… мне тоже. Потому что сказать то это, я могу, а вот поверить в это мне тоже тяжело… так тяжело… так…

Светлана опустилась на пол и стала сквозь слёзы собирать осколки. Картинка перед её глазами размылась, и она с трудом разбирала кусочки разбившейся чашки.

Что же теперь будет с жизнью её любимой дочери? Неужели её муж был прав, и они зря помогали ей разбираться в отношениях с Артёмом? Разве она так по-матерински глупа, что не смогла отличить, что для Таты хорошо, а что плохо? Но кто же знал, что с Лизой и Серёжей такое случится? Боже, какой же тупик…

Она почувствовала, как Владимир оказался на полу рядом с ней и стал помогать убирать осколки. А потом он вдруг коснулся её рук и тихо произнёс:

– Ладно, Свет, успокойся. Может ты и права. Будем ждать нашу дочь. Надеюсь, она привезёт хорошие новости.

***

Тата вернулась уже на следующий день. Она была измотанная и уставшая.

Светлана сразу повела её на кухню, усадила за стол и предложила пообедать. Тата поморщилась и попыталась снять с шеи шёлковый шарфик, который, по-видимому, не давал ей нормально дышать.

– Мам, давай попозже. Я хочу отдохнуть.

– Ну хоть пару ложечек. Когда ты в последний раз ела?

– Не помню… – Тата приложила голову ко лбу. – Мам, это ужасно. Я ничего не узнала…

– Но почему?

– Потому что они… для них я никто. Они отказались мне выдавать какую-либо информацию. Сказали, что регулярно отчитываются перед отцом Серёжи о своей работе. Я попросила их дать поговорить мне с человеком, который ведёт поиски, но они отказались. Сказали, что это конфиденциальная информация и что они скажут об этом только его отцу или матери.

– Но, дочка, они же правда звонят Артёму и сообщают о результатах. Точнее об их отсутствии.

Тата откинулась на спинку стула и вытащила заколку из волос. Пропуская сквозь пальцы пряди своих растрёпанных кудрей, она часто вздыхала и от усталости еле удерживала сидячее положение на стуле.

– Да, мам, но Артём хотел поговорить с ними лично и убедиться в том, что работа действительно ведётся.

– Тата, но где ты там ночевала?

– Да не ночевала я нигде, – Тата поставила локти на стол и подложила под подбородок кулак в кулаке. – Я дежурила у их двери и изо всех сил пыталась выудить информацию. Когда я убедилась, что это бессмысленно, то уехала.

– Дочка, господи… Я знаю, что тебе сейчас не до этого, но ты обязана поесть, а потом сразу ложись спать.

Светлана налила тарелку солянки и поставила перед Татой. Та взяла ложку в руку и стала крутить ею в воздухе.

– У них там какая-то контора? – спросила Светлана и села напротив дочери. – С кем ты пыталась поговорить?

– Да там город близлежащий… Артём дал мне координаты. Этим занимается местная полиция. Мам, я не знаю, как сообщить Артёму, что я ничего не узнала. Он так надеется… – она закрыла глаза ладонью.

– Ты сделала всё, что могла.

– Не всё! – Тата резко ударила ложкой по столу. – Я бы могла доказать им, что я не чужой Артёму человек. Но я не взяла с собой свидетельство о венча…

Тата протяжно вздохнула, сгорбила плечи и опустила взгляд.

– Какое свидетельство?.. Господи, Тата… – Светлана выхватила её правую руку и посмотрела на безымянный палец в обручальном кольце. – Как я же сразу не догадалась! Я ведь сразу заметила у тебя и у Артёма эти кольца! Но я думала вы просто так их носите! Что вы наделали?

– Мама, но откуда мы знали?..

– Господи, твой отец страшно разозлится. Он будет пилить меня, потому что я дала Артёму адрес твоего деда. Тата, я была уверена в твоём благоразумии.

– Но, мама, что мы такого сделали? Ведь мы обвенчались после того, как Артём развёлся с Лизой. А то, что с ней и Серёжей случился этот кошмар, мы не знали.

– Я-то это всё понимаю, а ты попробуй объяснить это своему отцу. Я его и так еле убеждаю в необходимости всех твоих поступков.

– Так папа ещё и не одобряет моих поступков… Мама, а что же я должна делать? Бросить Артёма? Ему сейчас так… – Тата посмотрела в потолок. – Господи, мама, если честно, иногда мне кажется, что мне было бы легче, если бы Артём был сейчас на месте Лизы.

– Не говори так, – произнесла Светлана, коснувшись рукой груди.

Вдруг Тата сморщилась так, что её лицо стало напоминать глиняную скульптуру, которую помяли. Она заплакала и её слёзы стали капать на стол.

– Мама, я страшно устала. Артём мучается, а я мучаюсь из-за того, что ему плохо, а я ничего не могу сделать. Боже мой, я так хочу заснуть и выключить свою голову от этих бесконечных вопросов, а проснуться тогда, когда всё это кончится. Господи, где же взять силы?..

У Светланы от этой сцены внутри всё передёрнулось. Казалось, что её внутренние органы сдвинулись со своих мест. Но реветь вслед за своей дочерью – не было лучшим решением.

Она собралась с духом и твёрдо произнесла:

– Так, Тата, возьми себя в руки. Откуда взять силы спрашиваешь? Я тебе скажу. Бери нормально ложку и ешь суп. Ты обязана его в себя затолкать.

– Мама, у меня горло сжато, – Тата схватилась за шею. – Не могу его расслабить…

– Тогда иди сначала ко мне, милая…

Светлана обняла дочь, и та разревелась на её плече. Она ещё ни разу не слышала, чтобы Тата так громко плакала. Её острые ногти вонзались в спину Светланы, а слёзы не прекращали литься. Но что ещё в её ситуации можно было сделать?.. Только позволять себе плакать и выражать свои страдания, чтобы не было ещё хуже. Светлана тоже не смогла удержаться и пара слезинок скатилась с её лица. Но большего позволить себе она сейчас не могла.

Когда Тата начала потихоньку успокаиваться и её тело чуть расслабилось, Светлана взяла её лицо в свои ладони и произнесла:

– Дочка, слушай меня. Всё обязательно наладится, слышишь? Вы с Артёмом найдёте выход из этой ситуации. По-другому просто не может быть.

Тата помахала головой, вытирая слёзы.

– Молодец, – прошептала Светлана, поглаживаю голову дочери. – Теперь ешь, а потом сразу спать.

Тата стала вяло подносить ложку за ложкой ко рту. Светлана наблюдала, как она морщит лицо и с трудом глотает, но она съела всё содержимое тарелки.

Затем Светлана взяла её под руку и отвела в спальню. Уложив Тату в кровать и накрыв одеялом, она стала ждать, когда её дочь провалится в сон. Лана тут же запрыгнула на кровать и устроилась рядом со своей хозяйкой у её лица. Тата стала поглаживать Лану, а потом задремала.

Светлана тихо встала с кровати дочери и вышла из её спальни. Оказавшись за дверью, она ринулась в свою комнату и провела в слезах около часа.

***

Тата открыла глаза и не могла понять, сколько сейчас было времени. Она приподнялась с кровати и посмотрела на часы, которые стояли на её ночном столике: восемь часов. Она взглянула в окно: судя по солнечному свету и чириканью птиц это было утро. Сколько же она спала?..

Её самочувствие улучшилось, и даже голова немного прояснилась. Естественно её первая мысль была об Артёме. Но в этот раз она почему-то подумала только о светлой стороне их жизни: о том, что он у неё есть, что он любит её и что они женаты. Ни о чём другом ей пока думать не хотелось.

Тата решила принять душ. Когда она вышла из комнаты, к ней тут же с распахнутыми глазами подбежала мама.

– Дочка, ну наконец-то ты проснулась? Как ты себя чувствуешь?

– Мне лучше, мама. Я хочу сходить в ванную.

– Сходи, а я пока приготовлю тебе завтрак, – мама сжала её руки и улыбнулась.

– Спасибо. А папа уже ушёл?

– Сегодня суббота, дочка. Он в гостиной смотрит телевизор.

– Он… знает?..

– Я ему сказала, что вы с Артёмом обвенчались. Он сейчас находится в процессе принятия этого факта. Я тебе советую пока его не трогать. Сходи в душ, позавтракай, а потом можешь и выйти к нему.

– Хорошо. А Артём мне звонил?

– Звонил. Я поговорила с ним и рассказала, что тебе отказались выдавать информацию о Серёже и что ты отдыхаешь. Он сказал, чтобы я тебя ни в коем случае не будила, но просил передать, чтобы ты, как только сможешь, ему перезвонила.

Тата тут же забегала глазами в поисках мобильного.

– Но! – Светлана подняла вверх указательный палец и Тата остановила на нём взгляд. – Сначала ты сходишь в душ и позавтракаешь. Не спорь. Это не займёт много времени, а потом позвонишь. Давай иди в ванную.

– Хорошо, мам.

Покончив с водными процедурами и съев мамин омлет с чашкой бодрящего кофе, Тата почувствовала сильное желание поговорить с отцом. Она решила позвонить Артёму сразу после этого разговора.

Когда Тата вышла к нему в гостиную, то увидела, что папа сидел на диване, уставившись в телевизор.

– Привет, пап.

– Привет, – устало поздоровался он с ней.

– Папа, я… – она присела на диван рядом с ним.

– Тата, я знаю, что ты хочешь мне сказать, – Владимир пультом выключил телевизор и повернулся к ней. – Не будем терять время. Я далеко не в восторге от вашего с Артёмом поступка, но что сделано, то сделано. Мне не хочется об этом говорить. Лучше послушай какое у нас с матерью есть к тебе предложение.

– Предложение?..

– Да, дочка, – произнесла Светлана, стоя в дверях гостиной. -Пока ты спала мы с отцом поговорили и пришли к выводу, что так больше продолжаться не может. Наблюдать за твоими мучениями выше наших сил, – мама прошла в гостиную и встала напротив неё. – Мы хотели предложить тебе уехать из города.

– Уехать? Но… – проговорила Тата, посматривая то на отца, то на мать.

– Дочка, подумай, так будет лучше… – Светлана села рядом с ней.

– Но я не смогу оставить Артёма в такой ситуации. Нет, я даже думать об это не хочу. И вообще… я собираюсь снова отправиться на место аварии, но со свидетельством о венчании. Они выдадут мне информацию, и я сама буду искать Серёжу!

– Что? – Светлана покачала головой, отвернувшись в сторону. – Дочка, подумай головой. Свидетельство о венчании имело вес два века тому назад. Для современного человека – это не документ, а баловство. Извини, я знаю, как это для тебя важно, но люди, которым ты собираешься предоставить это свидетельство, посмеются над тобой, и снова не будут слушать. Если бы ты принесла им свидетельство о браке, тогда они бы тебя восприняли всерьёз, но его у тебя нет, поэтому заканчивай с этим. Серёжу ищут профессионалы, и они его обязательно найдут. Перестань вмешиваться в это, прошу тебя.

Тата перевела растерянный взгляд на отца.

– Твоя мама права, – сказал он. – Давай лучше поговорим о твоей поездке.

– Поездке?.. Нет. Я должна остаться и поддерживать Артёма.

– Я понимаю, но давай посмотрим правде в глаза, – мама заговорила в очень мягкой интонации, – начать нормальную семейную жизнь у вас сейчас всё равно не получится. Вам нужно сделать так, чтобы эта буря успокоилась.

– Но что даст мой отъезд?

– Дочь, послушай, – Тата повернулась в сторону отца. – Я был у Артёма вчера. У Лизы даже из-за моего присутствия началась истерика. У Артёма и так невыносимая жизнь, а любое напоминание о тебе делает Лизу ещё более раздражительной. Она догадывается даже о твоих звонках. Тебе нужно прекратить общаться с ним, иначе от её истерик у него поедет крыша. Я такого наслушался… Представляю, что она наговорила тебе. А что Артёму приходиться выслушивать изо дня в день… В общем, Тата, я знаю, что эта ситуация очень тяжелая, но тебе нужно поступить именно так.

– Дочка, да, – заговорила Светлана и Тата повернула голову к ней. – К тому же так будет лучше и для тебя. Твои безрезультатные попытки помочь ему тебя вымотали. Тебе нужно отвлечься. У тебя, как и у Артёма есть все шансы вымотать нервы до изнеможения. Пожалуйста, послушай нашего совета.

– А Артём?.. Папа, ты ему этого не предлагал?

– Предлагал.

– И что он?

– Он сказал, что готов смириться с любым твоим решением, лишь бы так было лучше для тебя.

– Но, мама, папа, я не смогу без него. Я не хочу уезжать… – Тата взялась за голову.

– Дочка, спокойно, – Тата почувствовала, как мама погладила её по плечу. – Я знаю, мы тебя сейчас ещё сильнее расстроили, но, пожалуйста, подумай об этом. – Светлана сделала паузу. – Только куда предложить тебе уехать?..

– Да, вопрос хороший… – протянул Владимир.

– Я знаю, – шмыгая носом, проговорила Тата.

– Куда? – спросила Светлана, и они с Владимиром с противоположных сторон вопросительно на неё посмотрели.

Тата поднялась с дивана и встала напротив них.

– Мне дедушка предлагал работу учителем в какой-то деревне. Если мне удастся убедить себя в необходимости этой поездки, то я поеду туда.

– Что за работа? – спросила Светлана.

– В какой ещё деревне? – задал вопрос Владимир.

– Я не знаю подробностей. Я его почти не слушала, ведь это место мне тогда было не нужно. Знаю точно только одно: там, как в Зелёном городе нет цивилизованных удобств.

– Но, дочка, зачем тебе ехать в такую глушь? – удивилась Светлана. – Как мы с тобой будем общаться?

– Мама, я пока не особо соображаю, но следуя вашей с папой логике, это место будет идеально для меня. Тяжелые условия жизни и работа – мне некогда будет думать о наших на данный момент неразрешимых проблемах с Артёмом.

– Но где хотя бы это место находится? – спросил Владимир.

– Не знаю, папа. Мне придётся сначала поехать к дедушке, а только потом туда.

После разговора с родителями Тата позвонила Артёму, и они договорились поговорить возле его подъезда.

***

Когда Тата шла по улице на эту встречу, ей казалось, что внутри неё текут слёзы. Неужели это их последняя встреча? Нет, не может быть! Всё обязательно наладится. Неизвестно как и когда, но наладится. Надо верить в это!

Их крепкие объятия показались ей спасательным кругом во время шторма. В чьих же руках ей спасаться, если его не будет рядом?..

– Артём, мама тебе рассказала? У меня не получилось…

– Я знаю, знаю… Не расстраивайся, – он убрал с её лица волосы, разлетающиеся от ветра, – Этого следовало ожидать.

– Артём, там недалеко лес огромный. Местные говорят, что рядом с этим лесом разбросаны деревушки. Серёжа наверняка где-то там. Его надо искать.

– Я знаю, куколка. Я чувствую, что с моим сыном всё в порядке. По-другому просто не может быть. Если с ним что-то случилось, то я не знаю… значит мы живём не в мире, а в Аду.

Артём сузил глаза и посмотрел вдаль. Тата следила за каждым его движением.

– Мой папа вчера был у тебя? – спросила она, попытавшись поймать его взгляд.

– Да, куколка несмотря на то, что у меня внутри всё передёргивается, когда я даже об этом думаю, но… – кончики его пальцев коснулись её щеки, – думаю, что он прав.

– Артём, как же так?.. – сжав губы, спросила она.

– Я знаю, Тата, я бы всё на свете отдал лишь бы сделать так, чтобы ты всегда была рядом со мной.

Он положил ладонь на её затылок и приложил к своей груди. Соприкоснувшись с теплом его тела, она заплакала.

– Артём, я не смогу… Мне придётся с кожей тебя оторвать, чтобы заставить себя уехать от тебя.

– Тата, послушай, ты уедешь, но это будет только на время, понимаешь?

– Артём, на какое время? – она подняла руки к лицу, чтобы ещё сильнее ощутить его тепло. – А что изменится со временем?

– Что-то изменится… Что-то обязательно изменится. Надо в это верить. Мы просто сделаем так, чтобы нам стало полегче переживать эту ситуацию. Пойми, я не могу видеть твои страдания. Твой папа рассказал мне о том, что ты не ешь, не спишь, а только и думаешь о том, как помочь мне. Я не хочу, чтобы ты себя изводила. Со мной всё будет в порядке. Я справлюсь с Лизой. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Жизнь покажет пути выхода из этого положения. Их сейчас нет, но они скоро появятся. Надо подождать.

– Артём, – она подняла голову с его груди, и ей показалось, что она потяжелела у неё раза в три, – мы обещали отцу Борису, что зарегистрируем наш брак. Получается, мы его подвели…

– Нет, Тата, мы его не подведём, – его тёплые ладони обхватили её шею. – Мы обязательно зарегистрируемся, слышишь? Мы выполним данное общение только сделаем это позже.

– Обещаешь? – она чуть приподняла уголки губ.

– Даю слово. Я стану как солдат в окопе… буду ловить любую возможность, чтобы мы с тобой снова были вместе. Давай попробуем посмотреть на это философски? Может это проверка на прочность нас с тобой по отдельности? Мы сильны, когда вместе, но жизнь, возможно, хочет показать, что мы, прежде всего, должны быть сильны по одиночке. Наверное, это моя задача сейчас – справиться с Лизой без чьей-либо помощи.

– А тогда какая моя задача?

– Это будет зависеть от места, в которое ты выберешь уехать.

Она посмотрела в сторону и задумалась.

– Обучить бедных детей читать и писать?.. Я об этом не думала… Может быть ты и прав…

– О чём ты? Куда ты собралась? – его руки снова оказались на её голове и стали перебирать пряди её волос.

– Мой дедушка предлагал мне работу в деревне. Я не знаю, где она находится, но она совсем глухая и там нет школы.

– Тата, я против.

– Артём, не спорь. Я уже объясняла родителям, что это идеальное место. Мне нужны трудности. Пойми, если я уеду в другой город, и буду жить курортной жизнью, я точно также буду изводить себя беспокойством о тебе. Я не смогу удержаться и буду звонить тебе, тем самым раздражая Лизу, и мы этим ничего не изменим. А в той деревне нет мобильной связи.

– Но как же я буду с тобой общаться?

– Я буду тебе писать письма, а ты мне. Так даже лучше. Лиза не будет знать, что мы с тобой на связи. Кстати, как она?

– Смотрит телевизор. Я сказал ей, что иду в магазин.

– Артём, тогда я… я уеду завтра.

Он долго смотрел ей в глаза, а потом произнёс:

– Дай мне знать о себе сразу, как только окажешься на месте. Эти письма будут идти чёрт знает сколько времени. Я весь изведусь от волнения.

– Я буду беречь себя, а ты береги себя, – она крепко взяла его за руку. – Не позволяй Лизе наглеть. Диктовать правила должен ты ей, а не она тебе.

– Хорошо, – он наклонил голову. – Ты уже хочешь уходить?

– Надо, Артём…

– Не представляю себе, как это будет… – растягивая слова произнёс он.

– Я буду рядом, Артём. Это не расставание. Представь, что я уезжаю в командировку? Я же действительно по работе уезжаю. Я тоже буду так думать, а ты пиши мне… Обязательно пиши. Без вестей о тебе я сойду с ума.

– Я напишу тебе, как только получу твоё первое письмо. Я люблю тебя…

– А я люблю тебя…

Он накрыл её губы несколькими порывистыми поцелуями, но его дыхание прогрело её до кончиков пальцев ног. Она заберёт с собой все эти ощущения и будет хранить их до их следующей встречи. Прикосновение его тела, его запах, его голос… Эти воспоминания станут для неё единственным источником радости, из которого она будет черпать силы.

ГЛАВА III

ОЛОНКИ

Весь вечер Тата собирала вещи. Она не представляла, что именно ей брать. Если это глухая деревня, то вещей, по идее, нужно взять как можно больше, но неизвестно насколько долгим окажется её путь.

Лана крутилась возле неё, постоянно попадаясь под ноги. Наверное, её любимица догадывалась о не коротком отъезде своей хозяйки. Тата периодически поглаживала её и даже пыталась объяснить причины своего отъезда. Она верила, что её малютка всё понимала.

Когда наступила ночь, Тата уговаривала себя заснуть, но так нервничала, что ей удалось поспать всего около часа. Она встала с кровати около шести утра, умылась и съела бутерброд с чаем. Родители и Лана суетливо крутились возле неё. Они буквально ходили за Татой по пятам.

Только в дверях входной двери они «втроём» замерли, глядя на неё и зачарованно посматривали.

Тата взяла на руки Лану и, крепко прижав к себе, поцеловала в её белый лобик.

– Пока, моя красавица. Расти, радуйся жизни и жди меня. Я обязательно вернусь.

Отпустив любимицу на волю, она обняла своих родителей. Они еле сдерживали слёзы. Тата тоже старалась не плакать.

– Дочка, сразу же дай нам знать, где ты находишься, – на надрыве произнесла Светлана, прикладывая к носу бумажный платок. – Помни, с той секунды как за тобой закроется дверь, мы с отцом будем переживать за тебя без перерыва и это будет продолжаться до того момента, пока мы не получим от тебя письмо.

– Я знаю, мам, – Тата по очереди посмотрела в глаза родителям и слабо улыбнулась. – Не нужно за меня переживать. Я справлюсь. Всё будет хорошо. Вы, самое главное, тоже пишите мне как можно чаще. Я буду ждать от вас вестей и днём, и ночью. Я буду скучать…

Тата вышла из подъезда на ватных ногах и с тяжелейшим сердцем. Ничего! Чем дальше она будет отъезжать от дома, тем ей будет легче. Надо занять себя мыслями о том, как ей добраться до пункта её назначения.

Путь до Зелёного города прошёл без трудностей, и через пару часов Тата оказалась у дома дедушки. Сейчас его окружала высокая пожелтевшая трава.

Она постучала в кольцо-стучалку, и дедушка открыл дверь.

– Татьяна?.. Что?.. Что-то случилось?.. – морща лоб, спросил он.

– Случилось, дедушка. Но, пожалуйста, не расспрашивай меня ни о чём. Напиши папе письмо, и он тебе всё объяснит. У меня мало времени. Пожалуйста, дай мне адрес той деревни, про которую ты мне летом рассказывал.

– Олонки? Хорошо, но… Проходи.

Тата вошла в дом, и сладкие воспоминания ворвались в её сознание. Ей надо как можно скорее уехать отсюда. Здесь ей всё теперь напоминало об Артёме.

– Тебе нужно поесть, – Василий коснулся её плеча и повёл в сторону кухни. – Путь туда не близкий. Почему ты передумала?

– Дедушка, тебе всё расскажет папа. Я не в силах тебе об этом рассказывать. – Тата чувствовала, что теряет контроль над собой и в её голосе появилась нервозность, а глаза увлажнились. – И мне некогда у тебя задерживаться… Дай мне адрес, и я пойду.

– Внучка, сядь.

Василий усадил её на стул, а потом налил из чайника чай и поставил перед ней кружку. Тата, сделала несколько глотков и постаралась взять себя в руки:

– Дедушка, у нас с Артёмом сейчас трудная ситуация. Это не связано ни со мной, ни с ним. Дело в одном обстоятельстве. И из-за этого обстоятельства мне надо уехать. Не волнуйся, это не паническое решение, а взвешенное. Мои родители не против, Артём не против, и я не против. Только умоляю, дедушка, не заставляй меня всё рассказывать.

Василий посмотрел на неё в сомнениях:

– Ты здорова? Артём здоров?

– Да.

– И Артём ничего не натворил?

– Нет. Я же говорю, это обстоятельства так сложились.

Василий долго на неё смотрел. Его шумные вздохи и недоверчивые глаза раздражали её. Но Тата должна была понять дедушку: он переживал за неё.

– Хорошо, внучка, – выдохнул Василий. – Раз ты просишь, не буду тебя мучить. Напишу сыну письмо, и пусть он мне всё разъяснит. Не плачь, всё обязательно наладится. Обстоятельства они… так часто меняются. Сегодня они такие, а завтра всё уже может измениться. Наша жизнь как река, она всё время течёт и всё обязательно изменится в лучшую сторону. Съезди в эту деревню. Тебе там должно понравиться.

– Спасибо, дедуль.

Василий собрал Тате еды и объяснил, как добраться до деревни Олонки. Потом он вручил ей в руки конверт с координатами этого места.

Видя плохо скрываемое беспокойство на его лице, Тата сказала в дверях:

– Не волнуйся обо мне, дедушка. Всё будет хорошо.

Василий продолжительно поцеловал её в лоб, и она стала удаляться от его дома.

***

Тата пешком дошла до автовокзала. Все свои действия она совершала на автомате. Она не представляла, куда толком едет и что её ждёт. В современном мире люди сначала созваниваются, договариваются о встрече, узнают детали, а только потом куда-то едут. А она… Вдруг её там уже никто не ждёт? Что если они отказались от идеи создать школу или уже нашли учителя?

На кассе ей сообщили, что автобус до нужного ей места будет уже через час. Тата была этому рада, но в дороге ей предстояло провести около семи часов.

Заняв место в автобусе, Тата попыталась отключиться от мрачных мыслей. Когда они тронулись в путь, она разглядывала вид из окошка, и её организм минута за минутой старался начать жить в ритме движения автобуса. В конце концов, Тата задремала.

Когда она открыла глаза, за окном было по-прежнему светло. Тата засуетились, а потом обо всём вспомнила и стала потихоньку успокаиваться. Она взглянула на наручные часы: два часа дня. Ей осталось ехать ещё два или три часа. Фу… всё было в порядке. Она просто сильно устала и крепко заснула.

Тата почувствовала, что проголодалась. Она вытащила из сумки яблоки и хлеб с копчёным мясом, которые ей с собой завернул дедушка, а потом открыла термос с чаем, привезённый из Нижнего Новгорода.

Перекусив, Тата больше не смогла задремать, но остаток пути провела в расслабленном состоянии. Пока ещё всё было хорошо. Она просто ехала, и ей не о чем было беспокоиться.

Когда Тата сошла с автобуса, то оказалась на территории автовокзала незнакомого для неё города. Она стала оглядываться в поисках людей, внушающих ей доверие. Дедушка предупредил, что жителям этого городка должна быть известна дорога до деревни Олонки.

Ей подсказала пожилая женщина в широкополой шляпе. Она с добродушной улыбкой начала подробно объяснять ей дорогу. Тата старалась изо всех сил сконцентрироваться на её словах. Она страшно боялась не успеть добраться до темноты или где-нибудь заблудиться.

Увы, но до этой деревни можно было добраться либо пешком, либо на машине. Автобусы туда не ходили. Это было оторванное от внешнего мира место. Такие вещи наводили на Тату страх. Зачем людям жить в такой глуши? И что это вообще были за люди?

Но делать было нечего, она уже начала этот путь.

В основном Тата шла по просёлочным дорогам. Осенний ветер сшибал её с ног и мешал идти в своём темпе. Руки замерзали, и она с трудом управлялась со своей сумкой. Тата накидывала капюшон от куртки, но его постоянно сдувало ветром. Она то и дело поглядывала на наручные часы и старалась изо всех сил ускорить шаг.

Уже начало смеркаться, когда Тата наконец начала забираться на высокий холм, про который говорила та женщина. По её словам, минуя этот холм, Тата должна была увидеть деревню Олонки. Сил у неё почти не осталось, а ей пришлось ещё подниматься на гору. Тата с трудом преодолела это препятствие и, оказавшись на вершине холма, еле-еле разглядела вдалеке несколько домиков, а за ними лес. Тата перекрестилась, поблагодарив Бога за то, что он помог ей добраться сюда до темноты. Но ей всё равно надо было спешить. Чтобы дойти до домиков тоже требовалось время, а она уже сейчас с трудом видела дорогу.

Тата достала из сумки фонарик и зажгла его. Подходя всё ближе к пугающе тихой деревне, Тату охватил ещё один страх. Куда ей вообще идти? Ей надо было среди этих ветхих и дряхлых домиков найти дом Алевтины. Про номер дома в письме ничего не говорилось, да и на домах Тата не видела никаких чисел. Что же ей делать? Стучаться в каждый дом, пока она не найдёт нужный?

Она решила ещё раз взглянуть на письмо. Тата вынула из кармана белый конверт: из адреса там было написано только «Белый лес, деревня Олонки».

Тата прошла деревню до конца, а потом наткнулась на густой лес. В этой деревне было всего домов двадцать. Все они представляли собой избы из брёвен, выстроившиеся в два ряда, в каждом из которых было приблизительно по десять домов, а между этими рядами простиралась дорога. Боже мой, что за глушь?

Ей приглянулся дом, выкрашенный в синий цвет. Все остальные дома были мрачных цветов. Измучавшись от нерешительности, она набралась смелости и постучалась в дверь.

***

Тате открыла худощавая женщина в цветастом платье. На её талии был повязан замаранный фартук, а из-под белой косынки вылезали русые кудри.

– Я прошу прощение за поздний визит, – произнесла Тата. – Вы случайно не знаете Алевтину? Её сына вылечил знахарь Василий из Зелёного города?

– Зелёный город… – поморщилась женщина. – А кто вы?..

– Я его внучка.

– О, деточка! Ты – внучка Василия! Ну надо же! – женщина взялась за треугольные щёки. – Проходи скорее!

– Я бы не хотела вам мешать, – протянула Тата, делая робкие шаги в незнакомый дом.

– Мешать? Что ты? Да твой дед спас жизнь нашему сыну! – женщина закрыла за ней скрипучую дверь. – Я и есть та, которую ты ищешь. Я – Алевтина. Расскажи, что тебя привело к нам?

Тата вручила в руки женщины конверт.

– Не может быть?.. – удивилась Алевтина, развернув листок бумаги, – Это же то письмо, в котором я благодарила Василия за исцеления нашего сына…

– Да. И не только. Ещё в этом письме вы писали о том, что вам нужен учитель в школу, которую вы хотите создать. И я хотела бы попробовать. Я педагог начальных классов.

– Неужели кто-то откликнулся на наш крик души. Я поражена… – произнесла женщина, приложив конверт к груди. – Ведь я написала об этом просто так, к слову. Я и мечтать не могла, что Василий предложит тебе приехать к нам, и ты согласишься.

Алевтина смотрела на Тату так, будто она была для неё телевизором, по которому показывали новости.

– Я правда этого хочу, – сказала Тата.

– После известий о выздоровлении моего сына это лучшая новость, которую я получала. Какая же ты красавица! – женщина оглядела Тату с головы до ног. – И такая же добрая, как и твой дед. Ну, хватит стоять в дверях. Давай проходи к столу. Мы скоро будем ужинать.

– Ужинать?.. – Тата опустила глаза на свои сцепленные руки. – Я не знаю…

– Перестань скромничать, деточка! Думаешь, я не догадываюсь, какое расстояние тебе пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда? Ты выбилась из сил и голодна как волк. Ну, проходи же скорее!

Женщина чуть ли не силой запихнула Тату внутрь дома. Они оказались в большой комнате, посередине которой стоял длинный деревянный стол, на поверхности которого были зажжены свечи. С двух сторон этого стола тянулись две скамьи.

Тата почувствовала специфический запах древесного угля. В тусклом свете она различила очертания чёрного пианино, стоящего возле стены.

– Присядь пока на скамью, – усадила Тату женщина. – Скоро вернутся мои и мы сядем ужинать. Моя дочь всегда помогала мне по дому, но недавно она вышла замуж и теперь живёт в доме мужа. А от моих сыновей так мало толка по дому. Ты поможешь мне накрыть на стол?

Тата бодро закивала головой.

– Вот и прекрасно! – женщина присела рядом с Татой и, взяв её за обе руки, стала внимательно рассматривать. – Значит ты его внучка… Как же я рада… Как тебя зовут?

– Татьяна. Вы можете звать меня Тата.

– Нет, так не пойдёт. В нашей деревне принято обращаться друг к другу только полными именами. Такие у нас, знаешь ли, странные порядки.

– Понятно. Значит… вы живёте не одна? – поинтересовалась Тата.

– Конечно! Мой муж Фёдор вместе с сыновьями должны вот-вот появиться. Я их просила принести в дом дров. Обещали вернуться до темноты. Вот-вот должны прийти… Ну идём на кухню! – и Алевтина повела Тату за собой.

Кухня была просторной с длинным окном, простирающимся почти во всю стену. Тата заметила те же «удобства», что и в доме её дедушки: большая печь, керогаз, множество свечей в подсвечниках, рукомойник, а стены были заставлены самодельными шкафчиками с полками и с выдвижными ящиками. Посередине стоял небольшой стол, в центре которого располагалась ваза с полевыми цветами.

Алевтина стала собирать с «многочисленных поверхностей» тарелки с едой и передавать их в руки Таты, которой нужно было перенести их в комнату с длинным столом и скамьями.

Еда была простая, но Тату удивило её разнообразие. Основу ужина составлял варёный рис с мясом, а кроме него она уносила с кухни тарелки с печёными яблоками, нарезными свежими овощами, солёными грибами, лепёшками к чаю, а напоследок даже принесла бутылку самодельного вина.

– Вы каждый раз готовите в таких количествах? – спросила Тата у Алевтины, которая на тот момент передавала ей чайник с чайной заваркой.

– Ах, деточка… У нас здесь нет холодильников, как у вас. Приходиться быстро использовать продукты, чтобы они не испортились. Да и потом, в моей семье трое мужчин. Ты даже не успеешь оглянуться, как от всего того, что ты сейчас видишь, ничего не останется!

Тата и Алевтина делали последние приготовления на столе, когда в стороне входной двери послышался шум мужских голосов.

– Это мои вернулись, – произнесла Алевтина, вставляя ложку в чан с рисом. – Сейчас я вас познакомлю.

Женщина убежала встречать «своих».

Тата опустилась на скамью и сложила руки. Как эти люди отнесутся к нежданной гостье в их доме?

И вот в комнату вошла хозяйка в сопровождении своей семьи. Тата встала со скамьи, и Алевтина сразу подошла к ней.

В дверях стояло три человека. Они создавали впечатление трёх поколений: мужчина, парень и мальчик. Их одежда была забрызгана и выпачкана грязью.

– Татьяна, милости просим в наш дом! – обратился к Тате усатый и полный мужчина; его глаза из-за тёмных бровей и ресниц выглядели ослепительно ярко при свете свечей. – Алевтина про вас нам всё рассказала. Вы уж простите за наш внешний вид! Мы не ждали гостей. Вчера в деревне прошёл ливень. В округе уже всё высохло, а вот в лесу грязно до невозможности. Мы сейчас приведём себя в порядок и вернёмся.

Тата в ответ на эти слова смогла только растерянно помахать головой.

Через минут десять «мужчины», перевоплотившись в чистую одежду, вошли в комнату и заняли свои места за накрытым столом.

Тата чувствовала себя лишней. Она вторглась во владения чужой семьи. Похоже, она делает так уже не в первый раз…

Во время ужина Алевтина представила Тате своего мужа Фёдора. Тата подумала, что скорее всего именно ему достанется большая часть ужина. Фёдор был настоящим здоровяком. Как раз такие мужчины и нужны в деревне; здоровые и сильные, иначе не выживешь.

Младший сынок Семён был полностью сосредоточен на приёме пищи, и только изредка почёсывал лицо из-за густой копны кучерявых волос. Казалось, окружающие люди для него вообще не существовали. На вид ему было лет семь или восемь.

Старший сын Матвей был с Татой примерно одного возраста. И, что больше всего удивило Тату, так это её с ним поразительное сходство. Они были похожи, как брат с сестрой. У него были такие же, как и у неё, светлые кудри, только коротко остриженные. И дело было не только в волосах. Они даже были похожи лицами.

– Фёдор, ты взгляни на них, – произнесла Алевтина, показывая на Тату и Матвея рукой.

– Да… Она похожа на него даже больше, чем наша Дарья. Кстати, Дарья – это наша дочь. Наша замужняя дочь, – с гордостью произнёс Фёдор.

– Я тоже замужем, – быстро произнесла Тата. Она решила, что лучше сказать об этом сразу.

– Ничего себе… Ты меня удивила, – протянула Алевтина. – Как же твой муж отпустил тебя?

– Он поддержал мою идею помочь детям, у которых нет возможности выучиться грамоте.

– Не муж, а золото, – с восхищением произнесла Алевтина. – Фёдор, мне кажется, Егор так бы с Дарьей не поступил? Он бы не отпустил её ни на шаг!

– Нет. Егор бы так не сделал. У мужа Татьяны видно душа широкая раз он так поступил. Наш Егор – собственник. На такой шаг он не способен.

– Да и у Татьяны душа широкая. Помочь нашим деткам и расстаться с мужем… Тебе наверняка это с трудом далось.

– С трудом, – еле выдавила из себя Тата.

– Но ничего страшного! – сказала Алевтина, отправив в рот солёный гриб. – Твой муж как-нибудь к тебе приедет.

Тата кивнула, поджав губы. От этого разговора у неё мгновенно пропал аппетит.

– Татьяна, ты перестала есть? – сразу заметил Фёдор. – Неужели уже насытилась?

– Я… всегда немного ем.

– Тогда ты всё-таки не моя сестра, – обратился к ней Матвей, расправляясь с остатками риса на своей тарелке. – Та бы сейчас уминала за обе щеки. В нашей семье аппетит передаётся по наследству.

– Матвей, перестань! – одёрнула его Алевтина. – Неужели ты не видишь? Ей просто неловко. Но ничего, скоро ты к нам привыкнешь! – Алевтина посмотрела на Тату и улыбнулась. – Кстати, сегодняшнюю ночь ты проведёшь в нашем доме. А завтра кто-нибудь из нас отведёт тебя в твой новый дом.

– В дом?.. – переспросила Тата.

– Мама, ну ты скажешь! Дом? – усмехнулся Матвей. – Скорее это старые развалины.

– Не говори ерунды! – возмутилась Алевтина. – Ты испугаешь бедняжку! – женщина перевела взгляд на Тату. – Дом действительно очень старый, но жить в нём можно. Завтра ты в этом убедишься.

– Мне так неловко, что я вас беспокою… – произнесла Тата, сделав маленький глоток из кружки с чаем.

– Перестань, деточка! – отмахнулась Алевтина. – Твой дед нам, как родной, – женщина подставила руки под подбородок и посмотрела на Семёна. – Благодаря нему, вон те голубые глазки сейчас горят. Ты его внучка, а это значит, что и ты нам не чужая. Кроме того, ты идёшь на такие жертвы ради наших деток. Идём! Поможешь мне убрать со стола, а потом я покажу тебе твою комнату. Ты будешь спать в спальне нашей Дарьи.

Тата последовала на кухню за Алевтиной, унося со стола пустые тарелки. Ей казалось, что она снималась в кино. Это была роль, не имеющая отношения к её настоящей жизни. Таты больше не существовало. Она стала Татьяной, и скоро будет жить, судя по всему, в полуразрушенном доме. У неё было ощущение, что она не просто перевернула страничку в своей жизни, а начала новую книгу.

Вдвоём они быстро управились с уборкой, и Алевтина отвела Тату в комнату её дочери. Она была совсем крошечной. В ней помещалась только односпальная старая кровать и маленькая тумбочка.

– Держи, – Алевтина вручила Тате горящий подсвечник. – Устраивайся и отдыхай!

– Спасибо вам огромное, Алевтина. Я вам очень благодарна за такой тёплый приём.

– Деточка, да я только рада! Приятных тебе снов.

– Спокойной ночи.

Алевтина ушла, оставив Тату наедине с собой. Как же она устала… Она никогда в жизни не ходила столько времени пешком. Тата поставила в угол свою сумку с вещами и упала на кровать.

Накрывшись лёгким одеялом, Тата произнесла имя Артёма вслух, закрыла глаза и быстро заснула.

***

На следующее утро Фёдор повёл Тату в её новый дом. Они шли минуты две и оказались у полуразрушенного двухэтажного строения. При его виде Тату охватило чувство ужаса. Если бы дом можно было бы сравнить с человеком, то этот дом она бы сравнила со столетней, скорчившейся от тяжести лет, старухой.

– Да, понимаю… – протянул Фёдор. – Вид у него не самый приветливый, но жить в нём можно. Идём!

Они вошли внутрь, и Тата увидела перед собой огромную комнату, заполненную старой мебелью. Всё было покрыто толстым слоем пыли. Этот дом больше напоминал старый сарай. Боже, сколько же ей здесь убираться?..

– Это помещение нужно очистить от мусора, и оно станет классной комнатой, – сказал Фёдор, пытаясь избавиться от досок под ногами. – С этим проблем не будет. Но меня больше волнует, где ты будешь жить. У меня есть надежда только на одну комнату. Она на втором этаже.

Они стали подниматься по лестнице. Тата боялась сделать следующий шаг. Ей казалось, что лестница под ней просто сломается. Ещё вдобавок рядом с ней шёл Фёдор, который весил за сто килограммов.

Они всё-таки благополучно добрались до второго этажа.

– В левое крыло вообще не стоит ходить, – произнёс Фёдор. – Там крыша вся обвалилась. Пошли в правое.

В правом крыле было три комнаты: одна с одной стороны и две с другой. Увы, но соседние комнаты оказались совершенно непригодными для проживания. В их стенах были дыры, а когда Тата подняла голову, то увидела не потолок, а голубое небо сквозь дырявую крышу.

На счастье, оставшаяся комната, оказалась в пригодном для жилья состоянии: крыша на месте и дыр в стенах Тата не нашла.

– Я думаю, что с твоим жильём мы определились, – объявил Фёдор. – У нас в подвале валяется керогаз, и я спрошу у соседей про печку. Скоро она тебе понадобится. А ещё тебе нужен матрас. Он у нас тоже есть. А что ты с собой взяла кроме одежды?

– Свечи и спички, – ответила Тата. – Ну и конечно учебный материал.

– Это очень хорошо. Чтобы приобрести вещи первой необходимости нужно ехать в город. Пешком это только час туда и час обратно. Обычно мы ездим на лошади с телегой. Кстати, завтра мы собираемся туда с Матвеем. Так что ты можешь до завтрашнего утра подумать над тем, что тебе нужно, и поехать с нами, чтобы докупить эти вещи.

– Это хорошо! Скажите, а почта у вас далеко?

– Тоже в городе. Мы тебе покажем.

– Я очень признательна вам за помощь!

– Ну что ты! Мой Семён – в твоих руках. Ведь он будет одним из твоих учеников.

– Здорово! А кто ещё станет моими учениками?

– Скоро узнаешь. Я сейчас пройдусь по деревне и сообщу всем, что сегодня… Давай в час дня? – Тата кивнула, а Фёдор продолжил. – Хорошо. Тогда в час дня ты ждёшь всех желающих в особняке Роз.

– В особняке Роз? Какое странное название…

– Да…

Тата хотела услышать подробности, но Фёдор почему-то сразу вернулся к прошлой теме.

– Тогда договорились. За это время ты как раз сможешь привести здесь всё в приличный вид. У нас тут много детворы! Учеников десять я тебе точно обещаю.

– Прекрасно!

Как только Фёдор ушёл, Тата почувствовала прилив сил. Несмотря на плачевное состояние её нового жилья, она была рада, что будет жить здесь одна. Дети тут наверняка запущены с педагогической точки зрения, а значит ей точно будет некогда изводить себя никому не нужным беспокойством.

Тата с энтузиазмом принялась за уборку. Во дворе она обнаружила колодец и старый сарай, в котором нашла несколько вёдер, старых тряпок и веник.

Вначале она решила избавиться от хлама в гостевой комнате. Сломанную мебель она вынесла во двор, а целую отмыла от пыли и расставила. Это были стулья, табуреты и пара столов с заусенцами, а также камин. Если у неё будет около десяти учеников, то этой мебели не хватит. Значит ей нужно сказать родителям, чтобы каждый смастерил стол и стул для своего ребёнка. С этим проблем не должно возникнуть. Наверняка мебель в каждом доме этой деревни была сделана руками мужей и взрослых сыновей.

Тата вымыла стёкла на окнах. Удивительно, но ни одно из них не было разбито. Она подмела пол, а потом немного протёрла полы водой. Окинув взглядом прибранную комнату, ей показалось, что она обеднела; ей открылась полупустая территория со стареньким камином, двумя кривыми столами, двумя табуретами и тремя стульями со спинками. Тата посидела на каждом из них и убедилась в их крепости. Когда ученики заполнят эту комнату своими столами и стульями, она расставит их по подобию классной комнаты и атмосфера сразу изменится.

Потом Тата поднялась в свою комнату. Ей понравилась большая двуспальная кровать, украшенная красивой резьбой, по обеим сторонам которой стояли две тумбочки. Странно, почему никто из местных не забрал эту кровать себе?

Ещё в комнате был шкаф с двумя дверями. Тата вымыла его и пока просто бросила в него сумку. Одежду она разложит позже.

Кроме кровати и шкафа в комнате стоял большой дубовый стол и стул с высокой спинкой, сделанный в стиле с этим столом.

Из-за большого количества свободного места у Таты уже сейчас начала болеть голова над тем, что она будет делать здесь зимой, когда начнутся морозы? Фёдор пообещал ей печку, но хватит ли одной печки, чтобы обогреть такую огромную комнату?

После уборки Тата умылась холодной колодезной водой, попытавшись смыть с себя толстый слой пыли, а потом переоделась в чистую одежду.

В час дня собрались желающие записать детей на занятия. Тата распределила учеников на две группы, начиная от самых младших и заканчивая подростками. Всего получилось четырнадцать человек. Она озвучила родителям список необходимых вещей, которые должны быть у каждого ученика. На сбор она дала три дня. Потом они распланировали графики занятий и договорились о её зарплате. Тата была шокирована, когда поняла, чему будет равняться её ежемесячный доход. Этих денег могло хватить разве что на еду, но что можно было сделать? Эти люди были бедны. В конце концов, ела она как птичка, а на всё остальное как-нибудь наскребёт!

Закончив собрание, она с облегчением выдохнула. Всё шло хорошо.

***

Тата решила подняться к себе, немного отдохнуть и начать писать письма домой, но в дверь постучались. Она открыла её и увидела на пороге Фёдора и Матвея. Они принесли ей керогаз, печку, матрас и постельное бельё. Несмотря на то, что Тата осознавала высокую необходимость в помощи, но всё равно чувствовала себя не в своей тарелке, когда вокруг неё так суетились чужие для неё люди.

Мужчины отнесли всё в комнату Таты.

– Я оставил тебе немного керосина, – обратился к ней Фёдор. – На сегодня точно хватит, а завтра купишь, когда поедешь с нами в город. И кстати, мы приглашаем тебя к нам сходить в баню, а потом поужинать с нами.

– Но…

– Алевтина сказала, что, если ты откажешься, она придёт за тобой и приведёт к нам за руку.

– Я не могу отказаться, хотя мне и ужасно неудобно, – сказала Тата, теребя воротник на своей кофточке. – Вы столько для меня делаете. Не знаю, как вас и благодарить.

– Перестань! – отмахнулся Фёдор. – Что ты… Ты будешь учить наших детей. Мы просто обязаны создать тебе максимально комфортные условия.

– Вы уже и так много для меня сделали, а я ещё даже не начала занятия. Мне жизни не хватит, чтобы расплатиться с вами за вашу доброту и…

Она не договорила, потому что Фёдор вдруг прокашлялся:

– Татьяна, расплачиваться с нами не нужно. И давай договоримся, что ты больше не будешь каждый раз просить у нас прощения за наше якобы слишком сильное беспокойство о тебе?

– Я…

– Привыкай, – перебил её Фёдор, а потом обратился к сыну. – Матвей, останься с ней и проводи до бани. И, Татьяна, поторопись. Мы должны все успеть помыться до темноты.

Тата почувствовала, будто её придавили танком. Ну не привыкла она, чтобы посторонние люди так с ней носились!

– Собирайся, инопланетянка ты наша, – посмеялся Матвей, заиграв ямочками на щеках. – Чем быстрее ты смиришься с тем, что без нашей помощи просто пропадёшь, тем лучше. Ты думаешь, что в тягость моим родителям? Да у нас в доме разговоры только о тебе. У них появились приятные заботы. Я повторюсь, приятные. А твои извинения и ужимки их расстраивают. Они думают, что недостаточно гостеприимны.

– Да нет же… – протянула Тата.

– Тогда докажи им обратное. Быстренько собери вещи, сходи в баню, съешь мамин ужин и поблагодари за помощь без извинений. И не ешь за столом так, будто что-то у нас крадёшь. А то они думают, что еда невкусная.

– О господи, я и не знала… – Тата взялась за щёки, которые у неё наверняка покраснели. – Я не хочу, чтобы они так думали… я сейчас … я быстро!

Тата убежала на второй этаж и покидала в пакет чистое бельё, мочалку, полотенце, заколку для волос и чистые носки. Наверное, этого хватит. Она была шокирована словами Матвея. Какой ужас, что её поведение так расстраивает людей, которых она уже так уважала! Нет, сегодня она обязана быть примерной гостьей!

Когда Матвей вёл её до бани, Тата чувствовала себя как перед открытым уроком в школе. Никогда бы она не подумала, что так будет себя ощущать в глухой деревне.

Матвей объяснил ей, как пользоваться банными удобствами и ушёл.

Тата испытала огромную радость, смыв с себя пыль, которую набрала за время уборки. Внутри баня была такая уютная: особенно Тату заворожил котёл, на котором лежали огромные камни. А ещё на гвоздике висели два берёзовых веника, но Тата не решилась ими воспользоваться.

Когда она закончила мыться и прошла в дом, её встретила улыбающаяся Алевтина.

– Татьяна, как ты порозовела. Тебе понравилось?

– Очень! Я не знаю, как и… то есть ваша баня – лучшая из всех, в которых я была.

Тата прикусила язык. Похоже она слишком старается и говорит не то, что думает, а пытается льстить. Так вести себя тоже не вариант. Как же ей всё-таки расслабиться?

– Я рада, – улыбнулась Алевтина. – Ты сильно голодна?

– Да… – хрипло ответила она.

– Конечно! И что я спрашиваю? Ты так мало съела за завтраком, да и ещё работала весь день без перерыва. Давай я тебя покормлю, и ты пойдёшь домой отдыхать? А то пока мои парни помоются, пока я… ты устанешь нас всех ждать.

– Хорошо.

Алевтина отвела Тату на кухню и усадила за центральный стол. Потом она поставила перед Татой тарелку ароматного борща с большим куском говядины. Она взяла ломоть домашнего хлеба и стала есть, активно черпая ложкой.

– Ну наконец-то ты ешь с аппетитом! – сложив ладони, произнесла Алевтина. – Вкусно?

– Очень.

– Отлично. Сейчас согрею воды для чая. Я сегодня испекла сдобу.

Полностью очистив тарелку, Тата почувствовала, что её разморило. Ей захотелось домой, но она подождала, пока Алевтина налила ей чай и отрезала кусок пышного сдобного теста. Во время чаепития Тата смотрела в длинное окно: из него открывался панорамный вид на лес. Очень красиво!

Она поблагодарила Алевтину за вкусный ужин и отправилась к себе домой. Тата развалилась на кровати, покрытой чистым постельным бельём, и стала вдыхать свежий аромат.

Через полчаса начало темнеть. Она зажгла свечи и стала писать письмо родителям и Артёму.

***

Утром Тату разбудил стук в дверь. Это Фёдор и Матвей пришли за ней, чтобы отвезти в город. Тата сначала занервничала, ведь она ещё не успела собраться. Но Фёдор сказал, что они специально зашли за ней, чтобы дать время на сборы. Они собирались в дорогу через полчаса.

Тата взяла с собой большой пакет и деньги, а потом схватила со стола два конверта. Прежде чем выйти из комнаты, она прижала их к груди.

Когда Тата подошла к дому Алевтины, то увидела, что у забора стояла чёрная лошадь, запряжённая телегой. Ей стало интересно и, оказавшись с животным совсем близко, она погладила его красивую угольного цвета гриву. Лошадь зафырчала и заперебирала ногами, но с места не сдвинулась. Тата раньше никогда не видела лошадей так близко.

– Какой же ты хороший! С таким же аристократическим видом, как и у моей Ланы! – Тата отвела голову в сторону и тихо произнесла. – Моя Лана… Как ты там, моя красавица?..

– Я смотрю, вы уже познакомились! – услышала она бодрый голос позади себя и, обернувшись, увидела Матвея.

– Да… Здравствуй.

– Здравствуй! – он подбежал к лошади и похлопал её по спине. – Как тебе наш гигант?

– Он просто красавец! Такой умный взгляд.

– А какой характер! Поступает только так, как хочет. С ним порой бывает нелегко. Ты ему понравилась. Он подпустил тебя к себе.

– А что, есть люди, которых он к себе не подпускает? – спросила Тата, продолжая поглаживать гриву коня.

– Ты не поверишь, но это добрая половина нашей деревни, – Матвей стал говорить, не отрывая от лошади восхищённого взгляда. – Он самый строптивый конь во всей немногочисленной округе. Хорошо хоть, что он доброжелателен ко всем членам нашей семьи.

– Да… Без лошади жизнь здесь, наверное, несладкая.

– Он нас здорово выручает. А как бывает здорово прокатиться на нём! Ты умеешь?

– Нет.

– Жаль… Но я могу тебя научить!

После этого вопроса Тата оторвалась от поглаживания гривы и встретилась с прямым взглядом Матвея.

– Ну что ты! – она посмеялась и покачала головой.

– А что такого? Если ты переживаешь, что можешь оказаться плохой ученицей, то меня этим не испугаешь. За свою не такую уж и длинную жизнь я научил ездить на лошади с десяток людей. Некоторые случаи были почти безнадёжными, но я справился.

– Но это же… очень опасно… – произнесла Тата, откинув свою второпях заплетённую косу назад.

– Ты что боишься?

– Да.

– Какой ответ! – усмехнулся Матвей, продолжая внимательно за ней наблюдать. – Все мои предыдущие ученики уверяли меня, что не боятся, хотя я-то видел, что они умирали от страха.

– Не вижу необходимости притворяться. Я на самом деле боюсь.

Через минуту из дома вышел Фёдор, и они отправились в путь.

Ехать на телеге, запряжённой лошадью, было очень захватывающе. Тата любовалась видом пожелтевших полей.

Они остановились посреди дороги. Вдалеке Тата разглядела торговые лавки и сборище народу.

Матвей обратился к ней:

– Нам придётся дальше идти пешком. С лошадью на рынке лучше не показываться.

– Почему? – спросила она.

– Украсть могут.

Фёдор остался стеречь их «транспортное средство», а Тата с Матвеем пошли по дороге.

– Мне, самое главное, нужно попасть на почту… – сосредоточенно думая, произнесла Тата. – Матвей, покажешь мне дорогу?

– Конечно. Мужу письмо написала? – спросил Матвей, и на его лице тут же появилось оживлённое выражение.

– Да, – ответила Тата. – И ещё родителям.

– Ясно. Только учти, домой ответы от них тебе никто не принесёт. Нужно будет указать в обратном адресе координаты почтового отделения, откуда ты будешь отправлять письма и периодически туда приходить, и спрашивать есть ли для тебя почта.

– Я предполагала… – протянула Тата. – Как же тяжело без мобильного телефона.

– Нам легче в этом плане, – Матвей сложил руки за спину и посмотрел вперёд. – Я, например, ни от кого писем не жду. А ты, судя по всему, собираешься бегать на почту каждый день?

– Бегала бы, если это было реально. У меня ног не хватит, чтобы столько ходить.

– Вот поэтому я и говорю, что тебе нужно учиться ездить верхом.

– Не знаю, – Тата пожала плечами. – Когда этим заниматься? Моя главная задача здесь всё-таки детей учить, а не на лошади кататься.

– Время обязательно найдётся.

Тата посмотрела на его устремлённый вдаль профиль. Матвей морщил лицо от ярких солнечных лучей, а его кудри стали напоминать полупрозрачную желтоватую материю.

Он говорил так, будто знал, что ей нужно. Но она-то себя знала получше него.

– Нет, не хочу я ездить верхом… – Тата уловила в своём голосе нотки упрямства. – Не моё это. Скажи, а велосипеда у вас случайно нет?

– Есть, но он детский, для Семёна. Есть ещё два взрослых, но они сломаны, а ремонт дорогой. Да и не нужны они нам. Мы с лошадьми как-то получше управляемся.

– Может я смогу оплатить ремонт? Что нужно купить, чтобы отремонтировать один из этих велосипедов?

– Ничего не нужно, – Матвей вышел вперёд, встал напротив неё и стал идти задним шагом. – Если ты будешь колесить по нашей деревне на велосипеде, тебя засмеют. У нас все пользуются лошадьми.

– Да мне всё равно. Пусть смеются, – произнесла Тата, приподняв руки вверх. – Мне на велосипеде удобнее.

– Понимаешь, в нашей деревне есть определённые правила. И одно из них – все должны ездить верхом.

Свои последние слова он особо подчеркнул, подняв указательный палец наверх, и снова оказался по правую сторону от неё.

– Что за ерунда? – Тата развела руками.

– Это не ерунда. В вашем мире же есть глупые законы, но вы им подчиняетесь?

– Но это не одно и то же.

– Нет, просто «обложка» другая.

Матвей протяжно зевнул, а потом вплёл пальцы в копну своих кучерявых волос, задрав локоть кверху. Его свободная, но плотная рубашка «навыпуск» стала разлетаться от ветра. Тате казалось, что он параллельно думал о чём-то своём.

– А ты вообще когда-нибудь был в цивилизованном мире или здесь родился? – спросила она.

– Об этом я расскажу тебе на нашем завтрашнем уроке верховой езды.

– Матвей, мне это не нужно. К тому же мне некогда. Надо обживаться в доме и готовиться к урокам. Я ещё программу не составила.

– Я тебя задержку максимум на два часа.

– Сколько? Но это уйма времени! У вас здесь, считай, после захода солнца жизнь замирает.

– Ты скоро привыкнешь к новому ритму, и всё будешь успевать. Скажи… – резкая смена интонации заставила Тату начать слушать его с максимальным вниманием, – мне интересно, как ты провела первую ночь в своём новом доме?

– Не очень хорошо, – ответила Тата. – Жутковато как-то в новой обстановке, да и ещё совсем одной. А что?

– Да, Татьяна… Это долгая история, – он загадочно взглянул на неё.

– Что за история? И ради бога, не называй меня так. Когда ты зовёшь меня «Татьяна» у меня ощущение, что мне лет сто. Меня зовут Тата.

– Но…

– Я знаю у вас так принято. Но я с ума сойду, если меня все будут называть полным именем. Тебе ведь это несложно, правда?

– Абсолютно, – на улыбке ответил Матвей. – Но только когда мы вдвоём, а то в Олонках тебя не поймут. Хорошо… Тата?

– Да. А почему Олонки? Такое непонятное название… Твой отец сказал, что дом, в котором я живу, называется особняк Роз. Я не понимаю…, и ты не ответил, что за история, связанная с тем, как я провела первую ночь в доме?

Он усмехнулся, посмотрев себе под ноги.

– Видишь, сколько у тебя ко мне вопросов! Но мы уже почти пришли, поэтому я не успею ответить на них.

– Но…

Он остановил её, подняв руку вверх.

– Завтра, Тата… Завтра. А вот мы и пришли! – произнёс Матвей и ушёл вперёд Таты, оставив её в полном недоумении.

***

Тата купила на рынке большой тёплый плед, шерстяные носки, запаслась свечами, спичками и керосином.

Из продуктов она взяла большую упаковку макарон и несколько банок консервов и тушёнки.

Потом Матвей отвёл Тату на почту, где она смогла отправить письма в Нижний Новгород. Она попросила, чтобы письма дошли как можно скорее и ей оформили срочную доставку.

Тата вышла из почты с улыбкой на лице. Отправляя эти письма, у неё возникло ощущение, что она «соприкоснулась» с Артёмом и родителями в энергетическом смысле. Она уже так скучала по ним. Что же будет дальше?

На обратном пути Тата пыталась уговорить Матвея ответить хотя бы на часть её вопросов, но он постоянно отшучивался. Она так ничего от него не добилась.

Матвей помог ей занести сумки в дом. Когда он собрался уходить, то напомнил ей возле входной двери:

– Я надеюсь, ты помнишь, что завтра наш с тобой первый урок?

Это прозвучало не как вопрос, и Тата поймала себя на том, что где-то внутри себя злилась на то, что её вынуждают поступать так, как она не хочет, чтобы узнать о вещах, которые, по её мнению, не нуждались в подобной «оплате».

Но что она могла сделать? Она попала в чужой мир, и надо было как-то приспосабливаться к новой жизни.

– Хорошо, Матвей, я согласна, – произнесла Тата, разглядывая пол. – Но ты ведь расскажешь мне все тайны вашей деревни?

– Расскажу, – ответил он, поймав её взгляд.

– А почему их нельзя рассказать без шантажа?

– Тата, – он засмеялся, – Это не шантаж, а способ справиться с твоим упрямством. Пойми, если ты не научишься ездить на лошади, то никогда не сможешь стать частью нашего мира. И не говори, что это бред, – он облокотился спиной и головой о торец открытой двери и произнёс, глядя в потолок. – Бредом было бы отказать тебе в этом.

Тате снова показалось, что он говорил одно, а его мысли были совсем о другом.

Она развела руками:

– Я ничего не понимаю…

– Вот и договорились! Пока! – и Матвей скрылся в наступающей темноте её двора.

***

Тата повозилась со своими покупками, а когда закончила, уже полностью стемнело. Прежде чем закрыть глаза, она, лёжа под новым пледом, подумала о словах Матвея. Почему он спросил о том, как она провела первую ночь в этом доме? Может он просто интересовался не боится ли она ночевать в таком огромном доме одна? Но в его взгляде было столько таинственности. Зачем ему эти интриги?

А эти уроки верховой езды… У них, видите ли, такие порядки! Но она приехала сюда на время. Зачем ей становиться одной из них? Перед ней стоит задача – обучить детей грамоте, а не стать наездницей.

Похоже она стала для Матвея средством от скуки. Какое унижение! Но нет. Надо, всё-таки дать ему шанс объясниться, прежде чем делать такие выводы.

Следующим ранним утром Матвей пришёл к ней, как и обещал. Он сказал, что подождёт её на улице. Тата по-быстрому позавтракала и, переодевшись в джинсы и короткую куртку, вышла из дома.

Матвей с лошадью стояли у забора её дома.

– Идём в поле, – сказал он, поглаживая огромную спину чёрного коня. – Там будет удобнее всего.

– Хорошо. Ты, я надеюсь, понимаешь, что я согласилась на это только ради того, чтобы послушать твои рассказы?

– Да, – он усмехнулся, тряхнув своими коротенькими кудрями, а потом взял лошадь за уздцы, и они отправились на поле.

Дул ветер, напоминая о приближении холодов.

Они сделали шагов двадцать, но Матвей молчал.

Тишину нарушила Тата.

– Матвей, я вся – внимание.

Они переглянулись, и он со вздохом произнёс:

– Я начну с названия нашей деревни. Олонки… Рассказывают, что первым жителем нашей деревни был англичанин. Говорят, он построил свой дом из брёвен, которые нашёл в лесу. Когда к нему стали подселяться русские, они часто слышали от него слово «alone», но не понимали, о чём тот говорил. А он всего лишь пытался объяснить, насколько ему было одиноко здесь… Ведь его никто не понимал. Так нашу деревню и назвали Олонки.

– Надо же… Это же наверно было сто лет назад, а люди всё равно помнят и передают эту информацию. У вас есть своя история. Это здорово! А почему ваш лес называется Белый?

– А это ещё проще! Когда сюда заселились первые русские, то случилось это в тёплую и снежную зиму. Они говорили, что лес был укутан снегом настолько, что было трудно различить в нём деревья.

– Как интересно… Олонки… Alone… – Тата задумалась, а потом посмотрела в его профиль. – Это ведь не единственное английское слово, которое ты знаешь?

Матвей потуже ухватился за уздцы.

– Мы жили в Богородске. Я успел окончить школу, а сразу после этого моя семья потеряла жильё в результате мошенничества. Но мне не хочется об этом вспоминать. Короче говоря, мы живём здесь пять лет.

После его слов Тата округлила глаза:

– Но тебе нужно учиться дальше. Как же так?.. Ты здесь ради семьи?

– Ты угадала, – ответил он, бросив на неё быстрый взгляд, – Хочу, чтобы Семён немного подрос, а потом я обязательно уеду. Честно, до тошноты надоело заниматься выживанием. Моя сестра хотя бы нашла здесь мужа, а мне тут делать нечего.

– А муж твоей сестры коренной житель этой деревни?

– Егор? Нет. Он – гений бизнеса. Но партнёр ему попался нечистый на руку. Обобрал его до нитки, и Егор не смог доказать это суду. Он хочет сделать из Олонок цивилизованный посёлок: провести свет, газ, создать администрацию… Чтобы наша деревня стала официальным объектом Российской Федерации. Он горит этой идеей, правда, такой недоверчивый… Никого не просвещает в эти дела. Хочет самостоятельно всё сделать.

– И как его успехи?

– Пока на уровне идей. Для всего этого нужны деньги.

– А он где-то работает?

– Торгует на рынке продукцией собственного производства. Так многие в деревне делают.

– Понятно. Расскажи мне про дом, в котором я живу?

– Не так быстро, Тата. Об этом я расскажу тебе позже.

– Но почему?

– Потому что мы уже пришли.

И вправду! Тата так его заслушалась, что не заметила, как они оказались на поле, устелённом ковром желтоватой травы.

– Матвей, может всё-таки откажешься от идеи учить меня ездить верхом? Я обязательно упаду и покалечусь, – произнесла Тата, коснувшись головы коня, от чего тот сразу дёрнулся.

– Не нужно сразу думать о плохом. Поверь, ты в надёжных руках.

– Но… я же вижу! Конь молодой, очень сильный и не обузданный… И наверняка носится как ветер.

– Так и есть! Кстати, его так и зовут. И он очень рад с тобой познакомиться! Посмотри, ты стоишь рядом, а он не против.

– Тогда, почему он дёрнулся от моего прикосновения?

– Он чувствует, что ты ему не доверяешь.

Тата подошла к коню ближе и мягко погладила его угольную шею. На этот раз Ветер не сдвинулся с места.

– Вот видишь! – сказал Матвей. – Он понимает абсолютно всё. Смирись наконец с тем, что от конных уроков тебе никуда не деться и получай удовольствие. Ветер почувствует твои серьёзные намерения и всегда будет к тебе благосклонен.

Тата улыбнулась, поймав взгляд Ветра, а потом почесала его за ухом. Ветер сразу начал складывать уши, чуть покачивая своей огромной головой. Он показался Тате в этот момент таким забавным, что она громко рассмеялась.

***

Первый урок прошёл удачно. Ветер был спокоен и «прислушивался» ко всем словам хозяина. Тате было страшно на него взбираться. Она сначала думала, что у неё это вообще не получится: конь был таким высоким. Но Матвей помог ей. Оказавшись в седле и ещё даже не двинувшись с места, Тата ощутила прилив радости, и её захватило чувство полёта.

Во время урока Матвей часто повторял, что ей повезло, потому что у Ветра может не быть настроения катать человека, а сегодня оно у него было.

Они вернулись домой к обеду. Тата чувствовала, что у неё улучшилось настроение.

– Завтра я зайду за тобой в это же время. У тебя ведь пока нет занятий с учениками? – он ухватился за перила лестницы и кинул взгляд на недоделанную классную комнату.

– Нет. Они начнутся послезавтра. В понедельник.

– Вот и прекрасно! До завтра тогда! – Матвей развернулся, чтобы уйти.

– Матвей, я не хочу ждать до завтра, – остановила его она. – Давай я принесу нам сюда чай, и ты мне расскажешь остальное?

– Тата, не стоит тебе узнавать обо всём в один день. А то потом неинтересно будет. У нас с новостями здесь очень туго.

Она провела рукой по лбу так, будто отскоблила засохшую жвачку от стола.

– Так, мне это надоело. Я спрошу обо всём у твоих родителей. Они мне сразу всё расскажут! – она направилась к входной двери.

– И не надейся! Будь уверена, они даже рта не раскроют.

– Почему? – она развернулась к нему.

Матвей приблизился к ней. Его глаза приобрели какое-то зловещее выражение.

Тата затаила дыхание.

– Потому что… они не захотят тебя… – он наклонился к ней, а потом громко выкрикнул. – Пугать!

Тата завизжала, заткнув уши.

Матвей в ответ на её реакцию звонко рассмеялся, а потом выбежал на улицу.

– Стой! Ты не можешь вот так уйти! – крикнула Тата ему вслед.

Она успела увидеть, как он быстро вскочил на Ветра и, не прекращая смеяться, умчался от неё.

Когда его уже и след простыл, Тата только оказалась на месте, где секунду назад стоял Ветер. От поднявшихся клубов пыли, Тата закашляла. Но ничего! Завтра она заставит его всё рассказать. У неё созрел план, как это сделать.

***

Тата провела неспокойную ночь. Её разбудил непонятный шум в три часа ночи. Она больше не смогла заснуть, и провела остаток ночи с зажжённой свечей, трясясь от страха.

Когда стало светать, она немного задремала, но от стука в дверь проснулась и подскочила в кровати. Наверняка, это был Матвей. Она надела тёплые штаны и кофту, а потом спустилась вниз.

Тата открыла дверь и вместо приветствия заявила ему:

– Если ты прямо сейчас не расскажешь мне об этом доме, заниматься с тобой верховой ездой я больше не буду.

Его бодрый вид начал «таять», и он произнёс, внимательно разглядывая её.

– У тебя не выспавшийся вид, Тата. Боялась тут ночевать одна или слышала что-то?

– Слышала… – ответила она. – Скажи, это как-то связано с тем, что ты знаешь об этом доме?

– Возможно. Тебя, я смотрю, это здорово напугало…

– Напугало? Да я никогда в жизни так не боялась, – Тата почувствовала, как сжалось её горло от этих слов. – В чём дело, Матвей?

Он вздохнул, обхватив рукой дверной косяк.

– Я сразу сказал родителям, что тебе нужно сначала рассказать правду, а только потом пускать в этот дом, но они решили, что всё закончилось. Ведь в этом доме уже давно никто не ночевал.

– Я не понимаю… – качая головой, проговорила она.

Матвей обернулся и посмотрел на Ветра, который стоял у забора. Наверное, он хотел убедиться, что конь привязан.

Потом он взял её за руку и повёл в классную комнату. После наполненной ужасом ночи он шла за ним не в силах чего-то от него требовать. Она не могла заставить его сказать правду, но надеялась, что он это сделает без её уговоров. Иначе как ей спать здесь? И вообще поможет ли его рассказ решить проблему с её сном?

– Сядь сюда и успокойся, – он усадил её на табурет, а потом сел напротив неё.

– Тебе и правда кроме меня вряд ли кто-то осмелится рассказать об этом. Возможно, ты даже после моего рассказа захочешь уехать отсюда.

Тата упёрлась руками в края табурета.

– Матвей, здесь что призраки живут? – полушёпотом спросила она.

Он пожал плечами, а потом сделал жест рукой по типу «была – не была».

– Слушай. В этом доме давным-давно жила семья – муж, жена и их две дочери. Они жили дружно и в достатке. Отец управлял большим фермерским хозяйством, и полностью содержал свою семью. Но он внезапно умер, и мир для его жены и дочерей перевернулся. Семья стала испытывать материальные трудности. Мать начала работать с утра до ночи. Она старалась сделать всё для своих детей. На момент, когда дочерям исполнилось лет по двадцать, в Олонки занесло двух странников. Женщина, хозяйка этого дома, дала кров этим юношам. Говорят, что они были искателями приключений. А дочурки той женщины моментально окрутили заблудших парней. В итоге они вышли за них замуж и уехали к своим мужьям в город. Куда-то очень далеко…

– А их мать осталась здесь? – спросила Тата.

– Да. Её дочери оказались эгоистичными натурами. Когда они уехали, мать просила не забывать о ней; писать письма и приезжать в гости. Те обещали, что не бросят её, но на деле всё оказалось наоборот. Проходили годы, а о девушках ничего не было слышно. Кроме того, они не оставили матери своих адресов и женщине приходилось просто ждать. На тех, кто осмеливался сказать ей, что дочери её бросили, она огрызалась и говорила, что её девочки обязательно вернутся. Её никто не смог в этом переубедить. Когда она совсем состарилась, то полностью ушла в себя. Она ни с кем не разговаривала… просто сидела на скамье возле дома и ждала дочерей. Её так и нашли мёртвую, лежащую рядом со скамьёй.

– Какая ужасная история, Матвей… – протянула Тата.

– Когда её не стало, в этот дом пытались переселиться многие. Раньше это здание было гораздо симпатичнее. Желающих было – хоть отбавляй, но люди убегали отсюда, не успев провести здесь и одной ночи. Они говорили, что их прогонял призрак той женщины. Кто-то слышал грохот, кто-то – шаги в коридоре… Кому-то она даже являлась лично и говорила, чтобы они убирались из её дома и не мешали ей ждать дочерей. Над первыми неудачными новосёлами следующие смеялись, но потом людям стало не до смеха. В результате попытки штурмовать этот дом прекратились. И вот теперь здесь ты…

После рассказа Матвея Тата приложила руку к груди, а её дыхание стало тяжёлым. Как же ей теперь здесь жить?

Она заговорила, глядя в сторону от него:

– Я знаю, что таким вещам не каждый поверит, но последняя ночь навела меня на определённые мысли, а теперь ещё и твои слова…

– Извини, что напугал тебя ещё больше. Но я считаю, ты должна это знать.

– Ты прав. Спасибо, что рассказал мне.

Она встала с табурета и обхватила себя за плечи.

– Тата, других пустых домов в нашей деревне нет.

Она развернулась к нему: он тоже встал со своего табурета и сложил руки по карманам свободных штанов.

– Я поняла… но всё равно останусь здесь. Я обещала родителям своих учеников, что останусь минимум на полгода.

– Да «твои родители» поступили с тобой подло! Они ни слова тебе не сказали, хотя эту историю знает абсолютно каждый, кто живёт здесь.

– Матвей, чего ты от меня хочешь? Не рассказали – значит не рассказали. Зато это сделал ты. Что это меняет?

– Просто я тебя не понимаю, – он развёл руки в стороны, а потом подошёл к ней. – Скажи, зачем ты сюда приехала? Ты думаешь, я поверил в эту историю будто твой муж отпустил тебя сюда из благородных намерений? Мне вообще с трудом верится в твоё замужество.

– Но я замужем! – выкрикнула Тата, и эти слова вырвались из области её солнечного сплетения.

– Тогда, где твой муж? Почему он не с тобой?

– Я замужем, Матвей, – твёрдо произнесла она. – Просто запомни это и всё. А здесь я чтобы помочь детям, которые не имеют возможности получить образование.

– Так, это допустим первая причина, по которой ты здесь. А вторая причина? – он сложил руки перед грудью и задрал подбородок. – Ведь она есть?

– Есть. Но я не хочу о ней говорить.

– Почему?

– Это только моё дело.

– Тата, откровенность за откровенностью. Ведь я рассказал тебе всё об особняке Роз.

Он схватился за спинку стула, который стоял поблизости и посмотрел на неё исподлобья. В комнате не было темно, но она всё равно нуждалась в освещении. Из-за этого бледного света его лицо приобрело черты взрослого мужчины. На несколько секунд Тате даже показалось, что он имеет право что-то от неё требовать, потому что почувствовала себя маленькой рядом с ним.

– Матвей, сейчас я тебе ничего не скажу. Может быть, как-нибудь потом…

– Но мне кажется родители детей, которых ты собираешься учить, должны это знать. Ведь они доверяют тебе своих детей.

– Мои тайны не представляют для них угрозу.

– Откуда нам это знать? Может, ты сбежала от полиции?

– Что? – переспросила она, скрестив руки на груди.

– Чему ты удивляешься? Мы о тебе ничего не знаем. У нас редко бывают гости, а ты согласилась работать за гроши и жить в чёрте каких условиях. Это же не просто так?

– Конечно не просто так! Но я не хочу об этом рассказывать. Неужели я не имею права на свою тайну? Если хочешь можешь сходить в ближайших полицейский участок. Я могу показать тебе свой паспорт, ты спишешь с него данные и предъявишь их полиции.

От её слов выражение его лица смягчилось. Он провёл рукой по лицу и волосам, а потом сказал:

– Тата, необходимости в этом я не вижу. Я скажу тебе, что меня на самом деле волнует. При первой встрече, во время ужина в нашем доме, я сразу понял, что ты соврала, когда сказала, что приехала сюда ради детей. Просто скажи, мне ведь это не показалось?

В его вопросе она услышала не любопытство, а тревогу. В чём она заключалась, Тата не поняла, но его правоту ей пришлось признать.

– Меня на самом деле не так сильно волнует неграмотность ваших детей. Есть причина посерьёзнее. Я должна остаться здесь. Кроме того, мне здесь правда нравится.

– Тата, да как тебе может нравиться в этой дыре? – качая головой, спросил он.

В этот момент у неё возникло сильное желание поговорить с ним про реальную причину, по которой она приехала сюда. Но ещё было слишком рано.

– Когда-нибудь я расскажу тебе, и ты меня поймёшь.

– Хорошо, – выдохнул он. – Наверное ты права, и я не имею права требовать от тебя подробностей твоей личной жизни. Просто я люблю ясность… Ладно, оставим этот разговор до лучших времён, – он сложил руки и сменил выражение лица на более мягкое. – Я… могу от лица нашей семьи предложить тебе пустующую комнату моей сестры. Если, конечно, тебе гордость позволит принять от нас такую жертву?

Она ответила ему сразу, не выдержав даже вежливой паузы:

– Матвей, если твоя семья не будет против, то я согласна.

– Повтори-ка ещё разок, – он потёр уши. – Я что-то не расслышал.

– Да перестань ты, – засмеялась она. – Я ужасно боюсь здесь оставаться. Но я всё равно не смогу долго пользоваться вашей добротой. Я такой человек, пойми.

– Хорошо, – Матвей подошёл к лестнице и, постучав несколько раз раскрытой ладонью по перилам, продолжил. – У наших соседей четыре месяца назад собака родила трёх щенят. Это овчарки. Двух они продали, а один остался. Ещё через пару месяцев он окрепнет и сможет защищать тебя. Я не знаю боятся ли призраки собак, но попробовать можно.

– Ты предлагаешь мне щенка?

– А что такого? Будет спать с тобой, и охранять от реальных налётчиков, а может даже и от нереальных. Только он ещё маленький. К зиме подрастёт. Можешь уже сейчас забрать его. Пусть привыкает к тебе.

– Матвей, чтобы я без тебя делала?.. – улыбнулась она и коснулась носа пальцами сложенных ладоней.

– Опять ты начинаешь… – он сделал наклон до высоты перил. – А тебе не приходило в голову, что мне, как и моим родителям тоже в удовольствие тебе помогать? Можно подумать здесь веселье льётся через край.

– Матвей, я согласна и на комнату твоей сестры и на собаку, – заключила она.

– Вот и отлично. А теперь пошли кататься. Собирайся.

Тата поднялась наверх, утеплилась с помощью куртки и ботинок, а потом вышла на улицу.

Ветер часто перебирал ногами возле забора. Наверняка он заждался их.

Когда они отошли от дома, Тата задала Матвею вопрос:

– А почему… Роз? Особняк Роз?

Его молчание затянулось и Тата начала думать, что он снова захочет «растянуть её любопытство», но после длинной паузы Матвей проговорил:

– Роза – мать, Розанна – старшая дочь и Розалия – младшая.

Тата произнесла, глядя вдаль:

– Три розы… И все оказались из разных букетов.

***

После урока верховой езды Тата с Матвеем отправились в его дом. Он сказал матери, что Тате нужно переехать в их дом, потому что в особняке Роз невозможно ночевать.

Алевтина ахнула, чуть не захлебнувшись чаем, который пила на кухне.

– Не может быть… я была уверена, что всё закончилось. Неужели опять началось? Да вы садитесь. Я вам сейчас тоже чай налью. Я заварила его сегодня на смородиновых листьях.

Алевтина встала из-за стола и полезла в шкаф за бокалами.

– Да, Алевтина, – сказала Тата, усаживаясь за стол. – Вчера ночью я проснулась от грохота. Я так и не уснула. Это было очень страшно.

– Деточка, прости нас. Мы и не думали, что так будет. Конечно, живи в комнате нашей дочери! Ты нам нисколько не помешаешь. Кроме того, теперь я чувствую вину, из-за того, что сразу не сказала тебе об этом.

– Мама, дело не только в этом, – сказал Матвей, бросив две ложки сахара в пустой бокал. – Она там совсем одна. И без призрака там можно с ума сойти. Даже я бы побоялся ночевать там один.

– Но у нас тихая деревня, – произнесла Алевтина, разливая в их бокалы кипяток. – Я не помню ни одного случая налёта.

– Всё когда-то бывает в первый раз, мам, и когда он случится – неизвестно. Нам легче, потому что нас живёт целая толпа в одном доме, а она, случись что, даже до никого из нас не докричится.

Матвей обмакнул оладушек в чашку с ярко-бордовым вареньем.

– Ты прав, сынок, – согласилась с ним мать.

– Алевтина, я хочу сказать, что буду проводить в вашем доме исключительно ночи. Днём я буду в особняке Роз, – Тата сделала из бокала глоток, и вкус чая напомнил ей атмосферу весеннего дождика.

– Деточка, без проблем. Как тебе будет удобнее. Пообедаешь сегодня с нами?

– Спасибо. Чая будет достаточно, а поем я дома. Мне нужно готовиться к завтрашним занятиям. Я приду к вам вечером.

– А щенка когда пойдём смотреть? – спросил её Матвей.

– Давай завтра после уроков? Сегодня мне правда некогда.

– Какой ещё щенок? – поинтересовалась Алевтина.

– Я предложил ей щенка Костригиных, – ответил Матвей, дожёвывая оладушек. – Наша гостья не из тех, кто злоупотребляет чьим-либо гостеприимством, даже если оно никому не в тягость. Как только щенок подрастёт, она заберёт его в особняк Роз, и снова будет там жить.

– Ты думаешь, щенок защитит её от призрака? – задала вопрос Алевтина, внимательно глядя на сына.

– Ну попробовать-то можно, – потягиваясь, ответил он.

– Можно, можно… – произнесла Алевтина, прижимая одну ладонь к щеке, а другой поддерживая локоть. Потом она стала переводить глаза с Таты на Матвея.

– Ну ладно я пойду готовиться к занятиям, – сказала Тата и встала из-за стола. – Всем до вечера!

Алевтина и Матвей тоже попрощались с ней, и она скрылась за входной дверью.

***

Пока жизнь в Олонках казалась Тате насыщеннее городской. Здесь она окунулась в другой мир и мысли о доме посещали её вскользь.

Во время трёх ночей, проведённых в особняке Роз, Тата вспоминала Артёма перед сном и когда ранним утром открывала глаза. В остальное время она занималась борьбой за выживание.

Но после того, как Тата стала проводить ночи в доме Алевтины, её сон стал спокойным, а жизнь упростилась. Ей казалось, что как только она закрывает дверь комнаты Дарьи, то сразу попадает в мир воспоминаний и переживаний. Эта комната олицетворяла для неё покой и безопасность, и она сразу расслаблялась, отпуская контроль. Её это и пугало и радовало одновременно. Разве за этим она приехала сюда?

Тата старалась сконцентрироваться на своих уроках. Когда родители её учеников самодельными столами и стульями, а также классной доской заполнили гостевую комнату особняка Роз, она превратилась в настоящую классную комнату. А её ученики оказались очень любознательными. Она впервые видела у детей настолько живой интерес к учёбе. Дети в школе-интернате, в которой она раньше работала, проявляли больше коммерческий интерес к учёбе: они хотели учиться, чтобы потом зарабатывать деньги. Но дети в Олонках смотрели на неё, как дети смотрят в телевизор с любимыми мультиками. С такими учениками у неё почти не было проблем. За исключением разве что усмирения их через чур активной тяги к знаниям.

А ещё Тате было так дико называть своих учеников полными именами. В Олонках же были такие правила. Первое время она еле сдерживала смех, когда обращалась к маленьким детям: Константин, Григорий, Александр, Анастасия, Маргарита, Светлана и так далее.

Спустя неделю после отправки своих писем в Нижний Новгород Тата отправилась на почту. Ей пришлось идти пешком, потому что Матвей и Фёдор в этот день не смогли отвезти её на телеге. Она затратила на это весь день, но цель полностью оправдала средства: на почте сообщили, что ей пришло два письма. Тата вскрыла их за столиком прямо в почтовом отделении.

Письмо от родителей было сильно помято и как будто когда-то намочено. Неужели мама писала ей ответ плача при этом? Тата сама расплакалась, когда читала мамино письмо. Светлана писала, что у них всё хорошо и что они были безумно счастливы получить от неё добрую весточку. Остальной текст письма был о том, что они скучают и теперь будут со спокойными сердцами ждать от неё следующего письма.

Письмо от Артёма Тата вскрыла с ещё более сильным трепетом. Руки у неё тряслись, а сердце выпрыгивало из груди.

Дорогая моя куколка! Мне не передать словами как я был счастлив, когда пришло твоё письмо. Я перечитываю его каждый день и ношу с собой в кармане. Может это звучит смешно, но другого источника радости у меня нет. Я погряз в заботах о Лизе, а она никак не может угомониться. Я сказал ей, что ты уехала, но она мне не верит, представляешь? Она по-прежнему крушит всё вокруг. Не знаю откуда она берёт силы на истерики. Я не обращаю внимания на её выходки. Знаешь, сил уже никаких не осталось. Меня больше беспокоит то, что о моём сыне так и нет вестей. Только мысль о том, что ты есть, не даёт мне сломаться. Я очень рад, что ты хорошо устроилась в новом месте и тебе всё нравится. Я буду ждать твоего письма. Пиши мне так часто, как только сможешь. Вести о тебе поддерживают во мне жизнь. Я очень сильно люблю тебя и скучаю.

После прочтения письма Тата разрыдалась горькими слезами. Жизнь в Олонках моментально стёрлась из её памяти. Какой смысл от того, что она бережёт свои нервы живя здесь? Она нужна ему, а он ей. Это был самообман. Нет ничего на свете, способного помочь ей и ему выдержать этот сложный период в их жизни.

Её рёв заметили сотрудницы почты и предложили воды. Тата кое-как сделала два глотка: выпить больше ей не позволило сжатое горло. Ей было неудобно перед молодыми девушками за эту сцену, но они всерьёз забеспокоились о ней и даже предлагали позвать врача.

Немного успокоившись, Тата вышла из здания почты и прошла в парк, который находился через дорогу. Сухие листья шуршали под её ногами. Там она присела на скамейку и опять расплакалась. Её душило это убийственно ощущение беспомощности. Она чувствовала себя никчёмной. Какой от неё толк, если она не может помочь человеку, которого любит?

Но ей надо было взять себя в руки, чтобы сегодня написать письма домой и сразу отправить их. Ей понадобился час, чтобы у неё снова появились силы взять ручку.

Тата начала с письма родителям. Эти строки она постаралась наполнить уверенностью в том, что у неё всё хорошо и парочкой веселых рассказов, связанных с её учениками. Эти воспоминания её отвлекли, и последние строчки она писала с улыбкой на лице.

Это продолжалось до тех пор, пока она не взялась писать Артёму. Всего лишь написав его имя, ей снова захотелось плакать. Но она решила сначала написать ему письмо наподобие «родительского». Она вспомнила ещё пару интересных историй с её учениками, а потом началось…

… Артём, если ты только попросишь, то я сразу же вернусь. Пожалуйста, будь честен со мной до конца. Я приеду сразу же. Мне здесь не легче. Я просто обманываю себя. Иногда я не понимаю, что делаю в этой деревне. Я должна быть рядом с тобой. Я не боюсь Лизы. Пусть хоть перекидает в меня всю посуду. Она может даже сутками не замолкать, оскорбляя меня как хочет. Я готова приходить к тебе каждый день, помогать и просто быть рядом. Я хочу тебе помочь даже ценой собственного спокойствия, потому что от него нет никого толку вдали от тебя. Артём – ты моя жизнь. Пожалуйста, напиши мне, что думаешь об этом. Я люблю тебя и оставляю на этой бумаге множество поцелуев. Я очень скучаю.

Тата успешно отправила письма в Нижний Новгород и вышла из почты. К этому времени на улице уже начало темнеть. А дорога в Олонки должна была занять около часа. Кажется, она попала…

***

Инстинкт самосохранения снова отдалил Тату от переживаний, и она практически бежала до деревни. Заметив в темноте слабые очертания знакомых мест, она облегчённо выдохнула и пошла более спокойным шагом.

В доме Алевтины её встретила хозяйка, Фёдор и Матвей. Алевтина набросилась на неё с расспросами. Они все переживали за неё. Даже Фёдор не унимался и перебивал жену с похожими вопросами. Только Матвей молча смотрел на неё глазами человека, простоявшего часа четыре в очереди и получившим наконец то, за чем стоял.

– Я сама перепугалась, – хватаясь за сердце, произнесла Тата, – немного не рассчитала время. Без фонарей – не дорога, а просто кошмар.

– Татьяна, ты с этим давай осторожней, – грозя пальцем, сказал ей Фёдор. – Дело не только в том, что на тебя могли напасть по дороге. Ты могла просто не найти её в темноте.

– Я буду осторожнее. Пойду к себе… Я очень устала.

– Сперва поужинай, – остановила её Алевтина.

– Я не голодна, – и вдруг её голос охрип. – Я получила письма из дома и мне сейчас хочется побыть одной.

Тата не стала ждать нового потока вопросов и отправилась в свою комнату. Упав на кровать, она снова расплакалась, прижимая письма к груди. Ну что же ей делать? Есть ли смысл здесь оставаться? Мысли об Артёме полностью захватили её голову. Как будто этой недели с момента их последней встречи вообще не было. Он был центром её жизни, а вокруг него крутилась даже её жизнь в Олонках. Произошёл сбой с центром и её нынешняя спокойная жизнь превратилась в такую же мучительную, как и его.

Темнота вдруг стала действовать на неё ещё более угнетающе и Тата зажгла свечу на тумбочке. Нет, не может она так дальше жить! Ну как же ей сделать так, чтобы и ей и Артёму стало легче?

Она смотрела, не моргая на верхушку свечи, когда в её комнату постучали. Это был Матвей. В его руках она заметила бокал и тарелку с чем-то округлым.

– Тата, извини за вторжение. Мы все за тебя волнуемся. Пожалуйста, поговори со мной.

– Конечно, Матвей. Проходи.

Он поставил на тумбочку то, что принёс, и Тата разглядела круглые пирожки и лёгкий дымок от напитка.

– Тебе нужно поесть. Это пирожки с картошкой и сладкий чай.

– Спасибо. Через пару минут, хорошо? – произнесла Тата и провела по щекам; она обнаружила, что её руки после этого остались мокрыми.

– Ты получила плохие новости? – спросил Матвей.

– Скажем так. Ничего хорошего я не узнала. Всё по-прежнему. Ты садись!

Тата приложила подушку к стене и уселась по-турецки ближе к изголовью кровати.

Матвей присел на краешек кровати и та сразу скрипнула.

– Дело в твоём муже? Он болен?

– Нет, он здоров. Тут другое… – она пожала плечами и опустила глаза.

– Тата, если не хочешь – не рассказывай. Но я думаю, тебе станет легче, если ты выговоришься, – он ухватился за заднюю спинку кровати.

– Мне очень нужен совет, Матвей. Мы поговорим об этом, но не сейчас.

– Хорошо. Поешь тогда.

Тата взяла с тарелки пирожок и сделала глоток чая.

Вдруг она услышала щенячье скуление за дверью.

– А это к тебе, – улыбнулся Матвей и открыл дверь.

В комнату вбежал щенок овчарки и сразу запрыгнул к Тате на колени.

– Привет, – поздоровалась она. – Как у тебя дела? Я совсем тебя не вижу.

– И не говори. Уже три дня как он у нас живёт, а ты с ним видишься только по вечерам. Он должен к тебе привыкать, – Матвей почесал у щенка за ушком.

– Если честно, я боюсь того, что он ко мне привыкнет. Я ведь не навсегда здесь.

– Тогда ставь его в курс этого дела. Животные ведь всё понимают.

– Скоро начну.

Тата отломила кусочек от пирожка и предложила щенку. Тот съел его моментально. А потом, улёгшись в кровати посередине, стал следить за ней и Матвеем, высунув язык.

– Завтра возьму его с собой в особняк Роз, – произнесла Тата, разглядывая щенка. – Пусть разведывает территорию. Только не знаю, как к занятиям с ним готовиться. Это же чудо будет меня постоянно отвлекать.

– Не забудь, завтра у тебя выходной и у нас верховая езда, – напомнил Матвей.

– Я помню.

– Хочешь ещё пирожков?

– Спасибо, мне хватит.

– Ну, тогда отдыхай. Точнее отдыхайте, – он потрепал щенка по голове. – До завтра вам обоим.

У Таты эта сцена вызвала чувство лёгкой обиды. Она вдруг почувствовала себя такой одинокой. Вокруг неё здесь были хоть и очень добрые, но чужие люди. Сколько пройдёт времени, прежде чем она сможет с кем-то из них сблизиться? Если бы её жизнь была безоблачна, то она, наверное, смогла бы пережить это время без дружеской поддержки. Но это было не так…

– Матвей? – она окликнула его, когда он уже стоял в дверях.

– Что?

Она встала с кровати.

– Можно я тебя обниму? – ей показалось, что к нему обратилось её измученное сердце.

– Да, – ответил он и закивал головой так, как будто совсем не удивился её просьбе.

Тата подбежала навстречу его приподнятым рукам, уткнулась в его плечо и снова расплакалась.

– Тата, ну не плачь, – услышала она его голос. – Расскажи мне, что случилось. Всё и всегда можно решить.

Ей было приятно почувствовать тепло другого человеческого тела. Сразу возникло ощущение, что она без слов поделилась с кем-то своими горестями, и на сердце от этого сразу стало легче.

Эти объятия она могла бы сравнить с отцовскими. Ей было так хорошо и безопасно.

– Матвей, я расскажу тебе обо всём позже… – произнесла она, поднимая голову с его плеча. – Спасибо тебе. Ты мне как брат, которого у меня никогда не было. Без заботы вашей семьи я бы здесь и дня не продержалась.

– Тата, ты можешь на меня рассчитывать всегда, – сказал он, глядя ей в глаза.

– Спасибо тебе…

Она отстранилась от него и взяла за обе руки. Матвей улыбнулся, потом обхватил её руку своими ладонями и крепко сжал. Бросив на неё ещё один внимательный взгляд, он молча вышел из её комнаты.

***

Когда пришёл ответ от Артёма, в котором он писал, чтобы Тата ни в коем случае не возвращалась, она опять стала «приземляться» и полностью ощущать себя в Олонках, а не в Нижнем Новгороде. Каждая строчка его письма была полна уверенности в том, что ей нет смысла изводить себя ради того, чего нельзя было изменить. Артём писал, что Владимир поговорил с Лизой по телефону и рассказал, что его дочери нет в Нижнем Новгороде. Лиза после этого заметно утихла. А ещё Артём написал, что вернулся в свою строительную компанию на полставки, и теперь его угнетённое состояние стало разбавляться любимой работой.

Тата испытала крошечное облегчение, прочитав это письмо. Она как обычно написала два письма в ответ и в письме родителям очень просила, чтобы они тоже писали об Артёме. Тата считала, что их точка зрения могла сильно отличаться от того, что ей писал Артём.

С этого момента жизнь Таты в Олонках начала устанавливаться: уроки верховой езды по субботам и воскресеньям, занятия с детьми с понедельника по пятницу, спокойные ночи в доме Алевтины, а ещё весёлые игры с её щенком, которого она назвала Лукьян. Матвей очень смеялся над этим именем и звал его Лук.

Письма от родителей и Артёма приходили каждую неделю. Они были наполнены приблизительно одинаковым содержанием. Все они по ней скучали. В письмах от Артёма всё больше говорилось о его работе и меньше о Лизе. Родители заверяли, что у них всё хорошо, а об Артёме писали то же, что и он писал ей. Всё было более или менее нормально.

***

Как-то раз после очередного урока к Тате подошла мама одного из её учеников. Она интересовалась успеваемостью сына и выглядела чудаковато с рыжими прожжёнными волосами. Видимо она неудачно сделала краску своими руками. Тата в это время стирала записи с доски и еле сдерживала улыбку.

– Поверьте, ваш Иван очень способный мальчик. У него хорошо развита речь, и он задаёт много вопросов. Такие дети просто подарок для меня, как для учителя.

– Большое спасибо, Татьяна Владимировна! С вами так приятно иметь дело. И Иван всегда хорошо про вас говорит. Вас к нам прислал сам Господь!

– Благодарю вас.

Женщина говорила от чистого сердца и её слова были для Таты как бальзам на душу. Как же приятно получать похвалу за свои труды!

– Я хотела ещё вас спросить… – сказала женщина. – Недавно я видела, как вы шли со стороны поля вместе с Матвеем и его лошадью. Вы учитесь ездить верхом?

– Да.

– Как я вам завидую! Я бы на такое не решилась.

– В смысле? Но у вас же так принято? Каждый, кто живёт в Олонках, должен уметь ездить верхом.

– С чего вы это взяли?

– Мне так сказал…

Тата запнулась и вдруг поняла, что почти за два месяца жизни в этой деревне не видела ни одного человека верхом на лошади кроме Матвея. Как только ей это раньше не приходило в голову?

– А… наверное я что-то не так поняла, – протянула Тата. – В любом случае уроки верховой езды приносят много положительных эмоций.

Тата ещё несколько минут поговорила с этой женщиной, а когда та ушла, она села за свой классный стол и взяла со стопки верхнюю тетрадку. Открыв страничку с контрольной работой, Тата долго всматривалась в текст. В её голове крутились только слова женщины, ушедшей несколько секунд назад.

Помучившись минут десять, она отложила тетрадки, поднялась к себе на второй этаж и зажгла керогаз.

***

Тата решила поговорить с Матвеем вечером. Она чувствовала себя глупее некуда из-за того, что поверила его такой нелепой отговорке. Ну как так можно было?

Она с трудом успела проверить тетрадки учеников до темноты, а потом отправилась в дом Алевтины. Хозяйка встретила её у порога, стянув косынку с кучерявых волос, а потом стала проводить рукой по блестящему от пота лицу:

– Татьяна, как хорошо, что ты пришла. Умоляю, выручи! Я сегодня весь день по дому работала. Умаялась – сил просто никаких нет, а ещё к тому же решила испечь пирог с яблоками к завтраку. Ох, лучше бы я это сделала утром! Но что теперь сделаешь… Я переоценила свои силы. Ему готовиться осталось минут двадцать, а у меня глаза слипаются. Можно тебя попросить снять его с печи, когда он испечётся?

– Алевтина, конечно, – улыбнулась Тата, вешая пуховик на гвоздик в коридоре.

– Спасибо, деточка, – выдохнув, произнесла Алевтина.

– Не за что.

– Пойду ложиться тогда, – женщина зевнула от души. – Спокойной ночи.

– И вам добрых снов.

Тата прошла на кухню и сразу почувствовала невероятно приятный запах выпечки. Интересно, ей хватит силы воли устоять и не отрезать себе кусочек, после того как эта вкуснятина испечётся?

На центральном столе горела одна большая свеча, а свет от печного огня дополнительно освещал тёмную комнату.

Тата только подумала о том, что сегодня ей не удастся поговорить с Матвеем, как в эту же минуту в дверях кухни появился он.

– Привет, Тата. Ты что тут делаешь? – спросил он, с улыбкой приподнимая брови.

– Слежу за пирогом. Меня твоя мама попросила.

– Ясно. А я хотел перекусить чего-нибудь, – Матвей почесал затылок. – Не знаешь, курица с ужина случайно не осталась?

– Здесь на кухне её точно нет. Посмотри на балконе. Алевтина всегда там оставляет недоеденную еду.

– Точно!

Матвей полез к двери крошечного помещения примерно метр на метр, которое находилось напротив входа в кухню, и было специально отведено для хранения готовой продукции. Через минуту он вышел оттуда с чугунной сковородой в руках.

– Осталась, – улыбаясь во всё лицо, произнёс он. – Может подогреешь кипяток? Так вкусно пирогом пахнет.

– Матвей, мама готовит этот пирог вам на завтрак, – сказала она, складывая полотенце, которым минуту назад прихватывала противень.

– Но мы же съедим по малюсенькому кусочку. Ни за что не поверю, что этот запах не раздразнил в тебе аппетит.

– Раздразнил, но я уважаю труд твоей мамы.

– А я, по-твоему, не уважаю? Я говорю о совсем крошечных кусочках.

Тата не стала с ним спорить и зажгла керогаз. Она смотрела, как Матвей в полутьме сидя за столом снимает крышку с чугунной сковородки и расправляется с жареной курицей. При таком бледном свете мясо выглядело каким-то обугленным, а Матвей был похож на героя фильма про индейцев, которые жарили ночью на костре туши животных. В такой атмосфере ей было сложно заводить с ним разговоры о верховой езде, и она решила подождать момента, когда они будут пить чай с пирогом.

Она подготовила бокалы, а в чайнике обнаружила немного заварки, которая пахла ароматными травами. Когда Тата вытащила пирог из печи, он выглядел просто божественно: пышный, с румяной корочкой, а кусочки яблок высовывались на поверхности, как засыпанные снегом кирпичики. Пирог был огромным, и Матвей уговорил Тату отрезать им по кусочку, размер которого превышал изначально ею представляемый. Но устоять перед такой красотой было невозможно.

– Матвей, я хотела с тобой поговорить, – сказала Тата, когда они приступили к чаепитию.

– Хорошо. Что-то случилось? – спросил он.

– Да… – Тата потёрла горячую кружку в руках. – Почему ты мне соврал, когда говорил, что каждый житель Олонок должен уметь ездить верхом?

От её вопроса Матвей усмехнулся, пряча от неё глаза.

– Ясно… С тобой пообщался какой-то ненавистник или бояка верховой езды… – протянул он, уже дожёвывая свой кусок пирога.

– Давно было пора кому-то открыть мне глаза. Ты мне ничего не хочешь объяснить?

Тата сложила руки на столе друг на дружку и выставила корпус тела ему навстречу.

– Разве ты терпишь через силу наши прогулки? – спросил он, и в его глазах опять появилось «резко повзрослевшее» выражение.

– Нет, дело не в этом. Мне не нравится, что ты обманом заставил меня в них участвовать.

– Если бы я не заставил тебя поверить в то, что уметь ездить верхом обязательно для Олонок, ты бы не согласилась на эти уроки и, как следствие, никогда не узнала, как это здорово.

– Да я не спорю. Мне действительно понравились наши прогулки, – Тата приподняла голову, вспомнив волшебную атмосферу катания верхом. – Я тебе очень признательна, что ты увлёк меня этим занятием. И это касается не только верховой езды. Ты был прав, когда сказал, что твои родители не заслуживают такой дикой гостьи как я. Перестав противиться вашей помощи, я стала легче себя чувствовать в вашем обществе.

Она отхлебнула горячий чай и заметила, что Матвей, опустив глаза в стол, попытался скрыть от неё улыбку.

– Тата, дело в том, что мои родители никогда не страдали от твоей стеснительности. Я сказал тебе об этом специально, чтобы ты перестала постоянно перед нами извиняться.

– Что? Как?.. – Тата вытаращила на него глаза. – И то, что они говорили, что мне не нравится их еда ты тоже соврал? На самом деле они так никогда не думали?

– Да… – он пожал плечами. – Тата, пока ты не плеснула в меня остатками чая, я хочу объяснить. Я сделал это, чтобы ты поскорее привыкла к нам. Помогать тебе было для нас естественнейшей вещью, а твоя дикость мне быстро надоела. Она была бессмысленна и мучила в первую очередь тебя. Переубедить нормальными словами нам тебя не удавалось, и я просто перенёс угол твоего внимания с тебя на нас. И сразу, как только дело перестало касаться лично тебя, а перенеслось на нашу семью, ты быстро собралась и стала вести себя как нормальная благодарная гостья.

– Матвей, да что у тебя за методы? – она откинулась на спинку стула. – Ты знаешь сколько времени у меня из головы не выходила мысль, что я обижаю людей, которым так благодарна?

– Так вот и благодари нас, а не пытайся поставить в такое же неловкое положение как себя.

От волнения Тата забралась руками в волосы и пара локонов повылезала из её причёски.

– Матвей, неужели я правда была так невыносима?

Он улыбнулся, задержав на ней свой взгляд.

– Ты не умеешь принимать помощь, Тата. Тебе надо учиться.

– Но… разве у меня сейчас не лучше стало получаться? – спросила Тата и замерла в ожидании его ответа.

– Лучше.

– А верховая езда? Ты так и не ответил… Здесь-то я что не так сделала?

– Только то, что внезапно появилась и вызвала у меня интерес, – он положил руки на стол и стал скрещивать пальцы между собой. – Ты хотела ни от кого не зависеть, жить одна и доставлять окружающим как можно меньше забот. Но мне захотелось познакомиться с тобой поближе. Ты появилась вся такая загадочная… Ты до сих пор толком ничего о себе не сказала.

– Так нужно, Матвей, – произнесла Тата, сделав короткий кивок головой. – Когда-нибудь я тебе обязательно расскажу. Подожди… ты предложил мне жить в комнате твоей сестры из-за призрака? Ты и здесь меня обманул, да?

– Нет, Тата, это чистая правда. Байки про призрак реально существуют. И я не приходил в твой дом среди ночи и не стучал кастрюлями, чтобы ты испугалась. А насчёт всего остального… Ты ведь простишь меня за эту безобидную ложь? Понимаешь, я просто не знал, как сделать так, чтобы… чтобы…

Он запнулся и забегал глазами туда-сюда.

– Я поняла, – остановила его Тата, хотя до конца не знала, о чём он хотел сказать. – Матвей, мне с тобой очень повезло. Наверное, не зря мы с тобой похожи как брат с сестрой. Надеюсь, теперь мы сможем быть друг с другом максимально честными?

– Конечно. Это случится, как только ты расскажешь мне о причине, по которой сюда приехала.

Она кивнула головой и улыбнулась.

– Извини меня… – вдруг произнёс Матвей, бросив на неё умоляющий взгляд.

У Таты возникло ощущение, что он извинялся перед ней за что-то другое. Неужели он ещё что-то от неё скрывал?

– Да всё в порядке, Матвей. Ты был прав как всегда… Твоя ложь слишком безобидна, чтобы придавать ей большое значение. Ну, идём спать?

Она собрала со стола пустые тарелки и отнесла к рукомойнику. За минуту она расправилась с грязной посудой, а когда обернулась, Матвея на кухне уже не было.

***

В начале декабря Тата решила переехать в особняк Роз. Алевтина, Фёдор и Матвей отговаривали её, но она не поддалась их уговорам. Призрак Розы больше не вызывал у неё приступов паники, и она решила попробовать там переночевать. Лукьян прилично вымахал, а свою хозяйку защищал как драгоценность и только когда убеждался, что Тата не боится подходившего к ним человека, переставал рычать и начинал вилять хвостом.

Первая ночь прошла спокойно. Вторая – тоже. Тата была довольна. Кроме того, зима стояла тёплая и маленькой печки хватало, чтобы обогреть её огромную комнату. Лукьян спал на кровати у неё в ногах, и от его присутствия ей было гораздо спокойнее.

Уроки верховой езды они с Матвеем приостановили. Тата была довольно мерзлявой и не могла долго находиться на морозе. Но она часто приходила в дом к Алевтине, и они пили чай.

Алевтина часто говорила ей, что она зря съехала от них, да и Фёдор с Матвеем её в этом поддерживали. Но Тате нравилось, что у неё появилась своя территория, и больше не нужно было бегать из одного дома в другой. Только бы призрак Розы её больше не беспокоил, и морозы не усилились.

Походы на почту зимой стали проблематичными и не из-за холодов, а из-за высоченных сугробов, которые никто не расчищал. Тата была не самой лучшей ученицей в плане верховой езды, и пока Матвей не разрешал ей самостоятельно ездить на лошади. Тата стала реже наведываться на почту; только когда Фёдор или Матвей ездили на телеге на рынок.

И вот однажды уже после обеда она поехала с Матвеем в город. На почте её ждало только одно письмо. Тата с нетерпением распечатала его и стала читать.

Дорогая дочка! Пишет тебе мама в тайне, наверное, от всех. Не знаю поступаю ли я правильно, но моё сердце стонет, когда я думаю, что ты не в курсе, что тут творится. Артём просил тебе ничего не говорить, но я не могу скрыть от тебя такое.

Дело в том, что Артём попал в больницу. Не волнуйся, его жизнь в неопасности. Он под наблюдением врачей. Скажу тебе честно, это Лиза его довела. Я не знаю какие письма он тебе писал, но как-то раз твой отец доходчиво объяснил ей, что ты далеко уехала. Лучше бы он этого не делал. Но кто же знал?..

Артём и твой отец периодически созванивались, и однажды Володя рассказывал мне, что Лиза распустила свой ядовитый язык до невозможности. Она говорила Артёму, что он больше тебя никогда не увидит и до конца жизни будет с ней, потому что она его жена и мать его сына; что он заслуживает такой жизни, потому что бросил её; что Серёжа не находится из-за него, потому что он не может нормально заработать и заплатить деньги толковой поисковой группе.

И вот однажды у Артёма произошёл сильный приступ головной боли. Слава богу, Володя тогда был у него дома, и он вызвал скорую. У Артёма резко подскочило давление за двести. Врачи сказали, что это результат тяжёлого нервного истощения. Сейчас Артём по-прежнему в больнице и потихоньку приходит в себя. С Лизой пока сижу то я, то наёмная сиделка. Про Артёма она не спрашивает, а со мной вообще не разговаривает…

Тата пробежала письмо до конца и, не заметив больше в письме имени Артёма, бросила читать, а потом смяла листок в руке. Внутри неё что-то взорвалось. А через пару секунд она начала чувствовать, что от этого взрыва в ней родилось что-то новое. Её челюсти стиснулись, а руки напряглись так, что она с уверенностью могла сказать, что могла продырявить ногтями кожу.

Она вышла из здания почты и направилась к телеге, в которой её ждал Матвей.

– Поехали скорее домой! – скомандовала она.

– Тата, что случилось?

– Я сегодня же уезжаю в Нижний Новгород, – ответила она, не глядя на него.

– Почему?

– Мне нужно там быть, Матвей. И я уезжаю немедленно. Поехали скорее.

Чувство чего-то разорванного внутри не покидало её. Дома Тата бросила в сумку тёплые штаны и кофту, взяла с собой все деньги и, застегнув пуховик, вышла из особняка Роз. Она решила идти пешком до того автовокзала, в который приехала из Нижнего Новгорода в сентябре.

У забора дома её остановил Матвей, схватив за плечи.

– Тата, что с тобой? Я тебя ещё ни разу такой не видел. Я не могу отпустить тебя в таком состоянии.

– Матвей, – она сжала его руку, сняв со своего плеча. В другой ситуации его обеспокоенный взгляд не оставил её равнодушной, но сейчас было совсем другое дело. – Я обязательно дам о себе знать.

– Тата, ты думаешь, я отпущу тебя одну в такой час плестись пешком по сугробам до автовокзала? Садись в телегу и поехали.

– Матвей…

– Садись, я сказал! – с этими громкими словами он запрыгнул в телегу и стал её ждать.

Тате пришлось его послушаться, и через минуту она заняла место в телеге рядом с ним.

***

Она не представляла, что сделает, если в кассе ей скажут, что ближайший автобус будет только завтра. Всё оказалось не так плохо, но и не хорошо: кассирша объявила, что автобус будет в одиннадцать часов ночи. Тате ничего не оставалось, как купить билет и ждать.

За всю дорогу она не сомкнула глаз. Ей даже казалось, что за семь часов поездки в автобусе она ни разу не сменила позу. Челюсти всё ещё были сжаты, а руки не расслаблялись. Внутри у неё творилось такое, от чего ей хотелось взять иголку с нитками и что-то там зашить.

Доехав до пункта назначения, Тата пересела в другой автобус, который повёз её прямиком до квартиры Артёма. К нему в больницу она обязательно съездит, но сначала ей нужно пообщаться с другим человеком.

Оказавшись перед знакомой девятиэтажной, Тата часто задышала через нос, от чего её ноздри стали раздуваться.

Она поднялась на четвёртый этаж и оказалась перед дверью квартиры Артёма. Она повернула ручку. Дверь была не заперта. Тата вошла.

Вдруг перед её глазами возникла пелена. Тата сделала шаг, и ей показалось, что она как будто сделала его в другом измерении. Совершенно по-иному ощущая пространство, она распахнула дверь спальни и увидела Лизу, бодрствующую лёжа в кровати.

– Ты?.. – она медленно отложила зеркальце, в которое только что смотрелась. – Какого чёрта ты здесь делаешь?

Тата подняла руку, весившую по её ощущениям на тот момент килограммов двадцать, и со всей силы ударила ею по щеке Лизы. Та громко взвизгнула и прижала руку к лицу. Через пару секунд Тата разглядела на её щеке четыре кровоточащие царапины.

– Психопатка! Что ты творишь?

– Как ты могла довести Артёма до больничной койки? – Тата не узнала свой до невозможности низкий голос. – Если с ним что-то серьёзное, то я вернусь, и ты не отделаешься одной расцарапанной щекой.

– Как ты смеешь мне угрожать, соплячка? Ты думаешь, я тебя испугаюсь? Артём попал в больницу, но я тут ни при чём. Я не виновата, что у него здоровье как у птенца. Чуть что, сразу ему плохо.

– Он единственный человек, который может за тобой ухаживать. Как ты можешь так о нём говорить и так с ним обращаться?

– И что я теперь до конца жизни перед ним стелиться должна? Пусть получает, что заслужил. Он бросил меня и сына и пусть теперь расхлёбывает, – Лиза окинула Тату презрительным взглядом. – И ты, я смотрю, не плещешься в радости. Значит вы оба получаете по заслугам! Я тебе говорила, что он тебе не достанется. Говорила? – Лиза упёрлась руками в кровать и выставила корпус тела навстречу Тате. – И кто теперь оказался прав?

– Ты просто безнадёжна, – Тата покачала головой. – Ты из женщины превратилась в комок ненависти и злости. Просто стоять рядом с тобой опасно для жизни.

– Я инвалид, Тата! – крикнула Лиза, сверкнув остатками бледной зелени в глазах. – По-твоему я должна светиться от счастья?

– Я представить себе не могу, как Артёму удалось выдержать тебя столько месяцев. Он ухаживает не за человеком, а за воплощением зла. Вижу, нормальный человеческий язык ты не понимаешь, поэтому я перейду на твой – себялюбивый. Если ты доведёшь Артёма до сердечного приступа, с тобой больше некому будет сидеть. Он станет таким же беспомощным, как ты. Только за ним будет, кому ухаживать, а за тобой нет. Тебе хоть раз такая мысль в голову приходила?

– Ничего с ним не случится, – произнесла Лиза, махнув на неё рукой. – Молодой он слишком для таких приступов. А если и случится, то за ним тоже некому будет ухаживать. Тебе он сразу станет не нужен.

– Он мне любой нужен, только тебе этого не понять. Пойми хотя бы одно, – Тата набрала побольше воздуха в лёгкие, – если доведёшь Артёма – за тобой ухаживать будут в госучреждении, где до таких как ты, дела никому нет. А об Артёме я всегда позабочусь, будь уверена. Ты можешь хоть в змею превратиться, но тебе не удастся разлучить нас. Видишь? Я снова здесь, как будто я никуда и не уезжала.

– Тогда на черта ты вообще уехала, если он тебе так нужен?

– Действительно? Ты права. И что я уехала? – Тата стала барабанить пальцами по дверному косяку. – Мне надо поселиться здесь, рядом с тобой, и вести с Артёмом семейную жизнь прямо у тебя перед носом. Может тогда до тебя дойдёт, что мы с Артёмом корёжим себе жизни ради того, чтобы тебе легче жилось. Как ты не понимаешь, что Артём терпит твои выходки, потому что считает, что из вас двоих хуже всего тебе. А ты пользуешься его совестью и не даёшь спокойно жить ни себе, ни ему. Зачем делать хуже, чем есть, Лиза? Твоего сына до сих пор так и не нашли…

– Я не виновата, что Артём заработать не может на профессиональных поисковиков.

– Да если бы ты не выжимала из него все соки, он бы сам отправился на поиски сына и нашёл его, – Тата не заметила, в какой именно момент перешла на крик. – У тебя все вокруг виноваты. Очнись! Единственный источник твоих бед – это ты сама! Пойми ты уже это наконец и оставь Артёма в покое!

Лиза сначала хотела ей на это что-то ответить, но вдруг коснулась своей поцарапанной щеки. На её пальцах осталась кровь. Она взяла зеркальце с тумбочки и посмотрелась в него.

– Ты… у меня вся щека из-за тебя в крови. Наверное, шрам останется. Ты изуродовала мне лицо! Дрянь такая…

Лиза резко схватила с тумбочки пустой стакан и запустила им в Тату. Она попала ей в лоб. Удар оказался не таким сильным, потому что Тата успела прикрыться от стакана руками.

Немного придя в себя после Лизиной выходки, Тата выпрямила спину и, сжав руки в кулаки, произнесла:

– Ты можешь делать мне, что захочешь. Единственная причина, по которой я могу поднять на тебя руку, это Артём. Вспоминать об этом ты теперь будешь каждый раз, когда захочешь посмотреть на себя в зеркало. И только попробуй довести его ещё раз до приступа… Я вернусь, но с разговором посерьёзнее. Если не боишься меня, то задумайся хотя бы о том, какой станет твоя жизнь без помощи Артёма.

Тата выбежала из комнаты, держа руку на лбу. Ей навстречу попалась мама.

– Тата?.. Тата, дочка! – Светлана стала прикладывать ладони к лицу дочери. – Ты здесь! Я не верю! Но… что здесь происходит? И что у тебя со лбом?

– Привет, мама, – Тата обняла её и на пару секунд материнские объятия поглотили её, окутав защитой и безопасностью. – Я приехала, как только получила твоё письмо. Мне нужно видеть Артёма.

– Я знала, что ты приедешь, – прошептала Светлана ей в ухо, а потом сняла голову Таты с плеча и внимательно посмотрела в её лицо. – Как же я рада тебя видеть! Но что с твоим лбом? Лиза?..

Тате показалось, что мама поняла всё и без её объяснений. Несмотря на это Тата прекрасно знала, что Светлана всё равно хотела поговорить с дочерью, которую так давно не видела. Да и Тата безумно по ней соскучилась. Но этот разговор ей было необходимо отложить.

Тата взяла Светлану за обе руки:

– Мама, я съезжу к Артёму, а потом приеду сюда к тебе, и мы поговорим. Скажешь мне адрес больницы?

– Конечно скажу, дочка. Но сперва тебе нужно поесть и… обработать твой лоб.

– Наверное… может быть, – Тата, почувствовав лёгкое головокружение, взялась за голову. – Я не ела ничего со вчерашнего утра и дорогой не сомкнула глаз. Если я на глазах у Артёма упаду в обморок, ему я этим лучше не сделаю.

– Тата… – ахнула Светлана и повела её на кухню.

– Мам, с Артёмом точно всё в порядке? – спросила Тата, усаживаясь за стол.

– В порядке, в порядке… не переживай, – проговорила Светлана, гремя посудой. – Увидишься с ним чуть позже. Ничего страшного от этого не случится. Тебе сил нужно набраться.

Через минуту перед Татой стояла тарелка гречневой каши с мясом. Она взяла ложку и, отправив еду в рот, ощутила, как оживились её рецепторы от соприкосновения с пищей. По её телу даже побежали мурашки.

Пока Тата ела мама, чем-то намазала её лоб.

Когда тарелка перед ней была пуста, Тата почувствовала, что была в предобморочном состоянии. Даже слова мамы воспринимались её наполовину.

В конце концов, Светлана отвела дочь в гостиную и уложила на диван. Последняя мысль Таты, перед тем как провалиться в сон, была о том, что этот диван был ей знаком.

Она успела подумать про себя:

«Неужели это тот диван, на который я натолкнулась, когда пришла к Артёму в тот день, когда…»

***

Когда Тата открыла глаза, то сначала подскочила, а потом стала искать глазами часы. Увидев на журнальном столике свой мобильный, она схватила его и посмотрела на экран: полдень.

Тата встала с дивана и пошла на шум, который доносился из кухни. Мама готовила обед. Светлана спросила дочь, как она себя чувствует. Тата сказала, что ей гораздо лучше, и она готова ехать к Артёму.

Получив адрес больницы, в которой он находился, Тата оделась и вышла из квартиры.

Во время поездки в автобусе Тата взглянула на своё отражение в окне: на месте удара проступал синяк. Её это не волновало. Ей хотелось поскорее увидеть Артёма.

Удивительно, но после так называемого разговора с Лизой Тате полегчало. Только бы с Артёмом действительно всё было нормально.

В больнице упитанный врач в круглых очках сообщил, что время посещения больных начнётся только с четырёх часов. Тата посмотрела в свой телефон: сейчас только чуть перевалило за час дня.

– Доктор, пожалуйста, пропустите меня. Он будет очень рад меня видеть, – стала упрашивать его Тата в больничном коридоре.

– Кем вы ему приходитесь?

– Я его жена.

– Жена? – врач, усмехнулся, посмотрев в листок бумаги в своих руках. – Насколько я знаю, его жена не может ходить, и он ухаживает за ней. А статусы, приближённые к статусу жены, мы не рассматриваем. Извините.

– Доктор, мы с ним женаты. Посмотрите.

Тата вытащила из своей сумки через плечо свидетельство о венчании.

– Мы с Артёмом обвенчались после того, как он расторгнул с Лизой брак. Из-за несчастья, которое произошло с его сыном и бывшей женой мы не успели зарегистрироваться. Меня зовут Татьяна. Пожалуйста, я вас очень прошу, пропустите меня к нему.

– О… Извините, меня. Я и не думал… – он снял запотевшие очки и стал протирать их о рукав белого халата. – Господи, мне так неловко перед вами.

– Ничего страшного. Только пропустите меня к нему сейчас.

– Хорошо, – доктор внимательно вгляделся в её лицо, – но я вас попрошу, после посещения зайдите ко мне в семьдесят первый кабинет. Я осмотрю ваш лоб.

Первые две секунды Тата лихорадочно соображала, о чём он говорил.

– А… хорошо я подойду. Спасибо вам большое.

По дороге в палату Тата спросила врача:

– Доктор, а как Артём сейчас?

– Он у нас последние деньки. Завтра или послезавтра выпишем. Но это может с ним повториться. Ему нужно учиться противостоять стрессовым ситуациям.

– Я постараюсь убедить его в этом.

Когда врач открыл перед Татой дверь палаты, она увидела Артёма в полусидящей позе на кровати. Он читал книгу.

– Тата… – книжка вывалилась из его рук и упала на пол. – Глазам своим не верю…

Он резко вскочил с кровати и подбежал к ней.

Чувствуя на себе его удушливые объятия, Тата услышала от врача.

– Тихо, тихо… Если будете так вскакивать, вам придётся задержаться у нас дольше.

Тата не могла пошевелиться. Он как будто не обнял её, а поймал, и его задача заключалась в том, чтобы её у него никто не отобрал.

– Артём Александрович, я всё понимаю, но вам нужно лежать, – сказал врач голосом строже. – В вашем состоянии так подпрыгивать нельзя. Вернитесь в кровать.

– Доктор, извините. Я просто не ожидал, – произнёс Артём, рассыпая пряди её кудрявых волос. – О таких радостях нужно предупреждать заранее. Куколка, что с твоим лбом?..

Тата отмахнулась, а потом взяла его за руку и повела к кровати.

Артём сел на белую простыню, а она пододвинула стул и села напротив него.

– Ну ладно. Оставлю вас, – сказал доктор. – Татьяна, не забудьте, я вас жду у себя.

– Хорошо.

Тата мельком оглядела палату и заметила в ней ещё двух мужчин: седовласого старичка и рыжего подростка.

– Артём, было бы лучше, если кроме нас с тобой здесь никого не было.

– Мне всё равно, – произнёс он, убирая выбившийся локон из её ободка. – Боже мой, Тата, что всё-таки у тебя за синяк?

Он коснулся места ушиба и Тата поморщилась.

– Тебе о нём мама расскажет. Артём, я приехала, как только получила письмо. Почему ты не хотел, чтобы я знала о том, что ты здесь?

– Но со мной всё в порядке. Я не хотел, чтобы ты зря волновалась. Но, с другой стороны, я рад, что Светлана проболталась. Наконец-то ты снова со мной…

Он коснулся её губ, но она позволила ему очень лёгкий поцелуй: ей казалось, что двое других в палате за ними смотрят.

– Артём, я больше не хочу никуда уезжать, – сказала она, касаясь грубой щетины его небритых щёк. – Это была плохая идея. Лиза тебя довела до больницы…

– Я просто от всего устал, Тата, – прошептал он.

– Я знаю. Я могу помочь?

– Ты уже помогаешь.

Она села на кровать рядом с ним и крепко обняла.

– Артём, я должна закончить то, что начала в деревне… Мне нужно обучить детей грамоте. Они и их родители на меня очень надеются. Но если я нужна тебе здесь, то я…

– Куколка, не надо. Здесь, поверь, ничего не изменилось с момента твоего отъезда. Но у меня появилась одна надежда.

– Какая? – она подняла голову с его плеча.

– Я тут познакомился с молодым мануальщиком, который учился в Европе. Он рассказал мне об одном уникальном массаже. Это малоизвестная методика и с её помощью можно вернуть Лизе способность ходить.

– Артём, это было бы здорово.

– Деньги, конечно, для этого нужны… Но я заработаю. Если понадобится, буду работать сверхурочно. Лиза уже может обходиться без моей помощи гораздо дольше, хотя и делает вид, что это не так.

– Только не слушай её… не принимай её слова близко к сердцу, – она крепко сжала его руки.

– Меня больше волнует Серёжка. Они мне каждую неделю звонят и отчитываются, что нет абсолютно никаких следов.

– Но однажды ты написал мне, что ездил туда?..

– Да, один раз. Но чтобы начать самостоятельные поиски, туда нужно ехать надолго. А Лиза за те два дня, что я отсутствовал, извела мне платную сиделку.

– Ну что же она за человек? – Тата хлопнула рукой по матрасу. – Это же её сын!

– Она уверена, что мне искать его без толку. Надо нанимать профессионалов. Однажды мы попробовали…

– И что?

– На частных сыщиков деньги утекают как вода. Они тоже его не нашли, а я теперь по уши в долгах перед твоим отцом.

– Ничего страшного. Почему ты мне об этом не писал?

– Если бы новости были хорошие, то написал бы.

Он приложил её руку к своей щеке, и Тата зашевелила пальцами, ласково касаясь его.

– Артём, я очень сильно тебя люблю. Пожалуйста, поскорее поправляйся и не возвращайся больше сюда.

– Я приеду за тобой, как только поставлю Лизу на ноги. И мы с тобой поедем искать Серёжку… Этот врач очень меня обнадёжил. Он такой энергичный, знающий и горит своим делом.

– Это очень хорошо… Артём, – она придвинулась к его уху, – я бы побыла с тобой ещё, но мне кажется, эти двое сверлят нас глазами.

– Куколка, без нормального поцелуя я тебя не отпущу. Даже не надейся… – услышала она его слова, воздух от которых защекотал ей шею.

– Но, Артём…

Спустя секунду Тата уже лежала на подушке его кровати и вместе с его требовательными поцелуями начинала ощущать себя где-то за пределами этой больницы.

Через несколько секунд ей удалось соскользнуть в бок, и приземлиться руками и ногами на пол.

– Артём, хватит… – она не смогла скрыть улыбку, мимолётно посмотрев на подростка и старичка: они прятали от них веселящиеся взгляды.

– Тата, тебе нужно показать этот синяк врачу, – сказал Артём. – Идём, я с тобой схожу! Он ведь поэтому просил тебя зайти к нему?

– Да, но тебе нужно лежать…

– Тата, я себя отлично чувствую. Пойдём!

Он взял её за руку, и они оба вышли из палаты.

***

Врач наложил Тате повязку на лоб, а также на средний и указательный пальцы правой руки, которыми Тата защитила свою голову от более сильного удара. Доктор предупредил, чтобы она обратилась в больницу, если место ушиба будет долго болеть или появятся кровяные образования под кожей.

Она не могла насмотреться на Артёма. Как бы ей хотелось остаться с ним… Но несмотря на скорую разлуку её всё равно охватывало огромное счастье. Она была рада, что приехала. На лице Артёма она тоже не видела тоскливого выражения. Он улыбался ей и прощался так, будто они уже завтра увидятся. От этого ей стало ещё легче, и она поехала к маме, испытывая долгоотсутствующую радость жизни.

Когда Тата постучала в квартиру Артёма, Светлана сразу же открыла ей дверь. Теперь у Таты были силы, чтобы нормально поговорить с ней. Они общались на кухне несколько часов, периодически перекусывая и попивая чай.

Для Таты поездка домой оказалась глотком свежего воздуха. Но её ждали обязанности перед её учениками. Если не она, то кто научит их элементарным знаниям?

Тата с мамой успели обсудить всё на свете за исключением инцидента с Лизой, которую Тата ни разу не слышала.

Уже прощаясь в дверях, Светлана всё-таки спросила Тату:

– Дочка, я знаю, что царапины Лизы и твой синяк – это последствия вашего с ней разговора, пока я была в магазине. Скажи мне честно, до чего вы с ней договорились?

– Мам, всё нормально. Я просто попыталась донести до неё, что нельзя так обращаться с человеком, который за ней ухаживает.

– Она после тебя такая задумчивая, – произнесла Светлана, пытаясь глазами и интонацией разделить своё удивление с дочерью. – Выгоняет меня из комнаты… Говорит, что ей надо побыть одной.

– Не обращай внимания. Я думаю, это неплохой знак.

      ***

Тата оказалась в Олонках на следующий день утром. Прежде чем зайти в дом Алевтины она решила приготовить плотный обед, потому что из-за длинной дороги страшно проголодалась. Лукьяна в доме она не нашла. Значит Матвей забрал его к себе.

Затопив печь, она начала готовить: сварила макароны и подогрела котлету, которую купила в кулинарии по пути сюда.

Еда показалась ей вкусной как никогда. Она довольно попивала чай в своей кровати, когда услышала собачий лай на улице и выглянула в окно. К её калитке приближался Матвей вместе с Лукьяном. Тата поставила бокал горячего чая на стол и спустилась вниз.

Открыв дверь, она радостно воскликнула:

– Привет, Матвей! – а потом, обняв, услышала его тусклый голос.

– Тата, что случилось? Мы тут всю голову изломали над тем, куда ты уехала и что у тебя могло случиться. И что это у тебя на лбу и на руке?

– Извини, но у меня правда не было времени на объяснения.

– А сейчас есть?

– Заходи! – она сделала шаг назад, впуская его в дом. – Привет, Лукьян!

Тата присела и обняла пса. Тот радостно вилял хвостом, а его скуления напоминали ей посвистывания.

Оторвавшись от своего любимца, Тата сказала:

– Матвей, как ты узнал, что я вернулась?

– Я гулял с Луком и увидел следы от обуви на снегу возле особняка Роз.

– Ясно! Я принесу нам сюда чай и спущусь.

– Тата, может попьём чай наверху? Зачем бегать? – предложил он, сложив руки по карманам штанов.

– Нет, Матвей. Это неприлично.

– Что значит неприлично? Ты что меня боишься? – спросил он, приподняв брови.

– Не боюсь. Пожалуйста, не обижайся, но я думаю, ты сам понимаешь, что в моей комнате тебе делать нечего. Я сейчас. Мы выпьем чай в классной комнате и поговорим.

Лукьян побежал вслед за ней на второй этаж. Тата налила чай для Матвея и забрала свой начатый.

Она спустилась вниз и поставила на свой классный стол бокалы и тарелку с сушками.

– Тата, что с твоим лбом и рукой? – допытывался Матвей, усаживаясь за стол.

Она обмакнула сушку в чай и произнесла:

– В меня запустила стеклянным бокалом бывшая жена моего мужа.

Тата начала рассказывать историю её замужества с самого начала. Чем дальше она в ней продвигалась, тем глаза у Матвея сильнее округлялись.

Когда она закончила, он сложил руки на столе, как во время деловых переговоров и произнёс:

– Тата, извини меня, но я всё-таки спрошу. Ты в этой ситуации на что-то надеешься? Если да, то скажи на что? Какой смысл от вашего брака с Артёмом? Он всю жизнь теперь вынужден быть со своей бывшей женой.

– Матвей, дело не в смысле. Я не знаю, чем всё это закончится, но я никогда не пожалею, что не бросила Артёма.

– Но у тебя есть реальный шанс провести всю жизнь непонятно как. Ты вроде как замужем и нет… Как таковой семейной жизни у вас с ним нет.

– У Артёма много надежд на нового врача, – Тата улыбнулась, засмотревшись на снегопад за окном. – Если он в это верит, значит верю и я.

– Бедный парень… – Матвей откинулся на спинку стула. – Да и ещё сын пропал у него… А зачем ты к его бывшей жене приходила?

– Когда я поняла, что он из-за неё попал в больницу, во мне вскипела такая злость как никогда в жизни. Из-за паралича Артём её жалел, а она его – ни капли. От этих чувств в моей душе поднялся ураган. Я ударила её, поцарапала до крови… Я знаю, что рукоприкладство – не выход из проблемы, тем более в её положении, но она причинила боль моему любимому человеку и не чувствовала за это вины. Я очень переживаю за Артёма. Вдруг это с ним повторится… Чтобы выдержать Лизу надо быть бетонной стеной, а не человеком.

– Ты просила дать тебе совет? Он тебе ещё нужен? – его глубокий голос заставил Тату посмотреть ему в глаза: взгляд Матвея был пристальным как никогда раньше.

– Я поняла ход твоих мыслей, – ответила Тата, интуитивно понимая, что он может ей посоветовать. – Но я не собираюсь оставлять Артёма.

Он наклонился к ней так близко, насколько ему позволил квадратный столик и «поймал» её взгляд прочными невидимыми нитями.

– Тата, ты молодая девушка. У тебя вся жизнь впереди, а эта Лиза и пропавший Серёжа – его семья… Его крест, если можно так сказать. Ему, несомненно, проще, когда у него есть такая мощная поддержка от тебя, но, а как же ты сама?

Только когда его голубые глаза забегали по её лицу, она смогла оторвать от него взгляд.

– Матвей, я верю, что всё может измениться, потому что время идёт и всё меняет, – она потёрла глаза рукой. – Например, я сейчас с таким спокойствием говорю всем подряд, что Артём мой муж, а раньше у меня на это язык не поворачивался.

– Но почему?

– Это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я боялась спугнуть счастье до такой степени, что старалась меньше говорить о нём вслух.

– Если ты говоришь, что всё может измениться, значит ты допускаешь, что можешь однажды оставить Артёма?

– Сейчас даже мысль об этом вызывает у меня отторжение. Пока мне достаточно знать, что я его люблю, а он меня любит. Ведь у нас обоих на данный момент есть занятие. Ему надо ставить Лизу на ноги, а мне – довести до конца дела с моими учениками. Единственное, чего мне не хватает так это – «я и он вместе».

– Наверное, ты правильно мыслишь, – он снова откинулся на спинку стула, а на его лбу образовались две тоненькие складки. – Не нужно загадывать далеко вперёд.

– Это верно. – Тата вспомнила про чай и, обхватив тёплый бокал обеими ладонями, спросила:

– Расскажи, как у вас тут дела? Готовитесь к Новому году?

***

А к Новому году семья Матвея готовилась тщательно. Они все каждый год делали своими руками новые праздничные украшения. Это были вырезки из бумаги в форме снежинок и зверушек, разноцветные гирлянды и красивые вывески «С Новым годом!». Тата тоже поучаствовала в этой самодеятельности и нарисовала несколько рисунков на новогоднюю тематику. Все члены семьи Матвея расхваливали её умения. В Олонках Тата рисовала впервые, и ей было очень приятно снова взяться за кисть.

Алевтина предупредила её, что на Новый год все должны прийти в красивых нарядах. Тата не представляла, где взять платье. Но Алевтина сказала, что её дочь Дарья, которая во время учёбы в школе ходила на кружок кройки и шитья, сможет сшить для неё новогодний наряд. Тате только нужно было купить ткань. Она выбрала шифон, а цвет – мята. Тата попросила Дарью сшить платье простого кроя без рукавов и с длинной расклешённой юбкой.

И вот наступил новогодний вечер. Тата пришла в дом Алевтины и, сняв зимний пуховик, прошла в гостиную в своём нежно-зелёном платье. Здесь была вся семья Матвея плюс Дарья с её мужем Егором. Они все расселись по диванам, креслам и стульям и болтали между собой. Дарья была в положении; примерно на шестом месяце.

Тата и раньше встречалась с Дарьей. Это была юная светловолосая девушка, младше её на два года. Тата улавливала в ней схожие с собой черты, как и в Матвее. Единственное отличие между ними, которое сразу бросалось в глаза, так это её удлинённое каре с идеально прямыми волосами.

В этот вечер Тата подсела к Дарье, и они разговорились. Молодая девушка рассказала ей о прелестях семейной жизни, а также описала свои ощущения, связанные с беременностью. Тата подумала о том, что тоже могла к этому времени носить ребёнка. Она бы очень хотела подарить Артёму дочку, и чтобы и в их жизни появились точно такие же приятые заботы, как у Дарьи с Егором.

Недавно Артём писал, что опять выставил квартиру на продажу. Он хотел разменять квартиру на две, в одной пока жить с Лизой, а вторую готовить к их с Татой будущей жизни. А ещё он активно практиковал тот особенный массаж, который оказался мучительным для Лизы. Поскольку у него не было возможности постоянно оплачивать услуги массажиста, он заставлял Лизу самостоятельно делать себе массаж. Он тщательно изучил технику этого массажа и следил за тем, чтобы Лиза всё делала правильно и своевременно.

А ещё однажды он писал, что был в шоке, когда узнал, что это Лиза бросила в неё стаканом, и от этого у неё появился синяк. Из контекста его письма Тата поняла, что он провёл с Лизой разговор аналогичный её только без рукоприкладства.

Пока гости беседовали за праздничным столом, мысли Таты были далеко. Она так надеялась, что их жизнь с Артёмом наладится, и его идея с массажем для Лизы сработает; она встанет на ноги, Серёжа найдётся, и они смогут начать всё заново. А если нет? Что будет, если Лиза никогда не встанет? Её занятия с учениками рано или поздно закончатся и что ей делать дальше? В этом случае они с Артёмом вернутся к тому же, что было почти четыре месяца назад, когда она приехала в эту деревню. Но она не сможет всю жизнь скитаться в ожидании, когда Лиза поправится. Нет, даже думать об этом было страшно. Надо верить только в лучшее! Кроме того, сегодня был такой чудесный вечер. Надо включаться в него!

После вкусного ужина Дарья стала играть на пианино. Вначале она играла классические мелодии, а потом к ней присоединился Матвей и они стали дуэтом исполнять новогодние песни: «Happy New Year», «Три белых коня», «Кабы не было зимы» и многие другие.

Тата буквально растворилась в этой волшебной атмосфере. За искусством Матвея и Дарьи все внимательно наблюдали. Их красивые голоса хорошо сочетались. Они оба пели проникновенно и пропускали сквозь себя каждую строчку. Тата так давно не слышала музыки. Наблюдать за этим было гораздо интереснее, чем смотреть телевизионные развлекательные программы в новогоднюю ночь. Обстановка этого вечера была наполнена старинностью, естественностью и искренностью; свет от множества зажжённых свечей, густой снегопад за окном, прекрасные звуки музыки и чистое пение – всё было как в сказке.

Когда брат с сестрой закончили петь, Дарья предложила всем потанцевать, а она, в свою очередь, сыграть на пианино танцевальные мелодии.

Тата всё ещё отходила от пения, когда к ней подошёл Матвей и присел рядом на диване.

– Ты прекрасно поёшь, – произнесла она с восхищением.

– А ты умеешь? – спросил он, подмигнув ей.

– Нет. Только не говори, что научишь меня, потому что так принято в вашей деревне.

– А что? Я могу! – он засмеялся. – Жаль, что этот номер с правилами Олонок у меня больше не прокатит.

Тата окинула его глубоким взглядом и произнесла:

– Тебе нужно в цивилизованный мир, Матвей. Ты столько всего умеешь и у тебя светлая голова.

– Обязательно, Тата, – он приложил голову к дивану и посмотрел на неё. – Как только время придёт.

В это время Дарья заиграла на пианино мелодию вальса. Фёдор подошёл к Алевтине и сделал поклон, приглашая её на танец. Его движения были заведомо переигранными, и в комнате сразу раздался тихий смех. Алевтина с улыбкой на лице приняла его приглашение, и они пустились в плавный танец.

От их движений захватывало дух. Место в гостиной было достаточно, и эта пара была похожа на героев чёрно-белых фильмов. Длинное серое платье Алевтины с блёстками по краям развевалось, а Фёдор держал её в своих руках очень уверенно. Тата в жизни бы не подумала, что этот крупный мужчина может оказаться таким прекрасным танцором.

– Тата, идём тоже потанцуем, – услышала она голос Матвея и округлила глаза.

– Ты что?.. Я не умею.

– Я тебя научу. Идём!

Он взял её за руку и поднял с дивана.

– Матвей, нет… Я не хочу выглядеть глупо. Неужели ты и танцевать умеешь?

– Вальс, да.

– Боже мой, чем больше я тебя узнаю, тем больше ощущаю стыд рядом с тобой.

– Не бойся. Тут уметь нечего. Положи левую руку мне на плечо.

– Что?..

Когда его рука оказалась у Таты на талии, и он притянул её к себе, её рука оказалась на его плече сама собой. После этого Матвей сделал движение, которое закружило Тату по комнате подобно ветру. Это было похоже на захватывающее катание на каруселях, но в вальсе кружила её не техника, а другой человек.

Этот танец поднял ей настроение и Тата начала широко улыбаться и смеяться.

– Слава богу, ты повеселела, – сказал Матвей. – А-то весь вечер такая задумчивая.

– Артём из головы не выходит, – призналась она.

– Я так и думал.

Он ещё ближе притянул её к себе, а потом резко отпустил и, схватившись за кончики пальцев её правой руки, несколько раз заставил прокружиться вокруг своей оси. Тата не успела толком ничего понять, как снова оказалась в его руках, и он повёл её в танце дальше.

Матвею снова удалось убедить её в своих взглядах. Но, несмотря на положительные эмоции, Тата должна была признать, что его прикосновения во время танца вызвали у неё мысли, что это было неправильно. Наверное, она была через чур старомодна и замкнута для таких вещей. Но ей почему-то казалось, что кроме Артёма она не должна была позволять никому к себе так прикасаться. Матвей слишком быстро вовлёк ей в этот танец, и она не успела воспротивиться. Если бы он дал ей больше времени, то она точно отказалась от этой затеи.

– Матвей, давай остановимся. У меня с непривычки голова кружится.

Ей не хотелось признаваться, что её смущает его близость, и она решила сослаться на головокружение. Уже после того, как она произнесла свои слова у неё возникло ощущение, что он сам догадался о её истинной причине прекратить этот танец.

Матвей после её просьбы сразу подвёл её к дивану и в танцевальной манере заставил опуститься на то место, на котором она сидела до танца. А потом он вслед за ней рухнул на диван рядом с ней.

– Матвей, извини… – протянула она. – Я никудышная партнёрша.

– Зря ты так. Ты изящна как балерина. Дело-то в желании. Когда человек хочет – у него всё сразу начинает получаться.

Она посмотрела в его отстранённый взгляд, и ей сразу захотелось побыть одной. Ею завладели противоречивые чувства. Тате показалось, что она обидела Матвея. В конце концов, это был обычный танец и ей не следуют относиться к нему как к чему-то греховному. К тому же однажды она сама попросила Матвея её обнять, а это было чем-то схоже с вальсом. Наверное, дело было в том, что предложение Матвея с ним потанцевать было для неё слишком неожиданным. Она бы точно смогла проще к этому отнестись, если бы Матвей дал ей возможность подготовиться к этой мысли.

***

Алевтина уговорила Тату провести ночь в бывшей комнате Дарьи. Тата позвала Лукьяна и со свечой в руке отправилась в свою комнату. Лукьяну там расположиться было почти негде. На маленькой кровати вместе с ней он уже не помещался, а на полу было мало места. Но пёс преданно следовал за своей хозяйкой и, укомплектовавшись у двери, приготовился спать.

Тата присела на кровать и мысли об Артёме снова захватили её. Ей вспомнилось, что ещё до того, как он обратил на неё внимание, ей было трудно представить своё будущее без него. Вспомнить хотя бы Славика из ночного клуба в Петербурге! Она его к себе и близко не подпустила. А если бы Артём так и не влюбился в неё… Что бы тогда было и возможно ли такое вообще?

Тата знала только одно: с Артёмом она проживёт самый счастливый вариант своей жизни. Невозможно было представить более счастливую жизнь, даже в независимости от того, разрешатся ли проблемы с Лизой или нет. Это могло кому-то показаться сумасшествием, но у таких мыслей была одна серьёзная причина – любовь. Тата залезла под подушку и вытащила оттуда два конверта.

Это были письма из Нижнего Новгорода. Они пришли два дня назад; письмо от мамы Тата прочитала сразу, а вот письмо от Артёма специально приберегла для сегодняшнего дня, чтобы порадовать себя в праздник.

Тата поудобнее устроилась в кровати, вскрыла конверт и начала читать:

Здравствуй, куколка! Меньше всего на свете мне хотелось бы тебя расстроить, но сделать это мне всё-таки придётся…

Два дня назад ко мне приходил твой отец, и разговор с ним заставил меня посмотреть на нашу с тобой жизнь по-другому. Родная моя, что же я делаю с твоей жизнью? Я говорю, что люблю тебя, а сам даже ни разу не спросил тебя, готова ли ты быть со мной с такими сложностями в моей жизни, которые к тебе не имеют отношения.

Шанс на то, что Лиза встанет на ноги очень маленький и если это чудо случится, то я не знаю когда. Через год, два, через десять, двадцать лет… Нет, я не могу так поступать с тобой. Как я не пытаюсь себя обмануть, но подарить тебе ту жизнь, которую я хотел, я уже не смогу. А ты достойна счастливейшей жизни на свете. Я не имею права удерживать тебя рядом с собой.

Я должен честно признаться себе, что моя жизнь после аварии теперь связана с Лизой до конца моих дней. Я хочу верить, что массаж даст эффект и она встанет, но я должен понимать, что этого может не произойти. Для меня теперь в жизни не может быть большей радости как известие о том, что мой сын нашёлся и с ним всё хорошо. Я буду зарабатывать деньги в поте лица на частный розыск, чтобы получить возможность поискать его ещё раз.

Тата, я знаю, как тебе тяжело это читать, но каждая строчка этого письма – чистая правда. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь провела в неопределённости, которая сейчас творится в моей жизни и тянет твою жизнь ко дну всё глубже. Эта участь страшнее моей. Я очень хочу, чтобы твоя жизнь в отличие от моей сложилась. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить остаться со мной. Не знаю хватит ли мне жизни, чтобы принять это, но я должен, и ты должна понять меня, куколка. Так как есть сейчас, быть не должно.

Я всегда буду любить тебя…

Тата сжала в руках мокрый от слёз листок бумаги.

Как же так?..

Она подбежала к двери; чтобы выйти, ей нужно было разбудить Лукьяна. Она погладила его по голове и пёс встал. Тата ринулась к выходу. У входной двери её догнал Матвей.

– Тата, ты куда?

– Мне нужно домой. Сейчас же!

– Куда домой? В особняк Роз?

– Нет, в Нижний Новгород.

– Что?..

– Матвей, у меня нет времени объяснять. Я должна сейчас же уехать.

– В ночь на первое января? Ты с ума сошла! Успокойся и расскажи мне, что случилось?

Тата впервые в жизни ощутила чувство тупика. Выхода больше нет… Надежды больше нет…

Голова пошла кругом и ей стало нечем дышать. Её как будто оглушили. Ей хотелось упасть в обморок и отключиться от этого кошмара. Но кроме мутной видимости вокруг с ней больше ничего не происходило. Она поддалась головокружению, и её мотнуло в сторону. Но её поймали и куда-то повели.

***

Ощущениями Тата понимала, что оказалась в кровати Дарьи. К её губам стали подносить бокал с травяным напитком. Она хлебнула, а потом перевернулась на спину и зарылась в подушку.

Голосов в её комнате становилось всё меньше и вот они совсем затихли. Тата подняла голову с подушки и вздрогнула, увидев перед собой Матвея. Ей казалось, что все ушли.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Она подскочила и прижалась к его груди, заливая её слезами.

– Матвей, как же так?.. Он от меня отказывается… Я не вижу смысла жить дальше. Я не знаю, зачем мне нужен завтрашний день. Я с ума сойду…

– Тата, ты говоришь страшные вещи, но я ничего не понимаю…

– Ну почему всё так сложно, Матвей? – она сжала руки в кулаки и стала ударять ими по его груди. – Зачем я узнала, что такое быть с ним? Лучше я бы этого не знала. Что теперь будет значить моя жизнь без него?

Она почувствовала его поглаживающие руки на спине, а потом он произнёс:

– Тата, попей ещё чаю. Давай.

Он подставил под её губы стакан, и Тата с трудом сделала глоток.

– Тебе нужно выпить всё, Тата.

– Не могу…

– Постарайся, пожалуйста…

Тата взяла стакан обеими руками и, сморщив лицо, стала делать глотки до тех пор, пока жидкость не начала вытекать через её нос. Она закашляла, и Матвей забрал у неё стакан.

– Вот молодец. А теперь расскажи, что у тебя случилось?

Тата отдала ему в руки конверт с письмом.

– Ты уверена?.. – спросил он, нахмурив брови.

– Да. У меня сил не хватит тебе это пересказать.

Пока Матвей читал письмо от Артёма, Тата потихоньку приходила в себя. То ли чай ей помог, то ли просто время прошло, но постепенно до неё начал доходить смысл его письменных слов.

Когда Матвей прочитал письмо, он мельком заглянул в её глаза и со вздохом произнёс:

– Тата, мне очень жаль, но я думаю, что он прав.

– А я так не думаю! – Тата ударила растопыренными ладонями по матрасу. – Он не имел права принимать это решение без меня! Как это жестоко… Ведь я далеко от него. У меня нет возможности сразу поговорить с ним. Нужно ехать, а ещё и Новый год… Мне стало бы легче, если бы я могла поговорить с ним прямо сейчас.

– Тебе нужно поспать, а завтра…

– Не хочу я завтра! – Тата прижала руку к груди. – Всего несколько минут назад у меня была надежда и я верила. А он отнял её… Я хочу поговорить с ним. Я так не могу…

Матвей ухватился за её плечи и заставил посмотреть в его глаза:

– Тата, я понимаю твоё состояние, но поговорить с ним немедленно у тебя не получится. Просто смирись с этим. Завтра на свежую голову напишешь ему письмо. Не воспринимай эту ситуацию как конец света. Всё можно решить.

Он взял её локон и, прокрутив в пальце, улыбнулся. Тата тоже слегка приподняла уголки губ.

– Ты прав, Матвей… как всегда. Все слава богу живы. И это главное. Спасибо тебе. Господи, чтобы я без тебя делала?..

Ей снова захотелось его обнять, но в этот момент у неё «заработала» голова и она заставила себя этого не делать. Он был человеком, а не её жилеткой. Нельзя было так обращаться с его чувствами.

– Извини меня за эту сцену… – проговорила она, вытирая слёзы с лица, – я вас всех переполошила…

– Не извиняйся, – произнёс он, разглядывая её. – Всё обязательно разрешится, – а потом почему-то добавил. – Я обещаю.

Она не стала просить его объяснить свои последние слова и через пару минут они, пожелав спокойной ночи, распрощались друг с другом.

***

Тате кое-как удалось заснуть под утро. Но когда дневной свет проник в её комнату так, что она могла свободно видеть вокруг, она встала с кровати и отправилась в особняк Роз. Навстречу ей никто не попался; только Лукьян догнал её на улице. Тата погладила его, и он последовал за ней.

Она поднялась на второй этаж и вошла в свою комнату. Затопив печку, Тата сняла с себя пуховик и села за стол.

Взяв в руки ручку и положив перед собой лист бумаги, она начала писать.

Артём, мне сложно сравнить ту тяжесть удара, который ты нанёс мне, когда я прочитала твоё письмо. Ты даже не спросил меня, что я думаю об этом, и как в этой ситуации будет лучше мне. Имей ввиду, что принимать решение за меня тебе не нужно.

Если для тебя это так важно, то я отстану от тебя, и не буду писать. Но когда я закончу свои дела в Олонках я вернусь в Нижний Новгород. Не знаю когда точно это случится, но я обязательно вернусь, а потом приду в твой дом и потребую от тебя объяснений.

Занимайся Лизой и пытайся поставить её на ноги. Если ты действительно этого захочешь, никакие прогнозы врачей тебе не смогут помешать. Но больше всего я хочу, чтобы Серёжа нашёлся целым и невредимым. Ты правильно решил, что тебе нужно больше работать. Работай, зарабатывай деньги и оплачивай ими услуги частных агентов. Я верю, что у тебя всё получится.

Раньше я черпала силы из надежды, что у нас с тобой когда-нибудь всё наладится, а теперь видимо придётся только довольствоваться мыслью, что ты есть и твоя жизнь течёт. Надеюсь, у меня получится.

Если у тебя что-то случится, пожалуйста, дай мне знать. Не жалей меня и не думай, что, если я не буду знать о твоих проблемах мне станет легче. Это не так.

Люблю тебя…

Тата запечатала письмо и подумала о том, что ей будет трудно дождаться третьего января и отравить его. И почему она не поехала домой в эти праздничные дни? Ведь она отпустила учеников на зимние каникулы, и ей нечего было делать.

Она с трудом пережила эти дни. Матвей пытался развеселить её играми в снегу с Лукьяном и снова запугал её, навыдумывав кучу историй про призрак Розы. Тата забила себе голову ещё и этим. А Матвей посмеивался над ней и говорил, что только этого и добивался, потому что ей нужно отвлечься. А если из-за своих возродившихся страхов она будет вынуждена снова переехать в комнату Дарьи, то он будет только рад. Тата в тот день закидала его снежками. Но что бы она правда делала без его задора?

Когда каникулы закончились, Тата вернулась к своим занятиям. Уроки для деревенских детей потеряли для неё прежний миссионный смысл, и она стала вести их как будто из последних сил. Ещё её стала раздражать зима с бесконечными затоплениями печи и ходьбой в лес за дровами. Выживание в Олонках начало действовать ей на нервы.

Тата решила, что за один год ей удастся заложить в своих учеников знания, которые в обычных школах изучают три года. На летние каникулы она их не отпустит – может быть на недельки две в июле – а к сентябрю выпустит и вернётся в Нижний Новгород. Да, так она и поступит. Чем быстрее она покончит с делами в этой глуши, тем быстрее сможет вернуться в цивилизованный мир.

***

Однажды, когда Тата в очередной раз собралась за дровами в лес, она на пороге особняка Роз встретила Матвея.

– Тата, давай я с тобой схожу? – предложил он свою помощь.

– Матвей, это было бы здорово. Там такие сугробы намело, и мороз приличный, а у меня несколько веточек в печке тлеет.

– Тата, я миллион раз предлагал ходить с тобой за дровами, но ты всегда отказывалась.

– Да, мне не трудно было, а сейчас… если бы ты сам не пришёл я бы, наверное, пришла за тобой.

– Ни за что не поверю. Стиснула бы зубы и всё равно бы пошла одна, – он внимательно вгляделся в её лицо. – Ты неважно выглядишь. Такая уставшая.

– Да что-то эти морозы вымотали, – Тата потуже затянула шарф. – Сначала зима была такая тёплая, и снега было немного, а сейчас и морозы ударили, и сугробы вон какие намело. Плюс ещё занятия с детьми… – она мотнула один конец шарфа в сторону.

– Тата, ты говоришь о занятиях с детьми так, как будто они тебя тяготят. Что случилось с твоим энтузиазмом?

– Я просто устала, – выдохнула она.

– Знаешь, я уже несколько раз слышал от родителей твоих детей, что в последнее время ты стала их сильно нагружать.

– Так надо, Матвей, – со строгостью в голосе произнесла Тата. – Хочу, чтобы они побыстрее всему научились.

– И ты смогла вернуться домой к своему Артёму?

От его пристального взгляда ей захотелось поскорее спрятаться и, Тата стала медленно одевать варежки.

– Я просто хочу вернуться домой, а насчёт Артёма… я тебе ничего сказать не могу.

– Он тебе так и не писал?

– Нет, – она стала говорить, уставившись в одну точку. – Но мои родители в курсе его решения. Мама говорит, что это папа промыл ему мозги. Это её выражение. А мне всё равно, Матвей. Папа или кто угодно могли сказать ему хоть что, но решение-то принимает он. Уверенного человека не введёшь в заблуждение. Ну ладно, идём!

Они вышли из дома и отправились в лес. Тата с трудом шла за Матвеем. Она часто спотыкалась, и выбилась из сил, ещё не дойдя до леса. А ведь ветки ещё надо было найти.

Матвей пытался отправить её обратно домой, но Тата отказалась. Надо было набрать больше дров, чтобы дольше не ходить за ними.

В результате, когда они оказались дома, Тата просто задыхалась от усталости.

– Тата, тебе нужно наверх и прилечь, – сказал ей Матвей. – Ты стала выглядеть ещё хуже. Давай поднимайся, а я перетащу дрова в твою комнату и затоплю печь.

– Не надо, Матвей, я сама…

Она нагнулась, чтобы взять в руки брёвнышко, но Матвей взял её за плечи и заставил снова встать.

– Тата, я тебя предупреждаю, если ты не перестанешь упрямиться, то я на руках донесу тебя до кровати.

Она впервые видела, как в нём зарождалась злость: его брови сползли почти до уровня верхнего века, губы поджались, а глаза потемнели. Это зрелище заставило её застыть на месте.

– Матвей, что ты…

– Тогда поднимайся сама, а я пока подниму наверх дрова.

Он, не дожидаясь её слов, быстро собрал брёвна и понёс вверх по лестнице. Тата пожалела о своём упрямстве. Кому и что она пытается доказать? Матвей так помогает ей, а она строит из себя не пойми кого, а всё из-за того, что никак не может пережить… она не знала, как назвать то, о чём просил её Артём в своём последнем письме. Ей казалось, что её жизнь стала ещё непонятнее, чем раньше.

Тата медленно поднялась по лестнице, а когда оказалась в своей комнате, Матвей уже перетаскал туда все дрова и затапливал печку. Она опустилась на край кровати, наблюдая за ним.

– Через пару часов тебе придётся встать и подбросить ещё дров, – сказал он, наблюдая за тем, как огонь захватывает дрова. – У тебя тут прохладно, а мороз навряд ли спадёт… если не усилится к ночи. А вообще тебе лучше переехать к нам хотя бы на время сильных морозов.

– Не нужно, Матвей. Я справлюсь. Спасибо, что перетащил сюда дрова. И… извини меня. Мне просто так… – она расстегнула пуховик, а потом, поморщившись, резко вытащила заколку из волос. – Я хочу уехать отсюда. Мне надоело это выживание.

– Надоело выживание?.. – он подошёл к ней и присел рядом. – Из-за того, что в нём пропал смысл?

– Пропал, – дрожащим голосом произнесла она. – Матвей, не обращай, пожалуйста, внимания на мои странности. На самом деле я ценю твою помощь и очень в ней нуждаюсь. Ты мне как брат и я…

– Тата, мне бы хотелось быть для тебя больше, чем братом.

Она почувствовала, как от этих слов её бросило в жар, а вся кровь оказалась на щеках.

– Что?..

Он опустил голову вниз, а потом стал говорить, изредка поглядывая на неё. Тата ещё никогда не видела, чтобы его голубые глаза так ярко горели.

– Мне давно надо было сказать тебе об этом, но я… Ты же понимаешь, что очень сильно мне нравишься. Никогда не думал, что мне повезёт познакомиться с такой девушкой как ты. Тата – ты сама женственность, сама нежность… ты – сам свет. Скажи мне, только честно, у меня есть шанс?

От таких неожиданных слов Тата почувствовала, что у неё в горле что-то сжалось, и она стала поглаживать шею.

– Матвей, ты поставил меня в очень неловкое положение. Я не знаю, что сказать. Да и вообще… ты же знаешь, что я замужем.

– Тата, давай посмотрим правде в глаза. Твой брак висит на волоске и, по сути, ты такой же свободный человек, как и я.

Эти слова надавили на её лёгкие, и Тата часто задышала через рот.

– Нет, Матвей, не говори так. Мы с Артёмом не просто женаты, а венчаны в церкви. Это для меня гораздо больше, чем регистрация в ЗАГСе. Наш с ним брак на всю жизнь.

– Тата, не обманывай себя. На что ты ещё надеешься? Он же написал, что не хочет, чтобы ты страдала. Его вины в том, что с его бывшей женой и сыном такое случилось, нет. Но у него есть обязательства перед ними, и он правильно делает, что выполняет их. Но какой смысл ломать жизнь тебе? Ты ему этим не поможешь. Из двух несчастных людей у тебя есть шанс прожить полноценную жизнь. Ты должна использовать этот шанс.

– Нет, Матвей, не говори мне этого! – она вскочила с кровати и, резко сняв с себя пуховик, бросила его на пол. Её кулаки сжались, а на голове она почувствовала странный разряд, от чего её волосы как будто приподнялись.

– Ты намекаешь на то, что у нас с Артёмом всё закончилось? Но пока я не поговорю с ним, то никогда не поверю в то, что в его письме было именно то, что он на самом деле думает.

– Ты же сама мне сказала, что тебе всё равно, потому что уверенного в себе человека невозможно сбить с толку. Скажи мне честно, на что именно ты надеешься?

Тата приложила руки к своей бешено вздымающейся груди.

– Матвей, у меня такое чувство, что ты сейчас заставляешь меня поверить в то, что солнце больше никогда не взойдёт. Я не могу в это поверить!

– Вот в чём дело… – он встал с кровати, разглядывая пол, и подошёл к ней. – Тата, я понимаю, у вас было много планов, и ваш союз с ним выглядел многообещающе. Вы и подумать не могли, что придёте к такому краху. Но рано или поздно тебе придётся это принять…

– Нечего мне принимать, Матвей! – выкрикнула она. – Примерно ещё на полгода я останусь здесь и буду верить, несмотря ни на что. И не смей отнимать у меня эту веру! Я тебе не позволю! И Артёму я этого не позволю!

Она дёрнулась и, подбежав к своему письменному столу, стала рыться в выдвижном ящике.

– Что ты делаешь? – услышала Тата голос Матвея за спиной.

Она вытащила конверт с последним письмом Артёма и смяла в руках.

– Вот оно…

Тата смотрела на письмо и не могла понять, каким образом исписанные и сложенные определённым образом листки бумаги причиняли ей такую боль: её рука, держащая конверт, дрожала, из глаз текли слёзы, а лицо наверняка исказилось до неузнаваемости, потому что она с трудом сдерживала рёв.

– Тата, что ты хочешь с ним сделать? – спросил Матвей, оказавшись напротив неё. – Пойми, если ты его сожжёшь или разорвёшь, ничего не изменится. Это письмо уже сделало своё дело. Я знаю, как тебе тяжело. Но тебе нужно поверить в то, что Артём отпустил тебя… Он сделал это ради твоего же блага. Сейчас тебе трудно это принять, но когда-нибудь ты поймёшь, что его решение самое правильное. Он действительно любит тебя, если даёт шанс устроить свою жизнь, когда его разбита…

– Ничего не разбита… – она посмотрела на него, опустив руку с конвертом. – Лиза встанет… Он сможет сделать это.

– А если нет?

– Я не знаю, но пока я хочу верить. Почему ты пытаешься убедить меня, что я должна смириться с тем, что в любой момент может измениться?

– Это эгоистический инстинкт, Тата, – произнёс он, придав своим словам мягкости. – Ты очень мне нужна…

Его глаза не прекращали гореть, и казалось, что он ищет в её лице определённое выражение, которое позволило бы ему пойти в своём признании дальше.

– Нет, Матвей, я этого не вынесу… – она опустила голову и сделала от него шаг назад. – Пойми, я не стремлюсь упростить себе жизнь. Я свой выбор сделала, когда говорила «да» в церкви, – она приложила руки к груди и посмотрела ему в глаза. – Ты такой добрый, такой заботливый… Я так полюбила тебя, но… как брата. Прости… я не хочу делать тебе больно.

Его пристальный взгляд не менялся, и он сделал шаг навстречу ей. Она осталась стоять на месте.

– Тата, я считаю, что ты просто до конца не понимаешь, какая жизнь ждёт тебя… хорошо… может ждать тебя рядом с ним. Пока ещё в тебе много сил и тебе кажется, что ты можешь выдержать эту неопределённость очень долго. Но я готов дать тебе то, чего не сможет он… возможно не сможет он. Да, я знаю, что я не самый завидный жених: на данный момент у меня ничего нет. Но у меня есть амбиции, план действий и огромное желание стать успешным. Я не собираюсь жить в Олонках до конца дней. Я перееду в город, устроюсь на работу и поступлю учиться. Посмотри сама, мы с тобой находимся на одном и том же жизненном пути. Не обижайся, пожалуйста, но твой так называемый брак для меня ничего не значит. Тебе всего лишь издалека удалось посмотреть на то, что это такое. Но вместе со мной ты сможешь прочувствовать это наверняка и создать настоящую семью. Я понимаю, тебя всё это пока пугает, но я прошу подумай об этом.

Тата ощутила тепло от его слов. Но как такое могло случиться? Он не должен был влюбляться в неё. Что это за цепочка несчастных, которая начала тянуться с того момента как произошла та авария? Сначала пострадали Лиза и Серёжа, потом Артём и она, а теперь Матвей.

Господи, что же это получается… Он предлагал ей выйти за него замуж? Но после того, как она сказала Артёму «да», для неё в этом вопросе больше не существовало пути назад. Но авария перевернула всё с ног на голову. Неужели Матвей окажется прав и в том, что их счастью с Артёмом пришёл конец? Он всегда оказывается прав… Боже, что же ей делать?..

Она почувствовала сильную слабость и приложила ладонь ко лбу; голова готова была скатиться с её плеч от тяжести. Она собрала остатки сил, посмотрела в его полные надежд глаза и заговорила обесцветившимся голосом:

– Если ты говоришь, что так ко мне относишься, значит ты должен позволить моей вере умереть во мне, а не убивать её самому.

Он опустил голову, а потом тихо сказал:

– Хорошо, я тебя понял, – посмотрев на неё более лёгким взглядом, он продолжил, – но ты тоже должна пообещать мне, что будешь думать о том, что я тебе сказал. Прошу тебя…

– Я обещаю, что буду думать.

– А теперь… – он чуть улыбнулся, – можно теперь мне попросить у тебя разрешения обнять тебя?

– Я и сама этого хочу, только… ты, пожалуйста…

– Не волнуйся, я не позволю себе лишнего.

Тата запуталась в том, кто и кого должен был обнять. В какой-то момент она, сморщив лицо, от вырвавшихся на волю слёз почувствовала щекой его плечо.

Когда его руки стали приглаживать её волосы и немного покачивать из стороны в сторону она услышала свой еле разборчивый голос.

– Матвей, прости меня… Мне очень жаль, что всё так получилось.

– Ты ни в чём не виновата.

– Виновата! Из-за меня ты теперь страдаешь… Я всех делаю несчастными. Сначала Лизу, Серёжу и Артёма, а теперь тебя. Если бы не я, Лиза и Серёжа не отправились на эту экскурсию, и с ними сейчас было бы всё в порядке… И Артём продолжал бы жить своей жизнью. А я влезла… Я призналась ему в любви и сбила с пути.

– Тата, – он заставил её поднять голову с его плеча и заговорил, попытавшись убрать прилипшие от слёз волосы с её лица, – обвиняя себя в несчастьях всех подряд, ты сделаешь только хуже. Причём не только себе. С чего, например, ты взяла, что я страдаю? Я же просто счастлив, что жизнь свела меня с тобой.

Она посмотрела на него, приоткрыв рот, а потом прижала руку к губам.

– Матвей, ты говоришь, как я, когда…

– Что?

Она отошла от него и, потерев глаза, сказала:

– По-моему наш разговор слишком затянулся. Я хочу спать, Матвей.

– Конечно, ложись.

Тата подошла к кровати и стала забираться в неё. Ей больше ни о чём не хотелось думать. Наверное, у неё просто не осталось на это жизненной энергии. Ей необходимо отдохнуть.

Матвей встал рядом с ней, когда она забиралась в кровать. Интересно, у неё получится сейчас заснуть? Ведь было всего около четырёх дня. Надо попытаться. Когда она уже легла, Матвей помог ей укрыться одеялом. Ей была так приятна его забота. Как бы ей хотелось быть в силах заставить его разлюбить её, чтобы он не мучился. Если бы она могла…

– Отдыхай, Тата, и, пожалуйста, не переживай за меня. Я со всем справлюсь.

От его слов она приподняла голову с подушки, на которую только что улеглась и посмотрела на него в немом изумлении.

Матвей присел до её уровня, и она разглядела улыбку на его лице.

– Видишь? Со мной всё в порядке. Ты только знай, что, если тебе будет нужна помощь, ты только меня позови. Наиприятнейших тебе снов. Чуть позже я приведу к тебе Лука.

Он несколько раз провёл рукой по её волосам, а потом вышел из комнаты с той же улыбкой на лице.

Тата накрылась одеялом с головой и стала просить свою покровительницу мученицу Татиану помочь ей поскорее заснуть.

***

Холода в Олонках затянулись и даже в феврале не собирались отступать. Из-за морозов страдала больше всех Тата. Маленькая печка еле-еле согревала её огромную комнату, а дрова в ней сгорали так быстро, что Тате приходилось бегать за ними в лес каждый день.

Матвей несколько раз предлагал ей переехать в их дом, но Тата отказывалась, из-за того, что всё ещё испытывала неловкость после их разговора. Хотя она вынуждена была признать, что в его предложении о переезде был огромный смысл, ведь она мучилась от морозов, которые упрямо не хотели отступать. Днём и ночью её голова была занята только мыслями о том, как ей не замёрзнуть. Дети приходили к ней на занятия и сидели в зимних куртках. Тата купила ещё два пледа, и ей приходилось спать в тёплой одежде. Но даже эти методы не помогали ей полностью обогреться.

Обращаться за помощью к Матвею ей всегда было проблематично и раньше, а после его признания, тем более. Кроме того, они стали реже видеться. Матвею и его отцу приходилось каждый день отъезжать в город, чтобы подрабатывать грузчиками.

Тате приходилось рассчитывать только на свои силы.

***

Было около семи вечера, когда Матвей и Фёдор вернулись из города. На улице к этому времени совсем стемнело. Матвей с удовольствием снял с себя тяжелейшей зимний пуховик. Эти морозы ужас как надоели!

– Матвей, сынок, – подбежала к нему мама, когда он вошёл на кухню, чтобы перекусить.

– Что, мам? – спросил он, отломив кусок от булки круглого хлеба на столе.

– Ты давно Татьяну видел?

– Вчера. Дрова ей приносил. Но я с ней не разговаривал. Она занятие вела.

– Матвей, надо к ней зайти.

Он посмотрел в бегающие глаза матери.

– Зачем?

– Да прямо перед вами сейчас заходила Ольга Петровна, мама её ученика. Она сказала, что сегодня забирала сына, и Татьяна выглядела разбитой. У неё слезились глаза и горели щёки. Она спросила, что с ней, а та ответила, что ничего страшного… что она просто простудилась. Я думаю, её надо навестить. Ведь она живёт совсем одна.

До уха Матвея донёсся собачий лай. Через две секунду в кухню вбежал Лукьян и стал обнюхивать его.

– Лук?.. А почему пёс здесь?

– Не знаю… – протянула Алевтина. – Она его не забрала…

Матвей сделал короткий кивок головой и быстро сказал:

– Я схожу к ней.

– Я с тобой, – Алевтина ринулась к выходу.

– Мама, не надо, – остановил её Матвей. – Нужно будет – я за тобой зайду.

Матвей быстренько накинул на себя пуховик полегче и вышел из дома.

По дороге к особняку Роз он думал о том, что с Татой не должно быть ничего серьёзного. Но, с другой стороны, последние дни они толком и не разговаривали. Он видел её за проведением занятий, на которых она была сконцентрирована и с ним даже толком поздороваться не могла.

Оказавшись перед дверью особняка Роз, он постучался в неё несколько раз. Обычно Тата открывала ему спустя две минуты, но прошло уже около четырёх, а ответа не было. Он постучался громче. Тишина. Он дёрнул замок, но дверь была заперта. Матвей сделал пару шагов назад и с одного удара сбил старенькую дверь с петель.

Быстро поднявшись в её комнату, он увидел, что она лежала в кровати.

– Тата! – позвал он её, но она молчала.

Матвей подошёл ближе и среди пледов и одеял нашёл её. Она спала. Коснувшись её лба, он почувствовал жар.

– Тата, Тата… – он похлопал её по щёкам.

– Что? Что такое? Матвей… Это ты? – она закашляла.

– У тебя же температура…

– Не знаю… Сегодня я себя очень плохо чувствовала и пораньше легла.

– Господи, Тата… – Матвей потёр лоб и мысленно стал уговаривать себя собраться. – Ты свою печку видела? Она горит как свечка, а на улице мороз под двадцать градусов.

– Да?.. – она приподнялась и посмотрела в сторону печки. – Не знаю… Я так устала её всё время подтапливать. Сейчас закину дрова.

Она попыталась встать, скинув с себя одеяло, но промахнулась и провела мимо него рукой.

– Какие дрова? Ты в своём уме или в бредовой лихорадке? – он ещё раз провёл рукой по её лбу и убедился, что он был очень горячим.

– Я в порядке, Матвей, – она поморщилась и попыталась скинуть его руку. – Ну, подумаешь, температура… Я давно уже не болела.

В его голове крутилась куча вопросов, но было очевидно, что она была не в состоянии сейчас на них ответить. Нужно было действовать быстро.

– Встать сможешь? – спросил он.

– Наверное… А что?

– Ты пойдёшь в наш дом.

– Но в этом нет…

– Тата, не напрашивайся на грубость, – перебил он её и тут же опровергнул собственные слова. – Если ты не сможешь идти, то я понесу тебя на руках. Но в этом доме ты не останешься. Вставай! Я посмотрю в состоянии ли ты идти.

Она вяло сползла с кровати, а потом поднялась на ноги. Ткань её свитера тряслась.

– Где твой пуховик?

Тата указала на вешалку возле двери, и Матвей принёс ей верхнюю одежду.

Застёгивая замок на пуховике, он коснулся её ледяных рук. Боже, что было бы, если он сейчас не пришёл?

– Ты пила какие-нибудь лекарства? – спросил он, ещё раз окинув её внимательным взглядом, и обнаружил, что она спала в зимних ботинках.

– Зачем? Со мной всё нормально было. Только горло побаливало, а кашель вот только появился. Я пила чай с ромашкой.

– Всё ясно. Вижу, ругать тебя нет смысла. Ты, мне кажется, немного не в себе из-за температуры.

– Я в порядке… – пробурчала она и, взявшись за голову, села на кровать.

– Что с тобой?

– Слабость… – запрокидывая голову назад, выдохнула она.

– Так, понятно всё.

В момент, когда она готова была снова оказаться в лежачем положении, он поймал её за спину и подхватил на руки.

– Матвей, ну не нужно…я могу идти сама… – она размахивала руками по сторонам, а её голова болталась из стороны в сторону.

– Тата, потерпи ещё немножко, – прошептал он, заглядывая в её полузакрытые и отстранённые глаза, – скоро мы тебе поможем.

Матвей принёс Тату к себе домой. Родители поддержали его и сказали, что он поступил абсолютно правильно.

После того как он положил её в кровать сестры, ею занялась мама и Матвею пришлось выйти из комнаты. Как же всё не вовремя произошло! Его признание, сильные морозы и их с отцом регулярные выезды в город – всё это поспособствовало тому, что зарождение её болезни прошло для него незамеченным. А ведь случись это двумя неделями раньше, он бы сразу определил, что она заболевает. Ведь до этого они каждый день виделись и разговаривали.

Алевтины не было около получаса и когда она, наконец, вышла из комнаты, Матвей сразу же подбежал к ней:

– Мам, ну что?

– Промёрзла она до костей, – произнесла Алевтина, смотря в стену. – Пойдём поможешь мне кирпичи в печке нагреть.

– И что теперь? – спросил Матвей маму по дороге на кухню.

– Этот вечер я полечу её своими отварами. Возможно, они смогут поднять её на ноги, но если к утру ничего не изменится, то тебе придётся идти за Иваном Ивановичем.

– Если нужно будет, я за ним схожу. Он же всю нашу семью лечит, когда твои травки уже не срабатывают. Какая у неё температура?

– Тридцать девять с лишним, – ответила Алевтина, доставая из кухонного шкафа баночку с мёдом и пакет с высушенными травами. – И у меня подозрения, что она держалась не один день.

– О господи, – Матвей нервно провёл рукой по волосам.

– Не переживай, сынок. Она выздоровеет, – Алевтина поправила его взъерошенные волосы. – Главное вовремя ей помочь. Давай поставим кирпичи накаляться в печку, а потом вместе приготовим для неё лечебный чай?

Уверенный голос матери воодушевил Матвея, и он энергично принялся выполнять все её указания.

***

На следующее утро состояние Таты не улучшилось и Матвею пришлось пойти в город за доктором.

Иван Иванович был их семейным врачом. Матвей и Фёдор познакомились с ним, когда были на заработках. Они разгружали медицинскую технику в местной поликлинике, и в какой-то момент отцу стало плохо. Иван Иванович оказал ему помощь; сделал укол от высокого давления. А потом Фёдор несколько дней ездил к нему в больницу, где его клали под капельницу. Они подружились не как врач и пациент, а как приятели и с тех пор Иван Иванович был для них как палочка-выручалочка. Ведь с профессиональной медицинской помощью в деревне было никак.

Матвей отправился к нему пешком. У Ивана Ивановича была машина, и не было никакого смысла скакать к нему на Ветре или ехать на телеге.

На счастье, в этот день в поликлинике была смена Ивана Ивановича. Матвей обрадовался, увидев этого круглолицего полулысого мужичка.

Добродушный доктор выслушал рассказ Матвея о Тате, а потом сказал, что сможет поехать к ним, но не раньше, чем через час. Матвею пришлось согласиться ждать.

Когда Иван Иванович освободился, они с Матвеем отправились в Олонки на его стареньком желтоватом «москвиче».

Во время поездки Матвей сначала ответил на «дежурные» вопросы Ивана Ивановича, которые обычно задают людям, с которыми давно не виделись, а потом доктор стал задавать уточняющие вопросы о Тате:

– Сколько лет вашей учительнице? – спросил Иван Иванович, сгорбив округлые плечи, когда всматривался в дорогу.

– Двадцать два.

– А… понятно, – улыбнулся доктор. – Не твоя ли она случайно невеста?

От этого вопроса Матвею показалось, что он протрёт подушечками пальцев свой лоб до дыр.

– Иван Иванович, можно я не буду отвечать?..

– Извини, понял. Ничего, не переживай. Вылечим мы вашу Татьяну.

Когда доктор притормозил возле дома, жители сразу повылезали из своих домов, потому что автомобиль в Олонках был экзотикой. Под их любопытные взгляды Матвей и Иван Иванович вошли в дом.

Их встретила мама и сразу проводила доктора с его белым чемоданчиком в комнату Таты. Алевтина вошла вместе с ним, а Матвей остался ждать.

Через пару минут он услышал шум у входной двери и отправился в коридор.

– Привет, братик! – ему навстречу выбежала его беременная сестра.

– Привет. Всё нормально? – спросил Матвей.

– У нас, да, – запыхаясь, произнесла Дарья, расстёгивая зимнюю куртку. – Папа сказал, что Татьяна заболела. Я принесла ей тайскую жидкость от простуды. Егор когда-то из командировки привёз. Она нас каждый раз спасает.

– Спасибо, – проговорил Матвей, несколько раз постучав по дверному косяку.

– Не за что. Ты как? – Дарья подошла к нему и взяла за обе руки.

– Нормально.

Матвею показалось, что его сестра ещё больше округлилась с момента их последней встречи, а это было всего дней пять назад. А выражение её лица становилось всё более просветлённым и взрослым.

– А как Татьяна?

– Иван Иванович сейчас у неё.

– Иван Иванович? – удивилась Дарья. – Ты что ли за ним ходил?

– Да.

– Матвей, это так серьёзно?

– Да не знаю я, – он мотнул головой в сторону. – Они там… мама с ними ещё. Вот жду. Тебе не стоило сюда приходить. В твоём положении… вдруг какой микроб поймаешь.

– Я вижу, что как раз стоило… – произнесла Дарья, пытаясь поймать его мечущийся взгляд. – Братик, может сделаешь нам чаю?

– Сделаю, – ответил он, опустив глаза в пол и отправился на кухню.

***

Матвей вошёл в кухню, зажёг керогаз и поставил греть воду. Через несколько минут он услышал, что Дарья стала играть на пианино мелодию песни «Когда уйдём со школьного двора». Он вспомнил, что они вместе исполняли её на последнем звонке, когда она заканчивала девятый класс, а он одиннадцатый.

Когда вода закипела, Матвей взял кружку, налил в неё кипяток с заваркой и понёс в гостиную.

– А как же ты? – округлила глаза Дарья, принимая от него кружку с чаем.

– Я не хочу.

Матвей взял стул и сел рядом с ней возле пианино.

Дарья сделала пару глотков чая и снова начала играть ту же мелодию.

– Помнишь её? – прикрыв глаза, спросила она.

– Конечно.

– У меня до сих пор перед глазами зарёванные лица учителей, – Дарья звонко засмеялась, забрав прядь светлых волос за ухо. – Как мы их тогда довели до слёз!

– Да, петь было непросто, – Матвей медленно провёл рукой по чёрно-белым клавишам пианино. – И… никто не знал, что через несколько дней наш привычный мир рухнет, и мы окажемся здесь.

– Но у нас же всё хорошо? Мы не голодаем и есть крыша над головой.

– Да, это у нас есть, – проговорил Матвей, а потом внимательно посмотрел на сестру. – Ты вообще молодец! Взяла от этой ситуации всё. Тебе всего двадцать, а ты уже замужем и малыша ждёшь. С Егором тебе очень повезло.

– Так и есть! – она оторвала пальцы от клавиш и села напротив него – И… кстати я твой выбор тоже одобряю.

– О чём ты?

– Сам знаешь о чём, – Дарья улыбнулась. – Татьяна – прекрасная девушка.

Матвей вгляделся в её проницательные глаза, а потом попытался рассмеяться.

– Дорогая моя сестрёнка, ты с какой луны сегодня упала? Я думаю, ты в курсе, что у неё муж есть.

– Ну и что? Его же здесь нет.

Матвей положил локти на колени и сжал пальцы обеих рук в кулак.

– Даш, что у тебя сегодня за вопросы?

– Так… раз ты так меня называешь, значит я не ошиблась, – Дарья с улыбкой посмотрела в потолок. – Татьяна… Мама говорила, что она просила называть её Тата, до того, как узнала о наших идиотских правилах. Ей имя Тата очень идёт. Оно подчёркивает её нежность, утончённость и доброту. Знаешь, я этой девушке завидую. Знаешь чему? Вот, ответь мне, почему мамины кудри достались тебе и Семёну, а мне нет?

Матвей засмеялся.

– Тебе смешно, а я всю жизнь вам завидую. Я девочка и мне должны были достаться мамины волосы. А я унаследовала папины – непослушные и прямые как стрела, с которыми я всё время мучаюсь. Кудрявая девушка так и просится в нашу семью. Такая как Татьяна… Господи, у меня язык не поворачивается называть её так. Я к ней даже ни разу не обращалась по имени…, да мы и общались не так часто. Знаешь, когда я впервые её увидела, мне захотелось познакомиться с ней поближе. Но, понаблюдав за вашим с ней общением, я поняла, что это место уже занято тобой.

– Даш, как такое место может быть занято?

– А как иначе? С понедельника по пятницу она занята уроками с утра до вечера, а по выходным у вас то верховая езда, то поездки в город, то вы с её собакой гуляете… Матвей, я же не слепая. Я вижу, как ты изменился с тех пор, как она появилась в нашей деревне. Говорю тебе ещё раз, если она приехала сюда без мужа, значит это о чём-то говорит. У тебя есть все шансы…

– Даш, поверь, я осведомлён в этом вопросе гораздо больше, чем ты. Там всё очень сложно…

– Но что это? – спросила Дарья и развела руками.

– Я не могу тебе сказать. Это не моя тайна.

– Но я же вижу, как ты страдаешь. Мне хочется тебе помочь. Она тебе сильно нравится?

Этот вопрос вывел Матвея из колеи. Он почувствовал, как внутри его тела что-то поднялось вверх и оказалось у его горла, настойчиво сжимая его и требую выхода.

Он выпрямился на стуле и глубоко вдохнул, а потом слова вырвались из него как вода из бутылки газировки, которую потрясли.

– Даш, просто понимаешь, когда я смотрю на неё, мне кажется, что в ней заключена моя мечта об идеальной жизни. И меня просто убивает изнутри, что этого никогда не будет, потому что она уже замужем. Это так несправедливо! Мы с ней одного возраста, так похожи и у нас столько общего. Она же просто была создана для меня. А у её мужа уже была семья и он должен был продолжать жить с той женщиной, которую изначально выбрал себе в жёны и которая родила ему ребёнка. Он не имел права забирать её себе. Она должна была стать моей, а теперь… теперь…

Он внезапно замолчал и тяжело задышал, потирая вспотевший лоб.

– О, боже мой, братик… Так значит Татьяна замужем за разведённым мужчиной, да и ещё с ребёнком?.. – услышал Матвей потрясённый голос сестры и ужаснулся.

– Господи, Даш, я же не должен был тебе этого говорить… Как же так?.. – он схватил себя за волосы и потянул до боли.

– Не волнуйся, Матвей, со мной эта тайна в безопасности.

Он крутил головой в стороны до тех пор, пока не осмелился посмотреть ей в глаза и встретиться с её сострадательным взглядом.

– Но раз так, то может её муж ещё вернётся в свою семью? Ведь разрушать то, что уже построено очень плохо.

– Всё к этому сейчас идёт, – проговорил Матвей. – Он даже сам отпустил её.

– Ну вот! Тем более, – на её лице появилась слабая улыбка. – В чём же тогда дело? Ты что ли ей не нравишься?

Матвей вдруг услышал своё громкое дыхание и ощутил, как пальцы сжались в кулаки.

– У меня точно были бы все шансы, если бы не её муж, которого просто не должно было быть. Почему, Даш, скажи мне?.. Какое он имел право начинать жизнь с юной невинной девушкой, когда уже имел за плечами семью? Как можно просто взять и перепрыгнуть от одной женщине к другой, если с первой всё вышло не так как хотелось?

– Может он ошибся в выборе первой?.. – предположила Дарья.

– За свои ошибки нужно отвечать! – громко произнёс Матвей. – Его первая жена – это когда-то сделанный им выбор. Никто же не заставлял его строить с ней жизнь. А если уж сделал выбор, то нужно отвечать за него до конца, а не забирать чужое. Тата была предназначена не для него. Чего он добился? Он же испортил ей жизнь и лишает возможности иметь полноценную семью. Меня приводит в бешенство эта несправедливость!

– Но чем он мог испортить ей жизнь?

– Он сделал это непреднамеренно. Его бывшая жена и сын попали в аварию: она теперь не может ходить, а сына до сих пор найти не могут.

– Что? – Дарья прикрыла рот рукой. – О господи…

– Да, он ухаживает за ней, потому что больше некому, а Тата приехала сюда, чтобы переждать бурю.

– Боже мой, бедная девочка… – протянула Дарья, покачивая головой. – Получается, она никак не может смириться с тем, что её браку пришёл конец.

– Она верит, что его бывшая жена встанет на ноги.

– Такое, конечно, может случиться, а… если нет?

– Пока она не готова принять это «а если нет».

– Матвей, когда-нибудь она это примет…

– Примет, если его бывшая жена не встанет, а если встанет, то даже не сомневайся, она тут же убежит к нему.

– Братик, настоящая любовь благородна, – Дарья потянулась к его руке. – Ты должен это понимать…

– Не хочу я ничего понимать!

Матвей сложил руки и с шумом положил их на пианино вместе с головой. От его резких движений инструмент стал издавать неприятные на слух звуки, но Матвей слышал их слишком приглушённо, чтобы они начали его раздражать. Для него на тот момент существовало лишь нечто такое, что изменить ему было не под силу. Неумелого пианиста можно заставить прекратить играть, а вот повернуть обстоятельства так, как ему хотелось, он не мог. Как же ему хотелось вычеркнуть из памяти Тату. Чтобы он даже не знал, что такая девушка существует. Ему бы стало легче, но это было невозможно. Она есть! Она существует! И… не с ним.

– Не хочу я ничего понимать! – повторил он, уткнувшись в пианино. – И причём тут благородство? Даш, я счастливым хочу быть. И ни с кем, кроме неё себя таким не вижу. Я уже встретил ту, которая мне нужна. Да разве можно представить девушку, которая может подойти мне больше, чем она. Я бы её никогда ему не уступил, но он сделал это, когда мы с ней ещё не были знакомы. Я только одного не пойму, если она мне всё равно не достанется, зачем я тогда её встретил? Зачем мне так мучиться, Даш?

Матвей почувствовал руки сестры на своей голове и плечах. Он не мог понять, зачем она начала утешать его, пока не ощутил собственные слёзы на щеках.

– Дорогой мой братик, самый лучший на свете, ну не убивайся ты так, прошу тебя… – почти прошептала Дарья нежнейшим голосом. – Ещё рано о чём-то говорить конкретно. Не спеши. Этот вопрос разрешается и пока ничего не ясно. Ты продолжай быть рядом с ней, а дальше жизнь сама расставит всё по своим местам, и ты обязательно найдёшь ответы на все свои вопросы.

Обнять сестру с её животом ему было проблематично, поэтому Матвей уткнулся в её колено и попытался высушить слёзы о грубую ткань её длинной юбки.

Конечно, он успокоится. Конечно, он возьмёт себя в руки. Конечно, он примет всё так, как в конце концов разрешится. Но какой после этого станет его жизнь? Ему казалось, что кто-то поиграл с ним в жестокую игру, показав картинку с жизнью, о которой он не мог и мечтать, а потом посмеявшись спрятал картинку и злорадно наблюдал со стороны за его разочарованием.

– Спасибо тебе, сестрёнка, – проговорил он, поднимая голову с её колен, когда слёзы перестали течь. – Я рад, что рассказал тебе.

– Всё будет хорошо. Выпей чаю.

Матвей сделал несколько глотков из её кружки и вытер рукавом мокрое от слёз лицо. Взглянув на сестру, он заметил, что по её щекам тоже стекали тоненькие струйки слёз, а она, не обращая на это внимания, стала пытаться вытереть своими тонкими пальцами остатки его слёз.

Через пару минут Иван Иванович вышел из комнаты в сопровождении его мамы. Матвей сразу подбежал к ним.

– А где твой муж, Алевтина? – спросил доктор. – У меня есть часик. Не могу упустить эту возможность и не поговорить с ним пока я здесь.

– Он на улице чистит снег, – ответила она. – Когда выйдете из дома заверните за угол слева и найдёте его.

– Хорошо! Матвей! – доктор обратился к нему, положив руку на его плечо. – Я всё твоей маме объяснил. Всё будет хорошо. Прорвёмся! – он похлопал его по плечу и направился к выходу из дома.

– Спасибо… – проговорил Матвей и тут же подошёл к Алевтине.

– Мама, что он сказал?

– Не переживай. Он принёс лекарства и уколы. Слава богу, по уколам я спец. Самое главное, чтобы лечение подействовало.

– А как она сейчас?

– После укола получше. Намучилась она из-за температуры. Она тебя кстати звала. Зайди, если она ещё не спит. Готовься выслушать тонну слов благодарности. Она оказывается и не помнит, что это ты нашёл её больную и принёс сюда. Когда я ей об этом рассказала, она была в шоке.

Впервые в жизни Матвей почувствовал, что принимать благодарность ему будет не в радость, а в тяжесть.

***

Алевтина ждала с улицы мужа. Фёдор должен был вернуться с дровами. Он всегда приносил с собой много брёвен, и Алевтина знала, что это занятие вымотает его, и он сильно проголодается. Поэтому она заранее обжарила с двух сторон два больших ломтя хлеба и положила между ними кусок копчёного сала.

Когда Фёдор вернулся, сбросив дрова у двери, то в первую очередь зашёл на кухню. Алевтина ждала его сидя, за столом.

– Фу… как же я запыхался, – протянул Фёдор, убирая с лица угольного цвета волосы, слипшиеся от пота. – Наверное, старею. С каждым годом мне всё труднее справляться с походами за дровами.

Фёдор рухнул на стул, распластав по нему массу своего крупного тела.

– Это не так. Просто зима в этом году выдалась тяжёлая. Ничего. Уже скоро март на дворе и всё изменится. Перекуси.

Алевтина поставила перед ним тарелку с огромным бутербродом.

– Спасибо, – Фёдор, открыв рот до максимума, стал кусать хлеб большими кусками.

– Фёдор, я ведь хотела поговорить с тобой, – сказала Алевтина, и тот поднял на неё свою жующую голову.

– Что такое?

– Это насчёт Матвея, – Алевтина стала рисовать пальцем невидимые линии на поверхности стола. – Думаю, я тебе не открою Америку, если скажу, что он неравнодушен к Татьяне?

– Татьяне? – Фёдор округлил глаза. – А… Я не знаю. Может ты и права. Никогда об этом не задумывался. Ведь она замужем.

– Вот именно! Мне эта девочка очень нравится и, безусловно, видеть её на месте жены нашего сына я только рада, но у неё уже есть муж. Я не хочу, чтобы наш Матвей из-за этого страдал.

– А, по-твоему, он страдает?

– Думаю, что уже начинает. Но я бы хотела спустить его с облаков на землю.

– И как же интересно?

Алевтина наклонила корпус тела вперёд и посмотрела Фёдору в глаза.

– Я хочу написать письмо мужу Татьяны и рассказать ему, что она заболела.

Фёдор поперхнулся бутербродом и начал кашлять.

– Алевтина, что у тебя за мысли?

– А что тебе не нравится?

– Во-первых, так поступать не честно. А во-вторых, чего ты собираешься этим добиться? – Фёдор отложил остатки бутерброда на тарелку и замер в ожидании её ответа.

– А вот чего. Татьяна писать о своей болезни не будет ни родителям, ни мужу. Я её спрашивала об этом. Она говорит, что чувствует себя гораздо лучше и зря пугать своих родных не хочет. Я видела возле её кровати стопку писем. Я как-нибудь к ней загляну, найду и перепишу или просто запомню адрес её мужа. А потом сама напишу письмо от своего имени и сообщу в нём, что Татьяна больна и он должен к ней приехать.

– Господи, Алевтина… – Фёдор взялся за голову. – Что за бред?

– Это не бред, Фёдор. В письме я укажу, чтобы он сначала пришёл к нам. Я хочу на него посмотреть. Уж что-что, а глаз на людей у меня намётан. У всех нас есть подозрения по поводу того, всё ли у них с Татьяной хорошо. Когда я его увижу, то многое пойму. Если он вообще приедет…

– Что ты собираешься понять? – спросил Фёдор, не прекращая выпучивать на неё свои тёмные глаза.

– Как он к ней относится. Я хочу проверить насколько наша Татьяна, так сказать, замужем. Если они – крепкая пара, то Матвею придётся с этим смириться и перестать надеяться.

– Алевтина, брось эту затею, – Фёдор постучал пальцем по столу. – Это же просто смешно. Ты собираешься плести интриги вокруг собственного сына. Ты ведь даже не знаешь, как Матвей на самом деле относится к Татьяне.

– Я всё вижу, дорогой, – со вздохом произнесла Алевтина. – И сделаю это ради нашего Матвея.

– Но ты не в курсе всех тонкостей отношений Татьяны и её мужа. Ты понимаешь, что можешь влезть во что-то такое, от чего потом могут потянуться плохие последствия. И виновата в этом будешь ты. Поступай, как знаешь, но я лично в этом участвовать не собираюсь. И потом, как ты скроешь от Татьяны, что именно ты отправила это письмо её мужу?

– А я и не собираюсь это от неё скрывать. Через пару дней после отправки письма я ей признаюсь, что написала её мужу.

– Она тебе этого не простит, – теребя пальцами по столу, проговорил Фёдор.

– Татьяна – девочка благоразумная. Она поймёт меня. Я скажу, что кто-то из её родственников должен быть в курсе состояния её здоровья.

– Я могу тебя отговорить от этого? – спросил Фёдор, уставившись на жену не моргая.

Алевтина сначала несколько раз помахала головой, а потом встала из-за стола и твёрдо произнесла:

– Нет.

***

Как только Тата окончательно выздоровела, она решила вернуться в особняк Роз. Матвей отговаривал её, но она настояла на своём. Как ни странно, но она успела соскучиться по своей просторной комнате.

На следующий день после переезда Тату очень удивил визит Алевтины. Она принесла ей половину яблочного пирога.

– Набирайся сил, дорогая, – сказал она, и протянула ей пирог, обёрнутый бумагой.

– Спасибо, Алевтина. Я от вас уехала, а у меня такое чувство, что вы по-прежнему рядом. Вот сегодня буду пить чай с вашим пирогом, и думать о вас!

– Деточка, наш дом такой же твой, как и этот. Я хотела с тобой поговорить. Можно?

– Конечно. Проходите.

Тата проводила гостью в классную комнату. Она села за свой рабочий стол, а Алевтина, расстегнув пальто горчичного цвета, устроилась на стуле напротив неё.

– Ты, наверное, будешь меня осуждать, – произнесла Алевтина, потирая ладони. – Поступок я совершила, мягко говоря, некрасивый. Но я всё-таки надеюсь, что ты сможешь меня понять.

– О чём вы? – удивилась Тата.

– Дорогая, со дня на день сюда должен приехать твой муж.

Тата не сразу поняла, что сказала Алевтина. От её слов она несколько раз подпрыгнула на стуле.

– Что вы сказали?

– Да-да… Дело в том, что я отправила ему письмо, в котором написала, что ты больна и что ему нужно приехать к тебе.

– Что? Но зачем вы это сделали? Я ничего не понимаю…

Тата встала из-за стола и посмотрела на женщину в упор.

– Татьяна, прости меня. Я знаю, что не должна была вмешиваться. Но кто-то из твоего дома должен знать о твоей болезни. Нельзя оставлять родных людей в неведении.

– Но я же не умираю. Я поправилась.

– Деточка, сядь, – Алевтина поймала Тату за руку и заставила снова опуститься на стул. – Тебе нужна честная причина?

Тата кивнула.

– Я это сделала из-за Матвея.

– Что?..

– Я хочу, чтобы мой сын убедился, что ты действительно замужем и перестал строить в отношении тебя воздушные замки.

Тата снова встала из-за стола, поднося подрагивающие руки к щекам.

– Алевтина… я такого от вас не ожидала. Я пока просто в шоке. У меня в голове не укладывается…

– Когда ты станешь мамой, то поймёшь меня. Мой сын влюблён в тебя, и ты это сама прекрасно знаешь. Я хочу спасти его от страданий неразделённой любви пока ещё не поздно… Надеюсь, что я не опоздала. Я пойду. Если ты захочешь поговорить со мной об этом, ты знаешь, где меня найти.

Алевтина сделала движение, чтобы встать со стула.

– Нет, подождите, – Тата выставила руки вперёд, и женщина осталась на месте. – Вы не можете вот так уйти. Что вы ему написали?

– То, что я уже сказала. Что ты больна, и он должен приехать.

– И всё?

– Основная мысль была такой. Остальной текст ушёл у меня на то, чтобы объяснить, кто я такая, а ещё где нас найти.

– Не могу поверить… – протянула Тата, поглаживая шею. – Значит Артём скоро будет здесь…

– Тебе лучше знать, как отреагирует твой муж на известие о твоей болезни. Ты сама как думаешь?

Тата сделала несколько кругов по классной комнате. Глядя на неё, наверное, можно было подумать, что она что-то потеряла.

– Я не знаю, как вы описали ему мою болезнь, но, боюсь, мне не хватит времени подготовиться к его приезду. Я уже чувствую, что он где-то рядом.

***

За окном становилось темно, и Алевтина начала зажигать свечи в гостиной, когда в дверь постучались. Этот стук её удивил. Ведь все члены её семьи сейчас были дома. Неужели?..

Она дождалась, пока загорится ещё одна свеча и отправилась открывать дверь.

Когда она толкнула скрипучую дверь вперёд, из-за седоватого света наступающего вечера прорисовалась мужская фигура.

– Вы Алевтина?

– Да. Кто ты?

Парень полностью открыл дверь и вошёл на порог. Он был похож на сапёра во время учений: вроде бы надо обезвредить бомбу, но он точно не знал, как.

– Скажите мне сразу правду, – твёрдость в его голосе показалась Алевтине отрепетированной. – Как она?

– Ты Артём?

– Да.

– С Татьяной всё хорошо. Она поправилась. Но она живёт не здесь. Я тебя провожу.

Алевтина взяла в руку свечу и накинула пальто. Парень больше не разговаривал с ней, но она мельком поглядывала на него. Его сосредоточенный и прищуренный взгляд как будто создавал броню вокруг него.

По дороге Алевтина решила спросить его:

– Я, наверное, напугала тебя своим письмом, да? Ты проделал долгий путь. Не жалеешь, что приехал?

– Я должен своими глазами убедиться, что с ней всё в порядке.

Алевтина прикусила язык. Да на этом человеке железный панцирь, а глаза похожи на кривые зеркала: она его видит, а он её нет. У неё не получается разобраться… хотя, наверное, на самом деле она всё поняла. Просто всё оказалось проще, чем она думала. Дай бог, чтобы её сын не слишком сильно поддался чарам любви…

Когда Алевтина указала парню на особняк Роз, он бросил на него взгляд солдата, встретившегося с противником.

– Спасибо, дальше я сам, – сказал он, не глядя на неё и направился ко входу в дом.

***

Тата только сняла кипяток с керогаза, как услышала, что в её дверь постучали. Этот стук не был похож ни на чей из её знакомых. Лукьян сразу залился лаем. Тата бросилась к двери вслед за псом, а тот продолжал лаять по дороге.

Оказавшись у двери, с бешено колотящимся сердцем Тата спросила, пытаясь перекричать громкий лай:

– Кто это?

– Тата, открой. Это я.

– Артём… – она закрыла рот ладонью, как будто не давая его имени покинуть пределов её рта. Через пару секунд её голову снова «пробил» оглушительный лай Лукьяна.

– Артём, здесь пёс, который очень защищает меня от незнакомых ему людей. Он набросится на тебя.

– Что же мне делать?

– Зайди за угол дома. Я выведу его отсюда.

– Хорошо.

Тата быстро забежала на второй этаж, накинула на себя пуховик, обула ботинки и, схватив пса за ошейник, вышла вместе с ним из дома.

– Лукьян, тихо. Меня никто не обидит. Чтобы тебе всё объяснить, нужно время, но у меня его сейчас нет. Извини. Сегодня тебе придётся переночевать у Матвея.

Добежав до дома Алевтины, она открыла калитку и впустила пса внутрь.

– Спокойной ночи, мой хороший. Не сердись на меня и не волнуйся. Я в полной безопасности, – и Тата закрыв калитку, пошла назад.

На обратном пути Тата слышала только жалостливые скуления любимого пса. Её сердце сжималось, но ничего сделать она не могла.

Оказавшись возле дома, она стала всматриваться в сумеречный свет.

– Артём, ты где?

Он показался из-за угла дома и пошёл ей навстречу. Тата забежала внутрь дома.

Дойдя до прохода, Артём быстро вошёл и закрыл за собой дверь. В толстом пуховике тёмно-серого цвета он выглядел таким крупным. Он долго рассматривал её. У него был взгляд как у опытного аналитика. Тате казалось, что он осмотрел её вплоть до шнурков на ботинках.

Вдруг он поднял руку и приблизился к её лицу.

– Тата, ты в порядке? Вижу ты на ногах и … выглядишь хорошо. Я получил письмо от твоей соседки.

Его рука опустилась, так и не коснувшись её.

– Я знаю. Она написала его без моего ведома.

– Почему ты мне не написала, что заболела? Я бы приехал…

– Всё было не так серьёзно.

– Но она написала письмо втайне от тебя. У неё должны были быть веские причины для этого.

– Говорит, что мои родственники должны знать о моём здоровье.

– Она права… слава богу, с тобой всё хорошо.

Как будто дав самому себе разрешение, он подошёл к ней и притянул к себе. Но как только Тата крепче прижалась к его груди, он сразу же отстранился от неё.

– Я очень перепугался за тебя, – он взял её руку и сжал в своих ладонях.

– Ты приехал только чтобы убедиться, что со мной всё в порядке?

– Да, куколка. Прости… – он выдохнул и опустил голову.

– И что… ты уедешь?

– Когда я ехал сюда, то моё больное воображение рисовало страшные картины. Я готов был сидеть у твоей постели сутками, но, слава богу, в этом нет необходимости. Ты здорова и я… мне будет лучше уехать… сейчас… – последнее слово он произнёс так, будто его вытащил из него стоматолог щипцами.

Ну уж нет! После его последнего письма она до сих пор не может отойти. Он никуда не уедет пока она не получит от него объяснений!

– Артём, не говори ерунды. Уже почти стемнело. Ты останешься здесь. Идём наверх, – она уцепилась пальцами за его правую руку. – Скоро здесь ничего не будет видно.

Она стала подниматься вверх по лестнице, держа его за руку, и ей казалось, что она тащит его за собой. Раньше Тата была уверена, что между ними никогда не встанет вопрос о необходимости притворяться и скрывать истинные чувства. Что ж, надо признать, что она ошиблась. Наверное, он всю дорогу занимался накладыванием на себя защитных масок. Но перед ней ему придётся их сбросить.

– Здесь вообще нет электричества? – спросил он её по дороге наверх.

– Никаких коммунальных удобств. Но у меня в комнате горят свечи.

Когда они оказались в комнате Артём окинул её быстрым взглядом, а потом обратился к ней:

– Тата?

– Да, – она подошла к нему, сложив руки перед грудью.

Он опустил голову и стал тереть место на лбу между глаз.

– Лучше я проведу ночь на первом этаже.

– И где ты будешь спать? На парте одного из моих учеников? Имей ввиду там ещё и холодно: дров в камине нет, а свои я тебе не отдам. Мне их хватит только до утра.

– Я что-нибудь придумаю. Только дай мне свечу.

– Хотя бы поешь. Давай я подогрею тебе ужин.

– Не нужно, Тата. Я не хочу есть.

Тата молча развернулась, взяла со стола свечу в подсвечнике и ещё прихватила с кровати подушку.

Отдавая это в руки Артёма, она почувствовала, как сморщился её лоб, а внутреннее напряжение росло вверх всё выше.

– Спокойной ночи, – произнёс он и вышел из комнаты.

Тата развела руками перед захлопнувшейся дверью. Её лицо исказилось от слёз. Он что издевался над ней?

Она постояла возле двери минут десять в надежде, что он вернётся, но этого не случилось. Похоже на нём всё-таки были не маски, а его истинное лицо. Теперь Артём всегда будет с ней таким. Ведь он принял решение отпустить её, чтобы она не страдала. Но если он хотел сделать так, как будет лучше для неё, то почему ей сейчас так плохо?

Тата резко подошла к шкафу и вытащила оттуда комплект пижамы. Надо ложиться спать. Возможно, утром у неё получиться поговорить именно с Артёмом, с человеком, с которым она обвенчалась в церкви, а не с этим упрямым чужаком, наверняка мёрзнущим внизу. И виной этому был не холод, а его глупое упрямство.

Пока Тата переодевалась, она ловила себя на том, что её взгляд не отрывался от двери.

Оказавшись в кровати под одеялом, она подложила под голову оставшуюся подушку, но её глаза не хотели закрываться. Она смотрела на мерцающий свет от свечей и не могла заставить себя расслабиться.

***

Через минут сорок она услышала тяжёлые шаги в коридоре и сразу приподнялась в кровати. Пара свечей в её комнате ещё горели.

А потом в дверь тихо постучали.

– Артём, это ты? – спросила она.

Дверь приоткрылась, и он вошёл в её комнату. Несмотря на слабый свет от свечей она заметила, что его нос и уши были красными, а руки плотно прижаты в карманах пуховика.

– Тата, наверное, мороз усилился. Я там больше не могу находиться.

– О господи, – она вылезла из кровати и подбежала к нему.

Ощупав его лицо и руки, она удостоверилась, что он сильно замёрз.

– Пройди скорее к печке, а то заболеешь как я.

Она поставила табурет рядом с печкой и посадила его. Потом подбросила дров в печку.

– Артём, ты ведёшь себя глупо… – сказала она, зажигая керогаз.

Он промолчал, грея руки возле огня.

Тата решила дать ему время, чтобы отогреться. О чём сейчас можно было с ним говорить, если он еле сдерживал себя, чтобы не дрожать?

Она взяла табурет и села напротив него. Когда вода закипела, она налила в кружку кипяток и бросила туда щепотку сушёных трав.

Артём сделал несколько глотков и через пару минут скинул с себя пуховик. На нём была чёрная водолазка. Тате показалось, что он еще сильнее похудел. Возможно, она ошибалась, и дело было в цвете его одежды, но если это было не так, то такая худоба была для него излишней.

– Ну так что, воспользуешься свободным местом на моей кровати или предложить тебе соседнюю комнату с дырявой крышей?

Артём тяжело вздохнул, продолжая делать маленькие глотки чая.

– Тата, я, кажется, дал чётко понять тебе в своём последнем письме…

– И что? Из-за этого ты теперь будешь шарахаться от меня как от чумы?

Он вдруг с шумом поставил кружку на стол.

– Тата, что за выражения у тебя появились? Кто тебя этому научил?

– Твоё последнее письмо, – Тата, не отрывая от него взгляд, закатала рукава своей пижамы. – Когда мы с тобой решили быть вместе, мы как будто создали новый мир, в котором я чувствовала, что это моё место. Но своим письмом ты разрушил этот мир. Наверное, это в крови любого человека. Чтобы справиться с определёнными трудностями, приходиться становиться жёстче и агрессивнее.

– Но ты же не такая.

– Ты вынуждаешь меня становиться такой. А как иначе мне выжить без тебя?

– Чего ты от меня хочешь? Моё решение – это лучший выход из ситуации. Я имею ввиду лучший… в смысле, либо будет так, как я решил, либо ещё хуже.

– Лучший для кого? Для меня? Как ты мог принять это решение, не спросив меня?

– Потому что я думал о тебе! Я хотел сделать лучше тебе! Потому что ты о себе совсем не думаешь! – не делая пауз, выкрикнул он.

– И как, по-твоему, ты сделаешь лучше мне? Мы расстанемся и что потом? Ты надеешься, что я выйду замуж за другого?

Его лицо тут же переменилось: он взглянул на неё, блеснув в темноте глазами так, как будто в них сверкнули две крошечные молнии.

– У тебя кто-то появился?

– Артём… – она обессилено помахала головой, – жизнь с Лизой в конец тебя измотала. Допивай чай и… делай что хочешь. Я пойду спать.

Когда она оказалась рядом с кроватью, он подошёл к ней.

– Ты мне не ответила, – услышала она его голос за спиной и обернулась.

– Ты тоже мне не ответил. Как ты видишь мою жизнь отдельно от твоей? В ней я выхожу замуж за другого, да? По-твоему, это лучшее, что ты можешь для меня сделать?

Он вдруг резко схватил её за голову и притянул к себе. Мягкость его губ и тепло его тела тут же начали растапливать её сердце. Но в голове продолжала стучать мысль, что терять контроль ещё было рано.

– Артём, пожалуйста, не надо… – проговорила она, еле урвав момент, когда он оторвался от её губ.

– Тата, мне так тебя не хватает… – прошептал он, – каждую ночь я ложусь в кровать и представляю, что ты рядом со мной. Я устал представлять… Я так соскучился по тебе…

– Артём, я всё это конечно понимаю и, поверь, мне есть, что ответить тебе, – ей пришлось упереться ладонями в его грудь, чтобы удержать на расстоянии от себя, – но если я это сделаю, то никогда не пойму, почему сначала ты принимаешь решение отпустить меня, потом боишься подойти близко, теперь целуешь. Определись, чего ты хочешь, потому что я тебя не понимаю…

Он взял её напряжённые от удержания его руки и опустил вниз. Когда Тата попыталась их снова поднять, чтобы защититься от него, он нежно провёл по ним, и они в ту же секунду ослабли и свободно повисли вдоль её тела.

Как только препятствия больше не было, Артём оказался очень близко к ней. Он стал то поглаживать её светлые кудри, то рассыпать их и не отводил от неё глаз.

– Я хотел поцеловать тебя в первую же секунду как увидел, но я изо всех сил сдерживал себя… И всё-таки я это сделал, потому что как я не стараюсь, но я не могу… не могу заставить себя отказаться от тебя. Но позволить тебе коверкать свою жизнь вместе с моей я тоже не могу.

– Артём! – она резко сняла его руки со своей головы и бросила вниз. – Когда ты наконец поймёшь, что нет больше никакой твоей и моей жизни. Есть только наша. Мы же с тобой всегда действовали вместе; были рядом и поддерживали друг друга даже тогда, когда я уехала. Мне было тяжело, но я верила, что мы сможем всё преодолеть. Ты был так решительно настроен справиться с болезнью Лизы. Я готова была ждать столько, сколько потребуется. И вдруг ты снова начал думать о себе и обо мне в отдельности. Кому ты этим сделал лучше? Мне? Тогда посмотри на меня! Ты до сих пор думаешь, что мне стало легче от твоего решения?

– Тата, неизвестно сможет ли Лиза встать на ноги. Какой будет твоя жизнь рядом со мной? Насколько ещё хватит твоего терпения жить в таких условиях? И к чему ты в конце концов вернёшься?

Его упрямое лицо забирало из неё силы. Её попытки заставить его говорить сердцем терпели поражение одна за другой. Тата медленно развернулась и залезла на кровать. Он по-прежнему стоял на месте и наблюдал за тем, как она усаживается, сгибая ноги в коленях, а потом укрывает их одеялом.

Оказавшись на расстоянии от него, в сидячем положении и в тепле Тата почувствовала, что её голова стала соображать яснее. Собрав остатки сил вместе, она посмотрела ему в глаза.

Создавалось впечатление, что она стоит перед ним на коленях и умоляет её услышать.

– Я скажу тебе, к чему я хочу вернуться. Я хочу вернуться к своему мужу… Хочу вернуться к человеку, который будет пытаться изменить свою жизнь ради того, чтобы она снова стала нашей. Я хочу, чтобы жизненные трудности не сломили его, а сделали ещё сильнее… Хочу, чтобы он сражался с болезнью Лизы, а не принимал прогнозы врачей как неоспоримый приговор. Я хочу вернуться к мужу, который будет думать о нашей с ним лучшей жизни, а не о лучшей моей жизни без него.

– Тата… – он согнул колени и оказался в кровати напротив неё, – я ужасно устал. Я так устал…

Он придвинулся к ней ближе, а потом наклонился и положил голову на её колени. Этот поступок привёл её сначала в лёгкий шок, но всего через пару секунд она восхитилась им. Артём демонстрировал перед ней свою слабость уже не в первый раз. У него была смелость быть уязвимым перед ней. От этого она не чувствовала растерянности, а наоборот начинала ощущать себя всесильной. Она могла поделиться с ним своими силами. Это была не жалость, а желание дать ему возможность выразить страдания, которые накопились в нём.

Он тихо плакал, уткнувшись в её колени. Его руки обхватывали её таз и спину, а она пыталась распределить свои руки по поверхности его тела настолько широко, чтобы он мог максимально почувствовать её.

– Тата, как же я устал… – услышала она его глухой голос. – Я смотрю на Лизу и не могу понять, как я мог когда-то захотеть связать с ней жизнь. И дело не в её болезни. Мне кажется, что она способна убить меня, не применяя нож, а одним своим поведением. Иногда я думаю, что, если бы человек захотел узнать, что такое Ад, ему надо было провести хотя бы один день вместе со мной и Лизой. Порой мне даже хочется поменяться с ней местами и показать ей как надо вести себя человеку в её положении. Потом я успокаиваюсь и мне снова становиться ей жалко, потому что как я не стараюсь, но я никогда не смогу понять её, пока по-настоящему не окажусь в её положении. Но, Тата, это всего лишь внешняя глянцевая сторона приличия… На самом деле мне всё надоело. Как мне всё надоело! Я хочу её бросить и никогда к ней не возвращаться! Но совесть давит на меня и тогда мне хочется стереть Лизу из памяти. Это сразу бы сняло с меня ответственность, и я наконец-то смог хотя бы вздохнуть свободно и найти сына… найти своего сына! Серёжка мой… хороший мой… Господи, он сейчас не слышит меня, но мне так хочется попросить у него прощения, за то, что я не могу найти возможности отправиться искать его. У меня одна надежда на Бога. Господи, только бы он не оставил моего сына! Только бы не оставил… Тата…

Он ещё крепче прижался к ней, и Тата наклонилась к его голове и поцеловала в макушку несколько раз.

– Родной мой, поплачь… пусть твоя боль выйдет из тебя со слезами. Я здесь, я рядом… Я чувствую, как тебе тяжело и понимаю тебя. Скоро тебе станет легче. Поплачь ещё…

– Тата, без тебя я бы это не пережил. Страшно подумать, что было бы со мной, если бы мы не познакомились до этих трагических событий. Я знаю, ты такая хрупкая, такая ранимая… Я не должен обрушивать на тебя свои проблемы, но у меня такое чувство, что тебе я могу признаться в чём угодно. Это для меня такое огромное счастье, что я не могу долго держать свои чувства в себе, когда ты рядом.

Она согнула спину и приложилась щекой к его затылку.

– Артём, да я готова сердце из себя вырвать, если оно вдруг понадобится тебе. Да, я хрупкая. Да, я очень ранимая, но ты никогда не сможешь сделать меня слабее, рассказывая о своих проблемах. Твои откровения наоборот делают меня сильнее. Я уверена… я чувствую в себе силы, что могу тебе помочь. Что мне сделать, чтобы помочь тебе? Может ты хочешь ещё что-то мне сказать? Говори всё, что захочешь… я выслушаю тебя…

– Нет, Тата, не нужно, – он протяжно выдохнул и ещё удобнее устроился на её коленях, – не нужно вырывать сердце для меня. Ты практически сейчас это делаешь. Знаешь, с тобой и Лизой у меня как будто Библия перед глазами… В Лизе заключён Дьявол, а в тебе Бог.

– Артём, не нужно так думать. Мы живём на земле и здесь все мы люди со своими плюсами и минусами. Лиза кажется тебе Дьяволом, потому что она ещё несчастнее тебя, но не показывает этого. Ты можешь прийти ко мне за поддержкой, а ей идти не к кому. Я горжусь тобой. Ведь, несмотря на её выходки, ты не опустился до её уровня. Твоя совесть чиста. А Лизе… Бог ей судья, за все её издевательства над тобой. Когда-нибудь всё встанет на свои места. А сейчас главное, что мы вместе, правда?

– Конечно. Тата, прости меня за всё это…

Он привстал, вытирая слёзы с лица.

– Тебе не за что просить прощения. Как ты себя чувствуешь?

– Мне кажется, я стал лёгким и очень слабым. Столько гадости вышло из меня сейчас со слезами, и видимо только эта гадость во мне и была, потому что я вообще сил не чувствую.

– Ложись.

Она раскрыла одеяло и подложила под его голову свою подушку. Когда он растянулся по правой стороне кровати, она укрыла его, а потом легла напротив него, подставив под голову руку вместо подушки.

– Артём, расскажи мне историю про своё последнее письмо. Что такого наговорил тебе мой папа?

Он лёг на бок и тоже подставил руку под голову.

– Твой отец пришёл ко мне перед Новым годом и был так убедителен. Он мне как будто голову прочистил и заменил мои мысли своими. Но тогда я подумал, что он открыл мне глаза. Помнишь, я говорил тебе о редком массаже?

Тата кивнула.

– Я так заразился этой идеей. Я взялся за неё с огромным энтузиазмом. Но Лиза… Она такая ленивая… Она постоянно твердила, что это чушь и отказывалась делать его. Мой энтузиазм начал таять с каждым днём. Но потом я понял, что только я один способен заставить её что-то делать. У меня долго не получалось, но однажды я ушёл и оставил её на весь день одну. Она встретила меня в трясущейся истерике. После этого случая я сказал, что если она хотя бы ещё раз откажется делать то, что я скажу, мне придётся оставить её одну на два дня. Это подействовало. Она стала послушнее, и я решил на этом не останавливаться. Я поставил её перед фактом, что буду работать не на полставки, а полный рабочий день, потому что нам нужны деньги на поиски сына. Когда я стал работать не по четыре часа, а по восемь, у меня почти не осталось времени на готовку еды с её прихотями. Я начал готовить простую еду. Если она не ела, я ничего не переделывал, а просто оставлял еду на её столе и уходил спать. Сейчас она ест всё, что я готовлю.

– Артём, это же здорово! Она наконец-то стала тебя слушаться.

– Да, ты бы знала, чего мне это стоило… Дело в том, что я не умею быть таким, понимаешь? Мне бы не хотелось превращаться в тирана, чтобы заставить её делать то, что мне нужно. Мне хочется поступать с ней по-человечески, а она вынуждает меня действовать иначе. Ты сказала, что гордишься мной, потому что я не опустился до её уровня. Мне кажется, я всё-таки опустился.

– Нет, это не одно и то же. Ты же не оскорбляешь её в ответ, не бросаешь в неё посудой, как она в тебя? Даже мне пришлось применить в отношении неё силу, а ты добился от неё послушания по-другому.

– Да. Эта ваша война с ней… Кстати, как твой лоб?

Он убрал её волосы назад и внимательно всмотрелся в место удара.

– Ничего не осталось… – он «вернул» на прежнее место её волосы и пригладил их с такой нежностью, что Тата закрыла на несколько секунд глаза. – На Лизе твои царапины тоже зажили. Никогда не думал, что ты на такое способна…

– Я тоже. Я и сама не знаю, на что ещё способна ради тебя.

– И не нужно этого знать… Просто будь рядом со мной и продолжай любить.

– Хорошо. И как всё-таки подействовал на тебя разговор с моим папой?

– Он сказал, что Лиза – моя жена и мой долг быть с ней всю жизнь. А тебе я не должен давать надежду на то, что у нас ещё что-то получится, а должен отпустить и дать шанс встретить своё счастье. Господи, Тата, у меня тогда голова кругом пошла. Я разрывался между его словами, чувствами к тебе и новой ролью, которую играл перед Лизой. Я попытался разобраться в этом, но у меня не получилось. Теперь я понимаю, что, написав тебе то письмо, только больше всё запутал. Прости меня…

– Теперь, когда ты всё объяснил, я тебя поняла. Но, а как массаж? Есть какие-то результаты?

Он на пару секунд опустил глаза, а потом заговорил на тон тише.

– Недавно ей показалось, что она что-то почувствовала в ногах.

– Серьёзно? Это же хороший знак!

– Да, но её радости хватило на два дня, а потом её лень вернулась. Хотя даже врач, которого я вызвал сразу после этого случая, сказал, как ты, что это хороший знак и что нужно продолжать.

– Так и делай.

– Я буду. Ради нас с тобой, – он положил голову на подушку, продолжая смотреть на неё восхищённым взглядом. – Тата, мне надо будет завтра уехать… Лизу нельзя надолго оставлять. Заставить её делать массаж могу только я, а его прерывать ни в коем случае нельзя, иначе вся проделанная работа обнулится.

– Я понимаю…

Он приподнялся и оказался с ней настолько близко, что его лёгкое дыхание защекотало её лицо.

– Тата, я так люблю тебя… но я не могу тебе ничего пообещать, не могу дать уверенность в нашем с тобой завтрашнем дне…

– Обещай мне только, что будешь продолжать бороться с болезнью Лизы, а если прислушиваться к кому-то, то только к своему сердцу.

Она приложила руку к середине его груди. Его глаза внимательно проследили за её движением.

– Я обещаю. А когда ты собираешься возвращаться в Нижний Новгород?

– В сентябре.

Он громко задышал и обежал беспокойными глазами всю комнату за секунду.

– Боже мой, ещё полгода без тебя…

Он накрыл её губы просто огненным поцелуем, а потом сбросил с себя одеяло. Через секунду она почувствовала вес его тела на себе. Не отрываясь от её губ, он стал расстёгивать пуговицы на её пижаме сверху вниз. Мысль, что скоро его руки коснутся её обнажённого тела, отозвалась дрожью внутри неё. Тата вцепилась в изголовье кровати, и ей показалось, что её вздымающаяся грудь могла сбросить края её расстёгнутой рубашки.

– Тата, если бы ты только знала, до какой степени мне приятно наблюдать, как ты таешь от моих даже лёгких прикосновений. Я каждый раз теряю голову от того, что так на тебя действую. Эту ночь ты точно будешь помнить ближайшие полгода. Там в Нижнем Новгороде мне нужны силы, чтобы справляться с трудностями…

– Бери сколько хочешь… – услышала она тихие слова, а потом вдруг поняла, что сама их произнесла.

Его губы оказались в самом центре её груди. От этого она резко выгнулась и как будто устремилась куда-то вверх. Его руки скользнули под её рубашку и сцепились на её пояснице, а потом добрались до лопаток.

Водоворот ощущений захватил её, и его имя она произносила на выдохе почти без перерыва. Это продолжалось до тех пор, пока он снова не накрыл её рот очередным поцелуем. Чувства настолько возвысились над ней, что она терялась в способах управлять ими. Потом она услышала от него шёпот; это было что-то типа «постарайся не терять сознание».

У неё это не получилось.

***

Ранним утром Артёму нужно было уезжать. Перед дорогой Тата накормила его жареной яичницей с салом. Она составила ему компанию и сделала ещё пару бутербродов со сливочным маслом к чаю.

Тата старалась ловить с ним каждое мгновение, ведь в ближайшие полгода она вряд ли увидятся. Перед ним стояло столько задач и ей самой нужно было довести начатое дело до конца.

День выдался тёплым, и Тата отправилась вместе с Артёмом на автовокзал. Всю дорогу они шли, взявшись за руки. Он расспросил её о жизни в Олонках и несколько раз заставил сказать, что она не жалеет, что приехала именно в эту глушь. Потом Артём много говорил о своей работе и сказал, что точно бы свихнулся от Лизы, если бы работал строителем, а не архитектором. Он благодарил Тату за то, что она открыла ему глаза на то, кто он есть на самом деле.

Перед тем как сесть в автобус, они долго стояли на улице в обнимку.

– Артём, береги себя, – произнесла она, прижимаясь щекой к его груди. – И не забывай писать.

– Куколка, я хочу, чтобы мы с тобой прожили долгую жизнь. Я буду себя беречь. А ты береги себя и тоже часто пиши мне. И не задерживайся здесь.

– Артём, до сентября… Не дольше.

Когда он коснулся её губ на прощанье, она закрыла глаза и обострила свои чувства до максимума. Ей было всё равно, смотрит ли на них сейчас кто-нибудь. Для неё самым важным было не упустить не единой детали, связанной с ним.

Она медленно открыла глаза, когда он уже поднимался по ступенькам автобуса, растягивая её руку. В последний миг перед расцеплением их рук, она сжала кончики его пальцев своими кончиками пальцев. Всё будет хорошо! Для неё он никуда не уезжал. Он всегда в её сердце. От этих мыслей улыбка сразу растянулась на её лице. Несмотря на все сложности, она была счастлива что, именно этот человек стал самым близким в её жизни.

***

Ближе к апрелю началась настоящая весна. Солнце стало светить ярче, а снега почти не осталось.

Больше всего Тату радовало долгожданное тепло из-за того, что её комната в обогреве нуждалась всё меньше. Кроме того, в лес за дровами стало ходить гораздо приятнее, несмотря на грязь. Матвей стал напоминать Тате о возобновлении уроков верховой езды. Она сказала, что как только он решит, что время пришло, она с удовольствием вернётся к этим урокам.

К маю Тата пришла к выводу, что её ученики стали свободно ориентироваться в вопросах, которые она перед ними ставила. Она считала, что эта способность в будущем поможет им овладеть любыми знаниями, которые они захотят получить. Это была её главная задача: научить их определённым вещам для того, чтобы они самостоятельно могли учиться дальше: читать книги на разные темы, изучать интернет, общаться с людьми и многое другое. Гордость за своих учеников переполняла её.

Письма от Артёма и родителей приходили каждую неделю, и Тата сразу писала им ответ. Дома всё было хорошо. Артём писал, что восстановлением Лизы он продолжает заниматься, а его карьера идёт в гору. Ещё он часто напоминал, чтобы она сообщила ему точную дату своего приезда в Нижний Новгород, как только определится с ней. Наверное, он хотел подготовиться к её возвращению, ведь он скучал по ней также сильно, как и она по нему.

К концу мая они с Матвеем возобновили уроки верховой езды. Тата чувствовала, что у неё стало получаться лучше, а удовольствие от этого процесса сразу увеличилось в несколько раз. В этой глухой деревне она смогла научиться новому и была очень этому рада.

С Матвеем они не говорили о его признании, которое он сделал до её болезни. Но Тата чувствовала, что этот разговор когда-нибудь состоится, потому что оставлял между ними вопросительный знак. Но она не спешила. Ведь после приезда Артёма Матвей и его родители наверняка смогли ответить на все свои вопросы, касающиеся её замужества. А именно, что это было серьёзно, что они не расстаются и что она вернётся к своему мужу. Не было смысла торопиться говорить Матвею о том, что она никогда не сможет ответить ему взаимностью. Он это знал и наверняка прилагал большие усилия, чтобы смириться с этим.

С наступлением лета Тата чувствовала, что её душа расцветает вместе с природой. Жаркие дни окончательно избавили её от зимних забот, и она наслаждалась этим сезоном. В свободное время она часто гуляла по лесу, собирая ягоды и травы. Тата поймала себя на том, что становится похожей на своего дедушку. Она чувствовала, что могла даже посоревноваться с ним в званиях о лесных дарах.

Чем жарче становилось лето, тем чаще письма от родителей и Артёма перекликались в строчках о том, что они соскучились по ней и не могли дождаться её возращения.

Хотя Тата и хотела вернуться домой, она не могла врать себе, что не будет скучать по Олонкам. Это место всегда будет олицетворять её победу над собой и любовь к этой деревне останется навсегда в её сердце.

К концу лета Тата научилась самостоятельно держаться в седле и обходиться без помощи Матвея. Он говорил, что она превратилась в настоящую наездницу. Они даже стали совершать длительные прогулки на лошадях и ускакивать далеко от Олонок.

***

Однажды на одной из таких прогулок они ускакали дальше, чем обычно. Тата оседлала Ветра, а Матвей соседского коня, которого звали Шоколад из-за окраски шерсти.

Стоял яркий солнечный августовский день. Зелёные луга окружали их со всех сторон, а ветер развеивал жару. Тата завязала себе два хвостика потуже, чтобы её кудри не запутались.

– Надеюсь, мы сможем найти дорогу домой! – крикнула она Матвею, когда наконец опомнилась, что они ускакали очень далеко.

– Не беспокойся! Когда-то я был в этих краях, – он окинул взглядом бескрайне зелёную местность.

– Посмотри туда! – Тата указала рукой вдаль. – Кажется, за тем лесом есть речка. Поскакали туда!

– Тата, с такими темпами мы точно заблудимся, – ответил Матвей.

– Да ладно! Это недалеко! Вперёд, Ветерок! – и она, направив коня в нужное направление, галопом поскакала к предполагаемой речке.

Доскакав до желанного места, Тата восторженно вскрикнула. Она оказалась права! Конечно, эта речка больше напоминала ручей, который можно было перешагнуть, но вода в ней была прозрачной и поблёскивала в лучах солнца. Посмотрев по сторонам, Тата разглядела длинную и ровную полоску деревьев вдали.

– Как ты думаешь, что за этим лесом? – спросила она.

– Наверное, ещё один лес.

– Матвей, что ты говоришь?

– Тата, я прошу тебя, давай остановимся. Это правда опасно.

– Ну хорошо… – выдохнув, произнесла она. – Давай, тогда немного отдохнём и домой!

Они слезли с лошадей и, привязав их к деревьям, присели у берега реки.

– Может, перекусим? – предложил Матвей.

– Я не голодна.

– Тата, сколько можно учить тебя, что питаться нужно нормально?

Матвей достал из пакета бутерброды и тут же начал есть. Она мельком взглянула на него.

– А с чем у тебя бутерброды?

– Есть с мясом, и есть с сыром.

– Ты меня раздразнил. Ну ладно… Я съем один с сыром!

– Браво! – Матвей протянул ей бутерброд. – Если бы ты задержалась здесь дольше, то с аппетитом у тебя проблем бы не осталось.

– Мне будет ужасно не хватать всего этого… – она окинула взглядом окружающую местность. – Мне всегда нравились такие места. В них столько свободы и простора! Но надо признать, что это всё-таки не моё место, – Тата надкусила бутерброд.

– Почему? По-моему, ты отлично справилась и сейчас тебя не отличить от местных. Лично я думал, что ты не продержишься здесь и недели. У тебя были такие дикие глаза, когда ты сюда только приехала.

– Ты не представляешь, как мне было страшно поначалу, но, слава богу, я справилась.

– Тата, я просто не представляю, что буду делать здесь без тебя.

Она повернула голову в его сторону и увидела, что он внимательно смотрел на неё, а его рука, в которой только что был бутерброд, была пуста. Тата взглянула на свой бутерброд, который успела надкусить всего два раза.

– Матвей, ради бога, не начинай эту тему. Ты думаешь, мне просто с тобой расставаться? Кстати, ты говорил мне, что переберёшься в город. Когда это случится?

– Тата, я собираюсь жить в Нижнем Новгороде.

– В Нижнем Новгороде? – переспросила она. – А почему не в Богородске? Я думала, что ты вернёшься в свой родной город.

– Плохие воспоминания… – произнёс он, глядя вдаль. – Хочу начать новую жизнь. И мне будет легче, если поблизости будешь ты.

Он поймал глазами её взгляд и удержал на несколько секунд. Выражение, которое Тата в них увидела, заставило её немного заволноваться. В них была надежда, причём уверенная и какая-то загадочная. Но Тата решила не заострять внимание на этих ощущениях и сказала:

– Я буду только рада. А какие-нибудь конкретные планы у тебя есть?

– Прежде всего, я хочу поступить учиться. Я изучил ваши учебные заведения и решил, что буду поступать в Педагогический колледж имени Ушинского. Хочу стать учителем истории.

– Матвей, это же так здорово! – восторженно выкрикнула она. – Как я рада!

– Всё не так просто. Нужно сначала подготовиться к экзаменам, потом сдать их… А ещё работу найти… и жильё.

– Ты сможешь! Всё обязательно будет так, как ты захочешь.

Он улыбнулся, и ветер резко дунул на него, всколыхнув его кудри как полевые цветочки на лужайке.

– Тата, ты мне ничего не говоришь о своём муже. Он пишет тебе? Какие успехи у него с бывшей женой? Я хочу быть уверен, что ты вернёшься в лучшую жизнь, чем здесь.

– Так и будет. Не волнуйся обо мне. А Артём по-прежнему борется с её болезнью.

– Как же вы будете жить?

Тата пожала плечами, но одновременно с этим широко улыбнулась.

– Наверное, я пока буду жить с родителями, и приезжать к нему.

– Тата, но это же бред, – произнёс он, морща лоб. – Разве это семейная жизнь? Ты заслуживаешь лучшего.

– Артём – уже лучшее, что со мной случилось. Прости меня… – она положила руку поверх его руки. – Я надеюсь, ты сможешь меня понять.

– Я буду пытаться, но вряд ли у меня получится, – ответил он, глядя на её руку, покрывающую его.

– Матвей, я не хочу ранить тебя, но по-другому не могу. Хуже было бы давать тебе ложную надежду.

– Не нужно мне давать надежду, – он взял её руку и тщательно потёр своими ладонями. – Жизнь всё расставит по своим местам. Всё будет так, как должно быть и никак иначе. Просто, знай, что всегда можешь на меня рассчитывать.

– Конечно и ты тоже. Ты же мне как брат.

– Лучше считай меня своим другом.

– Хорошо. Кстати, в нашем городе много хороших девушек. Ты обязательно встретишь ту, которую полюбишь.

– Тата, извини меня за эти слова, но я был бы счастлив любить именно тебя. И мне сложно представить кого-то другого на этом месте.

Его слова снова были так похожи на её мысли по отношению к Артёму, когда он ещё не был в неё влюблён. Кто бы мог подумать… Теперь она сама стала причиной чьей-то боли.

– Матвей, ты должен заставить себя поверить, что я не могу быть той, которая на самом деле нужна тебе. Я знаю, каково тебе сейчас. Если бы я могла помочь тебе?..

Тата развела руками, опустив голову вниз. Какие глупые слова она только что произнесла. Она не могла ему ничем помочь, а зачем-то спросила об этом. Но как следует пожалеть о своих словах она не успела, потому что его следующие слова заставили её замереть.

– Тата, можно я тебя поцелую?..

Его мягкое выражение лица действовало на неё недолго.

– Нет, Матвей. Этого я тебе позволить не могу! – она отсела от него подальше.

– Но мы же так далеко, – его голос в сочетании с шуршанием ветра снова заставил её разволноваться, – никто нас не увидит…

– Господь всё видит! – оборвала она его и подняла руку с выставленным указательным пальцем. – Я замужем, Матвей. Я не могу так поступить с любимым человеком даже ради тебя.

Жёсткость собственного голоса напугала её. Она не хотела быть с ним жестока, но у неё было чувство, что в отношении с Матвеем в таких вопросах нельзя позволять себе быть мягкой.

– С каждым разом я всё больше убеждаюсь, что ты необыкновенная, – его голос снова стал обычным несмотря на то, что тему он не менял, – ты такая преданная и любящая. Ты кажешься идеальной во всём. В тебе есть вообще какие-то недостатки?

Тата почувствовала сильное облегчение от того, что он перестал говорить о поцелуе. Она громко вздохнула и, потирая колени, стала вглядываться вдаль.

– Наверное мой самый главный недостаток состоит в том, что я всю жизнь стараюсь всё делать правильно. Иногда я сильно заигрываюсь в этом и не замечаю своих желаний. А когда мне начинают открывать на них глаза – я всё отрицаю.

Тата засмеялась. До чего же всё-таки она глупо себя вела. Но ничего не могла с собой поделать! Наверное, она уже сроднилась с этим качеством и избавиться от него уже было невозможно.

– Мне по душе этот твой недостаток.

Услышав эти слова, она сразу перестала смеяться.

– Почему? – спросила она и стала лихорадочно соображать, на что он намекал.

– Нет-нет, всё в порядке, – он широко улыбнулся до ямочек на щеках. – Тата, за меня не беспокойся. Пока мне достаточно того, что ты просто есть, ты рядом и ты хорошо ко мне относишься. Главное, чтобы от моих чувств наша дружба не пострадала. Ну а теперь, когда ты наконец доела свой бутерброд мы можем отправиться домой. Вставай!

Матвей поднялся на ноги и подал ей руку. Тата схватилась за неё, и он помог ей встать, подтянув её. Оказавшись напротив него, он снова заставил её остановить на нём взгляд. Ей казалось, что он чего-то не договаривал, но в его светлых глазах она видела только загадку и ничего больше понять не смогла.

***

Тата определилась, что уедет из Олонок двадцать пятого сентября. Когда до этой даты оставалось две недели, она написала об этом в письме Артёму и родителям. Через несколько дней она получила восторженные ответы. Они все очень обрадовались её скорому возвращению.

Тата сообщила о своём отъезде Алевтине, Фёдору и Матвею во время одного ужина, на который они её пригласили. Тата намеренно сказала об этом, когда они уже закончили есть. Она не хотела никому портить аппетит. Эмоциональнее всех отреагировала на её новость Алевтина. Она то и дело хваталась за свои щёки и часто повторяла, что же они теперь будут без неё делать. Фёдор осыпал её благодарностями за то, что она многому научила Семёна, и говорил, что благодаря её урокам их сын стал общительнее и энергичнее. Матвей преимущественно молчал. Тата только пару раз встретилась с его прямым взглядом. Он как будто переживал то, к чему уже давно был готов.

В знак признательности за помощь и гостеприимство Тата в этот же вечер подарила им натуральную льняную ткань с цветочным узором. Алевтина очень обрадовалась подарку Таты. Она сказала, что давно хотела сшить новые занавески для дома.

Через пару дней, когда новость о Татином отъезде распространилась по всей деревне, её ученики приготовили для своей учительницы сюрприз. Они в одной тетрадке переписали свои любимые стихи и подписали каждый своё стихотворение. Для Таты такой подарок был неимоверно приятным и очень символичным. Ведь это она научила их писать и понимать смысл художественных произведений. Теперь в её руках было четырнадцать различных стихов, написанных разными почерками. Это была память на всю жизнь.

Но особенно тяжело Тате было прощаться с Лукьяном. Последние два дня перед отъездом она не отходила ни на шаг от своего любимого пёсика. Она разговаривала с ним, как и со своей Ланой и пыталась объяснить, почему должна уехать. Тата заметила, как после её первых прощальных слов у Лукьяна сразу же ухудшилось настроение. Но она постоянно обнимала и гладила его густую серую шерсть. Её утешало только то, что Лукьян помимо неё был очень привязан к Матвею. Она надеялась, что её любимец недолго будет тосковать по ней.

С особняком Роз Тата попрощалась, когда в последний раз спускалась по ступенькам его лестницы с сумкой в руках. Она произнесла вслух:

– Спасибо за гостеприимство, Роза! Я очень благодарна тебе за приют. Прощай.

На улице её ждали бурные проводы. Тата открыла рот от изумления, когда у ворот дома она увидела всех своих учеников, их родителей, а еще всю семью Алевтины и даже Дарью с младенцем на руках.

Тата потратила, по меньшей мере, пятнадцать минут, чтобы обнять каждого, кто пришёл её проводить.

Когда вдруг сквозь эту толпу к ней подбежал Лукьян, для Таты этот момент оказался невыносимым. Она растворилась в слезах и объятиях с любимым псом и думала, что никогда не сможет его отпустить.

– Тата, – услышала она голос Матвея рядом с собой. – Извини… Не знаю, как он выбрался. Я запер его в доме, как ты просила.

– Матвей, я этого просто не вынесу… У меня сердце разрывается. Я ведь фактически его бросаю.

– Успокойся, с ним всё будет хорошо. Я о нём позабочусь. Давай я уведу его отсюда, а потом вернусь и отвезу тебя в город на телеге.

Перед тем как Матвей увёл Лукьяна, Тата шепнула ему на ухо ещё несколько прощальных слов. Она бы забрала его с собой, но, боже мой, она не представляла, что будет с её жизнью, а обрекать бедного пёсика ютиться в квартире после такой вольной деревенской жизни она не могла. С Матвеем Лукьяну однозначно будет лучше.

Пока Матвей уводил Лукьяна, её друзья из многочисленной толпы пытались утешить её. Особенными ей показались слова Дарьи, сестры Матвея.

Она подошла к ней, а ребёнок на её руках забавно посапывал.

– Татьяна, мы с Егором младшим желаем тебе хорошей дороги и счастливой жизни. Как моя. С мужем и малышом. Видишь, какая у тебя здесь большая семья! Мы все будем рады снова видеть тебя рядом с нами.

Тата не очень поняла слова этой молодой мамочки. С одной стороны она желала ей семейного счастья, а с другой приглашала вернуться. Но её слова были до того проницательными и душевными, что Тата ещё раз обняла её. Она постаралась это сделать с той же заботой, с какой она произносила свои слова пару секунд назад. А ещё Тата легонько чмокнула в лобик её полугодовалого сына, который сразу после её поцелуя стал смеяться.

***

Несмотря на то, что ей было жаль оставлять всех этих людей, Тата испытала огромное облегчение, когда они с Матвеем тронулись в путь. В телеге не было возможности опереться спиной на что-нибудь, а Тата чувствовала сильное желание прислониться к чему-нибудь и расслабиться.

– Это невероятно, Матвей. Как же я устала… – протянула она, стянув с волос тугую резинку.

– Они все к тебе привязались. Я сам не представляю, как, например, дети теперь будут без твоих уроков.

– Ради бога, Матвей, давай не будем об этом. Мне и так плохо.

– Хорошо. Давай пока помолчим.

Тата с облегчением выдохнула. Пока они едут, она сможет немного прийти в себя, чтобы у неё хватило сил попрощаться с последним дорогим ей человеком.

На протяжении оставшейся дороги Матвей был сконцентрирован на управлении телегой, а Тата смотрела по сторонам и пыталась избавиться от комка в горле.

– Мы на месте, – объявил Матвей и притормозил возле автовокзала, откуда она приехала из Нижнего Новгорода. Они оказались рядом с заасфальтированной площадью, по которой туда-сюда бегали люди с чемоданами на колёсиках.

Тата взяла сумку и соскочила с телеги. Матвей спрыгнул вслед за ней.

Когда он встал напротив неё, Тата не знала, куда себя деть от переизбытка тяжёлых переживаний. Слёзы снова захватили её глаза, и у неё не хватало смелости взглянуть на него своим перекошенным от слёз лицом.

Не в силах больше терпеть эту неловкость, она бросила сумку и обняла его.

– Матвей, извини. Я пыталась всю дорогу успокоиться, но не смогла. Мне так будет тебя не хватать.

– Тата, успокойся. Ты что?.. Перестань плакать, а то я тоже расплачусь.

Он взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть в глаза.

– Тата, мы с тобой не навсегда прощаемся. Мои планы переехать в Нижний Новгород по-прежнему в силе.

– Да, конечно, – она улыбнулась. – Я точно знаю, что Педагогический колледж имени Ушинского готов открыть для тебя свои двери.

– Всё будет хорошо, – он убрал разлетающиеся от ветра волосы с её лица. – Ты едешь к людям, которые тебя любят и ждут. Скоро ты встретишься со своим мужем и потихоньку начнёшь забывать это место и нас.

– Матвей, ну причём тут мой муж и вы? – она покачала головой. – Зачем ты так говоришь? Вы мне все очень дороги. Почему ты думаешь, что я про вас забуду? Это не так.

На пару секунд он отвернулся от неё, как будто на чём-то сосредотачивался. Когда он снова посмотрел на неё, его щёки разрумянились, а в глазах появился блеск.

– Тата, я, наверное, не должен тебе этого говорить, но сойду с ума, если не скажу. Ты должна знать, что если твоей надежде о семейном счастье с Артёмом суждено будет умереть в тебе, то я всегда буду рядом для того, чтобы ты могла начать новую жизнь со мной. Потому что я люблю тебя, Тата. Я знаю, что не сделаю лучше ни тебе, ни себе, говоря об этом, но не могу об этом молчать.

От его слов её сердце заныло. Она приложила руки к шее и к груди.

– Матвей, ты наверняка ошибаешься…

– Нет, Тата, это правда. Я не хочу ставить тебя перед выбором. Я знаю, для тебя его пока не существует. Но мы оба знаем о трудностях в твоей семейной жизни. Я понимаю, что ты испытываешь ко мне только дружеские чувства. Но ещё я точно знаю, что ты не могла не думать о том, каково это тебе быть со мной, в случае если бы твой Артём не ответил тебе взаимностью. Ты даже можешь ничего мне на это не говорить. Я просто это знаю, потому что мы с тобой близкие по духу люди.

– Матвей, не путай, пожалуйста, любовь между мужчиной и женщиной и любовь между братом и сестрой…

– Тата, нет, – перебил он её, сдвинув брови. – Только не говори мне о том, что я тебе как брат.

– Но это так, – она услышала, как задрожал её голос от волнения. – И ты должен с этим смириться иначе мы с тобой больше не сможем общаться.

– Нет, Тата, – проговорил он, задержав дыхание, – ты просто сотрёшь меня с лица земли, если скажешь, что больше не хочешь меня видеть.

– Что ты, Матвей… Я не хочу, чтобы до этого дошло, – она сжала руки в кулаки и приложила к своему подбородку. – Я знаю, что это нелегко, но тебе придётся меня забыть, если ты хочешь, чтобы мы общались дальше.

– Хорошо. Я постараюсь держать себя в руках. У меня будет к тебе последняя просьба, – он убрал за ухо её локон, и его рука повисла рядом с её лицом. – Позволь тебя поцеловать…

– Нет, Матвей, мы уже об этом говорили. Я тебе этого не позволю.

Она отвернулась от него и сделала шаг назад.

– Но, Тата, что такого ужасного в моей просьбе? Я бы запомнил наш поцелуй на всю жизнь, и мне стало бы легче начать тебя забывать.

Тата подняла руки и обняла себя за голову. Глядя сейчас на Матвея, она как будто смотрела на себя в зеркало прошлого. Но ей никогда в голову не приходило просить Артёма о поцелуе. Она готова была пронести своё чувство через всю свою жизнь в одиночку, но не тревожа его. Хотя она ведь тоже первой призналась Артёму в любви… Нет, ей надо прекратить сравнивать. Сейчас совсем другая ситуация. Матвей, безусловно, был хорошо воспитан, но он не страдал таким как у неё обострённым чувством правильности. Ей надо об этом помнить всегда.

– Матвей, поцелуй не сможет тебе помочь и даже если сможет, то…

– То, что? Неужели моё безответное чувство не стоит этой жертвы с твоей стороны. Ты же говорила, что понимаешь, каково мне.

Тата посмотрела на него и твёрдым голосом произнесла:

– Я не могу так поступить с Артёмом. Даже если он ничего не узнает, я не могу.

– А если бы я это сделал, застав тебя врасплох, ты бы не чувствовала за собой вины?

Он сложил руки за спину и сделал пару шагов ей навстречу.

– Матвей, даже не вздумай. – Тата согнула ноги в коленях, и напрягла тело так, будто готовилась отбивать атаку. – Если ты это сделаешь, то сразу упадёшь в моих глазах.

– А как мне ещё справиться с моим чувством к тебе?

– Матвей, мне очень жаль, но я не знаю, – она развела руками. – Но поцелуй тебе в любом случае не поможет.

– Но почему? Или ты?.. – он задумался и поймал её взгляд. – Скажи, а не боишься ли ты, что если я тебя поцелую, то ты, возможно, почувствуешь ко мне что-то большее, чем дружба? Тата, если ты скажешь да, то это станет для меня таким огромным облегчением, какое только возможно в моей ситуации. Но, прошу, не обманывай меня.

– О… Господи, Матвей… – она взялась за голову.

– Тата, ответь мне. Мне очень трудно. Помоги мне хотя бы в этом, пожалуйста…

От его сосредоточенного взгляда невозможно было спрятаться. У неё уже не было сил даже подумать над его словами. Да и зачем ей было о них думать? У неё есть муж, которого она любит. Боже мой, он сведёт её с ума своей настойчивостью!

Она приподняла плечи и стала жестикулировать раскрытыми ладонями, помогая таким образом словам «выходить» из себя.

– Ну я не знаю… возможно…

От её слов он поднял голову вверх, а потом подпрыгнул, громко выкрикнув: «Да!»

– Матвей, ты что? – она уставилась на него, округлив глаза.

– Тата, ты меня просто осчастливила. Не знаю, насколько мне этого хватит, но по крайней мере я точно смогу спокойно проводить тебя сейчас.

– Я очень рада, что помогла тебе, но… – проговорила она.

– Не нужно никаких «но», – сказал он, подняв ладонь вверх. – Не расстраивай меня. Дай хоть немного помечтать.

– Матвей, я не хочу, чтобы ты обнадёживался… – заглянув в его глаза, произнесла она.

– На мою надежду ты никак не влияешь. Она только моя. Не нужно её убивать, Тата. Пусть лучше она умрёт во мне.

Его серьёзное лицо после этой фразы быстро сменилось на радостное. Этот взгляд сбросил большую часть камня с её сердца. Пусть его обрадовало то, что, наверное, лучше бы не обрадовало, но от этого он повеселел, а это и было самым главным.

– Хорошо, – она поймала себя на том, что тоже улыбается. – Мне тоже вдруг стало так легко. Матвей, – она взяла его руку и крепко сжала, – я хочу, чтобы ты знал, что я очень люблю тебя и не хочу терять такого друга как ты. Приезжай в Нижний Новгород. Я буду тебя очень ждать. А пока пиши мне, хорошо?

– Конечно… – он вдруг снова стал серьёзным, и это заставило её напрячься. – Тата, несмотря на нашу с тобой крепкую дружбу из-за своего чувства к тебе я очень сильно боюсь тебя потерять…

– Матвей, ты меня не потеряешь. Я тебе обещаю, – она постаралась вложить в свои слова как можно больше уверенности. – Но ты должен понимать, что слушать о твоих чувствах мне также тяжело, как и тебе говорить о них.

– Я понимаю, – произнёс он, наклонив голову. – Я изо всех сил буду учиться контролировать себя. Ну, иди ещё раз ко мне. Я хочу обнять тебя крепко-крепко.

Она сделала робкий шаг вперёд, а он так резко притянул её к себе, что Тата при соприкосновении с его плечом отскочила от него. Матвей положил голову на её плечо и стал немного покачиваться. Он продержал её в своих руках около минуты, и Тате уже стало казаться, что он решил попробовать заснуть на её плече. Она чувствовала его тёплое дыхание через волосы на своей шее. С этим пора было заканчивать. Тата в последний раз крепко прижалась к нему, а затем отпустила и сделала два шага назад.

– Пока, Матвей. Надеюсь, скоро увидимся!

Она стала удаляться от него, но пока спиной не поворачивалась.

Он ничего ей не ответил, а просто поднял руку и медленно помахал ей несколько раз. Улыбка не сходила с его лица.

Дойдя до входа в автовокзал, Тата тоже помахала ему рукой, а потом, улыбнувшись, вошла внутрь.

ГЛАВА IV

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Ей пришлось ждать целых пять часов, прежде чем она села в автобус, который повёз её домой. Тате предстояло провести в дороге целую ночь. Дома она будет завтра. Неужели она будет дома? Ей просто не верилось в это! Столько времени вдали от цивилизации! Может ей придётся заново привыкать к удобствам?

Уезжая всё дальше, душевное состояние Таты постепенно улучшалось. Она сосредотачивалась на размытых тёмных очертаниях за окном и думала о том, что скоро увидит Артёма, сможет обнять своих родителей и возьмёт на ручки свою прекрасную Лану. Боже, да она снова сможет готовить на плите! А чтобы сходить за продуктами, ей будет достаточно выйти из дома и зайти в магазин через дорогу! Но, с другой стороны, она больше не сможет прокатиться на Ветре, погулять по лесу, поиграть с Лукьяном, поговорить с Матвеем…

Матвей, боже мой… Воспоминания о его признании теперь всегда будут колоть ей сердце. Как же ей было его жаль… Она будет молить Бога, чтобы его влюблённость оказалась быстротечной и на момент, когда Матвей решит переехать в Нижний Новгород, он будет относиться к ней также как и она к нему. Надо думать только о хорошем и так оно обязательно случится!

***

Когда Тата поднималась по лестнице родительского дома, то почувствовала, что вся дрожит от волнения. Она постучалась и стала ждать. Дверь ей открыла мама. На её громкие возгласы откликнулся Владимир, и вся семья наконец-то оказалась вместе. Тата впервые увидела, как плакал её отец. Это было так трогательно. Тате приходилось оказываться поочерёдно, то в отцовских, то в материнских руках. Да пусть хоть разрывают её на части! Она станет от этого только счастливее!

А её красавица Лана! Тата была в шоке. Как же изменилась её малютка! Она была тем же белым комочком, но увеличенным в размерах: ослепительно белая короткая густая шерсть и ярчайшие синие глаза, а носик и область вокруг глаз как будто кто-то подкрасил тушью. Да её любимица превратилась в самую настоящую королеву красоты! Сначала Лана никак не реагировала на Тату, но потом прониклась к ней симпатией и стала обнюхивать и тереться о ногу. Тата верила, что Лана обязательно вспомнит её, а не просто заново привыкнет.

Они, можно сказать вчетвером, проговорили в гостиной часа три. Когда Тата уже не могла пить воду от пересыхания во рту из-за бесконечных разговоров, она объявила:

– Мам, пап, мне надо съездить к Артёму.

Светлана и Владимир переглянулись. Тата от этого сразу напряглась.

– Что такое? Вы что-то от меня скрываете? – встревожилась она.

– Дочка, не беспокойся, – сказала Светлана, опустив глаза в пол. – Просто мы вспомнили, что тебя просила зайти Алла. Помнишь её? Она соседка Артёма.

– Помню, но зачем? Мы сто лет не виделись.

– Дочка, просто сделай это. Потом всё поймёшь.

– Пап? – Тата перевела встревоженный взгляд на Владимира.

– Дочь, да всё хорошо. Не волнуйся, – его успокаивающий непонятно от чего голос не столько напугал её, сколько вынуждал поскорее выяснить его причины.

Глядя в загадочные лица родителей, Тата поняла, что ничего от них не добьётся.

– Я прямо сейчас поеду.

Тата встала с дивана и направилась к выходу, не отрывая от родителей взгляд. Они смотрели на неё с одобрением и больше не сказали ни слова. Как всё это было странно…

Выбежав из подъезда, Тата быстрым шагом отправилась на автобусную остановку. Боже… пока она доедет до его квартиры у неё сердце выпрыгнет из груди от переживаний!

***

Оказавшись, наконец, перед дверью квартиры Артёма, Тата пыталась отдышаться. Через пару секунд ей стало понятно, что её дыхание всё равно не восстановится до тех пор, пока дверь перед её глазами не откроется. Она подняла дрожащую руку и нервно постучалась.

Через минуту ей открыла маленькая старушка с торчащим пучком седых волос.

Тата посмотрела на неё, приоткрыв рот.

– А… мне нужен Артём.

– Артём? Бывший хозяин что ли? Он здесь больше не живёт. Он продал нам эту квартиру, – протараторила старушка.

– Но… где тогда он сейчас живёт?

– Понятия не имею.

И старушка захлопнула дверь перед её носом. Тата не могла закрыть рот от шока. Что же это получается? Артём переехал? Но он ей ничего не писал о переезде.

Уже оказавшись на последних ступеньках лестницы третьего этажа, Тата вдруг вспомнила, что мама просила её зайти к Алле.

Она развернулась и снова поднялась на четвёртый этаж.

Тата постучалась в дверь квартиры Аллы и стала ждать.

Ей послышались звуки шагов и детские взвизгивания.

Через несколько секунд дверь распахнулась: Алла держала на руках маленькую девочку, размахивающую руками, и улыбалась ей.

– О. Тата, привет! – поздоровалась она. – Давно не виделись.

– Привет, Алла. Это твоя дочурка? Какая красотка.

– Да, – мать прижала дочь ближе.

– Алла, моя мама попросила меня зайти к тебе. Я не понимаю…

– А! Подожди секунду!

Алла скрылась за дверью и через минуту вернулась с бумажкой в руках.

– Это новый адрес Артёма.

Тата взяла из её рук бумажку.

– А… спасибо тебе. Ну, я пошла… Счастливо вам!

– Пока! – Алла взяла малышку за руку и помахала вместе с ней. – Скажи тёте пока. Пока!

Тата улыбнулась этой милой картине и стала спускаться по лестнице.

Она вышла из подъезда на ватных ногах. Что же происходит?

Тата посмотрела в бумажку с адресом и сориентировалась, как туда добраться. Сообразив, как это сделать, она порадовалась уже тому, что это было недалеко.

Поездка в автобусе снова оказалась для неё нервной, и на нужной остановке она просто вылетела из него.

В результате Тата оказалась возле десятиэтажного дома. Она подошла к двери третьего подъезда. Парень в наушниках, выбежавший из подъезда прямо перед ней, чуть было не сбил её с ног.

– Извините, – бросил он ей вслед и побежал дальше.

Тата ухватилась рукой о дверь и вошла в подъезд. Ей нужно было подняться на второй этаж. Она делала это медленно и через пару минут оказалась перед железной дверью.

Её напряжённая рука сделала три протяжных стука.

Когда Артём открыл ей дверь, она сделала шаг назад. Как будто ей был нужен обзор пошире, чтобы удостовериться, что это действительно был он.

– Привет, куколка, – он широко улыбнулся ей.

Она подбежала к нему и повисла на его шеи. Артём подтянул её так, что она перестала чувствовать пол под ногами. Когда они оказались в коридоре, он захлопнул входную дверь.

– Артём, что же ты делаешь? Почему ты не написал мне, что переехал?

– Хотел сделать сюрприз. Как ты?

– Я? Хорошо. Только перепугалась за тебя. А… ты? Как у тебя дела?

– Теперь просто отлично. Наконец-то ты со мной!

Ухватившись за её голову, он поцеловал её. Тата всё еще была под напряжением, потому что чувствовала, что он чего-то ей не договаривал. Она с замиранием сердца стала ждать, что он вот-вот сделает это.

– Тата, у меня есть для тебя ещё один сюрприз, – произнёс он, оторвавшись от неё. – Подожди здесь.

Он скрылся за дверью единственной доступной её взору комнаты. Тата огляделась вокруг: впереди неё была кухня, а сбоку, очевидно, ванная комната. У неё не было времени всё это рассматривать, потому что через минуту дверь комнаты распахнулась, и Артём вышел оттуда, а вслед за ним, придерживаясь за его руку и выставив вперёд трость, вышла Лиза.

– Привет, Тата, – произнесла она, мельком взглянув на неё, а потом опять опустила глаза, сосредоточившись на ходьбе.

– Лиза… – на выдохе произнесла Тата, из-за чего собственный голос показался ей чужим. – Глазам своим не верю…

– А ты поверь, куколка, – посмеиваясь, произнёс Артём.

– Тата, на самом деле всё не так хорошо, как тебе кажется, – низким голосом сказала Лиза, – ведь я…

– Лиза, тебе врач только вчера сказал, что происходящее сейчас с тобой – это успех, а ты снова начинаешь жаловаться.

– Но мне…

– Даже слушать ничего не хочу, – перебил её Артём. – Это успех и точка! А дальше всё будет только лучше.

– Ладно… – со вздохом произнесла Лиза и перевела глаза на стену. – Я с тобой скоро начну верить в розовых слонов.

А потом Лиза кинула мимолётный взгляд на Тату.

– Он мне даже думать не даёт о плохом.

– И правильно делает… – проговорила Тата. – Это же… я очень рада за тебя, Лиза.

Она пожала плечами и чуть-чуть улыбнулась.

– Я на самом деле хочу верить, что скоро окончательно выберусь из этого положения… И отправлюсь искать своего сына.

– Если только мы, – Артём взглянул на Тату, – не найдём его раньше тебя.

Тата улыбнулась ему, а потом услышала слова Лизы:

– Я очень на это надеюсь. Ну, я пойду. Что-то я устала. Не надо, Артём, не провожай меня. Я сама попробую, – и Лиза медленно скрылась за дверью комнаты.

Тата снова подбежала к Артёму и обняла его.

– Родной мой, как я рада, – произнесла она, целуя его лицо. – Какой же ты молодец.

– Всё это стало возможным только благодаря тебе и вере, которую ты в меня вселила. И… кстати… ты вещи ещё не разобрала?

– Нет, сумку бросила у родителей.

– Тогда забирай её обратно и, – он снял связку ключей с крючка, – езжай в нашу с тобой квартиру. Там правда ещё дел невпроворот, но жить можно. Я еле успел подготовить её к твоему приезду.

– В нашу квартиру? – судорожно глотая воздух, переспросила Тата. – Значит?..

– Да-да, ты не ослышалась. Квартира, в которой мы сейчас, принадлежит Лизе. А ключ от нашей в твоих руках, – он крепко сцепил их руки с ключами, – располагайся пока в ней, а вечером я приеду.

– Артём…. Ты… ты должен был меня подготовить… – дрожащим голосом произнесла она, – я никак не могу поверить… У меня в голове всё это не укладывается…

– Но всё же хорошо? – спросил он.

– Да… лучше просто не бывает, – она положила голову ему на грудь и крепко прижала руки к его спине, а потом произнесла:

– Ну наконец-то я дома.

***

Когда Тата приехала к родителям, оказалось, что они были в курсе этих новостей, но по просьбе Артёма ничего ей не говорили. Она посидела с ними минут двадцать, чтобы обменяться впечатлениями, но любопытство распирало её, и Тата, схватив свою нераспакованную сумку, отправилась на адрес, который ей сказал Артём.

Это была новая пятиэтажка. Тате с первых мгновений понравился двор с детской площадкой. Дом был выкрашен в жёлтый цвет, а некоторые детали были выделены белым цветом.

Оказавшись внутри однокомнатной квартиры со светлыми стенами, Тата радостно взвизгнула. Мебели было немного, но она вся была новой. Из знакомых предметов Тата узнала светло-серый диван, который Артём купил прошлым летом, и о который она чуть не расшиблась в его коридоре. Тата звонко засмеялась, потому что это были не все воспоминания, связанные с этим диваном.

Она открыла балконную дверь и с шумом ветра до неё донеслись детские голоса. Она бросила быстрый взгляд на двор, а потом снова осмотрела комнату. У неё было ощущение, что она попала в мебельный магазин. Ничего! Они с Артёмом быстро обживут это место!

А ещё она увидела на стене в коридоре картинку «Когда я был счастлив». Тот летний пейзаж с мужским чёрным профилем, смотрящим на красный закат, на который Тата обратила внимание в тот вечер, когда она пришла к Артёму в гости с родителями. Она провела рукой по этой картине и уронила пару слезинок. Господи, это же произошло всего года полтора назад, а у неё было чувство, что с тех пор прошла целая жизнь.

Тата вошла на кухню и зажмурилась от света преимущественной белой мебели.

Она включила кран и из него побежала вода. Потом Тата открыла холодильник. В нём стояла только полупустая бутылка минеральной воды. Значит надо пройтись по магазинам и приготовить ужин. Она решила запечь курицу в духовке.

В магазине Тата быстро сделала необходимые покупки, и вернулась домой.

На приготовление ужина у неё ушло больше времени, чем раньше. Ей было непросто сориентироваться в новом месте. Да и ещё она так отвыкла от коммунальных удобств.

Артём пришёл около семи вечера. Он кокетливо постучался в дверь, и она открыла ему.

– Почему ты стучишь? Разве у тебя нет ключей? – спросила она, сцепив руки на его шеи.

– Есть, но я хотел, чтобы ты мне открыла.

– Понятно, – посмеялась она, – я приготовила ужин. Идём!

Тата взяла его за руку и привела на кухню.

– Куколка, запах просто чудесный! – восторженно произнёс он, усаживаясь на мягкую поверхность кухонного уголка.

– Надеюсь, что у меня хорошо получилось, – сказала Тата, открывая шкафчик за шкафчиком в поисках нужной посуды. – Я отвыкла готовить в таких комфортных условиях. Удивительно, но кажется мне нужно время, чтобы привыкнуть к удобствам.

– Ты сделаешь это очень быстро. Но сперва… – он сложил руки на столе и прокашлялся. – Куколка, я хотел тебя спросить, ты не будешь против, если мы с тобой завтра отправимся на поиски Серёжки? Я понимаю, ты только что приехала и, наверное, нужно подождать, но…

– Артём, ты что? – перебила его она, расставляя на столе тарелки с переливающейся блеском поверхностью. – Ты столько ждал этой возможности. Поехали хоть сегодня. Хоть сейчас. С тобой – хоть на край света.

– Тата, как же я счастлив… – улыбнулся он.

– Я тоже… Но Лиза? Ты сможешь оставить её? Ведь мы наверняка уедем надолго. А твоя работа?

– Я взял отпуск, а к Лизе будет приходить по выходным сиделка. В доме она, с трудом, конечно, но пока справляется с элементарными бытовыми действиями. Кроме того, она сдружилась с твоей мамой. Ты в курсе?

– Нет… Мне мама об этом не писала.

– Наверное она не хотела намекать на то, что Лиза выздоравливает. Я хотел сделать тебе сюрприз и просил не говорить о её успехах. Твоя мама периодически сидела с Лизой. Теперь я понял в кого ты. Светлана – добрейший души человек. Сначала Лиза и на неё шипела, но, когда пошла на поправку, стала гораздо приятнее в общении.

– Да, это я сегодня уже заметила.

– В общем, если что, она твоей маме позвонит, и та ей обязательно поможет. Тата… – он поймал её руку, которой она расставляла приборы на столе, – я так ждал этого момента. Ты приехала, и мы наконец поедем искать Серёжку… На свете нет человека счастливее меня. Я уверен… я твёрдо знаю, что мой сын найдётся и всё с ним будет хорошо. По-другому просто не может быть.

– И я в это верю, – на улыбке произнесла она, а потом бросила растерянный взгляд на стол.

– Давай я тебе помогу! – сказал Артём и встал из-за стола. – Как тебе, кстати, наша квартира?

– Артём, она просто прелесть. Это наш дом… Это действительно наш дом.

– Мне тоже она понравилась, – сказал он, открыв дверку шкафа. – Я почти не думал покупать её или нет. Ты же просила меня слушать своё сердце. Я так и сделал… – Артём закрыл очередную дверку шкафа и засмеялся. – Куколка, не представляю, чем тебе помочь. Я ведь сам не представляю, где и что лежит.

Она засмеялась вслед за ним, и они вместе стали искать недостающие вещи для того, чтобы нормально поужинать.

Тата наблюдала за ним, и ей казалось, что внутри неё цвели розы. Жизнь подарила ей всё, чтобы она была счастлива. Остальное теперь зависело только от неё. А именно, как она своим счастьем распорядится, как будет оберегать и как ценить.

***

Утром они отправились на автовокзал. День обещал быть прохладным, и Тата купила стакан горячего кофе в ближайшем ларьке.

Они уселись в заполненный автобус: Тата около окошка, а Артём занял место рядом с ней. В правой руке Тата держала стакан с кофе, а её левую руку Артём пытался отогреть, сжимая и дыша на неё горячим воздухом.

– Артём, а ты думал, где мы там будем жить? – спросила она.

– Пока нет, но мы всё решим, как только там окажемся. Кстати, у меня есть для тебя ещё один сюрприз…

Тата чуть не поперхнулась кофе.

– Ещё один? – переспросила она так, что пассажиры посмотрели на них.

– Тише, не пугайся, – засмеялся Артём. – Это очередная хорошая новость. Точнее надеюсь, что она тебе понравится, – он достал из кармана какой-то цветной буклет.

– Что это?

– Скажи, ты ещё настроена искать работу?

– Артём, не напоминай мне об этом, – сказала она и ненадолго перевела взгляд в окно. – Я как вспомню эти бесполезные поиски и… Подожди… – она как будто опомнилась, заметив его оживлённое лицо. – Почему ты улыбаешься? Ты нашёл для меня работу?

– Куколка, я ведь отлично помню, как ты пыталась устроиться учителем в школе. Знаешь, есть такое выражение: «Если ваш поезд ушёл, не забывайте, что есть ещё корабли и самолёты». Короче говоря, когда у меня было свободное время, я пошарил в интернете и нашёл для тебя, по-моему, великолепный вариант. Что ты думаешь насчёт преподавательской деятельности?

– Преподавательской… – задумалась Тата. – Да я об этом никогда не думала. Учить студентов тому, как нужно учить детей… Ну да, я же это умею. И что?..

– Я нашёл для тебя работу!

– Серьёзно?! – выкрикнула Тата и на этот раз даже не обратила внимания, потревожила ли она своим возгласом кого-то из пассажиров или нет.

– Да! – выкрикнул Артём в такой же манере, и они засмеялись. – Я спросил твоё резюме у твоих родителей, – продолжил он спокойным голосом. – Они его нашли, а я отправил его в несколько учебных заведений, которые мне понравились. В одном из них тебя ждут с распростёртыми объятиями. Я им сказал, что ты прямо сейчас не сможешь приступить к работе. Но они ждут тебя в любое время. Им нужен человек с твоими умениями. Так что, как только мы найдём Серёжку, у тебя сразу появится работа.

– Артём, да ты просто гений… Сколько я мучилась, обивая пороги школ… Преподаватель. Боже мой! Как я раньше не догадалась?.. И что это за место?

Артём вручил ей буклет.

Тата медленно раскрыла его.

На гладкой с глянцевым блеском бумаге крупными буквами было написано:

«Педагогический колледж имени Ушинского».