# Двенадцатая ночь, или Что угодно

Уильям Шекспир

«Когда музыка – пища для любви, –

Играйте громче, насыщайте душу!

Пусть пресыщенное желанье звуков

От полноты зачахнет и умрет.

Еще раз тот напев! Он словно замер!

Он обольстил мой слух, как нежный ветер,

Что, вея над фиалковой грядой,

Уносит и приносит ароматы.

Довольно – перестаньте! Нет, уж он

Слух не ласкает, как бывало прежде.

О дух любви, как свеж ты и как легок!

Как океан, ты принимаешь все;

Но все, что падает в твою пучину, –

Как ни было б серьезно или важно, –

Теряет вмиг оно и вес и цену.

Любовь так преисполнена мечтаний,

Что, истинно, любовь – одна мечта…»

## Действующие лица

Орсино, герцог Иллирийский.

Себастиан, молодой дворянин, брат Виолы.

Антонио, капитан корабля, друг Себастиана.

Капитан корабля, друг Виолы.

Валентин, Курио – придворные герцога.

Сэр Тоби Бельч, дядя Оливии.

Сэр Эндрю Эгьючик (Бледнощек).

Мальволио, дворецкий Оливии.

Шут Оливии.

Фабиан, слуга Оливии.

Оливия, богатая графиня.

Виола.

Мария, камеристка Оливии.

Придворные, священник, моряки, приставы, музыканты и слуги.


Действие происходит частью в одном из городов Иллирии, частью на побережье поблизости.

## Акт I

### Сцена 1

Комната во дворце герцога. Входят Герцог, Курио и придворные. Вдали музыканты.

Герцог

Когда музыка – пища для любви, –
Играйте громче, насыщайте душу!
Пусть пресыщенное желанье звуков
От полноты зачахнет и умрет.
Еще раз тот напев! Он словно замер!
Он обольстил мой слух, как нежный ветер,
Что, вея над фиалковой грядой,
Уносит и приносит ароматы.
Довольно – перестаньте! Нет, уж он
Слух не ласкает, как бывало прежде.
О дух любви, как свеж ты и как легок!
Как океан, ты принимаешь все;
Но все, что падает в твою пучину, –
Как ни было б серьезно или важно, –
Теряет вмиг оно и вес и цену.
Любовь так преисполнена мечтаний,
Что, истинно, любовь – одна мечта.

Курио

Поедете на травлю, государь?

Герцог

Кого травить мне?

Курио

Лань.

Герцог

Да, я охочусь
За благороднейшей моею ланью.
Когда узрел я в первый раз Оливию,
Мне показалось, будто самый воздух
Очищен от губительной заразы
Ее дыханием, и в тот же миг
Оленем стал я, и, как злые псы,
Меня с тех пор преследуют желанья.

Входит Валентин.

Герцог

А, вот и ты! Ну, что она сказала?

Валентин

Осмелюсь доложить, что я не видел
Самой графини. Девушка ее
Ходила к ней и, возвратясь, сказала,
Что даже небо прежде семи лет
Ее лица не узрит без покрова.
Она монахиней под покрывалом
Решила жить и келию свою
Кропить все дни горючими слезами,
Чтоб брата мертвую любовь почтить
И сохранить в своей печальной мысли
Ее надолго живо и свежо.

Герцог

Она, в ком сердце создано столь нежным,
Что может чтить так свято память брата, –
О, как она полюбит, если сонм
Живущих в ней желаний умертвит
Стрела златая, если воцарится
На двух возвышенных ее престолах,
На этих милых, нежных совершенствах –
На сердце и уме – один властитель!
Идите, – я последую за вами.
Сладка мечта любви в тени лесов,
Среди благоухающих цветов!

Уходят.

### Сцена 2

Берег моря. Входят Виола, капитан корабля и моряки.

Виола

Что это за страна, друзья мои?

Капитан

Иллирия, прекрасная синьора.

Виола

Но что же мне в Иллирии здесь делать?
Мой брат в полях Элизиума бродит!
Но, может быть, он жив – не утонул?
Как думаете вы?

Капитан

Ведь вы спаслись же!

Виола

О бедный брат! Но, может быть, и он
Не утонул, а спасся тоже?

Капитан

Да.
И, чтобы вас утешить, госпожа,
Я вот что расскажу: когда корабль
Разбился о скалу и вы, спасаясь,
Вот с ними плыли в челноке, я видел,
Как смелый брат ваш, бодро сохраняя
Среди опасностей свой острый ум,
Себя к огромной мачте привязал,
Его учили смелость и надежда.
Как на хребте дельфина Арион,
Он твердо сохранял с волнами дружбу,
Пока я взором мог за ним следить.

Виола (бросая ему кошелек)

Возьми за эту весть. С моим спасеньем
В душе моей воскресла и надежда,
Твои слова ее питают. Он,
Быть может, жив! Ты эту землю знаешь?

Капитан

И очень хорошо. Недалеко
Отсюда я родился и воспитан.

Виола

А кто страною правит?

Капитан

Благородный
И сердцем, и происхожденьем герцог.

Виола

А имя как?

Капитан

Зовут его Орсино.

Виола

Орсино? Да, я помню, мой отец
Его не раз так называл. Тогда
Еще он холост был.

Капитан

Да и теперь
Он холост, или холост был недавно.
Не дальше как за месяц я оставил
Иллирию: тогда носился слух –
Вы знаете, что любит мелкий люд
Болтать о лицах, высоко стоящих, –
Что ищет он Оливии руки.

Виола

Но кто она?

Капитан

Дочь графа и девица,
Исполненная всяких совершенств.
Граф умер год тому назад, ее
Оставивши на попеченье брата,
Который также кончил жизнь; графиня,
Любя его горячею любовью,
От общества мужского отреклась.

Виола

О, если бы я ей служить могла,
Мой пол и звание перед людьми
Сокрыв, пока мой план созреет!

Капитан

Это
Исполнить нелегко. Всем предложеньям,
И даже герцогским, она не внемлет.

Виола

Ты вежлив в обращенье, капитан,
И, несмотря на то, что очень часто
Природа под изящной оболочкой
Скрывает гниль, мне верится охотно,
Что благородная твоя осанка
В гармонии с прекрасною душой.
Прошу тебя – за исполненье просьбы
Я щедро награжу – сокрой, кто я,
И помоги мне отыскать одежду,
Приличную для плана моего.
Я герцогу хочу служить. Прошу
Меня ему представить как кастрата.
Твой труд не пропадет напрасно: я
Умею петь, умею веселить
Игрой на лютне и способна к службе.
Все прочее само придет потом, –
Лишь умолчи о замысле моем.

Капитан

Итак, вы – евнух, я – немой слуга;
Коль нет, пусть я ослепну навсегда!

Виола

Прекрасно. Так веди меня вперед!

Уходят.

### Сцена 3

Комната в доме Оливии. Входят сэр Тоби Бельч и Мария.

Сэр Тоби

> Кой черт вздумалось моей племяннице так огорчаться смертью своего брата? Поверь мне, заботы – враг жизни.

Мария

> Право, сэр Тоби, вам бы следовало пораньше возвращаться домой. Моя госпожа, племянница ваша, сильно возмущается вашими полуночными прогулками.

Сэр Тоби

> Так пусть себе возмущается, пока против нее самой не возмутились.

Мария

> Однако порядочная жизнь вам бы больше пристала.

Сэр Тоби

> Больше пристала? Да к чему мне рядиться? Я и так порядочно одет. Этот кафтан настолько хорош, что в нем можно пить, и сапоги тоже; а если нет, пусть они повесятся на собственных ушах!

Мария

> Попойки и гулянье доконают вас. Не дальше как вчера госпожа моя об этом говорила да еще о каком-то дурачке, которого вы как-то вечерком приводили к ней свататься.

Сэр Тоби

> О ком это? Об Эндрю Эгьючике?

Мария

> Да.

Сэр Тоби

> Да он не хуже всякого другого в Иллирии.

Мария

> Какое кому до этого дело?

Сэр Тоби

> Да, ведь он получает в год три тысячи дукатов!

Мария

> Всех его дукатов ему хватит на год: он дурак и мот.

Сэр Тоби

> И как ты только можешь это говорить? Он играет на виоле-да-гамба и знает три-четыре языка наизусть, слово в слово, и многим еще кое-чем одарен от природы.

Мария

> Да, правда, порядочно одарен. При всей его глупости он еще и забияка, и не имей он дара трусости для охлаждения своего удальства, так, по мнению умных людей, он скоро получил бы в дар могилу.

Сэр Тоби

> Клянусь кулаком моим, тот лжец и мерзавец, кто так отзывается о нем! Кто эти люди?

Мария

> А те самые, которые еще прибавляют, что он каждый вечер напивается с вами допьяна.

Сэр Тоби

> Конечно, за здоровье моей племянницы. Я до тех пор буду пить за нее, пока вино еще не иссякло в Иллирии и льется в мою глотку. Трус и негодяй, кто не пьет в честь моей племянницы, пока мозг у него не завертится, как приходской волчок! Тише, красотка!

> Castiliano vulgo!{Говорю по-испански (лат.).} Сюда идет сэр Эндрю Эгьючик.

Входит сэр Эндрю Эгьючик.

Сэр Эндрю

> Сэр Тоби Бельч! Как поживаешь, сэр Тоби Бельч?

Сэр Тоби

> Дружище, сэр Эндрю!

Сэр Эндрю

> Здравствуй, суровая красавица!

Мария

> Здравствуйте, сударь.

Сэр Тоби

> Приступай, сэр Эндрю, приступай!

Сэр Эндрю

> Кто это?

Сэр Тоби

> Камеристка моей племянницы.

Сэр Эндрю

> Милая госпожа, приступай, мне хочется ближе с тобою познакомиться.

Мария

> Мое имя Мария, сударь.

Сэр Эндрю

> Милая Мария, приступай!

Сэр Тоби

> Ты не так меня понял, братец. Приступай – значит: подойди к ней, разговорись, атакуй ее. Марш на приступ!

Сэр Эндрю

> Клянусь честью, в таком обществе я не решился бы сделать это. Так это значит – приступай?

Мария

> Мое почтение, господа.

Сэр Тоби

> Если она так уйдет, сэр Эндрю, то чтоб тебе никогда не обнажать шпаги!

Сэр Эндрю

> Если ты так уйдешь, то чтобы мне никогда не обнажать шпаги! Что ж ты, милочка, думаешь, что тебя попался в руки дурак?

Мария

> Нет, сударь, вы мне в руки не попадались.

Сэр Эндрю

> Но попадусь, вот тебе моя рука.

Мария

> Конечно, сударь, мысли свободны, но все-таки не худо было бы держать их немного на привязи.

Сэр Эндрю

> Это зачем, моя милочка? Что значит эта метафора?

Мария

> Она так же суха, сударь, как ваша рука горяча.

Сэр Эндрю

> Что же? Ты хоть кого согреешь!

Мария

> Нет, у вас холодное сердце: это я могу пересчитать по вашим пальцам.

Сэр Эндрю

> А ну, попробуй!

Мария

> Да я уже пересчитала по ним, что вы и трех не пересчитаете. Прощайте.

Уходит.

Сэр Тоби

> О рыцарь, тебе нужно бы стакан «Канарского»! Случалось ли, чтобы тебя так сшибали с ног?

Сэр Эндрю

> Никогда, вот разве только «Канарское» сваливало меня с ног. Мне сдается, что иногда во мне не больше остроумия, чем в обыкновенном человеке. Но я ем много говядины, и это вредит моему остроумию.

Сэр Тоби

> Без сомнения.

Сэр Эндрю

> Если бы я был уверен в этом, я зарекся бы есть говядину. Завтра я еду домой, сэр Тоби.

Сэр Тоби

> Pourquoi{Почему (франц.).}, любезный рыцарь?

Сэр Эндрю

> Что значит pourquoi: поезжай или нет? Жаль, что я не употребил на языки то время, которое ушло на фехтованье, танцы и медвежью травлю. Ах, что бы мне заняться искусствами!

Сэр Тоби

> О, тогда голова твоя прекрасно была бы убрана волосами!

Сэр Эндрю

> Как так? Разве искусства исправили бы мои волосы?

Сэр Тоби

> Без сомнения! Ты видишь, от природы они не хотят виться.

Сэр Эндрю

> Однако они все-таки мне очень к лицу, не правда ли?

Сэр Тоби

> Чудесно! Они висят, как лен на прялке, и я надеюсь дожить еще до того, что какая-нибудь баба зажмет тебя между колен и начнет их прясть.

Сэр Эндрю

> Ей-богу, завтра я еду домой, сэр Тоби. Твоя племянница не хочет показываться. Да если бы и показалась, так можно держать десять против одного, что я ей не понравлюсь. Сам герцог к тому же ухаживает за ней.

Сэр Тоби

> Герцога она не желает знать, так как не хочет выходить за человека, который выше ее званием, летами и умом. Я сам слышал, как она клялась в этом. Веселей, брат! Еще не все пропало.

Сэр Эндрю

> Так я останусь еще на месяц. Я человек с самым странным складом души: иногда меня только и занимают маскарады и празднества.

Сэр Тоби

> Неужели ты годен на эти дурачества?

Сэр Эндрю

> Да так же, как и всякий другой в Иллирии, будь он кто угодно, лишь бы не был знатнее меня; а со стариками я сравнивать себя не хочу.

Сэр Тоби

> А что, рыцарь, ты в гальярде{Старинный танец.} силен?

Сэр Эндрю

> Еще бы! Могу отколоть любую фигуру.

Сэр Тоби

> Ну, я свою фигуру предпочитаю беречь.

Сэр Эндрю

> А в прыжке назад, мне думается, меня никто не превзойдет в Иллирии.

Сэр Тоби

> Зачем же скрывать эти таланты? Зачем завеса опущена пред этими дарами? Или, может быть, ты боишься, чтоб они не запылились, как портрет мистрисс Молль{Известная английская куртизанка, нередко обворовывавшая своих поклонников, вследствие чего портрет ее рекомендовалось отправить на чердак, чтобы он там пылился.}? Почему ты не идешь в церковь гальярдой и не возвращаешься оттуда курантой? Я на твоем месте не ступал бы иначе, как джигой, и бегал бы в укромное местечко только контрдансом. О чем ты думаешь? Разве нынешний свет таков, чтобы держать под спудом свои достоинства? Глядя на прекрасную форму твоей ноги, я бы сказал, что ты родился под звездой гальярды.

Сэр Эндрю

> Да, нога мощная, и в чулке огненного цвета она очень недурна. Не приняться ли за стаканы?

Сэр Тоби

> А что же нам больше делать? Разве мы не родились под созвездием Тельца?

Сэр Эндрю

> Тельца? Это означает толчки и драку?

Сэр Тоби

> Нет, дружище, это означает прыжки и пляску. Ну, покажи свои скачки: валяй! Выше! Э-ге, чудесно!

Уходят.

### Сцена 4

Комната во дворце герцога. Входят Валентин и Виола в мужском платье.

Валентин

> Если герцог всегда будет так милостив к вам, Цезарио, вы далеко пойдете: всего три дня, как он вас знает, и вы уже не чужой.

Виола

> Вы опасаетесь или непостоянства с его стороны, или небрежности с моей, если сомневаетесь в прочности его расположения. Разве он не постоянен в своих милостях?

Валентин

> О нет, уверяю вас.

Входят герцог, Курио и свита.

Благодарю. Но вот и граф идет.

Герцог

Скажите, где Цезарио? Где он?

Виола

Я здесь, к услугам вашим, государь.

Герцог (свите)

Прошу вас всех, немного отойдите.
Цезарио, ты знаешь все: тебе
Я в книге сердца моего открыл
Страницы глубочайших тайн. Беги,
Лети к ней, милый друг, не принимай
Отказов, стой у двери, повторяй,
Что корни в пол нога твоя пустила,
Что не уйдешь, не повидавшись с нею…

Виола

Однако ж, государь, когда тоске
Она действительно так предалась,
Как говорят, – она меня не примет.

Герцог

Шуми, будь дерзок, не страшись нарушить
Приличия, – но своего добейся.

Виола

Положим, государь, что мне удастся
С ней говорить, тогда что?

Герцог

О! Тогда
Раскрой пред ней весь пыл моей любви
И изуми, сказав, как я ей предан.
Тебе излить тоску мою нетрудно:
Тебя она скорее станет слушать,
Чем старого посла с лицом суровым.

Виола

Не думаю.

Герцог

Поверь мне, милый друг:
Тот наклевещет на твою весну,
Кто скажет – ты мужчина. Рот Дианы
Не мягче, не алей; твой голосок,
Как голос девушки, и чист и звонок;
Как женщина, ты создан весь. Я знаю.
Твоя звезда посольству твоему
Благоприятна. Четверо из вас
Пусть с ним идут. Ступайте хоть и все,
Когда угодно. Мне дышать тем легче,
Чем менее вокруг меня людей.
Коль выполнишь удачно порученье,
Свободен будешь ты, как твой монарх,
И с ним разделишь все.

Виола

Я постараюсь
Все сделать, чтоб графиню покорить.
(Тихо.)
О, как я ни стараюсь, все страдаю!
Его женой сама я быть желаю.

Уходит.

### Сцена 5

Комната в доме Оливии. Входят Мария и шут.

Мария

> Ну, говори же, где ты таскался, или я ни на волос губ не разомкну, чтобы просить для тебя прощения. Госпожа прикажет тебя повесить за отлучку.

Шут

> Что же, пусть вешают! Кто на этом свете хорошо повешен, тот ничьих знамен не боится.

Мария

> Почему так?

Шут

> А потому, что его не заберут в солдаты.

Мария

> Постный ответ! Я тоже могу сказать тебе, где родилось это выражение: «Не боюсь ничьих знамен».

Шут

> Где же, моя красотка?

Мария

> На войне. И ты можешь смело повторять его в своих дурачествах.

Шут

> Надели, Господи, мудростью умников, а дурачье пусть себе отдает в рост свои дары.

Мария

> Тебя все-таки повесят за то, что ты шатался так долго, или прогонят; а разве это для тебя не все равно, что быть повешенным?

Шут

> Хорошая виселица иной раз спасает от плохой женитьбы. А что до того, что меня прогонят, так мне все равно, пока на дворе лето.

Мария

> Так тебе не нужна моя помощь?

Шут

> Зачем? У меня и своих помочей пара.

Мария

> Когда одна лопнет, так другая будет держать, а если обе лопнут, то ты потеряешь штаны.

Шут

> Ловко! Ей-богу, ловко! Продолжай, продолжай! Если сэр Тоби бросит пить, ты будешь самой остроумной из дочерей Евы во всей Иллирии!

Мария

> Тише, плут! Ни слова больше! Вот идет моя госпожа: тебе не худо бы извиниться как следует.

Уходит.

Шут

> Остроумие, если на то будет воля твоя, помоги мне в доброй шутке! Умные люди, которые думают, что обладают тобою, часто остаются в дураках; а я, который уверен, что не имею тебя, могу прослыть за мудреца, ибо что говорит Квинапал? – «Мудрый глупец лучше глупого мудреца».

Входят Оливия и Мальволио.

Шут

> Желаю здравствовать, сударыня!

Оливия

> Выведите глупость вон!

Шут

> Слышите вы? Выведите вон графиню!

Оливия

> Убирайся, сухой дурак! Я тебя знать не хочу, да, кроме того, ты еще начинаешь худо вести себя.

Шут

> Два недостатка, мадонна, которые можно уничтожить питьем и добрым советом. Дайте сухому дураку напиться, – он не будет сух. Посоветуйте дурному человеку исправиться – и если исправится, то он уже не дурной человек; а если он уже не может исправиться, то пусть его портной заштопает. Ведь все, что не исправлено, только штопано. Провинившаяся добродетель штопана грехом; исправившийся грех штопан добродетелью. Годится этот простой вывод, – хорошо, нет, – что же делать? Истинный рогоносец – только несчастье, а красота – цветок. Графиня хотела, чтоб вывели глупость, и я повторяю: выведи графиню вон!

Оливия

> Я хотела, чтобы тебя вывели, почтеннейший.

Шут

> Жестокая ошибка, сударыня. Cucullus non facit monachum{Клобук не делает монахом (лат.).}, что значит: мой мозг не так пестр, как мой кафтан. Добрейшая мадонна, позвольте доказать, что вы дура.

Оливия

> Можешь ли ты это сделать?

Шут

> И очень, мадонна!

Оливия

> Доказывай.

Шут

> Но я должен сперва поисповедывать вас, мадонна. Отвечайте мне, воплощение добродетели.

Оливия

> Пожалуй. За недостатком лучшего развлечения я послушаю твои доказательства.

Шут

> Добрейшая мадонна, о чем ты грустишь?

Оливия

> Добрый дурак, о смерти моего брата.

Шут

> Я думаю, душа его в аду, мадонна.

Оливия

> Я знаю, дурак, что душа его на небесах.

Шут

> Тем больше ты дура, если грустишь о том, что душа твоего брата на небесах. Эй, вы, выведите глупость вон!

Оливия

> Что ты думаешь об этом дураке, Мальволио? Не становится ли он лучше?

Мальволио

> Конечно, и он будет совершенствоваться до последнего издыхания. Старость приводит в упадок умного человека, а дурака – совершенствует.

Шут

> Ниспошли же тебе Господи раннюю старость, и глупость твоя да расцветет во всей красе! Сэр Тоби поклянется, что я не лисица, но ни гроша не даст в заклад, что ты не дурак.

Оливия

> Что ты на это скажешь, Мальволио?

Мальволио

> Я удивляюсь, как ваше сиятельство может находить удовольствие в шутках такого бездарного мерзавца! Я видел на днях, как простой дурак, в котором столько же мозга, как в палке, вышиб его из седла. Смотрите, он уже растерялся; если вы не смеетесь и не доставляете ему случая для острот, так у него и рот зашит. Клянусь, умные люди, которые смеются шуткам этих заказных дураков, сами – шуты этих же дураков.

Оливия

> О, ты болен самолюбием, Мальволио, и утратил вкус ко всему на свете. Кто благороден, простодушен и одарен свободою мысли, тот принимает за невинные стрелки эти выходки, в которых ты видишь пушечные ядра. Дурак, служащий шутом, не оскорбляет, хотя бы он беспрестанно насмехался, так же как и человек, известный за умного, не насмехается, хотя бы он всегда осуждал.

Шут

> Да ниспошлет тебе Меркурий дар лжи за то, что ты хорошо говоришь в пользу дураков.

Мария возвращается.

Мария

> Сударыня, там у дверей какой-то молодой человек: он очень желает с вами говорить.

Оливия

> От графа Орсино, не правда ли?

Мария

> Не знаю, сударыня; красивый молодой человек и с весьма приличной свитою.

Оливия

> Кто ж его удерживает?

Мария

> Сэр Тоби, сударыня, ваш дядюшка.

Оливия

> Пожалуйста, уведи его: он вечно говорит, как сумасброд.

Мария уходит.

> Ступай, Мальволио, и если это посол от графа, то я больна или меня нет дома. Скажи что хочешь, лишь бы отделаться.

Мальволио уходит.

> (Шуту.)

> Видишь, как твои шутки стареют и надоедают?

Шут

> Ты же за нас говорила, мадонна, так, как если бы твой старший сын был шутом. Да набьет Юпитер его череп мозгом, ибо вот один из твоей родни, у которого очень слабая pia mater{Серое вещество мозга (лат.).}.

Входит сэр Тоби.

Оливия (в сторону)

> Право, он полупьян. Кто там у дверей, дядюшка?

Сэр Тоби

> Человек.

Оливия

> Человек? Какой человек?

Сэр Тоби

> Человек там… (Икает.) Черт бы побрал эти селедки! (Шуту.) Ты что, болван?

Шут

> Почтеннейший сэр Тоби…

Оливия

> Дядюшка, дядюшка, так рано и уже в таком неприличном виде!

Сэр Тоби

> Неполитичном? Велика важность! Там кто-то у дверей.

Оливия

> Ну хорошо… Да кто же?

Сэр Тоби

> По мне, хоть сам черт, если ему угодно. Мне что за дело? Уж поверьте мне, говорю я! Э, да мне все равно!

Уходит.

Оливия

> С чем можно сравнить пьяного?

Шут

> С утопленником, дураком и бешеным. Первый глоток сверх жажды делает его дураком, второй – бешеным, а третий – утопленником.

Оливия

> Ступай за приставом, и пусть он освидетельствует дядюшку: он уже в третьей степени опьянения – он утонул. Пойди присмотри за ним.

Шут

> Покамест он только бешеный, мадонна; и дурак присмотрит за бешеным.

Уходит. Мальволио возвращается.

Мальволио

> Сударыня, этот молодой человек клянется, что должен поговорить с вами. Я сказал ему, что вы нездоровы, но он уверяет, что уже слышал об этом и потому именно пришел поговорить с вами. Я сказал, что вы спите, – и об этом он как будто знал уже заранее, и утверждает, что потому-то и пришел поговорить с вами. Что ему сказать, сударыня? Он вооружен против всякого отказа.

Оливия

> Скажи ему, что я не хочу с ним говорить.

Мальволио

> Я это уже сказал ему, но он уверяет, что будет стоять у дверей, как шерифский столб, или превратится в подножку для скамьи, пока вы его не допустите.

Оливия

> Какого же рода этот человек?

Мальволио

> Да мужского.

Оливия

> Ну, а какого рода мужчина?

Мальволио

> Очень дерзкого. Угодно вам или нет, он непременно хочет говорить с вами.

Оливия

> Его лета, наружность?

Мальволио

> Недостаточно стар для мужчины, недостаточно молод для мальчика: ни рыба, ни мясо, так, что-то среднее между мужчиной и мальчиком. Лицом смазлив, говорит задорно. У него как будто еще молоко на губах не обсохло.

Оливия

> Впусти его да позови мою камеристку.

Мальволио (кричит)

> Мария, графиня зовет!

Уходит. Мария возвращается.

Оливия

> Подай мне покрывало и накинь мне его на лицо. Выслушаем еще раз посольство Орсино.

Входит Виола со свитой.

Виола

> Кто из вас благородная хозяйка этого дома?

Оливия

> Обратитесь ко мне, и я буду отвечать за нее. Что вам угодно?

Виола

> Лучезарнейшая, превосходнейшая, несравненнейшая красавица, прошу вас покорнейше сказать мне, кто здесь хозяйка. Я никогда ее не видал, а мне бы не хотелось произнести на ветер мою речь, потому что, не говоря уже о том, что она мастерски составлена, мне стоило большого труда выучить ее наизусть. Красавицы мои, не насмехайтесь надо мной: я очень чувствителен – малейшее неуважение меня раздражает.

Оливия

> Откуда вы, сударь?

Виола

> Я могу вам рассказать не многим больше того, что я выучил, а этого вопроса нет в моей роли. Уверьте меня в том, моя красавица, что вы действительно хозяйка, чтоб я мог продолжать свою речь.

Оливия

> Вы актер?

Виола

> Нет, мое сокровенное сердце. И при всем том, клянусь вам всеми крючками хитрости, я не то, чем представляюсь. Вы хозяйка?

Оливия

> Если не слишком много беру на себя, то я.

Виола

> Действительно, если это вы, то вы много на себя берете; ибо что в вашей воле дать, в том отказать вы не властны. Впрочем, это не относится к моему поручению. Итак, я буду продолжать похвальное слово вам, а потом поднесу зерно моего посольства.

Оливия

> К делу! Что же касается похвального слова, то я вас освобождаю от него.

Виола

> Ах! А я убил столько труда, чтоб выучить его наизусть, и оно так поэтично!

Оливия

> Тем вероятнее, что оно не искренне. Пожалуйста, оставьте его при себе. Я слышала, что вы дерзко вели себя у моих дверей, и впустила вас больше затем, чтоб подивиться на вас, чем слушать вас. Если вы не безумны, то удалитесь, а если вы умны, то будьте кратки. Сегодня я не расположена заниматься пустословием.

Мария

> Угодно вам сняться с якоря? Вот дорога.

Виола

> Нет, милый юнга, я еще здесь покрейсерую. Усмирите немного вашего великана, прелестная госпожа.

Оливия

> Говорите, что вам угодно?

Виола

> Я – только посол.

Оливия

> Вероятно, вы должны сообщить мне что-нибудь отвратительное, раз вы так учтивы. Изложите, что вам поручено.

Виола

> Это предназначено только для ваших ушей. Я пришел не с объявлением войны, не с требованием покорности. Масличная ветвь в руке моей, и я произношу только слова мира и благоразумия.

Оливия

> Тем не менее начало довольно бурное. Кто вы? Чего хотите?

Виола

> Если я выказал неучтивость, то этому виной прием, который я встретил. Кто я и чего я хочу – таинственно, как девственная прелесть: для вашего слуха – святыня, для всякого другого – святотатство.

Оливия

> Оставьте нас. Послушаем эту святыню.

Мария и свита уходят.

> Ну, сударь, какова же ваша тема?

Виола

> Прелестнейшая!..

Оливия

> Превосходное начало – в таком духе можно долго говорить. Где же ваша тема?

Виола

> В груди Орсино.

Оливия

> В его груди? В которой главе ее?

Виола

> Чтоб ответить точно, в первой главе его сердца.

Оливия

> О, я ее читала! Это ересь. Больше ничего вы не желаете сказать мне?

Виола

> Красавица, позвольте взглянуть на ваше лицо.

Оливия

> Разве герцог дал вам поручение к моему лицу? Вы вышли из вашей роли. Однако я отдерну занавес и покажу вам картину. (Сбрасывает покрывало.) Смотрите: такова я, действительно, в это мгновение. Хороша ли работа?

Виола

> Превосходна, если только Бог создал все это.

Оливия

> Краска неподдельная: не боится ни дождя, ни ветра.

Виола

Где розы с лилиями сочетала
Природы нежная искусная рука,
Там красота чиста и неподдельна.
Вы будете жесточе всех, графиня,
Когда в могиле скроете красу
И списка не оставите для мира.

Оливия

> О, я не хочу быть столь жестокосердной! Я издам каталог моей красоты, я сделаю опись, и каждая частица, каждый кусочек будет приложен к моему завещанию. Вот, например, первое: довольно алые губы; второе: два голубых глаза и при них ресницы; третье: одна шея, один подбородок и так далее. Разве вы присланы для оценки?

Виола

О, я вас вижу в настоящем виде –
Горды вы непомерно! Но, хоть будь
Сам дьявол заключен в вас, – вы прекрасны.
Мой повелитель любит вас, синьора.
Такой любви нельзя не наградить,
Хотя бы вы, Оливия, носили
Корону беспримерной красоты.

Оливия

Как любит он меня?

Виола

С потоком слез,
С благоговеньем, с пламенным порывом.
Со вздохами, звучащими любовью.

Оливия

Он знает, что его я не могу
Любить, хотя считаю благородным,
И добрым, и богатым, и отважным,
И знаю, что он молодостью свежей
И незапятнанной цветет. Природа
Прекрасные дары в прекрасной форме
Ему дала. А все же не могу я
Любить его. Об этом догадаться
Давно он мог.

Виола

Когда б я вас любил
Так горячо, мучительно и страстно,
Как мой монарх, в отказе вашем гордом
Я б никакого смысла не нашел,
Не понял бы его.

Оливия

И что б тогда
Вы сделали?

Виола

У вашего порога
Я выстроил бы хижину из ивы,
Взывал бы день и ночь к моей царице,
Писал бы песни о моей любви
И громко пел бы их в тиши ночей;
По холмам пронеслось бы ваше имя,
И эхо повторило б по горам:
«Оливия». Вам не было б покоя
Меж небом и землей, пока бы жалость
Не овладела вашею душой.

Оливия

Быть может, вы бы многого достигли!
Откуда же вы родом?

Виола

Жребий мой
Хотя и не тяжел, но род мой выше;
Я дворянин.

Оливия

Идите же назад
К монарху вашему: его любить
Я не могу. Пусть он не присылает
Опять ко мне послов, иль разве вы
Придете известить меня, как принял
Орсино мой отказ. Прощайте.
Благодарю за труд. Вот вам на память.
(Протягивает Виоле кошелек.)

Виола

Нет, спрячьте кошелек, – я не слуга;
Не мне, а герцогу нужна награда.
Пусть камнем станет сердце человека,
Которого вы будете любить!
Пусть так же он отвергнет вашу страсть,
Как вы любовь Орсино здесь отвергли!
Красавица жестокая, прощайте!

Уходит.

Оливия

«Откуда же вы родом?» – «Жребий мой
Хотя и не тяжел, но род мой выше:
Я дворянин». Клянусь, что это правда!
Твое лицо, приемы, смелость, стан,
Твои слова – вот твой богатый герб.
Оливия, не торопись, потише…
Ах, если бы слуга был господином!..
Ужели заразиться так легко?
Я чувствую, что этот юный образ
Невидимо и осторожно вкрался
В мои глаза. Мальволио, где ты?

Мальволио возвращается.

Мальволио

Я здесь! Что вам угодно?

Оливия

Догони
Упрямого посланника Орсино;
Он перстень здесь насильно мне оставил.
Скажи, что я подарка не хочу.
Пусть герцогу не льстит, пусть не ласкает
Его пустой надеждой – никогда он
Оливию своей не назовет;
Когда ж послу угодно завтра утром
Прийти ко мне, я объявлю причину.
Мальволио, спеши!

Мальволио

Сейчас, графиня.

Уходит.

Оливия

Что делаю, сама того не знаю.
Мой глаз не обольстил ли сердце мне?
Свершись, судьба! Мы не имеем воли,
И нам судьбы своей не избежать.

Уходит.

## Акт II

### Сцена 1

Берег моря.

Входят Антонио и Себастиан.

Антонио

> Так ты не хочешь оставаться дольше и не позволяешь мне идти с тобою?

Себастиан

> Не сердись, но я не хочу. Мрачно светит надо мной звезда моя. Враждебность моей судьбы могла бы заразить и твою. Потому, прошу тебя, позволь мне страдать одному. Я плохо заплатил бы за твою любовь, поделившись с тобою моим горем.

Антонио

> Хоть скажи, куда ты идешь.

Себастиан

> Нет, не скажу. Мое путешествие – просто скитальчество. Но я замечаю в тебе прекрасную черту скромности: ты не хочешь вынудить у меня мою тайну, тем охотнее я тебе откроюсь. Знай же, Антонио, меня зовут Себастианом, хоть я и называю себя Родриго. Отец мой был тот Себастиан из Мессалина, о котором ты, как мне известно, уже слышал. После него остались я и сестра моя, родившиеся в один и тот же час. Зачем не угодно было небу, чтоб мы и умерли одновременно? Ты помешал этому: за час до того, как ты спас меня от бушующих волн, сестра моя утонула.

Антонио

> О, горе!

Себастиан

> Хоть и говорили, что она на меня очень похожа, однако многие считали ее красавицей. Я, конечно, не мог разделять с ними их восхищения, однако смело скажу, что сама зависть должна была бы назвать ее душу прекрасной. Она уже утонула в соленой воде, а я снова топлю ее память в соленых слезах.

Антонио

> Извини, что я плохо за тобой ухаживал.

Себастиан

> О добрейший Антонио, прости мне причиненное тебе беспокойство!

Антонио

> Если ты не хочешь убить меня за мою дружбу, позволь мне быть твоим слугою.

Себастиан

> Если ты не хочешь уничтожить сделанного тобой, то есть убить того, кому спас жизнь, – не требуй этого. Простимся сразу. Мое сердце так чувствительно и во мне еще так сильно сходство с моей матерью, что глаза мои при малейшем поводе наполняются слезами. Я иду ко двору графа Орсино. Прощай!

Уходит.

Антонио

Благословенье неба будь с тобою!
Меня не любят при дворе Орсино, –
Иначе скоро свиделся б с тобой.
Но что мне в том? Я за тобой лечу!
С опасностями я играть хочу.

Уходит.

### Сцена 2

Улица. Входит Виола, за нею следом Мальволио.

Мальволио

> Не вы сейчас были у графини Оливии?

Виола

> Я только что от нее; и я шел так медленно, что успел дойти только до этого места.

Мальволио

> Она возвращает вам этот перстень, сударь. Вы могли бы избавить меня от труда и сами захватить его с собою. Она еще приказала вас просить решительно сказать вашему герцогу, что она отвергает его предложение. Еще одно: не осмеливайтесь являться к ней с поручениями от герцога, – разве только чтобы сообщить ей, как он это принял. Возьмите же!

Виола

> Она взяла у меня перстень, и я не приму его обратно.

Мальволио

> Послушайте: вы дерзко бросили ей перстень, и ей угодно, чтобы он так же был возвращен. Если он стоит того, чтоб нагнуться, так вот он, а если нет, пусть возьмет его первый прохожий.

Бросает перстень и уходит.

Виола

Я перстня вовсе ей не оставляла!
Что это значит? Боже сохрани!
Не обольстила ли ее наружность?
Она так страстно на меня глядела,
Как будто бы забыла о речах.
Ее слова порой бессвязны были!
Она меня – о, это верно – любит!
И вот хитро на это намекнула,
Ко мне отправив хмурого посла.
Ведь перстня герцог ей не посылал!
Я – цель ее желаний. Если так,
То лучше бы любить ей сновиденье.
Личина! Видно, ты полна коварства
И бес тобой воспользоваться рад!
Как лицемеру молодцу нетрудно
На сердце женщины напечатлеть
Свой образ! Ах, не мы, а наша слабость
Тому причиной! Ведь природой мы
Так созданы. Чем кончится все это?
Оливию Орсино любит нежно;
Я, глупая, равно им пленена;
Она ж, обманутая, полюбила,
Как кажется, меня. Что будет дальше?
Когда я юноша, я не должна
Питать надежду на любовь Орсино;
А если женщина, – увы, как тщетно
Должна Оливия по мне вздыхать!
Ты этот узел разрешишь, о время!
А для меня он – не по силам бремя.

Уходит.

### Сцена 3

Комната в доме Оливии. Входит сэр Тоби, за ним сэр Эндрю.

Сэр Тоби

> Пойди сюда, сэр Эндрю! Не быть за полночь в постели – значит рано вставать. A diluculo surgere saluberrimum{Рано вставать очень полезно (латинская пословица).}… ты знаешь?

Сэр Эндрю

> Нет, ей-богу, не знаю. Я знаю только, что поздно ложиться – значит поздно ложиться.

Сэр Тоби

> Ложный вывод, столь же для меня противный, как пустая бутылка. Просидеть за полночь и потом лечь спать – значит рано лечь; так, стало быть, ложиться спать за полночь – значит рано ложиться. Разве наша жизнь не состоит из четырех стихий?

Сэр Эндрю

> Говорят так, но я думаю, что она состоит из еды и питья.

Сэр Тоби

> Ты – ученый. Давай же есть и пить. Эй, Мария, вина!

Входит шут.

Сэр Эндрю

> Вот идет дурак, ей-богу!

Шут

> Как живете, дорогие мои? Видали вывеску трех дураков?{Намек на трактирные вывески того времени с изображением двух голов и подписью под ними: «Мы три дурака», причем под третьим подразумевался глядящий на вывеску. (Прим. ред.).}

Сэр Тоби

> Добро пожаловать, болван! Споем-ка хором.

Сэр Эндрю

> Ей-богу, славное горло у дурака! Я бы дал полдюжины червонцев, чтобы иметь такие икры и такой славный голос, как у дурака. Ей-богу, ты вчера вечером славно дурачился, когда рассказывал о Пигрогромитусе и вапианах, пересекающих Квебусский экватор. Чудесно, ей-богу! Я послал тебе шесть пенсов для твоей любезной, получил ты их?

Шут

> Я спрятал твой подарок в карман, потому что нос Мальволио – не плеть, моя милая белоручка, а мирмидонцы – не пивная лавочка.

Сэр Эндрю

> Превосходно! Вот лучшие шутки в конце концов. Ну, пой же!

Сэр Тоби

> Да, спой-ка. Вот тебе шесть пенсов, валяй!

Сэр Эндрю

> Вот и от меня. Когда один рыцарь дает…

Шут

> Какую же вам песню спеть – любовную или нравоучительную?

Сэр Тоби

Любовную! Любовную!

Сэр Эндрю

Да! На что мне нравоучения!

Шут (поет)

Где ты, душенька, гуляешь?
Иль меня ты забываешь,
Что одна грустишь?
Кто тебя отсюда манит?
Час любви, поверь, настанет,
Быстро пролетит!

Сэр Эндрю

Чудесно, ей-богу!

Сэр Тоби

Славно! славно!

Шут (поет)

Что любовь? Не за горами,
Не за лесом и полями,
Здесь она – лови!
Если медлишь, – проиграешь,
Поцелуй мой потеряешь.
Не теряй – лови!

Сэр Эндрю

Медовый голос, клянусь моим дворянством!

Сэр Тоби

Ядовитый голос!

Сэр Эндрю

Сладостный и ядовитый, ей-богу!

Сэр Тоби

> Если слушать его носом, – так сладок, что даже тошно. Да что? Не хватить ли так, чтоб земля пошла в пляс? Спугнем-ка филина круговой песней, которая вытянула бы у ткача три души.

Сэр Эндрю

> Пожалуйста, если вы меня любите. Я на круговых песнях собаку съел!

Шут

> А ведь иная собака и сама кого угодно съест.

Сэр Эндрю

> Конечно. Давайте споем: «Молчи, мошенник»!

Шут

> «Молчи, мошенник»? Да, ведь тогда я должен буду назвать вашу милость мошенником!

Сэр Эндрю

> Я уже не в первый раз заставляю называть себя мошенником. Запевай, шут! Начинается так: «Молчи!»

Шут

> Я не могу начать молча.

Сэр Эндрю

> Хорошо! Ей-богу, хорошо! Ну, начинайте!

Поют хором.

Входит Мария.

Мария

> Это что за кошачий концерт? Если графиня не позовет своего дворецкого Мальволио, чтобы выгнать вас из дома, так назовите меня чем угодно.

Сэр Тоби

> Графиня – родом из Китая, мы – дипломаты, а Мальволио – старая ведьма.

> (Поет.)

> Вот три веселых молодца!

> Что я ей не родственник, что ли? Разве мы не одной крови с твоей госпожой?

> (Поет.)

> Жила на свете госпожа…

Шут

> Право, его милость славно дурачится.

Сэр Эндрю

> Да, он на это мастер, когда расположен, и я тоже, но только у него это выходит искуснее, а у меня натуральнее.

Сэр Тоби (поет)

Однажды зимним вечерком
Сошлись…

Мария

> Ради бога, замолчите!

Входит Мальволио.

Мальволио

> Взбесились вы, господа, что ли? Что это у вас ни стыда, ни совести – шуметь по ночам? Или вы принимаете дом графини за трактир, что так немилосердно горланите ваши портновские песни? Право, вы лишены всякой благовоспитанности и такта!

Сэр Тоби

> Такт, сударь, в нашей песне мы соблюдаем. Убирайся к черту!

Мальволио

> Сэр Тоби, я должен поговорить с вами начистоту. Графиня поручила мне сказать вам, что, хоть вы и живете у нее как родственник, но буйства вашего она не желает терпеть. Если вы можете отказаться от дурного поведения, так она вам очень рада; если же нет и вам угодно с ней проститься, так она очень охотно с вами расстанется.

Сэр Тоби (поет)

Прощай, душа! Твой друг собрался в путь!

Мария

Прошу вас, сэр Тоби…

Шут (поет)

Пора ему от жизни отдохнуть!

Мальволио

Возможно ли?..

Сэр Тоби (поет)

Ты никогда, сэр Тоби, не умрешь!

Шут

Нет, братец, врешь!

Мальволио

Это делает вам честь, право!

Сэр Тоби (поет)

Не худо бы его прогнать.

Шут (поет)

Зачем? Ему к лицу здесь постоять.

Сэр Тоби (поет)

Прогнать его, мошенника, за дверь!

Шут (поет)

Заврался! Не посмеешь ты, поверь.

Сэр Тоби

> Ты с такта сбился, приятель, сам врешь! Что ж ты за важная особа? Дворецкий! Или ты думаешь: раз ты добродетелен, так не бывать на свете ни пирогам, ни вину?

Шут

> Да, клянусь святой Анной! И имбирем будут по-прежнему обжигать рот.

Сэр Тоби

> Твоя правда. Проваливай-ка! Хорохорься перед другими слугами! Подай-ка нам вина, Мария!

Мальволио

> Если бы ты, Мария, хоть сколько-нибудь дорожила милостью графини, ты не потворствовала бы этому разврату. Графиня узнает об этом, вот мое слово!

Уходит.

Мария

> Ступай! Помахивай ушами!

Сэр Эндрю

> А было бы так же хорошо, как и выпить, проголодавшись, – вызвать его на поединок, да и не явиться, оставив его в дураках.

Сэр Тоби

> Сделай-ка это, рыцарь. Я напишу тебе вызов или на словах расскажу ему, как ты рассердился.

Мария

> Почтеннейший сэр Тоби, будьте потише только эту ночь. Молодой посол от герцога опять был у госпожи, и с тех пор ей как-то не по себе. А с мсье Мальволио я справлюсь. Если я не сделаю его притчей во языцех и всеобщим посмешищем, так считайте меня круглой дурой. Я знаю, как это сделать.

Сэр Тоби

> Расскажи же, расскажи! Что ты о нем знаешь?

Мария

> Право, иногда кажется, как будто он вроде пуританина.

Сэр Эндрю

> О, если бы я думал так, я избил бы его, как собаку!

Сэр Тоби

> Как? За то, что он пуританин? Твои побудительные причины, рыцарь?

Сэр Эндрю

> Мои причины хоть и не побудительны, но зато хороши.

Мария

> Пусть себе будет – чтоб его нелегкая взяла – пуританином или чем угодно, все-таки он флюгер, что вертится по ветру, чванный осел, который выучил наизусть благородные слова и сыплет их пригоршнями; он ужасно доволен собою и совершенно уверен в том, что набит совершенствами; он свято верит, что кто на него ни взглянет, непременно влюбится. Этот порок отлично поможет моему мщению.

Сэр Тоби

> Что ж ты думаешь сделать?

Мария

> Я подкину ему туманное любовное послание. В нем опишу цвет его волос, форму ноги, поступь, глаза, лоб, черты лица, и он узнает себя непременно. Я могу писать совсем так, как графиня, ваша племянница. Когда нам попадется какая-нибудь забытая записка, то мы едва можем различить наши почерки.

Сэр Тоби

> Превосходно! Я уже чую, в чем дело.

Сэр Эндрю

> И мне в нос ударило.

Сэр Тоби

> Он подумает, что письмо это от моей племянницы и что она в него влюблена.

Мария

> Да, я действительно хочу выехать на этом коньке.

Сэр Эндрю

> Да, и этот конек сделает его ослом.

Мария

> Ослом уж наверно.

Сэр Эндрю

> О, это будет чудесно!

Мария

> Отличная шутка! Уж поверьте! я знаю, мое зелье на него подействует. Я спрячу вас обоих, с шутом в придачу, поблизости от того места, где Мальволио найдет письмо: примечайте только, как он будет его толковать. А сейчас – на боковую. Желаю, чтоб вам приснилась наша шутка. Прощайте.

Уходит.

Сэр Тоби

> Прощай, Пентезилея{Пентезилея – царица амазонок. (Прим. ред.).}.

Сэр Эндрю

> Славная, на мой взгляд, девка!

Сэр Тоби

> Чистокровная гончая, и обожает меня. Да за это нельзя ее винить.

Сэр Эндрю

> Меня тоже одна обожала!

Сэр Тоби

> Пойдем спать, рыцарь. Не худо бы, если бы тебе прислали еще денег.

Сэр Эндрю

> Если мне не удастся жениться на твоей племяннице, я здорово сяду на мель.

Сэр Тоби

> Вели только прислать денег, и если в конце концов она тебе не достанется, назови меня кургузой лошадью.

Сэр Эндрю

> Если я не добьюсь этого, не верьте мне больше ни в чем. Вот и всё.

Сэр Тоби

> Идем, идем! Я приготовлю грог. Ложиться уже поздно. Идем, рыцарь, идем!

Уходят.

### Сцена 4

Комната во дворце герцога. Входят герцог, Виола, Курио и другие.

Герцог

Я жажду звуков. Добрый день, друзья!
Цезарио мой добрый, пусть споют
Опять старинную, простую песню
Вчерашней ночи. Грусть мою как будто
Она развеяла сильней гораздо,
Чем пышные слова пустых напевов,
Пленяющих наш бестолковый век.
Одну строфу, одну строфу всего лишь!

Курио

> Простите, ваша светлость, – того, кто мог бы спеть ее, здесь нет.

Герцог

> Кто же ее пел?

Курио

> Шут Фесте, который очень забавлял отца графини Оливии. Но он, верно, где-нибудь поблизости.

Герцог

> Разыщите его, а пока сыграйте этот мотив.

Уходит Курио. Музыка.

Цезарио, когда полюбишь ты,
В страданьях сладких вспомни обо мне.
Как я, все любящие своенравны,
Изменчивы в движениях души.
Одно в них держится неколебимо:
То образ милой, глубоко любимой.
Что, нравится ль тебе напев?

Виола

Прекрасно!
Как эхо, раздается он в чертогах,
Где царствует любовь.

Герцог

Твои слова
Прекрасно выражают чувство страсти.
Ручаюсь жизнью, – как ни молод ты,
Но ты уже искал в глазах любимой
Ответа на любовь; не так ли?

Виола

Да.
Отчасти, государь.

Герцог

Ну, какова ж
Твоя любезная?

Виола

На вас похожа.

Герцог

Она тебя не стоит. Молода?

Виола

Почти что ваших лет.

Герцог

Стара, ей-богу!
Муж должен быть своей жены постарше:
Тогда она к себе его привяжет
И будет царствовать в его душе.
Как мы себя, Цезарио, ни хвалим,
А наши склонности не постоянней,
Капризнее гораздо и слабее,
Чем женщины любовь.

Виола

Согласен с вами.

Герцог

Так избери подругу помоложе,
А иначе любовь не устоит.
Ведь женщины – как розы:
Чуть расцвела –
Уж отцвела,
И милых нет цветов!

Виола

Да, жребий их таков!
Не доцветать,
А умирать.
Их жизнь – мгновенье, слезы.

Курио возвращается с шутом.

Герцог

Ну, спой-ка песнь вчерашней ночи, друг!
Заметь, Цезарио, – то песнь простая.
Крестьянки в поле, собирая хлеб
Иль кружево сплетая, молодицы
Поют ее; она не мудрена
И тешится невинностью любви,
Как в старину бывало.

Шут

Прикажете начать?

Герцог

Да, пожалуйста, спой.

Шут (поет)

Смерть, скорей прилетай, прилетай
Кипарисами гроб мой обвить!
Жизнь, скорей улетай, улетай, –
Я красавицей гордой убит!
Плющом украсьте саван мой,
Посмертный мой венец!
Никто с любовию такой
Не встретит свой конец.
Нет, нежных прекрасных цветов
Не бросайте на бледный мой лоб
И в тоске не склоняйте голов
На укрывший меня черный гроб!
Чтоб было некому по мне вздыхать.
Заройте труп мой в прах!
Чтоб другу гроб мой не сыскать,
Забудьте о слезах!

Герцог

> Вот тебе за труд.

Шут

> Тут нет труда, ваша светлость. Петь для меня – удовольствие.

Герцог

> Ну так возьми за удовольствие.

Шут

> Пожалуй, за удовольствие рано или поздно мы должны расплачиваться.

Герцог

> А теперь позволь мне тебя уволить.

Шут

> Да хранит тебя бог меланхолии и да сошьет тебе портной камзол из тафты с нежным отливом, ибо душа твоя – истинный опал. Людей с твоей твердостью надо бы посылать в море, где человек не знает, что его ждет, и должен быть ко всему готов; ибо когда не знаешь, куда направляешься, заходишь всего дальше. Прощайте!

Уходит.

Герцог

Оставьте нас.

Курио и придворные уходят.

Цезарио, еще раз
Пойди к безмерно гордой и жестокой,
Скажи ей, что моя любовь над миром
Возносится, как небо над землей:
Владений жалких вовсе ей не надо.
Скажи, что все дары судьбы, богатства,
Ей счастьем данные, в моих глазах
Ничтожны, как случайная удача.
Лишь царственное чудо красоты,
Которое природа в ней явила,
Влечет к себе мой дух неудержимо.

Виола

Но если, добрый герцог мой, не может
Она любить вас?

Герцог

Такой ответ
Не принимаю я.

Виола

Принять должны вы.
Положим, девушка влюбилась в вас –
Такая, может быть, и есть на свете –
И сердце ноет у нее по вас,
Как ваше по Оливии; положим,
Что вы не можете ее любить,
Что вы ей это говорите, – что ж,
Ответ ваш не должна ль она принять?

Герцог

Грудь женщины не вынесет той бури
И урагана страсти, что в моем
Грохочет сердце; женщины душа
Мала, чтобы вместить в себе так много.
Они непостоянны; их любовь
Желаньем только может называться;
Она в крови у них, а не в душе,
И вслед за ней отягощают сердце
И пресыщение, и тошнота.
Моя ж, как море, голодна любовь –
Ее насытить трудно! Не равняй
Мою к Оливии любовь с любовью,
Что может женщина ко мне питать!

Виола

Однако же, я знаю…

Герцог

Что ты знаешь?
Скажи.

Виола

Мне слишком хорошо известно,
Как женщины способны полюбить.
Их сердце так же верно, как и наше.
Дочь моего родителя любила,
Как, может быть, я полюбил бы вас,
Когда бы слабой женщиною был.

Герцог

А как же дальше жизнь ее сложилась?

Виола

Вся жизнь ее – пустой листок, мой герцог;
Она ни слова о своей любви
Не проронила, тайну охраняя;
И тайна, как червяк, в цветке сокрытый,
Питалась пурпуром ее ланит.
Задумчива, бледна, в тоске глубокой,
Как памятник великого терпенья,
Иссеченный на камне гробовом,
Она в печали только улыбалась.
Иль это не любовь? Конечно, нам,
Мужчинам, легче говорить и клясться.
Да, наши обещанья выше воли:
Велики в клятвах мы, в любви – ничтожны.

Герцог

Сестра твоя скончалась от любви?

Виола

Я – вот все дочери и сыновья
Из дома моего отца. И все же
Не знаю я… Но не пора ль к графине?

Герцог

Да, это правда! Торопись, беги!
(Дает ей драгоценность.)
Вручи ей это и скажи ей сразу –
Любовь моя не вынесет отказа.

Уходит.

### Сцена 5

Сад Оливии. Входят сэр Тоби, сэр Эндрю и Фабиан.

Сэр Тоби

> Поди сюда, синьор Фабиан.

Фабиан

> Конечно, пойду. Если я упущу хоть крупицу этой забавы, пусть меня заживо сварят в котелке меланхолии.

Сэр Тоби

> Не порадует ли тебя, что эта каналья осрамится с головы до ног?

Фабиан

> Я был бы в восторге от этого! Вы знаете, однажды он навлек на меня немилость графини по случаю медвежьей травли.

Сэр Тоби

> Чтобы насолить ему, мы еще раз выпустим медведя, который славно отделает его. Не так ли, сэр Эндрю?

Сэр Эндрю

> Если мы не сделаем этого, значит, мы даром жили на свете!

Входит Мария.

Сэр Тоби

> Вот и бесенок. Ну что, мое индийское сокровище?

Мария

> Станьте втроем за куст. Мальволио идет этой дорогой. Он с полчаса стоял там на солнце и кривлялся перед собственною тенью. Ну, теперь следите в оба! Я знаю, это письмо превратит его в философствующего болвана. Тише, ради всего веселого!

Мужчины прячутся.

> Ты лежи здесь. (Бросает письмо.) Вон плывет рыбка, которую надо поймать на удочку.

Уходит.

Входит Мальволио.

Мальволио

> Всё – дело случая, только случая. Мария сказала мне однажды, что графиня ко мне неравнодушна, и сама она в разговоре со мной намекала довольно ясно, что если когда-нибудь влюбится, то только в человека, похожего на меня. Со мной она обращается с бóльшим уважением, чем с кем-либо из прочих своих слуг. Что я должен об этом думать?

Сэр Тоби

> Чванная скотина!

Фабиан

> Тс!.. Эти умствования превращают его в великолепнейшего индюка. Ишь как он надувается, распуская перья!

Сэр Эндрю

> Право же, так бы и отколотил этого негодяя!

Сэр Тоби

> Тише!

Мальволио

> Стать графом Мальволио…

Сэр Тоби

> О скот!

Сэр Эндрю

> Пулю в лоб ему, пулю!

Сэр Тоби

> Тише, тише!

Мальволио

> Тому есть примеры: графиня Стречи вышла замуж за своего камердинера.

Сэр Эндрю

> Погибни, Иезавель!

Фабиан

> Тише! Теперь он окунулся по уши. Смотрите, как воображение его раздувает.

Мальволио

> Три месяца прошло после нашей свадьбы, – и я сижу в кресле под балдахином…

Сэр Тоби

> Ах, если бы запустить ему в глаз камнем из самострела!

Мальволио

> Велю собраться всем слугам… Сижу среди них в бархатном халате, только что поднявшись с постели, где оставил Оливию спящею…

Сэр Тоби

> Гром и молния!

Фабиан

> Тс!.. Тс!..

Мальволио

> Потом находит барский каприз: окидываю их важным взглядом, как бы говоря: «Я знаю свое место, – и вы знайте свое», и наконец спрашиваю о сэре Тоби…

Сэр Тоби

> Ад и проклятие!

Фабиан

> Тише, тише! Теперь слушайте!

Мальволио

> Семеро из моих слуг покорно бегут за ним. Я тем временем хмурю брови, может быть, завожу часы или играю драгоценным перстнем. Тоби подходит, отвешивает мне поклон…

Сэр Тоби

> Неужели оставить его в живых?

Фабиан

> Молчите, хоть бы лошадьми тянули из вас слова!

Мальволио

> Протягиваю ему руку вот так и благосклонную улыбку подавляю строгим взглядом неудовольствия…

Сэр Тоби

> И Тоби не ударит тебя по роже?

Мальволио

> И говорю: «Дядюшка Тоби, так как судьба соединила меня с твоей племянницей, то я имею право сделать тебе некоторые замечания…»

Сэр Тоби

> Что? Как?

Мальволио

> «Ты должен перестать пить…»

Сэр Тоби

> Осел!

Фабиан

> Потерпите, пожалуйста, или мы все дело испортим.

Мальволио

> «Кроме того, ты тратишь свое драгоценное время с этим безмозглым рыцарем…»

Сэр Эндрю

> Это я, будьте уверены!

Мальволио

> «С каким-то сэром Эндрю…»

Сэр Эндрю

> Я так и знал, что речь идет обо мне, потому что многие называют меня безмозглым.

Мальволио

> Это что такое?

> (Поднимает письмо.)

Фабиан

> Вот птичка и в силке.

Сэр Тоби

> Тс!.. И да внушит ему дух веселья читать вслух!

Мальволио

> Клянусь жизнью, это почерк графини! Это ее Л, Р, Т; именно так она пишет большое П. Это ее рука…

Сэр Эндрю

> Ее Л, Р, Т… Послушаем дальше.

Мальволио (читает)

> «Неизвестному предмету любви моей это письмо и дружеский привет». Это совершенно ее слог! Ба! И печать ее: с головой Лукреция. Это графиня! Кому бы это могло быть?

Фабиан

> Завяз с душой и телом!

Мальволио (читает)

Богам известно, я люблю!
Одну мечту лелею!
Кого люблю – я не скажу,
Признаться в том не смею!

> «Признаться в том не смею!» Дальше – еще стихи… «Признаться в том не смею!..» Если бы это был ты, Мальволио!

Сэр Тоби

Повесить тебя, собаку!

Мальволио (читает)

Я рождена повелевать
Тому, к кому душой пылаю;
Но не могу тебя назвать
И молча по тебе страдаю,
М. О. А. И.,
Кумир моей души!

Фабиан

Бестолковая загадка!

Сэр Тоби

Чудесная девка!

Мальволио

> «М. О. А. И., кумир моей души». Позвольте… здесь надо подумать, подумать!

Фабиан

Эк она его разлакомила!

Сэр Тоби

Попался, соколик!

Мальволио

«Я рождена повелевать
Тому, к кому душой пылаю».

> Ну, конечно, она может мне повелевать, потому что я ей служу и она моя госпожа, – это ясно для всякого здравого ума. Тут никаких затруднений нет. А конец? Что бы означал этот порядок букв? Если бы мне удалось как-нибудь приладить их ко мне! Постой! «М. О. А. И…»

Сэр Тоби

Ну, разгадай-ка! Ишь, как заметался!

Фабиан

> Борзая залаяла, как будто почуяла лисицу.

Мальволио

> М – Мальволио. Ведь, мое имя начинается с М.

Фабиан

> Не сказал ли я, что он нападет на след? У него удивительное чутье.

Мальволио

> М… Но с этим не согласуется дальнейшее: должно бы стоять А, а стоит О. Ничего не получается.

Фабиан

> Этим О, надеюсь, все и кончится.

Сэр Тоби

> Да, или я стану бить его, пока он не закричит: о!..

Мальволио

> А за ним следует АИ.

Фабиан

> Если бы у тебя был хоть один глаз позади, ты увидел бы больше стыда за собою, чем счастья впереди.

Мальволио

> «М. О. А. И.» – это уж не так ясно, как начало; однако же, слегка переместив, можно приладить ко мне: в моем имени есть каждая из этих букв. Но вот следует проза.

> (Читает.)

> «Если это письмо попадет в твои руки, – обдумай. Звезда моя возвышает меня над тобою, но не бойся величия. Одни родятся великими, другие достигают величия, а иным оно само дается. Твоя судьба протягивает тебе руку. Душой и телом вцепись в свое счастье, а чтобы привыкнуть к положению, которое предстоит тебе занять, сбрось эту смиренную оболочку и предстань новым человеком. Будь груб с моим родственником, резок со слугами; рассуждай обо всем, как государственный муж; веди себя необычно. Этот совет дает тебе та, которая по тебе вздыхает. Вспомни, кто хвалил твои желтые чулки, кто всегда желал тебя видеть с накрест завязанными подвязками; я говорю тебе: вспомни! Смелей! Ты можешь высоко подняться – лишь пожелай. Если же нет, оставайся навсегда дворецким, жалким слугой, недостойным коснуться перстом Фортуны. Прощай. Та, которая хотела бы поменяться с тобой положением.

> Счастливая несчастливица».


> Свет солнечный не яснее! Это очевидно. Я буду гордым; буду читать политические книги; я унижу сэра Тоби; очищу себя от низких знакомств; до последнего волоска стану таким, как должно. Теперь я не обманываюсь, воображение не ослепляет меня. Все указывает на то, что моя госпожа влюбилась в меня. На днях она хвалила мои желтые чулки, восхищалась моими подвязками; здесь открывается она в любви и тонким намеком заставляет меня одеваться по ее вкусу. Благодарю звезду мою – я счастлив! Я буду странен, горд, стану носить желтые чулки, накрест завязывать подвязки, как только надену чулки! Да будут благословенны боги и мое созвездие! Но вот еще приписка. (Читает.)

> «Ты не можешь не догадаться, кто я. Если ты отвечаешь на мою любовь – пусть будет знаком твоя улыбка. Тебе так к лицу, когда ты улыбаешься, и потому прошу тебя, дорогой мой, любимый, улыбайся всегда в моем присутствии».

> Боги! благодарю вас! Я буду улыбаться, буду делать все, что ты потребуешь!

Уходит.

Фабиан

> Я не отдал бы своей доли в этой потехе за пенсию в десять тысяч от персидского шаха.

Сэр Тоби

> За такую выдумку я готов жениться на этой девке.

Сэр Эндрю

> И я тоже готов…

Сэр Тоби

> И не взял бы другого приданого, кроме еще такой шутки.

Сэр Эндрю

> И я тоже.

Мария возвращается.

Фабиан

> Вот она, наше золото!

Сэр Тоби

> Сделай из меня табурет для твоих ног, если хочешь…

Сэр Эндрю

> Или из меня.

Сэр Тоби

> Или прикажи мне проиграть в кости мою свободу и сделаться рабом твоим.

Сэр Эндрю

> Или мне.

Сэр Тоби

> Ты погрузила его в такой сон, что, когда его видения рассеются, он непременно сойдет с ума.

Мария

> Нет, скажите правду: это подействовало на него?

Сэр Тоби

> Как водка на повивальную бабку.

Мария

> Так вот, если хотите увидеть плоды нашей выдумки, смотрите в оба, когда он явится теперь к графине. Он придет в желтых чулках, а она ненавидит этот цвет; подвязки будут застегнуты накрест, а она этого терпеть не может; он будет, глядя на нее, улыбаться, а это так мало подходит к ее грусти, что он лишится всей ее милости. Если хотите взглянуть на это, так идите за мною.

Сэр Тоби

> До ворот самого ада, несравненный дьявол остроумия!

Сэр Эндрю

> И я до ворот.

Уходят.

## Акт III

### Сцена 1

Сад Оливии. Входят Виола и шут с барабаном.

Виола

> Бог помощь, приятель, тебе и твоей музыке. Как поживаешь при барабане?

Шут

> Я поживаю, сударь, при церкви.

Виола

> Разве ты церковник?

Шут

> Нет, не то: я проживаю при церкви потому, что проживаю в моем доме, а дом мой стоит при церкви.

Виола

> Этак ты, пожалуй, можешь сказать, что король живет при нищем, если тот приютился около него, или что церковь выстроена при барабане, если барабан стоит подле нее.

Шут

> Правда, сударь. Вот век настал! Для умной головы всякая речь, как перчатка: мигом вывернет наизнанку.

Виола

> Да, это правда. Кто легкомысленно играет словами, может быстро сделать их лживыми.

Шут

> Поэтому я хотел бы, сударь, чтобы у моей сестры не было имени.

Виола

> Почему так?

Шут

> Да ведь ее имя – слово, и игра этим словом могла бы сделать мою сестру лживой. В самом деле, слова стали настоящими мерзавцами с тех пор, как их опозорили кандалами.

Виола

> Приведи доказательства.

Шут

> Право, сударь, я не могу представить их без слов, а слова стали такими лживыми, что мне не хочется что-либо доказывать с их помощью.

Виола

> Я вижу, ты весельчак и ни о чем не заботишься.

Шут

> Нет, сударь, кое о чем я забочусь; но, по совести говоря, я не забочусь о вас. Если это значит, сударь, ни о чем не заботиться, то я хотел бы, чтобы вы стали невидимкой.

Виола

> Ты не дурак ли графини Оливии?

Шут

> Нисколько. У графини Оливии дурости не водится, и она до тех пор не заведет у себя дурака, пока не выйдет замуж, а между дураком и мужем разница так же невелика, как между селедкой и сардинкой; только муж – крупнее. Я у нее собственно не дурак, а слововыворачиватель.

Виола

> Я тебя недавно видел у графа Орсино.

Шут

> Дурость, сударь, гуляет по миру, как солнце, и светит всюду. Жаль, если она не будет посещать вашего господина так же часто, как мою госпожу. Кажется, я видел у нее вашу премудрость?

Виола

> Если ты хочешь смеяться надо мной, так мне нечего больше с тобой толковать. На, возьми. (Дает ему монету.)

Шут

> Да подарит тебе Юпитер для бороды первый клок, который у него сыщется!

Виола

> Да, сказать по правде, я изнываю по ней (в сторону), хотя мне бы не хотелось, чтобы она у меня выросла на подбородке. Дома твоя госпожа?

Шут (указывая на монету)

> А что? Может пара таких кружков прижить детей?

Виола

> Да, стоит только их соединить и пустить в оборот.

Шут

> Я охотно сыграл бы роль фригийца Пандора, чтобы раздобыть Крессиду этому Троилу.

Виола

> Я вижу, ты искусно нищенствуешь.

Шут

> Невелика штука! Я выпрашиваю только нищенку. Ведь Крессида стала нищей. Графиня дома, сударь. Я расскажу ей, откуда вы, а кто вы и чего хотите – это уж вне моего «горизонта»; я сказал бы «сферы», да уж очень это слово затаскано.

Уходит.

Виола

Да, этот молодец смышлен довольно –
Играть роль дурака, а чтобы ловко
Ее сыграть, – тут надобно уменье.
Он должен знать и жизнь, и ранг, и нрав,
И лица тех людей, над кем смеется.
Как сокол, должен он стрелой бросаться
На каждую из птиц, пред ним парящих.
И, право, это ремесло не легче
Искусства мудрым быть. Когда дурак
Дурачится, ему дурачество к лицу,
Но уж никак пристать не может мудрецу.

Входят сэр Тоби и сэр Эндрю.

Сэр Тоби

> Привет вам, сударь.

Виола

> Мое почтение.

Сэр Эндрю

> Dieu vous garde, monsieur.{Храни вас бог, сударь (франц.).}

Виола

> Et vous aussi. Votre serviteur.{И вас также. Ваш покорный слуга (франц.).}

Сэр Эндрю

> Надеюсь, сударь, что так. И я к вашим услугам.

Сэр Тоби

> Вы желаете вступить в дом? Племянница моя склонна вас видеть, если у вас есть подобное намерение.

Виола

> Я держу курс на вашу племянницу, сударь. Я хочу сказать, что она составляет цель моего путешествия.

Сэр Тоби

> Так испытайте ваши ноги: приведите их в движение.

Виола

> Мои ноги понимают меня лучше, чем я ваши выражения.

Сэр Тоби

> Я хочу сказать: входите.

Виола

> Я отвечу вам делом: войду. Но нас опередили.

Входят Оливия и Мария.

> Очаровательная, несравненная графиня! Небо да ниспошлет на вас дождь благовоний!

Сэр Эндрю

> Этот юноша – отличный придворный. «Дождь благовоний!» Прекрасно!

Виола

> Мое поручение безмолвно для всех, графиня, кроме Вашего благосклонного и снисходительного слуха.

Сэр Эндрю

> «Благовоний!» «Благосклонного!» «Снисходительного!» Запомню все это.

Оливия

> Затворите дверь в сад и оставьте нас. Я хочу его выслушать.

Сэр Тоби, сэр Эндрю и Мария уходят.

Оливия

Дайте мне вашу руку.

Виола

Готов я вам служить.

Оливия

Как ваше имя?

Виола

Цезарио, прелестная принцесса,
Зовется ваш слуга.

Оливия

Вы – мой слуга?
Покинуло веселье этот мир
С тех пор, как лесть учтивостью считают.
Слуга Орсино вы?

Виола

Он ваш слуга, а я слуга ему.
Слуга же вашего слуги обязан
И вашим быть, графиня.

Оливия

Я о нем
Не думаю; его же мысли лучше
Пусть будут неисписанным листком,
Чем мной наполнены.

Виола

Графиня, я
Пришел, чтоб ваши помыслы склонить
К тому, чье сердце полно…

Оливия

Извините,
О нем я говорить вам запретила.
Но если есть у вас другая просьба,
Ее охотнее мой слух воспримет,
Чем музыку небесных сфер.

Виола

Графиня…

Оливия

Минутку погодите! Прошлый раз,
Когда вы так меня заворожили,
За вами вслед я отослала перстень;
Я этим обманула и себя,
И моего слугу, и, верно, вас.
Меня наверно осудили вы
За то, что хитростью постыдной вас
Заставила принять я вещь чужую.
Что вы подумали? Вы честь мою
Мишенью сделали, и полетели
В нее все необузданные мысли,
Как стрелы, из бесчувственной души.
Для прозорливого ума, как ваш,
Я обнаружила довольно; сердце
Мое прикрыто дымкою – не грудью.
Скажите же, что думаете вы?

Виола

Я вас жалею.

Оливия

Это шаг к любви.

Виола

Нет, ни на йоту: всякому известно,
Что часто недругов жалеем мы.

Оливия

Увы, должна я снова улыбаться!
Как возгордиться нищему легко!
Уж если надо стать добычей, лучше
Попасться в когти льву, чем в зубы волку…

Бьют часы.

Но бой часов напоминает мне,
Что я теряю время. Успокойтесь;
Вы не нужны мне, юноша. Когда же
В вас молодость и ум созреют, будет
Завидный у супруги вашей муж.
Ваш путь теперь лежит туда, на запад.

Виола

Итак, на запад! Да пошлет вам небо
Здоровье и успех во всех делах!
А господину моему – ни слова?

Оливия

Постой!.. Что думаешь ты обо мне?

Виола

Что вы себя считаете не тем,
Чем вы хотели бы казаться.

Оливия

Правда?
Я то же думаю и о тебе!

Виола

Вы не ошиблись: я – не я, графиня.

Оливия

Ах, если б ты был тем, что я желаю!

Виола

Когда бы я чрез это лучше стал, –
Согласен. А теперь для вас я – шут.

Оливия

О, сколько прелести в его насмешке
На гневных и презрительных устах!
Скорее скрыть мы можем преступленье,
Чем утаить сердечное волненье.
Клянусь тебе цветущею весною,
Правдивостью моей и чистотою,
Цезарио, тебя я так люблю,
Что утаить не в силах страсть свою.
Гордясь победой, сердце покорив,
Не будь со мной надменен и строптив.
Поверь, хоть сладко побеждать преграды,
В любви нежданной тоже есть отрада!

Виола

Клянусь душою, в этом сердце есть
И искренность глубокая… и честь;
Но им отнюдь не женщина владеет,
Хоть есть одна, что ключ к нему имеет.
Прощайте же! Послом любви отныне
Уж больше к вам я не приду, графиня.

Уходит.

Оливия

Приди еще и попытайся вновь
К Орсино пробудить во мне любовь!

Уходит.

### Сцена 2

Комната в доме Оливии. Входят сэр Тоби, сэр Эндрю и Фабиан.

Сэр Эндрю

> Нет, ей-богу, я не останусь ни минуты дольше.

Сэр Тоби

> Почему, мой дорогой злюка? Скажи, почему?

Фабиан

> Вы непременно должны сказать нам причину, сэр Эндрю.

Сэр Эндрю

> Ну, я видел твою племянницу: она была гораздо ласковее со слугою графа, чем когда-либо со мной. Там, в саду, я это видел.

Сэр Тоби

> А она тебя при этом видала, дружище? Ну, говори!

Сэр Эндрю

> Так же хорошо, как я сейчас вижу вас.

Фабиан

> Это лучшее доказательство, что она вас любит.

Сэр Эндрю

> Черт возьми! Вы хотите сделать из меня осла?

Фабиан

> Я докажу вам это по всем правилам, приведя к присяге ум и способность суждения.

Сэр Тоби

> А они были присяжными раньше, чем Ной стал мореплавателем.

Фабиан

> Она любезничала с этим молодцом на ваших глазах единственно для того, чтобы пробудить ваше спящее мужество, наполнить огнем вашу грудь и адским пламенем вашу печень. Вам надо было подойти и заткнуть рот этому молодцу самыми лучшими, только что отчеканенными шуточками! Вот чего от вас ожидали и обманулись. Вы позволили времени смыть двойную позолоту этого случая и теперь в мнении графини поплыли на север, где и будете висеть, как ледяная сосулька на бороде у голландца, пока не исправите дела каким-нибудь блестящим проявлением храбрости или тонкой политикой.

Сэр Эндрю

> Уж если на то пошло, так лучше храбростью, потому что политику я ненавижу. По-моему, лучше уж быть пуританином, чем заниматься политикой.

Сэр Тоби

> Ну что ж, построим твое счастье на фундаменте храбрости. Вызови графского посла на дуэль и нанеси ему одиннадцать ран. Моя племянница узнает об этом, и будь уверен, что никакая сваха в мире не отрекомендует тебя женщине так хорошо, как слава храбрости.

Фабиан

> Другого средства не остается, сэр Эндрю.

Сэр Эндрю

> Согласен кто-нибудь из вас отнести ему мой вызов?

Сэр Тоби

> Иди и напиши его воинственным почерком, дерзко и кратко. Об остроумии не заботься: лишь бы было красноречиво да замысловато. Разругай его, сколько хватит чернил. Не помешает, если ты его «тыкнешь» раза три. Сади ложь на ложь, сколько их уместится на листе бумаги, будь он величиной в простыню на уэрскую кровать. Ступай да смотри, чтобы в чернилах твоих нашлось довольно желчи. А там пиши хоть гусиным пером, это не важно. За дело!

Сэр Эндрю

> Где мне вас найти?

Сэр Тоби

> Придем к тебе в cubiculum{Здесь: в твою комнату (лат.).}. Иди только.

Сэр Эндрю уходит.

Фабиан

> Вам дорог этот человек, сэр Тоби?!

Сэр Тоби

> Это я обошелся ему дорого: тысячи в две, не менее.

Фабиан

> Он напишет замечательное письмо. Но ведь вы его не передадите?

Сэр Тоби

> Обязательно передам. А ты всячески подстрекай юнца принять этот вызов. Я думаю, их канатами не притянешь друг к другу. Что касается Эндрю, то если его вскроют и найдут в его печени столько крови, чтобы хватило блохе на завтрак, – я готов съесть все остальное.

Фабиан

> Да и противник его, этот юноша, судя по лицу, не обещает особенной свирепости.

Входит Мария.

Сэр Тоби

> Смотри: вот и соловей наш!

Мария

> Хотите заболеть от смеха, – так идемте со мной. Этот болван Мальволио сделался идолопоклонником, настоящим ренегатом. Ни один христианин ради спасения своей души не поверит в такую кучу нелепиц. Он уже в желтых чулках.

Сэр Тоби

> И с подвязками накрест?

Мария

> Урод-уродом – словно учитель из церковной школы. Я кралась за ним по пятам, как убийца. Он исполняет все предписания подкинутого мною письма. От улыбок на лице у него больше линий, чем на новой карте с обеими Индиями. Вы в жизни не видали ничего подобного. У меня руки чешутся швырнуть ему что-нибудь в голову. Я уверена, что графиня даст ему пощечину, а он, улыбаясь, примет это как особенную милость.

Сэр Тоби

> Пойдем, пойдем! Веди нас к нему.

Уходят.

### Сцена 3

Улица. Входят Антонио и Себастиан.

Себастиан

Я не хотел, чтоб ты себя тревожил;
Но если этот труд тебе приятен,
То я тебя не стану упрекать.

Антонио

Тебя покинуть я не мог; желанье,
Острей, чем сталь, меня толкнуло вслед
И не одно стремленье вас увидеть,
Хоть было бы и этого довольно,
Чтобы меня к скитанью побудить,
Но также и забота, как свой путь
Ты совершишь в стране, столь незнакомой,
Которая чужому, без друзей
И без руки вожатого, нередко
Является враждебною пустыней.
Вот опасения мои, – и с ними
Моя любовь тем боле поспешила
Вслед за тобой.

Себастиан

Мой добрый друг Антонио,
Благодарю тебя, благодарю –
Вот все, что я могу тебе ответить.
За добрые услуги часто платят
Такой невыгодной монетой… Да,
Будь кошелек мой полон, как душа,
Ты лучшую награду получил бы.
Ну, чем заняться? Не пойти ли в город,
Чтоб осмотреть нам древности его?

Антонио

Отложим лучше это мы на завтра,
Сперва жилище надо подыскать.

Себастиан

Я не устал, и до ночи далеко.
Прошу тебя, порадуем наш взор,
Пойдем взглянуть на славные строенья
И памятники города.

Антонио

Прости,
Мне здесь по улицам ходить опасно.
В морском сраженье с кораблями графа
Раз удалось мне службу сослужить
Такую, что уж мне не отвертеться,
Когда случится им меня поймать.

Себастиан

Ты много перебил его людей?

Антонио

Нет, мой проступок не такой кровавый,
Хоть место и характер нашей стычки
Легко могли к убийству привести.
Конечно, дело можно было сладить,
За все, что отняли мы, заплатив;
Да большинство из наших горожан
И поступило так, торговли ради,
Но я не захотел. Итак, мой друг,
Мне дорого придется расплатиться,
Когда меня поймают здесь теперь.

Себастиан

Так не ходи ж по улицам открыто.

Антонио

И не пойду. На, вот мой кошелек.
Дома здесь лучшие – в предместье южном,
В гостинице, что называют «Слон»,
Я закажу обед, а ты, покамест,
Умножь познанья, исходивши город,
И время за нос поводи. Меня
Найдешь в гостинице.

Себастиан

К чему мне деньги?

Антонио

На случай, если что-нибудь себе
Купить захочешь, – чтобы не нуждаться.
Наверное, без денег ты сейчас.

Себастиан

Итак, твоим я буду казначеем.
Прощай же.

Антонио

Буду ждать тебя в «Слоне».

Себастиан

Явлюсь – не позабуду.

Уходят.

### Сцена 4

Сад Оливии. Входят Оливия и Мария.

Оливия

За ним послала я. Когда придет он,
Как угостить его? Что подарить?
Ведь юность подкупить всегда возможно!
Я говорю так громко! Где Мальволио?
Он вежлив и торжествен. В этом деле
Такой слуга мне кстати. Где же он?

Мария

> Вот он идет, графиня. Только вид у него ужасно странный; должно быть, он помешался.

Оливия

Что с ним такое? Он в экстазе?

Мария

> Нет, графиня, он просто улыбается. Но не мешало бы, чтоб кто-нибудь был около вас в случае, если он подойдет. Право, он рехнулся.

Оливия

> Сходи за ним.

Уходит Мария.

> И я безумна тоже,

> Когда веселый бред с печальным схожи.

Мария возвращается с Мальволио.

Оливия

> Как поживаешь, Мальволио?

Мальволио (улыбаясь изысканно)

> Прелестная графиня! Хе-хе!

Оливия

> Ты улыбаешься? А я позвала тебя по серьезному делу.

Мальволио

> По серьезному, графиня? Конечно, я мог бы быть серьезным, так как эти подвязки накрест останавливают и сгущают кровь. Впрочем, что за беда? Если и это приятно чьим-то взорам, я готов повторить правдивую песенку: «Когда я нравлюся одной, то нравлюсь всем само собой!»

Оливия

> Что с тобой, Мальволио? Здоров ли ты?

Мальволио

> У меня не черная душа, хоть и желтые чулки. Письмо в моих руках, и повеления должны быть исполнены. Надеюсь, что мне знаком этот прекрасный почерк.

Оливия

> Не лечь ли тебе в постель, Мальволио?

Мальволио

> В постель? Да, душа моя, я приду к тебе.

Оливия

> Господь с тобой! Почему это ты улыбаешься и беспрестанно посылаешь воздушные поцелуи?

Мария

> Как ваше здоровье, Мальволио?

Мальволио

> Вам желательно знать? Но разве соловьи отвечают галкам?

Мария

> Почему это вы так развязно держите себя в присутствии графини?

Мальволио

> «Не бойся величия». Так было написано.

Оливия

> Что ты хочешь этим сказать, Мальволио?

Мальволио

> «Одни родятся великими…»

Оливия

> Ах!

Мальволио

> «Другие достигают величия…»

Оливия

> О чем ты говоришь?

Мальволио

> «А иным оно само дается».

Оливия

> Да исцелит тебя Небо!

Мальволио

> «Вспомни, кто хвалил твои желтые чулки…»

Оливия

> Твои желтые чулки?

Мальволио

> «Кто всегда желал тебя видеть с накрест завязанными подвязками…»

Оливия

> С подвязками накрест?

Мальволио

> «Смелей! Ты можешь высоко подняться, лишь пожелай».

Оливия

> Я могу подняться?

Мальволио

> «Если же нет, оставайся навсегда жалким слугой».

Оливия

> Это совершенное безумие!

Входит слуга.

Слуга

> Сударыня, молодой человек от графа Орсино пришел снова, и я едва уговорил его подождать. Он ожидает ваших приказаний.

Оливия

> Я к нему выйду.

Уходит слуга.

> Милая Мария, позаботься, пожалуйста, об этом человеке. Где мой дядюшка Тоби? Пусть кто-нибудь из моих людей хорошенько за ним присматривает. Ни за что в мире не желала бы я, чтобы с ним случилось какое-нибудь несчастье.

Уходят Оливия и Мария.

Мальволио

> Ага! Теперь вам ясно, кто я такой? Не кто-нибудь, а сам сэр Тоби должен обо мне заботиться. Это вполне согласуется с письмом! Она нарочно посылает его ко мне, чтобы я обошелся с ним грубо, как об этом сказано в письме. «Сбрось эту смиренную оболочку, – пишет она, – будь груб с моим родственником, резок со слугами; рассуждай обо всем, как государственный муж; веди себя необычно». И прибавляет затем, что при этом необходимы: серьезное лицо, важная поступь, медленная речь, наподобие вельможи, и тому подобное. Попалась, голубушка! Конечно, это милость богов, и я благодарю их за это. А слова ее, когда она уходила: «Позаботься об этом человеке!» О человеке! Не о Мальволио, не о дворецком, а о человеке! Да, все на это указывает, ни тени сомнения, никаких препятствий, ни одного смутительного или странного обстоятельства. Что тут возразить? Ничто не может стать между мной и пределом моих надежд. Боги, а не я, совершили все это, и их надлежит мне благодарить.

Возвращается Мария с сэром Тоби и Фабианом.

Сэр Тоби

> Где он, во имя всего святого? Я заговорю с ним, хотя бы в него вселились все адские силы, хотя бы овладел целый легион бесов.

Фабиан

> Вот он! Вот он! Что с вами, сударь? Что с вами, почтеннейший?

Мальволио

> Подите прочь – я отпускаю вас. Не мешайте мне наслаждаться моим уединением. Подите прочь!

Мария

> Прислушайтесь, как гулко говорит в нем лукавый! Не предупреждала ли я вас? Сэр Тоби, графиня просит вас позаботиться о нем.

Мальволио

> Ха-ха! В самом деле?

Сэр Тоби

> Тише, тише! С ним надо обходиться ласково. Отойдите в сторонку. Что с тобой, Мальволио? Как ты себя чувствуешь? Помни, друг мой, надо бороться с дьяволом: ведь он враг рода человеческого.

Мальволио

> Понимаете ли вы, что говорите?

Мария

> Видите, как он сердится, когда плохо говорят о сатане! Дай Бог, чтобы он не был околдован!

Фабиан

> Показать бы его мочу ворожее.

Мария

> Завтра же утром, непременно. Графиня ни за что на свете не хотела бы его лишиться.

Мальволио

> Это еще что, сударыня?

Мария

> О Господи!

Сэр Тоби

> Пожалуйста, замолчи! Надо действовать совсем иначе. Разве вы не видите, что вы его только раздражаете? Оставьте меня с ним наедине.

Фабиан

> Не иначе, как ласкою; лукавый зол и не терпит насилия.

Сэр Тоби

> Ну, что ты поделываешь, голубок мой? Как поживаешь, мой цыпленочек?

Мальволио

> Сударь!

Сэр Тоби

> «Поди сюда, Бригитта!» Нет, сударь, важному человеку не пристало играть с сатаной в бабки. Изыди, окаянный!

Мария

> Заставьте его прочесть молитву, добрейший сэр Тоби, заставьте его помолиться.

Мальволио

> Молиться, обезьяна?

Мария

> Видите, я вам говорила: он и слышать не хочет о божественном.

Мальволио

> Чтоб вам всем повеситься! Болваны, ничтожные твари, я не чета вам! Я вам еще покажу!

Уходит.

Сэр Тоби

> Возможно ли?

Фабиан

> Если бы это представить на сцене, я бы назвал это, пожалуй, неправдоподобной выдумкой.

Сэр Тоби

> Душа его отравлена нашей шуткой.

Мария

> Так не отставайте от него, чтоб шутка наша не выдохлась.

Фабиан

> Право, мы его сведем с ума.

Мария

> Тем спокойнее будет в доме.

Сэр Тоби

> Пойдем, свяжем его и посадим в чулан. Племянница моя уже уверена, что он сошел с ума, и мы можем продолжать нашу шутку себе на потеху, а ему на муку до тех пор, пока нам самим не надоест, а тогда можно и сжалиться. Мы поведем дело судебным порядком, а тебе, Мария, выдадим премию за изловление сумасшедших. Но смотрите, смотрите!

Входит сэр Эндрю.

Фабиан

> Еще потеха для майского утра!

Сэр Эндрю

> Вот вам вызов, читайте! Ручаюсь, что уксусу и перцу в нем достаточно.

Фабиан

> Неужели он такой острый?

Сэр Эндрю

> О да, ручаюсь. Прочтите только.

Сэр Тоби

> Давай сюда. (Читает.) «Молодой человек! Кто бы ты ни был, ты все-таки собака».

Фабиан

> Изящно и храбро!

Сэр Тоби (читает)

> «Не удивляйся и не изумляйся в душе своей, почему я тебя так называю, ибо я не скажу тебе причину».

Фабиан

> Славный крючок! На нет и суда нет.

Сэр Тоби (читает)

> «Ты приходишь к графине Оливии, и она любезничает с тобой на моих глазах. Но ты лжешь – я тебя вовсе не за это вызываю».

Фабиан

> Весьма кратко и поразительно бессмысленно!

Сэр Тоби (читает)

> «Я подстерегу тебя, когда ты будешь возвращаться домой, и если тебе посчастливится меня убить…»

Фабиан

> Славно!

Сэр Тоби (читает)

> «…то ты убьешь меня, как мерзавец и мошенник».

Фабиан

> Лазейку ты себе оставил.

Сэр Тоби (читает)

> «Прощай, и Господь да помилует одну из наших душ! Он может помиловать и мою, но я надеюсь на лучшее. Итак, берегись! Твой друг, смотря по тому, как ты меня встретишь, или твой заклятый враг – Эндрю Эгьючик». Если это письмо его не взорвет, так его и порохом не сдвинешь с места. Я отдам ему послание.

Мария

> Вот подходящий случай для этого: он сейчас разговаривает с графиней и скоро выйдет.

Сэр Тоби

> Ступай, сэр Эндрю, и подстереги его в уголке сада, как заправский сыщик. Как только завидишь его, обнажи шпагу и окати его потоком ужаснейших ругательств. Часто случается, что как проревешь громовым голосом самую страшную ругань, так прослывешь храбрецом гораздо больше, чем от настоящего дела. Марш!

Сэр Эндрю

> Ну уж ругаться-то я умею.

Уходит.

Сэр Тоби

> Письма я, конечно, не отдам. Судя по манерам этого юноши, он умен и хорошо воспитан, да и посредничество его между Орсино и моей племянницей подтверждает это. Поэтому письмо не испугает его, так как оно глупо как нельзя более, и он сразу же увидит, что оно написано ослом. Вместо этого я устно передам ему вызов, наговорю с три короба о храбрости Эндрю и внушу юноше высокое мнение о его ярости, ловкости и горячности. Он так молод, что поверит всему. Это их обоих так напугает, что они уничтожат друг друга взглядом, как василиски.

Входят Оливия и Виола.

Фабиан

> Вот он идет с вашей племянницей. Уйдем отсюда, и, как только они попрощаются, – сразу же вслед за ним!

Сэр Тоби

> Тем временем я придумаю самые страшные выражения для вызова.

Уходят сэр Тоби, Фабиан и Мария.

Оливия

Уж слишком много высказала я
Для сердца каменного. Честь свою
Опасности огромной я подвергла,
В душе себя за слабость укоряю;
Но эта слабость так неудержима,
Что насмехается над укоризной.

Виола

Как душу вам снедает злая страсть,
Так от нее мой господин страдает.

Оливия

Прошу, носите из любви ко мне
Вот этот медальон: в нем – мой портрет.
Не опасайтесь: мучить вас не станет
Он болтовней своей. И приходите
Ко мне опять, прошу вас, завтра утром.
В какой из просьб могла б вам отказать я,
Когда она не оскорбляет чести?

Виола

Прошу лишь об одном: любить Орсино.

Оливия

Отдать могу ли без ущерба чести
Я графу то, что вам уж отдала?

Виола

Я разрешаю.

Оливия

Хорошо. Но завтра
Приди сюда опять. Злой дух такой
Способен в ад увлечь меня с собой!

Уходит. Возвращаются сэр Тоби и Фабиан.

Сэр Тоби

> Здравствуй, молодой человек!

Виола

> Здравствуйте, сударь.

Сэр Тоби

> Какое бы оружие с тобой ни было, приготовь его. Какого рода оскорбление ты ему нанес, я не знаю, но твой противник, разъяренный и кровожадный, как охотник, ожидает тебя в конце сада. Шпагу наголо! Не мешкай! Твой враг скор, ловок и смертоносен.

Виола

> Вы ошибаетесь, сударь, я уверен, что у меня ни с кем нет ссоры. Я не могу припомнить, чтобы кому-нибудь нанес обиду.

Сэр Тоби

> Уверяю вас, что вы убедитесь в противном, и, если вы хоть сколько-нибудь дорожите своей жизнью, будьте осторожны: на стороне вашего противника все преимущества, какие только могут дать молодость, сила, ловкость и гнев.

Виола

> Скажите же мне, сударь, кто он?

Сэр Тоби

> Он – рыцарь, возведенный в это достоинство прикосновением незазубренного меча на шитом ковре{Один из тех, кто посвящался в рыцари не на поле битвы, а в дворцовой зале, устланной коврами, и не за какие-либо подвиги, а за иные заслуги, иногда за услужливость при дворе или просто за деньги. (Прим. ред.).} – но в поединках он – сущий дьявол; он у тех людей уже разлучил душу с телом, и ярость его в эту минуту так неукротима, что утолить ее могут только предсмертные судороги и могила. Девиз его: «Отдай свою жизнь или бери мою!»

Виола

> Я вернусь в дом и попрошу у графини провожатых. Я не любитель дуэлей. Я слышал, что есть люди, которые нарочно завязывают ссоры с другими, чтобы испытать их храбрость. Может быть, и он того же десятка?

Сэр Тоби

> Нет, сударь, гнев его основан на существенной обиде. Поэтому – готовьтесь! Вы должны принять его вызов. Вы не пойдете в дом, не подравшись со мною, а драться вы можете все равно и с ним. Итак, вперед, или обнажайте сейчас вашу шпагу. Драться вы должны – это решено, или откажитесь навсегда от права носить шпагу.

Виола

> Это столь же неучтиво, как и странно. Сделайте мне одолжение, спросите у этого рыцаря, чем я его обидел? Если это и случилось, то верно без умысла, по неосторожности.

Сэр Тоби

> Извольте! Синьор Фабиан, побудьте с этим господином, пока я не вернусь.

Уходит.

Виола

> Сударь, вы знаете что-нибудь об этой ссоре?

Фабиан

> Я знаю только то, что рыцарь этот очень на вас зол и будет драться не на жизнь, а на смерть. Больше мне ничего неизвестно.

Виола

> Скажите, пожалуйста, что он за человек?

Фабиан

> Наружность его не обещает ничего необыкновенного, но вы на деле узнаете его мужество. Поистине, он самый ловкий, кровожадный и опасный боец во всей Иллирии. Угодно вам пройти к нему? Я попытаюсь помирить вас.

Виола

> Я был бы вам очень благодарен за это. Я принадлежу к числу тех людей, которые предпочитают иметь дело со священником, чем с рыцарем, и не забочусь о том, считают ли меня храбрым.

Уходят.

### Сцена 5

Улица подле сада Оливии. Входят сэр Тоби и сэр Эндрю.

Сэр Тоби

> Это, братец, черт, а не человек! Я еще не видывал такого рубаки. Я начал было с ним фехтовать – так, для пробы; но он делает выпады с такой дьявольской быстротой, что никак не увернешься, а при отбое попадает в тебя так же наверняка, как нога касается земли, когда сделаешь шаг. Он был, говорят, фехтмейстером у персидского шаха.

Сэр Эндрю

> Черт возьми! Я не хочу с ним драться!

Сэр Тоби

> Да уж теперь он сам не хочет отступать. Фабиан едва его там удерживает.

Сэр Эндрю

> Провались он! Если бы я знал, что он такой храбрый и ловкий фехтовальщик, то лучше бы он подох раньше, чем я вызвал его. Уговори его: если он бросит это дело, я подарю ему моего серого жеребца.

Сэр Тоби

> Пожалуй, я сделаю ему это предложение. Погоди здесь. Да постарайся выглядеть бодрее. Это кончится без крови и убийства. (В сторону.) А на твоей лошадке я покатаюсь так же, как езжу на тебе самом.

Входят Фабиан и Виола.

> (Фабиану.) Он дает свою лошадь за мировую. Я уверил его, что этот молокосос – сам дьявол.

Фабиан (сэру Тоби)

> А тот столь же высокого мнения о нашем рыцаре. Он бледен и дрожит, как будто за ним медведь гонится.

Сэр Тоби (Виоле)

> Ничего не поделаешь, сударь, он непременно хочет с вами драться, потому что поклялся. Что же касается причины ссоры, так он одумался и видит теперь, что это сущий пустяк. Итак, обнажите шпагу, чтобы дать ему возможность не нарушить своей клятвы; он уверяет, что не причинит вам вреда.

Виола (в сторону)

> Боже, еще немного, и я признаюсь, какой я мужчина.

Фабиан

> Когда заметите, что он разгорячился, то отступайте.

Сэр Тоби

> Ну, брат Эндрю, ничего не вышло. Впрочем, он хочет сразиться с тобой только ради чести, так как без этого нельзя обойтись по законам дуэли; но он дал мне свое рыцарское слово, что не причинит тебе вреда. Итак, за дело!

Сэр Эндрю

Дай Бог, чтобы он сдержал свое слово!
(Обнажает шпагу.)

Виола (обнажая шпагу)

Уверяю вас, что это против моей воли.

Входит Антонио.

Антонио (сэру Эндрю)

Не торопитесь, спрячьте вашу шпагу!
Когда вас этот юноша обидел,
Я за него дерусь; а если вы
Его обидели, так вас зову на бой.

Сэр Тоби

Как, сударь, вы? Да вы-то кто такой?

Антонио

Я тот, кто больше для своих друзей
На деле делает, чем обещает.

Сэр Тоби (обнажая шпагу)

Если вы такой забияка, то я к вашим услугам.

Входят двое приставов.

Фабиан

Остановитесь, сэр Тоби! Идут приставы.

Сэр Тоби (к Антонио)

Мы после поговорим.

Виола (сэру Эндрю)

Прошу вас, сударь, вложите вашу шпагу.

Сэр Эндрю

Отлично, сударь! А что касается моего обещания, я сдержу слово. Лошадь хорошо выезжена и не тугоузда.

Первый пристав

Вот он: исполняй свою обязанность.

Второй пристав

По повеленью герцога, под стражу я вас беру.

Антонио

Любезный, вы ошиблись!

Первый пристав

Ничуть, я вас немедленно узнал,
Хоть вы теперь и не в матросской шапке.
Бери его; он знает уж за что.

Антонио

Я подчиняюсь.
(Виоле.)
Это все случилось
Лишь оттого, что я пошел искать вас.
Что ж делать, друг, придется отвечать!
А как же вы? Ведь мне у вас придется
Обратно попросить мой кошелек.
О, мысль, что я помочь уж вам не в силах,
Грызет меня сильнее, чем арест!
Вы смущены? Прошу, не унывайте!

Второй пристав

Идемте, сударь.

Антонио

Я принужден просить вас возвратить
Хоть часть из данных мною денег.

Виола

Деньги?..
За теплое участие ко мне,
Которое вам сильно повредило
И довело, быть может, до тюрьмы,
Я уделить готов вам половину
Из скудных средств моих.

Антонио

Ужель отречься
Хотите от меня и от услуг,
Которые вам прежде оказал я?
Не искушайте горя моего.
Ужели унижаться должен я,
Перечисляя здесь их… перед вами?

Виола

Увы, из них не знаю ни одной,
Да и лицо мне ваше незнакомо;
А между тем неблагодарность мне
Противней лжи, и гордости, и пьянства,
И всех других пороков, что живут
И властвуют в крови, как острый яд.

Антонио

О правосудный Бог!

Второй пристав

Идемте, сударь!

Антонио

Постойте. Дайте мне сказать два слова!
Стоящего здесь юношу меж вами
Я выхватил почти из пасти смерти.
Берег его с любовию святой,
Его прекрасный образ я лелеял,
Надеясь, что и духом он высок.

Первый пристав

Что нам до этого за дело? Время
Проходит даром, нам пора идти.

Антонио

И истуканом стало божество!
Ты светлый лик навек свой обесчестил,
Себастиан! Природу запятнала
Твоя душа; она мне заплатила
Неблагодарностью. Добро есть красота,
Но зло прекрасное – есть пустота,
Одетая в блестящую одежду.

Первый пристав

С ума он спятил! Ну, идем, идем!

Антонио

Ведите.

Уходит с приставами.

Виола

Он говорил так бурно. Верит он
Своим словам; то правда или сон?
О, если б вы сбылись, мои мечты!
О, если б, брат, из волн спасен был ты!

Сэр Тоби

> Пойди сюда, рыцарь, и ты, Фабиан, тоже. Обменяемся парочкой-другой мудрых изречений.

Виола

Себастианом он меня назвал!
Мой брат был схож с лицом со мною очень
И, как мое, носил такое ж платье.
О, если рок осуществит надежду,
Тогда смерчи и гибельные волны
В моих глазах любови будут полны!

Уходит.

Сэр Тоби

> Бесчестнейший, ничтожный молокосос, более трусливый, чем заяц! Что он бесчестен, это видно из того, что он покинул друга в нужде и отрекся от него. Что же касается его трусости, то спроси о том у Фабиана.

Фабиан

> Трус, отъявленнейший из всех трусов!

Сэр Эндрю

> Черт возьми, догоню и отлуплю его!

Сэр Тоби

> Дело! Колоти его, только не обнажай шпаги.

Сэр Эндрю

> Уж поколочу непременно!

Фабиан

> Пойдем посмотрим, чем все это кончится.

Сэр Тоби

> Бьюсь об заклад, что все-таки ничего не выйдет.

Уходят.

## Акт IV

### Сцена 1

Перед домом Оливии. Входят Себастиан и шут.

Шут

Так вы хотите уверить меня, что я не за вами послан?

Себастиан

Довольно! Ты, я вижу, – глупый парень,
И потому оставь меня в покое!

Шут

> Славно разыграно! Значит, я вас не знаю, и графиня не посылала меня за вами, чтобы пригласить к ней на пару слов, и зовут вас не господин Цезарио, и это не мой нос? Словом, все не так, как оно есть?

Себастиан

Поди и расточай свое безумье
Перед другими. Ты меня не знаешь.

Шут

> Расточать свое безумье! Это словечко он подслушал у какой-нибудь знатной особы и теперь применяет его к дураку. Расточать свое безумье! Право, того и гляди, что этот огромный болван – мир – сделается модным франтом. Пожалуйста, брось свои причуды и скажи, что мне следует расточать перед графиней? Не весть ли о том, что ты придешь?

Себастиан

Оставь меня в покое, безобразник!
Вот деньги, на, а не уйдешь, тебя
Я награжу монетою похуже.

Шут

> Клянусь честью, у тебя щедрая рука. Мудрецы, дающие деньги дуракам, приобретают себе добрую славу тем, что без устали набивают их карманы деньгами.

Входят сэр Тоби, сэр Эндрю и Фабиан.

Сэр Эндрю

> А, сударь, попались! Вот вам!

> (Бьет его.)

Себастиан (бьет Эндрю)

А вот тебе и сдачи. Да что, здесь все перебесились?

Сэр Тоби

> Остановись, или шпага твоя полетит к черту!

Шут

> Сейчас все расскажу графине. Я и за два пенса не хотел бы сидеть в одной из ваших шкур.

Уходит.

Сэр Тоби (хватая Себастиана)

> Перестаньте, будет!

Сэр Эндрю

> Оставь его – я иначе с ним расправлюсь: я привлеку его к суду за побои, и, если в Иллирии есть еще законы, он за это поплатится. Хоть я и первый ударил, это неважно.

Себастиан

> Прочь руку!

Сэр Тоби

> Нет, сударь, я вас так не отпущу. Шпагу в ножны, юный вояка! Хоть вы и храбры, но все-таки довольно.

Себастиан (вырываясь)

Не дамся я. Ну, что теперь ты скажешь?
Ступай, а нет – так шпагу вынимай.

> (Обнажает шпагу.)

Сэр Тоби

> Что? Что? Стало быть, непременно нужно выпустить унции две твоей дерзкой крови?

> (Обнажает шпагу.)

Входит Оливия.

Оливия

Стой, Тоби, если жизнью дорожишь!

Сэр Тоби

> Графиня!..

Оливия

Ужели никогда свой буйный нрав,
Беспутный человек, ты не изменишь?
Ты создан, чтобы жить в горах пустынных,
Средь скал, где общежития не знают.
Прочь с глаз моих! А ты не оскорбляйся,
Цезарио мой добрый!
(Сэру Тоби.)
Дерзкий, прочь!

Уходят сэр Тоби, сэр Эндрю и Фабиан.

Мой милый друг, не предавайся гневу,
Пусть разум твой, не страсть, судьею будет
Над этим грубым, наглым нападеньем
На твой покой. Пойдем, я расскажу
Тебе про шутки буйные его,
И сам же ты над ними посмеешься.
Прошу, побудь со мной, не удаляйся.
Будь проклят он! Тебя он оскорбил,
В тебе мое он сердце огорчил.

Себастиан

Откуда этот вихрь, видений полный?
О, усыпите чувства Леты волны!
Что это – наважденье или сон?
Коль сон таков, пусть вечно длится он!

Оливия

Пойдем, прошу! Иди за мною смело.

Себастиан

Охотно.

Оливия

Слово будь отныне дело.

Уходят.

### Сцена 2

Комната в доме Оливии. Входят Мария и шут.

Мария

> Пожалуйста, надень эту рясу да прицепи бороду, и уверь его, что ты отец Маврикий. Поторапливайся, а я тем временем схожу за сэром Тоби.

Уходит.

Шут

> Ладно, надену рясу и прикинусь попом. Да, впрочем, не первый я притворщик под такой рясой. Я не так тучен, чтобы оказать честь моему званию, и не так тощ, чтобы сойти за усердного книжника; однако считаться честным человеком и хорошим хозяином не хуже, чем прослыть великим ученым, исхудавшим от ночных бдений. Но вот идут мои добрые помощники.

Входят сэр Тоби и Мария.

Сэр Тоби

> Да благословит тебя Юпитер, отец Маврикий!

Шут

> Bonos dies{Добрый день (искаженное исп.).}, сэр Тоби. Как седовласый пражский отшельник, не умевший ни читать, ни писать, очень мудро сказал племяннице короля Горободука: «То, что есть, – есть», так и я: поколику я – патер Маврикий, потолику я – патер Маврикий. Ибо что такое «то», как не «то», и что значит «есть», если оно не «есть»?

Сэр Тоби

> Поговори с ним, отец Маврикий.

Шут

> Эй, кто там? Да будет мир в сей темнице!

Сэр Тоби

> Каналья хорошо подражает: ловкая каналья!

Мальволио (за сценой)

> Кто меня зовет?

Шут

> Отец Маврикий, пришедший посетить одержимого бесом Мальволио.

Мальволио

> Отец Маврикий, отец Маврикий, добрый отец Маврикий, сходите к моей госпоже!

Шут

> Изыди, окаянный! Зачем истязуешь ты сего человека и говоришь только о женщинах?

Сэр Тоби

> Премудро сказано, отец Маврикий!

Мальволио

> Отец Маврикий, так жестоко еще никогда никого не обижали! Отец Маврикий, не верьте, что я сошел с ума. Они засадили меня в ужасную темноту.

Шут

> Сатана нечистый! Я называю тебя нежнейшим из твоих имен, ибо я – одна из тех кротких душ, которые даже и с чертом обращаются вежливо. Ты говоришь, что в комнате темно?

Мальволио

> Как в аду, отец Маврикий.

Шут

> Однако же в ней есть окна, прозрачные, как ставни, и верхние оконца, что на северо-юг, светят как черное дерево, а ты жалуешься на темноту!

Мальволио

> Я не сумасшедший, отец Маврикий; я говорю вам, что здесь темно.

Шут

> Безумный, ты заблуждаешься! Я говорю, что несть тьмы, кроме невежества, в которое ты погружен больше, чем египтяне в свой туман.

Мальволио

> Я говорю, что эта комната темна, как твое невежество, которое темнее, чем самый ад. Повторяю, что никогда никого еще не обижали так жестоко. Я не больше сумасшедший, чем вы. Испытайте это сами: задайте мне несколько вопросов.

Шут

> В чем состоит учение Пифагора касательно диких уток?

Мальволио

> В том, что душа нашей бабушки может жить в утке.

Шут

> Что ты думаешь об этом учении?

Мальволио

> Я держусь более высокого взгляда на душу и не одобряю учения Пифагора.

Шут

> Прощай! Оставайся во тьме. Прежде чем я признаю в тебе здравый рассудок, ты должен признать учение Пифагора и бояться бить утку, чтобы не изгнать душу твоей бабушки. Прощай!

Мальволио

> Отец Маврикий! Отец Маврикий!

Сэр Тоби

> Молодчина отец Маврикий!

Шут

> Не правда ли, этот наряд мне к лицу?

Мария

> Ты мог бы все это проделать и без рясы с бородой: он все равно тебя не видит.

Сэр Тоби

> Теперь поговори с ним обычным твоим голосом и приди мне сказать, как ты его нашел. Хорошо было бы покончить с этой шуткой добром! Если можно выпустить его потихоньку, пускай себе уходит, потому что мои отношения с графиней теперь так плохи, что я побаиваюсь довести шутку до конца. Приходи скорей ко мне в комнату.

Уходят сэр Тоби и Мария.

Шут (поет)

Робин, ты скажи,
Любит ли тебя
Душенька твоя?

Мальволио

> Шут!..

Шут (поет)

Нет, не любит – разлюбила?

Мальволио

> Шут!..

Шут (поет)

Ах, за что ж тебя забыла?

Мальволио

> Шут, послушай!..

Шут (поет)

Знать, другого полюбила!
Кто меня зовет?

Мальволио

> Мой милый шут, если ты хочешь оказать мне большое одолжение, раздобудь мне свечу, перо, бумаги и чернил. Честное слово, буду всю жизнь тебе благодарен.

Шут

> Господин Мальволио!..

Мальволио

> Что, милый шут?

Шут

> Ах, сударь, как же это вы лишились своих умственных способностей?

Мальволио

> Шут, никогда еще никого не обижали так жестоко. Я так же владею своими умственными способностями, как и ты.

Шут

> Только так же? Тогда вы действительно безумны, если ваши умственные способности не крепче, чем у меня, дурака.

Мальволио

> Они заперли меня здесь, держат впотьмах, присылают ко мне попов – экие ослы! – и всякими способами стараются свести меня с ума.

Шут

> Подумайте, что вы говорите; патер ведь здесь!

> (Переменив голос.)

> «Мальволио! Мальволио! Да исцелит небо твой рассудок! Постарайся уснуть и перестань нести чепуху».

Мальволио

> Отец Маврикий!..

Шут

> «Не заводи с ним речей, сын мой». – Кто? Я, отец Маврикий? Да ни за что на свете! Господь с вами! – «Аминь». – Можете на меня положиться, отец Маврикий.

Мальволио

> Шут, шут, послушай…

Шут

> Терпенье, сударь, терпенье!

> (В сторону, к воображаемым собеседникам.)

> Что вы говорите? – Меня бранят за то, что я с вами разговариваю.

Мальволио

> Дорогой мой шут, добудь мне огня и бумаги. Уверяю тебя, я так же в своем уме, как всякий другой в Иллирии.

Шут

> Ах, если бы это было так, сударь!

Мальволио

> Как честный человек, говорю, что это правда! Достань мне, милый шут, чернил, бумаги и свечу и передай графине то, что я напишу: ты получишь за это больше, чем кто-либо получал за доставку письма.

Шут

> Ну ладно, уж принесу вам все это. Но скажите мне по правде: вы в самом деле сошли с ума или только так – притворяетесь?

Мальволио

> Поверь мне, что я не сумасшедший. Я тебе говорю правду.

Шут

> Никогда я не поверю сумасшедшему, пока не увижу его мозгов. Сейчас принесу вам свечу, бумаги и чернил.

Мальволио

> Шут, я щедро награжу тебя. Принеси, пожалуйста.

Шут (поет)

Я стрелою помчусь
И назад возвращусь –
Не успеете ахнуть,
Арлекином точь-в-точь,
Чтобы вам тут помочь
И нечистого трахнуть.

Арлекин мой не спит;
Он на беса кричит;
Вынув меч деревянный,
Смело черта он бьет,
Ему когти стрижет –
И пропал окаянный!

### Сцена 3

Сад Оливии. Входит Себастиан.

Себастиан

Вот воздух, солнце светлое, земля,
Вот перстень, что она мне подарила;
Он здесь со мной, я чувствую его.
Хотя весь я окутан волшебством,
Но это не безумье. Где Антонио?
Я не нашел в гостинице его;
Но он был там: хозяин мне сказал,
Что в город он пошел меня искать.
Теперь его совет мне был бы дорог,
Как золото. Рассудок спорит с чувством.
Хоть я и почитаю все ошибкой,
А не безумьем, но дары Фортуны
Так беспримерны, так непостижимы,
Что я готов глазам своим не верить.
Мне разум говорит: один из нас
Безумным должен быть. Не я, конечно!
Да и она – в своем уме: иначе
Могла ли бы она решать дела
И слугами и домом управлять
Так рассудительно и так спокойно?
Тут где-то есть обман. Но вот она!

Входит Оливия со священником.

Оливия

Прости мою поспешность! Если ты
Со мной венчаться хочешь, то пойдем:
В часовне, что недалеко отсюда,
Перед отцом духовным ты мне дашь
Святую клятву вечного союза,
И успокоится в моей груди
От страха замирающее сердце.
Он в тайне сохранит наш брак, покуда
Ты объявить о нем не пожелаешь,
И свадьбу мы отпразднуем тогда,
Как требует мой сан. Что ты мне скажешь?

Себастиан

Пускай он нас ведет. У алтаря
Дам клятву верности навеки я.

Оливия (священнику)

Идемте же. Нас Бог благословит,
И яркий свет союз наш озарит.

## Акт V

### Сцена 1

Перед домом Оливии. Входят шут и Фабиан.

Фабиан

> Если ты меня любишь, покажи мне его письмо.

Шут

> Любезный Фабиан, сделай мне за то другое одолжение.

Фабиан

> Все, что пожелаешь.

Шут

> Не требуй этого письма.

Фабиан

> Иначе говоря, ты даришь мне собаку и в награду требуешь ее назад?

Входят Герцог, Виола, Курио и свита.

Герцог

> Друзья мои, вы люди графини Оливии?

Шут

> Точно так, сударь, мы часть ее домашнего обихода.

Герцог

> Тебя-то я хорошо знаю. Как поживаешь, приятель?

Шут

> По правде сказать, с врагами лучше, чем с друзьями.

Герцог

> Напротив, с друзьями жить лучше.

Шут

> Нет, сударь, хуже.

Герцог

> Как же это так?

Шут

> Да вот как: друзья хвалят меня и делают из меня осла, а враги прямо говорят, что я осел. Следственно, с врагами я научаюсь самопознанию, а друзья меня надувают. Итак, если умозаключения похожи на поцелуи и четыре отрицания составляют два утверждения, то с врагами, выходит, лучше жить, чем с друзьями.

Герцог

> Прекрасное рассуждение.

Шут

> Нет, сударь, право нет, хоть вам и угодно быть одним из моих друзей.

Герцог

> От моей дружбы тебе хуже не будет: вот тебе золотой.

Шут

> Сударь, это не будет двоедушием, если вы удвоите.

Герцог

> О, ты даешь мне дурной совет!

Шут

> На этот раз, сударь, спрячьте вашу совесть в карман, и да послушаются ваша плоть и кровь моего совета!

Герцог

> Так и быть, согрешу двоедушием: вот тебе другой золотой.

Шут

> Primo, secundo, tertio{Во-первых, во-вторых, в-третьих (лат.).} – и тогда будет ладно. Старая пословица говорит: без троицы дом не строится; такт в три четверти – веселый такт; колокол, созывающий на молитву, может вас убедить в том: он всегда звонит – динь! дон! дон!

Герцог

> Этой шуткой ты не выманишь больше денег из моего кармана. Но если ты доложишь графине, что я желаю с ней говорить, и приведешь ее с собой, это может снова пробудить мою щедрость.

Шут

> Пусть она почивает, пока я не вернусь. Я иду, сударь. Только вы не думайте, что моя любовь к золоту есть сребролюбие. Итак, сударь, пусть ваша щедрость немного подремлет, я ее сейчас разбужу.

Уходит.

Входят Антонио и приставы.

Виола

Вот, государь, спаситель мой идет.

Герцог

Его лицо знакомо мне, хотя
В последний раз его я видел черным,
Запачканным в дыму, как у вулкана.
Он капитаном был на плоскодонном,
Ничтожном корабле и так жестоко,
Так разрушительно схватился с лучшей,
Сильнейшей частью флота моего,
Что даже зависть и утраты горечь
Ему и честь, и славу воздавали.
В чем дело?

Первый пристав

Государь, вот тот пират,
Который «Феникса», с богатым грузом
К нам плывшего из Кандии, схватил,
Вот тот, что «Тигра» взял на абордаж,
Причем племянник ваш ноги лишился,
Сейчас его на дерзком поединке
Мы здесь в одной из улиц захватили.

Виола

Он шпагу мне в защиту обнажил,
Но под конец заговорил так странно,
Что все слова его за бред я счел.

Герцог

Прославленный пират, вор океана,
Какое безрассудство предало
Тебя во власть людей, которых кровью
К себе вражду навек ты приобрел?

Антонио

Орсино, благородный государь,
Позвольте эти званья мне отвергнуть:
Антонио не вор и не пират,
Хотя и был для вас врагом суровым.
Я чарами сюда был завлечен.
Случилось мне из грозной пасти моря
Бесчувственного юношу спасти.
Вот он! Уже он был добычей смерти,
Но жизнь ему я подарил, а с нею –
Привязанность без меры и границ,
Со всей ее горячей полнотой.
Я для него, мне милого, решился
Вступить сюда, в враждебный этот город,
И за него же обнажил оружье.
Когда ж меня схватили, он, презренный,
Не пожелав со мною разделить
Мою беду, отрекся от меня.
Тогда и сам он стал мне вовсе чуждым,
Как вещь, забытая давным-давно.
Он отказал мне в кошельке моем,
Что я ссудил ему лишь час назад.

Виола

Ты нам рассказываешь небылицы!

Герцог

Когда же прибыл в этот город он?

Антонио

Сегодня утром, славный государь.
Три месяца мы были неразлучны,
Не расставались ни на полминуты,
Ни днем ни ночью.

Входит Оливия со свитой.

Герцог

Вот идет графиня!
На землю к нам спустились небеса!
Ты говоришь, как сумасшедший: он
Три месяца уж служит у меня.
Но мы поговорим об этом после;
Теперь прошу обоих – отойдите.

Оливия

Что вам угодно, добрый государь?
Оливия готова вам служить
Во всем, с одним лишь только исключеньем.
Цезарио, ты слова не сдержал!

Виола

Сударыня!..

Герцог

Прекрасная графиня!..

Оливия (к Цезарио)

Ну, что сказать в ответ на это можешь?

Виола

Мой повелитель хочет говорить,
И я молчу.

Оливия

Когда запеть хотите
На старый лад, то я отвечу вам,
Что это слуху моему противно,
Как после звуков музыки вытье.

Герцог

По-прежнему жестока?

Оливия

Постоянна
По-прежнему.

Герцог

В жестокости? Увы,
Неумолимая красавица, на твой
Алтарь неблагодарный приносил я
Души моей священнейшие жертвы –
И все напрасно! Что же делать мне?

Оливия

Все, государь, что будет вам угодно.

Герцог

Так почему бы мне не умертвить
Того, кто всех милей мне в этом мире.
Подобно египтянину, что в час
Кончины злой убил свою подругу?
Ведь самая безжалостная ревность
Порой бывает благородством! Слушай:
Ты верностью моей не дорожишь;
Но тот, кто вытеснил меня из сердца
И из любви твоей, – его я знаю.
Ты, непреклонная, ты будешь жить,
Но этого любимца твоего,
Которого и я люблю не меньше,
Его я оторву от глаз жестоких,
Где, господину своему назло,
Он царствует! Цезарио, пойдем.
До зла моя решительность дозрела:
Ягненка заколю своей рукою,
Чтоб растерзать в голубке сердце злое.

Виола

Я тысячу смертей готов принять,
Чтоб вам покой и утешенье дать.

Оливия

Цезарио, куда?

Виола

За господином,
Которого люблю, как свет очей,
Как жизнь, как счастие души моей,
Люблю так страстно, горячо и сильно,
Как женщину мне не любить. Всесильный,
Когда я лгу, права святой любви
Ты смертью отомсти в моей крови!

Оливия

О, горе мне, он обманул меня!

Виола

Кто обманул вас, кто вас оскорбил?

Оливия

Давно ли? Иль себя ты позабыл?
Позвать священника.

Уходит один из слуг.

Герцог (Виоле)

Иди за мной!

Оливия

Куда? Цезарио, супруг, постой!

Герцог

Супруг?

Оливия

Супруг! Пусть подтвердит он сам.

Герцог

Ты муж ее?

Виола

О нет, клянусь я вам.

Оливия

Лишь страх презренный от меня отречься
Тебе внушил! Цезарио, не бойся,
Не отвергай своей удачи. Будь
Тем, чем ты стал, чего достиг ты втайне,
И будешь равен с тем, кого боишься!

Входит священник.

Оливия

Ты вовремя пришел! Я заклинаю
Твоим священным саном: объяви,
Что с этим юношей я совершила
В твоем присутствии. Хотя недавно
Мы в тайне думали все сохранить,
Но случай все теперь разоблачает.

Священник

Союз любви вы предо мной свершили,
И он скреплен соединеньем рук,
Он утвержден обменом ваших колец,
Запечатлен священным поцелуем.
Все брачные обряды скреплены
Моей рукой. С тех пор двумя часами
Лишь стал я ближе к гробу моему.

Герцог

Чем будешь ты, лукавое созданье,
Когда тебя покроет седина?
Иль ты до старости не доживешь
И жертвой лжи губительной падешь?
Она твоя: ты можешь наслаждаться,
Но берегись, чтоб нам не повстречаться!

Виола

Клянусь…

Герцог

Я не хочу ни лжи, ни лести.
Должна и в трусах быть хоть капля чести!

Входит сэр Эндрю с разбитой головой.

Сэр Эндрю

> Ради Бога, пошлите за лекарем! Скорее лекаря к сэру Тоби!

Оливия

> Что случилось?

Сэр Эндрю

> Он проломил мне голову, да и сэру Тоби череп украсил! Ради Бога, помогите! Ничего не пожалел бы, чтобы быть сейчас дома!

Оливия

> Кто же это сделал, сэр Эндрю?

Сэр Эндрю

> Придворный графа, какой-то Цезарио. Мы думали, что он трус, а оказалось, это сущий дьявол.

Герцог

> Мой паж, Цезарио?

Сэр Эндрю

> Пречистая дева, он тут! Вы ни за что ни про что проломили мне голову; а все, что я сделал, этому научил меня сэр Тоби.

Виола

> Что нужно вам? Я вас не трогал, сударь!

> Вы сами шпагу первым обнажили,

> А я вам ласковым ответил словом.

Сэр Эндрю

> Если пробитая голова называется раной, то вы меня поранили. Вы, я вижу, дыру в голове считаете ни во что?

Шут вводит пьяного сэра Тоби.

Сэр Эндрю

> Вот и сэр Тоби прихрамывает; он вам еще кое-что порасскажет. Не хвати он лишнего, он бы заставил вас иначе проплясать.

Герцог

> Ну, рыцарь, что с вами?

Сэр Тоби

> Один черт на дьяволе. Ранил и баста! Дурак, не видал ли ты лекаря?

Шут

> Вот уже с час, сударь, как он пьян; глаза его закатились в восемь часов утра.

Сэр Тоби

> Вот скот и мерзавец. Терпеть не могу пьяных скотов.

Оливия

> Уведите его. Кто это их так отделал?

Сэр Эндрю

> Я помогу тебе, сэр Тоби, ведь нас обоих будут перевязывать.

Сэр Тоби

> Ты хочешь помочь? Ах ты, хвастун, осел, болван!

Оливия

> Уложите его в постель да перевяжите рану.

Уходит шут, Фабиан, сэр Эндрю и сэр Тоби. Входит Себастиан.

Себастиан (Оливии)

Мне очень жаль, что мною ранен был
Ваш родственник. Но будь он даже брат мой,
Я ради безопасности моей
Не мог бы поступить иначе. Взгляд ваш
Мне говорит, что вы оскорблены.
Простите же, прекрасная графиня,
Хоть ради клятв, что мы друг другу дали.

Герцог

Одно лицо, одна одежда, голос,
И, вместе с тем, их двое! Точно тень
В волшебном зеркале!

Себастиан

Мой милый друг,
Мой дорогой Антонио! Как терзали
Меня часы с тех пор, как мы расстались!

Антонио

Ты – Себастиан?

Себастиан

Иль можешь сомневаться?

Антонио

Но как же надвое ты разделился?
Вы, как две капли, схожи меж собой;
Который Себастиан?

Оливия

Непостижимо!

Себастиан

Не я ли он? Я брата не имел,
И нет во мне божественной той силы.
Чтоб вездесущим быть. Моя ж сестра –
Ее валы морские поглотили.
(Виоле.)
О, ради Бога, не родные ль мы?
Откуда вы? Как звать вас, мне скажите?

Виола

Моя отчизна – остров Мессалин;
Отец мой назывался Себастианом,
И был когда-то у меня такой же
И брат Себастиан. В такой же точно
Одежде он пошел на дно морское;
И если духи могут на земле
Присваивать лицо и одеянье,
То ты пришел нас страхом поразить.

Себастиан

Я точно дух, но только облеченный
В ту плоть, что от рожденья мне дана.
И будь вы женщиной, я ваши щеки
Слезами облил бы, сказав: «Виола
Погибшая, будь вновь моей сестрой!»

Виола

У моего умершего отца
Над правой бровью родинка была.

Себастиан

И мой отец имел такой же знак.

Виола

Он умер в день рождения Виолы,
Когда ей минуло тринадцать лет.

Себастиан

О, этот час живет в моей душе!
Да, смертное свое он кончил дело,
Когда сестре тринадцать стало лет.

Виола

Итак, одно мужское одеянье
Мешает нам быть счастливыми вновь?
Но ты меня не обнимай: сперва
Пусть время, обстоятельства и место
Докажут, что Виола пред тобой.
Я к капитану поведу тебя, –
Он тут неподалеку; у него
Одежда женская моя осталась.
Он спас мне жизнь; затем я поступила
На службу к благородному Орсино,
И с той поры судьба моя сплелась
С судьбою их – Орсино и графини.

Себастиан

Так, стало быть, графиня, вы ошиблись!
Но вас не обманул природы голос,
Супругой девушки вы захотели быть,
И, я клянусь, что вы не промахнулись:
Вы обручились с братом и сестрою.

Герцог

Вы смущены? Он благороден кровью.
Когда все это правда, а не сон,
И я найду свою частицу счастья
В разбитом корабле.
(Виоле.)
Ты говорил
Не раз, а тысячу, что не полюбишь
Так страстно женщину ты, как меня?

Виола

Все это повторить могу под клятвой,
Которую я сохраню в душе,
Как свод небесный звезды сохраняет
И солнце и луну.

Герцог

Подай же руку;
Дай в женском платье на тебя взглянуть.

Виола

Оставлено оно у капитана,
Который высадил меня на берег.
По жалобе Мальволио, он взят
Под стражу.

Оливия

Я прошу, чтобы сейчас же
Ему была возвращена свобода!
Мальволио пускай придет сюда.
Теперь я только вспомнила: бедняга,
Как говорят, совсем сошел с ума.

Входит шут с письмом и Фабиан.

Но я сама была в таком расстройстве,
Что о его безумье позабыла.
Что с ним, друзья, скажите?

Шут

> Да что, графиня, он борется с чертом, как только может человек в его обстоятельствах. Вот он написал вам письмо. Мне следовало отдать его вам еще утром; но ведь послания сумасшедших – не Евангелие: все равно, когда их отдашь.

Оливия

> Вскрой его письмо и прочти.

Шут

> Поучайтесь же: дурак читает послание сумасшедшего! «Видит Бог, графиня…»

Оливия

> С ума ты сошел?

Шут

> Нет, графиня, я только передаю слова сумасшедшего. Если вам угодно, чтобы я читал с чувством, вы не должны меня перебивать.

Оливия

> Пожалуйста, читай с толком.

Шут

> Я так и сделаю, мадонна. Но чтобы вычитать из него здравый смысл, надо читать по-моему. Внимайте же, моя принцесса…

Оливия

> Фабиан, читай ты.

Фабиан (читает)

> «Видит Бог, графиня, вы меня обидели, и мир об этом узнает. Хотя вы ввергли меня во тьму и отдали меня во власть вашему пьяному дядюшке, я столь же в уме, как и вы. В руках моих находится ваше письмо, которое побудило меня вести себя таким образом, и я уверен, что могу им себя оправдать, а вас пристыдить. Думайте обо мне что угодно. На время я забываю должное почтение и говорю как обиженный. Почитаемый за сумасшедшего Мальволио».

Оливия

Это он писал?

Шут

Да, графиня.

Герцог

Это не похоже на сумасшедшего.

Оливия

Верни ему свободу, Фабиан,
И приведи сюда к нам поскорее.

Уходит Фабиан.

Когда угодно вам, мой государь,
Любить во мне сестру, а не супругу,
Позвольте предложить, чтоб день один
В моем дворце две свадьбы увенчал.

Герцог

На это я охотно соглашаюсь.
(Виоле.)
Твой господин дает тебе свободу,
За службу же тяжелую твою,
Тяжелую для робости жены,
Привыкшей к попечениям нежнейшим,
Прими мою ты руку, и отныне
Будь господина госпожею.

Оливия

Да,
А мне сестрой!

Фабиан возвращается с Мальволио.

Герцог

Так это сумасшедший?

Оливия

Он самый. Что, Мальволио, с тобой?

Мальволио

Графиня, вы обидели меня,
Обидели жестоко.

Оливия

Я? Нисколько!

Мальволио

Обидели. Прочтите эти строки;
Вы не откажетесь от ваших слов.
Пишите иначе, когда возможно,
Перемените слог и форму букв;
Скажите, что печать и эти мысли
Не вам принадлежат. Их отрицать
Не в состоянье вы! Итак, признайтесь:
Зачем так ясно высказали вы
Свою любовь и приказали мне
Являться к вам с улыбкой неизменной,
С подвязками, завязанными накрест,
Обутым в желтые чулки? Зачем
Вы приказали обращаться гордо
С прислугой, с сэром Тоби? И когда
Я все с покорной выполнил надеждой,
Зачем велели вы меня схватить,
Замкнули в тьму, прислали мне попа
И сделали шутом и дураком
Глупейшим, над которым все смеялись?
Скажите мне, зачем?

Оливия

Ах, мой любезный!
Ведь это не моя рука, хоть точно
С моею очень схожа. Без сомненья,
Письмо Мария написала. Да,
Припоминаю я: она сказала
Мне первая, что ты сошел с ума.
Потом явился ты с своей улыбкой,
В чулках, расхваленных в твоем письме.
Но успокойся же: с тобой сыграли
Презлую шутку, и, когда откроем
Зачинщиков ее, в своем же деле
Ты будешь и судьею, и истцом.

Фабиан

Графиня, час, столь светлый и благой
И радостный, пускай не омрачают
Ни жалобы, ни будущие ссоры,
В такой надежде сознаюсь я смело,
Что выдумали это я и Тоби
Против Мальволио, чтоб проучить
Его за грубость обращенья с нами.
Письмо ему Мария написала
По настоянью сэра Тоби: он
За это обещал на ней жениться.
Но в шутке злой веселости так много,
Что, право, смех тут более к лицу,
Чем мщение; к тому ж и оскорблений
Довольно тут обеим сторонам.

Оливия

> Бедняжка, как они одурачили тебя!

Шут

> Да, «одни родятся великими, другие достигают величия, а иным оно само дается». Играл и я роль в этой комедии, милостивые государи, роль некоего отца Маврикия. Да, впрочем, все равно. «Ей-богу, шут, я не сумасшедший!» Да, помните ли вы еще: «Я удивляюсь, ваше сиятельство, как вы можете находить удовольствие в шутках такого бездарного мерзавца: если вы не смеетесь, так у него рот зашит»? Так-то волчок времени приносит свое возмездие.

Мальволио

> Я отомщу всей вашей гнусной шайке!

Уходит.

Оливия

Ах, как над ним жестоко посмеялись!

Герцог

Догнать его – уговорить на мир:
Он должен рассказать о капитане.
Когда узнаем всё, для нас наступят
Часы блаженные союза душ
На брачном торжестве. А мы покуда
Гостями будем вашими, сестрица.
Цезарио, пойдем! Тебя я буду
Так звать, пока ты мальчиком одет;
Когда же переменишь свой наряд,
Назвать тебя женой я буду рад!

Уходят.