# ЗОЛОТОЕ ТОПЛИВО

Иван Сергеевич Воробьев

Главный герой этой захватывающей истории Тальвер стремится найти свое счастье где-то в бескрайнем космосе. Чудом он попадает на обитаемую, населеную людьми планету Земля. Какое-то время Тальвер чувствует себя там счастливым. Но счастье его продолжается недолго. Неудачливого космонавта ищут убить те самые земляне, которые до этого радушно приняли "небесного гостя". Тальверу необходимо бежать с голубой планеты, хотя он и не очень сильно желает возвращаться на родину. Времени у попаданца не так много, а ему нужно заправить свой шаттл топливом, вещество для которого ещё предстоит ему найти. Удастся ли Тальверу остаться в живых и вернуться домой?

ГЛАВА ПЕРВАЯ


Тальвер отнюдь не хотел дальше жить. Боль настолько измотала его, что ему ничего уже не оставалось, как просто кануть в безграничную космическую бездну.

Нет, это не метафора. Технический прогресс на родной планете несчастливца достиг таких высот, что некоторые люди могли позволить себе приобрести личный космический корабль. Для этого, правда, Тальверу, понадобилось особое разрешение.

Молодой «искатель приключений» чувствовал сейчас себя особенно подавленно после гиперсна. Он уже успел преодолеть около двадцати восьми световых лет, как вдруг неожиданно для себя проснулся. Не в очень-то уютной обстановке. Тальвер испытывал в данный момент ужасное одиночество.

Неожиданно заговорила автоматическая система вещания со встроенным в неё искусственным интеллектом, называемая Айван.

– Топливо иссякает. Необходимо немедленно совершить посадку на ближайшей экзопланете под названием Земля.

– Есть совершить посадку на планете Земля. – Подтвердил Тальвер, сам не зная, для чего ему понадобилось это предприятие. Изначальная-то цель космонавта заключалось в ином.

Впрочем, покончить с собой он всегда успеет. Но что если перед ним открылась новая возможность?

Правда, в том случае, если он удачно приземлится.


– Кириокас, посмотри, что это за огненный шар падает с неба?

От Кириокаса ответа не последовало. Два охотника стояли, разинув рты, не понимая, что за странное явление предстало пред их глазами. В следующий момент из глубин леса, куда свалился странный объект, послышался звук взрыва.

– Что же это такое может быть? – Недоумевал Айван.

– Айван, смотри! – Предупредил Кириокас.

В этот момент, едва не приземлившись на головы двум свидетелям интересного события, пред глазами изумленных людей на землю спустился необычный летающий объект, по-видимому, являвшийся частью того, что, благополучно сгорев в атмосфере, наделал довольно много шуму.

То был шарообразный предмет размером с носорога. Не успели двое понять, что произошло, как из-неоткуда появившаяся дверца пассажирской кабины отворилась, и пред Кириокасом и Айваном предстал Тальвер.

На лице пришельца показалось некоторое удивление.

– Айван, давай на колени. – Предложил испуганный Кириокас, увидевший перед собой не иначе как одно из тех высших созданий, кого называют богами.

– Пожалуй, оно стоит того. – Согласился не менее ошарашенный Айван.

В тот же момент воцарилось неловкое молчание. Тальверу было невдомек, зачем эти олухи встали перед ним на колени. На дворе уж как двадцать второй век… Но тут Тальвер вспомнил, что на этой планете явно другое летоисчесление.

– Да вы чего, братаны? – Попытался успокоить двух незадачливых землян космонавт. – Или я и вправду великий какой? Давайте, вставайте, подымайтесь! – Убеждал Тальвер двух незнакомцев, двигая руками вверх-вниз ладонями кверху, для большей понятности.


Тальвер как не силился понять, что говорят собравшиеся вокруг него люди, но ни одного похожего слова из своего родного наречия так и не услышал. Пришельца с неба те два дикаря привели в своё поселение. Похоже, для них это был целый город. А для Тальвера просто доисторическое стойбище. Конечно же, Тальверу было невдомек, то что это был самый что ни на есть город. Город первичного типа, когда люди только начали создавать цивилизацию, где нельзя было увидеть небоскребы и асфальтированные дороги. Вместо них стояли обычные каменные дома, которые окружали пыльные и грязные улицы. Вот по этим улицам Тальвера сейчас и вели неизвестно куда. – Извините, а куда мы идем? – Пытался спросить Тальвер, но понимал, что никто отнюдь не может разобрать, что ему нужно. Все вокруг него только и делали, что сильно кричали и тем самым создавали много шуму. У потерянного Тальвера было ощущение, что они чему-то искренне радовались. Что же это за радость такая странная?

Непонятное Тальверу действие продолжалось довольно долго. Пока его вели, он сотню раз уже успел пожалеть о том, что оказался здесь. Что им понадобилось от космического гостя?

Благо, в какой-то момент всё закончилось. По крайней мере, самое нудное и неприятное. Тальвера подвели к какому-то красивому зданию с колоннами, похожему на храм. Оттуда вышел один странный парень с бородой в светлом одеянии.

– О, возлюбленные мои друзья! – Главный жрец обратился к народу. – Перед нами ни кто иной, как представитель высшей расы! Давайте восторжествуем о приходе сего небесного гостя!

«Интересно, что будет теперь? – Подумал Тальвер, созерцая всё это торжественное зрелище. – Надеюсь, ещё недолго осталось».

– Скажи нам, добрый повелитель, как нам называть тебя?

Тальвер, разумеется, не понял того, что от него хотели. Но, увидев, как тот пристально на него смотрел, догадался.

– Моё имя Тальвер. – Пояснил космонавт. – Я хочу есть. – Затем признался он, указывая пальцем на свой рот.

– Тальвиг? – Переспросил верховный вождь, исковеркав имя «бога». – Небесный повелитель Тальвиг хочет есть! Завтра устроим богатый пир для этого города! А сегодня у нас начало великого праздника!

Церемония продолжилась. Тальвера (он же теперь стал ещё и Тальвигом) опять неизвестно куда повели. В конце концов счастливчик оказался на пространном месте, по-видимому, городской площади. Откуда им пришло в голову, то что Тальвер хотел попасть именно сюда, космонавту было невдомек. Но стоило ему здесь оказаться, как тут же принесли паланкин, как будто раньше он никак не мог пригодиться, а принесли его только тогда, когда парень уже измотался вдоволь. Впрочем, Тальвер был достаточно сильным молодым человеком, но эти ребята совсем не учли, то что недавно он очнулся от гиперсна. Поэтому Тальвер, увидев «переносной дом», несказанно обрадовался.

Тальвер с удовольствием испробовал все те яства, что ему поднесли немного погодя. Теперь его голова уже не изнывала под палящим солнцем. Вроде бы все тут ему были рады. Это немало удовлетворяло успокоившегося Тальвера после всех недавних приключений.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Небо было необыкновенно синее и ясное, когда Тальвер проснулся. Этой ночью он хорошо выспался.

– Сегодня чудесный день, мое возлюбленные друзья! – Провозгласил верховный жрец, обращаясь к народу, разбудив виновника торжества.

В этот момент Тальвер вышел на балкон того шикарного дома, где недавно проснулся в чистой, белоснежной постели, и произвёл своим появлением перед большим множеством радостных и восторженных лиц бурные эмоции у всего народа.

– Вот он, наш герой! – Добавил напоследок после торжественной речи, которую Тальвер благополучно прослушал, так как не понимал ни слова, мужчина в белом одеянии, стоявший на возвышении немного в стороне от вышедшего Тальвера.

Овациям не было предела. Люди ликовали и кричали с таким шумом, что Тальверу снова стало несколько некомфортно, находясь среди всего этого большого общества. Но ради приличия пришедший с неба всеобщий любимец видоизменил выражение своего лица, широко улыбаясь и кивая в ответ «благодарным ничтожествам». Как только народ увидел этот доброжелательный жест со стороны их небесного гостя, то стал ликовать ещё больше. Нашему герою это даже малость понравилось. Тогда ему в голову пришла блестящая мысль. В следующий момент Тальвер, взяв одну ладонь в другую, поднял руки вверх, тряся ими в воздухе высоко над головой. Огромная толпа, глядя на него, стала повторять это движение, восторжествовав ещё сильнее. Счастливчик, обрадовавшись своей популярности, начал становиться в разные позы и вытворять руками и ногами забавные элементы, подзадоривая зрителей, тем самым организовав импровизированный флэшмоб. С особым пристрастием все, а в особенности девушки и женщины, когда пришло время исполниться коронному номеру Тальвера, потряхивали бедрами, впав в неописуемый экстаз.

Тальвер, оставшийся весьма довольным собой, в конце концов, изогнувшись в три погибели от смеха, с благодарностью поаплодировал публике очарованных его великолепием землян.

Тальвер не знал даже, зачем ему когда-то пришла в голову мысль покончить жизнь самоубийством. Если оглядеться по сторонам и выйти из привычного круга пустого существования, то можно найти столько поводов для радости! И пока Тальвер наблюдал за тем, как его на этой планете так здорово принимают, всё больше утверждался в этом убеждении.

Теперь счастливчику ничего не оставалось, как просто послать всем в разные стороны воздушные поцелуи. В этот момент он почувствовал себя самой настоящей звездой.

– Спасибо! – Только и выкрикнул Тальвер, смеясь во весь голос.

Тогда Тальвер понял, что он может дать знак верховному вождю, дабы тот успокоил народ и заставил утихомириться его.

К счастью, люди послушались родного им руководителя. Тальвер не хотел слишком сильно себя возвеличивать, и поэтому предоставил другому человеку право командовать.

– Спасибо всем, дорогие земляне! – Громко и зычно, возвысив свой голос, поблагодарил пришелец с космоса своих поклонников. – Не знаю даже, как выразить мне тот восторг и ту радость, которую вы мне подарили своим принятием. И хотя вы не понимаете меня, но это не важно. Я просто несказанно рад этой возможности стоять перед вами, вызывая у вас такое невыразимое восхищение; не возьму в толк, с чего бы столь великое торжество?! В общем, ещё раз спасибо! – Закончил Тальвер, взяв одну ладонь в другую и подняв руки вверх, тем самым показывая своё удовлетворение от увиденного им зрелища.

Вскоре любимец судьбы оказался за длинным накрытым столом со всевозможными яствами в том самом храме, который он успел увидеть ещё вчера. Мяса, фруктов, ягод, овощей и рыбы – всего было вдоволь. Особенно Тальверу понравились баранина в кисло-сладком соусе, фруктовый салат и клюквенный морс.

До того, как Тальверу удалось приступить к принятию пищи, жрец успел провести его вдоль всей большой залы, где стояли прекрасные изваяния как людей, так и животных: виданных и невиданных. Статуи идеально следовали друг за другом каждая напротив одного из столпов, поддерживавших крышу величественного здания.

– Тут всё так… восхитительно! – Не переставал восторгаться Тальвер.

Еда, собственно говоря, ему пришлась даже гораздо больше по вкусу, чем всё то, что он видел. И вообще Тальверу показалось, что ничего такого вкусного он не пробовал никогда. Правда, не доставало сладостей, а Тальвер был до них охотник. Впрочем, это нимало не расстроило счастливца.

После началась музыка, и люди, посадив Тальвера на трон на двух шестах, понесли того из здания по улицам города. Всё это сопровождалось восторженными восклицаниями, аплодисментами, плясками, криками…

В первый день Тальвер, очнувшись от гиперсна, конечно, сильно уставал от столь несравненного шума, сейчас же ему всё происходившее очень даже нравилось. Более чем можно себе представить. И правда, подобное счастливцу и во сне не снилось.

В конце концов Тальвера вознесли на деревянное возвышение, стоявшее посреди городской площади, являвшееся чем-то вроде сцены с высокой платформой.

В один момент многочисленные голоса умолкли, стоило жрецу, не отстававшему от небесного гостя ни на шаг, сделать характерный жест.

– Рад приветствовать вас, о, земляне! – Начал Тальвер свою речь с сих дружеских слов. – Это столь дивное мгновение для меня – стоять здесь перед вами. Я очень рад тому, что вы так приняли меня. Чем же я заслужил столь большое признание? И конечно же, вы даже не понимаете того, о чём я говорю. Но ничего! А теперь давайте будем веселиться! – С последней фразой Тальвер, набрав в легкие воздуха от страха, прыгнул в толпу.

Тотчас его подхватили, снова начался большой шум и восторженные восклицания, и заиграла музыка. Тогда все люди невиданного города пустились в пляс, и Тальвер танцевал вместе с ними со всеми. Вся площадь просто взорвалась неистовым танцем. Не было никого, кто бы стоял в стороне и не участвовал в сём торжественном событии.

Правда, не совсем никого.

– Кириокас, – обратился Айван к своему другу, когда они наблюдали за всей этой сценой издали. – Мне кажется, что-то тут не так.

– Айван, ты всегда был каким-то странным, и это все знают. – Ответил на это Кириокас. – Я бы сам сейчас веселился вместе с ними со всеми, но ты знаешь, у меня болит голова, и только поэтому я не там.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


– О, какой классный сон! – Зевнув, Тальвер открыл глаза. Рядом с ним у изголовья кровати уже стоял маленький столик на трех ножках со всевозможными лакомствами. – Ммм, вкусно! – Обрадовался уже вконец обленившийся человек такому подарку, продолжая лежать в постели и даже не подумав с неё встать.

– Вообще, – начал Тальвер говорить сам с собой, – мне всё это очень нравится. – Закончил он предложение тем, что рукавом спального одеяния вытер рот от остатков сочной мякоти неведомого фрукта.

– Итак, – продолжил новоиспеченный философ, – жизнь такая штука, что в ней есть не только какие-то неприятные вещи, ну а также и очень даже… ну да. Интересно, чем же мне заняться сегодня? Так-то по-хорошему… – Тальвер задумался, прокручивая у себя в голове недавно закончившийся сон. Ему приснилась прекрасная особа, которую он спас от страшного монстра, отрубив тому голову мечом. – Вот так бы мне взять и совершить какой-нибудь подвиг. – Решил мечтатель. – Ну а пока… – И тут Тальвер вспомнил, что захватил с собой свой музыкальный плеер, и в следующий момент, встав с постели, полез в карманы своей одежды, в которой изначально спустился к примитивным землянам, не имеющим у себя ничего подобного.

– Как они живут без этого? – Спросил себя вслух современный житель планеты Цессерия Теллис. И, включив забойную, танцевальную музыку, через несколько минут не дал себе отчёта в том, что танцует вместе с зашедшим к нему прислужником; к этим двум чуть позже ещё присоединился и верховный жрец.

– Зажигаем не по-детски! – Воскликнул Тальвер с пристрастием на лице, двигая руками вверх-вниз в такт музыке. Два обормота, разумеется, стали повторять за ним, глупо улыбаясь.

– Everybody dance now! – Последний непревзойдённый посыл великолепного голоса не обделенного талантом Тальвера поверг рядом находившихся в неописуемый экстаз. Те двое с довольными лицами обступили своего героя, хлопая в ладоши и продвигаясь всё ближе и ближе к новоиспеченной звезде.

– Спасибо, спасибо! – Поблагодарил Тальвер за признание двух непрошеных гостей, пожимая обоим руки.

– Пройдёмте, небесный принц Тальвер, – не выпуская руки космического путешественника из своей, верховный жрец повлек того за собой. – У нас для вас есть приятнейший подарок!

– Что? А, впрочем, что ж, пойдёмте. – Тальвер не понимая слов жреца, всё же сообразил, что тот, по-видимому, просто хочет ему что-то показать.

Спустившись по расписной белой лестнице в холл с полом, обложенным мраморной плитой, Тальвер так и застыл на месте, увидев перед собой с десяток неписаных, невиданных красавиц в роскошных нарядах, ухоженных и по-царски приготовленных к смотру Его Небесного Величества.

– Любовь – только чувство. – Заявил Тальвер, изменившись в лице сначала в светлое, а затем и в вовсе мрачное выражение после произнесённых слов. Увы, эти ребята не знали, что пришлось пережить несчастному Тальверу.

Молодым людям часто хочется испытать разного рода забав, но в первый раз два компаньона космического гостя увидели, чтобы реакция человека с достаточно юным лицом на созерцание противоположного пола оказалась столь негативной.

Тальвер, сообразив, что своим поведением несколько смутил всех присутствующих, хотел было поправиться, но вышло это довольно нелепо. Растянув рот в улыбке, всё же он много успокоил своих «подданных», однако выглядела она отнюдь не искренней.

– Ладно, приму от своего народа этот дар. – Произнёс Тальвер удовлетворительно. – Здравствуйте, дамы, я Тальвер. – Назвав своё имя, Тальвер указал на себя пальцем. – Как ваше имя, голубушка вы моя, незнакомка? – Обратился он к первой, посмотрев той в её ясные, серо-зеленые глаза.

– Фетиль. – Отозвалась та довольно неловко.

– Прекрасно.

Только проронив это слово, Тальвер вдруг понял, что что-то его в этой светловолосой особе привлекало. Каким-то странным образом ему удалось определить, что она явно отличалась некой скрытой особенностью от всех других.

– Слушай, а ты мне нравишься. – Заметил Тальвер, не отрывая глаз от заманчивой девицы. Та, расплываясь в лёгкой улыбке, заулыбалась ещё больше, услышав эти слова, хотя и Тальвер говорил на незнакомом для неё языке.

Негативные эмоции как волной смыло. Тальвер, решив, что, по крайней мере, в данный момент не будет предаваться трагическим воспоминаниям, начал от самого сердца читать стихотворение:

Ты так красива, и то правда, я уверен в том

Намного больше, чем во многом чём другом…

И красота твоя меня сразила,

И счастлив я, что не убила!


Хах, последнее то – шутка,

Но тут, смотри, такая штука:

Тебя увидел не случайно.

Ответ мне сразу не вручай, но

Выслушай все эти нежные слова,

Пусть и стою, и выгляжу как клоун я…

Ведь это добрые слова!

И ты взгляни: красавчик всё же я!


Или не так? Скажи, я не обижусь!

Когда ещё с тобой увижусь?

Возможно, никогда, а может, и когда-то

Увижу снова я тебя, вот так-то!


Уверен я, тебе ещё я не наскучил,

Так выслушай мои слова ты до конца,

Себя я долго перед этим мучил,

Чтоб рассказать тебе сейчас всё это, да!


Тебе сейчас я душу открываю:

Я счастлив так, что ты стоишь и слушаешь меня:

Могла б давно забить ты на меня!

Поверь, я в этой жизни что-то понимаю,

Часы я жизни в думах продлеваю

Не столь уж редких, и внимаю

Я разным знакам постоянно

Веду себя порой при этом странно.


Но то не важно, и поверь, прошу тебя я, в то,

Что не хочу тебя я обмануть,

Да что там, не прощу себе я то!

Решил попробовать лишь я любовь свою в крупице обмакнуть

Того, что в мире сём прекраснее всего,

И потому ловлю я сей момент, чего тянуть?

И да, сей мир – ненавижу я его!

И потому сразу скажу: в тебя влюбился я

За время то, пока глядел на тебя я:

Успел твой образ я в себя уже втянуть!


Устал от жизни просто я,

Вот и взглянул на тебя я!

Живу легко, пока взираю на тебя,

И, может, не достоин я тебя…

Но что же? Это не мешает

Тебя мне словом добрым одарить,

С тобой я нахожу желание творить

Добро, что ввек не обветшает.


Энергии во мне, взгляни, так много!

И говорить готов ещё я долго,

О том, как ты чудовищно прекрасна,

И не подумай, что говорю я то напрасно.


Не знаю я, куда иду,

И что обоих нас в дальнейшем ждёт?

Не знаю я, на что иду,

Любовь не зря ли моё сердце бережёт

Для той, кто мне взаимностью ответит?

Любовь моя до пят той девушке поклон отвесит.

А хочешь, для тебя на всё пойду?

Такую где ещё найду?


А хочешь, для тебя весь мир я обойду?

А хочешь, для тебя сокровища найду?

Я в космос полечу, на Эверест взойду,

Тебя с собой – лишь дай мне знак – я заберу!

Но если хочешь только, несомненно;

Твоё желание учту я непременно!

И если я достал тебя, скажи мне сразу «Нет!»,

И я приму такой ответ.


Да, пусть я не скромный, но поверь:

Так просто ли стучу я в сердце твоя дверь?

Пусть и неграмотный я зверь!

Но я любить умею сильно, в то поверь!


Удовлетворив самого себя своим мастерством поэтизировать на ходу, Тальвер взял за руку красну девицу и повлёк за собой. Та искренне, радушно улыбалась.

И тут космический поэт остановился. Ему в голову пришла прекрасная идея.

– Кириокас и Айван? – Обратился он к седовласому старцу, надеясь, что тот знает тех героев, что первыми встретили Его Небесное Величество.

– Кириокасеайван? – Переспросил дед и тут понял, о ком, а не о чём речь. – А, Кириокас и Айван! Мой господин желает видеть их?

Тальвер указал пальцем в пол, дескать, пусть придут сюда и предстанут пред его глазами.

– О, мой повелитель, ваше желание будет исполнено! Разрешите нам идти?

Тальвер кивнул головой и помахал рукой вслед двум вельможам, тем самым дав им знак обоим отправляться. Красавицам же жестами предложил располагаться поудобнее в своих апартаментах. После чего избранницу с необычным цветом глаз увёл с собой.

Стоит полагать, прекрасная девица была польщена таким вниманием со стороны самого знаменитого и всеми восхваляемого человека в одном из первых на тот момент на Земле городов.

Тальвер привёл новую подругу в свои покои и, усадив, начал с нею беседовать.

– Фетиль, верно? – Уточнил он, и та утвердительно слегка склонила голову. – Знаешь, Фетиль, у меня ведь… впрочем, это не так важно. Вообще, жизнь моя на моей планете сталась не самая завидная. Совсем иная, нежели здесь. Но и тут почему-то я чувствую какой-то странный подвох… с чего бы это? Но, стоит сказать, я весьма польщён тем, как жители сего города обошлись со мной, будто с каким-то важным и значимым. А так, у себя на родине я совсем не чувствовал себя таковым.

У Тальвера словно груз спал с его атлетической внешности выи, так ему оказалось легко и непринужденно высказаться этой красавице, что смотрела на него понимающими глазами и не задавала никаких лишних вопросов. Самое удивительное для мужчины в сей ситуации было то, что сидящее перед ним прелестные существо ни слова не понимало из наречия Тальвера, но в глазах её читалась большая, неподдельная, внимающая искренность. Любовь не просто чувство. И Тальвер это понимал, но не мог принять то, что знал и в чём имел убеждения. Ведь когда-то он сильно ранился…

Правда, всё это уже в прошлом. Но если у Тальвера кто-нибудь бы спросил, залечивает ли время раны, то вряд ли он сходу бы дал утвердительный ответ. Всё же Фетиль отодвинула собой на задний план все эти тревожные, болезненные чувства, и Тальверу с ней не хотелось ни расставаться, ни отпускать её куда-либо, по крайней мере, в данный момент.

О, насколько это восхитительно прекрасное чувство – любовь! И хотя злополучный мужчина и имел некоторые несколько даже эгоистичные желания, всё же он не мог себе позволить кого-то лишать свободы, особенно столь удивительное, премилое существо, что сейчас находилось рядом с ним. Несмотря на то, что отнюдь не видел себя без своей новой подруги в сию минуту, да и представить её отсутствие оказалось для него вовсе недопустимым в столь трогательный для него самого момент.

Кириокас и Айван не замедлили прийти в своё время.

– Небесный гость Тальвер приветствует вас! – Восторженно провозгласил жрец, вводя тех двоих в обиталище Его Небесного Величества.

Тальвер несказанно обрадовался появлению пришедших уже к вечеру охотников. На жестах космический странник уже успел объясниться с Фетилью, чего он хочет от лесников. И та на своём родном наречии живо им объяснила их задание. Избранникам суждено было провести Его Величество и новоиспеченную невесту пришедшего с неба то ли человека с некой немыслимой силой и властью, то ли неслыханного, неизвестного никому доселе бога в самом что ни на есть человеческом обличье по самым красивым природным местам, находящимся в окрестностях города.

Те, разумеется, согласились. Интересно, что Фетиль уже успела научить Тальвера самым простым словам и фразам из её родного языка, объясняясь со своим возлюбленным жестами и мимикой. Но для начала девушка сама взялась за двух пришедших. Тальвер даже если бы и попытался как-то изъясниться, но пока ему это было ни к чему. Сама Фетиль искренне желала, чтобы прекрасный мужчина с небес чувствовал себя как можно комфортнее в её и в чьём-либо ещё присутствии.

А особенно радостно Тальвер ощущал себя рядом с прекрасной Фетилью во время прогулки по лесу на следующий день в сопровождении двух лесников. Те исполнили свое спецзадание, к слову сказать, очень ответственно. Провели двух влюбленных по самым чудесным, самым атмосферным чащам, сопкам, лугам и полям. Тальвер оказался весьма доволен работой своих подданных.

Айван и Кириокас предложили Его Величеству посетить гору под названием Айверон, но Тальвер сообразил, что времени это займёт довольно много, целые сутки, а то и двое. Пока после гиперсна он до сих пор не был в состоянии на слишком далёкие похождения.

Но это нисколько не огорчало Тальвера. У него имелось неограниченное количество времени, для того чтобы испробовать в этом потрясающем для него месте всё, среди тех, кто непременно будет готов ублажать даже всего его прихоти. Конечно, мужчине сталось несколько неловко от такого к нему отношения таких же простых смертных, как и он сам, всё же он не пренебрежёт воспользоваться любыми благами, исходящими от их рук.

Вскоре настала пора ложиться спать. Тальвер отвёл Фетиль, к её, должно быть, огромному изумлению, в отдельную уютную комнату, предложенную главным зодчим царского дома, и, придя в свои покои, улегся спать в одиночестве. Да, вряд ли такое много кому будет понятно, но именно так Тальвер и поступил.

Одному Богу и ему самому было известно, что происходило у него в душе довольно-таки долгое время. Но сейчас для него наступило то благодатное время, когда он мог делать всё, что захочет, и ему не нужно ни перед кем отчитываться. Как же это здорово!

День выдался, к слову говоря, чудесный. Пока Тальвер и Фетиль долго гуляли по лесным просторам, та успела того научить многим словам, которые означали названия того или иного растения, а то и такие часто встречающиеся предметы на очередной истоптанной тропинке и около неё, как камень или пень. Тальверу очень нравилась столь душевная простота его спутницы. Она словно не относилась к нему как к какому-нибудь божеству, а видела его самым обычным, но ставшим дорогим для неё за столь короткое время человеком.

Прекрасная девица то и дело ему что-то рассказывала по дороге, мило и скромно улыбаясь, а Тальвер внимательно её слушал, хотя и не понимал. Правда, смотря с какой стороны посмотреть… Мужчине казалось, что он легко мог достигнуть сути речей чудесной незнакомки не умом, но сердцем.

Тальвер всей душой верил, что это, судя по всему, новое начало. Разумеется, ему от жизни не было нужно больше. По крайней мере, на данный момент ему так казалось…

Убаюканный чудными воспоминаниями, Тальвер буквально провалился в сон.

Благость Божия сопровождала Тальвера, стоит сказать, повсюду. Недаром же он попал на Землю, вместо того чтобы сгинуть в космической бездне… и по-хорошему ему следует воздать благодарность Богу за это. Правда, мужчина этого не осознавал.

Быть может, только на определённое время. Но в данный моменту Тальверу не хотелось ни о чём думать, а охота лишь было просто кануть в мир снов, необъятный и полный сказочных и невероятных картин. В сию ночь этот самый мир оказался особенно прекрасным и восхитительным. Тальвер с радостью пригласил бы в свою сказочную вселенную дивных сновидений ту же, к примеру, Фетиль, если бы это только представлялось возможным.

Впрочем, Тальвер мог обойтись в это время и без неё. Хорошо, когда кто-то есть рядом, кто может утешить одним своим присутствием, когда душа болит и сердце кровоточит от ран. Но во сне Тальвер мог окунуться в новый мир, неизведанный и в каком-то смысле даже более реальный, чем тот, в котором человек дышит воздухом и вкушает пищу. Этот мир по праву принадлежал ему одному. И, присмотрись он повнимательнее к своим снам, возможно, извлёк бы из них какой-нибудь маленький урок для себя.

И хотя Тальвер не был одним из тех, кто всюду натыкается на одни и те же грабли, всё же некоторое простые вещи доходили до его ума весьма медленно порой.

Умиротворение – вот что сейчас испытывал Тальвер, паря в облаках. Мужчина особенно любил летать во сне. Он пролетал над лесами и лугами, озёрами и реками, пока не приземлился на одну скалу, откуда мог рассмотреть как можно лучше окружающий его мир. Всё представляло собой красоту и гармонию. Белые овечки ходили около него, спокойно щипая травку и поглядывая на незнакомца с некоторым любопытством.

– Ух-ты! Какие вы все миленькие! – Восхищённо сказал Тальвер, глядя на такую блажь. – Давайте, я вас всех обниму!

Но, к несчастью для счастливчика, как он только успел подойти к первому пушистому созданию, сон закончился.

– Вот досада! – Воскликнул Тальвер, проснувшись. Уже было светло. – Интересно, какие приключения ждут меня сегодня?

И тут искатель тех самых упомянутых им приключений понял, что ему уже стало немного тоскливо в этой странной среде. То ли та старая боль, что давала знать о себе несколько лет, просыпалась вместе с каждым его пробуждением по утрам, то ли обстановка уже стала для мужчины достаточно неуютной за счёт чувства одиночества среди тех, кто не мог понять эту боль, то ли просто уже всё надоело.

Разумеется, все эти негативные ощущения не являлись поводом для того, чтобы падать духом. Тем более что видимых причин для беспокойств нет. Но может, именно отсутствие тех самых видимых причин и скрывало за собой некий подвох?

Конечно, Тальвер во всем этом отнюдь не желал разбираться. На его долю в непутевой жизни потасканного бродяги пришлось итак довольно много. Все трагедии, что ему пришлось пережить, в особенности же одну из них, не убили его, но и не принесли ему никакого счастья. Да, правда, в один момент Тальвер, словно воспрянув ото сна, подумал: «Что я тут вообще делаю? Разве я об этом мечтал, чтобы меня все лелеяли и ублажали; определенно не в этом смысл моего пребывания в сей столь бесконечной, столь одинокой, как и я сам, вселенной».

Примерно так рассуждал потерянный человек. Спустя недолгое количество времени Тальвер понял, что ему нужна Фетиль.

До этого ему додуматься было легко, однако сама мысль о нужде в противоположном поле казалась ему свидетельством о его ограниченности. Несмотря на то, что это полнейший бред, всё же у Тальвера были свои методы борьбы с той болью, о которой знали совсем немногие, и то тех людей он оставил на родной планете, покинув её в одночасье.

Кстати, о той самой прошлой жизни Тальвера на другом гигантском шарообразном, подобным Земле, космическом объекте. Не скоро, но и не особо медля Тальвер нашёл свою новую подругу, одиноко бродящую по расписным комнатам шикарного дома. Обрадованную появлением не менее радостного при виде прекрасной дочери народа землян своего господина, воодушевлённый присутствием рядом с собой восхитительной особы, Тальвер поцеловал чисто по-отцовски в лоб девицу и, взяв ту за правую руку, повлёк за собой, читая возлюбленной отрывок из того чудесного стихотворения, которое самому ему очень понравилось.

Созерцая восторженное лицо до боли милого ей господина своего, принцесса так и сияла от счастья. И хотя ей было весьма непонятно, почему этой ночью он оставил её одну, всё же она сразу, ещё тогда, убедила себя не зацикливаться по этому поводу, мало ли, как оно принято у богов? А быть избранницей небесного государя – одно это ей уже немало льстило.

Никуда не торопясь, Тальвер, не выпуская из своей крепкой, мужицкой ладони прелестную ручку Фетиль, отвёл ту на шикарный балкон, с которого он не так давно показывал новоиспеченным фанатам разные движения, благодаря чему получилась прямо-таки самая что ни на есть улетная дискотека, причем многотысячного формата. Приведя милое сердцу существо на сие одно из излюбленных мест в том роскошном «отеле», что земляне так гостеприимно предоставили неведанному богу, Тальвер предложил Фетиль посмотреть на свой город с того ракурса, сам находя его действительно красивым.

К слову говоря, по дороге двух влюбленных уже успели встретить несколько слуг вежливыми поклонами, на что и тот, и другая едва обратили внимание, поглощённые столь удивительной, сказочной привязанностью, уже имевшую место быть с совсем недавних пор, друг к другу.

Теперь же им никто не мешал находиться наедине, в стороне от всех посторонних лиц. Тальвер, глубоко вдохнув и громко выдохнув, стал рассказывать Фетиль о том, как он себя чувствовал в этом городе, и как вообще сюда попал. Ясно, что та ни слова не могла понять. Но Тальвера это не тревожило.

Ему лишь нужно изъясниться перед этой очаровательной девушкой, для того чтобы… а это он не знает. Быть может, ему стоит рассказать всю свою историю? Но Тальвер привык многое держать внутри себя, поэтому то, что можно раскрыть и шире, и пространнее, выходило из него в форме всего нескольких слов.

– Во всяком случае, я рад, что встретился с тобой. – Признался Тальвер и, указав на Фетиль ладонью, изобразил широкую улыбку на лице, дабы непонятные для красавицы слова дополнить актерской игрой для большей понятности.

– Фетиль рада, что встретила Его Величество Тальвига. – Вторила девушка на родном языке, изобразив то же, что и её собеседник.

– Тальвер. – Поправил, улыбнувшись, мужчина.

– Тальвер?

– Да.

– Господин Тальвиг! – Неожиданно появившийся сзади жрец, чувствуя себя более чем неловко, увидев своего царя с дамой, всё же дал о себе знать, итак уже неудачно попавшись на глаза. – Народ желает, чтобы вы говорили с ним!

Тальвер понял, о чём речь, стоило ему заметить толпу народа внизу, так скоро и неожиданно собравшегося около царского дома. Избранник небес поднял руку, дабы все умолкли.

– Мои дорогие, возлюбленные земляне! – Зычно провозгласил талантливый, владеющий отличной дикцией и красноречием мужчина. – Рад встретить вас на этой планете! Вы стали для меня второй семьёй, и это правда. Ни разу ещё никто так не принимал меня, вы же во мне души не чаете. И за это вам моя благодарность.

Он не знал, что сказать. Но слова сами полились из сердца, будто стоящий перед большим собранием человек заранее готовился к своей речи.

– Мы хотим танцы! – Воскликнула торжествующая толпа. – Танцы!

В это момент рядом стоящая Фетиль, уловив растерянный взгляд Тальвера, тотчас, повращав кистями рук, слегка подвигав плечами, пояснила, чего хотят оголтелые земляне.

– Давай, Фетиль, на этот раз ты заводишь публику. – Подмигнув, сказал Тальвер, указывая ладонью на неё. Та, широко раскрыв глаза и растянув шикарную, белоснежную улыбку до ушей, не могла поверить тому, что только что предложил ей её господин. Она сообразила, что тот ей даровал шанс стать звездой на сей придвигающийся неповторимый час её блеска.

– Диво моё, подожди секунду. – Попросил Тальвер, после чего через несколько секунд принёс свой усовершенствованный мультиплеер в виде утолщенного планшета со встроенной в него ультра-колонкой. – Всё, поехали! – Тальвер, включив музыку, дал добро начинать.

Фетиль оказалась непревзойдённой танцовщицей. Тальверу пришлось признать, что её выступление произвело, быть может, даже больше антуража, чем его. В своём светло-зелёном платье на самого Тальвера Фетиль высвободила впечатление о себе не хуже сказочной феи.

– Её Высочество Фетиль лучшая! – Провозгласил Тальвер по окончании непревзойдённого номера красавицы.

Аплодисменты тотчас дали о себе знать. Все остались в изысканном восторге от увиденного. Представление вызвало бурю эмоций и всплеск оваций. Тальвер пылал от счастья, что ему довелось встретить столь удивительную мадемуазель.

А что оказалось на уме публики, что они хранили в тайне от Тальвера долгое время, последнего шокировало. Неожиданно где-то в середине площади народ расступился; причиной же тому являлся эллипсис из седобородых мужчин в белых одеждах, которые раздвигали людей в разные стороны. Так же скоро к пустому кругу протянулась дорожка шириной в полтора метра. Виной тому опять-таки стали люди в белых одеяниях. В конце прохода показались несущие некое каменное сооружение высотой в три, а шириной почти в два метра, так что народу опять пришлось расходиться. Тальвер сообразил, что предстало его глазам.

Жертвенник, носимый на деревянных шестах, продвигался всё ближе и ближе к центру. И шествие несущих с двух сторон сие сооружение людей в набедренных повязках вызвало у всех бурю искреннего восторга. Внимание всех уже было приковано к картине, обозначающей начало религиозного обряда. У Тальвера отпала челюсть, и глаза чуть не выпали из орбит, подбородок же его невольно охватила легкая дрожь. Не верящий своим глазам Тальвер морально готовился разрывать на себе одежду и посыпать голову пеплом. Язык его в мгновение сковало, и охваченный ужасом от такой дикости человек уже не мог выговорить ни слова. Он лишь растерянно простонал от того, что ему приходилось видеть.

На небесного повелителя уже никто не обращал никакого внимания. Всё это предстало пред глазами инопланетного наблюдателя словно происходящее в неприятном сне. Тальверу казалось, что он даже не слышит голос что-то громко кричащего верховного жреца с рядом находящейся к балкону возвышенности. Тот уже явно вовсю был охвачен исполнением своих «обязанностей».

Фетиль же всё это время поглядывала на своего возлюбленного с неподдельной радостью, после чего вдруг поняла, что тот странным образом потерян и явно недоволен сим зрелищем.

С конца прохода показались несущие дрова, а вслед за ними идущие друг за другом быки, овцы, кабаны, ведомые служителями храма.

– Останови это всё, прошу тебя. – Вымолвил ошарашенный мужчина, повернувшись к Фетиль, раздвигая руками в стороны, показывая, что, дескать, ему не нужно ничего от этих людей.

Та мигом всё поняла и кивнула головой.

– Эй, Ваше Преосвященство! – Громко воззвала она к верховному жрецу. – Ваше Преосвященство!

Тот поднял глаза и, увидев зовущую его избранницу небесного господина, посмотрел на ту внемлющим взглядом.

– Прекратите жертвоприношение! – Пыталась докричаться девушка до старца, но тот только потирал своими ладонями уши, обозначая тем, что не слышит принцессу. И то никому бы не показалось удивительным: в народе поднялся великий шум.

Тальвер уже успел вспотеть до такой степени, что одна капля упала с его носа на пол. Жертвенник уже пылал огнём, и первый здоровенный бык уже был подведён к месту своей участи.

– Стой! – Повелительным гласом воззвал верховный жрец, догадавшись в последний момент, что хотела донести до него Фетиль. Та с исключительной выразительностью на лице раздвигала руками в стороны и мотала головой, громко взывая к старцу, и тот наконец ответил той, слегка кивнув головой и подняв палец вверх, попросив тем самым подождать Её Высочество секунду.

– Его Небесное Величество не желает жертвоприношений! – Воззвав к народу, сообщила Фетиль.

– Отставить жертвоприношение! – Послышался гул в народе. – Небесный господин сказал!


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Последующие дней пятнадцать ничего не затевалось. Правда, стоит сказать, что Тальвер так и оставался царем. Его кормили, одевали, предлагали душ, в общем, всё делали для его блага. Тальвера такой расклад вполне устраивал.

Фетиль начала заниматься его образованием. Интуитивно девушка с самой первой встречи с небесным господином поняла, что тот даже не знает языка того народа, в котором обитает. Похоже, что этот бог не являлся богом их народа, а, быть может, по ошибке попал к ним. Если он вообще бог. Принцесса, к слову говоря, слышала от своей бабушки о великом Боге израилевом, так называемом Яхве. В израильском народе Его называли Богом Авраама, Исаака и Иакова. У этого самого Бога в подчинении есть такие возвышенные небесные существа, которых они именуют ангелами. Что если Тальвер один из них?

В общем, кем бы он ни был, а Фетиль взялась за его обучение. Тальвер с большой готовностью сделался её учеником. В первые же дни он сразу дал знать о своём таланте к языкам. Учила же Фетиль небесного принца с пристрастием к своему новому занятию. Она сама заметила, что ей это доставляет наслаждение. Так как сие дело объединяло их, здесь легко можно было говорить о нём, как об одной из форм общения между двумя людьми.

Между небесным гостем и обычной девушкой, взятой из простой семьи, где отец работал плотником, мать же прослыла среди своего рода мудрой травницей и трудолюбивой садовницей, знающей толк во всех растениях. Между космическим пришельцем, воспитанным в современном обществе седьмого тысячелетия человеческого рода на планете Онимбия и полудикой, нецивилизованной землянкой.

Любовь превосходит любые грани. Ей не важно родство и статус. Она не смотрит на правила и ограничения. Она просто любит. Любовью сотворён весь мир.

И тот единственный язык, на котором влюблённые могли легко понимать друг друга, являлся языком любви. Или, лучше сказать наоборот: язык любви был единственным родственным им обоим языком.

О, как же Тальверу далеко ещё до истинного понимания значения этого слова! Впрочем, рано или поздно ему удастся узнать, что есть любовь на самом деле.

А пока мужчина с удовольствием принимал знания своей учительницы. Та рассказывала ему немало о том, какую траву лучше всего использовать при том или ином заболевании, стоило им несколько часов прогуляться по лесу в окрестностях города; рассказывала о том, что слышала про царский дом, когда и как он был построен, если им приходило в голову прогуляться по комнатам прекрасного дворца; также Фетиль поведала Тальверу о разных преданиях, рассказывающих об истории создания её города.

Царский дом, к слову говоря, изначально отнюдь не был царским, а предназначался для жития в нём жрецов, служителей храма, того прекрасного здания с колоннами, где в честь Тальвера был устроен роскошный пир. У этих людей, что довольно странно, не было царя. Правда, дворец, на самом деле, земляне назвали когда-то «царским домом» за счёт его красоты и великолепия, в то время как верховный жрец по сути являлся управителем города. С тех пор так и осталось принято именовать прекрасное здание царским домом.

Тальвер, что бы ему ни рассказывала новоиспеченная княгиня, слушал свою подругу с неподдельным вниманием. И та довольно часто расстраивалась, когда видела, что её возлюбленный не может понять, о чём она ему толкует. Столь естественное разочарование и досада очень хорошо отражались в её глазах. Впрочем, её искренняя улыбка всё покрывала собой. Оба влюбленных друг в друге души не чаяли.

Пока среди тех двух царило глубокое умиротворение, в народе потихоньку уже начиналось волнение.

– Кто же этот небесный господин? – Говорили одни. – Что-то изменилось с момента его прихода?

– Может, мы чего-то не понимаем? – Сказывали другие.

– Да что тут понимать! – Отзывались следующие. – Всё верно, ничего в лучшую сторону не изменилось от его прихода, а только хуже стало! Неурожай как давал о себе знать, так и сейчас так же, как и тогда. А то пиршество в храме – оно только ещё больше разорило бедный, небогатый люд!

– Да вы побойтесь гнева с небес, окаянные! – Вмешивались последние, нагоняя страху на паникеров.

И так прошло дней пятнадцать с того момента, как после двух недель от сорвавшейся церемонии жертвоприношения начали ходить все эти толки. Итого почти целый месяц Тальвер жил в своём прекрасном дворце, забыв успеть о тех людях, которые так радушно приняли его, и совсем не догадываясь, какие волнения спровоцировал он своим появлением и столь тихим, спокойным исчезновением от множества любопытных глаз. По сути Тальвера могли видеть лишь обитатели и слуги дома. Простые люди, правда, достаточно часто могли узреть его на балконе, беседующего со своей избранницей. И то в основном по вечерам. А так, Тальвер и его подруга целыми днями любили гулять в лесу, вдыхая восхитительные ароматы, напевая мелодичные песни и встречая на пути разных, больших и малых, хищных и травоядных, крылатых и рогатых животных, гадов, птиц и насекомых. Сопровождали влюбленных Айван и Кириокас, благодаря которым Тальвер и Фетиль могли чувствовать себя в безопасности. Тех двоих, к слову сказать, верховный жрец уже успел наградить серебром и золотом, так как те явно немало угодили Его Небесному Величеству.

…Сам жрец сидел в раздумьях на кровати своей спальни в одну ясную ночь. Сегодня кое-кто из его собратьев высказал некоторые мысли насчёт господина Тальвига.

– Уверен ли ты, Вульг, что Тальвиг… – Произнёс старец в темноту. – Впрочем, утро вечера мудренее.

…Для кого утро мудренее, а кому ночь являет свои картины и образы, называемые снами и сновидениями. Тальвер знал, что сны иногда могут оказаться явью. Этой ночью его занесло на прекрасную гору Айверон, к основанию которой недавно Айван и Кириокас водили небесного господина с его подругой. И снова Тальверу предстала та чудесная картина с овцами. Второй раз он поднял голову и увидел, как белоснежные создания бродили вокруг него в спокойствии и умиротворении, жуя неторопливо свежую зелень, время от времени поглядывая на незнакомца.

Ничто не предвещало ничего дурного. Но в какой-то момент пушистая белая шкура стала сползать с безобидных, славных овечек, и пред очами Тальвера предстали свирепые волки. Мужчина испугался. Прежде чем произошло нападение, он успел проснуться.

– Аааа… – Простонал Тальвер. – Проклятый сон! С самого утра испорчено настроение! Впрочем… – Мужчина улыбнулся. – Меня не съели!

И тогда Тальвер подумал, что неплохо бы позавтракать. Он умылся и пришёл на отведённую отдельно для него комнату для принятия пищи и увидел там поджидающую его Фетиль в новом гламурном, расписном фиолетово-голубом платье. Завтрак уже радовал глаз своими роскошными блюдами, аккуратно и правильно расставленными на столе.

– Доброе утро, Фетиль! – Поздоровался Тальвер на языке землян.

– Тальвер, как я рада тебя видеть! Мой прекрасный господин… – Вторила пташка своему герою на своём же языке, чтобы тот в лишний раз не расслаблялся. – Как спалось?

«Только не это», – подумал Тальвер, понимая, что изъясняться придётся на неродном языке. Фетиль уже давно не давала своему новоиспеченному ученику поблажек, так как считала, что небесный принц должен быть достаточно талантлив и мудр, для того чтобы вникать в неизвестное и изучать порой не слишком-то изучаемое. Сама Фетиль была не против понимать язык Тальвера, но решила, что пока пришелец находиться среди людей её народа, то пусть он пока и трудится над тем, чтобы понимать и быть понятым среди тех, среди кого ему сейчас приходится находиться.

Впрочем, Тальвер сам это осознавал. Да он и не ленился учиться. Тем более что как сама Фетиль, так и занятие учебой помогали забыть ему то, почему он здесь оказался.

Принеся свой супер-планшет, Тальвер, стараясь изо всех сил говорить как можно более простыми фразами, использовал ещё и экран, для того чтобы нарисовать на нем то, что для него было не под силу сказать.

– Тебя во сне хотели съесть эти овцы-хищники? – Уточнила Фетиль.

Тальвер кивнул головой.

– О, мой прекрасный господин! – Рассмеявшись, воскликнула та. – Какие же интересные сны тебе снятся!

…Кому снятся яркие и красочные сны, а кто проводит время в скучных переговорах…

– Половина людей этого города уже подозревают в сём пришельце с небес что-то неладное. – Заметил Вульг, темноглазый старец с широким и крутым, нависающим над глазами лбом.

– Позволь, Вульг, он же нисколько не опасен! – Ответил на это верховный жрец Рахаим.

– Этот год выдался не самым урожайным по сравнению с предыдущими… – Подумал вслух Толас, высокий восьмидесятилетний мужчина с большим носом и кучерявыми седыми власами.

– Ну а что если надо подождать ещё немного? – Не унимался Рахаим. – Мы так долго ждали пришествия на нашу землю какого-то чуда. Может, господин Тальвиг всё же откроет нам смысл своего пришествия к нам?

– Ты прав, Рахаим. – Подтвердил Вульг. – Не будем торопиться. Поживём – увидим.

…Никуда не торопился и Тальвер, смотря на своё отражение в воде, погрузив свои ноги в прохладную речку, в то время как Фетиль также с опущенными ногами в воду сидела рядом с ним и рассказывала разные истории про то, как в этих местах она гуляла со своими бабушкой, дедушкой, матерью, реже всего с отцом, ходила сюда по грибы да по ягоды и как однажды встретила в лесу… лешего! Правда, про последнее озорница осозналась, что это шутка.

– Кириокас, – позвал рядом сидевший на старом пне Айван. – Может, сообщить господину Тальверу (Фетиль научила лесников правильно произносить имя своего господина), что ему…

– Что? – Спросил Кириокас, разлегшись на поваленном дереве, сложив руки под голову.

– …Может угрожать опасность.

– Ты имеешь в виду, рассказать ему о том, что говорят про него люди?

– Ну да.

– Айван, ты же знаешь, худых вестников никто никогда не любил, и зачастую их даже наказывают.

– Да, но… стоит хотя бы предупредить его.

– Предупредить бога о том, что ему грозит опасность от людей? – Фыркнул Кириокас. – Тебе самому не смешно?

– Ну а что тут такого-то? Разве не помнишь, что говорила Фетиль? Быть может, он и не бог вовсе, а этот, как его там… Собственно говоря, я и раньше это слышал от своего деда. Ещё этот народ верит, что к ним должен прийти так называемый мессия.

– Ангел? – Вспомнил Кириокас. – А мессия тут причём? Что ж, у них один, у нас свой…

– Да нет же! – Не унимался Айван. – Если Яхве есть единый Бог, и нет никаких богов кроме него, то и мессия должен явиться именно их народу. А господин Тальвер самый что ни на есть ангел, пришедший от Бога Яхве для того, чтобы принести сюда добро и свет… ну, или что-то в этом роде. Да сам подумай, какой бог будет отказываться от жертвоприношений?

– Что ж, это, пожалуй, ты сказал верно, а всё остальное – ерунда какая-то. Прости, Айван, но мне сложно вникнуть во все твои размышления.

– Знаешь, если одно ты сам почитал достойным рассмотрения, значит и всё остальное, сказанное мной, имеет место быть.

– Айван, тебя ничем не остановишь! – Возмутился Кириокас.

– А тебя, Кириокас, поди убеди в чём-либо.

– Ладно, твоя взяла. Но ответственность за последствия несёшь ты. – С этими словами охотник, покряхтывая, поднялся и пошёл вслед за обрадованным согласию своего товарища Айваном к Тальверу и Фетиль. Подойдя к влюблённым, лесники остановились в нерешительности. Их присутствие тут же учуяли мужчина и девушка и обернулись, с любопытством глядя на лесников.

Кириокас, надвинув брови на глаза и с серьезным видом взглянув на Айвана, кивнул тому головой, чтобы тот говорил.

– Его Величеству может угрожать опасность. – Начал охотник.

– В смысле? – Встревоженно спросила Фетиль, оглянувшись на Тальвера, и тот поймал её беспокойный взгляд. – О чём ты говоришь, Айван?

– Ты не слышала? Некоторые люди в нашем городе думают, что господин Тальвер что-то скрывает от них. И они хотят выяснить, что небесный гость из себя вообще представляет.

– И многие настроены, как я понимаю из твоих слов, против него?

– Ну, не то, что против…

– Айван! Говори, как есть…

– Беда, Фетиль, беда.

– Так, возлюбленный мой господин Тальвер… – начала Фетиль, посмотрев тому в очи, – ты слышал, что сказал Айван?

– Тальвер услышал. – Ответил тот. – Недаром снился мне недобрый сон сегодня.

– Дорогой господин мой, так разберись со своими врагами!

– Моя возлюбленная Фетиль, пойдём, отойдём. Подождите нас, парни.

– Что ты хотел сказать мне, господин мой?

– Доля моя нелегка, моя прекрасная Фетиль.

– О чём речь, о, мой небесный принц?

– Я не в силах противостать буду этим людям, если оно того понадобится.

– Правда? – Не могла понять принцесса.

– Открою тебе тайну, диво ты моё ненаглядное. – Тальвер шумно выдохнул. – Никакой я не бог.

– Так кто же ты?

– Человек.

Фетиль прикрыла ладонью рот от изумления.

– Так ты… с другой планеты? Ну, есть такие звездочёты, которые говорят про некие звёзды, то есть планеты, которые вроде бы и звёзды, но они сродни вот этой зем…

– …Планете Земля, на которую я прилетел, как ты говоришь, с другой планеты.

– И ты…

– Да, я то же, что и ты. Я человек.

– Так благодаря твоему пришествию не должны прийти большие урожаи, новые технологии строительства городов, новые… я не знаю, ну, все те вещи, про которые говорят жрецы?

– Стой, Фетиль, помедленнее, я не могу уловить твои мысли. – Попросил Тальвер, ещё не до конца овладевший языком землян.

– Я про то, что ты вовсе не собираешься приносить процветание в наш город? То есть, ну… раз ты не бог?

– На своей планете я специалист по межпланетным пространствам, а не созидатель. Вряд ли я смогу как-то вообще вам пригодиться. – Объяснил Тальвер, использовав слово «специалист» на родном языке, до этого уже ознакомивший Фетиль с некоторыми подобными словами из своего наречия, которые отнюдь даже в другой интерпретации не использовались в её народе.

– По межпланетным… – Повторила задумчиво Фетиль. – И что тогда делать?

– Или ты убеждаешь свой народ, что я не желаю им сделать никакого зла, и что я отнюдь не опасен для них, или…

– Что? – Беспокойно вымолвила Фетиль.

– Придётся бежать.

Вот это Фетиль не желала больше всего услышать. Как всё прекрасно начиналось, а тут!

– Ты уверен, что они могут почуять в твоём лице какую-то угрозу? – У Фетиль мурашки прошли по коже, она сама понимала, насколько порой бестолковы и глупы бывают люди.

– Я немного разбираюсь в такой науке, которая у нас именуется психологией. – Пояснил Тальвер.

– Психо…

– Когда люди не могут в чём-то разобраться, они становятся психами и способны на многое. Правда, я нигде это не прочитал, а сам до этого дошёл.

– Знаешь, хотя мне всё это не нравится, но я согласна с тобой. – Призналась Фетиль. – Как я слышала такую фразу: видит беду праведник и укрывается от неё. Так что делай, что считаешь нужным. Я с тобой хоть на край света.

– Фетиль! – Взволнованно обратился Тальвер к верной подруге. – Прекрати!

– Нет, я уже сказала своё слово. – Из глаз прекрасной девушки потекли слёзы. – Я скажу тебе позже, почему…

– Нет, нет, не плачь! – Стал уговаривать Тальвер прелестную душу и, не выдержав, заплакал сам. – Почему же не скажешь сейчас?

– Рано тебе знать. Всему своё время. – Объяснила Фетиль, вытирая слёзы рукой.

– Я с самого начала нашел в тебе нечто прекрасное. – Сознался Тальвер, держась с Фетилью за руки.

– Ладно, уж не об этом сейчас. – Попросила тронутая искренностью молодого человека девушка. – Так как ты сказал, мне сначала стоит обратиться к своему народу?

– Думаю, оно того стоит. Тогда я лучше узнаю опасность всей ситуации. Ничего не стоит делать второпях.

– Хорошо. Я постараюсь их убедить.


– Да нам не нужно уже убеждать себя в том, что Тальвиг – бог, или Тальвиг – злой дух, нам остаётся уже только избавиться от него! – Толас, чьи подозрения насчёт безнадёжности ситуации оказались даже более сильными, чем у Вульга, высказал следующую мысль.

– Но он не сделал нам ничего дурного! – Тут же запротестовал Рахаим, который всегда был против кровопролития, если его толком нельзя оправдать.

– Рахаим, дело не в самом Тальвиге. Дело в народе. Помнишь, как люди однажды взбунтовались и напали на нас? И нашим отцам едва удалось утихомирить их.

– Что ж, это очень яркий момент из истории нашего города, как же не помнить… – Согласился Рахаим. – Когда преподобный Артикс взошёл на возвышенность и, возведя руки к небу, явил невежественным людям великое знамение на небе…

– Затмение. – Продолжил Толас. – Артикс знал, что оно наступит в тот день и в то время. Недаром род жрецов следит за небом и заранее вычисляет времена и сроки для небесных тел.

– Мы удалились от темы. – Напомнил Вульг.

– Да. Точно. Что ж, в ближайшее время никаких затмений не намечается. – Заметил Толас. – Если люди восстанут из-за неурожая и из-за того, что небесный принц ничего не захотел сделать для них, нам придётся выдать им его.

– Если Тальвиг не есть бог, людям ничего не будет стоить сделать с ним всё, что угодно. – Вмешался наконец уважаемый всеми член тайного совета Аддеваль, пользовавшийся статусом действительно мудрого советчика верховного жреца Рахаима. Всё в его облике соответствовало этому статусу: и пронизывающий насквозь взгляд голубых глаз, исполненных умом и сообразительностью, и легкая улыбка, которая странным образом холодила кровь видящих её, и весьма строгие, нет, даже острые черты лица. – Но ежели Тальвиг не кто иной, как бог, сошедший с небес, то вряд ли невежественный народ будет прощён за свою дерзость в том случае, если им действительно придёт в голову поднять на небесного принца руку. Тогда нас всех будет ожидать кара сверху… – Аддеваль поднял палец вверх. – Но: есть другой вариант. – Заинтриговав слушателей, ведущий свою речь остановился. – Изгнание пришельца, кто бы он ни был. Тогда нам хотя бы не придётся ожидать самого худшего при выявлении, что вполне вероятно, божественной природы субъекта наших споров.


ГЛАВА ПЯТАЯ


На том и порешили жрецы: изгнать Его Небесное Величество из города.

Изгнание – вещь не самая приятная, но всё же это лучше, чем смертная казнь. Тальвер в этом не сомневался. Посему, когда верховный жрец в один день, придя к Тальверу, сообщил об их решении, тот после ухода Рахаима с облегчением перевёл дух. Наконец всё разрешилось.

Ясно, что через короткое время верховный жрец уже провозгласил народу о том, что надлежит небесному господину Тальвигу. Те, кто имел на себе определённые обязанности, начали подготовку к церемонии.

С того и началось одно нетёплое, туманное утро в городе. А с чего ему ещё начинаться, когда с самого начала Тальвер не позаботился о том, чтобы сохранить своё «место на троне»? Будь он настоящим богом, принимающим все дары и жертвоприношения в том числе, требовательным к своим прихотям, тогда бы никому и в голову не пришло, что с господином Тальвигом что-то не так. Мало ли, а что если враги с соседних стран вызвали демона из-под земли и послали на разведку в ни о чём не подозревающий город? А тот, гляди-ка, притворяется таким белым и пушистым! А жертвоприношения не принимает, так как по статусу не положено. Ну, ежели он не бог, а злой дух какой. Вот такие толки и другие, похожие на то, стали ходить в народе уже через месяц пришествия Тальвера на Землю.

В третьем часу после полудня Тальвера решено было вывести из города. Для этого верховному жрецу следовало хорошо подготовиться, для того чтобы правильно толкнуть речь перед народом. Также в одной полутемной каморке уже шилась мантия багрового цвета, такие мантии шились для самых почётных изгоев (что похоже на то, как если бы кого не изгоняли, а вежливо бы просили уйти ради блага народа), небольшая группа служителей храма репетировала ритуальный танец в одной из белокаменных комнат прекрасного здания.

Фетиль уже успела попросить верховного жреца, дабы тот дал ей слово. Девушка беспокоилась за безопасность своего возлюбленного. Так как достаточно найтись одному ополоумевшему безумцу, и невинному Тальверу придёт конец.

– Итак, мои возлюбленные друзья! – Воззвал Рахаим со своего пьедестала, когда тому пришло положенное время. – Вот перед вами стоит тот, кого мы все совсем недавно звали Его Небесным Величеством. Два раза до меня доходили слухи, что в народе начались странные волнения по поводу нашего героя. Ради народа жреческое братство остановилось на том, чтобы изгнать господина Тальвига из нашего города. Напоследок хочу сказать, что не нахожу в сей персоне никакой вины. Но всё да будет во благо народа! Ответственность за любое решение относительно пришедшего с небес не то бога, не то полубога, не то иного какого верховного существа будем нести все мы. И если наше деяние будет грешно в глазах небес, то не миновать нам наказания. Итак, чего желает люд сего нашего малого государства?

– Изгнание, изгнание! Пусть уходит! Вон с нашей земли! – Стало кричать большинство и подняло своим криком большой шум, пока жрец не поднял руку и не заткнул толпу громогласным «Тихо!»

– Рядом с пришедшим с небес мужем стоит его избранница! – Представил многочисленному собранию жрец Фетиль. – Итак, ей отдаю право слова!

– Приветствую вас, жители сего города! – Глубоко вдохнув, начала Фетиль. – Кто вас так научил, что мой господин несёт в себе некое зло? В чём повинен сей муж, сошедший с неба? Стыдно должно быть вам, тем, кто поднял сие волнение из-за того лишь, что господин мой не стал потакать вашим прихотям и эгоистичным желаниям? Я говорю: руки того, чей избранницей я являюсь, чисты, и я не нахожу в нём ничего достойного наказания!

– Руки чисты, говорит! Да этот нечистый дух околдовал тебя, что ты защищаешь его! Чтоб ему сквозь землю провалиться, безродному шакалу! – Со стороны великого сборища снова начался шум.

– Молчать! – Грозно прокричала разгневанная Фетиль. – Вам уже было сказано, что будет по вашему желанию! Вы требуете изгнания сего мужа? Да будет вам по воле вашей! Но это ваше решение, а не наше. Сами будете расплачиваться в том случае, если окажетесь неправы. Верховный жрец Рахаим, его советники из жреческого братства, кто был за господина Тальвера, а не против него, напоследок и я умываем руки! И последнее: кто посмеет наложить руки на изгнанника, да будет казнён! И пусть проклят будет род сего человека до четырнадцатого колена! Я сказала своё слово!

Народ, услышав сию речь, странным образом притих и замолк.

– Уходим! – Кто-то первый нарушил тишину, после чего ему вторили остальные, и большое собрание рассыпалось.

Грудь Фетиль высоко вздымалась от пережитого стресса. В сей непредсказуемый, решающий час она повела себя как истинная королева. Тальверу пришло в голову, что никогда так ещё за него никто не вступался.

– Благодарю тебя! – Восхищённо промолвил Тальвер, обратившись к прекрасной Фетиль.

– Рада была стараться. – Призналась Фетиль, улыбнувшись мужчине.

– Останемся здесь, на балконе? – Предложил скромно тот, чья судьба должна была разрешиться вот уже, но по-видимому у той имелись другие планы на своего подопечного.

– Давай.

И так они оба стояли, созерцая покрытое смутной пеленой тумана пространство города и его пределы, пока не начался дождь. Он не был сильным, а скорее, спокойным, мягким. И хотя стало достаточно прохладно, влюбленные так и продолжали стоять плечами друг ко другу и не торопились никуда уходить.

Как в первый и в последний раз.

– Хочешь, расскажу тебе одну историю? – Предложил Тальвер Фетиль, которая хотя и подрагивала уже от холода, но, тем не менее, как и сам Тальвер, не придавала этому никакого значения.

– Расскажи.

Тальвер громко выдохнул и начал свой рассказ. Он уже довольно свободно мог понимать отдельные фразы, говоримые ему Фетилью, изъясняться сам простыми, да и достаточно сложными изречениями, но рассказ поведать какой – для Тальвера сие серьёзное дело уже являлось высшим пилотажем.

Впрочем, со своей задачей Тальвер справился превосходно. Мужчина поведал красавице о том, как на своей планете Онимбия ходил на парусном судне кадетом, и что это было потрясающее время в его жизни. И Тальверу очень хорошо запомнился тот момент, когда шёл проливной дождь, а он бегал по палубе в одних легких штанах и тряпичной майке, но пойти в кубрик не представлялось возможным. Мало того, что он в тот период своей молодости, длившийся около полугода, страдал от проблем с желудком, так что быстренько сбегать и переодеться ему сталось не под силу; так ещё боцман строго наказал, чтобы никто никуда не убегал, пока не будет завершена работа по очистке медных предметов для скорой встречи иностранных гостей. Пришлось юноше тогда не сладко. Холод собачий, пробирающийся до костей, заставлял находящихся на палубе парней работать быстрее. Тальвер, будучи на тот момент в немощном состоянии в связи с беспорядком в нервной системе, а, следовательно, и со сковывающей всё его тело силой, исходящей от чертовски обносившейся системы пищеварительных органов, находился в слегка подавленном настроении души. Тем не менее, для Тальвера это отнюдь не было поводом упасть духом. И, когда уже все разбежались, боцман позвал Тальвера по имени помочь ему обтянуть шкоты. Тальвер справился с поставленной задачей, уложив тросы аккуратно кольцами на нагеля. И самое поразительное во всей этой истории было то, как в конце Тальвер почувствовал тепло. Будто по закону подлости, дождь закончился только прямо к уходу юноши вовнутрь. Но Тальвер с удивлением обнаружил, что успел согреться, ещё находясь на палубе! Промокнув до нитки, так что и в ботинки набралось немало воды, молодой моряк уже не ощущал холода. Тот дождь, что изначально показался зябким, неприятным, в какой-то нежданный и вместе с тем долгожданный момент словно стал частью юного бойца. Теперь проливающаяся с неба чистая, свежая вода под лучами солнца дарила уютное, приятное ощущение тепла мускулистому, здоровому телу мужа света.

– Чудесная история! – Восхищённо произнесла Фетиль. – И правда, мне самой уже не так холодно…

И в то самое мгновение, как принцесса затворила уста после последнего сказанного слова, из-за облаков выглянуло солнце.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Толас ходил по комнате мрачный, задумчивый. Что-то надо предпринять. Подумать только, тот, кого считали богом, вовсе и не бог. О чём это может говорить? О том, что люди многое порой не знают. До Толаса уже давно дошла сия мысль. Но это ничего не значит, пока он не разузнает толком, кто же есть этот господин с небес.

– Как думаешь, Фейрон, не может ли этот Тальвиг быть самым настоящим… человеком? – Спросил учитель одного из своих учеников.

– Государь, вам лучше знать.

– А как ты думаешь?

– Я не знаю. Но человек, спустившийся с неба – это как-то странно.

– Ито правда. – Подтвердил семидесятилетний старец, поведавший на своём веку многое, но с сим нелёгким вопросом столкнувшийся впервые.

– Быть может, это один из тех лишённых своего чина богов, кого остальные боги отправили на землю в наказание за какую-то провинность, о которой мы не знаем?

– Я тоже думал об этом, Фейрон. – Толас посмотрел в серо-голубые глаза тридцатилетнему брюнету. – Всё же мысль таковая меня ничуть не утешает.

– Почему же?

– Боги, какими бы они не были ничтожными среди богов, всё же есть боги. А с богами, как с сим, не следует, по идее, так поступать.

– Вы про изгнание?

– Именно. – Ответил Толас. – Однако он совсем не ведёт себя как бог.

– Я тоже это нахожу. – Согласился Фейрон.

– Тогда, я полагаю, нам от сего мужа с неба не стоит ожидать самого худшего.

– Учитель! – Постучавшись, внутрь вошёл Саргос, темноволосый мужчина лет двадцати пяти. – Известие. Тальвиг исчез.

– Как исчез?!


– Давайте, здесь невысоко! – Подбодрил Кириокас всех остальных спускаться.

– Тебе хорошо говорить, ты же не в первый раз! – Прокомментировала Фетиль.

– Они идут! – Шепотом произнёс Айван, спрыгнувший в яму вслед за Кириокасом, посмотрев в отверстие, до того, как Кириокас раскрыл его, бывшее запрятанным сухими палками и полусгнившими листьями.

– Ладно, мы тогда подождём. – Фетиль не хотела ничего испортить, и потому сделала такое предложение Тальверу.

– Да давай как-нибудь аккуратно.

– А если раскроем себя?

– Как хочешь, а я прыгаю.

– Стой! – Фетиль удержала Тальвера за руку. – Куда рвёшься? Вы там на своей Онимбии все такие нетерпеливые? Айвану и Кириокасу можно доверять.

– Да ты… – Тальвер не нашёл, что ответить. Пришлось повиноваться.

–…Итак, братия, мы с вами здесь собрались по очень важной причине. – Послышался голос из тайной пещеры, в которой собирались жрецы для проведения своих совещаний. Айван и Кириокас могли, находившись в достаточно глубокой яме, расширявшейся на дне, наблюдать происходившее действие сквозь небольшое отверстие. За солидным каменным столом, при свете факелов, висевших на темных стенах вокруг, собралось четыре жреца, известные всему народу Фетили и двух охотников как Рахаим, Вульг, Толас и Аддеваль.

– Слышу Рахаима. – Прошептала Фетиль.

– Да, точно. – Подтвердил Тальвер.

–…Как вы знаете, герой наших споров исчез. – Продолжил верховный жрец. – Что теперь нам ждать, этого мы знать не можем. У кого есть предложения?

– Я думаю, нам не стоит волноваться. – Начал Вульг. – Не думаю, что оно стоит того: сначала скрыться от всех глаз, а потом карать невежественных людей за их оплошность. Кто-нибудь из нас поступил бы так на месте небесного принца?

– Боги любят быть на виду, хочешь сказать? – Понял Рахаим. – Однако же не каждый раз являлся нам кто из них.

– В истории нашего ещё не развитого государства это первый случай. – Согласился внемлющий Рахаиму Вульг.

– Толас, Аддеваль, у кого из вас есть ещё мысли на этот счёт? – Рахаим недолюбливал одного, к другому же относился с опаской, однако и тем не следовало молчать, когда решались столь сложные вопросы.

– Я не доверяю всем этим преданиям, которые помимо богов не предусматривают никаких других возможных существ, высших, нежели человеческий род. – Аддеваль дал знать о своём, как обычно, неординарном мнении.

– Как же? – Рахаим заинтересовался. – Но ведь мы иногда используем слово «полубог», означающее божество, что в иерархии небесных чад находится на ступень ниже самого пика славы.

– Что если наш герой не принадлежит тем учениям, связанных исключительно с нашей религией?

– Аддеваль, за такие громкие взгляды ты можешь лишиться жреческого сана. – Заметил Вульг, смотревший на Аддеваля с предубеждением.

– Подожди, Вульг. – Попросил Рахаим. – Аддеваль, продолжай.

– Все мы знаем, кто такие иудеи. В их веровании ключевой фигурой является Яхве. Но речь не о Нём, а о Его служебных духах, именуемых ангелами.

– Что означает вестник? – Вспомнил углубившийся в речь Аддеваля Рахаим.

– Да. Возможно, господин Тальвиг – один из них.

– Не может быть! – Возмутился Толас. – Хочешь сказать, теперь мы имеем дело с тем Богом, который однажды потопил всю землю во времена одного такого человека по имени Ной, в кого они тоже верят?

– Совсем не обязательно, что Яхве его послал. Вероятно, он был низринут за провинность. Здесь он вёл себя, заметьте, довольно скромно, не требуя даров и жертвоприношений. Быть может, Бог иудеев смилостивился над ним и забрал его обратно на небо.

– Его избранница, преподобная Фетиль, тоже ведь куда-то подевалась… – Настаивал Толас.

– …Улетев наверх вместе с ним. – Спокойно подхватил Аддеваль. – Толас, ты же сам был за убиение Тальвига, так чего же ты сейчас мечешься, если ещё тогда был почти уверен, что это не бог, а самозванец?

– Подожди… – Толас встал в ступор. – Ну а ты-то утверждаешь, что он пусть и не бог, но, во всяком случае, бессмертное существо. Следовательно, за нашу дерзость в отношении к нему нас запросто могут ожидать определённые последствия. Пусть и не слишком тяжкие, так как сей муж не показал себя слишком грозным.

– Я не совсем про это. Ты начал со мной спорить, Толас, когда взгляды наши отчасти совпадают. Я даже намного ближе, чем ты думаешь, с той твоей мыслью, что Тальвиг – самозванец. Правда, таким он сделался, должно быть, по иной причине, нежели это было его личным решением спуститься на землю. Следовательно, самозванец – в данном случае не самое подходящее слово.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что нам точно нечего бояться.

– Неимение нужды бояться нам дано только в том случае, если Тальвиг и вправду самый что ни на есть самозванец. Но я так не говорил про него, к слову сказать.

– Не произносил ты это слово только потому, что ты здесь не один. Зато тебе гораздо проще было рассуждать об убийстве бога, так как бог сей, недавно ходивший перед нами, имел человеческую плоть. Согласись, ты мог предполагать, что на тебя криво посмотрят, если бы ты… – Тогда Аддеваль повысил децибелы своего голоса, – верховное существо, спустившееся с неба, принёсшее радость и веселие в наш город, назвал бы САМОЗВАННЫМ! – На последнем слове ради большей выразительности Аддеваль сделал ударение.

– Однако разве я не говорил о нём, называя его: «не то бог, не то злой дух»? Или что-то в этом роде.

– А, ну это многое меняет. – Иронизировал Аддеваль. – Вот ты его так прямо назвал злым духом, а не так, что: «не то бог, не то злой дух»?

– Мы отошли от темы. – Вступил в разговор Вульг. – Честно говоря, в какой-то момент я сам стал против, чтобы некий инкогнито находился среди нас. Ничего не изменилось в лучшую сторону! Пусть и неурожаи не настолько худы и бедны, пусть и нищие не обнищали ещё больше, но лучше то не стало!

– Правда. – Задумчиво промолвил Рахаим. – Что же это за явление такое спустившегося с неба неизвестно кого?

– Изначально нас беспокоило присутствие сего мужа, помните, по какому поводу? – Продолжал Вульг. – Да потому что народ в какой-то момент начал соблазняться о нём.

– И мы могли бы ожидать того, что было во время Артикса. – Подытожил Рахаим. – История скрывает от нас причину смуты, но есть одна версия: тоже какой-то бог или иной кто, относящийся к высшей расе, спустился однажды сюда, на нашу землю, и начал предъявлять свои требования, непосильные и тяжкие. И тогда народ взбунтовался.

– Да, знаем. – Ответили жрецы по очереди в три голоса.

– Но Тальвиг…

– Не слишком-то требовательный? – Подсказал Толас.

– Именно. Однако народ наш не любит чужаков. Вот и всё объяснение сему странному волнению, ставшему ходить среди невежественного множества уже спустя месяц после появления у нас странного мужа.

– Но сейчас его нет среди нас, и это значит… – Теперь Аддеваль улавливал волну мыслей Рахаима.

– Ты угадал, Аддеваль, я точно это и хотел сказать: будем покойны.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


– Что же это за напасти такие? – Недоумевал Тальвер, утопив ложку наполовину в каше и, облокотившись на стол и подперев другой рукой подбородок, глубоко задумавшись.

– Ты о чём, милый? – Фетиль с волнением посмотрела на своего принца.

– Я реально, как-то проходя по коридорам царского дома, слышал, спрятавшись за стеной, как, выходя из одной комнаты и входя в другую поперёк моему пути движения, Рахаим с кем-то разговаривал насчёт моей безопасности. По-видимому, до них дошли слухи, что кто-то желает моей смерти.

– И с кем же он общался? Не можешь сказать точно?

– По-моему, с Вульгом.

– Да Вульг тоже не самая безвинная и непричастная ни к чему личность. – Высказал свою мысль Айван.

– Почему ты так считаешь? – Кириокасу было любопытно такое мнение своего товарища.

– Да в самом начале их разговора было понятно, что он сомневался в божественной природе Тальвера, нашего с вами друга.

– И что?

– Да то! Человека убить легче, нежели бога.

– Хочешь сказать, у него тоже были мысли насчёт наложения руки на небесного принца?

– Запросто. Когда кто-то из них догадается, что ты точно никакое не божество, – теперь Айван обратился к Тальверу, – как ты сам утверждаешь, к кому-нибудь из всей этой братии наверняка придёт в голову найти тебя и изничтожить.

– Но зачем? – Не понимала Фетиль.

– Да чего тут непонятного? – Продолжал Айван. – Для того, чтобы стать особенно признанным среди людей, нужно найти и убить бога. Всего лишь.

– Но они же думают, что Тальвер улетел на небо. – Фетиль не хотела верить в то, что её возлюбленному может ещё грозить опасность.

– Думают. Но это временно. – Убеждал охотник. – Убить якобы бога, который человек в действительности, а потом перед всем народом подняться и сказать: «Вот, в моей руке голова того злого демона, который прилетел в наш город со злыми намерениями!» и что-то ещё в таком роде.

– Слушай, а ты прав… – Задумавшись, согласился Кириокас.

– Ещё бы! Всё в этом мире похоть плоти, похоть очей и гордость житейская!

– Вот ты смотри, не возгордись! – Заметил Кириокас, отирая свои седые усы от остатков пшёнки.

– Кириокас, житие наше скромное, чего там гордиться?

– Ито верно.


У кого житие скромное, а кто с жиру бесится. Аддеваль, не имея покоя ни днём, ни ночью, на следующее утро решил пойти…

В болотистой местности, среди вересковых топей стояла ветхая избушка. Туда и направился один из старших жрецов. Постучав в дверь, он не дождался того, чтобы ему отворили, и вошёл сам.

– Аддеваль! – Раздался звонкий женский голос. – В один момент перед жрецом предстала женщина в темном одеянии с выразительными, ярко-синими глазами.

– Венгильда!

– Что привело тебя сюда?

– Твоё обаяние, моя королева!

– Не морочь мне голову!

– Просьба у меня к тебе есть.

– Говори.

– Вызови мне преподобного Артикса.

– А что насчёт платы?

– Всё, чего не пожелаешь.

– Ладно, я ещё подумаю. А пока идём со мной.

– Повинуюсь.

Жрец с ведьмой зашли в тёмную, опутанную паутинами, населённую летучими мышами и змеями, холодную, сырую комнату, всю пропитанную ароматами плесени и гнили.

– Жутковато тут. – Заметил Аддеваль.

– Ты ещё не всё видел. – Ухмыльнулась та.

– Гммм… – Аддеваль неслышно проглотил комок.

– Смотри.

Венгильда растянула руки в стороны и начала громко проговаривать странные заклинания. Если бы у Аддеваля были волосы, они бы встали у него дыбом. И самое ужасное, то что речь продолжалась эта довольно долго. «Ну, когда же наконец?!» – Подумал, немного уже успев вспотеть, жрец. В следующий момент, как только женщина остановилась, в комнате стал проявляться странный запах, похожий на запах мертвечины. Венгильда сохраняла паузу в течение секунд десяти, после чего громко, навскрик, произнесла имя вызываемого духа давно умершего человека. В тот же миг откуда ни возьмись поднялся холодный, почти ледяной ветер такой силы, что подолы одежд двоих затрепетали, издавая звучные хлопки, капюшон с головы Венгильды отбросило той на плечи, и её белые, как смерть, волосы разметались в разные стороны. В последний момент раздался ушераздирающий свист, после чего в центре небольшого неуютного и темного пространства возникло зелено-голубоватое свечение.

– На колени! – Подсказала Венгильда Аддевалю, сама опустившись на них и склонив голову, и её длинные волосы касались пыльного, полусгнившего пола.

– Сам знаю. – Пролепетал с выступившим на лбу потом жрец, встав на колени и уставившись на покрытые сплошь странным черным налётом половицы, по которым аккуратно и медленно разлетались хлопья многочисленной пыли.

– Тихо…

– Кто посмел нарушить мой покой?! – Дымка посередине комнаты превратилась в мужскую фигуру в длинном одеянии ростом локтей в восемь, так что голова старца упиралась в потолок даже при том, что дух стоял, полусогнувшись, словно его голову что-то камнем тянуло вниз.

«Это мне вот так перед ним представать, полусогнувшись и трепеща от страха. – Подумал Аддеваль. – Но, похоже, он почему-то выглядит усталым и… явно недовольным».

– Говори… – Сквозь губы прошептала Венгильда, не поднимая головы.

– О, дух преподобного Артикса, я, презренный раб твой Аддеваль, пришёл говорить с тобой!

– Что привело тебя ко мне, нечистый душой?!

«Ну почему же сразу нечистый?» – Пронеслось в мозгу жреца.

– Знаю я, – продолжал Артикс, – гордость житейская заставила тебя вызвать меня!

– Не отрицаю я и этого, мой господин. – Признал Аддеваль. – Я хотел бы вопросить тебя о том сошедшем с неба муже, коего имя…

– Тальвер! – Грозно рыкнула «голограмма». – Известно это мне. В моё время тоже дал о себе знать один самозванец, коего все считали богом. В итоге началась смута. Я всё это помню, как если бы оно произошло только вчера.

«Интересно, – подумал Аддеваль, – уже что-то проясняется».

– Пятнадцати поколений не прошло, как ещё один нарушил покой в наших землях. – Продолжал говоривший. – Впрочем, это уже ваша забота.

– Верно. – Согласился Аддеваль. – Но меня лишь смутил его исход от нас. Он просто исчез.

– Радуйся, смертный! – Рявкнул старец так, что у Аддеваля мурашки поползли по коже.

– Я смертный, это так. – Не отступал жрец. – А Тальвиг?

– Тальвер! – Последний возглас оказался особенно зычным и даже громовым. – Ещё один с другой планеты.

– Вот как…

– И сей муж так же смертен, как и ты! – Закончил дух и исчез.

Венгильда поднялась и, откинув волосы, подошла к еле живому Аддевалю.

– Ну, что?

– Порядок.

– Ты узнал то, что хотел?

– Достаточно.

– Плату возьму от тебя в том случае, если ты убьёшь мужа с той планеты. Ты же этого хотел?

– Догадалась?

– Ради славы ты пойдёшь на всё, я же знаю, Аддеваль. Будешь убийцей…

– …Бога! – Насмешливо подхватил жрец.

– Когда он всего-то человек…

– Тридцать медных монет отдам в залог. – Предложил Аддеваль.

– Ну, если настаиваешь… – Задумчиво произнесла Венгильда. – Что мне твои деньги, старый пёс?

– Да так-то пятьдесят пять пока… – Напомнил служитель храма.

– Выглядишь даже на лет сорок, не спорю. – Успокоила того Венгильда. – В первый раз с ведьмой общаешься? Я ещё колкого и обидного ничего не сказала.

– Я польщён твоей милостью. – Съехидничал Аддеваль.

– Отыщешь Тальвера, найдёшь и его избранницу, скорей всего. – Перешла к делу колдунья. – Её мне и приведёшь.

– Зачем она тебе? – Недоумевающе спросил жрец.

– Мне нужна её молодость.


Поцелуй Фетиль освежил мысли Тальвера.

– Летим высоко! Мы на другой планете придумали любовь!.. – Тихо запел принц на своём языке.

– Красивый у тебя голос, и поёшь ты так мелодично, мой прекрасный господин. – Восхищённо произнесла Фетиль.

– Правда?

– Ага.

– Спасибо.

Тальвер отнял руку от талии прекрасной Фетиль и встал.

– Я оборотень.

– Что?

– Поймёшь, о чем я.

– А-а-а-а…

– По ночам при свете луны я особенно люблю петь. – Объяснил Тальвер. – Ничего тут понимать особенно не надо.

– А к чему ты это?

– Хах, да ты как-то сказала мне, что со мной пойдешь хоть на край света, а я до сих пор понять не могу, что ты во мне такого нашла? А так и сказала: поймёшь позже, почему.

– Расскажу позже. – Поправила Фетиль.

– А, ну да. – Тальвер вспомнил. – А сейчас никак?

– Возгордишься.

– Небесный принц и не может собой гордиться? – Улыбнувшись, сказал шутливо остроумец.

– Вот я о чём и говорю! – Задорно подхватила Фетиль. – Сейчас ещё от гордости раздуешься, как пузырь.

– Твой поцелуй мне уже достаточно сказал.

– О, мой милый, ты мне только позволь, и я тебе подарю ещё тьму их!

– Просто подари мне один только взгляд, и волшебный свой поцелуй подари, и я сразу сказочно стану богат, богаче, чем все принцы и все короли!.. – Тальвер, вдохновившись, запел снова.

– Я ни слова из твоего языка не знаю, но так красиво звучит! – Призналась Фетиль.

– Ты лучше взгляни на этот костёр.

– И что увидеть надо в нём мне?

– То есть моя к тебе любовь, что вечным пламенем горячим полыхает!

– Ах, как красиво! Польщена я.

– Присяду, ладно. – Тальвер подсел в который раз к Фетиль на поваленное древо, согревающееся в своём тягостном одиночестве лишь присутствием на нём влюбленных молодых людей и трепыханием языков огня.

– Да что ты всё мечешься? – Не могла понять девушка странным образом возбуждённого мужчину.

– Слова Айвана из головы моей всё не уходят.

– Да ты забудь! Жить легче будет.

– Пока я чувствую твой стан в руке своей, не страшно ничего мне.

– Но всё ж боишься ты.

– И это правда.

– А ты не бойся, милый мой.

– Да что ж волнуешься ты всё?

– Любовь мою к тебе не усмирить ничем.

– Мои проблемы ведь…

– Не только.


А и права была Фетиль, сказав, что проблема Тальвера – не только его проблема. Хотя она-то от чистой любви захотела разделить со своим возлюбленным все невзгоды, но и её запросто могла настигнуть напасть. Кое-кому понадобилась её молодость и красота…

Оно отнюдь неприятно и отвратительно, когда ничтожные грешники готовы ходить по головам исключительно ради удовлетворения своих прихотей. И таким, к слову сказать, был Аддеваль.

Не сказать, что он был ужасным преступником и злодеем, но, заходя за рамки самоконтроля и чувства совести, становился таковым. Вот и направлялся сейчас жрец, недостойный своего сана, глубже в лес. Туда, где должна была приземлиться летающая карета.

–…Ваше преосвященство? – Фейрон и Саргос, ученики Толаса, тоже что-то потеряли в этом никому не нужном месте.

– Ученики Толаса Фейрон и Саргос, приветствую вас! – Обратился как можно более приветливо Аддеваль к своим возможным оппонентам.

– Что привело вас сюда, преподобный Аддеваль? – У жрецов было принято такое обращение.

– Ладно, друзья мои, давайте без формальностей. – Предложил Аддеваль. – Мне вот хотелось бы самому знать, что вы здесь потеряли?

– А, да мы хотели почтить сошедшего с небес бога и оставить ему тут небольшой подарок. – Живо пояснил Фейрон.

– Правда? А самого бога и не видать?

– Верно.

– Ясно. – Произнёс Аддеваль сквозь зубы, едва скрыв раздражение. – А вы представляете, я тоже хотел бы найти его.

– А вам для чего он?

– Да так, просьба у меня есть к нему.

– Не расскажете?

– Да это личное, так, не берите в голову.

– А, ну в личные дела ваши влезать не станем.

– А как ваш господин? Здравствует ли он?

– Нет, мы же поэтому и пришли сюда, так как он не слишком-то хорошо себя чувствует. Горячка у него вот уже третий день.

– То есть, вы не от себя, но от него пришли?

– Выходит.

– И где подарок ваш?

– Да мы там закопали его неподалеку…

– Закопали? – Насмешливо спросил Аддеваль, уже давно догадавшийся, в чём дело.

– Ну да, а то звери тут ходят всякие.

– Значит, если зверь не найдёт, то он непременно учует?

– Разве для бога это будет сложно?

– Голубчики, вы так ничего и не поняли? – Жрец перешёл к делу. – Никакой он не бог. Да и спросить его я хотел только о том, чтобы он поведал мне, как это у них, на их планете, люди не приживаются, что ли? И поэтому, сдаётся мне, кто-то из них, какой-нибудь там великий ученый, додумался создать карету для межпланетных перелётов. – Аддеваль высказал мысль, до которой дошёл совсем недавно. – Ну, планета что такое, знаем?

– Не маленькие, конечно.

– Так вот, планеты – это не звёзды. Это их места обитания, таких, как Тальвер.

– Но откуда вам это известно?

– Я просто знаю. Сон приснился, и я тут же прозрел.

– Вы уверены в правдивости своего сна?

– Разумеется. Так же, как и в том, что вы пришли убить его, верно?

Мужчины растерялись, и по их выражениям лиц становилось ясно, что жрец прав.

– Слушайте, – продолжил Аддеваль. – Если это всё затеял учитель ваш, то ничего у него не выйдет. А по-вашему, бога во время сна можно убить?

– Ну, даже если он не умрет, во всяком случае, во сне он не будет видеть, кто покушался на него. А если это человек, то тогда кончина придёт ему.

– А вы отчаянные парни. – Заметил Аддеваль и одобрил смелость молодых людей. – Слушайте. Я вот что вам скажу. Беспечного бога, каким нам изначально представлялся Тальвер, убить будет гораздо проще, чем человека с той планеты, где наука достигла такого прогресса, что они используюсь вот такие интересные вещи для передвижения в космосе. Уловили мысль? Тот, на кого вы надумали охотиться, совсем не то, чем кажется. Вы и в правду надеялись найти его здесь? Нет, ну, надеяться можно на всё. Однако, полагаю я, он уже догадался, что его души ищут.

– Выходит, поймать нам его будет уже не так просто?

– А теперь к делу. – Аддеваль решил перейти к заключению. – Мы можем объединить усилия. Вас у Толаса всего двое, а для сей нелегкой операции потребуется большее количество людей. Я в этом уверен. Господину вашему всё равно не повидать на своём веку той славы, которую он, как оказывается, желал отнять у меня. Ну а вы удостоитесь от меня вознаграждения.

Фейрон и Саргос отлично понимали, что с Аддевалем лучше не шутить. Жить охота было и тому, и другому, и потому те, переглянувшись, по глазам друг друга прочли согласие с предложением жреца и обратили свой взор на предстоявшего перед ними коварного мужчину.

– Хорошо. – Ответил Фейрон. – Если Саргос не возражает, то я требую для себя в награду Фетиль, избранницу небесного принца. Саргос? – Фейрон посмотрел на собрата.

– Да забирай. – Согласился тот. – Мне она не так приглянулась.

– Ну и Саргоса, друга моего, почтите, как подобает царям. – Фейрон желал исключить любой подвох и потому заранее старался договориться о доле как своей, так и товарищеской.

– Я знаю. – Вдруг Саргос нашёл, что пожелать. – Жрецам не положено ездить на конях, в отличие от конных воинов, так как это не соответствует статусу. А я с юношества мечтал оседлать это грациозное животное. Так что я буду благодарен, если преподобный Аддеваль поговорит с верховным жрецом насчёт меня.

– Будет исполнено! – Кивнув, одобрил исполненный коварства священник.


– Господин Тальвер, мне кажется, к нам гости. – Айван разбудил спящего беспечно героя всех последних криминальных событий.

– То есть?

Чёрный ход охотников был продуман ими ещё издавна, очень продвинуто и стратегически правильно, и более чем креативно. В полу кладовой едва из угла выглядывал узкий лаз, ведущий под пол. Проход нарочито скрывался от посторонних глаз древесными обрубками, коих тут валялись несметные горы, а дыра же аккуратно прикрывалась обычной ветхой тряпкой.

– Насколько тут всё продумано. – Оценила Фетиль.

– Да, я ещё замок для входной двери новый недавно поставил. – Прибавил Кириокас. – Выломают далеко не сразу.

– Выломают?! – Не понял Тальвер, никогда не думавший, чтобы не присущие к бандитским делам служители храма могли принимать такие зверские меры.

– Хах, ну да! А ты что думал?

– Ну, всё-таки они ж вроде священники…

– Да! – Сыронизировал Кириокас. – Поэтому-то они и могут.

– Их с самого детства, к слову говоря, обучают многим боевым приёмам. – Пояснила Фетиль и, в последнюю очередь, подобрав платье и завязав его подол в узел, полезла в нору. По идее, дамам положено уступать дорогу вперёд. Но здесь выявлялась другая ситуация: из тесного пролаза не так-то просто вылезти на обратной стороне. Поэтому, к слову говоря, Кириокаса Айвану пришлось вытягивать силой. И хотя Фетиль не могла бы похвастаться излишками веса и из всей компании выделялась своим изящным и тонким станом, помочь ради приличия и из уважения к порядочной девушке не забыл бы любой.

– Всё, дверь выломали! – С досадой прошипел Кириокас, когда лица героев исказились от испуга от раздавшегося грохота и звука неторопливых шагов.

– Уходим! – Добавил Айван, прикрывая дыру рядом лежавшей доской.

– Ничего себе… – Фетиль была в восторге от увиденного, вылезши из тесного пространства и оказавшись на прямых ногах, пусть и с подогнутой головой, в тянущейся в темноту катакомбе.

– Ага. – Подтвердил Айван, держа перед собой факел и идя впереди всех. – Только нам надо побыстрее.

– Только без паники. – Добавил Кириокас.


-…В доме чисто. – Заявил Красстихг. – Что ж, пока не будем торопить события. Весь город уже знает об этих двух охотниках, ибо они стали знаменитыми благодаря тому, что их принял к себе в почётные слуги господин Тальвер.

– И что? Что ты хочешь этим сказать? – Не понимал Сольвент.

– Должно быть, они по-настоящему мудры и в тайном сговоре с небесным принцем. Если они первыми встретили того мужа, на которого мы ведём охоту, значит, они и заранее как-то могли предугадать наш приход.

– Простые бродяжные охотники? – Не мог поверить словам Красстихга Гавиил.

– У меня уже даже появились сомнения и на этот счёт, что они не больше, чем невежественные амфибии. – Среди жрецов людей низшего класса зачастую принималось называть подобными кличками. – Да и, как я уже сказал, неслучайно же они дверь на замок поставили. – Настаивал прозорливый Красстихг. – Да и замок сам искусной работы. Ну что там?

– Сделано! – Ответил один из жрецов-охотников, прорубив топором отверстие в деревянном люке, который, как выяснилось, был также закреплён наглухо, однако выломать его не представлялось возможным, так как против дверей, находящихся в горизонтальной плоскости, у жрецов не имелось особенных навыков. Да и сама дверца открывалась только наружу, а не вовнутрь, поэтому, не имея достаточных сил вырвать ту с нехилым на вид засовом, убийцы сразу поняли, что выламывать вовнутрь её тоже бессмысленно с тем учётом, что само отверстие, ведущее в подвал, раза в полтора меньше самого люка. С горем пополам кое-как прорубили небольшую дыру топором…

– Прекрасно!


– Сейчас мы выползем наружу, а там река. – Сообщил Айван. – Махнём через мост и скроемся от преследователей.

– Вот уже близко. – Добавил Кириокас.

…Фетиль держалась за локоть Тальвера, не отставая от того ни на шаг. А держаться нужно было крепко, так что Фетиль не просто не отставала, но шла почти в одну ногу со своим возлюбленным. Эта предохранительная мера была Тальвером заранее предусмотрена для того, чтобы в том случае, если начнётся стрельба из луков, находиться как можно ближе к Фетили, дабы по возможности спасти её от гибели.

– Держитесь! – Предупредил Айван и скатился куда-то вниз по крутому спуску.

– Так, а где мост? – Не понял Тальвер, как увидел двух охотников сверху, стоящих на нём. – Готова? – Увидев одобрительный взгляд лесников, Тальвер кивнул тем головой и обратился с сим вопросом к Фетили.

Та не ответила ни слова, а просто, сама, подтолкнув Тальвера, съехала вместе с ним к поджидавшим их товарищам.

– Опасное расстояние пройдено, оттуда, – Кириокас показал пальцем наверх, на вершину крутого берега высотой около четырех метров от воды и трех от моста, – не подойдя к самому краю, вот этот мост увидеть нельзя. – Айван?

– Ничего не слышно.

– Вперёд! – Кириокас схватил за руку Тальвера, в свою очередь не выпускающему из своей руки храбрую Фетиль.

В три секунды герои оказались на другой стороне реки… в пещере. Вход в неё был прикрыт дикими зарослями, и стоило Айвану отодвинуть природную штору, как с моста друзья шагнули в окно подземного мира…

– Wow! – Восторженно воскликнула Фетиль таким образом, как это делают в народе, откуда родом Тальвер, научивший свою подругу этому простому восклицанию, выражающему без слов удивление и восхищение.

– Фух, оторвались! – Заключил Кириокас, вытирая пот со лба.

– Я только одного не понял из всей этой заварухи. – Сказал Тальвер. – Когда ты обратился к Айвану и он сообщил, что ничего не слышно, что это значило?

– У меня превосходный слух! – Засмеявшись, заявил Айван.

– Так, а зачем тогда в это время было что-то говорить тебе, Кириокас, ведь своим объяснением ситуации нам ты же мешал своему товарищу слушать, я так понимаю…

Тогда лесники рассмеялись оба.

– Ладно. – Кириокас уловил небольшое смущение на лицах его с Айваном подопечных. – Это другой слух, не от ушей. У Айвана за всё то время, как мы с ним знакомы, интуиция всегда хорошо давала о себя знать.

– Для этого хорошо жить в лесу и учиться выживать в любых условиях. – Дополнил довольный Айван своей персоной.

– Интересно… – Промолвила Фетиль, в то время как Тальвер всё больше и больше удивлялся тому, на какой планете оказался он, тому, какие разные люди живут на ней…

– А зачем нам так быстро надо было перебегать через мост? – Решилась задать заключительный вопрос Фетиль, отроду слывшая в своём роду смелой девушкой, но в один момент усомнившаяся в сём качестве своего характера, когда не слишком-то надежный на вид мост при его преодолении четырьмя людьми трясся и трещал со страшным скрипом.

– Ради предусмотрительности. – Спокойно ответил Айван. – Да и сейчас нам стоит быть начеку.


– Где они все? – Спросил Красстихг сам себя во всеуслышание с нотой досады. – Замки понаставили, а куда спрятались, не видать!

– Мне тоже это не нравится. – Согласился Сольвент.

– А вот дыра какая-то. – Сообщил один из жрецов-охотников. – Изнутри ещё и доской была прикрыта помимо всякого остального д*рьма.

– Что там? – Сразу поторопился осведомиться Красстихг.

– Потайной ход…

– Восхитительно!


– Да не то слово! – Крикнул расстроенно Тальвер. – Я не это хотел сказать…

– А что? – Возмущенно допытывалась Фетиль в признании Тальвера.

– Вот они все ваши любовные романы… – Обернувшись к влюблённым, усмехнулся добродушно Кириокас.

– То ли дело наша холостяцкая жизнь! – Подхватил Айван.

– А вот и подземные воды. – Сообщил Кириокас, как только герои добрались до озера, скрытого от голубого неба скальным куполом.

– Купаться здесь не стоит. – Добавил Айван.

– Вы прекратите со своими отвлекающими манёврами! – Фетиль до сих пор не могла прийти в себя и успела высказать следующие слова, едва уловив, как Айван собирался что-то рассказывать про подземные источники, о которых сама достаточно была наслышана. – Мне нужен ответ от моего господина!

– Фетиль, да перестань ты! Ну да, я сказал, что твой необычный вид с измаранным в грязи платьем и чумазым лицом делает тебя похожей на кикимору.

– Ты опять это сказал! – Вспыхнула красавица.

– Да, сказал. Просто я хорошо помню, как в детском садике на празднике Нового Года воспитательница изображала из себя кикимору, и, между прочим, мне очень приятно вспомнить о тех беззаботных временах. А твой образ помогает мне лишь в этом. Ты понимаешь, что я реально нервничаю, когда меня те ополоумевшие типы в длинных балахонах ищут убить? Ну, в таком случае, пусть ты не кикимора, а, скажем, пещерная фея…

– Может, мне снять платье?! – Утихомирившись всего немного, Фетиль всё же не собиралась так скоро отдавать концы.

– Да люблю я тебя, милая!

– Ладно, верю.

«Вот все девушки со своими странностями». – Подумал Тальвер, всё же совершенно не разозлившись и не приняв близко к сердцу капризы той девушки, которую, на самом деле, любил всей душою.

Ты же знаешь, что,

Фетиль, тебя люблю я всей душою.

И тогда скажи, на что

Ты делаешь себя чужою

Для меня?

Люблю тебя…

Тальвер, сделав паузу, хотел было продолжить дальше, но остановился, решив, что сих слов достаточно.

– Чужою? – Не поняла Фетиль, обеспокоенно посмотрев на явно расстроенного Тальвера.

– Поймешь позже.

– То есть?

Тальвер не поторопился отвечать на следующий вопрос. Неужели вот эти два слова «поймешь позже» звучат так непонятно? На самом деле, с наболевшей душой мужчина особенно любил ту, которая приносила столько красок в его жизнь. Но почему ей необходимо стало вести себя так, чтобы ему пришли на ум все те тревожные воспоминания? Талверу отнюдь не хотелось с этим жить. Особенно когда чувства и ощущения повторяются странным образом в разных интерпретациях.

– Эта пещера – второй дом для жрецов. – Решил развеять обстановку Айван. – Правда, совершают они свои тайные собрания на другой, на западной её стороне.

– Так нам и здесь может угрожать опасность? – Тальвера отрезвила реплика Айвана.

– Навряд ли.

Последний ответ успокоил Тальвера, и того снова затянуло в мир тех переживаний и грёз… дивных и легких с одной стороны, но безнадёжных с другой. Да, грёзы и слёзы, мечты и желания зачастую заставляют человека не просто жить, но двигаться к определённой цели. Правда, несбывшееся желание как засохшее древо, и поэтому при недостаточной доли выдержки иной человек может сломаться; пока он не в состоянии достигнуть желаемого, ему не избежать разных исканий нового и стенаний по тому или иному поводу. И когда человек не боится столкнуться с любыми негативными мысленными образами в голове и реальными неприятностями, что жизнь регулярно собирается подготовить для её обладателя, ему это всё подвластно.

Вот только бы не встретить в сырой, темной пещере злого дракона… Впрочем, героям это не грозило. Но те, кто искали их, тоже представляли для неуловимой четверки серьёзную опасность.

Легко, наверное, любому, кто имел бы общение с Тальвером, представить, насколько тому было неудобно. Из-за него целых три человека потеряли своё покойное место под солнцем и терпели ради его блага, помогая ему в его бегстве от преследователей. Но Тальвер не имел суеты в своём сердце от сего факта, так как здесь решался вопрос жизни и смерти. И мужчина легко мог принять участие своих друзей в качестве бесценного подарка.

Стоит сказать, что событие сошествия Тальвера на Землю коснулось всех. Вот как порой бывает, что, казалось бы, обычный человек может навести много шума вокруг своей персоны. Как это было в древней Греции, когда нашёлся один ополоумевший «гений», захотевший прославиться среди людей и поэтому устроивший поджог храма. Храм был сожжён. Что ж, хотя тот человек и не остался без наказания, а память о нём всё же осталась. И Тальвер, находясь на Земле не так много дней, довольно ясно осознал, что для того, чтобы оказаться у публики на виду, не обязательно быть суперменом или совсем незаурядной и талантливой до боли персоной. Достаточно совершить что-то необычное.

Правда, не у каждого найдётся звездолёт. А у Тальвера имелся таковой. Айван и Кириокас как-то уже успели признаться небесному принцу в том, что зрелище у них вызвало незабываемое впечатление. А что давало самому Тальверу волю восторгаться и восхищаться до невозможности, так эта та картина, которую он видел перед собой. Те величественные своды пещеры, блики на серых стенах от проникающего через небольшие отверстия света, исходящий пар от поверхности воды – всё здесь представлялось безумно красивым. Самое удивительное и привлекательное в сей завораживающей красоте было то, что измождённый душой Тальвер видел и чувствовал в столь спокойной, тихой атмосфере своё утешение и умиротворение, так что все негативные мысли в один момент куда-то словно испарились, будто бы они и не возникали в сердце мужчины.

Совсем неудивительно, что еврейские пророки и мужи Божии зачастую уходили в горы. Иногда тишь и пустошь способствуют тому, что человек, разобравшись с головой, может перейти к целительной работе для своего сердца. Особенно же целительно для сего центра жизни человеческого тела то, когда человек таким, какой он есть, приходит пусть даже не в молитве, а лишь в безмолвном смирении к Творцу всего живого и сущего, стоя перед Ним на коленях и духом, обитающим в нём и соединяющим с Богом, воздавая Тому славу. Но и безмолвие не будет продолжаться вечно, когда та любовь, что нисходит к жаждущему искателю от Вездесущего Господа, перельёт у первого через край и станет говорить.

Тальвер отчасти знал Его – своего Творца. Но он даже не подозревал, насколько оно благотворно могло повлиять на него: приблизиться к Нему как к самому что ни на есть родному, но не плоти, Небесному Отцу.

Так порой бывает, что человеку нужно остановиться и познать Бога в том, в чём он находится и пребывает, и сей тогда найдёт, что не так далёк от Него, как оно могло казаться. Так и в случае Тальвера. Господь был особенно близок к нему, так как Он близок ко всем сокрушённым сердцем. И потому у Тальвера не просто имелась неординарная способность любить, но Онимбиец прямо-таки дышал этой любовью временами.

И это дивное состояние тихой, неслышимой волной снова накатило на него, и тогда Тальвер, он же Тальвиг, он же небесный принц, раскрыл свои уста и, обратив свой взор на Фетиль, запел:

Бывало так, что много падал и вставал,

И так уж сильно я от жизни сей устал!

Но ты в неё впустила столько красок!

Я говорю: всё, хватит масок!

Довольно на себя их примерять,

Я лучше буду зло из памяти стирать,

Да, всё то зло, что жить мне не давало,

Но что же душу мою так вот взволновало?!

О, это ты, мой ангел столь прекрасный,

В любви своей невероятно страстный!

Твоя любовь проникла в сердце волной света,

Жду не дождусь прекрасного я лета,

Когда смогу от всех невзгод я отдохнуть,

И в жизнь мою смогла уж ты вдохнуть

То дивное, что силой одаряет,

Любовь твоя всечасно озаряет

То тёмное, не видело что свет,

В душе моей сойдёт оно на нет!


Тальвер спел эту песню в стиле русского романса на своём языке. Фетиль, хотя и не знала тех слов, что молвил ей возлюбленный, осталась в восторге от того, как тот чисто и выразительно исполнял столь искреннюю и исполненную добром и прекрасную её внутренним миром песню. Если бы кто из спутников Онимбийца разговаривал на родном языке Тальвера, то непременно бы нашёл содержание любовного признания более чем изящным и очаровательным. Умиротворённая Фетиль прильнула, взяв мужа своих страстей под локоть, к милому и дорогому ей человеку. Сам Тальвер, как и она, почувствовал себя в тот момент сказочно счастливым.

К сожалению, счастье обоих продолжалось недолго. Причиной тому стал внезапно случившийся обвал.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


– Упс… – Многозначительно произнёс Кириокас. – Айван, твоя интуиция в этот раз подвела нас.

– Да уж. – С досадой согласился тот. – Но назад так-то поворачивать неохота…

– А что делать?

– Для нас могут стать решающими нашу судьбу какие-то пятнадцать минут. Что если жрецы уже в пещере?

– Возможно. – Не стал отрицать, почесав затылок, Кириокас.

– А нельзя постараться прорубить отверстие в скале? – Спросила Фетиль.

– Это дело непростое, но возможное. – Ответил Айван.

– Ты уверен? – Кириокас пришёл в некоторое изумление от сказанного своим товарищем. – Мы же не знаем.

– Да обвал, сразу видно, не такой уж и большой. – Стал убеждать друга Айван, после чего прислонился ухом к возникшей совсем недавно перед героями стене. – Чувствую слабую вибрацию. Значит, поверхность совсем близко.

– То есть…

– В таком случае будем бороться не с самим обвалом, а постараемся выкопать дыру прямо наверх.

– Как скажешь. – Кириокас решил не возражать старому приятелю.

И правильно сделал. Проход наверх с помощью кирок был произведён примерно за те пятнадцать минут, про которые говорил Айван. Несмотря на то, что на наклонной поверхности нагромождения камней с песком работать было неудобно, всё же охотники справились со своей задачей.

– Фетиль! – Тальвер, поднявшись вслед за двумя мужчинами, подал руку даме.

На лугу, открывшемся героям, паслось стадо овец.

– Как красиво тут! – Восторженно промолвила Фетиль.

– Да. – Ответил Тальвер.

– Что ж, не видно никого. – Айван, осмотревшись кругом, сделал сие заключение. – Вот пастух только неподалёку.

– Подойти к нему? – Спросил Кириокас.

– Зачем? – Айван с недоумением посмотрел на друга.

– Мы можем дать ему пару золотых, а он в свою очередь, если к нему придут жрецы, даст неверное указание о нашем движении. А то гляди спалит запросто. Так что я думаю, вместо того, чтобы брать его в плен, лучше договориться.

– Овцу у него ещё возьмём одну. – Прибавил Айван, поняв рассуждения Кириокаса. – Бедная Фетиль, должно быть, измоталась.

– Овца для перевозки людей? – Засмеялся Кириокас. – Это что-то новое.

– Да что вы, мужчины! – Вмешалась сама Фетиль. – Я и так…

– Да ты из нас самая легкая. – Пояснил Айван. – Определённое расстояние-то барашек сможет пронести тебя точно.

– Ну ладно…


– Следы ведут туда. – Указал Фейрон Красстихгу на мятую траву.

– Вижу. Я слышал, ты Её Высочеством захотел овладеть? – Обратился тот к охваченному страстью мужчине.

– Да. – Улыбнувшись и кивнув головой, подтвердил жрец.

– Слишком влюблённые не всегда слишком надёжные люди. – Заметил ученик Аддеваля.

– Это вам ваш господин такое внушил?

– Хмм, а ты умеешь отвечать дерзко и уверенно. – Одобрил Красстихг. – Не бойся. Пока я тебе и твоему другу вполне доверяю. Но сейчас не об этом. Пока ищем наших других монохромных друзей.


– Ну что, Фетиль, как тебе сидится? – Поинтересовался у девушки Тальвер.

– Да неплохо. – Ответила та, придерживаясь за поднятую кверху ладонь названного мужа, чтобы не упасть ненароком с большого барана в густой белой шубе.

– Неплохой пастух. – Заметил Кириокас. – Правда, Айван? не стал брать дорого…

– Ну да, а то глядишь, и ещё пригодятся нам с тобой эти деньги. – Согласился Айван.

И в этом он был прав. Как сказано: за всё отвечает серебро. С этим не поспоришь. Правда, сейчас никто не стал брать себе в голову, что кто только что сказал. А знали бы эти двое, что деньги значили в мире Тальвера! Всем известно, что достаточное количество денег может удовлетворить все греховные прихоти: и похоть очей, и похоть плоти, и гордость житейскую. Там уже каждый сам разбирается, что ему больше нравится. Как же этим людям везло, что они были далеки от всех этих вещей, с которыми был знаком Онимбиец. Тальвера отнюдь не привлекала тема денег. Как и немногих порядочных людей, оставшихся в его мире. А что есть правда, так это то, что людей таких действительно осталось немного.

Зато героя из Онимбии очень интересовали искусство, психология, литература, музыка; мало того, ещё с малых лет, будучи ещё юношей, вдавался в науку о космосе и вполне дружил с физикой. В отличие от многих своих сверстников, с головой погрязших в так называемых гаджетах. Впрочем, теперь он всё равно не тот, кем был раньше. Тогда редкий интеллектуал, сейчас же просто романтик. Жаль только, что Тальвер несмотря на то, что разбирался во многом, а руками сам что-то сделать был не в силах. Того гляди, починил бы уже свой звездолёт да к себе на родину. Правда, по прошествии двадцати восьми лет кто его там уже будет ждать?

Единственное, что в этом мире никогда не перестаёт ожидать и надеяться на лучшее, так это любовь. И поэтому Тальвер, собственно говоря, не торопился в лишний раз вспоминать родную планету. С ним рядом находилась его возлюбленная. И пока ему ничего не нужно, поскольку он не одинок и чувствует себя любимым. А насколько это чудесное ощущение – видеть себя принятым и желанным! Фетиль, разумеется, то же самое испытывала от своего любимого человека. И потому оба они были счастливы. И такое счастье ни на что нельзя променять. Но люди извратились, иные так порой легко смотрят налево, изменяют, потом даже и раскаиваются, но многие – только ради галочки перед тем человеком, кто реально дорог и незаменим, а не искренне, как оно полагается. Отнюдь не являлся Тальвер таковым, и точно никогда не станет. А держала его в столь по истине твёрдом состоянии духа истина. Как сказано: возлюбите истину, и истина сделает вас свободными. Для того чтобы быть свободным от греха, достаточно того, чтобы истина жила в сердце. От неведения её гибнут люди. Порой до конца не знают значение настоящей любви и потому начинают разжигаться похотью друг на друге, притом доходит и до того, что ставится под сомнение необходимость одного пола в другом, и тогда представители одинаковой, будь то мужской, или женской, природы используют друг друга для удовлетворения греховных вожделений. По крайней мере, человечество на планете Тальвера уже давно докатилось до такого состояния. К счастью, герою времени того исчисления, более давнишнего, чем на Земле, не довелось увидеть столь ужасное развращение на новой для него планете. И слава Богу.

– Тальвер, ты как? – Поинтересовалась Фетиль у своего возлюбленного, увидев, что тот несколько задумчив и, быть может, даже обеспокоен.

– Нам нужно подойти ближе к горе Айверон. – Рассказал своё желание мужчина.

– Собственно говоря, мы в её сторону и движемся. – Заметил Айван. – А что тебе нужно там?

– Мой летательный аппарат упал у подножия горы. – Объяснил небесный принц.

– Ты хочешь отыскать его? – С пониманием посмотрела Фетиль на Тальвера.

– Мне нужно кое-что взять там.

По правде говоря, Тальвер не очень-то хотел подходить близко к горе, которая у землян считалась священной. Ведь это означало, что и там могут оказаться злые жрецы. Да и неизвестно, те, что гонятся за ним, достаточно ли они далеко? Всё же Тальвер решил слишком сильно не вдаваться во все эти негативные предположения, потому что от них всё равно вряд ли дождёшься какой-нибудь пользы.

Пока Тальвер довольствовался созерцанием природы планеты Земля в том одном из многочисленных её уголков, где он сейчас находился. Чудесный луг, что пересекали в данный момент герои, так и дышал разными приятными и восхитительными ароматами; кругом летали различные насекомые, жужжа, стрекоча, работая крыльями и даже планируя на них. Иногда под ногами путников пробегала забавная и миленькая зверушка, махом прячась в зарослях. Самой травы и всевозможных травянистых растений здесь разрослось удивительное множество. Желтые, голубые, красные; пестрые, пупыристые и гладкие; маленькие, низенькие и высоченные, в человеческий рост – всех цветов нельзя было перебрать и счесть. Для Фетиль представилась чудесная возможность рассказывать Тальверу чуть не о каждом из них, и тот с удовольствием её слушал.

На самом деле, это прекрасное место полностью отражало то, что царило в сердцах влюблённых по отношению друг к другу. Тальверу казалось, что на Онимбии ни от одной девушки он не ощущал настолько теплой взаимности.

Сейчас же он пребывает на планете Земля. Сколько опасностей и приключений ждёт его тут? А пока он в сопровождении верной спутницы и двух надежных проводников приближался к Айверону. Величественная гора буквально вырвалась из-под земли и резко выделялась среди равнин. Кириокас и Айван предупредили своих подопечных о том, что к подножию её ведут несколько пещерных ходов. Фетиль и Тальвер согласились с тем, как они посоветовали, чтобы подняться немного повыше, дабы в случае необходимой обороны изначально занять выгодное положение. Так герои и сделали.

Стоит сказать, выглядело поведение путников не слишком-то разумным.


– Ага, вот они, наши голубчики. – Венгильда с довольством посмотрела на то, что видела в кипящей жидкости большого медного чана. – Они направляются к горе Айверон.

– Прекрасно. – Одобрил Аддеваль. – Это ты издалека их так с толку сбила?

– Чудо гипноза. – Пояснила та. – А они и не подозревают ни о чём.

– Коварная ты ведьма. – Заметил жрец.

– А то.


– Ладно, сейчас мы выясним, как нам лучше к ним подобраться. – Решил никуда не торопиться Красстихг и поймать подходящий момент для нападения.

– Всё, они уже скрылись за этим большим камнем. – Прокомментировал ситуацию Фейрон.

– А мы тогда как раз можем выползать из нашего убежища. – Заключил Красстихг.

– Сейчас?

– Да, идём.


– Спалили! – Прошипел со злостью спустя пару минут Красстихг, когда встретился взглядом с испуганными глазами Фетиль, как та уже скрылась из виду.


– Идём сюда. – Скомандовал Кириокас. – Надеюсь, тут мы сможем от них ускользнуть. – Высказал охотник свои надежды, уводя за собой остальных в одно узкое отверстие в скале.

– Даже не думайте убежать! – Послышалось из-за угла.

– Ага, сейчас! – Грозно крикнула Фетиль преступникам. – Гнев богов да сойдёт на таких, как вы!

– Ну, берегись, девчонка!

– Вот и добегались… – Выплюнул Айван.

Единственное, что оставалось героям, так это, действительно, бежать. Среди серых, безжизненных стен узкой, неуютной пещеры. Один поворот, затем другой. И таким образом беглецы выбрались на обратную сторону горы.

– Он там! – Воскликнул Тальвер, увидев внизу свой разбитый звездолёт.

– К нему? – Предложил Айван.

– Ага, а они там не могли устроить засаду? – На этот раз соображала лучше остальных Фетиль.

– Точно. – Согласились парни. – И что тогда делать?

– Будем ждать этих упырей. – Решил Кириокас.


– Выход! – Сообщил один из жрецов-охотников.

– Не останавливайся! – Повелительным тоном предупредил Красстихг.

– Попался, голубчик! – Из-за угла беспечного брата ожидал Красстихг и, ударив того киркой по голове, сбросил со скалы.

– Аааа! – Прокричала испуганная Фетиль, увидев кровь.

– Тише! – Попросил Тальвер девушку, будучи сам напуган немногим меньше её. Знали бы герои прошлое небесного мужа, то сразу сообразили бы, что сия просьба дала о себе знать не столько от страха, сколько от опыта, где Тальверу зачастую приходилось быть тихим для того, чтобы не испортить ситуацию, из коей исходила его безопасность.

– А вот и я! – Промолвил Красстихг, вылетев из пещеры и отразив удар Кириокаса большим ножом.

Удар со стороны жреца ногой по животу Кириокаса заставил того, изогнувшись, отпрясть назад.

– Стой! – Остановил следующий бросок убийцы Тальвер громким выкриком. – Я здесь!

– Пусть твой друг не загораживает к тебе проход. – Ответил Красстихг. – Мы можем договориться, ты хочешь этого?

– Возьмите меня!

– Нет, господин Тальвер, не говорите лишнего. – Отрезал Кириокас и продолжил бой со жрецом.

– Сам напросился. – Прокомментировал Красстихг, заставляя чуть не каждым движением пятиться противника.

С каждой стороны собралось уже по несколько человек, да только вот наблюдали все противостояние двоих, так как узкий проход не позволял чего-то большего.

– А ты не так себе воин, – одобрил Красстихг, оставив Кириокаса лежать поверженным на лопатках, приставив нож к горлу храброго мужа. – Итак, господин Тальвер, выбирайте, или мы забираем вас одного, или же умрет ещё и этот герой.

– Я иду с вами.

– Прекрасно.

– Стой! – Фетиль, крепко схватив Тальвера за руку, прошептала тому на уху одно слово, заставившееся его на мгновение застопориться. – Они убьют его всё равно. Не ведись.

– Бросьте оружие. – Предупредил Тальвер. – Тогда я иду к вам.

– Как скажете, небесный принц. – Согласился уравновешенный при любом раскладе и всегда удовлетворенный своим превосходством молодой жрец. – Ножи всем выбросить. – Повелительно скомандовал предводитель группе убийц.

В следующий момент холодные лезвия все полетели вниз со скалы, поблескивая на солнце.

– Тальвер, нет! – Фетиль не могла найти себе места от столь неожиданной превратности судьбы.

– Я не могу по-другому, любовь моя.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


– За одного из наших мы по идее должны были убить твоего друга. – Сказал кстати Красстихг, обхаживая кругом Тальвера, окидывая того измеряющим взглядом.

– Но всё же не убил по какой-то причине.

– Ха, а надо было, да? – Ухмыльнулся жрец.

– Как бы ты ни строил из себя злодея, а совесть у тебя есть.

– Что ж, может, ты и прав. – Красстихга повергли слова Тальвера в ступор, и он не знал, как ещё отвечать. – И что ты предлагаешь?

– Сразиться нам с тобой один на один. – Дошёл до дела небесный принц. – По крайней мере, убив меня, ты уже будешь относиться к себе не как к бессовестному убийце, а как к честному человеку, пусть и злодею.

– Тебе-то выгодно сейчас говорить о чести. – Заметил Красстихг. – А знаешь, – здесь жрец сделал паузу, заглянув в глаза Тальвера, – мне нравится твоё предложение.

С этими словами жрец снял с себя своё длинное одеяние, представив взорам зрителей своё жилистое и мускулистое тело. Тальвер повторил за ним то же самое.

Первый на соперника налетел Тальвер и промахнулся. Жрецу ничего не стоило увернуться и отойти немного в сторону.

– Да ты не торопись. – Посоветовал Красстихг. – Я тебе дам шанс себя показать.

– Почему раньше вы относились ко мне как к богу, а теперь ты так уверено говоришь о том, что даёшь мне фору?

– Я же вижу, – тот, сохраняя боевую стойку и ища слабые места противника, сделал небольшую паузу, после чего заключил:

– …Что ты человек, а не бог. По крайней мере, в этом теле. Может, тебя сослали сюда? Ну, другие боги?

– Я сам сюда прилетел. – Ответил Тальвер и нанёс удар. В этот раз более и менее удачно. Кулак небесного принца вмазался в лицо брюнета, но не в челюсть.

– Хорош. – Оценил Красстихг и сам проявил себя не менее чем первоклассно.

Пара обманных движений ловкого жреца, и Тальвер в один момент потерял ориентацию в пространстве, но остался стоять. Влетело неслабо. Однако Тальвер не потерял контроль и самообладание. Следующую быструю, как дробь из автомата, тройку легких и резких ударов Тальвер деликатно предложил своему сопернику, правда, несколько пожадничав их силой, но, всё же «угостив» ими жреца, так что тот более чем явно почувствовал отличную подготовку бойца. Красстихг, в свою очередь, наоборот был особенно щедр на «подарки». Всего лишь ему надо было разогреться, как кто-то прошептал из наблюдавших за зрелищем жрецов. Щедрость эта вскоре дала о себе знать, когда онимбийцу пришлось особенно несладко от смачного «угощения» от прыткого и выделяющегося сильным телосложением противника. Момент – помутнение в голове, круги перед глазами. Всё же Тальвер, стиснув зубы и сжав кулаки, быстрее вернулся в нормальное состояние, прежде чем Красстихг успел завершить бой решающим ударом. Что ж, жрецу приходилось повременить с окончанием противостояния. Так, Тальвер увернувшись от последующего выброса твердого, не слишком большого, но несущего в себе страх кулака жреца, сам поддал предводителю убийц как следует, пусть и не совсем удачно, тыльной стороной мощного предплечья, так что тот отшатнулся, однако скоро снова принял правильную боевую стойку.

– Большие и сильные руки у тебя. – Прокомментировал Красстихг и позволил Тальверу первому ловким выпадом продолжить бой.

Ультрасовременный (даже для летоисчисления Онимбии) ботинок пролетел изящно мимо лица Красстихга, едва не влетев тому в челюсть. После сего жрец, работая всё время одними руками, удивил всё своё окружение очень неудачным для него промахом, так что бойцы столкнулись друг с другом вплотную, и дело дошло до борьбы. «А бога завалить непросто», – подумал Красстихг, уже тяжело дыша, впрочем, как и сам Тальвер.

– Тогда, у того узкого пещерного хода в скале ты не проявлял себя подобно богу. – Заметил жрец.

– Люблю удивлять. – Пояснил тот, являясь абсолютно правым в сём утверждении. Тальвер зачастую не торопился хвастаться перед всеми своими способностями. Хотя, стоит сказать, что Кириокас в той заварухе едва не погиб; но причиной тому являлось то, что у онимбийского мужчины нервы, хотя и изношенные, и истерзанные болью, жившей в душе несчастливца несколько последних лет, всё же скрывали в себе таинственную силу и железную крепость; так что даже в слишком критической ситуации не подводили воина, и потому тот никогда не действовал раньше времени, дабы не показать в себе угрозу для врага, а после уже устроить неприятелю сюрприз, кем бы он ни был.

– Вали его! – Крикнула Фетиль, всецело поглощенная сценой, в которой участвовал её названный муж.

– Красстихг, у него рост, а у тебя же ловкость и сила, покажи ему! – Подал голос один из жрецов-убийц. – Убей его! – Заключил тот же голос со свирепостью и жаждой крови в тоне, добавив ещё и пару ругательных слов в адрес Тальвера.

– Типун тебе на язык, мерзавец! – Гаркнула на того верная, преданная своему возлюбленному Фетиль.

– Слышь ты, девчонка! – С этими словами здоровяк направился к смелой девушке, глядевшей наглецу прямо в глаза.

– Стой. – Фейрон схватил того за руку внушительных размеров. – Она моя.

– Ты вообще кто такой? Ты здесь не наш. – Со злостью прошипел бугай на ученика Толаса.

Пока двое жрецов разбирались друг с другом, между Красстихгом и Тальвером противостояние достигло своего пика, когда бойцы дошли до того, что оба уже не в состоянии были стоять на ногах и опустились в партер.

Тогда же рядом начался другой поединок. Фейрон бился с большим парнем, и следующее зрелище тоже собрало вокруг себя зрителей. Вернее сказать, всеобщее внимание уже переключилось к двум жрецам. Не пришлось тем долго выяснять отношения, как дело сразу перешло к драке.

В это время Тальвер взял на захват руку Красстихга и сделал тому болевой приём.

Бой завершился победой небесного принца.

Красстихг, вставая, тут же увидел происходившую сцену, едва ему стоило отвлечься, разбираясь с Тальвером, который одержал над ним верх.

– Стоять! – Прикрикнул на дерущихся мужчин жрец и встал меж двух противников. – Тальвер одержал верх надо мной. Поскольку я дал слово, пусть уходит со своими спутниками.

– Повнимательнее следи за своими людьми. – Попросил Фейрон Красстихга довольно рассерженным тоном, чувствуя себя несколько униженным и опозоренным с побитым глазом.

– Ты тут свои правила не диктуй! – Вставил разъярённый здоровяк.

– Молчи. – Грозно рыкнул на того предводитель. – Я знаю твой упрямый и наглый характер, Гавел.

Тогда Красстихг обернулся и увидел возле себя небесного принца. Тот протягивал ему руку.

– Может, ещё встретимся, Ваше Небесное Величество. – С надеждой в голосе произнёс жрец и пожал протянутую ему руку.

– Рад был познакомиться с тобой, Красстихг.

– И я.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Всякое в жизни бывает. Иногда таким странным образом она распоряжается с людьми. Так что друзья становятся врагами, враги же – друзьями. Увлекательный феномен. Собственно говоря, в жизни Тальвера не раз происходило такое. Вот и в этот раз. Да, Тальверу во многом везло по жизни. И теперь он в сопровождении своих друзей направляется к своему разбитому шаттлу.

Бой в одном из помещений пещеры оставил внушительные синяки на лице небесного принца. Говорят, подобные следы украшают мужчин. И Тальвер остался вполне довольным собой. Также с ним его прекрасная Фетиль, и с ней мужчине ничего не страшно.

А и находятся порой такие дивные красавицы, такие девушки, что достойны самых лучших мужчин. Возлюбленная Тальвера являлась одной из чудеснейших девушек в то время на Земле. Как же выходит иногда так, что неподходящие совсем друг другу люди влюбляются, а потом не могут прожить вместе всю жизнь, как оно полагается. Но проблема даже не в этом. Когда кто-то из партнеров перестаёт любить по-настоящему, а лишь гонится за вожделением своих прихотей, отсюда и возникают ссоры, обиды, расстройства. Любовь не призывает к тому, чтобы её удерживать и не давать ей воздуха. Она нуждается в свободе. А свобода сия, в свою очередь, заключается во взаимоуважении, обратной стороне эгоистичного поведения. Уважение к субъекту чувств и надежд – оно превыше тех же романтичных ощущений. Первое – надолго, последнее – временно. Но если то, что важнее, даёт о себе знать, как следует, то и всё остальное никуда не денется.

Тальвер остался очень рад тому, что всё вот так произошло. Никого из его команды не убили, хотя жрецы не остались без потери пусть даже и одного лишь человека. Тальвер давно задумывался над тем, что, должно быть, сам Господь следит за ним и не даёт ему умереть.

Всё, что сейчас нужно сделать непобедимой четверке, это вернуться к летательному аппарату, сильно поврежденному, но вполне имеющему шансы долететь до родной планеты Тальвера, откуда тот родом. Герои знали, что происходящее с ними не есть случайность. Тальвер в глубине душе понимал, что, кроме того, что он хочет вернуться домой, определенные моменты он бы с удовольствием разрешил здесь. Ему давно хотелось очистить свою голову от всякого мусора. Должно быть, на Земле ему это будет сделать проще, нежели на Онимбии. Небесный принц с радостью бы остался на восхитительной планете, но раз уж тревожные сигналы дали о себе знать, то стоит принять их во внимание. Всё же изначальное его желание пусть и было покончить с собой, но удивительным образом незадачливый парень успел на несколько раз передумать. Это в худшем случае он всегда успеет сделать, если ему приспичит, а вот позволить кому-то убить себя – такой исход пришёлся Тальверу не по вкусу.

– Так, друзья мои, – обратился Тальвер ко всем, – сейчас вы увидите то, что поможет мне вернуться домой.

– И что же это? – Фетиль с нетерпением хотела узнать.

– Проводник для топливного бака нового поколения. – Ответил Тальвер, заставив всех неслабо задуматься над значением этих слов. В следующий момент Тальвер, ища понимания, заглянул в глаза Фетиль.

– А, ну да, значит, в этой штуке оно и должно храниться? Я про топливо… как я помню, ты говорил, что это горючая жидкость, благодаря которой твоя карета сможет летать?

– Ну, почти. – Тальвер с облегчением улыбнулся, с радостью увидев, что его леди не забыла о том, что он ей рассказывал о неизвестных их друзьям, Айвану и Кириокасу, вещах, связанных с онимбийской техникой. То, что космонавт назвал проводником, выглядело как цилиндр длиной примерно в метр и диаметром в двадцать сантиметров. Цистерна имела две рукояти, ухватившись за которые, Тальвер не без труда поднял увесистую штуковину, вытащив ту из задней части спасательного шаттла.

– Одно из самых недавних и новейших изобретений – телепортатор. К сожалению, онимбийцы ещё не дошли до такого прогресса, чтобы телепортировать людей. Да и в плане мгновенного переноса веществ из одного места в другое имеются определенные нюансы. К примеру, вот это устройство, что я держу сейчас в своих руках, кибернетически соединено с самим летательным аппаратом. То есть, по возможности я смогу перегнать необходимое количество вещества и энергии непосредственно в мой шаттл, а не куда угодно. И самый большой минус – это не безопасно. Телепорт-поле может убить человека, если тот находится вблизи проводника.

– Тогда почему это самое вещество нельзя переправлять более простыми способами? – Не поняла Фетиль. – Ну, к примеру, ведрами или лопатами?

– Землянам этого пока не понять. Да и онимбийцы случайно дошли до такого способа транспортировки топлива. Причина тому чисто бытовая. В нашем современном мире слишком часто приходится связываться друг с другом на расстоянии посредством телефона или рации. Ну, понятно, что вы не знаете, что это такое. – Тальвер тяжело вздохнул.

– Связываться на расстоянии? – Фетиль пыталась вникнуть в суть. Айван и Кириокас стеснялись вообще что-либо спросить у небесного принца.

– Да, разговаривать не лицом к лицу, а на дистанции какой бы то ни было, пусть даже это тысячи миль.

– Ничего себе. – Изумленно промолвила Фетиль, в то время как Айван и Кириокас совсем потеряли дар речи.

– Важное замечание: телепортатор служит не только для переноса вещества, но и для переноса энергии, абсолютно любой энергии. Изобретение предназначалось изначально для военных. Сперва появились специальные ботинки, накапливающие энергию за счёт движения солдата. После выяснилось, что проводники для раций, встроенные в одежду в виде длинных тонких шнуров, – не самая удобная вещь. Наблюдаете за моей мыслью? – В следующий момент Тальвер столкнулся с полным недоумением на лицах слушателей.

– Короче, минителепортаторы, ставшие обязательным дополнительным элементом для такой обуви, оказались весьма кстати для эвенийской армии. Эвения – самое развитое государство на планете Онимбия именно в ключе боевой техники. Пока по данному показателю мы обходим все остальные страны. – Неожиданно Тальвер остановился. – Вот я… недотепа. – Тальвер глубоко вздохнул. – С тех пор прошло определенное количество времени. Наверняка там уже многое что изменилось…

– Ты, должно быть, сильно скучаешь по дому? – Поинтересовалась Фетиль.

– Да. Теперь я чувствую это всем своим нутром. – Тальвер с надеждой в глазах посмотрел на свою девушку. Та его понимала. Он не был для неё богом. Он был для неё просто любимым человеком. – Так, а где, вы говорите, находится легендарный вулкан Вирджен?

– На северо-западе отсюда. – Ответила Фетиль. – Там ты будешь добывать лаву?

– Я её перегоню с помощью с телепортатора в топливный бак шаттла. Внутри него заложена программа, перерабатывающее любое жидкое вещество с достаточно высокой температурой в так называемое «золотое топливо». Тогда останется только дать обратный отсчет и… полететь домой. – Тальвер замялся. Он понял, что его друзья уже успели сильно привыкнуть к нему, и вряд ли кто из них хотел спокойно воспринять его будущее отсутствие.

– Ты готов? – Развеяла его смущение Фетиль.

– Жаль, спасательная капсула вышла из строя. Так бы полетал. – Негодуя на оплошность судьбы, пожаловался космонавт. – Я-то готов. Но я надеюсь, что вы мне поможете. Я совсем не знаю вашей планеты, и чего мне на ней можно ожидать. Поэтому поломка железного пузыря, быть может, для меня только лучше. Я лишь имею отдаленные представления о климате этих мест.

– Мы с тобой. – Внушительно кивнув головой, заверил Айван неудачливого космического путешественника.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Время шло, и герои двигались в одном направлении, по возможности никуда не сворачивая. Всё шло неплохо до поры до времени.

– Гляди-ка, вот где они. – Произнёс таинственный некто в темном одеянии.


Погоня не заставила себя долго ждать. Началось всё с того, что однажды Тальвер проснулся и услышал шум приближающихся шагов.

Пока происходила погоня, у Тальвера всё перемешалось в голове. Ему никак было то невдомек, как же это ему не удалось покончить жизнь самоубийством благодаря счастливой случайности, но притом в то время, когда уже вполне охота жить и дышать воздухом, его жизнь находится под угрозой.

В принципе, всё не так уж и хреново, как может казаться. Особенно, когда есть быстрые ноги, и удача сопутствует везде. Но кроме неё Тальвера и его спутников провожали летящие мимо них стрелы, впивающиеся позади скорых ног беглецов в деревья и пни. Должно было произойти чудо, чтобы неуловимой четверке остаться нетронутой и невредимой. Так, Айван едва проскользнул сквозь крайне неудачно появившиеся заросли, в то время как с двух сторон летящие стрелы чуть не впились в голову охотника, около неё самой перекрестившись и врезавшись в конце на непреодолимую преграду из разросшихся кустарников.

– Нам придётся рассыпаться! – Прокричал Тальвер, хватая за руку Фетиль, и указал пальцем на себя с Фетилью и на каждого из охотников, соответственно направив перст в определенном направлении для того или иного члена команды, куда двигаться.

Айван и Кириокас послушались, полагаюсь на божественную, как они полагали, интуицию Тальвера. И хотя интуиция космонавта, и вправду, отнюдь не подводила того самого в большинстве случаев, на самом деле, такое поведение онимбийца легко можно было объяснить пережитками его прошлой профессиональной деятельности. Несмотря на то, что с тех пор, как Тальвер оставил военную службу, прошло много времени, все те приобретенные навыки до сих пор давали о себе знать.

Правда, для боевого парня вся эта история всё равно оказалась довольно неприятной. Нервы шалили только так. Что уж там говорить об Айване и Кириокасе, которые привыкли сами охотиться, а не так, чтобы охотились на них. Фетиль же чувствовала себя более и менее в безопасности рядом со своим героем. Но сейчас не представлялось особо возможности обращать внимание на страх и на тревогу так, чтобы дело дошло до паники, и ни секунды времени, чтобы составить какой-то план. В принципе, у Тальвера возникла верная реакция на происходящее, и импровизация вышла вполне удачной.

В какой-то момент Тальверу стало казаться, что они отрываются от погони. Дело в том, что растительность начала потихоньку всё больше и больше заслонять беглецов от их преследователей. Фетиль с Тальвером вообще наткнулись на одну тропинку, скрытно идущую меж высоких тростников. Но, как бы того ни хотелось вымотавшейся паре, останавливаться не стоило. Что сильно тревожило в данный момент обоих, так это то, куда подевались Айван и Кириокас. Охотников было не видать.

– Куда они делись? – Волновалась Фетиль.

– Выясним. Пока бежим. – Решил Тальвер.

В один момент тропинка оборвалась, и перед героями возникло ущелье.

Как это произошло, Тальвер и Фетиль не могли понять. Это было мгновенное озарение, внезапно настигшее сумасбродную пару. Путь героям пересекала небольшая стая птеродактилей, и… никто из двоих не хотел бросаться в смертоносно глубокое ущелье. Тальверу в этот момент вспомнилось, как однажды он мечтал о чём-то подобном. И, как ни странно, желание дало о себе знать в весьма подходящее время.

Здесь особенно дала о себе знать сила воли Тальвера, который крепче сжал руку Фетили в своей и с разбегу, в воздухе подхватив в надёжные объятия девушку, совершил отчаянный прыжок, опустившись на спину одного из страшных существ. Последнее начало неистово кричать, немного опустившись глубже в ущелье. Похоже, что для бедолаги такая нагрузка оказалась довольно неожиданной и нелегкой, но в конце прирученное вервью из длинной одежды Тальвера, вдетой удачно в рот «птичке», существо выпрямилось и продолжило движение.

– Как ты это сделал?! – Не своим голосом воскликнула ошарашенная Фетиль, с большим восторгом глядя на смелого мужчину, который предстал той особенно красивым с голым торсом.

– Представляешь, сам не знаю! – Признался любитель приключений. – Но мне это нравится!

– Мне тоже!

Удивительно, но столкнувшись со всеми опасностями и невзгодами на Земле, Тальвер уже не хотел кануть в космическую бездну. Что-то на этой планете привлекало мужчину, чем-то она притягивала его, будоражила ум. Почему-то на Онимбии он не чувствовал себя так уютно, как здесь. По-видимому, тут ему открылись новые возможности, о которых дома искатель восторгов и вдохновения мог только мечтать. Так ещё рядом была она – Фетиль.

Крылатые создания поражали своей грациозностью. У Тальвера и Фетили дух захватывал от катания на одном из столь внушительных монстров. Ряды острых мелких зубов в их клювах выглядели зловеще и будто бы указывали в первую очередь на кровожадность хищников, в то время как их гибкие и сильные перепончатые конечности – на их независимость. Страшные твари плавно двигались в воздухе, как суда ходят по воде. И эта очаровывающая способность чудовищных рептилий столь возвышенного и легкого полета не могла не вызвать восхищение у так внезапно оказавшихся среди них людей.

Да, невозможно описать тот восторг, который испытали Фетиль и Тальвер в тот момент, когда, находясь на волосок от смерти, они оторвались от своих преследователей, воссев на царственной рептилии. Сколько вдохновения и радости было у героев от этого момента!

Тальвер представил, какую бы он мог написать романтичную историю, вернувшись домой. Похоже, что это то, чего он желал всей душой; похоже, именно это то, что нужно сбившемуся однажды с пути искателю. Тальверу оставалось быть несказанно благодарным Вершителю его судьбы; каких бы ошибок он не совершил, любимцу провидения словно сходило с рук то, за что потерянный мужчина мог здорово поплатиться. Правда, то пришлось Тальверу в плюс, что он вполне оказался способным усвоить определенные уроки.

Как бы оно ни представлялось томительным и неприятным, а всем приходится проходить через школу жизни. Кто-то ленится и ни к чему не стремится; кто-то желает чего-то достичь, но ломается; кто-то же свою жажду по высшему предназначению, данному судьбой абсолютно любому, направляет на то, чтобы добраться до победного конца. Человек, который действительно хочет многого, не избежит тех трудностей, что побрезгуют обычным, ни на что не годным ленивцем. Зато испытания и невзгоды будут рады встретиться с тем, кто даст им достаточно мощный отпор, дабы их преодолеть. К сожалению, иной золотоискатель не найдёт нужную тропу в горных массивах, не наткнётся на богатый драгоценным металлом родник. Кроме терпения и выдержки обязательно должны присутствовать воля и способность двигаться по зову сердца. Тот мир, откуда прибыл Тальвер на чудесную планету Земля, сплошь кишел гнусными скептиками, завистниками, теми, кто ни пальцем не пошевелил ради чего-то существенного и стоящего внимания публики, но зато гораздыми верных своей мечте людей обсмеивать и сбивать с толку ещё не укрепившихся в своих намерениях детей света.

Тальвер находился на стороне сих последних. Космический путешественник верил, что он принадлежит чему-то необычному и великому. Он держался той истины, что человек живёт один раз в своём теле; после чего продолжает ли он существовать в ином мире или уходит куда-то во тьму, здесь Тальвер не силён был точно ответить для себя на данный вопрос, но зато полностью был уверен в первом. Да и даже если бы онимбиец не сомневался в существовании жизни после смерти, то тем не менее не отрёкся бы от приверженности той позиции, что в физическом измерении времени и пространства жизнь ему дана лишь единожды. Не сталось бы обратное слишком жестокой пыткой для тех, кому не безразличны вопросы мироздания и избранничества? С одной стороны, иной скажет, что наличие ада гораздо хуже, нежели перерождение, так называемая реинкарнация; с другой стороны, если последнее определено для всех, то какой смысл какому-нибудь мечтателю бороться с жизненными напастями, идти против течения, когда у него безграничное количество шансов и вариантов жить лучше? И сие есть глубокая сатанинская ложь. Не справившись с давлением судьбы в одном теле, в другом также не найдёт покоя любой из тех наивных людей, кто полагает, что подобного рода «телепортация» (как бы это назвал иной онимбиец) как-то облегчит его участь. Что же насчёт тех целеустремленных личностей, которые стремятся творить добро и вершить чудные деяния? Неужели им придётся скитаться среди всех житейских бурь тысячелетиями, пока не обретут покой? Да, Тальверу представленная картина точно бы не пришлась по вкусу. Хотя мужчина и не являлся христианином, а всё же склонялся на ту сторону, где победа и награда, преступление и наказание имели своё место. И хотя Тальверу трудно было согласиться с существованием ада, что-то тому подсказывало, что тут присутствует некое недоразумение. Тот, который любовью создал вселенную, Сам же отправляет пусть и самых закостенелых грешников в сие страшное место?

К слову говоря, сейчас стая птерозавров тоже направлялась не в самое уютное для древнейшего человека, но единственно возможное для жизни тому зимой обиталище, – пещеру. Когда чудовище, эксплуатированное людьми, опустилось достаточно низко, те на «раз, два, три!» спрыгнули на не слишком мягкую поверхность и едва не повредили себе ступни. Слава Богу, обошлось.

Первое, что пришло героям в голову, так это то, что они не прочь были узнать, куда пропали их друзья Айван и Кириокас. Путешествие со стаей хищных тварей хотя и осталось в их памяти как нечто увлекательное и захватывающее, однако это не лишало их того беспокойства, что с их верными спутниками не обязательно всё в порядке. Бог один ведает, что с ними. Оставшейся в сохранности и невредимости паре ничего не оставалось, как просто надеяться на лучшее.

Дело стало клонить к вечеру. Уставшие путники устроились под большим ветвистым деревом и прильнули друг к другу. Воздух витал чистый и свежий, совсем как живой, умиротворенный и тихий, он душевно убаюкивал изнуренную пару. Столь же легкой и ненавязчивой мелодией вторили этой колыбельной певучие, любвеобильные птицы, коих само призвание заключалось в том, чтобы наполнять сонное лесное пространство чудесной, сказочной музыкой. Вестницы весны и тепла делали это с особенным пристрастием, будто в их голосах просыпалась некая возвышенная мечта, манящая и вожделенная. Затем в одно мгновенье происходило небольшое затишье, и тогда о себе давали знать другие обитатели зеленого царства: грызуны, змеи и даже неподалеку сопевший лось. Всё перечисленное притом сопровождалось аккомпанементом неугомонных сверчков и неустанным кваканьем лягушек.

– Гармония. – Промолвил Тальвер, вслушиваясь в прекрасную тишину леса.

– Мой принц, – позвала спустя несколько мгновений Фетиль, – как ты оказался здесь, на Земле?

– То есть?

– Что заставило тебя покинуть родную планету?

Последний вопрос заставил Тальвера не на шутку задуматься. Примерно в тот же момент космонавту пришла в голову та мысль, что, ответь он как можно правдивее на него Фетиль, найдёт в сей загадке ответ для самого себя. Да, вот именно, что загадке. Как ни удивительно, но мужчине пришлось осознать, что ему не так-то просто дать точное объяснение своему поступку. Тем не менее, это не означало, что выживший самоубийца не мог поведать Фетиль страшную трагедию, не являвшуюся самой причиной, но ставшую поводом.

Уставший от себя самого и своих преследователей боец небольшое количество времени сидел молча, пронзая томительным взглядом ночную тьму. Как это ни страшно оказалось для него признать, но он боялся. Но понял это мужчина, только посмотрев правде в глаза. Она представила ему этот скрытый в глубине души романтика секрет. Собственно, не вечно же потерянному парню убегать от пугающей его реальности, рано или поздно ему всё равно пришлось бы найти точку контакта. По крайней мере, мужчина мог согласиться с тем, что одиночество сыграло определённую роль. Каким бы не стал развращённым мир на планете Онимбия, Тальвер нашёл в себе силы преодолеть искушение перед тем, чтобы не лишать прекрасную Фетиль девственности раньше времени. И хотя бы в одном этом боец мог чувствовать себя слишком одиноким, потому что не знал из парней никого подобного себе. Кто бы мог поддержать его в сей самоотверженной целомудренности? Никто. Покопавшись немного внутри своего сердца, в один миг мечтатель осознал, что в какой-то период времени он даже отождествлял себя с самим воплощением одиночества. Даст ли сей образ снова когда-нибудь о себе знать? Вот тут спринтер по жизни и застопорился. Мужчина порядком измотался от столь нелегкой ноши, но одновременно в своей голове сталкивался с тем, что не так-то просто начать жить заново, когда легко можно претерпеть разочарование, вот-вот норовящее прийти и застать врасплох порой даже самых сильных. Не в силах будучи больше держать столь многое в себе, мирный воин, к своему собственному удивлению, просто расплакался, как только его глаза встретились с мягким взором Фетиль, готовой выслушать абсолютно всё со стороны своего возлюбленного. Такой нежный, такой глубокий взгляд! Сколько в нём сочеталось любви, заботы и понимания! Эти окна открытой для Тальвера души вмещали в себе столько света, столько умопомрачительных эмоциональных оттенков! Сие участие в скорби замкнутого одиночки со стороны Фетиль даже не пришлось той подкреплять словами. Только одно оно, представшее перед не добитым жизнью мужчиной страстно-искреннее сопереживание и тронуло неукротимого и выносливого лишь по наружности бойца. Едва загнанный кролик, ранее вызвавший у многих людей впечатление возвышенного божества, невольно отвернул глаза от пронизывающего взора прелестной девушки, не в силах оказавшись окунуться в по истине дивную и непомерно глубокую бездну любви, как горячие слезы потекли из глаз по щекам боевого парня.

– О, мой милый, мой очаровательный господин! – Обратилась красавица к своему мужчине, словно умоляя того не падать духом. В следующее мгновенье буйная голова страдальца аккуратно, взятая нежными и сильными руками Фетиль, легла той на грудь.

Тальвер спустя несколько мгновений даже удивился, как же всё-таки он смог выдержать столь мощный поток изливающейся на него любви, направленной на мужчину преисполненным мощи и сокрушительной силы цунами. Видимо, настолько сильное и мощное переживание для длинноволосого красавца, в прошлой жизни часто пренебрегаемого противоположным полом несмотря на превосходную внешность, сродни облику нарисованного средневекового рыцаря, оказалось слишком непривычным и нереально новым. Когда в последнее время он испытывал нечто подобное?

– Знаешь, а твои волосы при свете луны особенно красивые. – Призналась сама растроганная до слёз Фетиль.

– Правда? – Обрадовался Тальвер. – Обычно подобные комплименты парни делают девушкам.

– Слушай, для такого сказочного героя вроде тебя можно и составить исключение.

– Спасибо.

Умиротворенный Тальвер, утихомирившись и перестав плакать, заглянул в глаза своей леди и увидел в них то же выражение любви, что и в первый раз. Такое ощущение возникло у юноши, будто он заново родился. И ещё будто сам Господь Бог смотрит на него глазами дарованного ему прелестного существа. Откуда-то он взял это, где-то мужчина это или услышал, или прочитал, или же это издавна являлось его собственным домыслом, Тальвер не мог точно вспомнить. И всё же события в жизни трудолюбивого парня, не гнушающегося проводить анализы тех или иных обстоятельств и ситуаций, им соответствующих, сочетались с тем, что тот мог то ли предчувствовать, то ли предугадать что-то. А сей интересный момент говорил космонавту о том, что явно тут дело не обходится без определенного провидения, Автор которого, скорее всего, должен не просто существовать, но и быть НАЧАЛОМ всего. Тогда и истинная любовь исходит из того же сердца, из сердца Творца, Начальника жизни и её проявлений.

Теперь, когда Тальвер дал волю слезам, уже можно было переходить к сути. Фетиль давно бы хотела узнать, а Тальвер – рассказать. Похоже, вот оно, то самое время.

– Прости, не хочу сильно загрузить тебя всей той неразберихой, что происходила со мной на Онимбии на протяжении нескольких лет. Дело в том, что началось с неё. После чего произошла трагедия. И вот я здесь.

– Если не в состоянии, то не надо, как-нибудь потом расскажешь. – Успокоила девушка парня, увидев, что тот с трудом справляется с накатывающимися эмоциями.

– Нет, сейчас. – Решил Тальвер и ради убедительности кивнул головой. – Ещё будучи ребенком, я рос с той мыслью, что непременно чего-то стою. Я любил мечтать, узнавать новое, хотел творить добро. Но моё беззаботное счастье продолжалось до поры до времени. Я повзрослел. Оказалось, что у мира сего несколько завышенные стандарты успеха, признания, статуса. Всё это не могло не сказаться отрицательно на моей душе, которая желала чего-то большего и чего-то по-настоящему существенного. Я стал закрываться от столь чудовищного мира со своими правилами. Но дошёл я до такой позиции только после того, когда увидел, что ничего не могу изменить и никак не могу повлиять на окружающих меня людей. Немного погодя со мной начали твориться кошмары. Я не мог равнодушно смотреть на то, как уничтожались на моей планете последние участки зелени, которую здесь я могу наблюдать в безмерном количестве; мне хотелось плевать в лицо грязным нахалам, позволяющим себе трогать невинных девушек только ради удовольствия. В ваших школах, берущих своё начало с относительно недавнего времени, совсем другая картина. Только наша школа состояла из множества таких школ, что у вас, и они назывались классами. Самих же школ по городу присутствовали около сотни. Представляешь, что творится на нашей планете? Там едва хватает места для людей. Многие рождающиеся на Онимбии стремятся переселиться на далекую от онимбийской цивилизации планету Цессерию; тысячи тысяч миль, и это расстояние ещё умножить на тьму раз – такое гигантское расстояние отделяет цессерийцев от жителей Онимбии. Для наглядности просто приведу среднестатистическую продолжительность пути от одной планеты до другой. Хочешь узнать? – Тальвер безнадежно посмотрел на Фетиль, которая и представить себе не могла подобного. – Двадцать лет! Но не об этом речь. Пока о том, что мне пришлось испытать в школе. Не могу без боли вспомнить об этом случае. Это был последний год обучения. Мы распределились на пары, чтобы танцевать на последний звонок. Ну, про последний звонок я тебе позже расскажу, что это такое. Мне досталась, по маминому мнению, да и по моему – тоже близко, самая красивая и обаятельная девушка в классе. Когда один ублюдок начал к ней приставать, я ещё мог закрыть на это глаза, дабы в лишний раз не идти на конфликт; Эйаласа сама обычно легко справлялась с подобным контингентом, довольно ловко и остроумно просто отшивая их. Язык у неё подкованный был. Но в тот раз дело обстояло иначе. Мерзавец посмел прикоснуться к ней. Я не стал долго разговаривать с тем парнем. Завязалась драка. Вышло так, что оба мы поначалу были на равных, но потом мне каким-то чудом удалось повалить его. К тому моменту я уже успел порядком рассвирепеть. Заняв слишком удобное положение, я сильно избил бедолагу. И всё это по какой-то нелепости! Были разбирательства, с моих родителей взяли большие деньги на компенсацию ущерба, нанесенного мной тому парню. Мне тогда уже было восемнадцать, силища бычья, а тормозов нет! На следующий день мне уже настало девятнадцать, это тот возраст, когда человек у нас уже начинает отвечать за свои преступления по полной схеме. Мне повезло. Отделался тридцатью четырьмя сутками исправительных работ, а мог и в тюрьму загреметь. Я сам от себя не ожидал такой свирепой силы – я изувечил лицо олуху до посинения и кровавых ссадин. Выяснилось, что у парня имелись проблемы с сердцем, так что я мог его убить. После инцидента Рифу, как его звали, пришлось лечь в больницу.

Тальвер замолчал. Его подборок слегка дрожал. Ему было непросто об этом говорить. Мужчина решил взять небольшой передых, для того чтобы переосмыслить сказанное и продолжать говорить дальше. Тальвер приподнялся и немного отпрянул от Фетиль, для того чтобы лучше видеть её глаза. В них не было ни капли осуждения.

– Продолжай, дорогой, я слушаю. – Промолвила девушка.

– Так вот. Я много учился, много работал, но в конце концов я просто потерял смысл этого всего. Я часто не понимал свою собственную маму; она вела себя так, как будто точно знала, что лучше для меня, и больше, нежели я сам. Ни с чьей стороны я не находил должного понимания. Меня многое что просто начало выводить из душевного равновесия. Я раздражался буквально по любому поводу. В многолюдной толпе, если мне приходилось оставаться на одном месте, я чувствовал себя слишком потерянным и крайне неловко; я не мог без боли смотреть на то, как небо раз за разом усеивалось всё новыми и новыми небесными строениями, висящими прямо в воздухе, представляешь? Это то, до чего дошёл технический прогресс на нашей планете. Основу идеи скайбилдинга, как у нас их называют, положило открытие анти-гравитонов. Что это значит, поясню позже. И это не всё. Среди людей я ощущал себя одиноким, а возможности же просто уединиться почти не представлялось; кстати, многие подобные мне находили выход, уходя в так называемую виртуальную реальность, но я не любил этого делать, так как возвращаться во внешний мир представлялось невероятно сложным; мне до боли были противны и скучны те книги, что давали на чтение, как школьную программу; выходя на улицу, я испытывал расстройство от непрестанно мелькающего там и сям света навязчивых голограмм; заходя в магазины, торопился уйти оттуда из-за никчемной и мертвой музыки; её включали и там, где я любил заниматься спортом, и потому у меня даже пропало желание растить мышцы; я ненавидел буйный, дикий смех и крики вываливающих из повсеместных ночных клубов людей, растрачивающих свою жизнь впустую; медицина и хирургия тоже докатились до абсурдных проявлений: каждый десятый человек добровольно уродовал себя, как только хотел, а я же не мог спокойно смотреть на эти страшные, свирепые морды неформалов; вандализм этих нелюдей меня вообще просто сводил с ума, когда изысканные, красивые строения разрисовывались погаными, вульгарными, пошлыми картинами. И это только часть из того, что я мог бы рассказать. Я жил на антидепрессантах повышенной эффективности, на которые мне приходилось сливать кучу денег, в то время как их не оставалось на нормальную, не напичканную всякими химическими добавками пищу; да и, в принципе, я часто ходил голодным.

То, что услышала Фетиль от Тальвера, представилось той чем-то вроде страшной антиутопии. Не удивительно, когда услышишь нечто подобное впервые. Рассказчику же самому казалось, что его история не воспринята его слушательницей всерьез. А на деле всё обстояло совсем по-другому. Фетиль, внимая несчастному онимбийцу, всеми фибрами своей души желала помочь тому найти себя во всей той неразберихе, что творилась у него в голове. Сам Тальвер, конечно, не хотел забивать своей возлюбленной её голову всем тем так ярко представленным им мусором.

– Мне кажется, я тебя утомил. – Признался Тальвер. – Ты готова слушать дальше?

– Нет, нисколько не наскучил. Давай, я слушаю.

– Что ж, я рад. Но ты это искренне говоришь?

– Конечно. Я вся внимание. – Убедила понятливая девушка молодого человека.

– Ах, спасибо… – На этот раз Тальвер уже улыбнулся. – Что ж, я действительно рад тому, что тебе не безразлично. – Признался мужчина, глядя в глаза своей названной супруге. – Только дай немного собраться с мыслями. – Затем попросил он спустя несколько секунд неловкого молчания. Прошло ещё примерно такое же количество времени, и Тальвер продолжил:

– Так вот. При всём том я оставался на ощущение других вполне жизнерадостным парнем. Я процветал по меркам того мира, я вышел вполне успешным молодым человеком из среды серой массы. Но это не делало меня счастливым. Хотя я пытался убедить себя в том, что во всех моих достижениях и есть моё счастье. Но это не было так. Тем самым я только ранил себя. Наверное, это и стало корнем моих эмоциональных проблем с неуравновешенностью и ощущением потерянности. Но, Слава Богу, если Он существует, а я думаю, что, скорее всего, это так; постепенно мне стало открываться, что не все люди кругом чудовища, просто некоторые из них так же, как и я, боятся быть настоящими. К слову говоря, последний вывод помог мне выйти из состояния апатии; состояния, похожего на некий неприятный сон. И сей исход мне удалось провернуть, кстати, довольно быстро. А всё только потому, что в конечном итоге я устал скрываться от истины и решился заглянуть той в глаза; и, как оказалось, последнее сказалось весьма положительно на моём новом приобретении себя. Да и к той мысли, опровергающей бездушность почти всех людей, я пришёл не сразу. В один момент на меня снизошло словно некоторое озарение, и я реально всерьез задумался над тем, что проблема, быть может, прежде всего в голове. Озарение же заключалось в одном лишь желании элементарно попробовать воспринять новую идею, как самую что ни на есть правдивую. А таковой она и оказалась. К сожалению, к тому моменту я уже не был в состоянии жить полноценной жизнью. Моя нервная система была полностью нарушена. Однажды я проснулся утром и с ужасом обнаружил, что не могу пошевелиться. Такие приступы паралича меня накрывали на протяжении всего дня. И так каждый день. Я отказался спустя некоторое время от антидепрессантов, но пришлось перейти на обезболивающие таблетки. Я чувствовал боль по всему телу. Я уже занимал вполне неплохую должность на не так давно приобретенной работе, и это меня спасало. Я перед выполнением самых простых действий сталкивался с невероятной немощью, которая сопровождала меня повсюду. Соответственно и работоспособность моя стремилась к нулю. К счастью, моя профессия предполагала больше преподавательских навыков теоретика косм динамики, науки о межпланетном и межзвездном пространстве, грубо говоря. Но когда дело доходило до заполнения различных бумаг, я испытывал кошмар наяву. Мне с трудом удавалось уместиться более и менее удобно за ноутбук, для того чтобы напечатать новое положение или расписание рабочего графика для моих стажёров или отчёт по научным исследованиям в высшие органы. – Тальвер глубоко вздохнул. – Да. Это было отнюдь непросто.

– Но ты же как-то вылез из этого состояния?

– Моё удручающее состояние вызвало сожаление и участие со стороны моих близких. Они мне помогали, постоянно поддерживая меня и тем самым не позволяя мне сломаться. Особенно я благодарен своей маме. Несмотря на то, что она сама тоже ранила меня не раз. И я наполовину переборол эту болезнь, как когда одержал верх над другой; правда, та была связана с желудком, но и нервная система там тоже была замешана. После того, как я остался победителем в первом раунде, я не ожидал, что может нагрянуть на меня, как гром среди ясного неба. Прошло несколько лет, прежде чем я столкнулся с новой проблемой, связанной со здоровьем, и это уже как раз то, о чём я тебе рассказал. Хотя после первого раза я почувствовал себя неукротимым и способным на любые дела более, чем когда-либо до того момента. В том и проявилась моя уязвимость, здесь и дало знать о себе моё слабое место – ложная уверенность. Отсюда и началась вся интрига… – Тальвер затих. Он посмотрел на небо, где на высоте около двадцати метров висела в воздухе та штуковина, которая на данный момент являлась незаменимой для будущего побега с планеты Земля, должного совершиться довольно скоро. Он включил её на антигравитационный режим так, чтобы она присутствовала в непосредственной близости к пульту управления, что находился в кармане штанов Тальвера. Неподвижный объект привлек внимание попадана, как элемент последней его надежды на возвращение домой. Невольно космонавт сам словно завис где-то в небытии. Ему напрашивались в голову навязчивые и неизбежные вопросы: «Насколько сильно ты этого хочешь? Насколько ты уверен в сём желании? Не самое ли время уже успокоиться и остаться?» А также довольно нелепая и забавная мысль: «Зачем вообще это всё?»

– Эй, Тальвер… – Тихонько позвала Фетиль друга. – Ты чего остановился? Интересно же! Что дальше то было?

– Ты уверена, что хочешь знать?

– Ну… если тебе не трудно…

– Ладно. Я расскажу. – Решил Тальвер, в один момент осознав, что надо доводить начатое до конца. – Суть вот в чём. Мало того, что я успел на несколько раз разочароваться в жизни, так ещё умерла моя мама. Правда, сие событие не оказалось для меня слишком неожиданным. К тому были определенные предпосылки. Она тоже много болела и в целом была слабой и немощной женщиной. Меня утешало то, что увиденное мной бледное лицо матери сохранило на себе легкую улыбку. Такой она мне и запомнилась. Безжизненной, но умиротворенной. Но на этом не закончились мои страдания. Хорошо ещё, мы очень здорово ладили с братом, и тогда он остался для меня единственной опорой. С ним вместе мы пережили смерть отца ещё в достаточно раннем возрасте. Кроме него у меня ещё были мои верные друзья, которые из-за суеты дней, правда, забывали обо мне, впрочем, как и я о них. Тех, к слову говоря, я стал приобретать только в возрасте где-то около восемнадцати лет, а до того момента я только общался кое с кем, хотя и не сказать, что лишь с некоторыми. Да, со мной немало людей любило общаться, это факт. Но всё же, само собой, я жаждал чего-то большего. И вот теперь всё самое страшное. – Тальвер выдохнул, и одинокая слеза выкатилась из одного из намокших глаз. – Фейлона. Так звали девушку, которую я любил. Ещё в детстве (тогда мне было около тринадцати) она первая призналась мне в любви, передав записку с надписью «I love you» мне через моего брата, Крона. Ей не пришлось ждать долго моей ответной реакции. Я влюбился в неё в ответ на её симпатию, понимаешь? И всё шло стабильно до поры до времени, мы с Кроном с ней и её подружками гуляли целыми днями, пока обстоятельства не разлучили нас, и пока не отделили нас сотни километров. По какой-то причине Фейлона спустя некоторое время предложила нам с ней остаться просто друзьями. Я легко согласился, посчитав, что это лучше, что она отказала мне до того, как мы бы поженились, и тогда она оказалась бы неверна мне. Но это я сам себе нарисовал и придумал для себя, дабы успокоиться и не оглядываться. Но позже всё стало становиться на свои места. С возрастом я научился разбираться в психологии людей. После меня у неё пусть и находились субъекты симпатий, но парня у неё не появилось, так как она, как я спустя много лет уже только предположил, была, после чего поумнела, похорошела и осталась совсем иной, нежели я представлял, как оно есть и будет. Виной же нашего расставания вовсе не оказались большие расстояния. Проблема заключалась в её подругах. Тут я не слишком-то хочу вдаваться в подробности. Она же сама являлась особенной девушкой. Спустя несколько лет я написал ей любовное послание. И, о, чудо, проснулись те чувства, что она раньше питала ко мне! Благодаря этому событию я, кстати, стал идти на поправку, имея на тот момент, как я уже говорил, недомогания, связанные с пищеварительным трактом. Не поев всего лишь малое количество времени, составляющее где-то около четверти дня, я начинал загибаться и изнемогать. На тот период времени сильно страдала моя учёба в университете в связи с этой немощью. И та взаимность с её стороны стала спасением для меня. Я навсегда останусь благодарным ей за это. И всё оставляло желать лучшего, пока не произошло нечто неожиданное и непоправимое.

Тальвер сжал губы и кивнул головой. Он боролся. Боль просыпалась в нём, и эмоции накатывали на парня неудержимой силой. Наконец он откроет ей этот терзающий его душу секрет. По правде говоря, Тальвер устал скрывать в себе его, но и боялся взрыва своих чувств, переполнявших нутро мученика. Со слезами на глазах бедолага продолжил, всё же взяв себя в руки:

– Тогда, когда я находил в ней последнюю свою надежду, она погибла… внезапно и безвозвратно она ушла из моей жизни.

– Сожалею. – Чувственно произнесла Фетиль, гладя по руке мужественного воина.

– Техногенная катастрофа. – Прошептал тот сквозь слезы. – Взрыв на телепортационной станции. Эта станция связывала нашу планету с её спутником, всё равно как если так же связать Землю и Луну, и тогда вам представилась бы возможность ходить по ней, как по той почве, на чём стоим.

– Она оказалась вблизи того…

– Очага происшествия, да. Тогда я пожелал того, чтобы меня охватил сердечный приступ. Но я не дождался того. Зато был подавлен морально глубоко и безвыходно, физическое же моё состояние практически совсем сошло на нет. Тогда я и решился на тот поступок, благодаря чему я здесь.

В воздухе повисла тишина. Так же тихо и неподвижно, как телепортный проводник шаттла Тальвера над головами сидевших в углублении внушительных корней громадного древа. Наконец он открыл ей это. Хотя мужчина сам не видел в этом особого смысла, а всё же на душе молодому человеку стало значительно легче. Здоровый, сильный, как никогда раньше, Тальвер спустя несколько минут уже сладко дремал под раскидистым «лесным царём», и сны ему снились спокойные и безмятежные. В чём-то всё-таки имел свои достоинства век технологий, в который родился и жил три десятка лет онимбиец на той далекой чудо-планете, куда не ступила нога ни одного землянина; да что там говорить, Айван, Кириокас и Фетиль только знали о ней со слов Тальвера, и рассказы его вырисовывали в мысленных образах друзей космонавта нереальные, фантастические и страшные картины. Выходило так, что Земля для Тальвера стала куда более комфортной и безопасной, нежели Онимбия в представлении двух охотников и девушки космического героя. Стоит заметить, что Айван и Кириокас по сравнению с той же Фетилью вообще ничего не знали о ней. Послушали бы они сейчас рассказ Тальвера, у обоих бы отвисли челюсти. Но Фетиль что-то внутри подсказывало, что и на Онимбии есть любовь, доброта, взаимовыручка. Девушка верила, что в любом месте можно приобрести счастье. Но, по-видимому, для кого-то нужны альтернативные варианты. И Тальвер нашёл в своём собственном понимании тот единственный выход, способный даровать ему покой. К слову, гиперсон сказался отлично на организме покалеченного судьбой парня. Всё же, как того и следовало ожидать, от такого выбора напасти не закончились для героя.

И следующая наступила на восходе солнца…


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


– Это тот самый вулкан? – Тускло спросил Тальвер риторически.

– Похоже, что он.

– И, как видно, он давно уже ничего не извергает.

Тальвер задумался. Они проделали немалый путь. Избежав смерти, они добрались досюда, чтобы узреть… с возвышенности одинокую гору среди пустынного пространства, истратившую свою жизненную энергию и не способную больше поделиться с космонавтом чудовищной, тысячеградусной жидкостью.

– И что теперь делать? – Невольно промолвил Тальвер.

– Не беспокойся так, мой принц. – Взмолилась Фетиль, сама до глубины души огорченная за своего возлюбленного. – Посмотри на меня. – Девушка развернула повернутого к безжизненной пустоши парня к себе. – Всё нормально, слышишь? Не падай духом. Кто знает, для чего тебе дано это. Мы ещё можем очутиться в руках жрецов, поэтому нам во всяком случае надо куда-нибудь да идти, понимаешь?

– Понимаю, да.

– Давай, герой, у нас всё получится. – Фетиль ободрительно хлопнула мужчину по плечу. – Какой план?

– Фетиль, пожалуйста, не надо, ты же видишь, насколько безвыходно наше положение.

– Я знаю, что ты можешь. – Уверила девушка своего героя, смотря тому в глаза пронизывающим взором. – Вы же умные там все и образованные на своей Онимбии, или не так?

– Слушай… – В голове Тальвера начала просыпаться мысль. – А что если поискать тайные ходы в подземелье этой горы?

– Что нам это даст?

– Тогда можно будет порешать жрецов по одиночке, если удача обернётся к нам лицом.

– Тальвер, это не вариант. Они очень любят пещеры и чувствуют в них себя как дома. Они так же легко могут нас застать там врасплох, как ты собираешься сделать это для них.

– Ты думаешь? Что ж…

– Думай, Тальвер…

– А что если там, на этой горе, кто-то обитает? – Задумчиво произнёс любитель приключений и, едва повернувшись к Фетиль, тут же встретился с огненным блеском в глазах красавицы. – Ты думаешь о том же, что и я?

– Приручить ещё какое-нибудь страшное и чудовищное создание? – Фетиль нетрудно было вспомнить о недавнем подвиге её героя.

– Да. – Для убедительности Тальвер кивнул головой, после чего развернулся по направлению к горе и посмотрел вдаль. Сия мысль хотя и предполагала огромный риск, но Тальвер уже не мог отказаться от столь захватывающей идеи. Тем более, что паре нечего было терять. Тальвера в случае его полного бездействия ожидала смерть, в то время как Фетиль светило стать невольницей, несчастной рабыней.

Вот так и бывает. Иногда приходится стремительно приближаться к возможной смерти, одновременно убегая от неё. Именно это сейчас и собирались проделать Фетиль и Тальвер.

Надо было разработать четкий план. Космонавт понимал, что придётся здорово потрудится, для того чтобы поймать какую-нибудь одинокую «птичку», наверняка обитающую на склоне горы. Здорово, когда просмотры кинофильмов могут положительно повлиять на определённые решения. Тальвер вспомнил, как видел в одной кинокартине, как охотники ловили некую не то птицу, не то птерозавра. В конечном итоге оказалось, что это была гигантская летучая мышь; впрочем, сейчас паре не было никакого дела до фантастики. Правда, к сожалению, некогда фанат увиденного фильма уже подзабыл многие моменты из захватывающего сюжета. Но главный принцип в сём деле Тальвер всё же запомнил: главное: не выходить на открытую местность. А то выйдет так, что неудачно начатая охота закончится тем, что охотник станет жертвой… Поэтому в сём деле авантюристам придётся действовать предельно аккуратно.

– Хорошо будет дать монстру полакомиться чем-нибудь вкусным. – Сказал Тальвер.

– Жаль, с нами сейчас нет наших охотников.

– Ничего. Как-нибудь справимся. Пока нужно придумать ловушки.

– Да, а из чего только мы будем их делать?

– Ну, вместо вервей вполне сгодятся гибкие лианы, капканы же можно заменить… – И тут Тальвера осенило. Фетиль даже с нескрываемым восторгом посмотрела в широко раскрытые глаза смекалистого мужчины. – Заметила, что мы проходили местность, во многих местах заполненную болотами и трясинами? Это же выход! Нам нужно только найти приманку. Чудовище попадает в смертоносную ловушку, а тут приходим мы и спасаем жертву коварной зыбучей земли, как тебе такой вариант?

– Потрясающе! – Воскликнула вдохновленная идеей Тальвера Фетиль.

– Только что нам следует выяснить, так это то, действительно ли там обитает подобного рода существо, в котором мы так нуждаемся.

– Эти твари вылетают на охоту ближе к вечеру. – Сообщила Фетиль. – Я думаю, мы сможем её увидеть отсюда, если она достаточно большая. Собственно, нам и не нужна маленькая. Не у каждого птерозавра найдутся силы для переноса через многие мили, как нам того хочется, сразу двух человек. Только подходить к самой горе в таком случае не стоит.

– Знаю. Можешь не объяснять, почему. Ладно, пойдём поищем где-нибудь удачное местечко для приманки.

– Хорошая идея. – Согласилась Фетиль. – Будет ещё здорово, если сегодня мы ещё увидим наших друзей.

– Да, я тоже хотел бы найти их.

Авантюристы решили особенно не торопиться и потихоньку, обхаживая лес, разрабатывали план по поимке твари. Фетиль уверила Тальвера, что его предположение насчёт обитания на горе подобной живности имеет место быть, так как именно они, летающие птицы-ящеры, особенно любят горы и пещеры. Там же они гнездятся и спят, оттуда они вылетают по вечерам на охоту. Поимка подобной твари вышла бы для героев очень кстати, так как эти создания достаточно выносливы и сильны, несмотря на их довольно изящное телосложение. Оставалось выследить чудовище и найти для него подходящее место, где бы оно могло попасть в коварную ловушку, попадая в которую, многие неосмысленные существа, в чьих сердцах качается кровь и течёт в их жилах, погибают мучительной смертью. Но для потенциальной своей жертвы герои придумали иную участь: обладающая не таким развитым мозгом, как у человека, чудо-птица наверняка останется благодарной охотникам за спасение. Спасение от чудовищной иронии судьбы, созданной самими же будущими друзьями хищника. По крайней мере, те надеялись именно на такой исход.

Только бы всё пошло, как надо. Какой бы ни казалась захватывающей и привлекательной идея поимки пернатого чудища героям, а шансов у них имелось не слишком много. Особенно с тем учетом, что до того, как они сумеют это сделать, их могут поймать неугомонные жрецы.

– Красстихг, где его обещание? – Не понимала Фетиль.

– Мне сдаётся, не в жреце дело. – Предположил Тальвер. – Я так полагаю, что тут замешана какая-то магия.

– Думаешь? Что ж, положим, Красстихга сняли с его миссии изловить тебя и поручили это кому-то другому. – Начала рассуждать Фетиль. – И тебе кажется, нас они смогли отыскать спустя две недели нашего отбытия, когда уже вряд ли им могла помочь какая бы то ни было магия, так как им элементарно понадобилось бы чудо, дабы нас нагнать, а к тому моменту, как они дали снова о себе знать, мы успели преодолеть около сотни миль.

– Ты считаешь, они всё это время следили за нами? – Сомневался Тальвер в правдивости этой теории. Красстихг оставил о себе вполне положительное впечатление.

– Красстихг – подданный Аддеваля. – Настаивала на своём Фетиль. – Ты не представляешь, насколько они хитры. Для начала им нужно было убедиться в том, что ты не бог. После того, как им стало это ясно, они возобновили нападение.

– Я не могу в это поверить. Зачем ему тогда было биться со мной один на один?

– Быть может, они не хотели вызвать твой гнев, в том случае, если ты обладаешь сверхъестественной силой. Я думаю, они отнесли тебя к тому разряду богов, которые до последнего милостивы к людям и порой сами притворяются их сородичами, дабы быть ближе к ним.

– С какой целью? – Возражал Тальвер. Сказанное Фетилью казалось ему полным бредом. – Слушай, я приму твои соображения к сведению, но я надеюсь, что ты не права.

– Просто я к тому, что нам стоит быть предельно осторожными. – Заключила Фетиль, и на этом их спор завершился.

В скором времени искатели нашли то, что хотели. То была небольшая лагуна, где уже гнил труп неудачливого кабана. Свинушка не оставляла даже желать лучшего, ни по размерам, ни по тому аромату, что мог запросто привлечь пернатого хищника. Для героев же сие зловоние не являлось чем-то особенно привлекательным, мягко говоря, но ради миссии они легко согласились на то, чтобы терпеть столь тошнотворный запах. Собственно, пока Фетиль и Тальвер обходили несчастную жертву злого рока, ища подступы к ней для птерозавра, всего через каких-то пару минут уже свыклись с жуткой гармонией исходящего от трупа «благовония».

– Неплохой вариант для ужина падальщика. – Прокомментировала Фетиль. – Всё же надо придумать, как наш друг сможет подобраться к приготовленному для неё деликатесу.

– Думаю, это не так уж сложно провернуть. – Отозвался теоретик косм динамики, в других вопросах, включающих бытовую часть, требующую смекалки и сообразительности, также обладавший неплохой логикой.

В голове ученого начала просыпаться мысль. В голову некогда увлекавшегося психологией ученика по жизни пришла идея, что инстинктивно царица воздушных пространств наверняка с большим желанием приблизится к намеченной цели, если увидит, что на неё зарятся другие плотоядные существа, хотя бы если это даже будут сами Фетиль и Тальвер. Что если жертва для хищника тем привлекательней, что она является объектом внимания других, но только слабейших её хищников? Что если инстинкт собственного превосходства сыграет определённую роль в стремлении крылатого чудища завладеть приятной на глаз добычей? Тальвер высказал свои соображения Фетиль, и та с неподдельным восторгом посмотрела на сообразительного мужчину.

– Тальвер! Откуда у тебя берутся такие неординарные идеи в голове? – Восхищённо смотрела девушка на чудо-парня. – Ты… ты… как ты только доходишь до таких потрясающих выводов и решений?

– Сам не знаю. – Признался Тальвер, но это ему действительно нравилось. А кому не будет приятно осознавать себя умным и сообразительным?

– Только ты не учёл одного. – Неожиданно притормозила Фетиль Тальвера в его планах. – а что если тварь будет атаковать с воздуха?

– Надо будет как-то принудить её опуститься.

Тальверу, который так же скоро дошёл до такой простой мысли, как и Фетиль, но не успел высказать её вслух, ничего другого не оставалось ответить. Остроумный парень заранее знал, что кому-кому, а ему если что взбрело в голову, то задуманное им обязательно должно осуществиться.

Теперь нужно было действовать уже достаточно быстро. Рискованной паре сейчас стало необходимым добраться до пункта наблюдения до вечера. Как они предполагали, оттуда они смогут выследить потенциальную добычу. А точнее, желаемую помощницу в завершении их скитаний на планете Земля. Хотя Тальвер и думал на тот счёт, что вряд ли Фетиль охота будет улететь на неизвестную ей планету, но девушке к решающему моменту уже вряд ли что останется кроме сего. Правда, на этот счёт вопрос оставался открытым.

Но и не стоило забывать, что о судьбе землянки рано пока ещё заботиться, так как свирепая «птичка» до сего момента даже не показалась на глаза новоиспеченным охотникам. Тут ребятам здорово могла помочь вера. В чудо. В благосклонность судьбы. Да просто в успех задуманного предприятия.

По дороге к заранее выбранной возвышенности, откуда бы оказалось возможным выследить тварь, Тальвер изо всех сил напрягал голову над решением последнего вопроса. Не предпочтёт ли хищник повести себя предельно осторожно и просто приземлиться на падаль, поедая свинтуса сверху, восседая на нём? Разрешение иной проблемы, заключающейся в подведении птерозавра к самой добыче, слава Богу, являлось лишь вопросом везения. Заметив двух человек, чудовище наверняка погонится за ними, а там уже им или удача обернётся лицом, либо пиши пропало. Правда, и тут следовало разработать какой-нибудь более и менее подходящий к данной ситуации план. Герои лишь надеялись на то, что деревья затормозят страшного хищника, и тогда им удастся улизнуть.

Принцип на авось, конечно, не был лишён определённой прелести прежде всего в простоте. Однако у героев ещё оставалось в запасе пара часов, для того чтобы составить более четкий план по поимке чудо-птицы. И за это короткое время им нужно было что-то придумать. И хотя имелся вариант отложить миссию на завтрашний день, но Фетиль и Тальвер сошлись на том, что лучше бы завершить её сегодня. Неизвестно, что можно ожидать от завтрашнего дня.

Одиноко висела луна в небе. На фоне заката оно появилось… одно. Паря в гордом одиночестве, тварь издала жалостный крик. Тальвер включил фонарик на телепорт-проводнике, который, по его надеждам, должен был привлечь хищника. В какой-то момент парень и девушка поняли, что птеродактиль направился в их сторону. Лавируя в потоках прохладного воздуха, она медленно приближалась к интересному, любопытному объекту.

Только тут возникла проблема: найдут ли они сами в темноте путь к намеченному месту? Этакое не слишком легкое предприятие. В сём деле важно было не торопиться. Тальвер снизу управлял телепорт-проводником, и тот плавно передвигался в воздухе: вперёд-назад, вправо-влево, а иногда просто описывал круги разных диаметров. В какой-то момент уже не оставалось сомнений, что чудо-птица надвигается именно в сторону манящего её огонька. Тальвер и Фетиль стали потихоньку продвигаться вглубь леса.

Тем временем ужас, летящий на крыльях ночи, постепенно приближался к незнакомому объекту. В конце концов ловким манёвром тварь зацепила чуть было не ускользнувший от неё телепорт-проводник, но тот, дав задний ход, оставил недоумённое создание ни с чем. Птаха громко и зычно гаркнула и направилась в сторону того холма, откуда начали за ней своё наблюдение Фетиль и Тальвер; ясно, что тех двоих там уже не было, но хищник, привлечённый вниманием таинственного огонька, не потерял бдительности и едва уловил краем глаза движение в заранее помеченной умственно им точке.

– Не знала, что они хорошо видят в темноте. – Высказала Фетиль своё небольшое недоумение, когда они с Тальвером спрятались за стволом одного достаточно широкого дерева, засев в заполонивших его корни разросшихся кустах.

– Ты думаешь, он нас заметил? – Сомневался Тальвер.

– Похоже на то.

Издав леденящий душу крик, принцесса ночи, совершив один полукруг над живописно выделяющимся из всего неровного рельефа местности холмом, устремилась куда-то по направлению к центру леса, прежде царственно взмыв повыше в насыщенное прохладным воздухом синее ночное небо.

– Мда… – Хмыкнул Тальвер иронически. – Что думаешь по этому поводу?

– Да что думать? План провалился. – Сожалеюще заключила Фетиль.

Пара начала судорожно рассуждать. Если не в этот раз, то когда? Что же им сделать, чтобы чудовище попало в приготовленное ими ловушку? Самим ещё как надо при этом не угодить жуткому созданию в лапы… Для начала Фетиль и Тальверу нужно было разобраться в том, что делать точно не стоит, а что более и менее допустимо и стоит попробовать?

Как только Тальвер задался этой парой вопросов, у него сразу в голове возникла несколько разумная и стоящая рассмотрения идея. Во-первых, необходимо привлечь внимание хищника. Ни в коем случае нельзя выбегать на открытое пространство. Зато можно прятаться в зарослях леса. А чтобы заставить птерозавра следовать за собой, паре не обязательно находиться у той на виду. Достаточно как-то поддразнивать чудовище, постепенно завлекая того к заветному месту. Тальвер поделился своими соображениями с Фетиль.

– Лук. – Сказала та. – Лук и стрелы.

– И где мы найдём их? – Обратился Тальвер со следующим логичным вопросом, но по глазам и легкой улыбке Фетиль сразу понял ответ. – Ты сама их смастеришь?

По существу, авантюристы ещё изначально задались вопросом об отвлекающем маневре. Только первым вариантом стал телепорт-проводник, оказавшийся слишком неуловимым для хищника, и тот проигнорировал странный объект. Если же парень и девушка будут снизу пускать стрелы в сторону летящего чудища, то невольно начнёт всматриваться в пространство леса, ища шалунов. В конце концов, по возможному благоволению судьбы, птеродактиль должен будет прилететь к нужному месту.

Умелая Фетиль не заставила себя долго ждать. Как, собственно, и жрецы, пригнавшие на следующий день.

– Чёрт! – Выкрикнул Тальвер. – Нам придётся тянуть время до появления нашего друга!

– Ничего, продержимся! – Уверенно воскликнула Фетиль, но голос её дрожал.

– Короче, такой план. – Начал Тальвер. – Я их отвлекаю, а ты убегаешь.

– То есть? Я никуда не уйду без тебя! – Возразила Фетиль с нотками истерики в голосе, безумно-жалостно смотря в глаза экстремиста.

– Фетиль, послушай! – Тальвер, с чувством взяв свою девушку за плечи, обратился к той неровным голосом, выражавшим в себе страх и мольбу одновременно. – Ты им ничем не пригодилась, им нужен я, понимаешь? Так ещё хотя бы у тебя есть шансы уйти от них…

– Даже не хочу слушать!..

– Да ты послушай! – настаивал мужчина, осознавая, что разгоревшийся спор уже похож на какой-то пьяный скандал. – Я всё понимаю, моя родная. Но я не хочу, чтобы они причинили тебе зло. Сделай это ради меня, ладно?

– Но, но… ты не можешь это сделать!

По щекам Фетиль текли слёзы. Тальвер заботливо осушил их своими ладонями. Сколько глубины было в этих сказочно прелестных очах! Тальвер не ведал такой искренней и такой жертвенной любви… Она по-настоящему любила его. В ней он мог быть точно уверен. Она не стала бы ждать от него несметных богатств, ей не требовалось, чтобы он имел какой-то особый статус в обществе. Та удивительная красавица, что стояла перед ним, являлась самым возвышенным существом из всех, кого когда-либо встречал онимбиец. И потому ему самому оказалось очень тяжело расставаться с ней.

– Пожалуйста, не плачь! – Взмолился несчастный мужчина, поглаживая волосы дорогого ему чудесного создания. – Всё будет хорошо, ладно? Не дайся им! Я сам не допущу, чтобы они тронули тебя. Даже если и позволю, то только через мой труп!

– Нет, нет, нет! – Фетиль разрыдалась и в агонии душевной боли стала мотать головой, не соглашаясь с намечавшейся участью её возлюбленного.

– Мне пора. – Тихо произнёс сам истерзанный до глубины души Тальвер, отнимая свои руки от мягкого покрова умной головы красавицы.

Несколько мгновений кончики их пальцев ещё оставались соединёнными друг с другом, как вдруг Тальвер опомнился и живо отнял свою руку от руки Фетиль. В этот момент он словно оставлял часть своей души на произвол судьбы. В один миг вскипевшая в нём злость на неугомонных жрецов заставила Тальвера сосредоточиться на них, не теряя более ни секунды времени.

Тем временем люди в темных одеяниях приближались к двум засевшим в укрытии беглецам. Они не знали, что от них прячутся. Однако продвигались именно в ту сторону, где могли бы наткнуться на тех, кого искали.

Послышался громкий свист. Жрецы не поверили своим глазам. Это был он. Небесный принц. Тот, едва заметив, что его преследователи обратили на него внимание, бросился наутек.

– За ним! – Скомандовал один из охотников за богом.

В следующую же секунду началась неистовая погоня. Тальвер заранее приметил для себя, в какую сторону будет бежать и среди каких зарослей и деревьев укрываться. Мозг ученого не подвёл своего хозяина, тот не просчитался. Едва Тальвер пробежал мимо одного ветхого пихтового столба, как в ствол растения врезались две стрелы. Везение помогло счастливчику преодолеть ещё несколько метров, ускользая от одной, другой, третьей смертоносной летящей язвы. Рисковый мужчина обнаружил, что великим чудом смог проникнуть в густо заросшее пространство, едва не растеряв все кости по дороге, проскользнув перед этим под стволом поваленной ели и по камням проскакав вниз к тихо журчащему ручью, после чего, обрызгавшись с ног до головы, устремился в дикие заросли.

– Держи его! Не спускать с него глаз! – слышалось со стороны убийц.

Тальвер несся со всех ног по всем темным закоулкам леса, словно его ужалила пчела. Увы, происходившее было хуже. Едва экстремист вырвался из заросшей части на более и менее открытое пространство, двигаться стало гораздо легче, но и страшнее. Стоило Тальверу пробежать ещё некоторое расстояние, и двухметровый тростник, из которого он только что вынырнул, так и всполошился, будто от дуновения сильного ветра.

Дорога постепенно начала переходить на спуск. К тому моменту, как Тальвер устремился в лесную проседь, сплошь покрытую низкорослым папоротником, жрецы не заставили себя долго ждать и вывалили из временного убежища Тальвера, помяв под собой высоченную траву и несколько видоизменив тот участок лесной растительности. Их глазам довелось всего несколько секунд видеть быстроногого парня, который, пробежав в углублении в сторону отдаления от одинокой бедняжки Фетиль (слава Богу, оставшейся незамеченной), скрылся от глаз преследователей за поворотом природного рва.

У Тальвера бешено колотилось сердце. Таких приключений он точно не ожидал от своей жизни. Где то время, когда многие могли позавидовать его выносливости и терпению? Хотя и сейчас Тальвер не ударял лицом в грязь, но мужчина рад был вернуться в то недалекое прошлое, где он являлся одним из самых спортивных ребят своего возраста. Да, то был прекрасный двадцатилетний возраст – самый пик развития его возможностей. И чудо, что то привлекательное былое словно возродилось специально на то самое время, где все эти способности героя оказались тому так необходимы.

Погоня продолжалась. Тальвер мало-помалу начал изматываться. В один момент мужчина выбежал на пространное место, едва поросшее редкими деревьями и, узрев, как одна шальная стрела просвистела мимо его уха и врезалась в валявшееся впереди гниющее ответвление, безжизненно свисавшее от основного ствола доходяги-тополя. Следующим действием Тальвера стал резкий поворот в сторону. Ловкач едва не поскользнулся, и это спасло его от тут же промчавшего мимо него первобытного «снаряда». На сей благоприятной для счастливчика удаче всё только разворочавшееся действие не закончилось: атлет преодолел скользкую дорожку, сплошь представлявшую собой слизкую, противную грязь и протиснулся сквозь густые заросли колючего кустарника.

Бедолага едва успел в какой-то момент сообразить, что могло быть всё гораздо хуже, не отделайся бы он одними царапинами. На протяжении всего пути ему пока сказочно везло. Прокатил и последний номер: боец выбрался из страшной заварухи, но наткнулся на бурелом. Смелый мужчина собрался с духом и запрыгнул на первое поваленное древесное тело, после чего, сам не поняв, как это у него так ловко вышло, пробежался не слишком малое расстояние по валявшимся обрубкам, произведёнными не то сильным штормом, не то какой природной аномалией. Правда, благодаря чему тут возник весь этот сыр-бор, Тальвера волновало в последнюю очередь. Но мужчина остался после пройденного ужаса благодарным чудесному провидению, сыгравшему значительную роль в спасении победителя.

– Уху! – Невольно вырвалось из груди бойца; так славно он оторвался от искавших его души. Теперь эти злостные преступники никогда его не поймают.

У бравого парня даже сил прибавилось бежать дальше, и атлет не сбавлял темп. Жаль, никто из его друзей не увидел настолько вертких и невероятных выкрутасов ловкача. Тут всего один промах, всего одна ошибка могла стоить авантюристу жизни. Но Тальвер не подвёл себя. В ответственный момент он показал высший класс человеческих возможностей, утерев носы своим неприятелям. И что наиболее удивительное, так это то, как просто и спонтанно у него всё это вышло.

Тогда Тальверу сразу подумалось о том, кем он теперь выглядит в глазах неудачливых жрецов? Уж не стали ли они вновь отождествлять его с неким неведанным божеством? Правда, этот бог зачем-то от них утекает, вместо того чтобы надрать им задницы…

Последняя идея, к слову, понравилась космонавту. И тот, будучи в порыве искреннего восторга и безудержной радости, на всех скоростях вынырнул из лесной зоны на открытое пространство…

– Так вот! Никому не поймать онимбийца Тальвера! – Восклицал рекордсмен по всем показателям, включающим быстроту и выносливость, подпрыгивая высоко от радости и восхищения.

Свою задачу счастливчик исполнил и красиво, и расчетливо. Мало того, что он оторвался от своих врагов, так и тех уже было не видать.

Но в то же время перед глазами авантюриста предстало иное зрелище…

Совсем недалеко впереди, достаточно низко над землей парило жуткое создание. В один момент оно издало тоскливый крик. Пока смельчак успел сообразить, в чём дело, тварь успела приблизиться не на шутку.

– Аааа! – Тальвер вскрикнул от страха не своим голосом и бросился в обратную сторону. Монстр ещё не успел пристать к Тальверу на расстояние хотя бы в десять метров, а тому через пару секунд уже казалось, что злобная зверушка прямо-таки дышит ему в спину, из-за чего ноги несли атлета ещё быстрее.

– Назад! Назад! – Громогласно прокричал Тальвер набегу искавшим его души, совсем позабыв про то, что те грезили о смерти небесного принца. Так вот бывает, когда враги сталкиваются с одним общим врагом, они невольно станут друзьями. Тальвер об этом в сей критической ситуации и не помыслил, но принцип сработал. Неумолимые на первый взгляд жрецы совсем позабыли про свои намерения, едва заприметив впереди страшную рептилию. Чисто интуитивно они послушались совета онимбийца и сами бросились врассыпную.

Тальвер и не знал, о чём думать и что предпринять. Зловещее вскрикивание лютой чудо-птицы каждые четыре-пять секунд заставляли организм Тальвера включать в себе все механизмы, способствующие быстрейшему бегу. Помимо известного адреналина на ум космонавту пришли все нюансы скоростного движения ногами по земле. С тем учетом, что находился герой на открытой местности, все эти навыки сталось самое время применить. Руки вдоль туловища, причём так, чтобы одно их быстрое движение ускоряло бег; шаги как можно длиннее; туловище под углом в тридцать градусов. Всей этой техникой боец владел отлично и потому на короткие дистанции справлялся вполне неплохо несмотря на то, что основной его конёк всегда составляла выносливость, а не скорость. Конечно же, Тальвер сейчас нисколько не заморачивался по этому поводу, потому что спасти его всё равно могло только чудо.

Выкрики рептилии становились всё громче и яростнее. В какой-то момент Тальвер начал выдыхаться; резонно, когда бойцу приходилось ещё до появления птеродактиля спасаться от тех самых людей, которые в данный момент сами сверкают пятками, улепетывая от чудовища. Будет хорошо, если воин-одиночка сумеет как-то влиться в общую толпу; тогда шансов на выживание станет в разы больше. Тальвер по ходу дела пытался собрать себя в кучу и придумать какой-нибудь план. Но, как бы то ни было печально, ни одна здравая мысль не просияла в голове до сих пор живого человека. А тем временем монстр всё приближался и приближался. Почувствовав спиной лёгкое дуновение ветра от крыльев смерти во плоти, Тальвер уже приготовился прощаться с жизнью; душа героя так и упала в пятки от последнего леденящего кровь голосового позыва твари.

Будто по провидению, или же просто по невероятному везению, Тальвер… споткнулся. Как ни странно, а именно это спасло его от ужасной гибели. Едва боец пришёл в себя, открыв зажмуренные глаза, перед внутренним взором которых уже успела пролететь вся жизнь, как тварь, за секунду до того по инерции промчавшись мимо удальца, развернулась по направлению к везучему парню.

– НЕТ! – Только и выпалил обнадеженный и уже снова чуть не разочаровавшийся во всём Тальвер, как, ощутив под своей рукой довольно надежный и увесистый камень, сразу сообразил, какой потрясающий шанс ему дарован.

Эффект вышел весьма зрелищным. Булыжник пришёлся прямо по уродливой башке, и тварюга сбилась с курса.

– На! – Выпалил Тальвер с мужеским хрипом, возрадовавшись такому идеальному броску. И тут ловкача посетила мгновенная идея, и в сию же секунду укротитель попытался исполнить совершенно невероятное и уму непостижимое: Тальвер бросился к приходившей в себя налету бестии и, подпрыгнув с варварским зверством, врезал той с размаху кулаком по челюсти. Глухой урчащий звук душевного гнета из гортани неудачливого крылатого существа ознаменовал это изящное действие. Приподняв от неожиданности голову вверх, птеродактиль обратил её затем на приземлившегося прыгуна. Отчаянный ловкач тогда, вкусив запах своих способностей, не теряя ни доли секунды, в моментальном прыжке уцепился за клюв хищника.

Последний выпад Тальвера вышел очень действенным. Какой бы сильной и гибкой не являлась шея чарующего своей страшной красотой создания, а под весом здорового парня она согнулась в три погибели, и птеродактиль повалился наземь из-за непреодолимой нагрузки. Тальвер, улыбнулась ему и на этот раз фортуна, залез на хищника сверху и гордо и ловко воссел на укрощенной твари. Поначалу свирепое чудовище начало неистово пищать и судорожно извиваться и брыкаться, пытаясь освободиться от плена новоиспеченного охотника. В какой-то момент наездник чуть было и вправду не слетел с седла, но вовремя ухватился за довольно длинный и надежный рог, так величаво украшавший голову чудо-птицы.

Следующее действие Тальвера вышло неповторимо красивым: импровизированная веревка из тонкой рубашки онимбийца пришлась прямо в рот птерозавру, и на этом закончилось нелегкое и опасное укрощение величавого существа. Теперь мужчина восседал на царственной твари и мог управлять ею, как только душа пожелает.

– Эй! Я завладел тобой, красавица! – Восторженно воскликнул Тальвер, обращаясь к своему новому другу. – Теперь ты будешь питомцем Его Небесного Величества!

Последние слова, произнесённые зычным и громким голосом, дошли до ушей жрецов. Те смотрели на всю произошедшую сцену с большим недоумением прежде всего, наверное, от самих себя, с какого перепугу им вздумалось, что они способны изловить такого ловкого и смелого, такого умного и неуловимого, завораживающего своей бесподобностью если не бога, то явно совсем не простого смертного.

– Кто же он?.. – Тихо произнёс, созерцая величественно восседавшего на крылатой рептилии ангела, Красстихг, едва стоявший на ногах перед дивным зрелищем.

– Тальвер победитель! – Послышался с воздуха новый возглас. – Эй, вы там, внизу! что вы здесь позабыли? Вам ни за что не поймать красавчика Тальвера! – Произнесённая уверенно и выразительно фраза заставила неудачливых человекоубийц почувствовать невыразимый стыд; будто каждое из сказанных небесным принцем слов отражало жалкую сущность и несостоятельность служителей храма как тех, кто кичился своей способностью убивать и миловать, приносить смерть и дарить жизнь; только что произошедшее насовсем подавило в жрецах столь необоснованную, как вышло, самоуверенность. Заключительное утверждение парящего над головами людей в темных одеяниях чудо-всадника прозвучало крайне насмешливо и даже нещадно издевательски:

– Эй, что вы там так взгрустнули? – Съехидничал победитель. – А, вы, должно быть, вспомнили, какие вы жалкие неудачники? Лечите свой склероз, олухи!

– Скле… что? – Непонимающе спросил Фейрон у Талоса.

– Я сам не понял, брат.

– Уху! – Раздалось подытожено радостное восклицание уверенно восседавшего на чудо-питомце её новоиспеченного хозяина. – До встречи, ребята!

С этого момента у Тальвера уже не появятся сомнения относительно своей крутости… Хотя, к чему все эти поверхностные рассуждения? Не лучше ли сказать о том, что герой получил умопомрачительные ощущения от пережитого дня, не лучше ли сказать, что словно новые краски вошли в дыхание широкой груди Тальвера, в коей заключалась буйная и непрестанная в своих обновлениях и преображениях жизнь? Не лучше ли также сказать о том, что герой в последнее время испытывал нечто не то чтобы просто уму непостижимое, но нечто невозможное? Да, вряд ли кому доводилось встретиться с таким ощущением, где есть много оттенков не только привычной радости для любого человека, но и той радости, какую жадно вдыхает в себя обремененный страданиями несчастливец, в коем-то веке узревший жизнь с другой, с совершенно иной её стороны; той радости, какую готов вечно наблюдать в учащенно бьющемся сердце влюбленный (Тальвер таки уже видел, как Фетиль восторженно смотрит на своего рыцаря, восседающего на страшном, но укрощённом им драконе); той радости, которой даже нет никакого разумного объяснения, когда приходит понимание того, что… всё хорошо, всё так, как должно быть.

Жизнь так и бурлила разноцветным, обновленным, очищенным ключом в мужественном сердце неумолимого перед трудностями воина. Тальвер изменился. Он уже совсем не тот, кем был раньше. Если раньше он боялся проблем и бежал от них, то теперь с недавних пор настоящий победитель не мог себе даже позволить сжалиться над каким-либо то ни было врагом, представавшим в виде той или иной помехи и сложности. Онимбийский герой своего времени всё больше и больше начинал осознавать, что те трудности, с которыми он сталкивается, попросту определяют его сущность. Судьба не даст слабаку слишком жестоких и несносных для него испытаний; она проигнорирует того, кто совсем не желает и не старается жить так, как того требует его личное призвание, то предназначение, что уготовано абсолютно для каждого; так жаль, когда слишком многие этого не разумеют! Тальвер же знал такую простую, но такую порой неуловимую истину!

Определённо здорово и прекрасно, когда человек, воспринимающий себя, как хозяина своей жизни, имеет более и менее полезные сведения, могущие привести его к тому, к чему придёт далеко не каждый. «От неведения гибнет народ мой». – Так говорил Господь одному из пророков об израильской нации. К большому и глубокому сожалению, незнание самых элементарных истин о любви, веры и надежды приводит людей к самоубийству; кого-то делает сумасшедшим; кому-то просто не даёт совершить желаемое, пусть это даже не самая заветная мечта, а лишь скромное и не слишком-то громкое или там чересчур нереальное желание. Тальверу пришлось однажды столкнуться с одним и с другим, и с третьим. Только в обратном порядке.

Есть мнение, что эгоизм – корень всех бед и несчастий. Также рассматривается в миру концепция недостатка любви и заботы от родных и окружающих, что может довести человека до неумолимой и беспощадной депрессии, которая, подобно вонючей и смертоносной гнили, жадно пожирает сердце человека, лишая его иногда даже надежды. Нечто подобное произошло некогда с самим Тальвером. Правда, что спасло космонавта, так это то, что слабая искра этой пусть и не слишком мощной, но весьма живучей силы – надежды, которая, как известно, умирает последней, – нашлась в сердце самоубийцы в тот момент, когда тот решился с горем пополам получше заправить свой звездолет, дабы последний в случае чего мог принести космического путешественника на иную планету, где, быть может, как говорят, солнце светит ярче и трава зеленее. Экстремисту повезло: Земля оказалась на пути космического корабля очень кстати.

Милость Божия часто берёт своё, когда иной пусть даже чересчур упрямый человек хотя бы на шаг смиряет себя перед необходимостью сделать что-то иначе, нежели ему то вздумается. Едва ли многие согласятся с утверждениями христиан, которые без всякого сомнения скажут, что милость Вседержителя безгранична, но Тальвера что-то манило и привлекало в некоторых из сих высказываний.

При рождении маленький Тальвер не был посвящен ни в одну из известных на Онимбии религий, одна из которых выше названное христианство. Набожный в определённой мере онимбиец любил сие учение. Единственное, что здесь смущало дотошного до нюансов парня, так это то, что данное верование исключало возможность существования инопланетных рас. Впрочем, последнее не отменяет многие преимущества названного учения перед другими.

Во всяком случае, сейчас голова Тальвера была абсолютно свободна от всех тех назойливых вещей, связанных с мировоззрением и так называемым смыслом жизни, который являлся веками вопросом для многих мыслителей и философов. Как считал Тальвер, принадлежащие данному сословию люди, заморачиваясь на каждой из всевозможных, придуманных ими же проблемах мироздания, в большем своем количестве представляли собой бездельников и бездарей. Сам же Тальвер особенно сильно не переживал, насколько он прав или не прав.

Что ж, свобода мысли и свобода слова – это то, что пропагандировалось в современном мире Онимбии. Поэтому Тальвер, беря от того испорченного общества, в котором он жил, хоть что-то хорошее, никогда не связывал себя чужими мнениями, а особенно не боялся задевать чьи-то ЧУВСТВА, ничем не обоснованные. Какое благо, что и на этот счёт космонавт имел полную волю не заморачиваться. Прохладный ночной воздух обволакивал лицо космического рыцаря, и всё нутро бойца преисполнялось гармонией и спокойствием. Столь дивного мира попадан давно не ощущал в своей душе. Насколько порой парадоксален этот мир! Стоит ему прийти, как человек ощущает себя и способнее на какие бы то ни было дела и свершения, и свободнее для самовыражения, для творчества. Но с другой стороны вместе с этим миром приходит и понимание ответственности. Нет, тут речь не идет о банальных вещах, связанных с определённой профессией или деятельностью, с чем в основном связывалось это слово в умах онимбийцев, среди которых довольно долго пребывал Тальвер. Вопрос в данной ситуации совсем в другом. Это вопрос об отношении к жизни и к предначертанной судьбе. Конечно, человек сам вершит свою судьбу. И всё же если он согласится с её волей, то эту самую вершимую судьбу сделает идеальной и неповторимой. Тут и кроется ответственность. Человек, относящийся безответственно к своему предназначению, в конечном итоге ничего не получит, и выше упомянутого мира, что приходит часто лишь с осознанием правильности выполнения определённой миссии или же просто некоторого нелегкого задания. Тальвер совершил многое из того, что должен был исполнить на сказочной планете Земля. Но путь героя ещё не завершён.

Столь потрясающий полёт на величавой, прелестной царице потухшего вулкана освежил мысли Тальвера и освободил в его душе место для прекрасных мечтаний и вожделений. Странно, но теперешнему землянину уже пришла охота снова стать тем молодым и бравым онимбийцем, как мог видеть себя мужчина в картинах своего прошлого, рассматриваемых как бы сквозь мутное стекло. Что удивительно, но в память попадана проникли те воспоминания, что некогда уже закрылись для внутреннего взора Тальвера; те воспоминания, к коим некогда уж прекратился доступ мыслям и надеждам. И теперь, пересмотренные с совсем иной стороны, где имелось радушное приглашение светлому, доброму, приятному и незабываемому, эти переживания, связанные с не таким уж негативным опытом, представились их хозяину очень значимыми и особенными, и действительно важными. Такой перемене собственных взглядов на те и другие события Тальвер неслабо удивился. Так ему сие впечатление показалось нереальным и совершенно новым.

Желание вернуться на Онимбию по-прежнему давало о себе знать, но отчасти мужчина уже привёл данный план в исполнение. Прежде всего возвращение уже произошло у него в голове. Если страх отпрянул назад перед верой в чудо, то остальное уже дело времени. В сие последнее, по крайней мере, Тальвер верил определённо, пусть не имел той самой веры в чудо. И если и сия первая возродится в сердце героя, то тогда уж бойца ничего не остановит. А пока она имела лишь жалкие отпрыски, но и столь малое возможно превратить в нечто большее, в нечто невообразимое.

Надежда возросла в духе Тальвера, герой открыл для неё двери своего сердца. Пусть и выглядело задуманное предприятие и рискованным, и даже безумным (поскольку двадцать восемь лет назад онимбиец бежал со своей планеты), однако внутренний голос Тальвера побуждал того совершить желаемое. Сильному и мужественному парню стоит только убедиться в правильности данного намерения, и тогда всё разрешится обязательно.

Что нашло на онимбийца тогда? Сейчас это уже не важно. Главное, то что всё может преобразоваться своевременно, остаётся только надеяться и действовать. С таким приподнятым настроем Тальвер направил своего крылатого питомца в сторону окрашенного красными лучами закатывающегося солнца леса. Желанием Тальвера сейчас было найти Фетиль. Где она? Не оплакивает ли она уж своего возлюбленного, заливаясь горькими слезами неведения?

С надеждой в глазах Тальвер всматривался в темное пространство среди затемненных деревьев сонного леса. Летчик в какой-то момент почувствовал невероятное побуждение… в первый раз до его истерзанного сердца дошёл этот внутренний призыв: начать молиться. Поначалу одинокий парень не решался на такое, настолько ему казалось это неестественным и нереальным. Но в конце концов герой смирил себя перед тем, чтобы просто попробовать.

– Боже… Я не знаю, есть Ты, или Тебя нет, но… если Ты слышишь меня, то… Для начала я… попрошу у Тебя прощения, что так бездарно долгое время относился к своей жизни. А что я хотел, чтобы Ты сделал для меня, так это то, чтобы Ты помог мне найти мою драгоценную Фетиль. – У Тальвера на глаза навернулись слёзы. Настолько сейчас испытанное переживание достигло глубины его души. Красавец даже не подозревал о том, что те самые глаза, что в данный момент наполнялись соленой влагой, имевшие в себе дивную атмосферу света и любви, прежде всего и привлекли, и притянули к храброму юноше сердце очаровательной Фетиль. Кто знал, кто из них больше нуждается в другом?

– Я… благодарен Тебе за Твою милость. – Продолжил Тальвер, обращаясь к Отцу, и слова сами собой выходили из его сердца. – За то, что даровал мне встретиться с Фетиль. За то, что даровал мне жизнь.

– Эй! – Послышался громкий, звонкий девичий крик откуда-то снизу.

Тальвер посмотрел в ту сторону. Небеса великие! Эта была она! А рядом с ней… его верные спутники и друзья – Айван и Кириокас!

– Тальвер! О, Тальвер! – Фетиль бросилась к своему возлюбленному, как тот только слез со своего «пегаса» и с раскрытыми объятиями направился к своей ласточке, к своей подруге молодости, к своей любви.

– Ты только глянь… – Обратился тронутый Айван к Кириокасу, вытирая скупую мужскую слезу, застывшую у левого глаза.

Вся четверка была безумно счастлива от неожиданной встречи. Никто не мог больше проронить и слова. Сердце каждого было преисполнено мира и радости. А здесь уже не требовались изысканные речи и выводы. Ибо какая разница, когда и так всё ясно, когда всё предельно понятно и без слов? Да, именно такое ощущение полного понимания произошедшего чуда сейчас испытывал не только Тальвер, но и все собравшиеся.

– Так, а чего мы это все тут так стоим? – Кстати спросил Тальвер, освобождаясь из крепких и нежных объятий прекрасной Фетиль.

– Ваше слово, небесный принц! – Последовал ответ Айвана.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Следующее утро по-доброму поприветствовало героев лучами солнца и лесными ароматами, и тогда друзьям снова пришлось разъединиться. Сирена, как Тальвер назвал свою новую крылатую подругу, не смогла бы унести четверых, и поэтому оставалось смириться с необходимостью расставания. Конечно же, оно вышло особенно трогательным и душещипательным.

– Моя честь была служить вам, небесный принц. – Высказал Айван онимбийцу своё почтение.

– Друзья, не стоит! – Смущенно возражал Тальвер, улыбаясь. – На самом деле, вы мне очень здорово помогли, и я останусь вам навек благодарным.

Было произнесено ещё несколько добрых и теплых слов до наступления самого тревожного и болезненного момента: Тальвер с Фетиль поднялись в воздух, в то время как Айван и Кириокас, махавшие паре вслед, всё отдалялись и отдалялись в поле зрения детей воздуха, пока совсем не исчезли.

Прошло не так много времени от тяжелой минуты разлуки, и Фетиль, обхватив Тальвера, держась за него, подвинула к уху того свою голову, чтоб мужчина лучше слышал, и спросила:

– Тальвер, а какой самый приятный момент тебе запомнился из жизни на Онимбии? – Девушка ошеломила таким неожиданным вопросом одинокого героя.

– Что ж, думаю, такой даже не один. – Отозвался Тальвер, бодрой интонацией подчеркивая правдивость сказанного.

– Ну, тогда я готова тебя послушать! – С искренним желанием Фетиль поддержала бойца.

– Хорошо. – Согласился вдохновленный поэт, видя, с каким нетерпением ждёт от него находящаяся радом с ним восхитительная особа его невероятных историй. – Ладно, начну вот с чего. Это произошло со мной, когда я поступил в художественную школу. Первым уроком была лепка. Не сказать, что у меня получился какой-нибудь там бесподобный шедевр, но эта была маленькая плиточка из пластилина с барельефом в виде веселого мишки с цветочком. Преподаватель меня похвалила, и… даже не знаю, я после окончания того первого занятия почувствовал себя таким счастливым, что домой я уже не мог нормально идти, а бежал от радости. Вот. Тебе нравится эта история?

– Здорово! – Искренне ответила Фетиль. В её интонации ощущалась настоящая проницательность в суть рассказанного. После чего снова последовала та же просьба:

– Мой Тальвер, ну расскажи что-нибудь ещё…

– Ты так сильно хочешь? Что ж, давай. Особенно приятным мне показался оставшийся в моей памяти момент, когда я возвращался с тренировки по самбо (у нас так называется один стиль борьбы, заключающийся, прежде всего, в самообороне) довольно поздно, на улице уже давно стемнело, а я был маленьким тогда. В один момент ко мне подошла молодая женщина, до этого следовавшая позади меня. Она спросила меня, не страшно ли мне так поздно возвращаться домой одному и проводила меня до одной автобусной остановки, откуда до дома оставалось рукой подать. Ну а дальше она пошла своей дорогой, а я… благополучно пришёл домой.

– Классно.

И так Фетиль и Тальвер общались, делились друг с другом подобными историями до тех пор, пока не подходило время закончиться одним и вслед за ними пойти другим. В конечном итоге пассажиры завербованной чудо-птицы освободили несчастную на время сна, спустившись с неё на твердую поверхность и двинувшись, не торопясь, вдоль берега реки.

– А знаешь, когда я была маленькой, – начала вдохновенно повествовать забывшаяся в упоении дивных воспоминаний Фетиль, – бабушка мне рассказывала чудные истории об ангелах, добрых существах, посланниках великого, всемогущего Бога, в своем народе называемого Яхве. Они называют его Богом Авраама, Исаака и Иакова. Эти люди были родоначальниками одной из земных наций – евреев. Так вот, увидев Тебя, я вспомнила в один момент эти светлые и добрые бабушкины рассказы и решила, что ты… один из них…

– Ээээ… – Тальвер замялся. – Это, конечно, очень приятно…

Космонавт невольно засмеялся от легкого, приятного волнения. Кое-кого эта прекрасная душа ему напоминала. Собственно, поэтому Тальвер, должно быть, и выбрал её от начала.

Да, Фетиль напоминала ему её…

– Тальвер… – Послышалось тихое, нежное и спокойное, как дуновение ветра, обращение.

– Да, Фетиль?.. – Сам не зная, почему, но Тальвер как-то интуитивно почувствовал, каким примерно будет следующий вопрос.

– Расскажи мне о ней.

Верно, именно про ту самую, про ту единственную, существовавшую для Тальвера на Онимбии, и хотела узнать прекрасная землянка. В дивной красавице взыграло любопытство и интерес; ведь она сама изначально из нескольких претенденток была выбрана Тальвером, и, быть может, тогда она чем-то похожа на ту несчастную жертву страшной аварии, о которой рассказывал онимбиец. Что если в её лице он нашёл ту свою самую первую любовь? Что если в нём в тот момент проснулись те же чувства, что влюбленное сердце питало к той, из-за гибели которой он и находился здесь, и существовал в жизни возвышенной и прекрасной Фетиль? Вдруг тем самым одним присутствием рядом с ним она утешала и успокаивала его, да ещё и вдохновляла на подвиги?

– Ах, Фетиль… – Тальвер нежно и с прискорбием взглянул в очи прелестного существа. – Она была такой же, как ты.

Эти искренние слова словно дождём пролились во время засухи в нутро завороженной столь чудесной истиной Фетиль. Красавица не смогла удержаться и растрогалась до слёз: настолько показался глубоким и проникновенным тот взгляд, исходивший от её героя; удивительно и громкими за счёт их значимости, и сладостными тихо произнесенные слова представились мечтательной Фетиль как самый вожделенный и восхитительный букет пышных цветов со сказочными ароматами; столь всё объясняющей и всё раскрывающей явилась для неё сия необыкновенная правда.

Фетиль, стоя перед своим возлюбленным со слезами радости на глазах, рассмеялась как дитя, чистое, невинное, не ведающее несчастий и страданий. Точнее, лучше сказать, покрывающее их любовью и светом. Тальвер, словно поднявшись на седьмое небо от счастья, вызванного такой неожиданной и искренней реакцией на его признание Фетиль, с великой нежностью и с глубоким почтением приблизился к принцессе солнца (таким возвышенным и чудным являлось значение её имени), простерев к той свои объятия. Чадо света с целомудрием самых прелестных и проникновенных чувств, их неизмеримостью и тихим торжеством ощущаемого единства и неразрывной связи двух обновленных сердец, с премилой заботой притянуло к себе за плечи мужественного и стойкого парня.

Так они стояли вдвоем, обнявшись, на берегу спокойно и одновременно немного шумно журчащей, отражающей свет луны яркими блесками, реки. Звук течения свежей и прохладной воды гармонично сочетался с пением ночных птиц. Мелодии сказок и волшебных историй слышались в сих серенадах и незамысловатых композициях. Стояла абсолютно безветренная, теплая погода. Но лица героев обдувало прохладным, насыщенным свежестью и минералами воздухом от движущейся по своему извилистому руслу реки. Кончики волос на головах обоих слегка трепыхались, приоткрывая испытанные любви и света лица. Исходившая из изнуренных, но верных и добрых сердец искра струилась и переливалась бы всеми цветами радуги, если её можно было бы узреть. Нежная и душевная мелодия этого непрерывного потока во много раз превосходила по своей красоте и полноте тихий и приятный звук освещённой приглушенным светом луны и звезд воды. Над её поверхностью скромно свисали тонкие и легкие ветви плакучей ивы. Деревья кидали жуткие тени на гладь воды, придавая ей таинственности и призрачности. И на фоне всего влюбленная пара выглядела самой прекрасной и самой неслучайной среди великого множества трав, кустарников, пней и коряг, и поваленных обрубков; спящих с сопением и шмыганьем зверьков в норах и бодрствующих по ночам светлячков и сверчков, чей непрестанный хор напоминал некую чудную колыбельную, которой дружно и весело вторили неугомонные лягушки и жабы.

– Я возвращаюсь на Онимбию, помнишь? – Тальвер с вопросом заглянул в глаза Фетиль.

– Ты возьмешь меня с собой? – Девушка плавным движением откинула свои светлые волосы назад и открыла перед космонавтом своё белоснежное, прекрасное чело.

– Знаешь, Фетиль, ты… такая… такая… – Тальвер остановился, глядя, как внимательно и испытующе смотрит на него прелестное существо, – красивая.

– Ах! – Вздохнув как бы с облегчением, Фетиль смущенно немного отвернула взгляд в сторону, широко улыбаясь, и ряды её белых зубов так и заблестели при белом освещении ночного светила, являющегося объектом многих сказок и удивительных историй в книгах, а в данный момент – объектом, свидетельствующим о любви и единении двух влюбленных, чья верность друг другу никогда не прекратится и не перестанет существовать.

– О, Тальвер! – С выражением произнесла любимое имя красавица. – Ты… если ты не ангел и не бог, как ты сам утверждаешь, то ты… просто самый лучший. – Закончила Фетиль предельно ясно и без особых раздумий. – Да, ты лучший, Тальвер.

– Ты так думаешь?

– Я уверена!

Сии слова своей любовью и светом проникли в самое нутро любимца судьбы, с одной стороны, обреченного на постоянные поиски счастья; с другой стороны, уже приобретшего его.

Счастье то герой нашел, а вот топливо таки нет.


Последующие несколько дней ознаменовали себя весьма красочными и яркими событиями. Фетиль и Тальвер летели, восседая на чудо-птице туда, куда глаза глядят. И так они добрались до одного необычного племени, представители которого не слишком-то вышли ростом… и напротив, головы их особенно выделялись на фоне невзрачного, неказистого тела. Большинство из этих интересных чудиков имели рыжие волосы и внушительных размеров бороду.

В один прекрасный день…

– Варух, смотри, что это?

– Злая птица, Глай. – Ответил светловолосый мужчина средних лет рыжему собрату.

– Да, но на ней, кажется, кто-то сидит!

– И правда… ты ещё молод, Глай, чтобы хорошо видеть, а мои глаза меня подводят…

Охотники не успели и глазом моргнуть, как птеродактиль опустился перед ними наземь, и Тальвер и Фетиль поприветствовали представителей вышеупомянутого племени. В другом случае два низкорослых удальца бросились бы прятаться, завидев птерозавра, но вовремя очи Глая остановили обоих.

– У вас есть дать нам поесть? – Первый вопрос Тальвера несколько озадачил охотников, которые, не стоит удивляться, восприняли спустившихся с неба на Злой птице как неких божественных существ.

– Ээээ… Ну… пойдёмте, ээээ… как вас величать, всадники Злой птицы? – Варух растерялся. Резонно, не имея опыт общения с «богами», любой растеряется.

– Я Тальвер, а это Фетиль. – Представился мужчина, помогая Фетиль слезть с царственного создания небесных просторов. – Ну а эта Злая птица, какой вы её обозвали, хотя она очень даже добрая, – Сирена.

– Прошу меня простить, мой господин…

– Э, нет, вы не поняли! – Неловко рассмеявшись, остановил того космонавт в распространении любезностей. – Я не господин. Я человек. Фетиль – моя подруга. Договорились?

– Понял… – Озадаченно произнес светловолосый брат. – Идемте.

Шли Фетиль и Тальвер за двумя новыми проводниками к населенному пункту, где они смогут поесть, выспаться, после чего двинуться дальше в путь, достаточно долго. Вели молодую пару, увлекающуюся катанием на птеродактиле, два необычных типа по всяким разным тропам и перелескам, огибая всевозможные буреломы и разросшиеся чащобы. Да, местность сия, представшая вниманию поклонникам «воздушного спорта», пришлась несколько непривычной их глазам, долго видевшим один голубой цвет и размывающий его солнечный отсвет пушистых и легких облаков днем, и темную синеву ночью, испещренную звездами. Теперь же героям пришлось окунуться в совсем иной мир…

Сирена тем временем куда-то улетела, видимо, на охоту. Странное, однако, попалось в руки Тальвера существо. Любое другое подобное ему отродие уже бы не осталось с людьми, поработившими его, и при первой удачной возможности бы совершило побег. Но Сирена оказалась отнюдь не такой, какой ожидал вполне узнать её сам Тальвер. Похоже, что каждое Божие создание стремится к какому бы то ни было общению, пусть оно и может выглядеть странным и неестественным. Однако что-то же притягивало прирожденное к полетам существо к очаровательной паре, заставив то прилепиться к своим новоиспеченным хозяевам. Да они-то и не вели себя, как собственники или господа какие, хотя тут и давала о себе знать некая непринужденная форма порабощения; но больше всего всех трех тянуло к тихой и славной дружбе, непохожей на привычные отношения между людьми и их питомцами, но имеющей не иначе как один небольшой секрет. Наверное, люди и другие живые твари, наделенные душой, нуждаются друг в друге не только в защите и в чувстве безопасности, но и кое в чем ещё…

В данном случае Фетиль и Тальвера заставляла следовать за бородатыми мужичками надобность, нежели что-либо из душевной части, включающей в себя чувства и эмоции. Героям реально сталось необходимо хорошо поесть, быть может, переодеться и заодно нормально выспаться. Когда находится такая чудесная возможность, почему бы не воспользоваться?

Именно это и руководило Тальвером, который, ещё сверху завидев какое-то шевеление в нескольких милях от охотников, решил спуститься на землю. И очень удачно они с Фетиль наткнулись на людей. Не их заприметил зоркий мужчина, однако, должно быть, его глазам открылось тогда их поселение, скрытое в лесной глуши. Не удивительно, что космонавт не мог четко различить человеческих фигур. Ребята реально не вышли ростом. И всё же…

Наконец сынам света предстало одно весьма интересное зрелище. Поселение низеньких дикарей было устроено прямо в лесу; маленькие домишки с выступающими на все стороны света смотровыми площадками размещались чуть не на каждом достаточно толстом и ветвистом дереве. Выглядела сия обстановка очень уютной и по-особенному домашней, и немало привлекательной: у Фетиль и Тальвера дух перехватило так, словно они узрели нечто совсем невероятное и грандиозное; но парадокс состоял в том, что отнюдь ни пафоса, ни особой торжественности и величия не наблюдалось в сих вроде и незамысловатых, но завораживающих своей прелестью и дышащих тихим умиротворением ветхих избушках. В общем, дизайн и проектировка глухой, спрятанной глубоко в лесной тиши деревушки произвели на не менее очаровательную пару неизгладимое впечатление. Прекрасные лица выделяющихся среди физиономий низкорослых гуманоидов молодых людей особенно удачно вписывались в общую атмосферу.

– Они мне нравятся! – Восторженно и громко воскликнул Тальвер.

– Мне тоже! – Живо согласилась Фетиль, поглаживая по голове подбежавшего к ней ребенка с одуванчиком в нежной, маленькой детской ручке, вынимая из которой даримый ей цветок, девушка так и прониклась материнскими чувствами к забавному малышу.

– Фетиль, смотри, теперь ты королева! – Поддержал свою подругу любви Тальвер.

– Ах, Тальвер, они все такие милые! – Произнесла возбужденно Фетиль, когда увидела, как дюжины искрящихся радостью и восторгом восхищенных глазок устремились на двух необычайно красивых людей.

– И правда, милые… – Смущенно промолвил мужчина, заметив то же, что и Фетиль.

– Чувствуйте себя, как дома! – Посоветовал гостям рыжий Варух. – К вам тянутся дети, и для нас это добрый знак.

– Спасибо. – Вежливо поблагодарили немного покрасневшие от неловкости симпатичные необычному племени гости, озадаченно и весело улыбаясь, поглядывая друг на друга.

Спустя некоторое время герои подошли к одному ветхому расписному древу, где сидевший под его раскидистыми ветвями вождь разговаривал с одним из своих соплеменников, что-то вырисовывая на песочной почве усыпанного листвой корневища великолепного, величественного растения. Должно быть, оно лучше всего подходило в качестве приметного указателя места торжественных встреч, важных переговоров и советов старейшин. Седовласый брат, завидев незнакомцев, сделал знак своему собеседнику и встал, дабы поприветствовать странников.

– Кто вы такие, молодые люди? – Прозвучал первый вопрос со стороны предводителя племени.

– Меня можете звать Тальвером, а это моя подруга Фетиль. Мы к вам с дороги. Устали в пути и не отказались бы от воды и пищи, и ночлега… – Смело выложил мужчина суть дела серьезному дядьке.

– Преподобный Моджо, эти дети света прилетели к нам на Злой птице! – Вмешался опытный Варух, знавший своего вождя как охотника до всех мелочей и подробностей. Резонно, когда лежит на плечах ответственность за всю деревню.

– Я вижу… – Начал предводитель несколько внушительно и таинственно, притом глаза его были полны мудрости и проникновения. – Вы люди весьма необычные, как кажется мне, и похоже, вам можно доверять…

– Извольте, та Злая птица, как вы её называете, вовсе не злая. Её зовут Сирена, и она очень даже хороший друг… для нас. – Вставил Тальвер, последние два слова чуть не выдавив из себя так, как зубную пасту из сплюснутого до предела тюбика.

– Я надеюсь, она не будет представлять для нас опасность? – Насторожившись, спросил предельно внимательный ко всем эмоциональным сигналам со стороны непрошеных гостей вождь.

– Вы действительно можете нам доверять. – Перейдя на сугубо серьезный и деловой тон, заключил Тальвер.

– Хорошо. Идемте со мной.

Фетиль с Тальвером переглянулись. Молодым людям оставалось лишь последовать за старцем с длинной бородой. Дед опирался на посох, и было видно, что предводителю племени осталось совсем немного. Тем не менее, тому это не мешало руководить и давать мудрые наставления вопрошателям. В какой-то момент и парень, и девушка решили, что действительно хотят прийти в дом этого человека. В одном его взгляде сочеталось столько проникновенных эмоций, включающих в себя чувство удовлетворения и жажда проникать в глубь всего сущего…

Не успели Фетиль и Тальвер сконцентрировать своё внимание на чем-либо конкретном, ведь всё кругом казалось таким интересным и необычным, как их пригласили войти в жилище самого вождя. По дороге ищущая принятия у неведомого племени пара наблюдала, как и чем люди занимаются, кто строительством, кто земледелием, кто ремеслом. Жизнь так и кипела в деревне. В конце же пути герои так и ахнули: им открылось то, что они никак не ожидали здесь увидеть. По крайней мере, Тальвер точно. Хижина седовласа представляла собой вполне прочную и надежную конструкцию, весьма удачно нашедшую себе место под солнцем на одном из самых крепких и здоровых деревьев, какие только могли заметить здесь парень и девушка. Аккуратно идущие друг ко другу бревна, скрепленные древесными прутами; раскидистая соломенная крыша, живописно сливавшаяся с кроной ветхого древа; упирающиеся в основания ветвей подпорки, поддерживающие стены со всех сторон – всё было сложено строптиво и гармонично, так что радовало глаз, и трудно сталось оторваться от такого восхитительного произведения человеческого труда.

Но, как ни удивительно, а не на это прежде всего остального обратили внимание герои. Их взору предстала следующая картина: странный объект был подвешен за лианы большого древа и находился в непосредственной близи к строению. Тело давало отблески ещё не до конца заржавевшего металла и слишком сильно походило на «карету» небесного принца. Увиденное особенно ошеломило космонавта, а вместе с ним и Фетиль, которая также нашла непомерное сходство развалюхи с небесным кораблем её господина.

– Как? Фетиль, глянь… – Тихо произнес Тальвер, не в силах поверить, что то, что он видит, есть самая настоящая правда.

– Да, мой господин… – Девушка медленно и протяжно ответила, как бы додумывая за Тальвера, в чём дело. После чего обратила свой взор на онимбийца.

– Так ты не единственный беглец с планеты Онимбия…

Умная девушка определенно попала в точку. Тальвер ничего не ответил. Он и так это понял. Но никак не мог поверить в понятое. А глаза-то ставили космического суицидника перед фактом. Верно, он не один такой, кто додумался до столь безумной идеи. Как такое может быть?

– Эй, в чем дело? – Недоуменно посмотрев на озадаченные лица героев, спросил вождь. – Вы… уже видели такое? К нам спустился один неведомый нам до его появления, конечно, бог вот на этой штуке. – Моджо остановился. – Я немного не понимаю, вы… уже встречались с подобным явлением?

– И да. – Подтвердил Тальвер. – Я с той же Онимбии, что и тот бог. Только дело в том, что вы зря назвали его богом.

Проницательный взгляд Тальвера заставил предводителя племени поверить в сказанное. Но что показалось несколько удивительным для мужчины, так это то, что глаза его видят ещё одного небесного человека, который, как и тот предыдущий, утверждает, что он не бог.

– Тот тоже так говорил. – Заметил Моджо, пытаясь найти в глазах Тальвера скрытое лукавство, но так и не обнаружил. – Что ж, добро пожаловать… кем бы вы ни были, небесные чада Тальвер и Фетиль.

– Ах, вы не совсем верно поняли, – слегка выдавив из себя тихий и скромный смешок, вмешалась Фетиль. – Тальвер, мой господин, и есть небесный принц, а я отсюда, такая же земная, как и вы. Просто он выбрал меня. – Последняя фраза прозвучала особенно нежно и мелодично из уст милой чаровницы, которая в своё время взяла верх над сердцем онимбийца и сейчас, посмотрев на того с неподдельной, искренней любовью и благоговейным восторгом, искала в очах красавца ответные чувства. И конечно же, нашла.

Тальвер, в растерянности взглянув на вечернее небо, возвысив свой взор к заходящему за горизонт солнцу, глубоко вздохнул. Глаза парня не могли уставиться в одну точку, а всё бегали туда-сюда, словно пытались что-то найти. Губы сжались, сердце забилось быстрее… После чего немного погодя, по истечении полминуты неловкого молчания и осмысления всего произошедшего и обговоренного, опомнившийся онимбиец обратился к седому брату.

– Слушайте… давайте я вам позже всё расскажу, кто я и откуда, а пока…

– Ваше преподобие, моему господину нужен отдых. – Закончила за потерявшего субординацию и контроль над ситуацией героя от неожиданно накатившего на того большим потоком волнения.

– Всё к вашим услугам, дитя моё. – Понимающе отозвался преподобный Моджо. – Вы наши гости, и я не позволю, чтобы кто-то причинил вам вред. Будьте как дома…

Эти последние три слова раздались эхом в голове Тальвера, и тот… потерял сознание.


– Друг мой любезный, ты очнулся! – Над Тальвером стояла его верная Фетиль, с умилением взирая на мужчину.

Боец обнаружил себя на соломенной койке, лежащим в покое среди скромного убранства хижины вождя. В стене имелось круглое отверстие, заменявшее окно, и в маленькую комнатушку проникал прохладный ночной воздух. Стена, отделявшая «покои» небесного принца от всей остальной площади жилого помещения, представляла собой сплошное сплетение растительных прутьев, переплетающихся не только между собой, но и змейкой ползущих по вбитым в пол столбикам, дыры меж которыми заполнялись зеленой пеленой разросшегося плюща.

– Ты как? – Поинтересовалась девушка у героя.

– Нормально…

– Там вождь со своей семьей ужинает. Так что подходи, если захочешь.

– Ага…

Тальвер потихоньку пришёл в себя и показался хозяевам дома свежим, сильным и обновленным. Мужчину незамедлительно пригласили к столу и предложили есть. Онимбиец не отказался.

– Тальвер, расскажи нам, что это за место такое, планета Онимбия, кажется? – Начал с нелегкого для Тальвера вопроса диалог Моджо.

– Да, – отозвался космонавт, жадно пережевывая вкусную, свежеприготовленную пищу, – расскажу, если так хотите. В общем, местечко не для слабонервных. Там, если можно так выразиться, практически невозможно нормально жить. Природа почти истреблена людьми, земля страдает от переизбытка веса человечества онимбийской расы, расплодившейся на Онимбии как муравьи. Сами люди эгоистичны, себе на уме. Никто особо не стремится вершить добро и правду, в основном все ищут своей выгоды.

– Печально… – Произнес задумчиво Моджо, потягивая дым из трубки. – И ты решил бежать оттуда?

– Да, верно.

– И ты мог погибнуть в… каком там пространстве? Подруга твоя рассказывала.

– Космическом. Да, мог, но мне повезло, и потому я здесь. Я искренне благодарен небесам за это.

– В твоей истории слишком много вымысла, как может показаться на первый взгляд, но… – Моджо на мгновенье сделал паузу. – Быть может, она тем и реальней всех бабушкиных сказок, что совсем не похожа ни на одну из слышанных кем-либо.

– И тут вы абсолютно правы. – Подтвердил польщенный Тальвер, улыбаясь. – По правде говоря, никому бы не пожелал оказаться в том, в чём я оказался в своё время.

– На выдумщика ты не похож, это видно. – Удостоверил Моджо Тальвера в понимании сути дела. – Но ты не думал, что есть иной выход?

– Послушайте, – начал Тальвер с убедительным видом, едва скрывая раздражение, так как вопрос звучал слишком тупо, ну кто пойдёт на такой шаг, не подумав?! – Вопрос не в этом. Я не хотел что-то менять. Я просто хотел покончить с жизнью. Та единственная, которую я любил и о которой мечтал, погибла в ужасной катастрофе… блин, вы же не знаете этого слова…

– Фетиль уже рассказала об этой страшной трагедии. – Остановил того спокойно Моджо, надеясь, что его тон соответствовал вероятности скорейшего убеждения космонавта в том, что его понимают.

– Ну… – Промычал Тальвер, не желая дальше распыляться в подробностях. – Вот так.

– Даже не знаю, многое ли что тут можно сказать. – Прокомментировал Моджо. – Поскольку я не был в твоей ситуации, из меня выйдет не самый лучший советчик. Заранее предупреждаю. – Вождь остановился. В его голове явно формулировалась какая-то важная мысль, которую лишь оставалось преобразить в слова. – Первое, что приходит на ум, так это то, что ты, должно быть, не жил полной жизнью. Что если ты больше от себя требовал, нежели нужно? Что если ты старался быть идеальным для самого себя? Что если для кого-то ты являлся путеводной звездой, но сам себя не любил и не признавал того, что кому-то по-настоящему дорог? – После сказанного Моджо пристально посмотрел в глаза онимбийцу. – Сам-то как думаешь?

– Не знаю… – Тальвера последний вопрос несколько озадачил. Первая реакция на речи Моджо у него вылезла негативная, космонавт нахмурил брови и вид лица его сделался исключительно серьезным. И вот конечное обращение совсем сбило с толку парня. Тальвер самим нутром чувствовал, что его собеседник лишь желает ему помочь, а вовсе не показаться мудрым и сведущим в подобных вещах. Вовремя пришедшее к герою понимание ситуации значительно того успокоило, и тут можно было обойтись без успокоительных, антидепрессантов и прочей трухни, к которой привык Тальвер, живя на Онимбии. Мужчина внимательно окинул робким взглядом в одну секунду все черты лица своего новоиспеченного советчика (на родной планете бойцу приходилось решать свои проблемы в одиночку), и каждая морщина, каждая извилина обозначала полную проникновенность в суть обсуждаемой дилеммы, где главный вопрос состоял в возвращении онимбийца но родину. До самой точки разговор пока не дошел, но начался с того, с чего должен был начаться, для того чтобы подойти к определенному решению непростой задачи. И хотя Тальвер уже сам намеревался закончить своё путешествие на планете Земля, и выбор этот казался бойцу самым правильным и мужественным, всё-таки такой решительный настрой сталось особо важным закрепить и придать ему соли и вкуса.

– Так что думаешь? – Моджо повторил вопрос.

– Я… я не знаю. – Признался Тальвер. – У меня есть только некоторые мысли по… нет, лучше сказать, только догадки по этому поводу. – Мужчина не очень любил об этом говорить, так как в этот момент его душа раскрывалась такой, какая она есть, показывая всю свою наготу. – Я потерялся, находясь там, вот что правда. Я хотел отыскать истину, она была где-то рядом. И… стоит сказать… в твоих словах есть смысл, Моджо.

Тальвер не нашел, что ещё сказать. Но, признав хотя бы отчасти правоту Моджо, он сделал немалый шаг к достижению той самой истины. Когда смотришь правде в глаза, она зачастую может предстать весьма неожиданной и сбить с толку. Она ущемляет гордость, подавляет эго. Осмеливаясь заглянуть в её чистые очи, человек не может перед ней устоять. Ему вольно-невольно приходится признавать, что запас его знаний не так уж и весом. А вот прежде чем чему-то научиться, нужно ещё смирить себя.

– Ладно, нам всем пора ложиться спать. – Решил вождь. – Тальвер, мы с тобой ещё обязательно поговорим о твоем замысле покинуть нашу планету, и, быть может, я тебе даже чем-то помогу.

– Спасибо. – Поблагодарил космонавт, вставая. Новые мысли, пришедшие на ум, не хотели так быстро взять и оставить воина, пусть у того уже и давала о себе знать определенная цель, ради которой он предпринял немало.

Ночью двум влюбленным не спалось. Тальвер, выходя на балкон, встретил там прекрасную Фетиль, чьи волосы при свете луны отливали серебром и платиной. Почему-то именно в этот момент они оказались особенно прелестны. Тальверу так и не удалось понять разумом эту возвышенную красоту, рядом с которой он находился уже так долго. Что если такое и нельзя постичь головой, что если такое достигается только сердцем? Слишком много времени прошло с тех пор, как Тальвер впервые увидел её. Она стала для него совсем другой. Она давно уже не являлась для него тем успокоением и умиротворением, чем она была для него вначале; нет, теперь она значила для воина гораздо больше. У небесного господина возникло ощущение, будто в ней сосредоточена вся его жизнь. И вот тут-то он ошибался.

– Ты не спишь? – Потревожил одиночество Фетиль Тальвер риторическим вопросом.

– Как видишь. – Ответила красавица. – Знаешь, после разговора с Моджо разные мысли стали приходить на ум.

– Тебе тоже?

– А то ты не знаешь! – Повернувшись к мужчине, девушка улыбнулась. – То, что связано с тобой, касается и меня.

– Правда?

– Для этого и существует любовь. – Утвердительно, с большим убеждением в тоне произнесла мудрая особа. – Ты выглядишь потерянным, Тальвер, это правда. Я бы если знала, как, то обязательно тебе бы помогла. – Призналась обворожительная при свете луны и звезд Фетиль своему другу, заглядывая тому в родные до боли глаза. – Ты удивительный мужчина, Тальвер. Можешь не сомневаться в этом. Понимаешь… в нашем мире-то довольно много правил, которые никак нельзя преступать. Вот взять тех же жрецов, что ищут убить тебя. Они с самого детства вырастают во всей этой обстановке, где каноны и их родовое кредо играют значительную роль. Потому они не умеют любить. А называются служителями храма… – Тогда девушка остановилась, когда почувствовала, что, как кажется, почти дошла до сути. Переосмыслив сказанное, она продолжила:

– Тебе просто не хватало любви, мой друг. – Сделала вывод принцесса солнца, что означало восхитительное имя им обладающей. – Но тебе не следовало оставлять всё как есть. – Продолжала девушка. – Что если тебе стоило попытаться найти эту любовь в лице кого-то, кому бы ты был очень дорог, прежде меня?

– Всё, это лишь догадки, моя Фетиль. – Возразил Тальвер, устремляя свой взор в прекрасное ночное небо.

– Да, но в моих словах всё же должна содержаться доля правды. – Настаивала настоящая подруга, сильно желавшая помочь своему возлюбленному. – Знаешь, я могу предполагать, что ты сейчас возразишь, скажешь, что ты уже так пробовал… но с каким сердцем ты это делал? Возникало ли у тебя действительно сильное желание превратить все эти «нет» в «да»? Я считаю, что, если жизнь и посылает тебе определённые трудности, это значит, что ты способен с ними справиться. – Тут девушка остановилась, перебирая наплывшие в голову мысли и в один момент остановилась на одной наиболее важной; это было легко заметить потому, как она спустя несколько секунд, расширив глаза и открыв рот, с волнением во взгляде повернулась к любимому мужчине. – Подожди, я, кажется, вспомнила. Ты говорил, что твои проблемы нельзя было назвать проблемами для других, и вот это как раз то, что сильно тебя удручало, так? – Красавица, – особенно очаровательная в своих стремлениях добраться до истины, что сопровождалось и обозначалось гаммой разных эмоций, меняющихся на её лице и преображавших его в самые восхитительные для Тальвера черты и нежные до боли изгибы, и плавные, подобные морской волне, линии, будто нарисованные приноровленной рукой романтичного художника; – обратила свой проникновенный и глубокий взор на верного ей сказочного рыцаря и продолжила:

– Прости, если тебя чем-то зацепила… – Возвышенная душа искала подходящие слова. – Я думаю, это не так сложно, как кажется. – Губы принцессы света слегка подрагивали, и во всех извилинах её искаженного всепоглощающей вдумчивостью прелестного чела читались тихая скорбь и участие к проблеме, гнетущей принадлежавшее ей сердце родного человека. – Да, я чувствую. Что-то мне подсказывает, что разгадка твоего вопроса где-то рядом. – В заключение сказанного прелестное создание кивнуло головой, как бы подтверждая тем собственные доводы.

– Дорогая моя, я тебя слушаю предельно внимательно, продолжай. – Попросил онимбиец, поддержав свою верную советчицу необходимым той ободрением.

– Хорошо. – Дивная особа собралась с мыслями и, легко улыбнувшись с оттенком безмолвной грусти, пустилась дальше в рассуждениях:

– Так вот. Скорее всего, дело обстоит в том, что ты, наверное, боялся делать что-то не совсем стандартным образом, делать что-то так, как другие не делают и никогда бы не подумали. Такова моя идея относительно тебя. И происходил этот страх не только из-за недостатка любви от других, но, может, и твоей нелюбви к самому себе? Что если ты ненавидел себя за свои странности, считая, что, живя и действуя как-то иначе, ты притом совершаешь какие-то немыслимые вещи, нелепости, проще говоря, глупости? Но тогда какой с тебя толк, останься ты похожим на всех остальных? Смысл твоей жизни, если она должна быть оригиналом, пусть и совсем неординарным, а ты позволяешь себе копировать чужую, которая итак уже есть и ей не нужны её двойники? С момента сотворения Богом этой планеты, где ты сейчас дышишь воздухом, прошло более, нежели тысяча лет. И на протяжении всего этого времени люди живут по устоявшемуся шаблону. Да, ты как-то объяснял мне значение этого слова.

– Отличная память. – Восторгаясь своей избранницей, похвалил ту сам склонный к гениальности парень.

– Спасибо! – Весело рассмеявшись, добросовестная ученица поблагодарила за комплимент своего учителя, кто в то же время тоже был её учеником. – Так, на чем мы остановились? – Растеряно произнесла девушка.

– Слушай, я тебя вообще-то только что похвалил за прекрасную память! – Весело заметил космонавт, слегка подтрунив над подругой.

– Ах, точно… – Прелестная леди, закинув легким движением головы волосы назад, обнажила своё ровное и нежно-бледное чело перед очаровательным шутником. – Горазд ты подшучивать надо мной! – Изобразив искусственно возмущение на лице, чаровница не удержалась и, слегка выдохнув неслышный смешок, пресладко улыбнулась, приподняв подбородок и закатив глаза, так что её прелестная шея вытянулась в некое до невозможности восхитительное живое изваяние, будто одержимый страстью к самой возвышенной и небесной красоте скульптор, закончив последний изящный и точный штрих, попросил Господа вдохнуть во всё существо плода самоотверженного труда жизнь, что так и заискрилась, и засияла всеми радужными красками в лице чистого и целомудренного существа.

– Знаешь, а ты так очаровательна! – Восхищенно взглянув на Фетиль, нежно промолвил небесный принц, не веривший тому, что владел столь обворожительной девчонкой. Удивительно, неужели в поисках любви человека может занести на иную планету?

– Мне повезло с тобой, мой господин. – Призналась откровенно честная девушка. – Нет, не стоит возражений, – добавила она, заметив, как Тальвер, сохраняя улыбку на лице, слегка наклонив голову, приподнял брови в небольшом, но удачно наигранном удивлении. – Ты можешь утверждать обратное, что это я для тебя всё и даже больше, но останусь на своём. Если б не ты, я бы не пришла к тому, о чем сейчас говорю. Я всегда думала о том, насколько некоторые неприятные мелочи, такие незначительные на первый взгляд, могут повлиять на человека. В конечном итоге к ним прибавилась и та трагедия в твоём случае. И знаешь, в тебе я нашла живой пример в подтверждение тому, что, пожалуй, так оно и есть: ничто не маловажно.

– Ты в этом уверена? – Уточнил у лучшей советчицы мужчина, всегда желавший услышать от кого-то подобное. Как ни странно, но именно последние три слова пробудили в Тальвере то живое, что давно умерло. Онимбиец чуть не всю жизнь недооценивал себя и свои зачастую совсем неординарные действия, вызванные непреодолимым желанием как-то повлиять на происходившее безумие, что терзало парня и отравляло тому жизнь, превращая её в жалкое, никчемное существование. – Повтори ещё раз, что ты сказала. – Попросил мужчина с чувством.

– Ничто не маловажно. – Вторила Фетиль нежно и мелодично, и душа Тальвера открылась для сих столь важных для него слов. Казалось бы, неужели ему сталось так необходимо преодолевать двадцать восемь световых лет для того, чтобы услышать лишь это? Пожалуй, можно было бы и обойтись без таких отчаянных предприятий, но что Тальвер сделал, то он уже не мог изменить. Но мужчина мог взять пережитый им на планете Земля опыт и превратить его в новый запас знаний. Тех, что помогут ему во всём разобраться. Правда, в лице Фетиль космонавту уже открылся целый мир, даже гораздо более прекрасный и нереальный, чем голубая планета.

– Послушай, мой принц, – снова обратилась девушка к уже почти нашедшему себя среди большой неразберихи парню. – Я тебе скажу ещё вот что: воспринимай любую непонятную ситуацию как вызов. Не важно, что станут делать другие в любом подобном случае, важно, как ты отнесешься к тому или иному новому повороту судьбы, пусть оно и будет выглядеть как пустяк. И если ты принимаешь вызов и, относясь к проблеме, как ко врагу, преображаешь неудобное обстоятельство в нечто полезное для себя, то ты переходишь на новый уровень. Но, ориентируясь на слабости, связанные с определенными привыканиями и устоявшимся образом жизни, то есть, на бесполезные мысли вроде «зачем?» или «какой смысл?», ты унываешь духом и вслед за тем – падение.

– Верно. – Задумчиво произнес мужчина, до сих пор остававшийся в состоянии забытья, будто открывшиеся ему тайны до их разоблачения были спрятаны за семью стальными замками, и добравшись до них, искатель столкнулся с тем, что нашёл совсем не то, что искал, но нечто лучшее. И несмотря на внешний вид Тальвера, обозначавший вдумчивость и полное внимание, и усталость от всех этих раздумий, выдаваемые всеми чертами лица парня, душа героя проснулась и вдохнула долгожданный воздух; в то время как ранее физическая форма и веселое выражение лица при людях у спортсмена и у общепризнанного жизнелюбца всегда сохранялись в норме, но внутреннее же существо миловидного красавца пребывало в мучительном летаргическом сне.

– Фетиль, драгоценная моя, ты золото! – Молвил не перестававший удивляться учености девушки преподаватель по космической динамике. Потрясающе, эта прелестная особа носила в своей восхитительной голове столько знаний в области психологии, что небесный принц мог смеяться над всеми психологами и философами Онимбии. Ясно, что вся истина идёт от сердца, нежели от головы. Но что-то возвышенное существо всё же скрывало от своего собеседника. Если она так хорошо говорит о том, что связано с предназначением и осуществлением мечты, то уж наверняка и в её жизни давали о себе знать неудержимые и неистовые поиски… но чего?

– Моя очаровашка… откуда же ты всё это знаешь? – Рано или поздно должно было дойти до этого вопроса.

– А то ты не знаешь, мой друг, – тихо и умиротворенно ответила принцесса света, желая лишь одним таким ободрительным обращением навести героя самого на правду.

– Выходит, ты проходила через подобное? – Не унимался боец, видя, что он близок к истине.

– Да, ты прав, именно так.

Собственно, Тальвер догадывался, в чем дело. А загвоздка в том, что мирный воин сам всё носил это внутри себя, но содержимое богатство его духа редко поддавалось рассмотрению и подходило к применению; Фетиль раскрыла перед ним все карты.

– Неужели… – Герой внезапно столкнулся с настоящей и истинной доселе сокрытой ему тайной в лоб. В сердце онимбийца не могло не возникнуть хотя бы небольшого сожаления о том, что те жизненные принципы, до которых он сам добрался и сам их достиг, так и не нашли своего часа, так и остались в зародышевом состоянии, ещё не увидев свет солнца. Правда, насчёт небольшого сожаления – тут можно поспорить. Чего смеяться – столько лет жизни в хлам, двадцать восемь световых лет от дома, для того чтобы наконец во всём разобраться! По крайней мере, начать. Стоит сказать, что герой и пробовал, и действовал иногда согласно высказанной идее Фетиль про несоответствие жизни и предназначения избранника, так чтобы найти выход; как жаль, что смелый и сильный воин света не остался твёрд на правильном пути, как жаль, что многое уж позади и ничто из потерянного не вернуть.

– Что неужели? – Взбодрила ненавязчивым вопросом девушка парня, пытливо и внимательно посмотрев на того.

– Как… получается, что ты тоже всё это знаешь, а мне казалось, что я совсем одинок в том, что имею, но не могу ни обговорить и обсудить ничего ни с кем, ни, соответственно, помочь самому себе… – Тальвер поделился одной из самых сокровенных сердечных тайн со своей возлюбленной. – Неужели… я тебя нашёл?

Очи небесного принца устремились на ту единственную и неповторимую, ради которой он находился на удивительной планете. Герой и не заметил, как они уже давно держались за руки… или недавно? Быть может, только что они протянули их друг другу? Время куда-то исчезло для космонавта, хотя тот и не находился на борту корабля. Оно словно испарилось, будто его и не было; всё остановилось, предстало пред героем совершенно чистым и обновленным, замерло в дивном упоении перед ожидаемым чудом. И та обстановка, среди которой находилась очаровательная пара – о, только бы им не уходить никуда отсюда! Самое невероятное в ней состояло в том, что она умопомрачительно подходила как для душевного разговора, так и для молчаливого воссоединения родственных душ. Так они и стояли в умиротворенном безмолвии, будто в ожидании чего-то сказочного, лучшего; никудышное прошлое словно кануло в ту бездну, в которой хотел некогда сгинуть Тальвер. Слава Господу, он здесь. Та участь не для него, но для того мусора, чем была забита голова ученого. Романтик с глубоким уважением и почтением обратил свой взор к субъекту самых необыкновенных и пронзительных чувств. Как ни прекрасно, а в удивительных очах того субъекта он узрел то же самое…

– Чудный мой свет, мальчик мой, иди ко мне! – Нежно и ласково позвала к себе принцесса солнца друга своей молодости.

Тальвер не успел и глазом моргнуть, как оказался в теплых и необычайно сладких объятиях восхитительной принцессы. Вряд ли такое счастье можно чем-то заменить… Комфортом, отсутствием сложностей и разных передряг, пусть они и на каждом шагу! А ведь благодаря всему тому он тут, с ней. Искупление чудовищного насилия над душой воина наконец-то восторжествовало. Держа в своих мускулистых, крепких руках самое драгоценное, парень просто стоял и плакал. Нет, не просто от счастья, от переизбытка чувств. Они так и переполняли его, так и захлестывали гавайскими волнами. Мужественный герой не давал себе в том отчета, ему лишь нравилось то, что сейчас с ним происходило. Вся душевная боль и злоба, и негатив, и сожаление уходили прочь, как по повелению грозного гласа небес; душа рыцаря света раскрылась для принятия той истины, что исцеляет, в коей есть освобождение. Ей сопутствовала самая неукротимая и могучая сила во вселенной – любовь. Благодаря этой силе был сотворен мир через Слово, благодаря ей весь космос, вся вселенная движется и существует по установленным физическим законам; неужели она при всём том не сможет залечить раны истерзанного сердца? Слёзы, горячие и соленые, текли по ланитам героев, преображая их лица в само воплощение искренности и преданности.

– Ты мой ангел, Тальвер! – Призналась девушка сильно и страстно любимому парню. – Я тебе рассказывала о том, как бабушка мне сказывала истории о них; так вот, с самого малого возраста я мечтала о том, чтоб моим суженым стал один из сих прекрасных мужей света! – Фетиль негромко и смущенно рассмеялась, искренне удивляясь представшей перед ней с самого появления в её жизни чудо-человека самой невообразимой сказки. – Подумать только, Тальвер, ты же… ты же буквально спустился с небес на нашу планету!

– Да, точно… – Смущенно произнес мужчина, забывшись в нежных и восхитительных чувствах.

Неожиданно онимбийца словно громом озарило. Он думал об этом ещё с момента встречи с прекрасной особой, но не представлялось возможности, ну а теперь…

– Фетиль! – Неожиданно воскликнул парень, отпрянув от девицы и держа ту за плечи на вытянутых руках, глядя ей в глаза. После чего встал на одно колено и, покопавшись в нагрудном кармашке, достал оттуда золотое кольцо. На обойме прелестного украшения можно было при слабом свете луны и дозорных огней, находящихся у входных ворот в деревню, различить надпись «F&T», обозначавшую инициалы имен двух влюбленных: Фейлоны и Тальвера. К счастью, имя, несущее значение принцессы солнца, также начиналось на F.

– Моя дорогая, превосходная, премилая Фетиль! – Продолжал Тальвер с большим вдохновением, будучи в состоянии экстаза. – Ты… – Мужчина сделал короткую паузу, слегка продлив волнующую интригу, – готова выйти за меня?

– Ах! – Восхищенная девушка не нашла слов от неожиданности и восторга. – Это у вас так принято на Онимбии?

– Да. – Тальвер кивнул головой.

– Прекрасно!

Завороженная пара в благоговейной тишине созерцала друг друга. У обоих по щекам текли слезы радости искупления. Он не зря здесь. Он не случайно выбрал её. А она ждала его. И вот они встретились и узнали в самый неожиданный момент всю истину. Собственно, о сём для них не имелось необходимости говорить; глаза выдавали всё. В них содержалась глубочайшая любовь и признательность друг ко другу. И кто бы мог подумать, что только что произошедшее должно было случиться именно тут и в настоящее время? Чудесное событие возникло спонтанно, и в этом и читалась вся его прелесть.

– Так какой ты мне дашь ответ, Принцесса? – Удачно придуманное второе имя для красавицы оказалось произнесено в самый подходящий момент.

– А! – Фетиль не была знакома с обычаями онимбийцев и потому растерялась и совсем не подумала о том, что от неё что-то нужно. – Выйти за тебя? Да, конечно!

Страстная подруга бросилась к своему суженому на шею с таким пылом и резвостью, что парень чуть не повалился на пол, едва устояв на одном колене.

– Ого, какая ты… резвая! – Прокомментировал мужчина.

– Тальвер, что ж ты раньше не предложил?

– Не представлялось подходящей возможности. Почему-то мне не хотелось играть свадьбу среди твоих горожан, и это моё нежелание несло в себе определенный смысл, как выяснилось.

– Ну а завтра?.. – Сообразила Фетиль. – Значит, завтра? Ты попросишь вождя Моджо поженить нас?

– Да.

– О, мой Тальвер! – Воскликнула девушка и, ещё раз приобняв и хлопнув парня по плечу, ласточкой проскользнула мимо и скрылась в хижине. – Спокойной ночи!

– И тебе, Фетиль!


Следующий день ознаменовался очаровательным событием: яркой свадьбой, поднявшей многим настроение и пробудившей во многих желание верить в чудо. Двадцать восемь световых лет не преграда для двух предназначенных друг для друга сердец, а значит, всё возможно; даже такое. В этот раз, к счастью для Тальвера, никто уже не величал его как бога, зато прошло всё как нельзя лучше, нежели в злосчастном городе, оставленным космонавтом где-то за тысячу миль. Наконец небесный принц почувствовал себя полностью принятым и любимым, и всё благодаря той, что была привязана к нему всей душой; это совсем не то, что ощущать себя просто звездой публики. Столкнувшись с загадочным племенем, мужчина увидел разницу. Удивительно, но одного этого сравнения для Тальвера хватило, чтобы удостовериться в правоте той правды, что то, с чем он встретился в странном городе, было лишь фальшью и ненастоящим, но здесь к человеку отнеслись как к человеку. Конечно, не совсем как к обычному человеку. Но что радовало героя, так это то, что тут от него никто ничего не ждал, его просто приняли таким, какой он есть.

Прошло не так много времени, и дело дошло до вечера. Точнее, времени прошло достаточно, но для влюбленных и присутствующих на празднике оно пролетело незаметно. По наступлении сумерек все начали расходиться по домам, и Тальвер с Фетиль в свою очередь также пошли домой к вождю Моджо. Как и следовало ожидать, вчерашний разговор дождался своего продолжения.

– Что ж, веселье удалось! – Прокомментировал прошедший день предводитель племени.

– Это верно. – Согласился Тальвер и улыбнулся Фетиль, новоиспеченной супруге. Та улыбнулась ему в ответ.

– Знаете, друзья мои, я очень рад за вас. – Признался Моджо, кивая головой. – Жена моя вот тоже нашла вашу женитьбу просто превосходной, не так ли, дорогая?

– Да, это действительно так. – Подтвердила хозяйственная и верная жена Родейна, чье имя означало «Путь».

– Ну, что я и говорю. – Вставил вождь. – Тальвер, сын мой и одновременно господин мой небесный, ты как?

– Что именно? – Решил уточнить космонавт.

– Я про твои планы. Ты по-прежнему желаешь оставить Землю?

Вопрос несколько озадачил героя. Почему-то в данный момент он оказался для мужчины неожиданным и заданным не вовремя; к немалому удивлению для себя, парень обнаружил, что сейчас совсем не готов дать на него точный ответ.

– Видишь, ты уже замешкался. – Заметил справедливо седовлас. – Не торопись с решениями, мой друг. Знаешь, ты можешь остаться со своей женой у нас, и мы будем рады тебе. Это моё предложение тебе. Можешь не благодарить. И последнее: прислушайся к голосу своего сердца, брат.

– Эх, к сожалению, не так-то просто вникнуть в то, что оно говорит.

– Думаешь? Поспешу тебе сказать, что именно оно и привело тебя сюда. Другой вопрос о твоём собственном отношении к данному поступку. Если бы ты видел, что там, на родине у тебя всё улажено, ты бы и не подумал уже туда возвращаться, решив, что твоё место здесь.

– Надеюсь, что всё так просто. Но приходится смотреть глубже. Учитывая особенно, что я почти достиг точки прикосновения с истиной. Я совершил побег. Тем самым я проявил не мужество, но слабость характера. Лучше я замету все следы, ещё не замытые и не стертые временем, нежели потом буду сожалеть всю оставшуюся жизнь о том, что я, не выдержав гнета падшего мира, сам потерпел поражение.

– И то правда. – Согласился Моджо. – Ну смотри, дело твоё.

– Простите, но мне кажется, что вы что-то скрываете от нас. – Вмешалась Фетиль, обратившись к вождю.

Сие заявление, как гром среди ясного неба, повергло в ступор Тальвера и его собеседника. Космонавт с удивлением посмотрел на свою жену, в то время как предводитель племени как-то неловко отвёл глаза, слегка нахмурившись.

– С чего вы так решили, моя госпожа? – Не замедлил поинтересоваться обвиненный в двуличии человек.

– Вы ведете себя, как потерянный. Такое ощущение, что вы сами не уверены в том, что говорите.

Наступила минута молчания. Никто из присутствующих не знал, что делать. Онимбиец вопросительно взглянул на свою подругу, в то время как та решительно тому кивнула головой. Моджо же растерялся не на шутку, но не подавал вида, а лишь поочередно поглядывал то на девушку, то на парня. Затем вождь, неловко улыбнувшись, попытался уйти от неприятной ситуации.

– Кажется, чай готов. Будете? – Старик приподнял брови в ожидании ответа. – Родейна!

– Э, нет, подождите! – Возмущённо произнесла Фетиль, остановив Родейну. – Мы же не закончили. Что вы можете сказать на мой довод? – Обратилась девушка к старцу. Она знала, что это невежливо и некультурно. Но что-то ей в сердце подсказало, что надо брать седовласа мертвой хваткой.

– Ладно, ладно! – Сдался обвиненный, к большому удивлению Тальвера, который на мгновение засомневался в уверенности своей жены. – Да, так и есть. Я не хотел вам этого рассказывать. Но я и есть тот человек, что спустился с неба на том странном объекте, что вы видели подвешенным на лианах. Да, вот я и раскрылся. Пожалуйста.

Признание деда повергло парня и девушку в легкий шок, из которого вышли они не сразу. И хотя у Фетиль изначально возникло предчувствие о некой тайне старика, всё же она сама удивилась тому, что оказалась настолько права. Никто из сидевших за столом не знал, что и сказать. Но тишину прервал голос старого вождя:

– Я нарисую вам карту, как достигнуть ближайшего действующего вулкана. – Заключил Моджо. – Что ж, ваша судьба в ваших руках. Моё дело было предложить.


К самому жерлу кипящего вулкана… Наконец-то они нашли его… золотое топливо.

– Так, всё надо делать предельно осторожно. – Предупредил Тальвер, с помощью пульта опустив наземь телепорт-проводник. – Сейчас я поставлю его на таймер, когда он должен заработать, а мы за это время должны спуститься с горы, так как нам нельзя будет находиться рядом с ним во время процесса телепортации.

В средине гладкой пустоши стояли Тальвер и Фетиль, ожидая, когда наполненный золотым топливом корабль на автопилоте примчится к ним. Вдохновленный ощущением грядущего момента, Тальвер тихо промолвил:

Совсем немного уж осталось

Тальверу пробыть на Земле

Через минуток пять так, десять –

Очутиться ему в космической мгле.

И с какой стати ему сталось

Жить в странном городе аж месяц?

– Ну что-то ты всё же приобрел для себя за это время. – Возразила Фетиль, услышав последнюю фразу бойца.

– Да, согласен. Но жил я не среди своих. Ну а ты – моя.

Тальвер обернулся к прекрасной Фетиль, в то время как увиденный ими обоими корабль уже успел приземлиться, и поток воздуха, исходивший из-под чудо-аэроплана, развеял светлые волосы Фетиль в разные стороны; и Тальвер, стоя лицом к девушке и спиной к космическому аппарату, не обращал внимания на происходившее сзади.

– Как же ты прекрасна! – Промолвил космонавт, поглаживая своей грубой мужской ладонью голову обаятельной красавицы.

– А ты… великолепен. – Ответила Фетиль. – Ты лучший, Тальвер.

Парень и девушка замерли, смотря друг другу в глаза и видя в них выражение глубокой любви. Внезапно глаза Фетиль расширились, будто бы она увидела что-то страшное.

– Берегись! – Крикнула она.

Следующее потрясение для Тальвера не заставило себя долго ждать. Сильная девушка оттолкнула парня в сторону, и почти в тот же момент упала навзничь с ножом в груди посередине.

– НЕТ! – Только и вырвалось из груди героя. Тальвер обратил взор в сторону машины, и там… в проходе стоял Аддеваль, один из четырех верховных жрецов.

– Ты… ублюдок, каких свет не видывал! – Вскричал разъяренный Тальвер, покрасневший от злости. – Аааа!

С диким ревом космонавт двинулся на жреца. Тот стоял с длинным посохом в правой руке. Тальвер хотел проскочить мимо монашеского оружия и забить до смерти душегуба. Как оно бывает по злой иронии судьбы, ничего не вышло. Мужчина уткнулся плечом в острый конец внушительной палки и повалился наземь от боли и неожиданности.

– Так, так… Это же сам преподобный господин Тальвер? – Усмехнулся злодей. – Так я и думал, что никакой ты не бог. А твою возлюбленную я не хотел убивать, ты уж меня прости.

– Мне не нужны твои извинения! – Со злостью прокричал Тальвер, глядя в бесстыжие глаза разбойника. – Убери свою хрень и дерись как мужчина!

– Господин Тальвер, – начал с иронией в голосе служитель храма, – почему вам сразу было бы не сказать всем, что вы такой же человек, что и мы, но попросту прилетевший с другой планеты? Нам запрещено поклоняться какому бы то ни было смертному; это задевает чувства настоящих богов. Но ты… посмел всех вот так дерзко обмануть!

– Чёрт… – Тальвер, будучи не в силах слышать этот бред, поднялся на ноги, и голова у него так и гудела от чудовищного прилива крови. – Я и так тебя закопаю.

Эти слова прозвучали смело и достойно. Опытный боец уже через столько всего прошёл, что по большому счёту справиться с пятидесятилетним хрычом с палкой для него не должно было представлять непосильную проблему.

Но что стряслось с самим Аддевалем? Тот, увидев большую решимость на лице Тальвера, невольно попятился назад, хотя космонавт ещё не успел напасть. В следующий момент герой проскочил на расстоянии вытянутой руки мимо жреца, увернувшись от оружия противника и оставшись невредимым на сей раз. После чего мужчина набросился на обидчика с другой стороны…

– Как ты вообще проник в мой корабль? – Спросил Тальвер с выразительным хрипом, разъярившись от очередной неудачной попытки снести башню злодею; в его груди словно продавили внушительную дыру – с такой силой пришелся следующий укол боевым посохом жреца.

– Ой, должно быть, больно?.. – Съехидничал коварный Аддеваль, с презрением глядя на почти лежавшего, уткнувшись локтями в сухую почву, перед ним героя. – Ах, да сам не знаю, уж как-то так удачно вышло. С помощью заклинания я отворил дверь кабины, запертую на ключ, как раз в то время, когда твой железный птенец собирался подняться в воздух. Наверное, глупо будет объяснять, как я узнал о том, что ты собирался сделать?

– Ах ты сволочь!

Слова были произнесены с сильным выражением и великой злобой. Тальвер, не обращая внимания на ужасающую, пробирающую до нутра боль, налетел на врага с оглушительным криком. На какой-то момент время словно замедлилось… Боец почувствовал, как вот-вот его кулак достанет до гнусного подбородка жреца, как последний, слегка отклонив голову, выставил свой посох так, что тот оказался прямо под ногами мужественного парня… Удивительная, непостижимая скорость реакции боевого онимбийца в этот момент дала о себе знать, как никогда. Ловкач умудрился не упасть, когда его тело накренилось на сорок градусов над землей; в последний момент мужчина резко выбросил стоп ног вперед и избежал падения, промчавшись, спотыкаясь, на несколько метров вперед по инерции.

– Ну держись, старик! – Предупредил грозно Тальвер, оборачиваясь к сопернику, сжимая свои большие кулаки.

– Попробуй одолеть меня, мальчишка! – Ответил на это Аддеваль, пристально смотря на воина и следя за каждым его движением.

Тальвер уже тяжело дышал. Как он только это всё сносил, непонятно сталось ему самому. Зверская боль в левом плече и в груди чуть выше солнечного сплетения (сказочно повезло) не утихала ни на мгновение. Каким образом он сможет одержать верх над моральным уродом?

Для начала необходимо сосредоточиться. Лучше не исполнять лишних движений, а всё делать максимально просто, быстро и аккуратно. Но поди выстой на кулаках против здоровяка с палкой! Аддеваль превосходил Тальвера по крайней мере на голову.

– Я тебя прикончу! – С диким криком Тальвер налетел на убийцу и, увернувшись в этот раз от злополучного острого конца боевого посоха, приблизился к священнику вплотную и встретил того мощным натиском: жрец выставил своё довольно опасное в его руках оружие перед собой и тем самым оградил себя от здоровых кулаков молодого бойца. Оба ухватились за длинную палку и так ходили по кругу друг против друга, выискивая слабые места. Наконец Тальвер начал действовать, с силой пытаясь вырвать посох у Аддеваля. Но тот не собирался так просто отдавать свою привычную в боях вещь ловкачу. Последующий рывок со стороны жреца заставил Тальвера ахнуть; в этот момент в том месте грудной клетки воина, куда пришёлся жесткий и сильный удар, неслабо кольнуло и будто всполохнуло огнем наполовину ставшее там безжизненным нутро могучего организма онимбийца.

Спортсмена не подвела превосходная реакция: как только мужчина почувствовал, как его пальцы теряют твердую опору, тут же увернулся от последующего удара. Но не тут-то было: оружие в конечном итоге всё-таки задело ногу резвому парню на отходе. Тальвер чуть не завыл от жгучей боли: лютый удар так и пришёлся по кости. Нестерпимая боль терзала бойца и отнимала у того силы. Благо ещё, тупой конец палки лишь зацепил голень спартанца, а не врезался в неё прямым попаданием. Всё же Тальвер едва не терял чувства присутствия духа. Он не должен проиграть, но почему-то всё клонится именно к сей печальной участи.

– Скоро ты распрощаешься с жизнью, небесный принц.

С этими словами жрец двинулся на космонавта. Тот невольно отпрянул назад, когда Аддеваль занес свой посох за спину. Кто так дерется вообще?! В конце концов, это входит в рамки дозволенного? Если негодяю так нужно убить пришельца с Онимбии, то для чего тогда устраивать весь этот цирк?

Пришлось бегать по кругу. Тальвер никак не мог найти подходящий момент, чтобы подобраться к жрецу. В один момент Аддеваль поднял глаза, смотря наверх. Тальверу было не слишком-то важно, что он там увидел, а такой хороший подвернувшийся кстати момент боец решил не терять и устремился на противника, в прыжке выпрямляя ногу, желая пятой снести башню наглецу.

Но хитрец, как оказалось, вовсе не отвлекся, а лишь обратил внимание на птеродактиля, летящего недалеко по направлению к дерущимся, и вовремя среагировал, чуть не выбив челюсть своим посохом потерпевшему итак немалый урон Тальверу. Боец потерял сознание и упал наземь.

– Мы ещё встретимся, небесный принц! – С этими словами Аддеваль подобрал лежавшую бездыханно Фетиль и забрался на космический корабль. Дверь заперлась, и через несколько мгновений машина взлетела высоко в небо, оставив внизу её настоящего хозяина.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


– НЕТ! – Разнеслось посреди безжизненного пространства, когда Тальвер очнулся, и рядом с ним никого не оказалось, кроме Сирены, поедающей свой обед из баранины в паре метров от него.

Это выглядело безумием; когда всё говорило за то, чтобы оставить весь этот негативный опыт и двигаться дальше, но первое, что пришло герою на ум, так это то, что ему непременно надо составить какой-то план по возвращению прекрасной Фетиль. Странно, но даже в такой безнадежный момент надежда Тальвера не угасла. В крайнем случае, он попытается отомстить коварному Аддевалю.

Как вот так выходит, что злодеи живут и здравствуют, и творят недобрые дела, в то время как хорошим людям из-за них приходится немало страдать? Вряд ли такому явлению можно дать точное объяснение. Но Тальвера в какой-то момент словно молнией пронзило. Мужчина осознал, что не так много нужно находить смысл в чем-то, как просто брать и делать что-то, что может противодействовать злу. Боец решил, что в данном случае нужно лишь собраться и попробовать совершить невозможное. Да, он проникнет на вражескую территорию, вернувшись туда, в самое логово угрожающей ему смерти, чтобы, если Бог даст, покончить со всей этой страшной неразберихой.

– Сирена! – Позвал Тальвер крылатую подругу, вставая. – Сегодня отправляемся в город.

Птеродактиль озадаченно посмотрел на еле живого человека и затем продолжил поедать свою добычу.


Смелый и неотступный Тальвер отправился в путь, восседая на птерозавре и глядя прямо перед собой. Он сделает всё, что в его силах. Несмотря на усталость и душевную боль, он найдёт в себе силы всё исправить. Мужчина всей душой надеялся, что это возможно. Неужели он не попытается сотворить нереальное и невообразимое, пусть даже совсем не поддающееся здравому смыслу, если у него подобное уже получалось не раз? Трудно рассказать, что двигало в основном отчаянным рыцарем. Сложно описать те чувства, которые тот сейчас испытывал. Непросто и представить, на что ещё может оказаться способен сильный мужчина, преодолевший столь многое, так что и не дававший в этом себе отчета. Герой пусть и совсем немного, но верил в себя, а главное – он верил в свою правоту. И с этой верой воинственный мужчина сумеет одолеть любые трудности и преграды, пусть их и вовсе немало. Однако не самый лучший вариант рассматривать данный вопрос с такой непривлекательной и мало обещающей стороны. Не проще ли будет после возможного поражения уже на всё забить и только тогда опустить руки? Но пока имеется столь незаменимый и пусть единственный шанс, надо действовать.

Правда, нужно разобраться, как. Необходимо подойти к решаемой задаче с предельной осторожностью и расчетливостью. Ни в коем случае нельзя торопиться и недооценивать противника. Несмотря на всю ненависть и злобу ко врагу, не стоит стремиться того прикончить при каждой попавшейся возможности. Лучше подойти как-то издалека, но только как? И как узнать, в какой именно момент нужно совершить вылазку в проклятый город? К этому вопросу тоже необходимо подойти довольно тщательно. Запросто может получиться так, что в один день жрецы будут готовы встретить космонавта во всеоружии, а в следующий уже будут спать мертвым сном. И точно ли стоит нападать ночью? Наверняка эти ребята именно в темное время суток окажутся предельно бдительны. А иначе зачем Аддеваль оставил Тальвера в живых? Ладно, он испугался птеродактиля и убежал – вполне годное объяснение. Ну а для чего ему нужно было забирать с собой Фетиль? Выходит, священник всё-таки надеется, что Тальвер придёт за ней, и поэтому постарается не смыкать глаз до прихода героя. Эх, будь у Тальвера дракон, а не птерозавр, тогда и не пришлось бы ломать голову.

С одной стороны, план должен сыграть определенную роль в достижении цели, а отдых вообще-то тоже не помешает. Поэтому Тальвер решил не заморачиваться раньше времени и поглазеть на открывающиеся его ненастному взору виды. Многое прекрасное и неподвластное описанию предстало пред глазами летающего всадника. Здесь кругом распространялись дремучие леса, разбавляемые пустынными полями и цветочными лугами; там и сям возвышались опушки и сопки, увековеченные на верхушках парой-тройкой одиноких сосен или гордо возвышающемся над всей землей величественным дубом, вроде той, что Тальвер только что пролетел мимо. Возникавшие по ходу движения речки и озера, увлажнявшие почву лесов и идущих следом за ними равнин, сверху выглядели словно жидкий хрусталь, весело и играючи поблескивающий на солнце.

Что же теперь делать несчастному? Как не дать включиться в себе самоуничтожению? По-хорошему, надо нормально выспаться. Тальвер, осознавая необходимость такого времяпрепровождения, хотя сейчас несколько часов бездействия могли казаться ему вечностью, направил свой «аэроплан» на посадку.


– Да. – Не особо задумываясь, Моджо дал короткий, однозначный и ясный ответ. – Есть. Его имя Шторм. Очень прыткий малец. Думаю, его помощь тебе придётся очень кстати.

– И где я могу его найти?

– Я пошлю за ним.

Пока Тальвер рассказывал предводителю племени о произошедших событиях, о том, как его корабль похитили, а вместе с ним и его жену, времени прошло немало, пока не пришёл тот самый бравый парень, рекомендованный Тальверу вождем.

– Приветствую вас, достопочтенный вождь Моджо!

– Не стоит. – Смягчил обстановку Моджо, обратившись к юноше совсем как к сыну:

– Шторм, мальчик мой, это Тальвер. Для тебя господин Тальвер. Нашему гостю нужна помощь. У нашего соотечественника похитили его жену. Ему нужен помощник. Я вспомнил про тебя. Ты же у нас малый не промах.

– Я… я готов. – Достаточно быстро дал смелый парень свой ответ. – Только не стоит ли взять господину в подмогу кого-нибудь ещё?

– Сирена не унесёт больше, чем двоих.

– Это мой ручной птенец, брат Шторм. – Пояснил Тальвер, увидев недоумение на лице юноши.


А и бесстрашны те воины, что движутся навстречу опасности, не зная даже, что их ждёт. Тальвер и Шторм проникли в город никем не замеченными. Пока всё шло гладко. Бойцы продвигались тихонько по темным и узким городским улицам, пытаясь создавать как можно меньше шума. Онимбиец шёл впереди, сердце его влекло по грязным переулкам бедных кварталов, мимо каменных зажиточных домов, по рассаженным по местам садам и паркам – к ней.

«Как ты там, моя любовь?» – прошептал Тальвер, изможденный и измучившийся от бесконечной и бесплодной ходьбы по сонному городу. Как вдруг его глазам открылось то самое место – площадь. Наконец они вышли на неё.

– Храм… – едва слышно произнёс космонавт и направился в сторону грандиозного сооружения, а вслед за ним и Шторм.

Фетиль лежала на алтаре, окруженная свечами на серебряных подставках. Хрен знает, какой ритуал собирались проводить над ней эти нелюди, но Тальвер не мог равнодушно смотреть на сие жуткое зрелище.

– Принцесса! – Назвав девушку её вторым, им лично придуманным, именем, мужчина подбежал к несчастной.

– Тальвер! – Девушка очнулась. Онимбиец не мог поверить своему счастью. Она была жива. – Ты здесь… но тебе грозит опасность…

– Господин! – Позвал Шторм, и мужчина обернулся в сторону юноши.

В залу вошли жрецы. Их руки держали оружие разного рода; зловеще и смертоносно посверкивали острые лезвия на огне, исходящем от лампад на стенах.

– Шторм, приготовься. – Посоветовал Тальвер, осознавая, что сказанное им несло в себе не слишком много надежды.

– Well, well, well… – Слащаво проговорил Аддеваль, стоявший посреди сборища остальных небожителей. – Это же сам господин Тальвер!

– Что тебе от меня нужно, жрец?! – Закономерно произнёс Тальвер, стараясь говорить, как можно четче и убедительнее.

В ответ молчание. Без слов главарь ничтожного сборища махнул рукой в сторону Тальвера. Жрецы медленно стали продвигаться к золотоискателю. Два бойца напротив встали в боевые стойки, готовые принять бой. «Если и пойду долиной смертной тени…» – пронеслось в голове космонавта. Он слышал это из какого-то фильма. К сожалению, он не запомнил дальнейших слов. Да и намечалось действие пострашнее, нежели переход через смертную долину… Но уже не важно, останется ли он в живых, или падёт смертью храбрых вместе со своим напарником. Главное, что он сделает всё ради неё. Остальное – воля Господа.

– Ты как вор, пришёл ночью. – Начал наконец диалог Аддеваль. – Потому что ты боишься. Ты не бог. Ты человек.

– Тогда для чего я вам нужен?

– Для разоблачения твоей персоны перед пустоголовыми людишками, населяющими этот город.

– И ради такого ты пойдёшь на пролитие невинной крови, Аддеваль? – Осведомился Тальвер напоследок у безбожника. – Я-то хотя бы человек, а ты – нет.

Едва было произнесено последнее слово, как завязалась битва. Служители храма один за другим рассыпались по всем фронтам. Секунда-две, и резня началась. Разбойники, одетые в белые одежды, чуть не разом накинулись на мужественную пару, стоявшую неколебимо и твердо перед лицом смерти. Оголились мечи, ловким движением высунутые из ножен – стальные клинки звонко ударились о стальные рукояти.

Первое столкновение острых лезвий друг о друга – первая картина из жизни Тальвера перед внутренним взором бойца.

***

Фейлона скрылась за стеной церкви, сопровождаемая парочкой дурных на голову подружек. Тальвер открыл переданную Фейлоной через его старшего брата записку. Развернув её, подросток так и ахнул. Содержимое заключалось всего в трёх словах, но несло в себе столько радости для паренька, испытывающего подобное впечатление впервые: «I love you».

Как и следовало ожидать от ещё незрелого пацана, дурачок забил на учебу, решив, что раз уж он завоевал сердце такой милашки, как Фейлона, то можно и не учиться. В итоге заработал впервые пять троек за четверть. Но что-то неповторимое и неизгладимое по последующим воспоминаниям героя произошло тогда. Что говорить, такое жизнь подарила ему в первый раз. И он был по-настоящему особенным. Доля смысла, конечно же, содержалась в решении мальчугана отвернуться от всех повседневных забот, и поиграть в «акуна-матата». Правильно сталось с его стороны, что он попробовал просто жить иначе; ясно, что тогда влюбленный этого не осознавал. И, что немаловажно, он не был влюблён лишь в неё – он был влюблён в жизнь, прекрасную в столь ярких и красочных проявлениях. Вспомнить только, романтик после прочитанного на листке бумаги из блокнотика не спал чуть не всю ночь, мечтая о чудной девчонке, видя, как он носит её на руках, как он кружит её посреди зеленого поля.

***

Повертеться вокруг своей оси боец решил и сейчас. Вспышка – действие. Первая кровь.

***

Эд. Двинутый на голову парень. Драка случилась по самой тупой нелепости. Тогда у мальчиков в шестом классе была мода на четки; по нежеланию родителей тратиться на безделицы для не единственного ребенка в семье, у Тальвера не имелось при себе такой игрушки. Зато у подростка был всегда с собой золотистый телефончик с новыми встроенными технологиями: голографическое изображение собеседника при разговоре по гаджету по специальной программе (маленький Ромео общался так со своей Джульеттой); телепорт-зарядное устройство. Ясно, что зависти со стороны никчемных одноклассников было хоть отбавляй. В общем, своей новенькой моделью парень мог не только похвастаться перед друзьями (кстати, не со всеми подряд), но и ради развлечения во время перемены использовать её в качестве не сгибающейся четки за неимением последней. По непонятной причине в какой-то момент Эда разозлило это. Нетерпеливый подросток заявил однокласснику: «Сейчас я выброшу твой супер-телефон в окно!» К счастью, делать сие тот не собирался на самом деле. Но Тальвер, обидевшись, не мог не произнести следующее: «А я – твои навороченные четки!» Как оно бывает в таких случаях, самое интересное не случилось в сию же минуту. Прозвенел звонок, и враги вместе с остальными вошли в класс. Преподаватель, поприветствовав учеников, дала тем задание и вышла. Тальвер этого даже и не заметил, а просто начал выполнять поставленную задачу. Дальнейшего поворота судьбы мирный парень никак не ожидал. В глаз добросовестному труженику влетело что-то твердое. Кулак Эда. Тальвер, посмотрев на обидчика, не торопясь встал и вышел из-за парты. Бандит в свою очередь не спускал глаз со своей потенциальной жертвы. Верно, он же знал, с кем имеет дело. Тальвер никогда не слыл слабаком в плане физической силы. Завязалась драка. И хотя получил маленький боец достаточно вдобавок к синяку под глазом, тройная-четверная дробь подростковых кулачков по лицу нахала вызвала восторг у видевших сие зрелище…

***

Пятка, поднятая удачно высоко, врезалась прямо в подбородок следующего нападавшего…

***

Самбо. Известный вид единоборства. Подходящий для такого неплохого парня вроде Тальвера. Пятнадцать лет. Одно из последних его соревнований, после чего борец ушёл из спорта. Поединок. Соперник попался неслабый, достаточно верткий. Но и Тальвер проявил себя с лучшей стороны. Вовремя сделанный бросок соперником чуть было не повалил борца, но ловкий юноша в самый последний момент успел, повиснув на противнике, перебросить ноги. Публика осталась в шоке от увиденного. «О-о-о!» – так и раздалось громко с трибуны, жаждущей зрелища.

Юному Тальверу несказанно повезло. Его одноклассник Риг, пришедший также на соревнования, поступил как настоящий порно-актёр: дабы убрать лишние двадцать грамм на весах, определяющие его не слишком выгодную для него весовую категорию, ни много ни мало – снял трусы. Собственно, Тальвер мог поступить подобным образом. Всё же юноша оказался не настолько отбитым. Подумаешь там, спортивные традиции! Давайте вспомним Древнюю Грецию и вообще будем бороться голышом! И не стал повторять сию глупость борец не зря. В той, казалось бы, более легкой весовой категории в соперники неосмысленному Ригу попался тот ещё «киборг». Раскидал бедолагу как котенка.

Тальвер занял тогда второе место в городских соревнованиях…

***

Едва уклонившись от шального клинка, устремившегося наперерез шеи бойца сбоку, Тальвер не потерял равновесия и, покончив с ещё не успевшим оправиться после сильного удара по челюсти жрецом, перебросил мгновенно внимание на злоумышленника.

***

Великолепно. Особенно, когда такое происходит впервые. Тальвер – смышленый парнишка и действительно хорошо знает математику. Но способный ученик не ожидал, что вот настолько! Переходной экзамен с шестого в седьмой класс. Он и ещё одна девочка получили по пятерке, весьма отличившись на фоне всех остальных. Конечно же, Тальверу весьма льстило, когда он слышал свою фамилию в подобных случаях. И в этот раз, произносимая строгой преподавательницей четко и выразительно (так, по крайней мере, запомнилось Тальверу), она показалась особенно приятной для слуха трудяги-ученика.

***

Приём вышел нереально эффектным. Бывший спецназовец, не упуская ни секунды, успел схватиться за кисть неудачливого убийцы прежде, нежели клинок снова направился на бойца, просвистев перед тем прямо перед самой головой счастливца.

***

Тренировки со старшим братом. Восхитительно. Крон много возился со своим младшим, водя его на карусели, аттракционы, в парки и в незнакомые переулки (в дневное время суток, разумеется). По достижении отроком семи-восьми лет добросовестный старшой стал приучать маленького Тальвера к спорту. По началу, как оно полагается, отжимания от пола.

Секция самбо, на которую Тальвер ходил до пятнадцатилетнего возраста. Пока боец только начинал. Но успехи у мальца давали о себе знать почти сразу. Нормативы. Пятьдесят шесть отжиманий от пола. Рекорд. Подросток думал, что сделает от силы сорок…

***

Шалун получил по заслугам. Меч вошел в брюхо хитреца, решившему прикончить небесного принца, подкравшись к тому незаметно, чуть не по самую рукоять. В этот раз мощь и сила Тальвера превзошли все ожидания бойца. Схваченный мертвой хваткой за кисть жрец по инерции сам наткнулся на лезвие…

***

Странная ситуация. Поездка в автобусе со школы. Красивая брюнетка на третьем-четвертом сиденье от выхода. Тальверу шестнадцать. Симпатичный юноша каким-то образом привлек к себе внимание двадцатилетней дамочки. Правда, вид у той казался несколько злым и сердитым. Нахмурив брови, девушка чуть не испепеляла юношу испытывающим взглядом, как их взоры пересекались, повторив обращение своих гневных глаз на школьника раза три. Столько же раз их взгляды встретились. Видимо, что-то, судя по суровому выражению лица незнакомки, по-видимому рассерженную на судьбу особу из-за измены парня (как предположил позже Тальвер) или из-за выявившейся ненадежности того (бросил несчастную) привлекло в юном Тальвере. Что если несчастливица обнаружила в кротком взгляде юноши то, что оказалось для неё неожиданным и опровергающим её возможное ошибочное мнение о всех красавчиках? Что если та одинокая, брошенная кем-то брюнеточка в душном и тесном автобусе осталась сбитой с толку, не найдя в глазах юноши ни капли нелюбви, ни самой малой толики напыщенности и нахальства, присущих его ровесникам? Что если одним своим миролюбивым и приветливым взглядом Тальвер внушил приговоренной на муки и страдания девушке надежду?

***

Правда, сейчас, случайно вспомнив неповторимый кадр из жизни, Тальвер мог только догадываться об истинных мыслях и намерениях незнакомки. А вот о намерениях вставшего напротив него здоровяка с преисполненным гнева взглядом боец особо не размышлял. Речь не о том, что мужчине в данный момент не было до размышлений. Но первая возникшая в голове воина мысль тихо шепнула неукротимому бойцу: «Не смотри на его размеры: он тебя боится». Молния – раскат грома.

***

Как и следовало того ожидать, праздник вышел неплохой. Весьма. Гости разошлись, и Тальвер остался наедине со своими мыслями. Увидев его несколько задумчивым и сосредоточенным, как это с ним часто бывало, к сыну подошла мама.

– Талик, зай, как тебе наше рождество?

– Всё прошло, как обычно, отлично, мам.

– Но всё же тебя явно что-то волнует, малыш. – Настаивала добрая родитель. – Расскажи.

– Да ничего, мам. Разве ты не видишь: у Крона – посмотри, сколько у него друзей! А я – один.

– Дорогой мой, это временно. Ты, главное, следуй истине. Будь хорошим человеком. Время покажет. Оно возьмет своё. – Любящая мать очень нежно посмотрело на своё дитя. – Иди ко мне!

***

Громила грозно просверлил суровым взглядом стоявшего напротив полубога. Взгляд Тальвера оставался кротким и мягким, всё равно как он созерцал всплески воды или возносящиеся к небу легкие и изящные языки пламени. Неожиданно в этих преисполненных мужества очах сверкнула искра удивления.

Верзила повалился на пол, изливая кровь из пронзенного насквозь со спины брюха. Сзади него стоял… Фейрон.

– Ах ты! – Аддеваля охватил шок от увиденного. Словно как по команде, резня остановилась. – Ты сказал, что ты с нами в деле!

– Верно. Говорил. – Подтвердил ученик Толаса. – Но у нас был уговор. В награду мне должна была достаться Принцесса Солнца. Ты, подлый лжец, убил её! Её суженый пришёл за ней из-за большой любви. Каким бы обманщиком не выглядел в наших глазах муж с неба, прикинувшийся богом, а правда – за ним. Я перехожу на сторону господина Тальвера. – С этими словами предатель встал на сторону своего нового союзника. Два новоиспеченных собрата по оружию кивнули друг другу головой.

– Этот парень претендовал на погибшую несчастную девушку человека с неба… – Пронеслось в толпе; убийцы вспомнили ту стычку Фейрона с одним из их собратьев, высоким и широким грубияном. Жрец и подумать не мог, что когда-нибудь ему выпадет такой подходящий к ситуации шанс отомстить самовлюбленному гоблину. И тот получил по заслугам. А разочаровавшийся в ложном пути человек-каратель, имеющий при себе чувство собственного достоинства, перешел на сторону добра.

Шторм, повергнутый наземь, в ходе начавшихся переговоров успел встать на ноги, тяжело дыша. Из носа бойца текла кровь; кисть правой руки, доселе державшей оружие, переместившееся уже в левую, кровоточила, ярко-красной полосой обозначая относительно легкий порез; плечо другой руки, теперь испытывающее неприятную нагрузку с учетом его ранения из-за веса обагренного кровью меча, также истекало кровью.

– Саргос не оставит друга! – Второй ученик Толаса также примкнул к Тальверу, встав рядом с Фейроном.

– Предательство! – Хмыкнул явно рассерженный и злой Аддеваль. – Глупцы! Что вы сделаете вчетвером против оставшихся десяти?

– Девяти! – Громко поправил Красстихг, у кого имелся с недавних пор нехилый синяк под глазом. Видно, парня не восприняли в коллективе за его нестандартное поведение. Действительно, если б не он, с Тальвером бы уже давно было покончено. По крайней мере, первая мысль в голову небесного принца пришла именно такая.

Гордой походкой боец направился к новым союзникам, провожаемый неодобрительными взглядами.

– Взять их! – Крикнул Аддеваль, и резня продолжилась, как только к тому призвал общий дух кровопролитной бойни. – С чего кому-то вздумалось, что можно одолеть меня?!

Пятеро встали полукругом, и девятеро, стоявшие против них, не сводили глаз с бесстрашной горсти видных собой смельчаков. Как ни странно, но подходить слугам Аддеваля к сей неколебимой пятерке удалось решиться не сразу. Что там говорить, когда несколько истекающих кровью трупов уже осквернили храм. И то было дело рук Тальвера.

Прождав так секунд пять-шесть, убийцы бросились на маленькую кучку храбрецов, желая количеством разгромить оставшихся чудом в живых боевых парней, а прежде всего – Тальвера.

***

Прозвенел будильник. Снова в школу. Ничего нового. Тальвер умылся, оделся, взял с вечера собранный рюкзак. Вот он идёт по улице в черном болоньевом парке. Тальверу никогда он не нравился. Но он, видите ли, теплый, по словам мамы. А ничего, что лямки портфеля соскальзывают с покатых плеч безвкусного, по мнению Тальвера, «скафандра»? Да и в автобусе в таком сидеть очень неудобно. Достающая до самых колен пола парка, конечно же, почти никакой силой трения по отношению к сиденью не обладает. Спина так-то затекает нехило.

– О, Тальвер в парке! – Одобрительно воскликнул Эд, завидев одноклассника в довольно заметном прикиде.

– Хммм, да. – Улыбаясь, ответил «космонавт» (в том смысле, что в скафандре), подумав про себя: «И чего ты в нём такого нашёл?»

***

У героев уже звенело в ушах от непрерывного лязга сталкивающихся лезвий. Тальвер старался держать спину прямо, как бы усталость не давала о себе знать. «Держи спину прямо, боец!» – Вспомнились ему слова тренера по самбо. Вообще, у онимбийца это давно вошло в привычку. С самого детства. И не зря.

На ум, кстати, герою тренировки на секции пришли неслучайно. Вспомнить только, сколько он там изнывал! И когда другие халтурили, боец всё делал до конца. Конечно, Тальверу сейчас сталось не до всех этих воспоминаний. Но в подсознании воина осталось то, что он… победитель.

***

Музыкальная школа. Незнакомая барышня с саксофоном. Почему-то раньше Тальвер её не наблюдал. Сразу видно, та ещё стерва. Общается с пожилой женщиной на тему отечественной истории. Лидирует. Да ещё с лихвой. Вот с кем, с кем, а с такой дамочкой Тальвер точно не хотел бы состязаться в похожих дискуссиях.

Вот они стоят за кулисами, ожидая своей очереди. С чего-то начался разговор с умной мадемуазелью, после чего легко продолжился и уже не останавливался, а так, только становился на паузу в определенные промежутки времени. «Странно, – думал парень, – а сначала ведь казалась такой неприступной!»

– Как ты относишься к Достоевскому? – В один момент спросил юноша девушку об одном из известнейших писателей на Онимбии.

– Достоевский? Спрашиваешь? Да он гений!

– Ну, наконец-то нашёлся хоть один человек, согласный с моим мнением. – Обрадовался Тальвер.

– Да ты не слушай никого. – Посоветовала ученая мадемуазель красавчику. – Знаешь, есть люди…

***

– Убейте Тальвера! Прикончите его! – Кричал обезумевший Аддеваль, наблюдавший за ходом бойни.

Никто из желавших сразить полубога не мог ничего поделать, как бы сильно того ни желал. Справа и слева от Тальвера находилось по паре сильных и храбрых бойцов, принимающих на себя смертоносные удары. К самому небесному принцу стремилось, по крайней мере, трое. Но стоявшие рядом со своим главарем телохранители чудо-воина не давали проходу остальным. Красстихг взял на себя двоих, в то время как все остальные каждый справлялся один на один со своим соперником.

***

– Есть люди, на которых можно посмотреть где-то с минуту и сразу всё понять, с кем имеешь дело. – Подбодрила умница с саксофоном своего, как выяснилось, одноклассника по столь совершенному и благозвучному инструменту. – Вот ты один из таких, Тальвер. По тебе это можно прочитать. Я уверена. Ты точно неплохой парень.

– Спасибо, – смущенно улыбнувшись, поблагодарил парень благородную девицу.

– Слышишь? – Анна, как звали удивительную новоиспеченную подругу юноши, услышала имя выступающего, предшествующего Тальверу. – Этот парень перед тобой. Ты следующий.

***

– Кто следующий?! – Ехидно спросил герой, ранив в сердце одного из нападавших.

Тальвер всем нутром своим ощущал, что без сверхъестественной помощи тут не обошлось. Ему явно везёт так, как не везло бы никому другому. Если он выживет, то воздаст славу Господу, кто бы Он ни был… Конечно же, Тальвер очень хотел бы, чтобы это был Иисус Христос, погибший на кресте за грехи мира. Только сей Бог настолько могуществен, что готов отдать Себя за всех остальных… за простых смертных. Вот это и есть истинная любовь. Если страдания сего Праведника оказались не зря, то и Тальвер выйдет победителем благодаря всему, через что прошёл.

***

– Удачи! – Анна подмигнула товарищу, и тот скрылся за большой красной шторой.

Концертмейстер заиграла на фортепиано, и через некоторое время музыкант вступил. Отыграл превосходно. Ни единой ошибки, ни единой запинки… Плавно и мелодично. Со всеми контрастами и техническими приемами.

***

«Не двигайся!» – Раздалось в голове ошеломленного сим внезапным откуда ни возьмись гласом Тальвера, и тот замер. Один из нападавших споткнулся о вперед выставленную ногу бойца. Тальверу лишь оставалось не упустить момент…

***

– Твоя книга – отпад. – Прокомментировал Крон одно из произведений талантливого брата. – И сколько ты над ней трудился?

– Где-то с полгода.

– Нормально…

– Ну, я как-то в один момент решил для себя, что ключевая вещь в этом вопросе – терпение. – Объяснил юный писатель. – Я сначала и представить не мог, что напишу подобное. Но вот…

– Как-то всё-таки вышло? – Подсказал очарованный прочитанным Крон.

– Да. Страница за страницей. И так до конца.

***

– Прости, Сольвент! – Красстихг простился со своим былым товарищем. Не успел он досказать лежавшее на сердце, как Гавиил, сражавшийся бок о бок с Сольвентом, наступил на Красстихга со всей яростью и мощью, какую только можно себе представить, когда человек теряет напарника и остаётся один на один перед смертью во плоти. Да, именно ей и предстал в глазах с виду уверенного убийцы неудержимый боец.

***

– Любовь – только чувство. – Произнёс Тальвер, увидев перед собой ряд красавиц.

Вот что-что, а вот этого ему ещё не хватало! Привели зачем-то сюда этих… О, а это кто? Что за очаровательная девушка? Ах! Она же так похожа на…

***

И этот чёрт стоит там, прямо у него перед глазами. Но он ещё не покончил с двумя. Да, того парня боец не успел прикончить, когда тот так оплошал, что чуть не потерял башку. Благо ему, что товарищ его вовремя подоспел тому на помощь. Как написано в Писании: «Но горе тому, кто упадёт, и некому помочь ему подняться». Правда, сейчас эти слова пришлись не в пользу Тальвера…

И как часто такое бывает, что корень всех проблем на виду, но только б дотянуться до него! Аддеваль не спускал глаз с удалого онимбийца. Космонавт в свою очередь грезил непрестанной мыслью прикончить преступника. Именно он зачинщик его страданий здесь, на Земле. Именно этот злодей устроил весь этот продолжительный и бессмысленный спектакль.

Терпение – ключ к победе. Только не останавливаться, пусть и силы на исходе. Надо биться до последнего. Скоро это всё должно закончиться. «Скоро» – пусть и понятие растяжимое, но смысл этого слова берёт своё, когда дело касается страстного ожидания чего-то великого и победоносного; оно внушает надежду. И что-то герою подсказывало, что СКОРО.

Где-то там светит свет его торжества. Где-то там сие солнце его будущей победы сияет так ярко и ослепительно, что вся тьма расступается, едва оно взойдёт над горизонтом… Лучший финал ждёт бойца верно и долго, словно одинокая принцесса в башне, похищенная драконом, ожидающая своего спасителя…

Не так долго ещё отступнику от своей веры смотреть на него суровым взглядом…

***

«А для звезды, что сорвалась и падает, есть только миг… удивительный миг!» – Крон закончил играть на гитаре и молча посмотрел на Тальвера. После чего слегка улыбнулся и подбодрил братика:

– Ну че, мужик?

– Играешь на гитаре и решил, что самый крутой? – Решил подколоть младший своего старшего.

– Тальвер, блин! – Крон, снисходительно улыбаясь, продолжил:

– Эх, Тальвер! Ничего ты не понимаешь. Есть вещи поважнее всех твоих выкидонов. Вот влюбишься, и тогда поймёшь. Глотку будешь готов порвать за свою девушку. И тебе, может, смешно, но пожелаешь всё отдать за один поцелуй…

***

Очередной раз торнадо-боец ловко увернулся, заставив наступавших на него двух неудачливых жрецов так и ахнуть. Глаза Тальвера и не менее выпахавшейся пары встретились с общим недоумением, читавшимся во взгляде каждого бойца. Оставалось ради смеха ещё пожать плечами, что, мол, уж как-то так вышло. Секунда-две – столкновение.

***

– Let’s go! – Бодро воскликнул Тальвер, и шаловливая ребятня промчалась мимо охранника к входным дверям школы. Тальвер, Эд, Риф и Риг решили прогулять урок математики, который вела гардеробщица, замещая их преподавателя, что лежала в больнице с раком. Трудно сказать, что Тальвер подставлял уважавшую его учителя, ведь это ж было реально весело! Да дело даже не в этом. Тальвер всегда любил математику, но не тогда, когда её преподавала странная бабка, постоянно наводившая на себя не менее странное подозрение. Что-то недоброе содержалось в ней… Хотя, кстати, почему-то именно к Тальверу сия неординарная уникум хорошо относилась. Может, потому что мальчик гонял в пиджачке? Ну, мало ли, что если он создавал впечатление интеллигента, что ни пером описать? Поди разберись… Так-то паренек, во всяком случае, был не плох собой.

– Пацаны, да ну нах*р! Че так холодно! – С дрожью в голосе выпалил Риф.

Он был прав. На улице стоял зима, шёл снег. А пацаны выбежали из здания в одних рубашках.

Тальвер никогда бы и не подумал, что в такую погоду можно выскочить на свежий воздух раздетым и не заболеть…

***

«Да уж, никогда бы и не подумал, что смогу противостоять троим». – Подумал не перестающий удивляться себе Тальвер, как герою подвернулся очень удачный шанс завалить ещё одного. Но везунчик второй раз избежал смерти… Его напарник в самый последний момент отодвинул смертоносное лезвие Тальвера от горла счастливца.

– Давай! – Гаркнул Аддеваль, видя, как Гавиил, надавив на Красстихга, чуть было не прижал того к одному из столпов, поддерживающих потолок.

Красстихг, вовремя сообразив, в чём дело, проскользнул невероятно ловко и весьма удачно под топорищем смертоносного оружия, как раз подходящего для плечистого Гавиила: обоюдоострая секира с искусно отточенным наконечником со зловеще скручивающимися по спирали гранями. Красстихг обратил внимание на столь бесподобное произведение искусства, находясь на волоске от смерти, когда внушающее ужас лезвие чудо-оружия пронеслось у того чуть не перед самым носом.

***

– Чёрт! – Тальвер влип ладонями в корпус рядом стоявшей покрытой промозглой сыростью машины. Почему-то именно сегодня ему необходимо сходить в канцелярский магазин распечатать новые ноты. – Ну блин! Руки теперь грязные…

Расстройству Тальвера не было предела. Особенно, когда все ботинки замалеваны городской грязью от тающего снега, и их нечем протереть. Да и влажными от противной талой воды с растворенной в ней уличной пылью руками куда лезть в карман за деньгами?

Отсюда, собственно, и начались все эти ненасытные поиски Тальвера. Не смысла жизни, нет. Сей удел для бестолковых философов, всяких там Обломовых. Просто парень реально потерялся во всём происходившем. С самого детства он привык к определённым правилам и нормам приличия, и, конечно же, к уходу за собой и гигиене. А поди тут во всём не потеряй терпения, когда хочется, как лучше, а выходит так, как у размазни какого-нибудь. Самая беда в том, что Тальвер не был никогда таким. Он рос вполне себе приличным парнем. Но кому ты это докажешь, когда обувь в состоянии, как у бомжа?

Ничего тут не поделаешь, когда сегодня и сейчас самый лучший вариант сходить за новыми нотами, для того чтобы было что разбирать на каникулах.

***

Бессмысленно перед лицом вопроса жизни и смерти задаваться вопросами, связанными с принципами и законами благородства и чести. Особенно, когда на кону ожидаемый победный исход… На войне все средства хороши, кажется, так?

Чудом ещё уцелевший Тальвер с силой отпихнул от себя ногой одного из теснивших его неприятелей так, что тот аккурат наткнулся на копье своего напарника.

– Ой, ты, как я помню, два раза его спас от гибели? – Осведомился внимательный Тальвер. – И своей же рукой ты его убил!

– Что ты хочешь этим сказать?! – Истерично проговорил оставшийся один на один с полубогом еле живой от страха перед соперником избранник судьбы, что до поры до времени пожалела одного из своих любимцев.

Действительно, тот, кто мешает справедливости вершить суд, рано или поздно должен столкнуться с ожидаемой его участью…

***

Это был теплый майский день. Тальвера позвали в кино заядлые хулиганы класса, запомнившиеся парню лучше всего: Эд, Риф и Риг. Странно, но он же даже и не общался с ними. Для чего они взяли и его с собой?

Понятно, что фильм любителю чего-то более романтичного не понравился. Но белая ворона была благодарна тем черным за принятие, что удосужились оказать одиночке хотя бы раз за всё время.

***

– Пожалуй, это будет не в моем стиле – отпустить тебя с миром. – Заметил Тальвер, смотря на единственного теперь соперника суровым взглядом. Боец привык быть безжалостным по отношению к тем, кто его особенно злил и выводил из равновесия. – Оружие – на пол!

– НЕТ! – Раздался громогласный вопль безумного Аддеваля, наблюдавшего за всей происходившей перед его глазами сценой. – Убей его!

– Оружие – на пол! – Как можно четче и увереннее скомандовал небесный принц.

Пальцы стоявшего напротив жреца разжались, и копье выпало из рук сдавшегося убийцы.

***

– Тальвер, а ты годен? – Спросила классная преподаватель своего любимого ученика, когда тот со всеми остальными вернулся с военкомата после прохождения медкомиссии.

– Ну, только с ограничениями. Категория Б3.

– А что у тебя?

– Да у меня там… много чего. Плоскостопие, искривление грудной клетки. В общем, по ортопедической части.

– Но ничего. Глядишь, как-нибудь всё-таки отмажешься.

***

– Давай, Тальвер! – Красстихг, справляясь со своим разъяренным противником, успевал наблюдать за ситуацией. Опытный боец умело контролировал происходившее вокруг себя. И не зря. От Тальвера многое что зависело, касающееся исхода битвы. Вообще, из-за него-то она и происходила здесь.

Стоит заметить, что Красстихг, покончив с Сольвентом, легко бы разделался и с Гавиилом, но не вовремя успел уже порядком устать. Собственно, недостаток выносливости в прошлый раз и лишил жреца победы в поединке с могучим Тальвером. Но теперь они с небесным принцем на одной стороне. То есть, ничто не случайно.

Чем-то справедливый жрец был похож на своего нового друга с Онимбии. Также порой невольно зацикливался на мучающих его вопросах, несущих в себе некоторые необъяснимые парадоксы. Так и сейчас. Красстихгу сталось невдомек, как, сражаясь с двумя одновременно, одного он положил достаточно быстро, а в равном поединке чуть не терпит урон? Да, ни много ни мало, боец раза два едва не потерпел ужасное поражение в неистовом противостоянии с оставшимся на стороне Аддеваля Гавиилом. В один момент Красстихга наконец осенило. К неустанному воину тихо и аккуратно подобралась очень верная и ободряющая мысль: «Не думай. Прекрати думать. Освободи свой разум. Не ищи смысла в том, что видишь и чувствуешь, сейчас. Просто действуй. Продолжай сражаться. Представь, что именно всё так и должно быть». – Говорил внутренний голос разуму борющегося с собой рыцаря света. Вернее, сердцу. До разума доходило лишь одно «не думай», в то время как остальная речь взывавшей к союзнику онимбийца, субъекта, являющегося причиной всего переполоха, мудрости оставалась где-то в глубине.

***

– Чуваки, вы это видели?! – Риф был в диком восторге от увиденного.

Сам Тальвер отроду не запускал волейбольный мяч с такой силой. И хотя спортивный зал тринадцатой школы и не отличался выдающимися размерами, мягко говоря, а зрелище выглядело весьма эффектным. Мяч, пролетев по наклонной над сеткой, врезался в заднюю стену немного ниже потолка. Казалось, он даже не начинал опускаться обратно, перелетая за границу вражеского поля.

***

Решающий бросок. Копье, брошенное сдавшимся жрецом, тут же оказалось в сильной, мускулистой и проворной руке Тальвера.

***

– Хах, да ты как-то сказала мне, что со мной пойдешь хоть на край света, а я до сих пор понять не могу, что ты во мне такого нашла? А так и сказала: поймёшь позже, почему.

– Расскажу позже. – Поправила Фетиль.

– А, ну да. – Тальвер вспомнил. – А сейчас никак?

Удивительное, но что-то очень важное и значимое люди скрывают друг от друга до поры до времени. Кто знает, может, оно и к лучшему?

***

От недосказанных слов влюбленных разделяло расстояние, равное полёту копья от Тальвера, брошенное приноровленной рукой атлета, до стоявшего у входа в храм Аддеваля.

Бросок – неписанный полет. Наконечник незамысловатого, но эффективного как в ближнем, так и в дальнем бою оружия так и просвистел до рези в ушах, пронзая воздух.

***

– И это всё, на что ты способен? – Прокомментировал ловкий бросок Тальвера Вильгорт, маленький засранец, что-то потерявший на секции того вида борьбы, что предназначена для самообороны, за счет чего и пошло название «самбо». А этот придурок только и думает о том, как к кому пристать и придраться со своим никчемным характером.

Тальвер посмотрел на чертова негодника и промолчал…

***

Аддеваль стоял, до сих пор не способный вникнуть в только что произошедшее, как копье уже почти долетело до его лица…

Всё дальнейшее перед глазами Тальвера представилось как в замедленной съемке…

Глаза всех присутствующих до единого обратились в сторону произведенного чуда. Большим и мощным потоком воздуха, проникшим в здание, оружие отнесло от головы жреца назад на несколько метров. У входа появилась женщина в чёрном.

– Венгильда! – Аддеваль поприветствовал ведьму.

– Аддеваль… – Лениво и вальяжно произнесла темная леди. – Что тут происходит?

– Сама посмотри. – Предложил жрец. – Тут кто-то против твоего желания.

– Кто-то не хочет того, чтобы я стала молодой и красивой?

«О, нет!» – Пронеслось в голове онимбийца. Мужчина тут же сообразил, что хочет злая ведьма сделать с его возлюбленной. Забрать у неё её молодость. Вот для чего они устроили всё это представление со свечами…

***

– Ладно, уговорил. – Сухо произнёс Тальвер на предложение одного из своих сокурсников по университету сходить на какую-то, по их словам, нереально крутую тусовку.

Впервые там джентльмен научился подкатывать к дамам…

***

– О, какая прелестная леди у входа! – Начал Тальвер, премило улыбаясь не такой уж и старой и вполне сохранившейся чаровнице. – Что занесло такую красу сюда в столь гиблое место?

– Ха, он решил тебя сбить с толку, глупый мальчишка! – Легко догадался Аддеваль.

– Молчать! – Рыкнула на того ведьма. – А мне нравится… – Женщина с неподдельным восхищением взглянула на стоявшего напротив неё мужчину. – Wow! Я таких красивых молодых людей отроду не видала!

– Венгильда… – Произнёс Аддеваль в недоумении.

– Заткни свою пасть, старый пёс! – Прикрикнула колдунья на жреца гневно и грозно. – Я не с тобой разговариваю! – С этими словами она обратила свой взгляд на юношу. Несмотря на то, что Тальверу было за тридцать, для темной леди он выглядел молодым и привлекательным… юношей. Что-то привлекло её в молодом человеке, так что ведьма не могла преодолеть искушение начать говорить с парнем, кто бы он ни был. Пусть даже с главной целью прихода и придётся подождать. – Так что ты ещё скажешь?

– Вы уже слышали, моя королева. – Напомнил Тальвер.

– Что я делаю в этом гиблом месте? – Уточнила Венгильда. – Похоже, ты прав… Но я же пришла сюда с определенной целью.

– Наверное, для того, чтобы я сказал вам, насколько вы прекрасны по сравнению со всем этим величественным храмом со всеми его колоннами и статуями… – Нашёл что сказать остроумный парень.

– Правда? – Венгильда была весьма польщена таким комплиментом. Впервые в жизни она испытала настолько большое очарование, которое над ней произвёл столь красивый мужчина. Втюрившаяся в молодого удальца женщина не могла оторвать от того глаз. Наконец ведьма приблизилась к бравому молодцу и добавила:

– И ты, должно быть, здесь, для того чтобы встретить меня? – Чаровница прельстительно улыбнулась.

– Верно.

Для Тальвера сие зрелище происходило как во сне. Он не знал, к чему приведёт его ход конём. По крайней мере, мужчина делал всё, что мог. Только когда нужно принимать радикальные меры? Может, вот уже? Сейчас?

– Ах… – Вздохнула темная Венгильда, вглядываясь в глаза очаровательному парню. – Только вот меня пробирают смутные сомнения…

– Какие сомнения? – Тальвер сделал недоуменный вид.

– Вот ты строишь такое полное удивления лицо… Но насколько искренне твоё удивление? Ты или мой суженый… или актер. – Венгильда испытующе всматривалась в лицо Тальвера. – Да. Точно. Ты врёшь. Словосочетание «какие сомнения» ты бы произнёс гораздо мягче и таинственнее, как это полагается при привлечении внимания понравившейся особы. Но ты – нет. Ты не этого хочешь. Твоё удивление и смущение при произнесении этих слов сильно наиграно. Уж поверь мне, я-то знаю в этом толк.

Такой исход Тальверу точно пришёлся не по душе. Мужчина вспотел как йети, оказавшийся летом где-нибудь на Гавайях. Вот с чем, с чем, а с темной силой парню не доводилось иметь дела.

– Но проблема в том, – продолжила к великому облегчению рыцаря ведьма, – что ты мне понравился. – Заключила та, поставив ударение на «ты». Так что попробуй ещё раз.

Тальвер, да и никто из присутствующих не знал, как всё это воспринимать. Аддеваль так вообще был в шоке.

– Венгильда… – С ещё большим недоумением в голосе обратился жрец к колдунье.

– Я сказала, молчать! – Гаркнула темная леди с такой силой, что эхо раздалось по сводам залы, так и заставив застыть крови в жилах находившихся людей в здании. У Аддеваля ком подкатил к горлу так, что если бы тот и подумал как-то возразить, то не смог бы вымолвить и слова.

– Итак, продолжим. – Снова обернулась чаровница к привлекательному парню, тяжело вздохнув. Притом грудь её плавно поднялась и так же плавна опустилась, возбудив мужское существо Тальвера по-настоящему. Странно, но какая-то прелесть всё же присутствовала в сей темной особе…

Но ни в коем случае нельзя было отвлекаться…

– Знаешь, мне очень нравится твой подход. – Призналась колдунья, слегка коснувшись пальчиками правой руки мускулистого плеча воина и затем пройдясь ими к основанию шеи. – Не думай сопротивляться! – Неожиданно предупредила мужчину коварная женщина, прищурив глаза. – Я знаю, где тут находится точка, нажав на которую, я тебя отключу. Я не просто колдунья. Я и в науке разбираюсь. В частности, в биологии. Так вы, кажется, называете её на своей Онимбии?

– Верно. – Подтвердил растерявшийся вконец юноша перед лицом, ничего не скажешь, обладающей определенным шармом женщины в возрасте.

– Так что это не просто флирт, ты понял? – Решила уточнить у своей потенциальной жертвы чаровница, слегка наклонив голову и посмотрев на парня исподлобья. – Я про вот это движение. Я тебе даже больше скажу. Я прямо чувствую, как твоя рука дрожит и трясётся, желая достать нож из чехла, дабы пронзить моё сердце… К сожалению для тебя, ничего у тебя не выйдет, малыш. Так что давай без лишних проблем, ладно? – Предложила деловито темная леди, игриво приподняв брови и одновременно немного вытянув вперед губы. – Твоя мужественная рука не поднимется на женщину, а жаль… Ты ведь знаешь, зачем я пришла. Впрочем, тебе бы это и не помогло.

«Чего она так тянет?» – простонал у себя в уме несчастный пленник полного абсурда и сплошного недоразумения. Небесный принц рад был бы ничего не думать и забить на всё, если бы точно знал, что от него уже ничего не зависит… Или зависит?

– Думаю, вы правы. – Наконец прервал речь колдуньи мужчина своей, притом, правда, подумав: «Зачем я сейчас это только ляпнул?». – Всё верно. Я… честно признаюсь… действительно, на какой-то момент пожелал вам быть убитой… от моей руки.

Тальвер громко выдохнул. Выложил всё как на духу и не остановился, договорив до конца то, что почувствовал нужным сказать. Что теперь будет? «Теперь она точно меня уничтожит!» – подумал охваченный страхом боец, успевший за секунду-две на раз сотню пожалеть о такой откровенности.

– Какой смелый и честный парень… – Задумчиво промолвила колдунья, убирая свои острые ногти от выи рыцаря. Дама в черном потупила свой взор и снова подняла глаза на собеседника. К великому изумлению героя, в них читалась самая чистая, настоящая, живая, искренняя материнская любовь. Сначала боец не поверил своим глазам, но что-то подсказывало парню, что это действительно так. Сладкий юноша в глазах страшной леди теперь сделался совсем мальчонкой. Последний, разумеется, вовсе не ожидал такого резкого поворота событий.

– Чёрт! – Внезапно воскликнула колдунья. – Теперь я точно не хочу тебя убивать…

– Что это с ней… – Едва слышно промычал Аддеваль, с большим недоумением следивший за разворачивающимся действием.

– Ладно! – Ведьма, слегка наклонив голову, подняла палец вверх, как бы прося о том, чтобы ей дали сосредоточиться на какой-то особо важной мысли, готовой вот-вот родиться в её ученой голове. – Значит… ты, наверное, хочешь меня попросить кое о чём? – Женщина обратила свой взор на рыцаря.

– Точно. – Глубоко вдохнув, а затем на выдохе прямо-таки выбросив односложный ответ, подтвердил онимбиец, всё время не перестававший удивляться тому, что ещё может дышать воздухом, пропитанным запахом крови и духами рядом стоявшей к нему злой волшебницы. А что если она вовсе и не злая…

– Говори.

– Ваша милость… – Начал Тальвер не от себя, но откуда-то из самого нутра… – моё желание… дабы вы оставили Фетиль и не причиняли ей зла. – Закончил космонавт, тяжело выдохнув.

– Мой мальчик… – Чуть не простонала ведьма. – Ты же знаешь, я не могу…

– Почему?

– Сам поразмысли. Я пришла сюда для того, чтобы забрать её молодость… Вот уже и всё приготовлено для ритуала.

– И вы считаете, это выход?

– А ты как сам думаешь?

– Ха… – Немного раскрепостился Тальвер, так что даже слегка усмехнулся. Он особенно любил, когда выслушивали его мнение. – Мне-то трудно судить. Вы видите, я парень и молод. Но вы тоже… очень даже ничего.

– Мне это ни о чём не говорит.

– Слушайте, ваше высочество, кем бы вы ни были, ведьмой ли, просто ли коварной женщиной, обаяние ваше при вас. – Уверенно сказал Тальвер, кивнув головой. – Я перед вами был уже достаточно откровенен, для того чтобы сейчас вам просто льстить?

– Возможно. – Уступила соперница в дискуссии. – Но всё же… какой знак ты мне дашь, чтобы я тебе всецело поверила?

– Вот. – Тальвер, выхватив нож из ремня, бросил тот на пол даже с некоторым пренебрежением к холодному оружию.

– Ладно, уговорил. – Шумно вздохнула женщина. – Ну, допустим, я красива для своих лет, и что? Что если меня не устраивает саму эта неполноценная красота?

– Так с вами, значит, вообще всё нормально! – Неожиданно высказал Тальвер с порывом. – Вы тем самым ведёте себя как настоящая женщина.

– Ой, ну уж спасибо…

– Вы же знаете, что истинная красота совсем в другом. – Тальвер начал смелее и напористее. – Вы же сами знаете, не так ли?

– Тебе выгодно так говорить, верно?

– Но вы сначала ответьте на мой вопрос.

– Да, знаю. Однако душа-то желает своего…

– Вы уверены, что именно этого хотите?

– Блин, похоже, я плохо влияю на людей…

– Ахах! – Не выдержал Тальвер. – Ну, на меня, по крайней мере… как видите… Да, не так легко меня переубедить. Я люблю стоять на своём.

– Поздравляю. – Слегка съехидничала красавица. – Ты встретил абсолютно такого же человека на своём пути. И что ты собираешься делать?

– Не знаю. – Признался Тальвер. – Но я кое-что скажу вам. Вы вроде бы и могущественная, и неумолимая волшебница, а разговариваете со мной, будто спрашиваете разрешение на задуманное вами действие. Быть может, потому, что внутри вас живёт… благородная, правдивая и добрая принцесса. В этом-то и заключается ваша истинная красота. Она заключается и в том, что вы при своих летах вполне хорошо выглядите, даже очень… а так здорово держатся люди со светлым сердцем, с чистой душой; старость настигает их гораздо медленнее, нежели остальных. Вы верите мне?

– Продолжай. – Махнув рукой, дама в черном сложила руки в замок.

– Так вот… что может быть лучше этого? Вы можете стать моложе чисто физически, но притом остаться недовольны собой.

– Но это уже мне решать.

– Да, но… поймите, ваша красота зависит не только от того, как вы себя воспринимаете, но и от того, как видят вас другие. Что толку от той любви, что возникает только от понравившейся внешности? Да, вы станете привлекательной для мужчин, но кто из них будет любить вас по-настоящему?

– Ты уже далеко зашёл.

– Простите. – Взволнованно извинился Тальвер. – Вы будете меня слушать дальше?

– Да. – Последовал короткий ответ.

– Хорошо. Моя идея такова, что вам просто не хватает любви. – Тут Тальвер вспомнил слова Фетиль.

– Допустим. Но где мне её взять?

– Так я о том, что ваше намерение – не выход.

– Знаешь, дорогой мой, я, конечно, восхищаюсь твоей настойчивостью, но, сдается мне, ты зашел в тупик.

– В смысле.

– Ты, я чувствую, ничего не понял. – Пояснила женщина. – Никакой истинной любви не существует. А завидев тебя, – коварная дама остановилась, – я ещё больше захотела исполнить задуманное. Я становлюсь молодой и красивой, ну а ты… становишься моим.

Подобного разворота событий герой никак не ожидал. Что же теперь ему предпринять? И тут остроумного парня осенило.

– Извольте. Если вы в меня, как я вижу, по уши влюблены…

– Правильно видишь. – Подтвердила красавица.

– …то почему бы вам не исполнить моё желание? – Тальвер заключил уверенно и справедливо.

– Из-за любви к тебе?

– Угу. – Мужчина кивнул головой.

– А ты смышленый парень, – похвалила спартанца, бьющегося до последнего, чаровница.

Весь этот диалог походил на ту ещё интригующую игру в шахматы. Не стоило допускать опрометчивых ошибок.

– Я прошу вас о вашей милости, это и есть моё желание. – Закончил Тальвер.

– Что ты мне можешь предложить взамен?

– Я не знаю.

Наступила минута молчания. Лучшее из того, что хранилось в глубине души леди, проснулось, но теперь всё зависело от того, какой ведьма предпримет выбор. Тальвер сделал всё возможное. Собственно, именно это он и хотел исполнить. Жаль, но ничего больше поделать небесный принц был уже не в силах.

Неожиданно послышался слабый стон, доносившийся с горизонтального алтаря.

– Фетиль! – Тальвер подбежал к своей возлюбленной.

– О-о-о, – в благоговейном восторге произнесла девушка, узрев своего спасителя, – мой герой!

– Душа моя! Слава Богу, ты жива!

– Жива?! – Переспросила Венгильда несколько удивленно и озадаченно.

– Нет! Не убивайте её! – Взмолился Тальвер, падая на колени перед ведьмой.

– Да я и не собиралась этого делать, встань! – Успокоила женщина парня, не сразу разобравшегося, в чём дело. – Аддеваль!

– Да, моя госпожа.

– Что это значит? Ты чуть не убил её?! – С нотой свирепости в голосе осведомилась колдунья.

– Моя королева, я всё объясню.

– Мерзавец! У нас был уговор!

– Да, знаю. Но…

– Что?!

Атмосфера накалилась. Аддеваль вспотел так, что пот каплями выступил у него на лбу. Жуткая бледность исказила лицо жреца чуть не до неузнаваемости. Венгильда не была так страшна, когда переходила на крик. А вот когда дело доходило до задания каверзных вопросов…

Неожиданно послышался треск разбиваемого стекла. Шторм удивил всех столь внезапным побегом из храма… с Фетиль на руках.

– До встречи, ваша милость! – Тальвер бросился вслед за сорванцом.

– Сто… – такое неожиданное действие лишило ведьму дара речи.

Бежать двоим счастливцам пришлось не так уж и долго. Удивительно, но за ними даже ни погоня не устремилась, и никто из злодеев так и не крикнул ничего им вслед…

– Вы помните, где корабль? – Осведомился Тальвер у встретившихся им по пути Айвана и Кириокаса, как о том заранее успели договориться.

До шаттла добираться пришлось не так уж и долго. Небесный принц слезно простился со своими верными друзьями и в последний раз окинул взором лесные просторы чудо-планеты, держа своё сокровище, прекрасную Фетиль, в надёжных и мужественных руках.

С тихим благоговением и сильнейшим чувством полного удовлетворения Тальвер аккуратно уложил свою возлюбленную в капсулу для подготовки к гиперсну.

– Это не страшно? – На всякий случай поинтересовалась та.

– Ну что ты, милая! – Прошептал Тальвер в удивительном и всепоглощающем безмолвном восторге. – Я бы тебе тогда сказал…

«Я бы тебе тогда сказал», – пронеслась эхом в голове Фетиль так нежно и приятно сказанная фраза до невозможности родным голосом.

– Тальвер?

– Да, Принцесса?

– А ты помнишь, что однажды я тебе сказала, что умчалась бы с тобой хоть на край света и притом пообещала рассказать тебе позднее, почему?

– Ха, да милая. – Обрадованно подтвердил мужчина, готовый узнать один маленький секрет, что был сокрыт в сердце его возлюбленной для самого подходящего момента, дабы в нём сознаться.

– В нашей культуре к женщинам относятся совсем не так, как ты рассказывал, как их воспринимают на Онимбии. Да, ты говорил, что онимбийские парни до беспредела развязные и несдержанные, но ты и рассказывал, какие возможности там есть у… прелестного пола, как о нас у вас принято говорить, так?

– Верно. – Тальвер не мог смотреть на субъект своей самой великой и безудержной страсти без крайнего восхищения и сладкого умиления.

– Иначе в нашем городе. Тут женщина, выходя замуж, становится не больше, чем просто рабыней, пусть и громко говоря. Однако ты по отношению ко мне не повёл себя ни как онимбиец, ни как землянин. Ты удержал свою страсть и не познал меня до нашей свадьбы… а я-то сначала даже расстроилась, подумав, что я тебе неинтересна. Но ты поступил со мной совсем не так, как можно поступить с простой блудницей, утолив на той жажду похоти. Ты решил сначала подружиться со мной, для того чтобы быть ближе ко мне. И я потянулась к тебе в ответ.

Сие откровенное признание до глубины души сразило Тальвера своей искренностью и прямотой. А он раньше совсем не думал, что существуют такие возвышенные прелестные создания вроде неё… Мужчина полагал, что та наоборот будет меньше его любить за столь странное поведение, а она стала к нему ближе, чем кто-либо. Гораздо ближе, чем Фейлона…

– Знаешь, – Тальвер довольно неловко улыбнулся, как это у него бывало, когда он готовился сказать нечто очень остроумное, – твоя любовь дороже для меня всякого золотого топлива!

В последний раз перед погружением в глубочайший и пресладкий сон глаза влюбленных прониклись той любовью, что содержалась в премилых и столь очаровательных для обоих очах напротив.

– Спи, солнце. – Тальвер поцеловал Фетиль в лоб и прикрыл крышку капсулы.

Тихонько гудела включенная аппаратура. Всё было готово к запуску шаттла в открытый космос. Что-то есть общее между бескрайностью того пространства, в котором Тальвер однажды хотел навеки сгинуть, и между безграничностью истинной любви, что герой в конце пути приобрел для себя.

– Наконец-то! – В благоговейном трепете перед неизбежным чудом дальнего путешествия произнёс космонавт, запустив программу траектории к намеченной планете. – Боже, благодарю Тебя! – Воздал мужчина хвалу Тому, кто всё совершил и устроил по своему изволению.

– Айван, давай обратный отсчёт! – Велел Тальвер автоматической системе.

– Есть, обратный отсчёт!


– Добро пожаловать в реальность, Гарньер Иванович. – Поприветствовал мужчину, проснувшегося в кибернетической капсуле от виртуального сновидения, человек в белом халате.

– Гарньер? Моё имя… – Пациента немало осенило: в одну секунду он всё вспомнил, кто он и с какой планеты.

– Гарньер. – Вежливо и уверенно подтвердил доктор.

– Доктор Гаррисон? – Прочитал Тальвер, являвшийся на самом деле Гарньером, бирку на груди… землянина.

– Верно.

– То есть, – Пациент до сих пор не мог поверить в осмысленное, – Всё это не было реально… и планеты Онимбии не существует?! – Мужчина в упор посмотрел на доктора Гаррисона, привстав на своём незнакомом для него ложе.

– Я работаю в исследовании психических расстройств и выяснении их причин при помощи такой новой технологии, как погружение в виртуальное сновидение. – Пояснил с умным видом психотерапевт-нейрохирург – К счастью для вас, мы с моим ассистентом, с которым я вас ещё познакомлю, посчитали для вас довольным то время, которое вы провели в нереальности. Анализ ваших нейронов, проводившийся во время вашего отсутствия в реальном мире, показал вполне положительную картину, так что мне остаётся поздравить вас с возвращением.

Тальвер, а он же Гарньер, никак не мог осмыслить все детали. Правда, такие вещи не обязательно понимать умом, когда для этого есть сердце… Только…

Легкая грусть охватила сердце героя. Выходит, что Фетиль – всего лишь наваждение? Всё это как-то немыслимо. Хотя, может, оно и к лучшему. Ведь учиться жить по-новому можно каждый день. Разобравшись с корнем своих психоэмоциональных проблем, теперь он заживет так, как никогда прежде. Неужели такое вообще возможно?

Пациента отвели в отдельную комнату и попросили подождать. Странно, но только сейчас он обратил внимание на то, что на нём достаточно модные, к слову, джинсы и легкая летняя рубашка с короткими рукавами. «И где этот странный и нелепый онимбийский прикид?» – подумал Гарньер с необъяснимым волнением внутри. Что-то ему подсказывало, что…

– Тальвер! – Послышался знакомый голос.

Сердце мужчины так и застучало с неудержимой силой, так и запрыгало от невероятного восторга. Он обернулся.

– Фетиль!

***

– О, мой Тальвер, как же здесь…

– Восхитительно? Да. – Ответил Гарньер Оксане, скромно и легко улыбнувшись.

– Все эти… огни и прелестные цветы… – Девушка окидывала завороженными глазами вкусно пахнущую, свежую комнату, приготовленную для первого свидания в жизни обоих. Свечки, прикрытые миниатюрными зонтиками, расставленные на полках и на празднично накрытом столе, создавали атмосферу сказочности и уюта. Цветы, издающие чудесные ароматы, стояли в ряд, подобранные со вкусом и с предельной тщательностью, так что идеальней картины и придумать нельзя было.

– В любом случае, самое возвышенное и превосходное, что есть здесь, так это ты. – Не оставил обычно скудный на слова, хотя и талантливый в речах, Гарньер свою верную подругу без комплимента.

Перед взором "онимбийца" стояла обворожительной красоты принцесса в шелковом платье изумрудного цвета, который так удачно вписывался в окружающую обстановку.

– О, Гарньер, ты… просто бесподобен! – Красавица в порывах чувств бросилась к своему принцу, заключив того в по-своему совершенно новых и страстных объятиях, так что их ланиты соприкасались друг ко другу. – Дорогой, я так люблю тебя!

– И я тебя! – Ответил сам охваченный великой и сильной любовью мужчина, так что глаза изысканно одетого в приталенный и подчеркивающий широкие плечи темный костюм мужчины в один момент стали влажными.

Любимец судьбы не видел, как его возлюбленная прослезилась вместе с ним.

– Итак, моя возлюбленная Фетиль, я… приготовил для тебя сюрприз. – Красавчик заглянул в мокрые глаза своей избранницы.

– Какой же?

Не торопясь отвечать, мужчина встал на одно колено.

– Оксана, я, Гарньер, предлагаю тебе заключить между нами вечный и нерушимый союз. – С выражением произнёс поэт, протягивая кольцо той единственной, кой был предан всем сердцем. – Я тебе признаюсь вот в чём: до виртуальной жизни время текло так тоскливо и медленно, но с тобой… не канет в бездну забытья ни один самый восторженный и необыновенный миг, как мои очи могли смотреть в твои очи, и как мои уста могли говорить к твоим ушам; – Взволнованный романтик, взглотнув, приостановился, после чего достаточно резко и торжественно выпалил:

– Оксана, ты согласна выйти за меня?

– Спрашиваешь с тем ещё, что уже делал мне предложение, некогда будучи "небесным принцем" с другой планеты?! – С невыразимым восхищением на лице прокомментировала счастливая девушка. – Да!