# Детство

Александр Сергеевич Мильченко

Рассказ, написанный под влиянием приятных детских воспоминаний. Повествование от первого лица.

Когда мне исполнилось десять лет, и я стал уже совсем большим, бабушка с дедушкой решили взять меня с собой на дачу. Я еще не знал тогда, как себя вести при этом: радоваться или грустить? Поэтому я решил прежде узнать, что такое дача, а уж потом показывать свое к ней отношение.

Вместе с нами на дачу поехала моя двоюродная сестра Олечка. Хоть мы с ней были одного года рождения, все почему-то считали, что она взрослее меня. Больше всего мне не нравилось, что она сама так считала. Но пусть она знает, что это не важно, потому что я-то точно знаю, что мы с ней одного возраста, и меня не провести.

Когда мы приехали на дачу, все казалось мне ново. Было непривычно увидеть вместо каменных дорог сырую душистую землю и зелень вокруг. Было очень много различных насекомых, которых я не видел раньше. Так же меня удивило и в то же время смутило то, что здесь почти не было людей. Но больше всего этого вместе взятого, меня удивил какой-то необычайно свежий росистых воздух, который мне не удавалось унюхать раньше. Я все ходил туда-сюда и часто вдыхал его, думал о нем и наслаждался его чистотой и свежестью.

Хоть мне было непривычно на даче, мне, наверное, она больше начинала нравиться.

Мы приехали рано утром.

Солнышко уже осветило все вокруг, и легко грело нас своими лучами. Было немного прохладно, меня знобило, и хотелось побыстрее согреться. К тому же от росы я намочил себе ноги, и хотелось быстрее зайти в дом.

Я еще не знал, чем мы будем заниматься; но по выражению серьезного лица дедушки я сообразил, что дело это будет крайней важности. Я невольно принял такой же серьезный вид, и так же, как дедушка делал замечания бабушке, точно так же и я делал замечания Олечке. «Не надо веселья сейчас!.. Не до него нынче. Работы невпроворот!» – говорил я серьезным тоном. По удивленным глазам сестры я понял, что произвел на нее должное впечатление. Не буду скрывать и того, что я сам несколько удивился от этого.

Когда мы покушали, дедушка начал раздавать всем задания. Первым делом он сказал нам троим сходить за молоком.

Я еще никогда в жизни не видел столько коров в одном месте! На большущем зеленом поле паслось по меньшей мере тридцать коров. Все они смотрели на нас, а кто-то даже мычал. Мне сказали, что это они так нас приветствуют. Меня в высшей степени удивили эти большие рогатые животные. Они мне очень понравились. Я без оглядки смотрел на них и улыбался.

Купив молока, мы направились назад. Только мы свернули в обратную сторону, со мной произошло нечто, чего я вовсе не мог ожидать, – я вступил в коровью лепешку. Только в этот самый момент я почувствовал отвратительный запах навоза, который невидимой тучей стоял над этим полем. В одно мгновение коровы перестали мне нравиться, а смех бабушки с Олечкой только усиливал неприятное состояние. Что-то подступило к горлу, глаза заблестели, и я хотел расплакаться.

Всю дорогу до дачи я шел один. Бабушка с Олечкой шли по другую от меня сторону все хихикая и посматривая на меня. Было очень горестно на душе сначала; но привыкнув к запаху и осмотрев ногу, я нашел, почему-то, в этом всем что-то смешное.

Часам к десяти, когда солнце уже высоко поднялось, мы все взялись за работу.

Собирать смородину, как Олечка, я посчитал женской работой, а припекающее в макушку солнце, еще больше укоренило мысль, что эта работа не по мне! Я подбежал к дедушке, который беспрерывно махал лопатой у забора, живо отбрасывая землю в стороны.

– Дедушка, чем можно тебе помочь? – сказал я.

Он не сразу обратил на меня внимание, продолжая все так же копать. Я молча ждал, пока он закончит свое дело, и не смел его отвлекать. Как только дедушка закончил, он отер лоб, резко выдохнул, и повернулся ко мне. Он посмотрел на меня с таким видом, как будто был удивлен, заметив, что кроме него в этом месте находится кто-то еще. Однако сморщив лоб, видимо что-то припоминая, он вопросительно заговорил ко мне:

– А, внучек! Что хотел, устал наверно?

– Нет, наоборот… Чем можно помочь?

– А ты что, собрал уже всю смородину?

– Нет… Но там Олечка собирает, мне кажется она без меня справится. Мне бы работу потяжелее…

– Вот как, – удивленно сказал дедушка, и задумался. – Хочешь покопать?

– Хочу, очень хочу… Только я не знаю как. Научи меня, дедушка.

Он от души залился хохотом.

Дедушка показал, как это делается, – копать. Я несколько раз попробовал, но лопата совсем не слушалась. Помимо этого, она была слишком длинная и тяжелая, поэтому у меня выходило только поднимать пыль. Дедушка понял, что так дело не пойдет, и решил хитростью направить мои силы, чтобы труд приносил пользу. Он нашел для меня небольшой свободный участок, который был еще не вспаханный, дал мне маленькие вилы с красной ручкой, как раз подходившие под мой рост, и попросил вспахать землю, сказав, что сам он не поспевает. После незначительных указаний (дедушка отличался особенной скрупулёзностью и строгостью при вспахивании земли), я принялся за работу.

Я чувствовал себя очень счастливо, и окончательно ощутил себя большим. Каждому маху я придавал особенной важности, и чувствовал прилив неимоверной физической силы, которая была несоразмерна с моими годами. Каждый член был силен и ловок, движения были быстры и точны, казалось, что я был уже крепким и взрослым мужчиной. «Да… не девичье это дело… копать! Это тебе не ягодки под деревцем собирать, – думал я, воображая перед собой сестру. – Это вон оно что – мужская работа! Вот так вот!»

Солнце начинало припекать спину и руки. Легкий ветерок одувал мое потное тело, и чувствовался сухой запах земли и травы. Все руки покрылись пылью и на пальцах образовались мозоли, которые ныли, дополняя общее соединение с окружающей природой. «Хорошо-то как! Прелесть!» – думал я, спрятавшись под деревом, чтобы перевести дух.

Олечки уже не было на прежнем месте, только дедушка с важным лицом ходил между грядками, и иногда останавливался, что-то осматривал, вырывал, откидывал в сторону и продолжал ходьбу.

Хотя я устал, мне было очень жарко и хотелось пить, я чувствовал до сих пор неизвестное мне, но очень приятное чувство от физической работы. Помимо этого, у меня появился какой-то зверский аппетит, чего со мной раньше не бывало. Более того, меня приводило в умиление и радость, что вместо того, чтобы оставить работу раньше времени и пойти передохнуть и покушать, я продолжал трудиться. Мне хотелось трудиться. На удивление у меня появились новые силы, аппетит пропал, и я почувствовал что-то такое хорошее внутри, отчего захотелось заплакать слезами радости. Как же на даче все-таки было здорово!

После обеда я хорошенько отдохнул и набрался сил. Я видел слева от дачи пышный, зеленый лес. Мне неудержимо захотелось в него сходить и увидеть зайца или, если посчастливится, лису, о которой я много слышал от дедушки. Выпросив разрешение, я быстро помчался туда сам (мне не разрешили заходить в лес).

Деревья в лесу были очень высокими и зелеными. Я никогда не встречал подобных деревьев в городе, и потому просидел продолжительное время рассматривая их, ожидая кого-то увидеть. Чем чаще я наблюдал, тем больше различал тысячи разнообразных звуков, начиная с песен птичек, заканчивая звуками каких-то букашек и шелеста травы. Меня завораживала трава в поле. Игривый ветерок, гуляя по полю, образовывал что-то схожее с морскими волнами. Казалось, что в траве, то тут, то там, кипит жизнь и бегают сотни неизвестных мне зверей! Хоть я и знал, что это ветер балуется, все-таки настороженно наблюдал за всеми движениями, и все думал, что сейчас выбежит заяц или лиса.

Упав на траву навзничь, я засмотрелся на небо. Как же оно было красиво! Оно было такое… голубое! Один цвет, а сколько в нем чего-то хорошего, неясного, но такого родного и любимого, что я не сдержался, и заплакал от радости. Как мне было необычайно хорошо в эту минуту!

Как же не любить после этого дачу, огород, трудную физическую работу, когда все это находится здесь, с природой? Мне бы хотелось вечно проваляться на теплой травке, под лучами солнца. Я чувствовал, что начинаю дремать… Только я стал воображать что-то неясное, как вдруг мне вспомнилось, что я уже долго гуляю, и нужно возвращаться. Хоть эта мысль и была горестна мне, я все-таки надеялся, что еще вернусь в это сказочное место. Отчего же оно не доступно мне всегда?


Бердянск. 18 июля 2017 г. Мильченко Александр