Вячеслав Рюхко
Тайны планеты баранозавров

В поисках дома

– Ха! Что значит, «не умею»?! – кричал Бенокентий. – На рогобрюхе умею, на дрыгопрыге умею, в детстве на хлюпошлепах катался, и с вашей рычалкой тоже как-нибудь справлюсь!

– Но это очень сложная машина, – пытался вразумить его папа Слава. – Чтобы ей управлять, долго учиться нужно!

– Кому-то, может, и нужно, но не мудрому вожаку стада баранозавров! – не обращая внимания на протесты папы Славы, Бенокентий влез в вездеход и принялся беспорядочно нажимать на кнопки и дёргать за рычаги. Мамы стояли в сторонке и, улыбаясь, наблюдали за спором мужей, предпочитая не вмешиваться. Ребятишки, Бебеслав, Бебелла, Беня и Лисана, позавтракав, убежали играть в баранобол, оставив взрослых дома.

– Давай! Но! Поскакали! – кричал вездеходу Бенокентий, вращая руль и подпрыгивая на педалях.

Вездеход долго не обращал на баранозавра внимания, но, когда Бенокентий стукнул изо всех сил по кнопке «старт», зарычал, ослепил мам фарами и с рёвом рванул с места.

– Стой! Куда! Тормози! – надрывался папа Слава, но вездеход уже продрался сквозь кусты крыжимолости, напугав до полусмерти парочку жужиков, и, набирая скорость, направился прямо к дому.

– Тпррррууу! Тпррррру! – пытался перекричать рёв машины Бенокентий, но непослушная рычалка протаранила стену, потом вторую и остановилась только возле кровати Бебеши. Ошарашенный хлюпошлёп на секунду замер, разинув пасть, а после на всякий случай растянулся на полу, притворившись мёртвым.

Бенокентий выкарабкался из вездехода и, шатаясь и поскальзываясь на обломках, поспешил покинуть поскрипывающее на ветру жилище. Папа Слава, мама Лена и Белизовета уже бежали ему на помощь. Бедняга Бенокентий упал, и папе Славе пришлось попотеть, оттаскивая его от покосившегося дома. Бенокентий стонал, мамы махали перед его мордой большими листьями лопуховника и участливо охали. Хлюпошлёп догадался, что опасность миновала, и энергично крутился у всех под ногами, не желая ничего пропустить.

Протараненный дом заскрипел, пошатнулся и развалился на части, похоронив под обломками покорёженный вездеход.

– Рогатик мой, – протянула Белизавета, – наверное, действительно, стоило послушать Славу и не лезть за руль без подготовки. Смотри, что ты наделал!

– Да нет, кудряшечка моя, – простонал Бенокентий, приподняв голову, – я не виноват, просто фифюльчатость у рычалки совсем никчёмная.

Папа Слава беспомощно закатил глаза и, бормоча себе под нос, пошёл проверить, можно ли вызволить из-под обломков вездеход.

Когда раскрасневшиеся от игры ребятишки вернулись, взрослые разбирали завал, а вокруг толпились соседи и деловито помогали советами.

– Бе! Что стряслось? Куда делся наш дом? Это хрюкомякусы напали на деревню? – Ребятишки нетерпеливо дёргали родителей за шерсть и одежду, донимая их вопросами.

– Нет, не совсем хрюкомякусы, – ответила, ласково улыбнувшись мама Белизовета. – Придётся вам поскакать на лавандышевые луга к пастуху Беколаю и привести новый дом, а мы пока тут всё приберем.

– А я попробую восстановить вездеход, – добавил папа Слава.

– Не волнуйся! – заверил его Бенокентий, похлопывая когтистой лапой по спине. – Отремонтируем мы твою рычалку! У нас в деревне много разных мастеров!

Мама Белизовета обняла детишек, ласково их пободала:

– Всё, бегом за домом!

– Ладно, мама, мы поскакали. – Бебелла схватила Беню за лапку.

– И Лисану с собой прихватите.

– Так она ж совсем скакать не умеет! – развёл лапами Бебеслав. – Мы так неделю ходить будем!

– Поймайте для неё червящера! – предложила мама.

– Точно! – Бебеслав хлопнул себя по лбу и повернулся к Лисане: – Идём!

Баранозавры бросились было в кусты, но заметив, что Лисана не поспевает, остановились, вздохнули и подождали её.

– А кто такие хрюкомякусы и почему вы их так боитесь? – поинтересовалась Лисана. – Их хоть кто-нибудь видел?

– Ты что, не слышала историю несчастного Берендея? – Бебеслав так удивился, что Лисана сразу поняла – историю Берендея знают все, кроме неё.

– Можно я?! Можно я?! – запрыгал Беня.

Не дожидаясь разрешения, он прокашлялся, отряхнулся, зевнул, потянулся и встал в позу рассказчика:

– В те стародавние времена, когда в лесах водились неведомые звери, реки полнились причудливыми рыбами, а в небесах парили невиданные птицы, жил в деревне бедняга Берендей. Но история наша начинается ещё раньше, когда Берендей был не беднягой, а обычным жизнерадостным баранозавром. Да-да, не удивляйтесь, такие времена тоже были! Так вот, вздумалось однажды Берендею пойти в лес за кочегрыжками. Не подозревая, какая ужасная судьба ожидает его, Берендей взял мешок, пободал на прощание жену и отправился в лес. Долго бродил Берендей по лесу, минут пятнадцать, но ни одной кочегрыжки так и не нашёл. Видимо, из-за ранней осени и сухой погоды они улетели дальше в чащу, к болотам, где широкие стволы пихтополей опутал пахучий медовый крыжжевельник. Берендей и не подозревал, какая опасность затаилась среди деревьев, а потому, беззаботно бормоча под нос стихи, направился вглубь леса. Вдруг из-за кочек выглянула беленькая мордочка, показала язык и звонко засмеялась. Кочегрыжка! Берендей обрадовался и стал гоняться за ней. Рядом с первой появилась вторая, затем третья, и вот уже целый рой белых и сочных кочегрыжек закружил вокруг удачливого кочегрыжника. Берендей прыгал, крутился, размахивал лапами. Юркие кочегрыжки ловко уворачивались от его когтей, но цепкие лапы баранозавра всё же схватили и прижали к груди несколько лакомых хохотушек. В погоне за добычей, Берендей не заметил коряги, коварно притаившейся под опавшими листьями. Он запнулся и звонко врезался лбом прямо в ствол высокого пихтополя.

Земля задрожала, небо потемнело, и жуткий, леденящий душу рёв сотряс лес. Притихшие кочегрыжки разлетелись и спрятались среди цветов. Испуганный Берендей задрал голову и увидел, как на него с ветвей спрыгнуло огромное отвратительное кровожадное чудовище. Его глаза горели ненавистью, ядовитые клыки нацелились на горло несчастного кочегрыжника, длинные когти приготовились разорвать свою жертву. Берендей не успел отскочить, беспощадный монстр рухнул на него и придавил к земле. Ужас придал силы бедному Берендею, он извернулся и чудом выскользнул из цепких клешней и липких щупалец, сдавивших его несчастное тело.

Вы видели, как летают стреласточки? И я не видел. Никто не видел, как непостижимо быстр их полёт! Берендей клянётся, что обогнал трёх. Ноги сами несли его к дому, и уже через минуту в деревню вбежал седой, трясущийся и скулящий от страха баранозавр. С тех пор никто и никогда не видел улыбки Берендея, но вопли его спустя столько лет будят по ночам соседей.

– Ох, пожалуй, я бы не хотела встретиться с хрюкомякусом. – Лисана поёжилась. – А это всё правда?

– Конечно правда, – ответил за брата Бебеслав. – Можешь, когда вернёмся, сама Берендея расспросить. Седой старый баранозавр. На улицу почти не выходит. Вечно трясётся и заикается. А сейчас – поторопимся, червящер сам себя не поймает!

Баранозаврики легко перескочили через толстое поваленное дерево и с громким блеяньем скрылись в трямбамбуковой рощице. Лисана припустила за ними, стараясь не отставать. В какой-то момент ей показалось, что она потеряла друзей и заблудилась. Насилу выбравшись из зарослей мамортника, Лисана облегчённо выдохнула: баранозаврята спокойно сидели в рыжей траве и что-то старательно плели из длинных гибких веток хохочущей ивы.

– А как мы поймаем этого… вашего… – спросила она.

– Червящера, – подсказала Бебелла.

– Ты что ли ни разу червящеров не ловила? – деланно удивился Бебеслав. – У нас их даже малыши умеют ловить.

– Бебеслав! – укоризненно одёрнула брата Бебелла. Она повернулась к Лисане:

– Сначала сплетём управлялку. Потом намажемся грибягодами – это любимое лакомство червящеров. Дальше нужно отыскать нору, и, когда червящер выползет, чтобы полакомиться нами, мы набросим на него управлялку. Всего-то!

– А это не опасно? – поёжилась Лисана.

– Ха! – презрительно усмехнулся Бебеслав, но Бебелла на него взглянула так грозно, что он тут же осекся.

– Готово! – Беня поднял какое-то несуразное веткосплетение. Оно не было похоже на что-то готовое, но баранозаврята выглядели довольными.

– У горбатой секвони я заприметила полянку грибягод. А оттуда и до червящериц лапой подать!

И снова Лисане пришлось бежать сквозь кусты, перепрыгивать через сломанные деревья и шлёпать по лужам вслед за баранозаврятами. Они остановились у высокого кривого дерева, достающего мощными ветвями до облаков. Сразу за ним росли грибягоды. Большие малиновые шары в голубых пятнах, опоясанные несколькими белыми «юбочками», тянулись вверх на высоких тонких спиральных ножках.

Бебеслав разбежался. Прыжок. Копытца звонко цокнули о камень. Цок! – второй прыжок. Наконец он оттолкнулся от кривого ствола поваленной кедруши и в затяжном прыжке, словно снаряд, пробил грибягоду насквозь. Бебеслав приземлился с кувырком обмазанный липким ароматным соком и неуклюже распластался на траве. Порванные стенки грибягоды на глазах затянулись новыми голубыми пятнами.

– Оцените грибягодку! – Бебеслав подскочил и деланно покрутился на месте, протирая кулачками глаза. – По-моему, ничего! А теперь – за дело!

И опять Лисана бежала за друзьями сломя голову чтобы не потеряться в лесу.

– А вот и нора червящера, – Бебеслав указал когтём на чёрную дыру под корнями старой секвони. – Давайте быстренько её изловим и поскакали, а то до темноты к Беколаю не доберёмся. Придётся в лесу ночевать.

Нора была такого размера, что в неё запросто мог войти бегемот. Лисана поёжилась.

Беня с Бебеллой подкрались к самому входу в дыру и приготовили сеть. Бебеслав встал поодаль, подмигнул Лисане и заголосил:

– Бе! Бе! Кто хочет грибягодки? Эй, червящерка! Выползай!

Того, что произошло дальше, не ожидал никто. Нечто большое и длинное голубой молнией выскочило из норы и бросилось на Бебеслава. Тот едва успел кувыркнуться в кусты, и червящер пролетел мимо. Беня с Бебеллой так и стояли, держа сеть, и недоумённо хлопали глазами.

– Бе-е-е-е! Помогите! Бе-е-е-е! – перепуганный Бебеслав скакал между стволами деревьев, уворачиваясь от проворного монстра.

Лисана выхватила сеть у Бени с Бебеллой и во всю прыть помчалась к двум деревьям, обвившимся друг о друга так, что внизу осталась небольшая лазейка.

Сюда! Скорее! – крикнула она Бебеславу, показывая на дыру между деревьями.

Бебеслав, воспользовавшись тем, что червящер запутался в клейких лианах ловьюна, бросился к Лисане. Он попытался пролезть через дыру, но застрял там. Рычащий ящер выпутался из ловушки и снова бросился в погоню за прыткой блеющей грибягодой. Лисана схватила Бебеслава за рога и изо всех сил потянула, упёршись ногами в стволы деревьев. Бебеслав выскочил, словно пробка, как раз в тот момент, когда червящер готов был схватить его за хвост, и они кубарем скатились в грязную лужу. Червящер застрял в дыре между деревьями и жадно лязгал зубами, разрывая землю десятками мощных лап.

Лисана опомнилась первой и накинула сеть на морду чудища. Подбежавшие Беня с Бебеллой помогли закрепить её.

Бебеслав вылез из лужи и отряхнулся:

– Ну вот, я же говорил. Проще простого. А ты боялась! Жаль, теперь деревья пилить придётся.

Бебеслав поплёлся в сторону деревни. Червящер, осознав, что грибягода от него ускользнула, успокоился и проводил Бебеслава жадным взглядом. Потерявшая от возмущения дар речи Лисана потирала ушибленную коленку.

Бебеслав с Бебеллой заканчивали опутывать червящера, когда из деревни с пилой вернулся Бебеслав. Ноздри монстра возбуждённо зашевелились, но баранозавры мигом натянули сеть, давая понять, кто здесь хозяин. Бебеслав в два счета спилил деревья и размашистым жестом пригласил Лисану садиться.

– Я на это не полезу! – Лисана нахмурилась скрестив руки на груди. – Понятия не имею, как на нём ездить.

– Можно я?! Можно я с Лисаной поеду? – Беня, приплясывая, дергал старших за шерсть. Не дожидаясь ответа, он резво запрыгнул на червящера и протянул Лисане лапу.

Лисана постояла немного, оценивающе глядя на Беню, махнула рукой и неловко вскарабкалась на гладкую спину. Бебелла с Бебеславом скрылись в кустах и червящер ринулся за ними. Он голубой молнией летел через лес, ныряя под поваленные деревья, перепрыгивая ручьи и распугивая стрекозящериц, улёток и разноцветных крабочек. Лисана мёртвой хваткой вцепилась в упряжь.

– Как ты им управляешь? – закричала она Бене.

– А зачем управлять? – Беня обернулся. Его глаза сияли от счастья. – Он грибягодного Бебеслава ни за что не упустит!

Лисана прижалась всем телом к спине червящера, пальцы побелели от напряжения, глаза слезились от ветра. «Больше не могу» – прошептала она. И тут она увидела Бебеслава и Бебеллу, бегущих навстречу. Они махали лапами и что-то громко блеяли, выпучив от страха глаза. Лисана разобрала только «бегите», «кошмар» и «хрюкомякус». Червящер резко развернулся, сеть выскользнула из пальцев Лисаны, её швырнуло в воздух, и, дрыгая руками и ногами, она шлёпнулась в мягкий лист лопуховника. Лисана соскользнула по гладкому листу и испуганно затаилась под ним.

Вопли баранозавров и топот ног червящера становились всё тише, пока совсем не исчезли. Где-то наверху гундели птицы, рядом бубнил свою песню муховей, сонные ворчки вяло переругивались. Лисана ждала, но никто не возвращался.

На поляну вышел зверёк. Он неспешно вышагивал на задних лапах, высоко подняв голову. Чёрная шерсть блестела на солнце, округлые ушки постоянно шевелились, улавливая малейшие шорохи. Зелёные глаза что-то высматривали в траве. Нос пятачком шумно втягивал воздух. Длинный хвост крючком лениво вилял туда-сюда. Будет жалко, если его сожрёт чудовище.

– Псс, – тихо подозвала его Лисана, и зверёк тут же обернулся, – кис-кис-кис, цып-цып, гули-гули. Иди ко мне, хорошенький.

– Зачем? – спросил зверёк, и Лисана от удивления села.

– Ой, а я и не знала, что на этой планете есть ещё разумные существа, кроме баранозавров.

– Как видите! – зверёк, мурлыкнув, поклонился.

– Тогда бегите скорей ко мне под листок. Нужно прятаться! Где-то рядом рыщет чудовище – хрюкомякус!

– Боюсь, я не смогу спрятаться от хрюкомякуса при всём своём желании. Мурр. Но не бойтесь. Меня он не обидит.

– Это почему? Вы – ядовитый! – догадалась Лисана.

Зверёк в ответ рассмеялся, похрюкивая:

– Ну что вы! Дело в том, что я и есть чудовище-хрюкомякус. Хрюмур, к вашим услугам! – с поклоном представился зверёк.

Лисана уже устала удивляться:

– Меня зовут Лисана. А я вас совсем по-другому представляла: с огромными рогами, острыми клыками, когтями. Но вы совсем не выглядите страшным. Почему баранозавры вас боятся? Что в вас ужасного?

– Мурр, предположим, когти у меня есть! – Хрюмур продемонстрировал маленькие, острые коготки. – Но баранозавры меня боятся не из-за этого. Когда-то давно один мой предок, охотясь на зимовыродка, имел неосторожность свалиться с дерева прямо на баранозавра, крепко его перепугав, и с той поры все баранозавры смертельно боятся хрюкомякусов. Я бы переселился подальше, чтобы не пугать бедных созданий, но здесь растут цветы-добромашки, а я просто обожаю их заваривать, – глаза Хрюмура мечтательно прикрылись, и пасть расплылась в задумчивой улыбке.

– Но ведь баранозавры видели вас, и должны были заметить, что ничего ужасного в вас нет!

– Страх рождает чудовищ. Мурр. Ужас туманит глаза баранозавров, и они видят меня не таким, как вы, Лисана. Они вообще не любят и боятся всех, кто не похож на них.

– Неправда! – вступилась за друзей Лисана. – Я не похожа на баранозавров, но они со мной дружат!

– Это потому что ты хорошенькая, миленькая, как хлюпошлеп. А я… Эх… – Хрюмур грустно хрюкнул.

– А мне кажется, вы тоже миленький. Я обязательно подружу вас с баранозаврами… Если найду их теперь, конечно.

Хрюмур тяжело вздохнул и промурлыкал:

– Вы, Лисана, недооцениваете мощь страха. Ничего у вас не выйдет. Но я помогу вам найти друзей. У меня исключительные зрение, нюх и слух! Идёмте за мной.

И Лисана зашагала вслед за удивительным хрюкомякусом через цветущие заросли мамортников, в окружении встревоженных сияющих сверкочков.

– Мурр! Теперь идите прямо, пока не встретите ваших друзей. Извините, я вынужден вас оставить, иначе они снова в панике разбегутся.

– Спасибо, милый Хрюмур!

Лисана не удержалась и потрепала хрюкомякуса за ушком, тот зажмурился и тихо замурчал.

Баранозаврята молча сидели на вкусняничной поляне. Вид у них был удручённый. Червящер лежал рядом, принюхиваясь к Бебеславу.

– Привет! – закричала Лисана и бросилась к друзьям.

Баранозавры запрыгали, заблеяли от радости. Беня даже довольно больно боднул Лисану в бок.

– Тише, тише! – потирая бок, попросила Лисана. – Вы чего?!

– Мы бежали, – затараторила Бебелла, – а тут чудовище! Огромное! Клыки, щупальца, рога, глаза огнём горят. Мы назад. Бегом через лес. На поляне остановились. Тут червящер из кустов. Беня слез. А Лисана не слезла. Смотрим – на червящере пусто. Уже думали, что хрюкомякус сожрал тебя!

– Не сожрал, – улыбнулась Лисана. – А ты уверена в рогах и горящих глазах?

– Конечно! Бебеслав тоже видел!

Бебеслав энергично закивал.

– А как ты от чудовища спаслась? – Бебелла и братья уставились на Лисану.

– Это «чудовище» меня к вам и привело. И вовсе хрюкомякусы не ужасные. Они добрые и милые.

– Ага! А трава зелёная и небо синее! – прокривлялся Бебеслав. – Что ты нам сказки рассказываешь! Серьёзно, как ты от него сбежала?

– Да я же говорю, хрюкомякус совсем не страшный. Он ниже меня ростом, у него нет рогов, глаза совсем не горят.

– Это, наверное, был не хрюкомякус, – влез в разговор Беня, – а мышиншила! Или бобрсук-земленюх! Ты просто перепутала!

– Да какой ещё земленюх! Он сам сказал, что он – хрюкомякус!

– Ну тогда это точно не он! – уверенно заявил Бебеслав. – Хрюкомякусы тупые гадкие монстры. Они не разговаривают, а лишь ревут, рычат и жрут баранозавров.

Лисана только рукой махнула. Хрюмур был прав, страх, действительно, рождает чудовищ в воображении баранозавров.

– Поехали за домом. Скоро стемнеет.

Солнце клонилось к закату, сумеречные стрекотуны трещали вечерние песни, подлуннихи раскрыли светящиеся широкие лепестки. Когда Лисана верхом на червящере выскочила из лесу, перед ней открылся ошеломляющий вид – по бескрайним лиловым лавандышевым полям, медленно перебирая бесчисленными лапами, двигались огромные, просто гигантские животные. Они издавали низкие протяжные звуки, словно киты.

– Кто это? – тихо спросила Лисана, зачарованно уставившись на гигантов.

– Это улиткодонты. Бе-е-е-е! Пойдём выбирать дом! – радостно закричала Бебелла и первая поскакала к лавандышевым полям.

Их встретил немолодой бородатый баранозавр с пятнистой шерстью, короткими, но очень толстыми рогами и широким крепким лбом.

– Бе, друзья! Пришли за новым домом?

– Бе, Беколай! – затараторила Бебелла. – Мы думали, что на деревню напали Хрюкомякусы, а это папа не совладал с рычалкой, и теперь у нас одни обломки! Мы с Лисаной, которая шмякнулась рядом с Кривыми рогами на Птеранодоне, прискакали за новым домом. Кого ты нам посоветуешь?

– Это ты Бесана? – Беколай внимательно разглядывал незнакомое ему существо.

– Я не Бесана, я – Лисана. Очень приятно познакомиться.

– Мне тоже. Вы пришли очень вовремя. Несколько улиткодонтов выросло и готово уводниться. Берёнка, Берька, Бебебек, Белорожка… Выбирайте!

Беколай показывал улиткодонтов и рассказывал о каждом из них! Баранозаврята никак не могли договориться, какой дом выбрать – Бебебека или Берёнку, и попросили совета у Лисаны.

– Мне нравится вот этот, с полосатой раковиной и белыми пятнышками.

– Белорожка? – переспросил Беколай. – Интересный выбор. Обычно баранозавры предпочитают одноцветные, неброские раковины.

– Видимо, дело в том, что Лисана – необычный баранозавр, – встрял в разговор Бебеслав.

– А, действительно, давайте возьмём Белорожку! Будет у нас особенный дом! – глаза Бени загорелись, и он заплясал на месте.

– Нас же засмеют! – засомневался Бебеслав.

Все посмотрели на Бебеллу. Решающее слово оставалось за ней.

– Мне тоже Белорожка сразу понравилась. Но я боялась признаться, – Бебелла склонила голову и застенчиво улыбнулась.

Бебеслав поскакал мыться в ручье, чтобы червящер, наконец, отстал от него, а остальные баранозавры с Лисаной отправились знакомиться с Белорожкой. Улиткодонтиха остановилась и внимательно уставилась тремя парами больших голубых глаз на гостей. Беколай подошёл к ней первый и ласково похлопал её по боку.

– Ну подходите, знакомьтесь, не бойтесь.

Бебелла нерешительно сделала два коротких шага к Белорожке, но Беня уже обогнал её и ловко запрыгнул на ближайшую лапу.

– Бебебей! Все за мной!

Бебелла наморщила лоб, видимо, хотела отругать братика, но увидев, что Беколай улыбается, расслабилась и промолчала. Громко бебекнув, она, обогнав братца, оседлала улиткодонтиху и погладила её по голове, ухватившись за белый рог. Лисане понадобилась помощь. Беколай посадил её на плечи, и сам поднялся на ногу Белорожки, а Беня с Бебеллой помогли ей вскарабкаться наверх. Когда к ним присоединился Бебеслав, уже совсем стемнело. Баранозавры, не заботясь о безопасности, расставив ноги, уткнулись лбами в спину улиткодонтихи. Лисане не спалось, она села повыше, на край ракушки, и смотрела, как ночной лес проплывает под её ногами, расступаясь под мощью Белорожки. Звездоцветы горели яркими огнями внизу, сверкочки кружили вокруг, словно искры, далеко сзади, по оставленной улиткодонтихой тропинке плёлся усталый червящер.

– Просыпайся, соня! Мы уже почти приехали, – Бебеслав тряс притулившуюся на краю ракушки Лисану за плечо.

Солнце поднялось высоко и жарко грело. Лисана спустилась на спину Белорожки и почувствовала её приятную прохладу. Деревья с треском расступились, и показались дома баранозавров. Когда Белорожка дошагала до развалин дома, всё уже было убрано. Баранозаврята и Лисана бросились в объятия родителей и наперебой принялись рассказывать о своих приключениях.

Тут же появился Бебестрелли. Он кружил вокруг Белорожки, с прищуром глядел на раковину, качал головой, тёр лоб и цокал языком. За ним подтянулись и остальные жители деревни.

– Как там наш вездеход? – поинтересовалась Лисана у папы. Папа вздохнул и молча показал пальцем в сторону Баодеда. Там, в тени, прятался изуродованный до неузнаваемости вездеход. Он был покрыт чем-то красным, липким и пузырящимся. Окна замазаны глиной, оторванные фары валялись рядом.

– Лолипупили? – поинтересовалась Лисана.

– Угу, – тяжело вздохнул папа Слава

– С прихлюпом?

– Как видишь.

– Ну ничего. Сгоняем за игломхом, очистим окна, починим. И будет ездить как новый. Фифюльчатость-то у него теперь – о-го-го!

Отец улыбнулся, обнял и поцеловал Лисану.

Пришла пора Белорожке расставаться со своей раковиной. Её напоили виногрушевым соком, натёрли бока листьями базилилии. Баранозавры сели вокруг улиткодонтихи и тихо хором заблеяли. Белорожка подняла передние лапы, потянулась вверх, гулко охнула, и раковина отвалилась, скатилась со спины, оперлась о ствол Баодеда. Бебеша первый заскочил в отверстие раковины и скрылся в тени. Бебестрелли подбежал к дому-спирали и принялся чертить на ней овалы будущих окон. Все остальные проследовали за освободившейся Белорожкой в сторону ручья.

– А куда уходят улиткодонты, освободившиеся от раковины? – спросила Лисана у Бенокентия.

– Известно куда! В глубины океана, в своё подводное царство.

– А где здесь у вас океан?

– У нас океана нет. Но есть ручей. В нём Белорожка и уводнится. Он впадает в маленькую речушку, которая, соединяясь с другими речушками, превращается в большую реку. Река устремляется в море, а из морей улиткодонты плывут в моря и океаны. Это долгий путь, Лисана!

В разговор влез папа Слава:

– А откуда они появляются здесь, если живут они в океане?

– Из семян вырастают маленькие раковины. А когда раковины вырастают большими, выше меня, из них вылезают улиткодонтики и мы гоним их на пастбища. Там уже они растут, готовятся к уводнению.

– А семена откуда берутся?

– С неба падают.

– А на небо они как попадают?

Бенокентий остановился и раздражённо уставился на папу Славу. Потом поднял передние лапы и покрутился.

– Осмотрите меня внимательно, уважаемый.

– Ну.

– Ещё внимательней! – Бенокентий продолжал крутиться.

– Ну рассмотрел.

– И что вы видите?

Папа Слава задумчиво почесал подбородок.

– Шерсть вижу.

– А ещё?

– Лапы. Когти… К чему вы клоните?

– А как же мои крылья?

– Какие крылья? Я не вижу никаких крыльев!

– Неужели?! А я-то думал, что вы их как-то углядели, раз решили, что я могу знать, откуда в небе берутся семена улиткодонтов! – И гордо задрав голову, Бенокентий побежал догонять остальное стадо.

– Чего это он? – озадаченно пробубнил папа Слава.

Мама Белизовета поспешила успокоить его:

– Не обращайте внимания. То, что вы рычалкой управляете лучше него, сильно его расстроило. Да ещё и починить её он не смог. А ведь он вожак стада! Ничего. Скоро пройдёт.

Белорожка дошагала до ручья. Обернулась. Низко и протяжно охнула. Баранозавры заблеяли ей в ответ, и улиткодонтиха отправилась вниз по течению в свой далёкий путь.

Когда кроны деревьев захлопнулись за Белорожкой, баранозавры стали расходиться.

– Пора домой! – приказал Бенокентий. – У нас ещё много дел. Нужно помочь Бебестрелли и новое гнездо для Бебеши построить, а то кое-чья рычалка, – Бенокентий покосился на папу Славу, – нам весь дом разворотила!

Борьба с сорняками. Часть 1 – Колючая напасть

Солнечный лучик заглянул в круглое окошко и пощекотал щёку Лисаны: «Вставай, соня!». Она зевнула, сладко потянулась и похлопала Бебешу по боку. Тот поёрзал в кроватке, поскулил, но просыпаться отказался. Лисана сменила заляпанный комбинезон на свежее платье со звёздочками и побежала умываться к ручью. Мама Белизовета уже колдовала над завтраком – заворачивала политые соплеслюнями ягоды земляпихи в длинные голубые листья лебедыни.

– Бе! – поздоровалась Лисана.

– Бе, Лисана! Как спалось? – ответила Белизавета, но Лисана уже выбежала из дому и шлёпала босыми пятками по опавшим мягким оранжевым листочкам, любуясь разливающейся по небу клубничной зарёй. В кустах весело трещали стрекозяблики, где-то над головой вопил озорной напугай, радужные баобабочки порхали над цветами, раскрывшими лепестки навстречу солнцу.

Вдруг, «Ой!!!» – что-то очень больно кольнуло в пятку. Лисана запрыгала на одной ноге, разглядывая, куда это она наступила. По земле, прямо на тропинке, стелилась извивающаяся ветвь диковинного растения. Лисана никогда раньше таких не видала. Искорёженный чёрный стебель и зазубренные пятнистые листья были утыканы тонкими, острыми шипами. Лисана огляделась по сторонам. Зловредные растения оплетали кусты, чернели на полянах, заползали на тропинку. Осторожно переступая через колючки, Лисана добралась до ручья. Там она умылась, сполоснула ранку на ноге, обвязала ступню длинным листом потропинника и также аккуратно вернулась домой.

– Что это у вас за колючки растут такие? Ногу поранила. Теперь болит, – пожаловалась Лисана.

– Видимо, на чертопереполох наступила. Прополоть надо, – вздохнул Бенокентий и выглянул во двор. – Ого! Крякодилку мне в ухо! Скорей все сюда!

Баранозавры высыпали на улицу и охая и причмокивая крутили головами. В траве, на кустах, на деревьях и даже на стене дома чернели длинные колючие побеги.

– Мама, что это? – удивилась Бебелла. – Я таких сорняков ещё не встречала.

Откуда-то из-за дома раздался приглушённый крик:

– Кто-нибудь! Помогите! Мы застряли.

– Это папа! – воскликнула Лисана.

Вездеход так и не починили, и папа Слава с мамой Леной не могли вернуться к себе на корабль. Спать на полу им не хотелось, а потому они вот уже вторую ночь ночевали в изуродованной машине. Обогнув дом, баранозавры и Лисана увидели вездеход, так плотно оплетённый колючками, что открыть дверь стало попросту невозможно.

– Дети, зовите соседей, – распорядился Бенокентий. – Нам самим с сорняками не справиться. А я пока поищу инструменты. Нужно спасать этого недотёпу!

Лисана не стала слушать возмущённые вопли отца, а вслед за друзьями помчалась будить соседей. Не ко всем домам можно было легко пробраться. Колючие растения так плотно опутали некоторые ракушки, что к дверям было не подойти. Особенно не повезло дому Бебенделя. Он превратился в чёрный колючий клубок, ощетинившийся острыми, как пилы, листьями. Бероника звала на помощь и махала в окошко букетом пионов.

– Потерпи, Бероника, мы скоро вернёмся с подмогой! – пообещала Бебелла.

Не прошло и четверти часа, а на полянке возле нового полосатого дома Бенокентия собралось почти всё стадо. Баранозавры толкались, блеяли и ожесточённо спорили:

– Растоптать и выбодать их! Что с ними сюсюкаться! – кричали одни.

– Вытравить их пчелуксусным мёдом! – требовали другие.

– Фифяфнуть фифуфифьным фифуфом! – бормотал Бебельян Бебетович.

– Смутоплюкнуть их с пупофисом, непременно с пупофисом! А потом всё проскребать, – настаивал Бехаил.

Бенокентий поднял над головой большую дубину и звонко постучал ей себя по лбу, призывая стадо к тишине.

– Нету счастья и в еде, коль товарищ твой в беде! Сперва нужно освободить всех пленников. Возможно, Бебендель раскрестит эти колючки. С наших инопланетных друзей хоть вреда и больше, чем пользы, но и их тоже надо вызволять. Хватайте инструменты и вперёд!

Баранозавры загалдели, схватили палки и камни и бросились выручать пленников вездехода. Шипы больно кололись, листья цеплялись за шерсть, но баранозаврам удалось разрубить несколько ростков и приоткрыть дверь. Папа Слава и мама Лена протиснулись в щель и верхом на мягких спинах своих спасителей выехали из колючей ловушки.

– Что это за гадость! – возмущался папа Слава. – Откуда взялись эти растения?!

– Не знаю, – тут же нашёлся ехидный Бенокентий, – но пока вы здесь не появились, их не было!

– Перестаньте ссориться, – вмешалась мама Белизовета, – нужно Бебенделя вызволять. Пусть он раскрестит эту дрянь во что-нибудь!

– Вы идите, а я вездеход чинить закончу, – заявил папа Слава, разминая обеими руками затёкшую поясницу. – На нём мы вмиг всё отчистим от этой заразы!

К дому Бебенделя было уже не подобраться. Раковина полностью скрылась, опутанная чёрными сорняками. Жёсткие стебли устилали лужайку перед домом, нацелив на гостей острые шипы. На растениях распустились большие мясистые цветы, источающие удушливый кислый запах. Вокруг царила тишина – все птицы и звери поспешили убраться подальше.

Бенокентий рьяно руководил спасательной операцией:

– Беврентий, Бенджамин – строгайте ходули. Беоргий – проверь, можно ли пробраться поверху. Бебекентий, Беатриса – плетите шипоступы. Беракл – готовь дубину. Беппократ, Бебеценна, Бейболит, Беображенский, Бебехаус – будете помогать раненым!

– А остальные? – выкрикнули из толпы.

– Остальные готовьте зубы, рога, когти и копыта, – Бебендель набрал побольше воздуха и выкрикнул. – Мудролоб, силён и храбр… Кто это?

– Баранозавр! – громко заблеял нестройных хор, и работа закипела.

Пока одни баранозавры что-то ломали, выдалбливали, связывали, скручивали, чистили и смазывали, остальные, под предводительством вожака Бенокентия бросились на бой с сорняками. Они рвали их зубами, выдирали рогами, кромсали когтями и топтали копытами. Колючки не сдавались – путались в шерсти, прыскали липким едким соком, больно впивались в лапы. Баранозаврам удалось прорубить себе дорогу на несколько метров вглубь чёрных зарослей, но дальше пробиваться было уже некому. Борцы с сорняками залечивали саднящие раны, вынимали занозы и жалобно блеяли.

Подоспевший на помощь Бебеша крутился под ногами, подпрыгивал, лизался и мазал всех розовыми соплеслюнями.

Над поляной раздался рёв, грохот и треск ломающихся деревьев. В небе закружились и завизжали перепуганные свиницы.

– Рычалка! – баранозавры разбежались в стороны, и на поляну ворвался вездеход.

Не снижая скорости, машина пронеслась по дороге, вытоптанной баранаозаврами и, давя сорняки, устремилась к дому Бебенделя. Колёса проскальзывали, вязли в чёрных липких ветвях, но вездеход уверенно приближался к ракушке. Когда до двери осталось рукой подать, машина резко остановилась. Дверь вездехода открылась и оттуда высунулся папа Слава:

– Скорее! Помогайте!

Вооружённые дубинами, ходулями и шипоступами баранозавры поковыляли, хромая, на приступ колючей крепости. По следам, оставленным вездеходом, они добрались до папы Славы и вместе принялись очищать вход в дом Бебенделя.

Когда выдрали последнюю колючую ветвь, заслонявшую вход, двери откатились и навстречу спасателям вышел Бебендель, неся на руках Беронику. В когтях он сжимал букет ярких жёлтых одуванчиков. Испуганная баранозаврочка обнимала папу за шею. Колёса вездехода крепко запутались в сорняках, и после нескольких безуспешных попыток вырваться пришлось возвращаться назад пешком. Беракл посадил папу Славу себе на загривок, и баранозавры гуськом вернулись на поляну.

Бебендель сидел с отрешённым видом, разглядывая одуванчики и отправляя их в рот один за одним. Стадо толпилось вокруг и требовало решительных действий:

– Ты должен раскрестить их!

– Хватит сидеть!

– Спасай нас скорее!

– Раскрести их, Бебендель!

Бебендель, словно очнувшись, обвёл взглядом стадо и тихо проблеял:

– Так я их уже… Того…

– Чего «того»?

– Ну, того «того»… Раскрестил.

– Как? Что? Когда?

– Ну да, раскрестил. На вот эти, вкусные, и вон те, колючие. Извините, – и Бебендель пристыженно склонил голову.

– Я знаю, что у вас за цветы, – встряла Лисана, – мы называем их одуванчики. А что вы раскрещивали?

– Да обычные злодуванчики. Я ещё обрадовался, что такая красивая вкуснотища получилась, а тут эта, чёрная, как давай расти!.. Вот.

Баранозавры ошеломлённо перешёптывались. Что теперь будет?! И как бороться с такой напастью!

– Бебендель! – заявил Бенокентий, – ты – худший из баранозавров. Годами богат, а лбом – беден! Я изгоняю тебя из стада. Уходи! А ведь мы тебя спасали! Переживали за тебя! Бе-е-е-е!

– Уходи! Прочь! – завопили остальные. – Не хотим тебя видеть, Бебендель! Вон отсюда!

Лисана подошла к испуганному учёному и погладила его по загривку:

– Нет! Бебендель не уйдёт! Он нас спасёт!

Бебендель недоумённо уставился на Лисану. Баранозавры недоверчиво наблюдали.

– Приготовь всё для раскрещивания, – приказала Лисана Бебенделю, затем нашла взглядом Беронику и своих друзей. – Мне нужна будет ваша помощь. Мы идём в лес!

– Куда в лес?

– Потом расскажу. За мной! – и Лисана решительно зашагала прочь.

Баранозаврята недоумённо переглянулись, но всё же потопали следом. Они приставали к Лисане с расспросами, но Лисана не отвечала, а лишь упорно продиралась через кустарники, обходя островки чёрных колючек. Позади скакал радостный Бебеша, увязавшийся за друзьями.

– Думаю, мы идём к протухшему ручью, – предположил Беня. – Наловить там острозубиков. Они изгрызут все сорняки!

– Да нет! Ты что! – Бебеслав не мог остаться в стороне. – Очевидно, мы держим путь во вдавленные горы. Приведём оттуда таракашалотов, чтобы те всё вытоптали.

– А я думаю, мы за цветёлочками идём, – мечтательно пролепетала Бероника. – Засадим ими всю деревню. Не так уныло будет на улице, как сейчас.

– Да нет же. Мы что-то раскрестить должны! – догадалась Бебелла. – Гнилососов может быть?

– Нет, не гнилососов, – Лисана остановилась и посмотрела на друзей. – Мы идём искать хрюкомякуса.

Все замерли и Бебелла растерянно пробормотала:

– А зачем нам раскрещивать хрюкомякуса?

– Мы его не собираемся раскрещивать. Мы попросим его о помощи.

Ох, какой поднялся гвалт! Баранозавры пучили глаза, кусали когти, рвали на себе шерсть, воздевали лапы к небу, громко стонали и охали.

– Лисана! Ты не понимаешь! – причитал Бебеслав. – В мире не было и не будет более жестоких и безжалостных хищников!

– Ему ж баранозавра съесть – раз бекнуть! – вторила ему Бероника. – Говорят, он за один присест может пятерых взрослых проглотить!

– Ты н-н-е ве-е-едаешь, что т-т-т-воришь, – Беня от страха начал заикаться. – Бе-бе-бе-рендей! Уж-ж-жасная су-су-судьба!

– Нет, Лисана, мы возвращаемся! – отрезала Бебелла. Она развернулась и решительно двинулась назад, но, сделав три широких шага, резко остановилась. – Ой, помогите! Застряла! – Бебелла силилась вытащить копыто, но что-то грязное и тягучее крепко прилепило его к каменистой почве.

– Нагадюки!!! – простонал Бебеслав.

Баранозавры похватали камни и палки и поспешили к Бебелле, внимательно глядя под ноги, чтобы тоже не вляпаться. Лисана, заметив на земле коричневые клейкие лепёшки, тоже схватила сучковатую палку и, осторожно подойдя к Бебелле, принялась отковыривать палкой копыто баранозаврочки.

– Нам кто-нибудь поможет?! – возмутилась она.

– Т-с-с-с-с! – баранозавры знаком приказали Лисане замолчать. Они вглядывались в заросли колючек. Их уши двигались, улавливая малейшие шорохи.

– Никого не видно… – начала Лисана.

– Т-с-с-с-с!

– Да что за нагадю…

– Вот они!!! – заорали баранозавры хором.

Заросли колючек зашевелились, из них полезли пятнистые, длинные как змеи твари. Они шипели, извивались, медленно подползая к Бебелле, скалили острые зубы. Каждая тварь глядела на попавшуюся в ловушку жертву тремя парами маленьких немигающих глаз, покачивая широкими плоскими головами. Некоторые нагадюки с булькающим звуком выпускали из себя сзади липкие лужицы.

Первым в бой вступил Бебеша. Он смело бросился на врагов, топча их и разбрасывая в стороны. Покрытый розовой слизью, он совсем не боялся липких ловушек. Баранозавры принялись пуляться в нагадюк камнями, отпихивали их палками. Бебелла испуганно блеяла. Лисана лихорадочно тыкала острым сучком возле её копыта, но вонючая липкая масса никак не поддавалась. Баранозавры сражались изо всех сил, но нагадюки и не думали отступать. Они окружали Бебеллу и её защитников. Шипящее и извивающееся кольцо медленно сжималось.

Внезапно нагадюки замерли и через мгновение бросились врассыпную. Они спешно покидали поляну, оставляя за собой липкие пахучие лепёшки.

– Что произошло? – спросила Лисана. – Почему они расползлись? Мы победили?

– Не знаю, – ответил Бебеслав, – но думаю, что радоваться не стоит.

И действительно. Заросли колючек заходили волнами. Раздался треск ломающихся ветвей, и из чёрных кустов высунулись две огромные морды. Точнее, не морды, а только носы. Но какие это были носы! Каждый размером с большую тыкву. Лиловые, покрытые огромными зелёными прыщами и волосатыми бородавками. Носы шевелились, принюхиваясь. Хлюпошлёп заскулил и спрятался за спинами хозяев.

– Жутконосы! – обречённо прошептала Бероника.

Лисана заметила, как задрожала от страха Бебелла, и принялась с удвоенными усилиями выковыривать её копыто из ловушки.

Вслед за носами из зарослей появились маленькие глаза и широкие ощеренные частоколом зубов-иголок пасти. Изучив обстановку, жутконосы, семеня короткими растопыренными ногами, выбрались на поляну. Их бочкоподобные туловища с широкими шипастыми хвостами покрывала грязная скатавшаяся шерсть. Двигались они небыстро – короткие когтистые лапы плохо подходили для бега. Шевеля уродливыми носами, скалясь и неразборчиво бурча, жутконосы неотвратимо приближались к кучке перепуганных баранозавров, отгоняя зазевавшихся нагадюк.

– «Бггхрааа!», «бггхрааа!» – противные крики прямо над головами баранозавров заставили их пригнуться к земле. В колючках, опутавших ветви тянувшихся к небу баодедов, свили уродливые гнёзда летающие твари. Они были похожи на ярких птиц с синими спинами и красными брюшками, только вместо клювов у них над широкими пастями торчали хоботы, вместо ног – три пары коротких тараканьих лап. Твари летали над баранозаврами, пытаясь ухватиться хоботами за рога.

Чпок! Лисане, наконец, удалось освободить ногу Бебеллы.

–Бежим! – Баранозавры с Лисаной удирали, оставив жутконосов позади. Крики крылатых преследователей тоже вскоре затихли. Видимо, они были не настолько смелыми, чтобы в одиночку напасть на баранозавров.

Когда деревня, опутанная чёрными колючками, с их опасными обитателями осталась позади, друзья остановились перевести дух. Казалось, что они попали в другой мир. Огромные яркие цветы качались над головами, ветер нежно шелестел длинными листьями дубнолии. В ветвях эвкалипы мелодично завывали птицы.

Лисана присела возле кустика синих ягод и сорвала одну.

– Можно? – спросила она.

– Можно! – разрешил Беня.

Лисана сунула ягоду в рот, но тут же скривилась и выплюнула:

– Фу, какая гадость!

– Ещё бы! – возмущённо подтвердил Беня. – Это ж голубяка!

Бебеслав мерил шагами поляну и возмущённо размахивал лапами:

– Это же надо! Нагадюки! Жутконосы! Зимовыродки! И всё это в нашей деревне! О горе! Мы обречены!

– Может, папы справятся с ними? – слабый отклик надежды слышался в голосе Бероники.

– О-бре-че-ны! – Бебеслав остановился и взглянул на Лисану.

– Ты уверена, что хрюкомякус нам поможет?

Лисана кивнула.

Бебеслав схватил Беню за лапу и твёрдо подытожил:

– Идём к хрюкомякусу!

Шлёп! Лисана обернулась. Бероника упала в обморок и валялась на оранжевой траве, закатив глаза. Пришлось ещё немного задержаться, чтобы привести её в чувство.

Борьба с сорняками. Часть 2 – Путешествие

– Лисана, а где мы будем искать хрюкомякуса? – Бебеслав оторвал ветку берёмухи и активно отмахивался от невидимых гнусикомых, пытаясь скрыть волнение.

– Там же, где я встретила его в прошлый раз.

– Хм… Этак мы с тобой до вечера его не найдём. Уж больно ты медленно скачешь по лесу.

– На червящере я больше не поеду! – Лисана отступила на два шага, словно испугавшись, что её сейчас посадят на червящера силой.

– Нет времени охотиться. На Бебеше поскачешь!

Хлюпошлёп поспешил к Лисане и завертелся вокруг. Лисана с сомнением поглядела на него.

– Маленький он. Выдержит ли?

– Ха! – презрительно бросил Бебеслав. И не таких выдерживал!

– Но я не умею.

– Все сначала не умеют, – заметила Бебелла.

Лисане пришлось согласиться. Она опустилась перед Бебешей на колени и обняла его.

– Только не урони меня, хорошо, малыш?

Бебеша лизнул Лисану в лицо.

– Ну ладно! – Лисана, продолжая обнимать хлюпошлёпа, улеглась ему на спину. Поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее.

Бебеслав взглянул на Лисану, слегка скривил рот набок и задумчиво почесал подбородок.

– Ну, наверное, можно и так. Поскакали! – и сверкнув копытами, скрылся в пенных зарослях виногрушника.

Бебеше не пришлось приказывать. Он, выпучив глаза и высунув язык, бросился в кусты следом за баранозаврами.

Езда на хлюпошлёпе и езда на червящере – абсолютно разные вещи. Там где червящер, грациозно изгибаясь, облетает любые препятствия, хлюпошлёп несётся сквозь стену леса, словно не замечая его. Листья, ветви и цветы шлёпали Лисану по рукам и лицу. Она зажмурилась и крепко прижалась щекой к скользкой шее Бебеши. Хлюпошлёп всё скакал и скакал. Лисане хоть и было любопытно, как далеко они отдалились от деревни, но поднять голову и открыть глаза она не рисковала. Удержаться на скользкой спине отдыхающего хлюпошлёпа – уже задача не из лёгких, а Бебеша скакал как обезумевшая лягушка, и Лисане пришлось вцепиться в него мёртвой хваткой.

Казалось, этим скачкам не будет конца. Руки ломило, пальцы побелели, силы почти покинули Лисану. Внезапно хлюпошлёп высоко подпрыгнул. Удар! Их развернуло, замотало. Руки Лисаны изо всех сил сжались вокруг шеи Бебеши. Всё остановилось. Лисана, тяжело дыша, ждала, что произойдёт дальше. Тишина и покой. Только лёгкий ветерок шевелил волосы, и слышалось тихое жужжание и мяуканье летающих насекошек где-то над головой. Лисана подождала ещё и чуть приоткрыла глаза. Прямо перед собой она увидела ноги баранозавров.

– Хватит душить нашего хлюпошлёпа! Слезай! Приехали! – раздалось сверху блеяние Бебеслава.

– Лисана, ты в порядке? Всё хорошо? – взволнованно спросила Бероника.

Лисана разжала руки, попыталась встать, но ноги её уже не держали, и она распласталась на кудрявой траве. Бебеша тяжело вдохнул.

– Никогда больше я не поеду на хлюпошлёпе, – тихо, но твёрдо сказала Лисана.

Бебелла с Бебеславом помогли ей встать.

– Ну и где нам искать твоего хрюкомякуса? – Бебеслав старался казаться смелым, но голос его предательски дрожал и лапы заметно тряслись. Остальные баранозавры тоже постоянно оглядывались и внимательно крутили ушами, прислушиваясь.

– Он сам нас найдёт, – Лисана прокашлялась и громко позвала. – Хрюмур! Привет! Нам нужна твоя помощь!

– Думаешь, услышит? – опасливо спросила Бебелла.

– Конечно. У хрюкомякусов исключительный слух.

Беня подбежал к сестре и испуганно обнял её.

– Муррр, – раздалось из-за кустов, – если вы готовы, то я выхожу.

Баранозаврята не были готовы. Воздух наполнился испуганным блеянием. Копыта топтали траву. Стайки встревоженных грязнечиков роились над цветами. Баранозавры беспорядочно носились по поляне в тщетных поисках укрытия. Бебеслав схватил тонкую сухую веточку и крепко зажмурившись отмахивался от невидимого противника. Бебелла с Бероникой столкнулись, обнялись и жалобно заплакали. Беня упал на землю и, прикрыв глаза лапами, испуганно голосил. И только Бебеша, не замечая всеобщей паники, наблюдал за вознёй стрекозящериц, не поделивших место на цветке совиного зева. Когда же кусты зашевелились, сбрасывая россыпи золотистых ягод, готовые впустить на поляну Хрюмура, баранозаврята спрятались за единственным укрытием на поляне – за Лисаной. Лисана чувствовала, как позади стучат зубы, трясутся хвосты, и дрожат лапы. Видимо, баранозаврам понадобится время, чтобы привыкнуть к Хрюмуру.

Губы Лисаны расплылись в улыбке, и ноги сами понесли навстречу другу.

– Хрюмур! Малыш! Дай я тебя поглажу! – Лисана присела на корточки перед хрюкомякусом, аккуратно приобняла его и потеребила за ушком. Хрюмур довольно хрюкнул. – Познакомься, мои друзья! – Лисана указала на сбившийся в кучу мохнато-рогатый комок посреди поляны.

– Муррр! – поздоровался хрюкомякус.

– Бе-е-е-е! – раздалось в ответ дрожащее нестройное блеяние откуда-то из середины комка. Даже перепуганные до смерти баранозавры не забывают про вежливость.

– Ну посмотрите же внимательно, – уговаривала друзей Лисана, – какой он хорошенький! Нет ни рогов, ни шипов, ни щупалец!

Баранозавры набрались смелости и стали по очереди приоткрывать глаза.

– Яда тоже нет!

Баранозавры, наконец, раскрыли глаза и уставились на хрюкомякуса.

– И крыльев страшных нет!

Баранозавры вытянули шеи и с любопытством рассматривали нового знакомого.

– И когтей нет!

– Вообще-то, когти у меня есть, – поправил Хрюмур, и баранозавры, ойкнув, снова сбились в зажмурившийся комок.

Лисана недовольно толкнула Хрюмура локтём в бок и поправила:

– Коготки! Маленькие! – и угрожающе зыркнула на хрюкомякуса. Тот, сообразив, что ему лучше промолчать, принялся рассматривать сиреневые тучки.

– Ну давайте же, подойдите!

Бебеслав приоткрыл левый глаз, шумно вдохнул и сделал осторожный шаг к Лисане и Хрюмуру. Подождал секунду. Дрожащее копыто поднялось для нового шага. Зубы выстукивали громкую дробь. Бебеслав почти завершил второй шаг, когда мимо уверенно промаршировала Бебелла. Она решительно подошла к хрюкомякусу и громко заявила:

– Бе, Хрюмур, мы – баранозавры деревни Кривые Рога!

Все опешили от такой смелости. Бебелла твёрдо стояла, не мигая глядя на Хрюмура, и старалась не выказывать волнения.

– Муррр! Хрюмур, к вашим услугам! Очарован вашей храбростью, – хрюкомякус слегка поклонился и шаркнул лапой.

Бебелла улыбнулась. К ним тут же подбежал Бебеслав, волоча за собой Беню.

– Беее! – рассерженно, с вызовом заявил он. Ему было стыдно, что не он первый подошёл к хрюкомякусу.

– Вы только посмотрите, – не унималась Лисана, – какой он хорошенький, миленький. У-тю-тю!

– Попрошу не у-тю-тить! – буркнул Хрюмур. – Не забывайте, что я всё-таки дикий хищный зверь! – но как только Лисана запустила свои пальцы в его шёрстку за ухом, тут же заурчал, похрюкивая от удовольствия.

– Кхм-кхм, – прервала их Бебелла.

– Ах да, – спохватилась Лисана, – милый Хрюмур, нам очень нужна твоя помощь.

– Буду рад услужить!

– У тебя такой чуткий слух, такое великолепное обоняние! Ты – самый лучший в мире собиратель добромашек!

– Муррр, – подтвердил Хрюмур.

– Дай нам парочку растений. Очень нужно!

– Это мы что, шли на такой подвиг ради цветочков?! – в словах Бебеслава послышались грозные нотки.

– Именно! – уверенно ответила Лисана.

– Ну хорошо, – сразу согласился Бебеслав, – идём собирать цветочки.

– Да… – заметила Лисана, – только нужно Беронике помочь, – и она указала на трясущуюся посреди поляны баранозаврочку.

Лисана шагала рядом с Хрюмуром по еле заметной звериной тропе, то и дело запинаясь о скрытые в траве корни и отодвигая закрывающие проход ветви, и рассказывала ему про напасть, свалившуюся на Кривые Рога. За ними, не отступая ни на шаг, следовали Бебеслав, Бебелла и Беня. Они тихо шушукались и то и дело словно невзначай дотрагивались до пушистого чёрного меха хрюкомякуса. Вокруг скакал Бебеша, норовя облизать нового знакомого. И только Бероника плелась поодаль, не решаясь подойти ближе.

Наконец деревья и кусты расступились и перед друзьями открылась широкая, залитая солнечным светом поляна, заросшая ковром невысокой ржавой травы. Хрюмур шумно втянул воздух розовым пятачком, уши зверька оживлённо зашевелились.

– Пришли, – промурлыкал он. – Видите?

Лисана ничего особенного не замечала. Она оглянулась на баранозавров, но те тоже недоумённо крутили головами.

Хрюмур усмехнулся в усы и вышел на поляну. Оглянулся. Хитро подмигнул Лисане. Глаза хрюкомякуса медленно закрылись, он поднял мордочку, тихо заурчал и захлопал в ладоши. Мягкие лапы гулко отбивали ритм, мурлыканье становилось громче, отзываясь эхом от голых стволов старых деревьев, переплетаясь с хлопками и низким жужжанием невидимых насекомых. Завораживающая мелодия наполняла воздух, делая его густым и зыбким. Рыжая трава двигалась волнами в такт хлопкам и из неё медленно, словно осторожные зверьки, выглянули белые цветы с жёлтыми пятнышками в середине. Они вырастали, тянулись вверх, качаясь в такт мелодии, всё выше и выше. Цветы были огромные, размером с большой зонт, и было непонятно, как они прятались в невысокой траве. Следом выглянули большие сочные листья и потянулись к небу.

Песня Хрюмура плавно угасала, становясь всё медленнее и тише, пока не растворилась в звуках леса.

– Муррр, – обратился он к Лисане, – вот и добромашки. Только, пожалуйста, не рвите их много.

Лисана настояла на том, чтобы выкопать цветы вместе с корнями, чтобы не повредить их, и баранозавры, бурча себе под нос что-то про глупых пришельцев, принялись неуклюже копать когтями неподатливую землю. Бебеша радостно вертелся вокруг, активно всем мешая.

Лисана присела на мягкую кочку рядом с Хрюмуром и потрепала его по зазаривку. Пасть Хрюмура расплылась в улыбке, обнажив маленькие острые зубки, глаза закатились, ушки успокоились и прижались.

– Видишь, – сказала Лисана, – любой глупый страх можно перебороть. Даже самый старый, большой и сильный.

Хрюмур согласно хрюкнул.

– Может, пойдёшь с нами? Я тебя с родителями познакомлю. Пусть все баранозавры увидят, что ты не ядовитое рогатое чудище.

– Потом, – уклончиво проурчал Хрюмур. Он подставил мордочку солнцу, зажмурился и шумно втянул воздух пятачком.

Баранозавры закончили выкапывать добромашки, у каждого в лапах колыхался упругий зонтик цветка.

– Бе! А как мы эти цветы до дому донесём? – почесал лоб Бебеслав. – Здоровые, как лопуховник. Тяжёлые.

– На хлюпошлёпе я больше не поскачу! – Лисана скрестила руки на груди и насупилась.

– Рядом с Кривыми Рогами течёт ручей, – встрял в разговор Хрюмур, – он впадает в реку Полноструйку. Вон она, за теми кедро́полями. Доплывёте до устья ручья, а там – лапой подать.

– А на чём мы поплывём? – опасливо поинтересовалась Лисана.

– На плотусах!!! – хором заголосили радостные баранозавры.

Бебелла взяла за лапу Беронику, и они вместе подбежали к хрюкомякусу.

– Бе! – обратилась к нему Бебелла, – извините, пожалуйста, что мы так себя вели. Вы очень хороший и милый.

Бероника подошла к Хрюмуру, внезапно обняла его и чмокнула прямо в розовый пятачок. Смутилась, засмеялась и поскакала через рыжее поле в сторону реки.

– Бе, Хрюмур! Приходи в гости! – завопили баранозавры, махая лапами.

Лисана ещё погладила Хрюмура по чёрной шёрстке и пообещала, что будет скучать, но им пора спасать Кривые Рога.

Река оказалась совсем близко, и, прогулявшись немного по каменистому берегу, друзья нашли тихую заводь, заросшую плотусами. Среди огромных тёмно-зелёных листьев, похожих на широкие лодочки, розовели лепестки ароматных цветов. Бебелла и Бебеслав побросали свои добромашки и скрылись в сиреневых зарослях трамбамбука. Бебеша поскакал за ними.

– А листья нас точно выдержат? – спросила Лисана у Бероники.

– Двух взрослых баранозавров выдерживают!

Лисана разбежалась, оттолкнулась от дерева и прыгнула на ближайшую «лодочку». Она не удержалась на ногах и неуклюже распласталась на ворсистой зелёной поверхности листа. Лист под ней ходил ходуном, но чувствовалось, что он крепкий и волноваться не о чем.

Вернулись Бебеслав с Бебеллой. На плечах они тащили длинные стебли трамбамбука.

– Будем ими ото дна отталкиваться, – объяснил Бебеслав. – Трамбамбук очень крепкий, но лёгкий. Лучший шест для плотуса! Помогай веточки обгрызать!

Лисана оскалилась, демонстрируя маленькие человеческие зубки. Баранозавры засмеялись и принялись отрывать зубами и жевать тонкие сочные веточки.

Закончив работу, сытые баранозавры удовлетворённо поглаживали гладкие сиреневые шесты. Одобрительно угукнув, Бебеслав объявил, что можно отплывать.

После недолгого препирательства решили, что Бероника поплывёт с Беней, Бебелла – с Бебешей, а Бебеслав – с Лисаной. Бебеслав забраковал Лисанин плотус и, почёсывая лоб, долго спорил сам с собой, придирчиво выбирая лучший, по его мнению, лист.

Бероника с Беней запрыгнули на первую попавшуюся «лодочку», погрузили на неё две добромашки, перегрызли стебель плотуса и, отталкиваясь ото дна шестом, радостно блея, поплыли от берега.

Бебеслав с Бебеллой изрядно попотели, загоняя непослушного хлюпошлёпа на лист-лодочку. Затем Бебеслав помог сестре привязать добромашку к шесту и отплыть от берега.

Лисана с огромным цветком над головой кое-как, неуклюже перескакивая с листа на лист, перебралась на плотус, выбранный Бебеславом. Под листом чувствовалось что-то твёрдое. Казалось, он лежит на большом подводном камне. Бебеслав отошёл подальше для разбега и замер, готовясь к прыжку, сосредоточенно то сжимая, то разжимая когти.

Вдруг камень под листом вздрогнул, шевельнулся и резко поднялся. Лисана распласталась на плотусе, боясь свалиться в воду. Плотус опасно накренился. Бебеслав что-то кричал с берега, но Лисана ничего не могла разобрать из-за шума стекающей воды. Она подтянулась к краю листа и заглянула вниз. На неё в упор глядели две пары огромных подвижных глаз на длинных стебельках. Лисана завопила. То, что она сначала приняла за камень, оказалось головой речного чудища, и сейчас оно поднялось из воды, потревоженное незваной гостьей. От испуга Лисана издала воинственный клич, схватила добромашку и стала стегать ей водяного монстра. Откуда-то снизу взметнулись огромные острые клешни, схватили цветок и искромсали его на куски. Плтоус закачался, грозясь сползти с мокрой головы чудища, и Лисане пришлось снова растянуться на нём, крепко схватившись за края. Тут только она разобрала, что кричит ей Бебеслав: «Лисана, замри! Не двигайся! Хватит! Замри, кому говорят!» Она послушалась: замерла и затаила дыхание. Монстр поворочался, покрутился на месте и медленно опустился обратно в воду.

Оказавшись на глади воды, оторванный плотус поплыл по течению. Лисана услышала глухой стук. Это Бебеслав, воспользовавшись трамбамбуком как шестом, перепрыгнул на соседний лист. Лисана пододвинулась, и Бебеслав перешагнул к ней.

– Ты что, белибердынь объелась! Я же тебе кричал, чтобы ты не шевелилась! – сразу же начал корить он Лисану. – Это же Крабопотам! Он совсем безобидный, а ты его напугала, отхлестала, да ещё и цветок загубила. Эх ты!

– Я испугалась, – заскулила Лисана. Её губы предательски задрожали. – Он такой огромный и страшный. У него такие клешни… и глаза… Ой! Ты чего бодаешься?!

– Прости. Хотел тебя утешить, – Бебеслав смущённо накручивал шерсть на указательный коготь.

– Тогда лучше обними! – Лисана, всё ещё всхлипывая, улыбнулась и расставила руки в стороны.

Бебеслав прижал Лисану к пушистой груди, и она быстро успокоилась, почувствовав себя в безопасности.

– Бе, – поблагодарила она Бебеслава. – Поплыли? Нужно остальных догонять.

Отталкиваясь шестом, они вырулили на середину реки. Течение несло быстро, и Бебеслав присел отдохнуть. Впереди виднелся плотус Бероники и Бени. Бебелла обогнала их, её можно было разглядеть вдали только благодаря цветку, привязанному к высокому шесту.

– Смотри! – Бебеслав указал когтем на далёкую птицу, приближающуюся к реке. – Это же стрекозубр!

Лисана пригляделась. Огромная «птица» спускалась всё ниже и ниже, и уже было видно трепетание прозрачных радужных крыльев и длинное мохнатое тело. Голову стрекозубра украшали мощные рога.

– Какой он большой! – восхитилась Лисана. Она следила, как необычное животное опускается всё ниже и ниже. Восхищение сменилось тревогой – стрекозубр летел прямо к плотусу Бероники и Бени.

– Бе-e-e! Бе-e-e! – Бебеслав и Лисана, перекрикивая друг друга, пытались предупредить товарищей, но те о чём-то спорили, спрятавшись в тени добромашек, и не замечали опасности.

Стрекозубр завис над их плотусом, рябь пробежала по воде от взмахов его мощных крыльев. Он схватил лапами добромашку и потянул её вверх, увлекая вместе с ней в воздух ничего не понимающего Беню.

– Отпускай! Прыгай! – кричали ему Лисана и Бебеслав, но всё впустую – Беня вцепился в цветок, как клещ. Он зажмурился и испуганно блеял, едва удерживаясь на стебле.

Стрекозубр описал в воздухе полукруг и полетел вверх по течению реки. Его огромная тень быстро заскользила по воде навстречу Лисане. Раздалось оглушительное: «Бе-е-е-е!» – Беня сорвался со стебля добромашки и камнем полетел вниз. Лисана едва успела прыгнуть в реку.

Бурный поток подхватил её, закружил как пушинку. Мимо пронеслись лоскуты пробитого насквозь плотуса. Сзади кто-то заблеял – оказалось, что Беня и Бебеслав плывут следом и прекрасно держатся на воде.

Раздался громкий всплеск, и прямо перед носом шлёпнулся огромный цветок с белыми лепестками. Лисана ухватилась и почувствовала, как её тянут из воды. Через минуту она уже сидела на плоту Бероники и помогала ей доставать Бебеслава и Беню. Мокрые баранозавры шумно откашливались, фыркали и отряхивались.

– Ты зачем прямо на наш плотус прыгнул! – ругался Бебеслав. Как мы теперь вчетвером поплывём!

– Я испугался. Подо мной была только река. А когда под копытами показался ваш плотус, очень захотелось к вам. Вот… – Потупился малыш.

Бебеслав подбадривающе боднул братика:

– Ну что ж, доплывём как-нибудь. Бероника, где шест?

– Вон, – ответила баранозаврочка и показала вперёд. На волнах колыхался, стремительно удаляясь, ствол трамбамбука.

– Как же мы теперь до берега доберёмся? – простонал Бебеслав, задумчиво обнимая потрёпанный стебель добромашки.

На плотусе было тесно. Лисана и бараназоврята крепко прижались друг к другу, кружась в водоворотах быстрой реки на пляшущем на волнах листе.

– Эх, интересно, как там наша деревня? – вслух подумал Бебеслав.

– А может, наши родители уже сами справились? Они же взрослые! Они всё могут! – проблеял Беня.

Лисана с Бебеславом громко вздохнули.

– И как там мой папа… – печально откликнулась Бероника.

Лисана вспомнила о несчастном Бебенделе. Нужно во что бы то ни стало доставить добромашки в деревню!

– Смотрите, Бебелла! – Бероника указала вперёд.

И все увидели, как в блескающей ряби реки, среди солнечных зайчиков, Бебелла, умело орудуя шестом с привязанной добромашкой, уверенно ведёт свой плотус к правому берегу. Видимо, ручей был совсем рядом.

– А нам что делать без трамбамбука? – заволновался Беня.

– Может, вплавь? – робко предложила Бероника.

– Течение сильное, – с досадой откликнулся Бебеслав.

– Смотрите! – Лисана указала на торчащие из воды чёрные ветви огромного поваленного дерева. Оно лежало поперёк реки. Вода пенилась и бурлила вокруг него.

– Можно ухватиться за ветку, перепрыгнуть на ствол и перебежать по нему на берег, – предложила Лисана

– Гребите! – скомандовал Бебеслав, и все принялись грести лапами. Плотус крутило и швыряло в стороны, но подплыть ближе к дереву не получалось. Баранозаврята гребли с утроенной силой, всё тщетно – дерево оставалось далеко в стороне. В отчаянии Лисана отобрала добромашку у Бебеслава и, размахнувшись, перекинула её бутоном к дереву. Цветок застрял в разлапистых ветвях.

– Тяните! – завопила Лисана.

Все схватились за стебель добромашки и, упёршись копытами в пляшущий под ногами плотус, потянули на себя.

– И раз! Ещё раз! – командовала Лисана.

Преодолевая течение, друзья наконец добрались до поваленного дерева.

Первая перебралась на ствол Лисана. За ней – Беня и Бероника. Бебеслав всё ещё медлил, изо всех сил вцепившись в спасительную добромашку. Сильным рывком он подтянулся поближе к дереву. Измятый стебель цветка предательски треснул.

– Держи! – Бероника протянула Бебеславу хвост. И только тот ухватился за него одной лапой, как раздался негромких хлопок, и чашечка цветка оторвалась. Плотус выскользнул из-под ног Бебеслава, и он с громким всплеском скрылся под водой. Бероника испуганно заверещала, и Лисана с Беней поспешили к ней на помощь. Поскальзываясь на мокром дереве, друзья с трудом вытянули из воды промокшего и дрожащего Бебеслава.

Несколько минут все сидели на бревне, молчали и тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Бероника, морщась, потирала хвост. Первым опомнился Бебеслав. Благодарно бебекнув, он крепко, но нежно боднул Беронику, от чего та чуть не свалилась в воду. Он повернулся к Лисане, поклонился и торжественно проблеял:

– Хоть ты и инопланетянка, но умная, почти как баранозавр!

Осторожно ступая по скользкому дереву, друзья медленно перебрались на берег. Они спешили найти Бебеллу и оставшийся у неё последний цветок добромашки. Цепочкой, осторожно переступая через крупные камни и прибитые к берегу ветки, Лисана и баранозавры шагали вниз по течению. Скоро они увидели их – Бебелла с Бебешей ждали у ручья.

– Ты в порядке? – спросила Лисана.

– Цветок в порядке? – заблеяли Баранозавры.

– Конечно! А что с вами случилось? Где ваши добромашки? – ответила Бебелла.

Беня прокашлялся, высморкался, прочистил горло, принял позу рассказчика, но его прервал Бебеслав:

– Потом расскажем. Нельзя терять времени! Главное, сохранить твой цветок!

Недолго поспорив, компания приняла решение: Бебелла понесёт свой цветок, а остальные вооружатся дубинками и станут её охранять, чтобы никто не смог помешать доставить добромашку в деревню в целости и сохранности.

Наломав дубин и рогатин, Лисана и баранозавры построились кольцом вокруг Бебеллы. Дружная компания медленно продвигалась вдоль ручья, распугивая мелкую живность. Переполошённые лесные жители разбегались, разлетались и уплывали кто куда. Никто не должен был и близко подступиться к Бебелле, гордо несущей драгоценный цветок высоко над головой. Лисана пристально вглядывалась в чащу леса, готовая защитить добромашку от любой опасности. Но всё было спокойно, и уверенность в том, что Бебендель получит цветок, росла у друзей с каждым шагом.

– Смотрите! Мы уже близко! – радостно провозгласил Бебеслав, указав когтем на громадину крупных листьев и сплетённых лиан, в промежутках между которыми просвечивал стальной корпус «Птеранодона».

Лисана узнала изгибы ручья, в котором плескались плотвастики, и где недавно так неудачно приземлился её корабль. Она отыскала взглядом прореху в цветущих кустах грушиповника, за которой пряталась в тени узкая тропинка, ведущая в Кривые Рога. По такой тропе идти с высоко поднятой добромашкой не выйдет – слишком низко склонились частые ветви деревьев. Словно услыхав её мысли, Бебеслав скомандовал:

– Бебелла, опускай цветок.

– Не-е-ет! – отчаянный вой Бебеллы всполошил лес. Тысячи птиц, гигантских пчёл и летучих ужей с визгом и треском взметнулись над лесом. Все подняли головы и увидели обглоданный стебель добромашки. Над ним кружились упитанные лохматые чёрные насекомые в жёлтый горошек.

– Цветожорки! Прочь! Кыш! Фу! – Беня прыгал и, громко ругаясь, отгонял насекомых-цветоедов, но без толку – последняя добромашка была испорчена.

Бероника и Бебелла зашмыгали носами, по их мордочкам заструились дорожки слёз. Малыш Беня принялся было успокаивать сестру, но не удержался и разрыдался сам. Бебеслав, понурившись, обнял Беню и Бебеллу. Он старался казаться спокойным, но его влажный глаз предательски подёргивался.

– Что же будет с нашей деревней? – жалобно блеяла Бебелла.

– Бедный мой папа! – вторила ей Бероника.

– Моя любимая канава! – причитал о чём-то своём Беня.

Хлюпошлёп Бебеша изо всех сил старался хоть чем-то порадовать хозяев. Он прыгал вокруг, вертелся волчком, источая потоки розовых соплеслюней, но никто не обращал на него внимания. Тогда он заскулил, весь напрягся и выплюнул на землю комочек чего-то липкого, прямо под ноги растерянной от всеобщего горя Лисаны. Она аккуратно подобрала подарок хлюпошлёпа,тщательно очистила и закричала от радости:

– Смотрите!

У неё на ладонях лежал маленький, слегка пожёванный, но всё ещё живой, нераспустившийся молодой побег добромашки.

Быстро доскакав до деревни, Лисана с баранозаврами не узнали славные и живописные когда-то Кривые Рога. Чёрные колючие лианы толщиной с руку сплелись в непроходимую стену. Тяжёлый запах гниения привлёк болотных гнусавок. Они громко жужжали и роились вокруг зловещих зарослей, из-за которых раздавались жуткие стоны, чудовищные крики и леденящее душу хихиканье.

Стадо взрослых баранозавров с детишками отрешённо слонялось вдоль стены по изъеденному сорняками редколесью.

– Что происходит? – спросил Бебеслав у проходившего мимо пожилого баранозавра.

– К походу готовимся, – расчёсывая когтем редкую бородёнку, рассеянно ответил тот.

– К какому ещё походу? Зачем?! – возмутилась Бероника.

– Будем искать новое место для деревни, – потерянным голосом ответил старик и поплёлся дальше.

– А где папа? – крикнула ему вслед Бебелла, но ей не ответили.

– Погибла моя деревня, – проблеял рядом знакомый голос.

Баранозаврята оглянулись и увидели папу Бенокентия, со скорбным видом жующего фиолетовый лист и что-то бормочущего себе под нос в тени чудом уцелевшей вербёзы.

– Где Бебендель? – закричала Лисана.

– Не защитили! – продолжал причитать Бенокентий, от горя он даже не обращал внимания на детей. – Пропала. Не спасли.

На поляну вышел папа Слава. Он слонялся по лесу, пинал жёлтые в чёрную полоску грибы и беззвучно ругался сам с собой, размахивая руками.

– Папа, где Бебендель? – закричала Лисана.

– Мой вездеход! – выдохнул он невпопад, воздев руки к небу. – Пропал навсегда! Как мы теперь попадём обратно на корабль? Как вернёмся домой? Неужели мне придётся всю жизнь прожить здесь, с этими…

Лисана и баранозаврята не стали его дослушивать. Когда помощи ждать не от кого, нужно действовать самим! Малыши решили сами разыскать учёного Бебенделя. Лисана и баразнозаврята побежали к овражку и лихо перебрались через него, помогая друг другу. Потом пришлось продираться через колючий кустарник. Исколовшись и исцарапавшись, общими усилиями они преодолели и эту преграду, оказавшись по ту сторону колючей стены. Они нашли Бебенделя в тени раскидистого семиствольника. Он был ужасно занят, сооружая странную неустойчивую конструкцию из склянок, палок и механизмов, наспех слепленных из рогов и ракушек. Ему помогали мама Белизовета и мама Лена.

– Бе! – закричала издалека Лисана. – Готово?

– Да, вот-вот, – растерянно ответил Бебендель. – А что, собственно, планируется раскресчивать?

– Тьфу, – Бебеслав выплюнул обслюнявленный цветок в рыжую траву.

Предания Баранозавров описывают случившееся так:

«И схватил Мудрейшелобый тот цвет, и героически раскрестил его не теряя ни секунды, и просыпались чудеснейшие семена меж когтей его, и содрогнулась нечисть, и отступила тотчас пред Мудрейшелобым и побегами его».

На самом же деле не один день ушёл на то, чтобы очистить деревню. Из раскрещенных добромашек получились обычные луговые ромашки и новые доселе невиданные цветы, позднее названные бебенделками. Среди сочных зелёных листьев на тоненьких стебельках торчали мелкие красные цветочки-шарики, тоненькие бледные корешки стелились по земле. Новые растения быстро проросли и расцвели.

Бебенделки скоро отвоевали деревню у чёрных колючек. Они прорастали прямо на уродливых стеблях, и через несколько часов те превращались в труху. Зимовыродки, нагадюки, жутконосы и прочая мерзогнусь покинули деревню и никогда уже больше не возвращались. Бебенделки не мешали расти другим растениям, а кроме того их листья с мятным запахом оказались очень по вкусу баранозаврам.

Баранозавры славили Бебенделя, слагали про него легенды и даже бормоталки, и никто больше не вспоминал про злодуванчики.

По случаю освобождения деревни Бенокентий распорядился устроить большой пир. На просторной поляне, где малыши обычно играли в баранабол, расстелили большие листья лопуховника и уставили их вкусностями. К уже привычным капустосанам, салатам из лопуховника, лебедыни и прочим традиционным лакомствам баранозавровской кухни добавились блюда из ромашек, одуванчиков и бебенделок. Для Лисаны и её родителей лучшие повара Кривых Рогов, справившись с брезгливостью, приготовили фрукты и овощи из огорода Бебенделя.

По случаю торжества баранозавры веселились, бодались и мерялись рогами. Мама Лена о чём-то спорила с Бебенделем, чертя формулы прутиком на пыльной тропинке, малыши играли, пытаясь ухватить друг друга зубами за хвост. Лисана кушала груши, поглаживая лоб Бебеши, который положил голову Лисане на колени и чем-то непрерывно чавкал.

– Лисана, – спросил папа, – а как же ты всё-таки догадалась, что бебенделки могут спасти деревню от сорняков?

– Папа, это же просто! – прожевав, ответила Лисана. – Из злодуванчиков получились одуванчики и зло. Значит, из добромашек, должны были получиться ромашки и добро. А ведь всем известно, что добро всегда побеждает зло!

Храм небесного яйца

Папа Слава, довольно улыбаясь, похлопывал ладонью по тёплому корпусу вездехода.

– Пора тебе прощаться с друзьями. Домой летим! – сказал он Лисане. Утром он закончил ремонт, проехался вокруг деревни Кривые Рога и очень гордился собой.

Баранозавры не спешили обниматься. Они быстро что-то обсудив, выстроились в очередь к машине. Лисана посмотрела на отца, пожала плечами и встала в очередь последней, сразу за Бебеллой.

– Но мы все в вездеход не влезем, – папа Слава недоумённо развёл руками.

– Сидеть в норе червящера с друзьями очень тесно, но без них там холодно и неинтересно! – заявил Бенокентий и первым полез в кабину.

Папа Слава, глядя как баранозавры один за другим утрамбовываются в вездеход, задумчиво почесал лоб и пробормотал:

– И зачем им сидеть в норе червящера?

– Ничего, – мама Лена ободряюще похлопала мужа по плечу, – как-нибудь поместимся!

– Бебешу забыли! – высунувшись по пояс из окна, заорал Бебеслав. Хлюпошлёп тут же выскочил из зарослей кудрелистника и запрыгнул ему в лапы.

– Поехали! – привычно скомандовал Бенокентий, и Лисанины родители, тяжело вздохнув, полезли в вездеход.

Баранозавры, высунули морды в окна машины и радостно блеяли, не обращая внимания на ветви деревьев, что шлёпали их по рогам и носам. Лисану зажало, словно большими пушистыми подушками, но она не жаловалась, опасаясь что шерсть баранозавров набьётся ей в рот. Папу Славу с мамой Леной придвинули вплотную к лобовому стеклу, и папе только каким-то чудом удавалось поворачивать руль.

Вездеход, ворча как огромный жук, лихо преодолевал буреломы, ручьи и овраги, распугивая шумную живность здешних лесов.

– Тормози!!! – взвизгнула мама Лена, и вездеход резко остановился.

В нескольких метрах перед машиной рухнуло толстенное дерево. Справа от машины высилась огромная серая с красными прожилками скала, слева простиралось топкое болото – Не объехать! Папа Слава, еле слышно ругаясь приготовился сдать назад, когда откуда-то сверху спрыгнули они…

Странные существа двигались на четырёх лапах. Тело их покрывала густая шерсть, а сзади раскачался тяжёлый хвост. Из под розовых пятачков вверх торчали крепкие клыки. Мелкие круглые глазки враждебно изучали пассажиров вездехода.

Лисана сразу догадалась, что это не дикие звери. На спине они носили кожаные доспехи, на мощных шеях, треугольных ушах и подвижных пятачках болтались примитивные украшения из цветных камней, перьев и желтых зубов. Грузно шагая, фырча и угрожающе похрюкивая, незнакомцы приблизились к вездеходу.

– Влипли… – тихо прошептал Бебеслав. – Кабанозавры…

Самый мордастый кабанозавр, чьё разорванное ухо украшала серёжка с птичьим черепом, остановился, поднял массивную лапу, остервенело почесал свой бок и оглушительно заревел:

– Прочь отсюда нечестивцы!

– О! Кабанозавры! Я их только на картинках видел! – обрадовался Беня, но никто не разделил его радости.

Бенокентий высунулся по пояс из окна машины и возмущённо проблеял:

– Эй, Свинорыл, с чего это кабанозавры стали нападать на мирных путников?

– А с того! – свирепо рявкнул вожак. – Теперь это наша территория, и двуногие не смеют сюда заходить.

– С каких это пор Жилистые болота стали вашей территорией!

– С тех пор, как сияющее яйцо небесной кабаноматери озарило нас своим светом! А теперь прочь! Вон отсюда, бородатые бараномордые нечестивцы! А не то-о-о… – Свинорыл зловеще прищурился, другие кабанозавры, громко хрюкая, тут же окружили вездеход.

– Какое ещё яйцо? – У Бенокентия от возмущения затряслась борода.

– Это он про наш корабль, – обречённо объяснил папа Слава. – Видимо, без приключений мы отсюда не улетим.

– Ах так! – воинственно закричал Бенокентий. – Сами напросились! Узрите же безрогие всю мощь…

Договорить он не успел, вездеход взревел и, выбросив из под колёс комья грязи в морды кабанозавров, быстро поехал назад. Бенокентий продолжал что-то неразборчиво, но грозно вопить. Папа Слава остановил вездеход только на просторной поляне, отъехав на приличное расстояние от Жилистых болот.

– Какой позор! Невиданный позор! – с завываниями причитал Бенокентий, грозно выхаживая по поляне и схватившись лапами за голову. – Да где же это видано, чтобы вожак стада баранозавров удирал от дикарей, чьи лбы не твёрже томатыквы?!

Он сжал кулаки и набросился на папу Славу:

– Как ты посмел дать дёру, когда в рычалке сидел вожак!

– В рычалке сидели дети! – папа Слава не удержался и тоже повысил голос. – Беги, бодайся, тряси бородой и вопи сколько хочешь, но только без нас!

Пока отцы кричали друг на друга, а мамы неодобрительно смотрели на них и качали головами, Лисана тихонько поманила Бебеслава, Бебеллу и Беню в сторонку.

– Вы хорошо знаете Жилистые болота? – заговорческим шёпотом спросила она.

– Как свои два копыта! – хвастливо заявил Бебеслав.

– Значит мы можем незаметно прокрасться к космолёту?

– К чему?

– Космическому кораблю!

– Конечно! – воскликнул Бебеслав.

На него все тут же зашикали, хотя родители так увлеклись перепалкой, что на детей никто не обращал внимания. Лисана и баранозаврята потихотьку, шаг за шагом, переместились к краю поляны и шмыгнули в кусты.

На путь проделанный вездеходом за десять минут, ушло не меньше двух часов. Лисана устала гнаться за прыткими баранозаврятами, исцарапала ноги и тяжело дышала, когда они, наконец, вышли к к поваленному дереву. За ним простиралось обширное Жилистое болото.

Лисана пристально оглядела все вокруг, но не сразу узнала космический корабль своих родителей. Его некогда белый корпус был заботливо украшен цветущими лианами. У трапа возвышались, будто на страже, деревянные статуи крылатых кабанозавров. Их высоко поднятые головы всматривались вдаль, откуда к кораблю тянулась широкая тропа.

Кабанозавры столпились вокруг корабля, хором выхрюкивали незатейливую мелодию и раскачивались. Самый старый, заросший седой щетиной и очень толстый кабанозавр в длинной цветастой попоне дирижировал толпой поющих, размахивая длинным деревянным посохом. Бесчисленные браслеты на его лапах раскачивались в такт, а длинная шерсть, убранная в тяжёлые косы, подметала землю. Мощные молодые кабанозавры в полном боевом облачении выстроились вдоль вытоптанной тропы, ведущей к кораблю.

– Нужно подойти поближе, – шепнула Лисана, наблюдая за действом из кустов.

Вдруг кто-то сильный подхватил её подмышки, ноги оторвались от земли. Листья, деревья промелькнули перед глазами, и Лисана встретилась взглядом с огромным, тяжело дышащим кабанозавром. Она узнала вожака Свинорыла по разорванному уху и птичьему черепу. Друзья баранозаврята тоже болтались в воздухе, схваченные стражей.

– Как вы посмели, двуногие, топтать своими копытами благодатную землю яйца! – взревел Свинорыл.

– Это не яйцо, а наш корабль, отпусти сейчас же! – Лисана с силой попыталась вырваться, брыкая в воздухе ногами.

Свинорыл лишь усмехнулся. Стражники опутали Лисану и баранозавров сетями, взвалили на спины и отправились подальше от болот.

В деревне кабанозавров царила тишина: видимо, все жители хрюкали песни возле космического корабля. Лисана смотрела на проплывающие мимо хижины, выстроенные кое-как из веток, камней и глины. Крыши домиков прикрывали крупными листьями, трепыхающимися под порывами ветра.

Стражники подошли к большой клетке, сплетённой из толстых лиан. В ней уже сидел грязный и худой кабанозавр. Свинорыл зарычал на замок, тот захлопал глазами, шумно выдохнул, и распутался. Дверь открылась. Свинорыл, мотнув головой, приказал тощему кабанозавру выметаться, и рявкнул:

– Бросайте сюда пленников! Пусть Мудрейшина решит, как их наказать.

Стражники свалили Лисану и баранозаврят на землю и заперли в клетке. Замок крепко обмотался вокруг лиан, запечатав вход. Свинорыл проверил, хорошо ли закрыта дверь, задумчиво почесал бок и, оставив двух стражников охранять нарушителей, направил остальной отряд назад к Жилистому болоту.

Лисана первая выпуталась из сетей. Это не так сложно, если у тебя нет рогов и копыт. Она помогла остальным. Бебеслав потряс прутья клетки, попробовал перекусить, но лианы оказались чрезвычайно крепкими, а замок не поддавался на уговоры и угрожающе шипел, стоило к нему приблизиться.

Попытка разговорить стражу тоже провалилась. Часовые кабанозавры не обращали на пленных никакого внимания, только скребли и почесывали бока передними лапами и отгоняли тяжёлым дыханием мухожужек.

– Ну и что будем делать? – Лисана вздохнула и села в угол клетки, обхватив руками коленки.

– А может приманим древогрызов, чтобы они проели дыру в клетке? – предложил Беня.

– Мы можем пощекотать замок прутиком! – воскликнула Бебелла.

– Нет, – отрезал Бебеслав. – Мы выслушаем приговор Мудрейшины и примем наказание.

Лисана даже подпрыгнула:

– Но почему? Мы не должны сдаваться!

– Потому что Мудрейшина уже здесь! – обреченно выдохнул Бебеслав.

Он отошел от двери, и все увидели толпу кабанозавров, размеренно вышагивающих по тропинке. Возглавлял процессию тот самый жирный седой кабанозавр с посохом, который руководил хрюканьем возле космического корабля. Не доходя до клетки несколько десятков метров толпа остановилась и кабанозавры, похрюкивая, принялись расчесывать бока. Мудрейшина подошел к клетке один. Он зыркнул из под седых лохматых бровей, и стражники поспешили отойти подальше.

Мудрейшна запустил лапу под длинную седую шерсть и достал оттуда кожаную сумку. Опираясь на посох, он неуклюже открыл её зубами и вытряхнул книгу. Чешуйчатый переплёт играл на солнце радужными бликами. Обложку украшал знак, в котором узнавались пятачок и два кабаньих клыка.

Толстые пальцы принялись неуклюже листать страницы. Лисана и баранозаврята терпеливо ждали. Наконец Мудрейшина довольно крякнул, найдя нужное место, и, водя когтем по рядам значков, распевно прочитал:

– И ниспошлёт небесная кабаноматерь яйцо света в обитель кабанозавров. Выйдут из него крылатые посланники, чьи клыки белоснежны, а пятачки сияют. Вручат они кабанозаврам великий дар, что избавит их от мучений, осчастливит и успокоит!

Лисана вглядывалась в кривые рисунки, неумело начирканные на страницах книги, но не смогла узнать в них ни светящихся яиц ни посланников. В них вообще невозможно было распознать хоть что-нибудь.

Мудрейшина захлопнул книгу и поднял её над головой.

– Как посмели вы, двуногие, оскорбить своими копытами землю сияющего яйца! – повысил голос Мудрейшина. – За это совершённое вами злодеяние, кабанозавры приговаривают вас к пожизненной уборке выгребных ям! Приступите завтра же!

– Да какое же это светящееся яйцо! Это космический корабль! – закричала Лисана. – Мои папа и мама прилетели на нем из космоса, чтобы забрать меня домой! Освободите нас сейчас же!

Но седой кабанозавр с усталым вздохом запихнул книгу обратно в сумку, развернулся и, не глядя на пленников, зашагал восвояси. Остальные кабанозавры последовали за ним. Лишь стражники так и стояли на посту, то и дело почёсывая бока.

Лисана решительно встала, схватилась за лианы, из которых была сплетена клетка, и принялась бешено, с рёвом, трясти их. Лианы не поддавались.

– Что ты делаешь? – скучающе спросил Беня.

– Хочу выбраться отсюда! – прокряхтела Лисана. Красная от напряжения, она тянула на себя лиану, упёршись ногами в пол.

– А ты занехоти, и всего-то! – встрял в разговор Бебеслав.

Лисана замерла. Она собиралась с мыслями, чтобы понять услышанное.

– Это как? – удивилась она.

– Очень просто. Вот хочется тебе, например, съесть капустосан с соплеслюнями. Надо постараться занехотеть, и тебе уже не хочется. Понятно?

– Я так не умею. Если мне чего-то хочется, то хочется, а если не хочется, то не хочется… Нет, конечно, мне может со временем расхотеться, но заставить себя занехотеть я не могу! Да и не хочу я нехотеть выбираться из клетки!? Для этого мы сначала должны захотеть чистить выгребные ямы кабанозавров.

– Я не хочу хотеть чистить выгребные ямы! – тут же заявил Беня, вскочил, и давай трясти и грызть клетку вместе с Лисаной.

– Тихо! – прервала их Бебелла. – Слышите?

Баранозаврята замерли, осторожно водя ушами, прислушиваясь. Лисана ничего необычного не услышала. Обычный галдёж инопланетного леса.

– По-моему, это пустынный глоткодёр ревёт, – тихо протянул Бебеслав.

– Да вы что, – воскликнула Бебелла, – это же рычалка!

– Ура! – Лисана подпрыгнула и вцепилась в прутья решетки. – Мой папа нас спасёт!

– Ой, боюсь, что твой папа сможет справиться с кабанозаврами даже на рычалке, – волновалась Бебелла.

Тут из леса выскочил огромный червящер. На чешуйчатой спине, расправив плечи, гордо восседал Бенокентий. Он грозно свёл брови и у воинственно заблеял. Стражники с поросячьим визгом дали стрекача, подняв клубы пыли. За Бенокентием из леса выехал вездеход. Резко развернувшись, он нацелился прямо на клетку. Лисана и баранозаврята крепко прижались друг к другу и замерли. Папа Слава нажал на газ, и машина с рёвом протаранила угол клетки, пробив в ней приличного размера дыру. Дверь вездехода распахнулась.

– Скорее, все сюда! – позвал папа Слава, и Лисана, выбравшись наружу первой, нырнула в кабину.

Баранозаврята, проскакав мимо вездехода, с радостным блеянием забрались на червящера и принялись бодать своего папу. Бенокентий ласково потрепал ребятишек по спинам, громко проблеял победное “Э-бе-бей!” и скрылся в кустах. Папа Слава, не мешкая, направил вездеход следом.

Остановились они только когда увидели маму Белизовету и маму Лену. Мамы дожидались родных на поляне и радостно замахали, увидав своих детей живыми и здоровыми. Баранозаврята и Бенокентий спрыгнули с червящера, и тот поспешил спрятаться в чаще леса. Лисана, выскочив из машины, побежала обниматься с мамой. Белизовета уже бодала и ласково покусывала своих ребятишек. Вокруг прыгал взволнованный Бебеша и требовал, чтобы его приняли в игру. Тут Лисана услышала крики:

– Ура! Здорово!

– Беее! Мы молодцы!

– Ты – молодец!

– И ты – молодец!

Обернувшись, Лисана увидела папу Славу и Бенокентия, скачущих в обнимку возле вездехода. У неё даже язык онемел от удивления.

– Мама, – шёпотом спросила Лисана, – что это с ними? Когда они помириться успели?

– Лисана, – наставительно ответила мама Лена, – родители не могут враждовать когда их дети в опасности!

Лисана смотрела, как папа Слава пытается по-приятельски боднуть Бенокентия, и всё ещё не верила глазам. Надо же!

– Эй! Друзья – не разлей вода! – крикнула им мама Лена – Как корабль-то возвращать будем?

– А я знаю! – воскликнула Лисана, вскинув руку.

Она рассказала родителям о пророчестве из книги, о крылатых посланниках и даре, который ждут кабанозавры.

– И ты предлагаешь… – мама Лена не успела договорить.

– Мы станем крылатыми посланниками! – Лисана сияла как полуденное солнце.

Немного посовещавшись, почесав лбы и задумчиво поблеяв, все решили, что идея неплоха, и стоит попробовать.

Лисана принесла из вездехода блокнот.

– Итак, какими должны быть посланники?

– Четырёхногими! – важно заявил Бенокентий. Других они и близко к болоту не подпустят.

– Крылатыми, – вспомнил Беня.

– Большие белые клыки, – Бебелла подставил когти к пасти, изображая клыки.

– И пятачки светятся! То есть сияют! – исправился Бебеслав.

Лисана всё аккуратно записала. Решили, что каждого посланника будет изображать пара – человек-баранозавр. Баранозавры задними ногами и туловищем, а люди – передними ногами и головой. Сверху можно накинуть пледы, хранящиеся в вездеходе, и баранозавров никто не узнает.

– Крылья смастерим из больших лепестков белоцветов, клыки – из корней хренкови, а сияющие пятачки – из шляпок блестящих грибов, – нашелся Бебеслав.

Баранозавры разбежались по лесу в поисках крыльев, клыков и пятачков, а Лисана с папой и мамой вытащили пледы, и, вооружившись ножницами, стали кроить из них подобие одежды.

Вскоре вернувшиеся из лесу баранозавры свалили в кучу крепкие длинные лепестки, сверкающие на солнце грибы, грязные корни хренкови, разноцветные пахучие ягоды, тонкие лианы. Бенокентий притащил откуда-то пару огромных ветвистых рогов. Он заявил, что безрогие небесные посланники будут смотреться жалко и несолидно. Баранозаврята, часто закивали, соглашаясь. Бенокентий торжественно вручил рога папе Славе.

Первого посланника сделали из Лисаны и Бени – Лисане прилепили на нос шляпку гриба клейким ягодным соком, вставили хренковки в рот, а чтобы не выпадали, подвязали их к голове тонкими сиреневыми стеблями вьюнов, на спину прикрепили широкие крылья-лепестки. Беня пристроился сзади, и его накрыли пледом. Мама Лена с папой Славой осмотрели получившегося посланника с сомнением, но Бенокентий с Белизоветой уверили их, что всё получилось отлично, и кабанозавры будут рады.

Во второго посланника нарядили маму Лену с Бебеллой, а главного рогатого посланника представляли папа Слава и Бебеслав.Долго думали, что делать с Бебешей. Наконец, решили и из него сделать посланником: обваляли в сухих листьях и надели на голову браслет мамы Лены с мигающими лампочками. Бенокентий и Белизовета вызвались проводить посланников к кабанозаврам.

Идти в костюмах оказалось очень тяжело. Баранозаврята ничего не видели из под пледов, но старались бежать быстрее. Из-за этого посланники постоянно спотыкались, вихляли задом и врезались в стволы деревьев. Бебеша мешался под копытами и заглядывал под пледы, не понимая сути игры. Скоро все вымотались и шли уже не разбирая дороги.

Наконец они достигли цели. Впереди высился оплетённый лианами космический корабль с крылатыми истуканами на страже.

– Беее, уважаемое племя кабанозавров! – оглушительное блеяние Бенокентия заставило Лисану вздрогнуть. Беня задрал край пледа, чтобы хоть одним глазком увидеть, что же происходит, но Лисана решительно одёрнула его.

Кабанозавры ошарашенно смотрели на незваных гостей. Четверо стражников поспешили навстречу. Бенокентий вошёл в роль и воодушевлённо продолжал:

– Посланники небесной кабаноматери слишком увлеклись изучением окрестностей, но мы встретили их и привели к вам.

Стражники во главе со Свинорылом подходили всё ближе. Вожак глядел на пришельцев исподлобья и шумно выдыхал воздух розовым пятачком, враждебно отфыркиваясь. Бенокентий держался уверенно и не проявлял ни малейшего беспокойства, гордо взирая на кабанозавров и жуя хрустящий лист крапирепейника. Зато папа Слава беспокоился:

– Мы будем говорить только с Мудрильщиком! – визгливо выкрикнул он стражам.

– С Мудрейшиной, – сквозь зубы процедил Бенокентий, поправляя его, и успокаивающе похлопывая его по крупу. Спохватился, и быстро убрал лапу.

Стражники остановились, задумчиво поскребли бока и, недоверчиво осматривая гостей, посовещались. Потом отправили самого молодого и шустрого к космическому кораблю.

Бенокентий не унимался:

– Чего уставились! – кричал он стражникам. – А кто будет угощать посланников!?

– Капустонасами! – раздался голос откуда-то позади папы Славы.

Папа Слава прочистил горло, поправил рога и, спасая положение, подтвердил:

– Сочными капустонасами.

– Кабанозавры не охотятся на капустонасы, – с вызовом буркнул Свинорыл.

– Ты будешь перечить посланнику?! – взъярился Бенокентий

Свинорыл что-то хрюкнул своим товарищам, один из них недоумённо выпучил глаза и начал было возражать.

– Живо! – рявкнул на него Свинорыл, и тот, бормоча себе под нос непонятные ругательства, побежал к сиреневому перелеску.

Ожидание затягивалось. Кабанозавры шумно чесались. Бенокентий с Белизоветой жевали крапирепейник. Посланники отгоняли веточками кусучих божьих комаровок, под пледами в нетерпении топтали болотный мох копыта.

Наконец, вернулся молодой стражник, хрюкнул что-то на ухо Свинорылу. Тот неприятно осклабился и хриплым голосом пригласил посланников проследовать за ними. Похоже, план работал, они шли к кораблю.

Лисана разглядывала деревянные фигурки, стоящие по обе стороны тропинки, ведущей к кораблю, заботливо украшенные цветными бусами и яркими лепестками. Скульптуры крылатых кабанозавров у входа в корабль упирались головами в кроны деревьев. Раздалось тихое хрюканье – кабанозавры встречали гостей песнями.

Навстречу вышел Мудрейшина. На этот раз он был почтителен и подчёркнуто вежливо приветствовал посланников: низко поклонился, так что украшения, свисающие с его пятачка и ушей, плюхнулись на землю.

– О, посланники неба! – торжественно начал он. – Наш народ несказанно благодарен вам, за то, что вы осчастливили нас своим пришествием. – Мудрейшина взмахнул лапой, и хор запел громче. – Примите же в знак глубочайшего почтения наши скромные дары!

Подбежавшие молодые кабанозавры встали на задние лапы и, старательно пыхтя, принялись надевать на мнимых посланников незатейливые украшения. Папа Слава совсем растерялся и остолбенело стоял, разинув рот. Его выручила мама Лена:

– Сияющим посланникам необходимо срочно вернуться на небо к великой кабаноматери в светящемся яйце! – заявила она.

– Конечно, конечно! – снова низко поклонился Мудрейшина. – Но как же угощения? – он стукнул посохом, и тут же из-за его спины выбежали кабанозаврихи, протягивая гостям глубокие блюда. В блюдах извивались и щёлкали челюстями разноцветные скользкие многоножки.

– Мудритель, а где наши капустонасы!? – вскричал папа Слава.

– Мудрейшина! – поправила его мама Лена.

Расталкивая толпу, к посланникам вышел стражник. На его пятачке красовалась свежая глубокая царапина, шерсть была утыкана багровыми шипами. К груди он прижимал помятый голубой качан. Неодобрительно зыркнув на небесных гостей, он положил капустонас к ногам папы Славы, и, прихрамывая, поспешил скрыться в толпе.

Лисана услышала, как сзади взволновано пыхтит Беня. Она сделала шаг вперёд, с трудом оторвала крупный лист капустонаса и, как можно незаметнее, сунула его под плед. Оттуда раздалось приглушённое чавканье.

– Нам пора! – заглушая чавканье, прокричал папа Слава. – Отведите нас к кораблю и спойте нам песню погромче!

Кабанозавры захрюкали с удвоенным усердием, покачиваясь в такт, и гулко застучали в барабаны. Посланники прошагали по тропинке мимо пританцовывающих кабанозавров, мимо огромных деревянных статуй, прямо к кораблю.

Процессия поднялась по трапу и подошла к двери, но та перед ними не раскрылась.

– Не признаёт, – с досадой буркнул папа Слава.

Мама Лена подошла в плотную к двери, погладила её, прошептала пароль. Дверь плавно бесшумно отъехала в сторону, приглашая хозяев войти. Бебеша застыл в нерешительности, и Бебеслав подтолкнул его копытом.

Папа Слава поблагодарил кабанозавров:

– Спасибо вам за тёплый приём, о Умнейшина.

– Мудрейшина! – хором исправили его Лисана, мама Лена, и даже спрятанные под пледами баранозаврята.

Пожилой кабанозавр снова низко склонился в ответ.

Лисана и родители широко улыбаясь махали кабанозаврам на прощание, но те им не отвечали. Более того, они насупились и выглядели обиженными, а некоторые даже враждебно.

– Наши древние книги, – подняв посох заявил Мудрейшина, – сообщили нам…

– Конечно! – Лисана хлопнула себя ладонью по лбу так, что пятачёк у неё чуть не отклеился, и она поспешила прижать его покрепче пальцем. – Про подарок-то мы забыли!

Лисана огляделась, приметила в нише хозяйственного отсека старенький блестящий пылесос, и кинулась к нему. Беня замешкался, и они чуть было не свалились на пол. Лисана вытащила пылесос и, вышагивая как на параде, торжественно вручила Мудрейшине подарок.

– Примите от нас этот великий дар. Он избавит вас от мучений и дарует вам успокоение!

Мудрейшина недоверчиво покрутил пылесос в лапах, посмотрел в шланг, шумно понюхал. Когда короткий когтистый палец нажал на кнопку и пылесос загудел, Мудрейшина вздрогнул и выронил подарок. Но робко наклонившись к нему и приглядевшись, он наконец просиял, гордо поднял пылесос над головой и ликующе захрюкал. Племя кабанозавров ответило ему восторженным хрюкающим хором.

Бенокентий с Белизоветой были тут же и ликовали вместе с кабанозаврами, подпрыгивая, блея и хлопая в ладоши.

Мудрейшина шагал на трёх лапах, торжественно прижимая пылесос к груди, а племя кружило вокруг него, не умолкая ни на секунду. Они даже не обратили внимания, когда их сияющее небесное яйцо, разрывая с треском лианы, оторвалось от земли, со свистом взлетело и скрылось в облаках.

Лисана с родителями, наспех избавившись от грима, глядели в иллюминаторы, на проплывающий под ними лес. Баранозаврята сновали по космическому кораблю с удивлением исследуя его. Бебеша привычно обмазывал новое место соплеслюнями.

Папа Слава выбрал на карте поляну, рядом с Кривыми Рогами, и через пару минут сияющая громада корабля опустилась неподалёку от полосатого дома баранозаврят.

Пока Лисана с родителями переодевались и приводили себя в порядок, послышался глухой стук. Выглянув в иллюминаторы они увидели, что жители деревни робко высунули морды из кустов и наблюдают за диковинной машиной, свалившейся к ним с неба, а какой-то винторогий смельчак увлечённо долбит по корпусу корабля кривой дубиной.

Какое же удивление было на их лицах, когда из открытых дверей сияющей громадины к ним по трапу выбежал всё ещё шуршащий листьями и мигающий лампочками Бебеша. Следом степенно ступая, появились Бебеслав, Бебелла и Беня.

Лисана с родителями решили погостить ещё недолго в Кривых Рогах, дождаться Бенокентия с Белизоветой, убедиться, что с ними всё в порядке. Папа Слава съездил с баранозаврятами на червящере за вездеходом, и теперь развлекался тем, что катал детвору вокруг деревни. Мама Лена и Лисана учили баранозавров петь песни, а сами взяли пару уроков художественного бормотания у Бебельяна Бебеновича. Оказалось, что земляне – неплохие бараноболисты, и даже один раз смогли обыграть команду баранозаврят. Люди вместе с баранозаврами охотились на капустосаны. Приблизиться к цветку, чтобы срезать качан они не рисковали, но кривлялись и плясали, отвлекая его внимание, великолепно.

Через три дня Бенокентий с Белизоветой так и не вернулись, и у родителей Лисаны стало неспокойно на сердце. Стараясь не растревожить детей, они решили организовать спасательную экспедицию. Но не успели они сложить необходимые для путешествия вещи в вездеход, как к дому прискакали довольные Бенокентий с Белизоветой, с ног до головы украшенные венками, браслетами, и ожерельями из трав и цветных камешков. Правое ухо вожака деревни оттягивали три массивных серьги.

Баранозаврята и Лисана бросились обниматься и бодаться с родителями. Папа Слава и мама Лена умиленно наблюдали за встречей, радуясь, что им не придётся сражаться с грозными кабанозаврами.

Но вот и пришло время расставаться семья людей и семья баранозавров крепко обнимались, бодались, обменивались подарками и клялись в вечной дружбе.

Вспоминая выпавшие на его долю приключения, папа Слава крепко пожимал лапу Бенокентию:

– А всё-таки здорово мы провели этих наивных кабанозавров! – рассмеялся он.

Бенокентий недоуменно уставился на папу Славу, пасть его расплылась в широкой улыбке, и не удержавшись, он во всё горло захохотал.

– Что такое, что случилось? – загомонили вокруг.

– Представляете! Ха-ха-ха! – Бенокентий трясся от смеха. – Он думает, что обманул кабанозавров! Ха-ха-ха!

Воздух взорвался от хохота баранозавров. Схватившись за животы, они катались по траве и махали в воздухе ногами.

– Вы что, действительно считаете, что кто-то мог поверить в наш маскарад! Ха-ха! Да если б они были слепыми, как глубинный землесос, они б всё равно со ста шагов поняли, кто вы такие!

Настала очередь людей удивляться:

– Тогда вы же сами нас в посланников переодевали! Зачем? – папа Слава в растерянности переводил взгляд то на Бенокентия, то на Белизовету.

– Понятно, почему! Так было написано в книге!

– Но ведь они, и правда, встретили нас торжественно, как посланников, – растерянно произнесла Лисана, – и в корабль проводили с почестями…

– Даже угостили! – перебил её папа. – Подарок мне дали!

– Ой! Хватит! Не смешите! – Бенокентий, немного успокоившись, вытирал накатившие от смеха слёзы. – Кабанозавры известны своим умением заставить любого выполнить их пророчества. Если честно, я не уверен, что в их книге вообще что-то написано!

– Но зачем? – в разговор вмешалась мама Лена. – Зачем им всё это?

– Ради великого дара, конечно! – объяснила Белизовета. – Вы же видели, как живут кабанозавры.

– Но ведь я отдала им всего лишь старый пылесос. – Лисана ничего не понимала.

– Вы подарили им “грызлюкоистребитель жужжащий”! – ответил Бенокентий. – Понимаете, в густой шерсти кабанозавров водятся грызлюки – гадкие паразиты, которые постоянно их кусают. Из-за них кабанозавры всё время чешуться, раздражаются, злятся и ругаются. С помощью глюзлюкоистребителя жужжащего, или, как вы его назвали, пылесоса, они, наконец, смогли справиться с этой напастью. И теперь, как и обещало пророчество, они избавились от мучений, осчастливились и успокоились.

– Видели бы вы кабанозавров сейчас, – пропела Белизовета, – милейшие животные. Они стали такими вежливыми, приветливыми, улыбаются всё время. Свинорыл с женой и детьми обещали вскоре навестить нас. Жду не дождусь!

– Эх, инопланетяне! – Бенокентий похлопал поникшего папу Славу по плечу.

Лисана с грустью смотрела на друзей-баранозаврят:

– Не могу поверить, что приходится улетать. Я так к вам привязалась. – У Лисаны на глаза навернулись слёзы. – А что если мы никогда больше не увидимся!

Баранозаврята облепили Лисану и заголосили скорбным хором.

– Почему не увидитесь? – вмешался папа Слава. – Я починил передатчик на Птеранодоне. Общайтесь хоть каждый день!

– Бе! Бе! Ура! Бе! – загалдели дети, прыгая и размахивая руками, хвостами, косичками и лапами.

День выдался замечательный – закатное солнце разукрасило облака в нежные сиренево-розовые цвета. Лёгкий ветерок лениво раскачивал верхушки деревьев, срывая листья и устилая ими бордовую траву. На опушке леса, возле родной деревни, баранозаврята Бебеслав, Бебелла, и малыш Беня, запрокинув голову, махали лапами улетающему космическому кораблю. Бебелла всхлипывала, вытирая слёзы. Бебеслав нежно обнимал сестру. Беня же мечтал о там, как он тоже полетит в космос, будет путешествовать от планеты к планете, искать приключения и заводить друзей. Он украдкой поглядывал на тропинку, бегущую к ручью, возле которого, скрытый от любопытных глаз листьями и лианами, ждёт его космический корабль “Птеранодон”.