Litres Baner
Название книги:

Вспоминалки

Автор:
Владимир Рыскулов
полная версияВспоминалки

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

У Анри было тяжелое детство и юность: отец его, богатый дворянин, после прихода к власти Бонапарта тайно вернулся во Францию, воевал в рядах наполеоновской армии и впоследствии оказался в числе тех бесстрашных воинов, которые были расстреляны картечью в конце битвы при Ватерлоо, не желая сдаться на милость победителя; мать его, с которой он жил в Англии, вскоре умерла от воспаления легких, не перенеся суровый климат, непривычный для южанки, и Анри остался один. Сыну отъявленного бонапартиста нелегко было найти какую-нибудь работу по возвращении на родину. Но ему улыбнулось счастье: он попал в мастерскую одного известного пейзажиста, старого друга его отца. Этот художник и открыл необыкновенный талант Анри к живописи. Прошло пять лет, и де Ланнель оказался предметом восхищения скучающей послереставрационной аристократии и членов Академии, выставки которых нечасто радовали картины, чем-либо выделяющиеся среди числа других полотен. Теперь ему, вознесенному на гребне славы, нашедшему достойное место в обществе, имеющему деньги, связи и независимость, уже никто не мог напомнить, что его отец был командиром драгунского полка в войсках маленького капрала, дерзнувшего завоевать весь мир. Но и теперь, пожиная плоды своей славы, Анри никогда не оставлял мысли о работе, и каждая неудача жестоко отзывалась в его сердце, становилось предметом длительного анализа и мучительных раздумий.

Обычно вдохновение приходило к нему ночью. Тогда Анри вставал и бодрым шагом, полный новых замыслов, шёл в свою мастерскую, где не только рабочий стол, но даже пол был завален многочисленными эскизами его будущих картин, а вдоль стен теснились еще незаконченные полотна, прикрытые разноцветными драпировками. Художник зажигал свечи, садился в кресло и долго размышлял, наслаждаясь живительной прохладой ночного города. Затем он неожиданно брался за грифель и быстрыми уверенными движениями руки делал несколько набросков на первом попавшемся листе бумаги…

Четыре года назад Анри создал свою лучшую картину "Пир Суллы", благодаря которой он завоевал успех у публики. Эта замечательная работа художника представляла собой большое полотно, на переднем плане которого был изображен широкий пиршественный стол, заваленный всевозможными яствами. В глубине комнаты, на фоне пурпуровой занавески, величественно стоял гордый Сулла. В правой руке он держал большой хрустальный кубок, наполненный пенящимся вином, и с высокомерным, презрительным выражением лица, покрытого золотушной сыпью, смотрел на пьяных гостей, жадно набросившихся на еду.

В последующие годы художником было написано несколько картин, включая великолепное полотно, изображавшее парижский Нотр-Дам в сумерках. Над последним творением – "Убийство Цезаря" Анри де Ланнель работал уже четыре месяца, но существенных сдвигов еще не было, так как в последнее время он чувствовал некоторую усталость и разбросанность мыслей.

И все же после долгих бессонных ночей, проведенных за работой, ему удалось в общих чертах изобразить Брута и остальных заговорщиков, но главная фигура его картины, Юлий Цезарь, у него определенно не выходила: смутно он представлял себе то, что ему хотелось нарисовать – порывистое, исполненное отчаяния движение императора, пытающегося вырваться из кольца окружающих его врагов, взгляд, полный ненависти и укора, взгляд, заставляющий Брута в ужасе отшатнуться от него – однако, при первых же мазках рука художника теряла уверенность, мысли путались, и он, чувствуя, как обрывается связь воображения его с реальным воплощением, отбрасывал кисть и уходил из мастерской с тем, чтобы через день вернуться и вновь испытать горечь неудачи.

Конечно, все это вызвало некоторую тревогу у Анри де Ланнеля, но первое время он старался не отдавать себе в этом отчета и, припоминая подобные случаи, происшедшие с другими художниками, успокаивал себя мыслью о том, что он просто не досыпает и слишком устает от пустой болтовни в салоне графини де Лавиет.

Прошло еще полтора месяца, и неожиданное событие приблизило печальную развязку этой истории.

В мрачном, гнетущем состоянии проснулся Анри де Ланнель в то утро. Солнце слепило ему глаза. Задвигая шторы, художник рассеянно посмотрел в распахнутое окно и, увидев чернеющую внизу мостовую и пролетающие по ней экипажи, вспомнил только что приснившийся ему страшный сон. Раньше он не верил всяким предсказаниям и приметам, но сейчас то, что предвиделось ему минуту назад, поразило его ум и заставило содрогнуться.

Снилось ему, будто укрылся он в нише, снаружи высокого здания, обхватив статую нимфы. Внизу мелькают роскошные экипажи, цилиндры и модные шляпки прохожих, и никто не замечает его. До крыши осталось каких-то три фута. Преодолев инстинктивную боязнь высоты, он уверенно ставит правую ногу на последний спасительный каменный уступ, находит точку опоры и перемещает на нее тяжесть своего тела. Затем, крепко держась за гипсовую руку статуи, он осторожно приподнимает ногу, и вдруг гладкий каменный выступ уходит из-под него. Несколько секунд отчаянной борьбы, последнее усилие, и Анри разжимает онемевшие пальцы… Навстречу ему с невероятной быстротой мчатся черные камни брусчатки и напуганная, шарахнувшаяся в стороны толпа.

Воскресив в памяти подробности этого сна, Анри почувствовал вдруг, как глубокая, щемящая сердце тоска овладела им. "И гибель твоя не дремлет", – лишь сейчас вспомнил художник то, что он прочитал несколько дней назад на случайно открытой странице "Нового завета", подаренного ему графиней; и ужасная мысль о том, что он растратил свой необыкновенный талант в сутолоке богемной жизни и стоит на краю разверзшейся пропасти, промелькнула у него в голове.

Но против всесильной судьбы ничего не сделаешь. Через два часа, желая отвлечься от пессимистических мыслей, Анри де Ланнель в модном фраке и белых перчатках появился в салоне г-жи де Лавиет. Медленно приближался он к графине сквозь толпу многочисленных гостей: плодовитых писателей, полных мрачного сарказма критиков, молчаливых портретистов и разговорчивых поэтов. До него долетали обрывки парижских новостей, хвалебные отклики на роман Луи Деффрие и новую критическую статью Франсуа Дестена, о которой, кстати, с самого утра говорили во всем высшем свете. Художник невольно поморщился и дал себе слово впредь не появляться в этой тоскливой обстановке. Кивнув головой нескольким знакомым, он подошел к графине и высокому господину с сединой, который стоял близ нее. Наклонившись к протянутой ему руке, художник сказал несколько заученных любезностей, после чего был представлен незнакомцу.

Граф д'Аксеньёль, дипломат и страстный любитель живописи и музыки, только что вернулся из Италии, однако его увлекательный рассказ о нравах миланцев и певице Джудите Паста не интересовали графиню. В продолжение этой беседы художник заметил, как г-жа де Лавиет пристально всматривается в его лицо, словно не решаясь сказать что-то важное и, очевидно, малоприятное для него.

– Анри, – обратилась она к нему, наконец, – в последнее время вы сильно изменились. Что происходит с вами? Говорят, вы совсем перестали рисовать, по крайней мере, мы уже давно не видели ваших картин. Вы больны, недосыпаете? Или еще одна очаровательная примадонна заняла ваши мысли, мой мальчик?

Графиня всегда принимала деятельное участие во всех делах художника, и он ценил ее дружбу, но сейчас эти покровительственные нотки в ее голосе и то, что она так безыскусно обращает в скуку слова, затрагивающие его до глубины души, вывели Анри из себя.

– Нет, я просто устал, – холодно ответил он. – Извините, графиня. Сегодня у меня много работы, и поэтому я покину вас раньше обычного.

В это мгновение граф д'Аксеньёль наклонился к нему и произнес тихим голосом:

– Сударь, в Италии я купил две чудесных картины, и я хотел бы воспользоваться вашим расположением ко мне. Я буду чрезвычайно обязан вам, если вы покажете мне какую-нибудь из ваших работ.

– С удовольствием, граф, вот моя визитная карточка, медленно проговорил Анри; губы его лихорадочно задрожали, в глазах появилась какая-то страшная решимость. – Я буду ждать вас завтра, в полдень, и вы увидите мою последнюю картину.

С этими словами он раскланялся с графиней и д'Аксеньёлем и вышел из залы. В соседней комнате он увидел группу литераторов и художников, оживленно беседующих между собой. При виде него они замолчали, насмешливо переглянувшись. Анри перехватил взгляд одного из портретистов, с которым он был знаком по Парижской Академии, и спросил, придав своему голосу нотки беспечности:

– Бертран, так о чем же все-таки пишет Франсуа Дестен? Критикует пейзажиста Редьё. Но он талантливый художник, правда, он молод, и это, вероятно, заставляет неутомимого Дестена, подобно Зоилу, придираться к каждой мелочи в его картинах. Не так ли?

– Нет, – холодно усмехнулся Бертран Вердье словам художника о Редьё, девятнадцатилетнем живописце, который был его другом. – Прочтите, пожалуйста, эту статью, отмеченную красным карандашом. Надеюсь, она вас заинтересует.

Тон голоса его и выражение лиц собеседников поразили Анри. Какая-то сжимающая сердце тревога мгновенно овладела им. Он взял из рук Бертрана газету и медленно опустился в кресло, стоявшее у окна.

Первое, что бросилось ему в глаза в статье Дестена, было следующее:

"В последнее время мы не видели картин известного художника Анри де Ланнеля, творца "Пира Суллы" и «Самоубийства Антония». О своих планах на будущее он говорит туманно и неопределенно. Надо заметить, что в последних картинах г-на де Ланнеля не было такого блеска, как четыре года назад, сюжеты его стали чересчур однообразными, а пристрастие к античным темам слишком навязчивым. В эту область живописи он уже не может внести ничего нового. Даже члены Академии заметили некую безликость героев его последних картин. А бесчисленные технические ошибки и даже мало похожая на этого художника неумелость и своего рода неуверенность в изображении деталей вызывают удивление у многих ценителей искусства. Еще совсем недавно Анри де Ланнель считался виртуозом, а теперь в его произведениях мы все чаще сталкиваемся с чертами самого обыкновенного дилетантства. Он еще молод, но, увы, зенит его славы давно прошел. По всей вероятности, г-н де Ланнель скоро совсем отойдет от живописи, если он не захочет, конечно, служить мишенью для насмешек истинных знатоков и любителей искусства…"

 

Анри оторвался от газетной колонки и услышал за своею спиною шепот и сдавленный смех. С шумом отодвинув от себя столик, он встал и пошел к выходу, не глядя на литераторов и художников, окруживших его. В дверях Анри де Ланнель столкнулся с Редьё, молодым человеком приятной наружности. Порывистым движением юноша остановил его:

– Вы читали статью Дестена? Это клевета, злобная клевета и ложь… Вы должны попросить у него удовлетворения!

– Оставьте меня, дорогой Редьё, ради бога оставьте! – воскликнул Анри и выбежал из комнаты.

Дома художник поднялся в свой кабинет и позвал слугу.

– Жозеф, эту ночь я буду работать в мастерской. Завтра не беспокойте меня до полудня. Если придет граф д'Аксеньёль или Редьё, проводите их на третий этаж.

После долгого раздумья художник, наконец, принял окончательное решение. Поднявшись в мастерскую, Анри долго просматривал эскизы, лежащие на столе, затем встал, прошелся по комнате и, разыскав среди палитр и кистей длинный клинок с узким лезвием, одним взмахом руки рассек полотно, изображавшее убийство Цезаря…

На следующий день, точно в двенадцать, граф д'Аксеньёль остановил лошадей у ворот особняка де Ланнеля и, выйдя из экипажа, повстречал Редьё, с которым вчера его познакомила г-жа де Лавиет. Молодой художник с волнением заговорил об Анри, и они вместе вошли в дом. Жозеф остановил их в дверях, но д'Аксеньёль показал ему визитную карточку де Ланнеля.

– Извините, граф, господин предупреждал меня о вашем приходе. Он ждет в мастерской.

В комнате художника, куда вошли Редьё, д'Аксеньёль и Жозеф, было темно. Из-за плотных занавесок, закрывавших окна, пробивался с улицы тусклый свет. Внезапно Редьё споткнулся о чье-то неподвижное тело, распростертое посреди мастерской, и вскрикнул от ужаса.

Слуга отдернул шторы, и изумленному взору гостей предстал ужасный вид. На полу, возле большой картины, прикрытой зеленой материей, лежало навзничь тело художника. Лицо его, перекошенное судорогой, было покрыто мертвенной бледностью. Повсюду стояли изрезанные ножом картины; куски холста стелились по полу, а все эскизы и наброски были обращены в кучу пепла, рассыпанного по столу. В воздухе ощущался запах какого-то ядовитого вещества.

Граф д'Аксеньёль, окинув взглядом комнату, подошел к единственному уцелевшему полотну, которое стояло посреди неё, и резким движением отдернул зеленую материю. Редьё, со слезами осматривавший труп художника, вскочил с места и воскликнул в порыве удивления и восторга.

Перед ними было… большое прямоугольное зеркало, которое полностью отражало комнату: тело Анри, распростертое на полу, разорванные холсты, кучу пепла на столе и даже фигуру графа д'Аксеньёля, находившегося в трех шагах от него.

– Но ведь это обыкновенное зеркало, – сказал граф, посмотрев с недоумением на плачущего юношу.

– Зеркало! – воскликнул Редьё и легким движением провел по нему рукою.

На белой перчатке остались следы еще не высохшей краски.

(1971-1973, новелла написана в возрасте 13 лет; задумывалась как начало романа, концовка добавлена через два года)

Приложение к вспоминалке «Бросок через горный перевал»

Деятельность Т. Рыскулова на посту заместителя председателя Совета народных комиссаров РСФСР

О деятельности Турара Рыскулова на посту заместителя председателя Совнаркома РСФСР мы знаем из следующих русскоязычных работ: брошюры С. Бейсембаева и С. Кульбаева, краткого очерка жизни и деятельности к избранным трудам Т. Рыскулова, написанного В. К. Григорьевым, книг В. М. Устинова, О. Сабдена, А. Догалова, А. Кошанова и других исследователей.

Основным источником по этому периоду деятельности являются материалы, отложившиеся в Государственном архиве Российской Федерации, в особенности те, которые хранятся в его 2-м здании по адресу: Бережковская наб., 26. Здесь подготовлена отдельная папка с данными о протоколах заседаний СНК РСФСР, которые вел или в которых участвовал Т. Рыскулов. Имеются также протоколы заседаний различных комитетов и управлений, которые он возглавлял в тот период. Материалы всех этих протоколов чрезвычайно обширны и требуют дальнейшего изучения.

Поскольку общих работ по Совнаркому РСФСР не существует и сведения о нем приходится собирать буквально по крупицам, хотелось бы сказать несколько слов о его структуре. В тот момент, когда в мае 1926 г. Т. Рыскулов был назначен третьим заместителем председателя СНК РСФСР [1], его возглавлял член Политбюро ЦК ВКП (б) А. И. Рыков, совмещавший эту должность с постом председателя СНК СССР. В 1929-1930 гг. на посту главы российского Совнаркома его сменил кандидат в члены Политбюро ЦК С. И. Сырцов. С 1930 по 1937 г. председателем был член ЦК и Оргбюро Д. Е. Сулимов. Этот период характеризовался стабильностью кадров высшего руководства СНК РСФСР, который в 1930 г. вынужденно покинули те, кто открыто выступил против Сталина.

Первым заместителем председателя СНК РСФСР в 1928–1930 гг. был секретарь ЦК партии А. П. Смирнов, вторым в 1924-1930 гг. – председатель Госплана РСФСР А. М. Лежава. В 1930-1931 гг. одним из заместителей был Н.М. Янсон, в дальнейшем народный комиссар водного транспорта СССР. В 1930–1937 гг. первым заместителем был член ЦК, бывший второй секретарь ЦК КП (б) Украины Д. З. Лебедь. 6 марта 1931 г. постановлением ВЦИК за подписью Калинина Лебедь и Рыскулов были утверждены заместителями председателя СНК РСФСР без указания старшинства одного из них [2]. Турар Рыскулов проработал на своем посту дольше всех – с 31 мая 1926 по 21 мая 1937 г. (11 лет).

Следует также упомянуть, что все указанные государственные деятели, а также 16 российских наркомов были репрессированы.

Судя по сохранившимся протоколам заседаний СНК РСФСР, на них присутствовали наркомы и представители наркоматов (в 1925 г. было учреждено 11 республиканских народных комиссариатов, число которых постепенно увеличивалось по мере большей специализации и детализации отдельных направлений хозяйственной деятельности и примерно соответствовало количеству общесоюзных наркоматов). Одна часть их имели решающий голос, другая – совещательный. Вели заседания председатели Совнаркома или их заместители. Как известно, с 29 сентября 1926 г. по 4 мая 1937 г. Рыскулов участвовал в 296 заседаниях СНК РСФСР и 34 раза председательствовать на них [3]. Иногда заседания правительства России проводились совместно с Экономическим Советом (ЭКОСО) РСФСР. ЭКОСО возглавлял Сулимов, Рыскулов был его заместителем.

Заседания Совнаркома проводилась, в среднем, два раза в месяц, но судя по количеству обсуждаемых на них вопросов и принятых решений, они были продолжительными. Для выработки или редактирования соответствующих постановлений на короткое время создавались комиссии, часто под председательством Т. Рыскулова. Например, в протоколе № 20 от 20 сентября 1933 г. в п. 4 имеются такие решения:

1. Представленный комиссией т. Рыскулова проект постановления 'О мероприятиях по улучшению состояния детдомов в Казакской АССР' принять с внесенными на заседании изменениями.

2. Поручить тт. Лебедю и Рыскулову рассмотреть вопрос о дополнительном отпуске промтоваров для детдомов Казакской АССР.

3. Поручить т. Рыскулову рассмотреть вопрос о выделении средств по линии соцстраха (в сумме 600 тысяч рублей) для детдомов Казакской АССР.

4. В абзаце втором вводной части проекта указать, какие работники местных организаций, виновные в расхищении детских доходов и безобразном состоянии детдомов, привлечены к ответственности. Поручить т. Крыленко проследить за срочным проведением судов над этими лицами и принятия по отношению к ним суровых мер наказания [4].

Знаменательным стало заседание Совнаркома от 7 января 1927 г., на котором было принято решение создать Комитет содействия Семиреченской железной дороге при СНК РСФСР. Возглавил его Турар Рыскулов, его заместителем стал председатель правления железных дорог А. Б. Халатов. Среди 12 членов комитета представлявший Сибирь кандидат в члены ЦК ВКП(б) Р. И. Эйхе, председатель Совнаркома Казахской АССР Н. Н. Нурмаков и казахский инженер-путеец, бывший премьер-министр Туркестанской (Кокандской) автономии М. Т. Тынышпаев [5]. Как известно, последнего включили в состав комитета по настоятельной просьбе Т. Рыскулова. И это несмотря на то, что Тынышпаев был не только одним из членов Алаш-Орды, но и близким другом заместителя председателя ЦИК Туркестанской АССР С. Х. Ходжанова, личного врага и политического противника Т. Рыскулова, впоследствии сыгравшего роковую роль в его жизни [6].

23 февраля 1927 г. на заседании СНК РСФСР, которое проходило под председательством Т. Рыскулова, в комитет ввели еще 28 членов: начальника строительства Турксиба В. С. Шатова [7], председателя СНК Узбекской ССР Ф. У. Ходжаева, председателя СНК Туркменской ССР К. С. Атабаева и др. [8]. Начали разрабатываться планы развития хозяйства районов, тяготеющих к Туркестанско-Сибирской железной дороге [9].

В этот период Турар Рыскулов неоднократно выезжал туда в длительные командировки [10]. Уже после завершения строительства Турксиба в подписанном М. Калининым и А. Лежавой постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 19 апреля 1930 г. особо отметили 'значительную работу, проделанную Комитетом содействия строительству Турксиба при правительстве РСФСР под руководством заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров РСФСР тов. Рыскулова Т. Р.' [11].

Открытие Турксиба 28 апреля 1930 г., на 8 месяцев раньше срока, красочно описано в романе Б. А. Пильняка 'Созревание плодов' (1935), где присутствует такая фраза: 'Рыскулов, зампред Совнаркома РСФСР, казах, командовал на коне около кургана' [12].

Несмотря на определенные успехи, работа в СНК РСФСР была сильно затруднена объективными обстоятельствами. Дело в том, что ЦК ВКП (б), в лице И. В. Сталина, и Совнарком СССР, в лице В. М. Молотова, поставили его в зависимое положение, лишив всякой инициативы и ограничив финансирование. В. Хаустов и Л. Самуэльсон пишут, что 'резервный фонд СНК РСФСР составлял в 1937 году 80 миллионов рублей, а фонды директоров крупных промышленных предприятий – более 1 миллиарда' [13]. На его заседаниях ежегодно и ежеквартально утверждались предложения Госплана РСФСР по контрольным цифрам народного хозяйства и социально-культурного строительства и Наркомфина РСФСР по госбюджету РСФСР и по контрольным цифрам бюджетов АССР и местных бюджетов РСФСР. Однако существовала практика, когда народнохозяйственные планы 'составлялись в мельчайших деталях в СНК СССР, а республиканские наркоматы их должны были переписывать без права вносить изменения'. Недаром Сулимов говорил, что 'Совнарком РСФСР превращен в передаточную канцелярию и как Республика Российская Федерация не существует'. В протоколе допроса Сулимова Сталин подчеркнул высказывание о том, что 'в СНК РСФСР якобы сложилась группа из руководящих работников, которая стремилась к большей самостоятельности СНК РСФСР от союзного правительства, а фактически пыталась оторвать Российскую Федерацию от СССР'. Все это, наряду с тем, что руководство российскими наркоматами 'поддерживало связь с осужденными оппозиционерами', делало его весьма уязвимым для репрессивных органов [14].

Находясь на посту заместителя председателя Совнаркома крупнейшей союзной республики, Турар Рыскулов возглавлял ряд важных участков социалистического строительства. Так, он был председателем Хлопкового комитета при ЭКОСО РСФСР (1926-1930 гг.), начальником Главного управления коммунального хозяйства при СНК РСФСР (1930-1931 гг.); возглавлял Экспортное Совещание РСФСР (1930-1934 гг.), Совет содействия общественному питанию при СНК РСФСР (1930-1934 гг.), Комитет кустарной промышленности и промысловой кооперации при ЭКОСО РСФСР (1932-1934 гг.).

В том же здании архива хранятся документы и протоколы совещаний, касающиеся работы Комитета кустарной промышленности и промысловой кооперации [15] и Совета содействия общественному питанию [16].

В рассматриваемые нами годы Т. Рыскулов избирался делегатом на XY, XYI и XYII съезды партии, на все съезды Советов РСФСР, являлся членом ВЦИК и ЦИК СССР ряда созывов, был избран в депутаты Верховного Совета СССР и РСФСР первых созывов.

В Государственном архиве Российской Федерации также имеются следующие документы: постановление СНК СССР от 9 ноября 1929 г. о введении Т. Рыскулова в состав Правительственной Комиссии при Совете труда и обороны по переводу предприятий и учреждений на непрерывное производство [17], постановление Президиума ЦИК СССР от 23 июня 1931 г. об утверждении членом бюджетной комиссии ЦИК СССР [18], постановление Президиума Совета Национальностей ЦИК СССР от 16 февраля 1936 г. об утверждении членом Всесоюзного центрального комитета нового алфавита [19] и постановление ВЦИК от 1 сентября 1936 г. об утверждении членом комиссии по разработке закона о выборах в Советы [20].

 

_______________________________

1. Государственный архив Российской Федерации (далее – ГА РФ), Ф. 1235, Оп. 42, Д. 64, Л. 127 об.

2. Там же, Ф. 1235, Оп. 14, Д. 22, Л. 109. Однако на заседаниях, где присутствовали оба заместителя, председательствовал Лебедь.

3. Устинов В.М. Турар Рыскулов. Алматы, 1996, С. 343.

4. ГА РФ, Ф. А259, Оп. 24, Д. 57, Л. 128-129.

5. Там же, Ф. 259, Оп. 11а, Д. 18, Л. 4-5.

6. В реабилитационных документах указывалось: 'Как видно из дела, обвинение РЫСКУЛОВА было основано на его признательных показаниях и на показаниях арестованного по другому делу Ходжанова С. Х., которые, как установлено проверкой, являются вымышленными'. См.: Российский государственный архив социально-политической истории, Ф. 589, Оп. 3, Д. 15599, Т. 2, Л. 86-86 об. Рыскулов и Ходжанов расстреляны в один день – 10 февраля 1938 г. (Коммунарка). Реабилитированы.

7. В. С. Шатов – бывший член Петроградского ВРК от Союза анархо-синдикалистской пропаганды. Еще одно свидетельство того, что Т. Рыскулова как государственного деятеля интересовали, в первую очередь, деловые и профессиональные качества людей, а не их политические убеждения.

8. ГА РФ, Ф. А259, Оп. 11а, Д. 26, Л. 34.

9. Там же, Ф. А444, Оп. 1, Д. 4, Л. 10.

10. Там же, Л. 7, 12.

11. Бейсембаев С., Кульбаев С. Турар Рыскулов. Алма-Ата, 1974, С. 33. См. также: Пейн М. Кузница казахского пролетариата? Турксиб, нативизация и индустриализация в годы сталинского Первого пятилетнего плана. – в кн. 'Государство наций: Империя и национальное строительство в эпоху Сталина и Ленина'. – М., 2011, С. 276, 277, 280, 293, 296, 300, 308.

12. Пильняк Б. Человеческий ветер: Романы, повести, рассказы. Тбилиси, 1990, С. 468.

13. Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936-1938 гг. М., 2010, С. 145.

14. Там же, С.144. Вспомним, что основным обвинением фигурантов т. н. 'ленинградского дела' 1949-1952 гг. было их 'предложение создать Российскую Коммунистическую партию со своим ЦК и центром в Ленинграде, туда же перевести из Москвы Совет Министров РСФСР'. См.: А. Авторханов. Загадка смерти Сталина: Заговор Берия. М., 1992, С. 32. И только в июне 1990 г. как альтернатива руководству КПСС была создана Коммунистическая партия РСФСР во главе с И. К. Полозковым.

15. ГА РФ, Ф. 259, Оп. 16, Д. 153.

16. Там же, Ф. 259, Оп. 24, Д. 21; Ф. А259, Оп. 24, Д. 39, 40, 58, 59, 76.

17. Там же, Ф. Р5446, Оп. 1, Д. 51, Л. 71.

18. Там же, Ф. 3316, Оп. 13, Д. 14, Л. 54 об.

19. Там же, Ф. 3316, Оп. 13, Д. 27, Л. 4.

20. Там же, Ф. 1235, Оп. 45б, Д. 55, Л. 44.

Список литературы

1. Бейсембаев С., Кульбаев С. Турар Рыскулов. Алма-Ата, 1974.

2. Кошанов А., Сабден О., Догалов А. Турар Рыскулов: государственная деятельность и экономические воззрения. Алматы, 2008.

3. Пейн М. Кузница казахского пролетариата? Турксиб, нативизация и индустриализация в годы сталинского Первого пятилетнего плана. – в кн. 'Государство наций: Империя и национальное строительство в эпоху Сталина и Ленина'. – М., 2011.

4. Рыскулов Т.Р. Избранные труды. Алма-Ата, 1984.

5. Рыскулов Т.Р. Собрание сочинений в трех томах. Алматы, 1998.

6. Сабден О. Т. Рыскулов – выдающийся государственный деятель Центральной Азии и России. Алматы, 2006.

7. Турар Рыскулов: Краткая история жизни и деятельности. Шымкент, 2011.

8. Устинов В.М. Зампред Совнаркома Российской Федерации. Алма-Ата, 1988.

9. Устинов В.М. Служение народу. Алма-Ата, 1984.

10. Устинов В.М. Турар Рыскулов. Алматы, 1996.

11. Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936-1938 гг. М., 2010.

Приложение к вспоминалке «Спринтерское многоборье»

Турар Рыскулов и его окружение

Опубликовано в двух сборниках докладов конференции, приуроченной к 125-летию Турара Рыскулова, проходившей в Чимкенте 12 декабря 2019 г., а также (без ссылок) в еженедельной газете 'Панорама Шымкента' от 15.11.2019 (тираж газеты – 16000 экз.)

В биографии Турара Рыскулова особый интерес представляют люди, с которыми ему довелось работать и которые оказали или могли оказать влияние на него как человека, так и государственного деятеля.

В 1917 г. Аулие-Атинский Совет взял власть в свои руки без вооруженного сопротивления. Это был итог работы большевиков, которой руководил Турар Рыскулов.

Но когда на уездном съезде Советов в 1918 г. обсуждалась большевистская резолюция по упразднению старых административных учреждений и созданию новых советских органов, меньшевики выступили против перемен. Степан Хмелевский, фельдшер Аулие-Атинского военного гарнизона, поддержал выступавшего в прениях Турара Рыскулова. Большинством голосов съезд принял резолюцию, предлагаемую Рыскуловым. На съезде был избран исполнительный комитет в составе 16 человек. Половину членов исполкома по настоянию Т. Рыскулова и С. Хмелевского, составляли представители коренной национальности. Председателем исполкома по рекомендации Рыскулова был избран Хмелевский. Т. Рыскулов стал его заместителем. С. Хмелевский много сил и энергии отдал установлению и укреплению Советской власти в Аулие-Ате и уезде, восстановлению и развитию народного хозяйства и здравоохранения.

В марте 1919 г. Турар Рыскулов, к тому времени председатель Центральной комиссии помощи голодающим ТАССР, выступил с докладом на VII чрезвычайном съезде Советов Туркестанской АССР. В работе съезда принял участие П.А. Кобозев, член Особой временной комиссии ЦК РКП(б) и СНК РСФСР по делам Туркестана. За период работы в республике он уделял внимание культурному развитию края: способствовал организации начальных школ, школ ликвидации неграмотности (особенно на узбекском языке), изданию газет, сохранению Драматического театра, созданию Музея искусств, организации Туркестанского народного университета.

С марта 1919г. по июль 1920 г. Т. Рыскулов возглавлял Мусульманского бюро ЦК КП(б) Туркестана. Среди его членов был А.М. Мухитдинов, будущий председатель ЦИК Бухарской Народной Советской Республики и председатель Совнаркома Таджикской АССР.

2 мая 1919 г. Т. Рыскулов, К.Е. Сорокин и С. Турсунходжаев в составе Чрезвычайной комиссии Краевого комитета Компартии Туркестана и ТурЦИКа по борьбе с басмачеством выезжают в Фергану, разоружают дашнаков, после чего Мадамин-бек, Хал-Ходжи и другие руководители басмачества переходят на сторону Советской власти.

В ноябре 1919 г. в Ташкент прибыла специальная Комиссия ВЦИК и СНК РСФСР по делам Туркестана. В состав Турккомиссии были включены Ш.3. Элиава (председатель), М.В. Фрунзе, В.В. Куйбышев (заместитель председателя), Г.И. Бокий, Ф.И. Голощекин, Я.Э. Рудзутак. Совместная работа с нею обогатила Т. Рыскулова неоценимым политическим и государственным опытом. В дальнейшем он дал высокую оценку деловым и личным качествам Рудзутака и Куйбышева (1). В 1923 г. Рыскулов вместе с Рудзутаком создал в Туркестанской республике таможенный союз с Иранской Республикой (2).

В январе 1920 г. Турара Рыскулова избирают председателем ЦИК Туркестанской республики. На III краевой конференции мусульманских организаций, проходившей под руководством Т. Рыскулова, и на Y краевой конференции Компартии Туркестана он предложил впредь именовать Туркестанскую Советскую Социалистическую Республику Тюркской Советской Республикой, а Компартию Туркестана – Компартией тюркских народов. «Члены Турккомиссии Ш.З. Элиава и В.В. Куйбышев приняли проект. Я.Э. Рудзутак возражал, Ф.И. Голощекин колебался». Прибывший в Ташкент член Турккомиссии М.В. Фрунзе заявил о принципиальном несогласии с позицией Элиавы и Куйбышева. После бурной дискуссии проект Т. Рыскулова был отвергнут (3).


Издательство:
Автор