Название книги:

Lapis onychinus

Автор:
Сергей Рындин
Lapis onychinus

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава 1

В этом году июль в Триесте выдался необычайно жарким.

Днем воздух буквально вибрировал от зноя, прогреваясь до сорока градусов и вынуждая непривыкших к таким испытаниям жителей уходить на двухчасовую сиесту, больше характерную для южных регионов Аппенинского полуострова.

В такие моменты город больше напоминал декорацию к классическому фильму ужасов. Случайно оказавшийся на его улицах неподготовленный человек невольно задавался вопросом, куда все подевались?

Но и ночи не приносили особого облегчения.

С первыми сумерками легкий ветерок, зарождавшийся где-то на просторах Адриатики, обдавал узкие улочки морской прохладой, давая кратковременную передышку раскаленному, словно котел на огне, городку.

Это был первый пост-ковидный июль. Конечно, говорить о полной победе над новомодной инфекцией было преждевременно, однако по сравнению с предыдущим годом в город, и так не избалованный вниманием, все же допустили первых туристов.

У Триеста вообще была очень интересная судьба. Основанный еще древними римлянами, он, находясь на стыке империй, часто переходил из рук в руки. Долгое время город был, по сути, единственным портом государства Габсбургов и окончательно отошел в подданство Итальянской Республики только в середине пятидесятых годов прошлого столетия.

Сами итальянцы часто называли Триест «самым неитальянским городом Италии». Городок имел весьма интересное расположение. Находился Триест наверху голенища знаменитого «сапога» и до Словенской Любляны, или Австрийского Филлаха отсюда ехать было гораздо ближе, чем до Вечного города Рима.

Смешение историй и культур наполняли Триест неповторимым колоритом, раз окунувшись в который уже не забудешь никогда.

Ночь на воскресенье не принесла ожидаемой прохлады, и в комиссариате «Полизия ди Стато»1, что располагался в переулке Форо Ульпиано, практически нечем было дышать.

В тесной дежурке упомянутого заведения маялся от жары ассистент2 Джузеппе Маурици. Бедняга ворочался на безбожно скрипевшей раскладушке, пытаясь хоть немного прикорнуть, и параллельно проклиная всеми нецензурными выражениями родное МВД, пожалевшее денег на приобретение нового кондиционера (старый угробили еще в прошлом году).

Еще немного покрутившись с боку на бок, бедолага сел на продавленном прокрустовом ложе и, растирая гудевшие от боли виски, потянулся к тумбочке, на которой стояла бутылка минералки.

Нащупав в темноте округлую бутылку, он жадно припал пересохшими губами к горлышку и, сделав несколько глотков, поморщился. Изрядно нагревшаяся в душном помещении жидкость, теперь больше напоминала суп, чем прохладительный напиток.

Джузеппе попытался расправить прилипшую к спине форменную рубашку.

«Нет, определенно нужно менять работу, – размышлял молодой парень, – платят гроши, а сидеть тут приходится сутки напролет. Неровен час и Джинна может уйти от меня».

Он тяжело вздохнул при воспоминании о девушке. Как раз сегодня их пригласили на вечеринку в студенческое общежитие. У подруги Джинны был день рождения. Разумеется, Джина была разочарована, когда узнала, что ей придется идти одной, поскольку у ее парня «снова была работа».

«Ну ничего, – думал Джузеппе, – когда буду возвращаться со смены, загляну в лавку старика Пореззо, куплю тех самых шоколадных конфет, от которых Джинна без ума».

Молодой полицейский покрутил запястьем и пригляделся к фосфоресцирующим в темноте стрелкам офицерских часов – подарок отца, капитана военно-морского флота в отставке.

«Ну вот, скоро конец смене», – обрадовался Джузеппе.

В кой-то веки не пришлось разнимать драку в порту, или выезжать на очередную семейную ссору, после которых у самого Джузеппе отпадало всяческое желание создавать собственную семью.

Но похоже, он сглазил.

Дверь в каморку резко открылась, и в ярко освященном дверном проеме возник не предвещавший ничего хорошего тучный силуэт дежурного вице-суперинтенданта Чиззарро Пьезе. Щелкнул выключатель и помещение наполнилось ярким светом, от которого Джузеппе невольно зажмурился.

Пьезе тем временем ввалился в дежурку и огляделся с таким видом, словно оказался в этом обиталище впервые. При этом на его плохо выбритом лице играла тень сомнения, дававшая понять, что от пребывания здесь он не получает ни малейшего удовольствия. Ворот его рубашки был заляпан какими-то пятнами, а форменный галстук был развязан чуть ли не до пупа, видимо, чтобы не было сильно туго.

– Жаль прерывать твой сон, – ехидным тоном начал он, – но тебе придется прокатиться в порт.

«Ну вот… не было печали, – вздохнул Джузеппе, – видимо, опять свара подвыпивших докеров».

Видя его унылую физиономию, вице-суперинтендант не смог сдержать ухмылку.

– Что-то не вижу энтузиазма, господин ассистент. Давай, поднимайся. Поступил сигнал о брошенной машине на Рива Траяния, прямо за грузовым железнодорожным терминалом.

Джузеппе удивленно посмотрел на своего шефа.

– Брошенная машина? – недоверчиво переспросил он.

– А что тебе кажется странным? – пожал плечами Пьезе. – Позвонил Марко, тамошний охранник. Я его давно знаю, иногда вместе пропускаем по бокальчику в остерии3 Марио, как-то он даже подкатывал к моей сестре…

При одном воспоминании о сестре вице-суперинтенданта, которая была той еще «красавицей», Джузеппе невольно содрогнулся. Заметив это, его шеф скривился и продолжил уже более неприязненным тоном:

– Короче, что я тут с тобой валандаюсь! Давай, живо! Ноги в руки и в грузовой терминал! Марко говорит, что машина там стоит с вечера. Близко он не подходил и решил позвонить нам.

– А что я-то? – вяло сопротивлялся ассистент, пытаясь справиться с воротником рубашки, верхняя пуговица все время выскальзывала из липких от пота пальцев.

– А что, по-твоему, я должен туда ехать? – огрызнулся Пьезе.

– Там рядом отделение Гарда де финанса,4 – не прекращал ныть Джузеппе, все еще сохранявший надежду мирно и без приключений завершить эту, казавшуюся бесконечной смену.

– Делать им больше нечего, – махнул рукой вице-суперинтендант, – поехал и без разговоров. Через полчаса жду от тебя доклада.

С этими словами начальник дежурной смены резко, насколько позволяла его комплекция, развернулся и покинул комнату.

Вздохнув от подкатывающего чувства безысходности и какой-то необъяснимой тревоги, Джузеппе поднялся и вышел вслед за своим начальником.

Немного пропетляв по длинному полутемному коридору, он наконец оказался на улице и посмотрел на небо. Звезды игриво подмигивали молодому полицейскому, и в этот момент он почему-то снова вспомнил о Джинне, и сердце неприятно екнуло, словно в предчувствии скорой беды.

Помотав головой, он направился к припаркованному у тротуара сити-кару фирменного лазоревого цвета с надписью «Полизия» на передней двери. Втиснувшись в душный салон, Джузеппе первым делом опустил оконное стекло и вдохнул теплый ночной воздух.

– И чего это я так нервничаю? – тихо сказал он сам себе. – Смотаюсь по-быстрому туда-обратно. Наверняка там ничего серьезного. Вызову эвакуатор, оттащим машину на штрафстоянку, и дело с концом. А завтра пусть уже другая смена разбирается.

Он запустил двигатель и медленно вырулил на проспект виа дель Коронео.

Спустя пару минут вдали показались огни гавани. Полицейская машина вывернула на набережную Третьего Ноября. Слева остались оперный театр Джузеппе Верди и площадь Единства Италии. Справа, защищенные высоким молом, покачивались на рейде катера и яхты. В этот поздний час прохожих практически не было, а все заведения были закрыты.

Джузеппе припарковал автомобиль на Пассажио Санта Андреа и оглядел пустынную улицу. Впереди виднелась темная махина грузового терминала. Чуть правее, на первом этаже офиса государственной таможни, горел свет. Похоже, там тоже не спали. Но того самого охранника, Марко, который и сообщил о машине, нигде не было видно.

Джузеппе подавил зевок и тяжело вздохнул.

«Ну вот, теперь придется обшаривать переулок самому».

Почему-то в этот момент он снова вспомнил о Джинне.

Пошарив на ремне, Джузеппе вытащил увесистый фонарь и без особой охоты двинулся вперед.

Углубившись на несколько метров в переулок, он чертыхнулся. Правый, начищенный до блеска ботинок, оказался заляпан грязью. В полголоса шепча темпераментные итальянские ругательства, офицер продолжил свой путь.

 

И тут его фонарик выхватил из темноты задний бампер серебристого седана. Других автомобилей вокруг видно не было.

«Должно быть, тот самый», – проворчал Джузеппе.

Еще издали ему показалось, что в машине полно народу.

Он в нерешительности остановился и еще раз посветил в заднее стекло фонариком.

«Ну да, так и есть! На заднем сидении точно два человека и, похоже, еще двое впереди… Надо бы сообщить в комиссариат».

Он потянулся было к рации, однако в ней, как на зло, сели батарейки, которые Джузеппе, заступая на смену, по рассеянности забыл проверить. В очередной раз чертыхнувшись, он вернул на место средство связи, в момент превратившееся в бесполезный кусок пластмассы.

Еще немного поколебавшись, Джузеппе все же решил заглянуть в салон.

Луч света упал на номерную табличку, на которой отчетливо виднелся белый крест на красном щите.

«Любопытно, австрийские номера. Венские».

Полицейский приблизился к автомобилю вплотную и постучал в боковое стекло.

– Эй, синьоры! – повысил он голос. – Полиция! Предъявите ваши документы.

Ответом ему была тишина. Предчувствуя недоброе, Джузеппе нагнулся к автомобильному окну и посветил в салон. А уже в следующее мгновение он отпрянул на два шага назад, в ужасе шепча молитву деве Марии.

Салон автомобиля действительно оказался полон пассажиров… двое расположились на заднем сидении, один впереди, и еще один – на водительском сидении… была только одна проблема… там, где у любого человека обычно располагается голова, у обитателей машины были окровавленные обрубки. Сами же стекла и обивка сидений были забрызганы кровью.

Впервые увидевший такое зрелище Джузеппе продолжал медленно отступать, пока не уперся спиной в стену противоположного здания. Лоб у него покрылся испариной, только на этот раз не от жары.

Внезапно в темноте ему померещился какой-то шорох.

Трясущейся от страха рукой он направил дрожащий луч света в направлении звука. Свободная рука сама собой потянулась к закрепленному на поясе пистолету, но выхватить его он не успел.

На этот раз странный шуршащий звук раздался совсем рядом – справа.

Джузеппе повернулся и истошно заорал. Его вопль эхом отразился от стен узкого переулка.

Прямо перед полицейским возвышалась огромная, бесформенная черная хламида. Непонятное существо замахнулось на него каким-то, сверкнувшим в ярком свете луны предметом, похожим на острие клинка. Джузеппе попытался защититься рукой с фонарем и не сразу понял, что запястье с памятными часами, подарком отца, мгновенно отделилось от остальной руки и покатилось по тротуару.

Не успел офицер издать и звука, как следом отделилась его голова, упавшая на асфальт рядом с обмякшим телом.

Глава 2

Земцов мрачно смотрел в иллюминатор.

Далеко внизу медленно проплывали, похожие на квадратики шахматной доски, аккуратные поля и лесопосадки, перемежавшиеся деревеньками – группами маленьких, точно игрушки, домиков с красными черепичными крышами.

Вскоре пейзаж сменился. Под крылом самолета показались заснеженные шапки гор, издали напоминавшие гигантское смятое одеяло.

«Кажется, подлетаем», – подумал полковник.

Он очень любил Вену.

Не раз ему приходилось бывать в этом городе по работе. Здесь было очень много друзей. Казалось, тут знаком каждый закуток и переулок.

Наконец, именно в романтичной столице Австрии он (еще в бытность майором) встретил свою будущую жену, Сильви ван ден Ален, которая год назад стала Сильви Земцова.

Из приятных воспоминаний его вырвал монотонный голос стюардессы, оповещавший о скорой посадке в международном аэропорту Швекхат и призывавший поскорее пристегнуть ремни.

«Что ж, в сторону личное, похоже предстоит большая работа…»

***

Накануне, ровно в это же самое время Земцов мирно сидел за столом в своем кабинете заместителя начальника Российского национального бюро Интерпола, в Казанском переулке, доставшемся ему после удачного завершения «Дела Теней».

С десятого раза он пытался вчитаться в сводку лиц, подаваемых в международный розыск, но работа как-то не клеилась.

Земцов тоскливо посмотрел в окно. Он был вынужден признать, что с момента повышения бумажной работы (которой и до этого было предостаточно) значительно прибавилось.

Постоянное сидение за столом лишь с короткими вылазками на совещания у руководства, или в министерство, явно не пошли на пользу его физической форме. Полковник похлопал себя по животу и невесело усмехнулся.

«Килограммов пять лишних, не меньше… Особенно с тех пор, как Сильви научилась печь кулебяку с мясом, от которой невозможно отказаться. Нет, с этим нужно завязывать», – решительно подумал он.

На столе ожил внутренний телефон.

Земцов нехотя поднял трубку и услышал приятный голос Антонины Петровны – его секретаря.

Эта пожилая женщина была в своем роде уникальна и стала без преувеличения легендой МВД. Всю свою жизнь она проработала в системе. Начинала чуть ли не в середине пятидесятых в должности инспектора по делам несовершеннолетних и не где-нибудь, а в Марьиной Роще. Сейчас этот район находился практически в центре Москвы, а в те далекие времена считался далекой окраиной, при том весьма опасной.

Со временем Антонина Петровна выросла во вполне способного следователя.

Земцов видел ее фото в молодости. С уверенностью можно было сказать, что она была красавицей. И тем не менее внушительную карьеру она сделала исключительно своим собственным умом, закончив службу в редком среди женщин-офицеров звание подполковника. Своего супруга, тоже служившего в правоохранительных органах, Антонина Петровна, увы, похоронила. Дети выросли и разъехались, и теперь изредка привозили бабушке любимых внуков. Поэтому после выхода на пенсию она подвизалась сперва в центральном архиве МВД, а затем трудилась на гражданской должности в управлении кадров, где и достигла предельного возраста пребывания на службе.

Уходить из системы, ставшей для женщины второй семьей, она упорно не хотела и стала искать для себя работу помощника, или секретаря.

Узнав об этом, Земцов, что называется, оторвал ее с руками и ногами. На то у него было несколько причин. Во-первых, он стремился проявить уважение к желанию ветерана остаться на службе и приносить пользу, а во-вторых, что не мало важно, присутствие в его приемной пожилой женщины, а не молодой девчонки, автоматически избавляло от всякого рода ненужных домыслов и кривотолков. И, наконец, в-третьих, Антонина Петровна была просто ходячей энциклопедией, картотекой и справочником по криминалистике в одном лице.

Это была милиционер старой школы и полагалась она на собственные знания и смекалку, а не на новинки техники и Интернет-поисковики.

Глядя на милую, всегда опрятную, интеллигентную женщину, выглядящую безукоризненно для своих лет, незнакомый с ее биографией посетитель не мог и предположить, что перед ним опытный сыскарь, а добрые глаза, заботливо глядящие поверх толстых стекол очков в черепаховой оправе, сканируют незадачливого собеседника. Под мерное постукивание спиц для вязания – непременный атрибут Антонины Петровны – незнакомец мог выболтать многое, даже не заметив этого.

Благодаря Антонине Петровне Земцов имел полную картину о любом незнакомом визитере, с которым ему предстояло строить беседу.

Одним словом, от сотрудничества с этой женщиной полковник был в полном восторге, но, если честно, и сам иногда ее побаивался.

Несмотря на то, что Земцов годился ей во внуки, она всегда подчеркнуто вежливо обращалась к нему по званию. Польщенный таким уважением Земцов тоже обращался к ней не иначе, как «товарищ подполковник», чем доставлял пожилой сотруднице немалое удовольствие.

Итак, Земцов поднял трубку телефонного аппарата.

– Вас вызывает начальство, – раздался мягкий голос его секретаря.

Он прекрасно знал, что иного начальства, кроме руководителя национального бюро Интерпола, генерала Прокопьева, Антонина Петровна не признает. Поэтому коротко выстрелив в ответ «иду», он поднялся из-за стола, по ходу натягивая пиджак.

«Да-а-а, узковат в плечах. Точно, нужно заняться спортом…» – решил он.

Выйдя в приемную, Земцов уже на выходе в коридор резко обернулся и поинтересовался у занимавшейся неизменным вязанием Антонины Петровны:

– Не знаете, зачем вызывает шеф?

Он тут же прикусил язык, вспомнив, что Антонина Петровна терпеть не может всяких современных словечек, которые априори называла американскими.

Увы, было слишком поздно. Антонина Петровна поморщилась, словно лимон проглотила, и укоризненно посмотрела на Земцова.

– Ну что вы, товарищ полковник, – покачала она головой, – какие-то шефы…? Мы же с вами не в банде, а в солидном учреждении как-никак трудимся!

– Прошу прощения, Антонина Петровна. Больше не повторится, – сконфуженно выпалил Земцов и от греха подальше выскочил в общий коридор.

Вслед ему доносился задорный стук вязальных спиц.

Несколько минут спустя, после непродолжительного ожидания, он вошел в кабинет Прокопьева.

Генерал возвышался как скала над сукном огромного письменного стола. Широкие погоны с шитьем на белой летней рубашки визуально делали его плечи шире, так что со стороны он был похож на отколовшийся внушительный кусок айсберга.

Справа за совещательным столом Земцов сразу же заметил какого-то незнакомого ему парня.

На вид тому было не больше двадцати пяти. Модная прическа с выбритыми висками и длинной челкой светло-русых волос, слегка прикрывающих лоб. Рубашка от известного бренда с подкатанными до локтей рукавами. Зауженные короткие джинсы. Кеды на босу ногу. Вообще весь гардероб необычного посетителя тянул по самым скромным прикидкам на месячное денежное довольствие Земцова.

Дополнял картину смартфон последней модели, в экран которого молодой человек вперил взгляд светло-серых глаз. В целом лицо парня можно было назвать приятным и располагающим.

Казалось, он не обратил ни малейшего внимания на появление полковника.

Земцов с интересом оглядел незнакомца.

«Похож на молодого лиса, – заключил он после беглого осмотра, – самоуверенный, с хитрецой… чего от него ожидать, одному Богу известно. Интересно, что это за тип?»

Он вопросительно посмотрел на Прокопьева.

Тот в ответ махнул ему рукой, давая понять, что парень «свой» и при нем можно говорить.

В следующий миг генерал вышел из-за стола и, сделав несколько шагов на встречу, пожал руку своего заместителя, одетую, как обычно в черную кожаную перчатку.

– Для тебя есть работа, – с места в карьер начал Прокопьев, – нужно оперативно выдвигаться в Вену.

Перехватив непонимающий взгляд Земцова, он счел необходимым прокомментировать.

– Мне кажется, ты засиделся в кабинете и сам будешь не прочь развеяться… Если, конечно это можно так назвать, – генерал заулыбался, – кроме того, твоя жена, насколько я знаю, сейчас в отъезде, так что зачем тебе сидеть одному дома? Или я чего-то не знаю…?

Видя, что шутка не произвела должного эффекта, он снова принял серьезный вид и продолжил.

– При невыясненных обстоятельствах пропал атташе нашего посольства Петр Николаевич Смоляков, – Прокопьев немного поковырялся в кипе лежащих на столе бумаг и протянул Земцову фотографию.

Полковник повертел в пальцах глянцевую бумагу, явно изготовленную в служебной типографии МИДа.

С портрета на него смотрело ничем не примечательное, слегка одутловатое лицо в очках поверх блеклых, каких-то потухших глаз. Этому мужчине можно было с равным успехом дать и тридцать, и пятьдесят лет.

– Посольский? – недоверчиво переспросил Земцов. – А мы-то тут при чем? Пусть его ищут смежники. Это как раз по их кафедре.

Прокопьев понимающе кивнул.

– Так-то оно так. И, можешь мне поверить, коллеги из соответствующего ведомства уже занимаются этой проблемой, да видно им никак без нас… – он снова улыбнулся. – А если серьезно, мне сегодня звонили оттуда! – и с этими словами он поднял вверх указательный палец. – На тебя поступил «персональный заказ». А что так смотришь? Сам виноват! Не нужно было так замечательно разбираться в истории с теми пропавшими девушками, теперь тебя считают специалистом по «потеряшкам»!

Земцов проследил за пальцем начальника, указывавшем прямо в потолок.

– А-а… – начал было он.

– Лоссаль в курсе, если ты хотел спросить об этом. Запрос на оказание помощи в Интерпол направили мы сами. Есть все основания полагать, что пропавшего работника посольства могли вывезти в третью страну, а значит речь идет уже о трансграничном преступлении.

Полковник тяжело вздохнул. Действовать в обход руководителя подразделения экспертов Интерпола IRT Лоссаля де Каборне было бы не самым разумным.

«Но выход нашли оригинальный. Сами подали заявление – сами расследуем», – усмехнулся про себя Земцов.

 

– А почему не отправят кого-нибудь из главного следственного Управления? – поделился он своими соображениями с генералом Прокопьевым. – У них там опыта побольше, да и база неплохо наработана.

Его начальник понимающе кивнул.

– Можно было из Управления, да только поправь меня, но это у тебя полно всяких друзей и знакомых чуть ли не во всех полицейских структурах Европы. А в предлагаемом нам деле, похоже, без связей не обойтись… Кроме того, есть еще одна деталь, о которой я забыл упомянуть. Пропавший Смоляков занимал пост специального представителя по вопросам печати и СМИ. Чуешь, что это может значить?

Земцов прекрасно чуял.

– Если бы было подозрение, что таинственное исчезновение господина Смолякова как-то связано с работой иностранных служб, то смежники вряд ли привлекли бы нас, а вплотную занимались бы делом сами. Рискну предположить, что наш дорогой атташе разнюхивал что-то интересное, случайно залез, куда не следует, а дальше… дальше будем разбираться!

Полковник задумчиво почесал переносицу, выудил из внутреннего кармана свою любимую сигарету и принялся раскатывать ее в пальцах.

– Хотя, – добавил он, – исключать банальное нападение где-нибудь в темном переулке, или несчастный случай я бы тоже не стал. В любом случае могу сказать одно: без подключения местной полиции с ее агентурной сетью искать Смолякова будет все равно, что пытаться найти иголку в стоге сена. Меня настораживает в этом деле лишь одно. Я понимаю, военный атташе, спец представитель по промышленности или сельскому хозяйству, на худой конец… но атташе по печати и СМИ? Он-то кому понадобился?

Прокопьев внимательно слушал своего подчиненного, а когда тот закончил, звонко хлопнул в ладоши.

– Вот поэтому и решили выписать тебя! Посидишь, потолкуешь со своими приятелями, авось, что-нибудь и всплывет. Радует то, что дело пока не получило огласки в прессе, а значит можно работать спокойно.

В Земцове уже проснулся почти забытый за год кабинетной работы охотничий азарт, что не ускользнуло от проницательного взгляда генерала Прокопьева, который с довольной улыбкой удовлетворенно похлопал своего сотрудника по плечу.

– Предвкушая все твои вопросы, сразу оговорюсь, что мне известно не больше твоего. Наше посольство, как это часто бывает в подобных случаях, закрыло доступ к информации для местных властей. Знаю только, что пропавший дипломат был участником какой-то крупной игры. Все остальное, что тебе положено знать, тебе доведут на месте. Вылетай завтра, первым же рейсом.

– Разрешите исполнять? – Земцов уже прикидывал на ходу план предстоящих действий.

– Исполняй. Докладывать будешь только мне лично, понял?

Полковник кивнул и уже было направился к двери, но Прокопьев остановил его.

– Ах, да! Чуть было не забыл! – он хлопнул себя ладонью по лбу. – Знакомьтесь!

Генерал подошел к продолжавшему сидеть с безразличным видом парню.

– Это Георгий Сергеевич Шульгин, – и он выжидательно посмотрел на Земцова, видимо рассчитывая, что тому знакома эта фамилия.

Однако полковник одними глазами дал понять, что упомянутое сочетание букв ему ровным счетом ничего не говорит. Прокопьев пожал плечами и решил представить своего заместителя гостю.

– Полковник Денис Сергеевич Земцов.

Молодой человек, не отрываясь от смартфона, махнул рукой куда-то в пространство так, словно они с упомянутым Денисом Сергеевичем были старинными приятелями. Прокопьев с Земцовым переглянулись.

Выдержав небольшую паузу, генерал заговорил вновь:

– В Австрию вы полетите вместе. Георгий Сергеевич будет оказывать тебе всяческую поддержку.

– Я прошу прощения, а Георгий Сергеевич, он кто? – не выдержал Земцов.

Сперва ему показалось, что этот простой вопрос привел генерала в секундное замешательство. Но быстро собравшись, тот ответил.

– Господин Шульгин весьма ценный специалист. Недавно он окончил известнейшее высшее учебное заведение, которое готовит кадры для международного ведомства. Зачислен стажером в наше учреждение.

«Ясно. Значит никто», – сделал вывод Земцов, но вслух ничего не сказал, продолжая внимательно смотреть на своего начальника.

По мрачному виду полковника Прокопьев понял, что идея с помощником не вызвала у того ни малейшего энтузиазма.

Не сводя глаз с Земцова он проговорил:

– Георгий Сергеевич, подождите, пожалуйста, в приемной. Нам с полковником нужно поговорить с глазу на глаз.

Шульгин, не отрываясь от смартфона тряхнул головой, молодецки откидывая челку назад, и, не говоря ни слова, удалился. Как только дверь за ним закрылась, Прокопьев быстро заговорил.

– Понимаю, ты не в восторге от этой идеи, но и ты постарайся понять меня! Знаешь, чей он сынок? – генерал кивнул в сторону приемной.

– Понятия не имею, – отозвался Земцов.

– Оно и видно, – передразнил Прокопьев, – замминистра иностранных дел. Отец позвонил нашему руководству и договорился, чтобы сынка приняли к нам.

– Ну, и на кой он мне? – огрызнулся Земцов. – Вы и так прекрасно знаете, что мне нужны бойцы, а с этим я что буду делать? Водить за ручку, чтобы не приведи Господь, ничего не случилось и не разгневать его достопочтенного родителя?

– Ты это, сильно не зарывайся, полковник, – строго осадил его Прокопьев, – командовать дома на кухне будешь!

– Виноват, не сдержался, – извинился дисциплинированный Земцов, – только какого он у нас забыл?

– Ну вот, так-то лучше, – остыл генерал и продолжил уже более миролюбиво. – Зришь в самый корень. Короче, тут такое дело… не хочет он идти по стопам отца. Не интересно ему это. Вот его отец и решил проучить нерадивого отпрыска, сослав к нам. Пусть, мол, понюхает реальную жизнь. Потолковал со своими друзьями-приятелями, те и впихнули его в систему.

– Товарищ генерал, у меня тут не штрафбат! Пусть отправят его в армию. Год у парня как раз подходящий, – снова не смог сдержаться от колкости Земцов.

На это генерал ничего не ответил. Немного пожевав губами, он смерил своего заместителя оценивающим взглядом.

– Ты, Денис не зубоскаль, – наконец вымолвил он, – если мне не изменяет память, ты и сам некогда пришел в профессию именно так, назло своим предкам. Так что поглядим…

На это Земцову возразить было нечего. Прокопьев удовлетворенно потер руки.

– Вот и славненько. Значится, вылетаете завтра утром. Приглядывай за парнем и смотри без твоих армейских штучек, а то всех нас под монастырь подведешь.

В генеральскую приемную Земцов вышел мрачнее тучи.

Сынуля замминистра восседал в кресле, по-прежнему не отрываясь от смартфона. Тяжело вздохнув, полковник бросил ему:

– Пошли.

И с этими словами он, не оборачиваясь, направился в коридор. Новоявленный «помощник» нехотя оторвал пятую точку от удобного сидения и поковылял следом.

Под удивленным взглядом Антонины Петровны Земцов и Шульгин проследовали в кабинет полковника.

Земцов милостиво пропустил своего ассистента вперед и, заходя внутрь, так шарахнул дверью, что с противоположной стены посыпалась штукатурка.

Не дожидаясь приглашения и не говоря ни слова, Шульгин плюхнулся на ближайший стул и снова погрузился в свой смартфон. Земцов занял место за рабочим столом и, сложив руки в замок, внимательно наблюдал за парнем.

Наконец почувствовав на себе тяжелый взгляд полицейского, Шульгин поднял на того глаза. Смотрел он открыто и честно. Земцову был хорошо известен такой тип личности.

«Что ж, может еще не все потеряно», – с сомнением подумал он.

Первым нарушил молчание сам Шульгин.

– Слушай, я прекрасно понимаю, что ты не в восторге от всей этой затеи. Мне, поверь, тоже глубоко на все наплевать. Я не собираюсь с тобой никуда лететь. Точнее, ты лети сам. А этому, – он кивнул в сторону кабинета генерала, откуда они минуту назад пришли, – скажем, что летали вместе. Все счастливы. Идет?

Земцов внимательно слушал. Шульгин поднялся и подошел к его столу. Заметив пачку фотороботов, он без спроса поднял несколько бумаг и помахал ими.

– Я с этими уголовными рожами ничего общего иметь не хочу, – он приземлился на ближайший стул для посетителей, – пересижу где-нибудь, пока отец не остынет. Да что ты молчишь? Кстати, меня можешь звать просто Жорик. Ты ж нормальный парень, я про тебя читал, Дэни. И видосы с тобой смотрел, когда тебя с женой по ящику показывали.

После триумфального раскрытия «Дела Теней» его и Сильви действительно часто приглашали на разные ток-шоу. Продюсеры не без оснований считали историю романтичной любви похищенной девушки и спасшего ее офицера полиции весьма интересной для зрителей.

– Ну так как, идет? – снова повторил Шульгин.

Земцов неожиданно рассмеялся.

– Говоришь отсидеться по-тихому?

– Ага!

– Пока отец не передумает?

– Ну да! – парень тоже рассмеялся.

Полковник со смехом поднялся с кресла и, обойдя вокруг стола, остановился возле Шульгина, похлопывая того по плечу, словно старинного приятеля. Неожиданно Земцов умолк и резким движением выбил стул из-под ничего не подозревавшего новоявленного напарника. Тот со всего маху грохнулся на пол и непонимающе захлопал глазами. Полковник наклонился к нему и, пока парень окончательно не пришел в себя, заговорил.

– Значит так! Во-первых, тут нет Дэни, Жорика, Пети или Васи. Есть товарищ полковник, на край Денис Сергеевич. Ты, соответственно, Георгий Сергеевич! Сам себя уважать не будешь, никто тебя уважать не будет! Во-вторых, что касается уголовных рож… иди-ка сюда, – он поманил поднявшегося и потирающего ушибленное бедро Шульгина к столу, – сейчас будет урок номер один.

Тот без особого энтузиазма приблизился.

– Вот тебе фотография, – он протянул стажеру портрет мужчины, – это известная в Германии телезвезда. Ну-ка, опиши, что выдает в нем корифея телеэкрана?

Шульгин повертел в руках фотокарточку и хмыкнул:

– Стильная прическа, цветные контактные линзы, волевой подбородок. Этот парень явно любимец женщин…

1Государственная полиция Итальянской Республики
2Звание в Итальянской полиции, соответствует званию младшего сержанта
3Остерия – винный магазин с функциями бара
4Гарда де Финанса – финансовая гвардия – одно из основных правоохранительных ведомств Итальянской Республики, выполняющее среди прочих и некоторые полицейские функции

Издательство:
Автор
Поделиться: