Рубенс
Мистер Х

Глава 1
Начало

Проснулся X глубокой ночью. Всё его лицо было усыпано каплями пота. Могло показаться, что в комнате душно, но пот выступил независимо от температуры в помещении. Его мысли, не дававшие спокойно спать, вновь и вновь будоражили сознание. Сон, приснившийся ему сегодня, причинил страдания, заставил его задуматься и напомнил о незаконченном деле, которое не давало покоя.

Х достал пистолет из глубины встроенного в стол специально замаскированного под рельеф крышки стола потайного ящика, просунув руку в узкую щель, как будто бы предназначенную только лишь для ТТ, никакой другой пистолет, не говоря уже о револьвере, не смог бы уместиться в этом тайнике. Холодная рукоятка «инструмента», как в былые времена называл X этот предмет, приводящий в ужас его врагов, плотно сидела в сжимающей её могучей кисти. Мысли его пробегали в голове, путаясь между собой в извилинах его мозга, импульсами рассыпаясь по нервным окончаниям, и дрожь проходила по его крепкому, но уже не молодому телу. Воспоминания нахлынули…

Пробуждение от одиночества и изо дня в день повторяющихся событий, не приносящих никакой радости и поедающих его изнутри, как если бы черви поедали могучий дуб, наступило в тот момент, когда он в полной мере ощутил, как важно не забывать о том, кто ты и для чего предназначен. А пистолет придавал ему уверенности и напоминал о том, как прошли лучшие годы его жизни. Улыбка появилась на лице, когда он ещё раз взглянул на железного друга, удобно разместившегося в его руке. Лунный свет, пробиваясь сквозь мутное стекло окна в его кабинете, лучом играл на металлическом корпусе, и могло показаться, что оружие ожило. Решение пришло сразу…

Времена изменились, и в наши дни пистолет, конечно же, имеет определённое значение и силу, в особенности, когда умеешь им правильно пользоваться, но есть и другое более действенное оружие. И X это понимал сейчас как нельзя лучше. Сила слова в современном обществе, подкреплённая фактами, действительно велика. И имея возможность донести информацию до людей, открыть им глаза на многие засекреченные материалы, ты фактически обладаешь бомбой, которая может разорваться в любую секунду. Вот только последствия от взрыва очень трудно правильно оценить. Но с полной уверенностью можно сказать, что та информация, которой обладал Х, тем более во времена, когда в России проводится «чистка рядов», могла негативно сказаться на руководстве многих силовых структур. А также повлечь за собой усиление и без того негативного отношения мировой общественности. Поэтому X отдавал себе отчёт в том, что он планировал сделать. Он понимал, что это единственный шанс нанести сокрушительный удар всем его врагам одновременно, таким образом отомстив за уничтоженных товарищей, веривших в благородство своих действий и честность руководителей, оказавшихся предателями. X принял решение описать все эпизоды своей прошлой жизни, в которой он был, как ему тогда казалось, рыцарем, освобождающим Россию от всякой нечисти. Но, к сожалению, за все эти долгие годы, пока X скрывался на чужбине, он не встретил ни одного человека, которому мог бы довериться и поручить записать его мемуары. И вот, наконец, он встретил того, кто отвечал всем его требованиям.

Несколько дней уже прошло с того дня, как X впервые встретился с Гордоном. Рослый молодой человек приятной наружности с широкими плечами и правильно сложенный предстал перед ним в маленьком уютном кафе на Бейкер-стрит, где и случилась абсолютно нелепая ситуация, поменявшая всю жизнь обоих наших героев.

Кафе находилось практически напротив дома Мистера Х, где он ежедневно завтракал, предаваясь наслаждению, вкушая свежайшую выпечку и бодрящий его по утрам кофе, при этом выкуривая первую утреннюю сигарету. Это был новый официант, которого приняли с испытательным сроком. Он старался всячески угодить клиентам, пытаясь произвести хорошее впечатление на то и дело подзывающих его к своему столику людей, пришедших позавтракать. Однако, исполняя их всевозможные просьбы, он искоса поглядывал на человека, сидевшего за отдельным нестандартным столиком, за который обычно никого не сажали, хотя все, входя в кафе, хотели присесть именно туда. Этот столик выделялся какой-то таинственной привлекательностью. Мужчина в белом стильном пиджаке, из кармана которого выглядывал шёлковый платок, сидел, откинувшись на спинку стула, положив ногу на ногу, качал ею так, будто напевал весёлую песенку. Внимание Гордона этот человек привлёк еще и потому, что когда его принимали на работу, управляющий, проводивший с ним беседу, обмолвился, что каждый день сюда захаживает очень интересный человек, друг хозяина, и он всегда сидит за тем, именно тем столиком, за которым сидел человек в белом костюме. Об этом человеке ходили легенды, люди рассказывали о нём разные истории, многие из них были похожи на небылицы, поскольку в наше время благородство и честность уже давно забыты, а миром правят алчность и жажда наживы.

Гордон с детства мечтал стать сильным человеком. Сильным в полном смысле этого слова. Сильным не только физически, сложен он был хорошо, это было в нём заложено от природы, но что на его взгляд у него никак не складывалось – это стать сильным внутри. Уметь бороться со своими страхами и брать над ними верх, иметь смелость признавать свои ошибки, не поддаваться унынию и при этом никогда не терять присутствие духа.

В этом загадочном, но в то же время внушающем огромное доверие человеке в белом костюме, имеющем свою неповторимую и ранее Гордону не встречавшуюся ни в ком другом харизму, чувствовалась именно та внутренняя сила, идущая изнутри, которой так не хватало Гордону. Казалось, что если близко подойти к этому человеку, то почувствуешь сильный жар. Как если бы подойти к раскалённой до предела печи и ощутить, что, подойди ты ближе, то обязательно получишь сильный ожог. Не говоря уже о том, что заключи он тебя в свои объятия, ты сгоришь от того сильного огня, всепожирающего всё живое вокруг себя. Гордон не осмеливался не то чтобы заговорить с этим гостем, но и даже столкнуться случайно с ним взглядом. Однако человеческое любопытство, которое зачастую вредит людям, побудило Гордона расспросить о нём у своих коллег, которые уже не первый год работали здесь и имели огромный багаж всяких сплетен и историй о постоянных посетителях этого славящегося своей вкусной едой и консервативностью в традициях кафе.

Гордон решил начать свои расспросы с Джеймса, полного услужливого официанта, который работал здесь уже не первый год и был очень общителен. Он подобрал подходящий момент, когда они вместе оказались возле окошка, откуда шеф-повар выставляет готовые заказы для доставки посетителям, и обратился к нему с вопросом: «А кто этот мужчина в белом костюме, который сидит за вечно пустующим столиком?». При этом Гордон пытался задать вопрос так непринуждённо, как если бы случайная мысль посетила его голову и он, не задумываясь, её озвучил.

Джеймс отреагировал молниеносно: «Ты верно шутишь? Его знают все!», и на его лице сложилась гримаса. Всем своим видом Джеймс показал, что очень удивлён и в какой-то мере возмущён вопросом. Гордон прочувствовал, что совершил оплошность, обратившись к Джеймсу с таким вопросом. Он рассчитывал на то, что Джеймс с удовольствием «промоет косточки» загадочного гостя, но это было не так. Теперь Джеймс смотрел на Гордона с каким-то необъяснимым подозрением, пытаясь смутить Гордона, дать ему понять, что он якобы не одобряет сплетни, хотя глубокое желание поговорить об этом человеке распирало Джеймса изнутри. Вдруг прозвучал звонок, и Джеймс поспешил забрать уже готовый заказ, чтобы отнести его в зал. Гордон, немного смутившись этой ситуацией, всё-таки не оставил надежды пролить свет на заинтересовавшего его загадочного мужчину в белом костюме.

В этот день Гордон ни на минуту не оставлял мысли о том, кем же может быть этот всем известный, но для него остающийся загадкой немолодой и, как ему на первый взгляд показалось, незаурядный человек.

Уже после закрытия кафе, когда весь обслуживающий персонал собирался домой, мистер Джозайя, хозяин кафе, приехавший незадолго до закрытия, подозвал к себе Гордона и сказал: «Сделай мне кофе и принеси в мой кабинет!». Гордону рассказывали, что если мистер Джозайя просит кого-то из работников принести ему кофе в кабинет, это значит, что он хочет о чём-то серьёзно поговорить. Как правило, всё заканчивалось увольнением. У Гордона в голове сразу пробежал весь прошедший день, и он пытался вспомнить, где и когда он мог заслужить сегодняшний разговор в кабинете. Что он сделал не так? По какой причине его хотят вызвать «на ковёр»? Ничего не приходило в голову, мысли путались. Неужели Джеймс рассказал о его любопытстве по поводу загадочного гостя? И что в этом такого? Много вопросов и ни одного ответа.

Кофе был готов. Гордон взял поднос, поставил на него красивую фарфоровую кофейную пару с изысканным орнаментом и с мыслью, если даже его выгонят с работы, он устроится куда-нибудь ещё, постучал в дверь кабинета. «Входи, Гордон!», – достаточно громко сказал хозяин кафе, для того чтобы Гордон услышал его из-за закрытой двери. Гордон открыл дверь и вошёл. Мистер Джозайя сидел за столом. Перед ним лежали открытые бухгалтерские книги и ещё какие-то документы, которые он просматривал в ожидании прихода Гордона. «Садись!», – коротко и достаточно грубо сказал Джозайя. Гордон не хотел терять этой работы, ему понравилось это кафе, было очень удобно работать здесь, так как и посетители оставляли неплохие чаевые, и график его работы позволял ему параллельно учиться, да и добираться от дома до работы было очень удобно. Он присел на стул, стоящий вполоборота от стола, и приготовился получить взбучку. Мистер Джозайя некоторое время молчал, опустив голову на руки, уставившись в документы. И вдруг он поднял голову, перевёл свой взгляд на Гордона и сказал: «Расскажи мне, Гордон, чего ты хочешь от жизни?». Гордон был в недоумении, он ожидал, что получит взбучку, хотя сам не понимал за что, а тут человек, который практически ни с кем не разговаривает и который славится своим грубым нравом и резким характером, вдруг задаёт ему, недавно принятому с испытательным сроком официанту, такой, казалось бы, отцовский вопрос. Он не знал, что ответить мистеру Джозайа, рассказать о том, как он старается, чтобы получить эту работу, как она ему важна, как он стремится получить образование, а за обучение нужно платить, как он после работы в кафе ещё подрабатывает, придумывая короткие рассказы для местной газеты или о его мечтах, в которых он грезит быть военным корреспондентом, достойным своего ныне покойного деда из далёкой, но очень манящей его России. Возникла немая пауза. «Уважаемый мистер Джозайя…, – начал было Гордон, – я хочу стать достойным человеком, и у меня есть для этого практически всё». Лицо мистера Джозайя изменилось, он не ожидал такого взрослого ответа от молодого парня.

– И чего же тебе не хватает? Позволь поинтересоваться, – спросил мистер Джозайя.

– Мне не хватает настоящего наставника, друга, который поддержит в трудную минуту, я же сирота, и на этом свете обо мне некому позаботиться, – опустив глаза, дрожащим от волнения и глубокой обиды голосом ответил Гордон. – Я стараюсь…, – пытаясь продолжить говорить, вымолвил Гордон. Его прервал мистер Джозайя:

– Скажи мне, сынок, зачем ты расспрашивал Джеймса о нашем постоянном госте? Почему именно он привлёк твоё внимание? Ты работаешь здесь совсем не долго, а уже проявляешь недюжий интерес к моему другу.

Гордон прочувствовал, что мистер Джозайя сразу поймёт, если он начнёт врать, и решил рассказать причину своего любопытства.

– Мистер Джозайя, я, безусловно, проявил не лучшее из своих качеств, задав вопрос Джеймсу. Моё внимание привлёк Ваш друг, так как мне показалось, вернее сказать, я ощутил необъяснимую глубокую силу этого человека. Мне понравилась и его статная фигура, и то, как он был одет, да и не скрою, та аура загадочности, овеянная слухами о его прошлой жизни, меня заинтересовала. Я очень хотел бы с ним познакомиться, если это возможно.

Мистер Джозайя, выслушав ответ Гордона, провёл рукой по морщинистому лбу, как бы придавая значимость ситуации, и ответил:

– Знакомство с этим человеком нужно ещё заслужить! Иди домой и выспись, завтра рабочий день и будет много посетителей.

Всю дорогу до дома Гордона одолевали мысли о произошедших за день событиях, он вновь и вновь мысленно возвращался к ним, прокручивал в голове возможные варианты их развития, иногда улыбка появлялась на его лице и тут же сменялась гримасой потому, как он неоднозначно оценивал и своё любопытство, и разговор с боссом, и самое главное – последнюю его фразу о том, что знакомство с этим человеком нужно ещё заслужить. Гордон даже не заметил, как быстро добрался до дома. Легко поужинав и подготовив одежду для завтрашнего рабочего дня, он лёг в кровать, стоящую в углу комнаты, которую Гордон снимал за небольшую плату на последнем этаже семиэтажного кирпичного дома, построенного в 60-х годах 20-го столетия, и крепко уснул.

Проснулся Гордон, как обычно, около половины седьмого, в то время, когда солнце уже полностью появилось из-за горизонта и голуби, живущие на чердаке, ворковали, нарушая тишину раннего весеннего утра. Всю ночь Гордону снились разные сны, но во всех отчётливо он запомнил только одного человека, не дающего ему покоя, того загадочного импозантного гостя в белом костюме, с кем он так жаждал познакомиться.

В течение всей недели, начиная с понедельника и по пятницу, Гордон ежедневно должен был совмещать и учебу в институте, и работу в кафе, да ещё и подработку в ночном клубе, но сегодня была суббота, и Гордон мог не торопиться. В субботу и воскресенье рабочий день Гордона начинался в одиннадцать часов. Обычно он позволял себе подольше поспать, так как в другие дни выспаться не получалось. Но сегодня был другой случай, он хотел вновь увидеть загадочного посетителя кафе, поэтому должен был оказаться там к открытию. Необъяснимое воодушевление, переплетающееся с волнением, испытывал Гордон при мысли о том, как было бы удивительно иметь друга и наставника в лице состоявшегося во всех смыслах этого слова мужчины, коим ему представлялся друг хозяина кафе, чьё имя для него оставалось тайной.

Совершив утренний туалет и наскоро заправив кровать, Гордон стал одеваться, чтобы не опоздать к открытию кафе. Завтрак начинался в 9:00, однако весь обслуживающий персонал должен был быть на рабочем месте уже в 8:30.

Надев подготовленную с вечера одежду, Гордон подошёл к зеркалу, висевшему слева от входной двери, поправил воротник рубашки и положил в карман брюк серебряную зажигалку, доставшуюся ему от деда. Эта зажигалка представляла собой выполненную в виде карманного пистолета конструкцию с нанесённой на неё гравировкой «Дорогому другу и настоящему офицеру», гравировка была нанесена русскими буквами с элементами русского народного орнамента и часто становилась предметом восхищения у людей, которые видели это произведение ювелирного искусства. Эта зажигалка некогда принадлежала отцу Гордона – Александру Николаевичу Орлову, хранившему эту вещь как память о своём отце.

Родители Гордона попали в смертельную автокатастрофу, когда ему было всего несколько лет отроду, и мальчика вырастила и воспитала сестра отца – Светлана Николаевна Орлова, женщина пуританского воспитания, не встретившая на своём жизненном пути мужчину, достойного её. Всю свою серую и скучную жизнь, полную лишений и страданий, она прожила в одиночестве и только после смерти брата получила возможность заботиться о своём племяннике. Светлана Николаевна по-своему любила Гордона. Старалась, чтобы он вырос сильным и волевым мужчиной, однако, как часто бывает, мальчик, выросший без отца и окружённый женской заботой и постоянной опекой, не в полной мере состоялся как мужчина. Каждый раз, увидев племянника с синяком под глазом или с расцарапанным лицом после драки со сверстниками, Светлана Николаевна поучала его: «Дают – бери, а бьют – беги», при этом ругая за то, что он не смог избежать драки. Только после смерти тёти, Светлана Николаевна скончалась два года назад, Гордон в полной мере ощутил, как сложно остаться одному. Но в то же время от нахлынувших на него сложностей и проблем, которые раньше за него решала тётя, он начал расти над собой и переосмысливать своё положение в этом безжалостном и зачастую несправедливом мире. Он начал понимать, что если тебя бьют, то не стоит бежать, а нужно дать отпор, иначе тебя всё равно догонят и побьют. Не нужно бояться, а нужно бороться, бороться за место и положение в человеческом обществе.

Выйдя из дома и направившись в кафе, где ему предстояло отработать смену, Гордон моделировал ситуации, при которых он смог бы заговорить с заинтересовавшим его человеком. Быть может, ему посчастливиться обслуживать «необычный» столик, и тогда он обязательно не упустит возможности привлечь внимание гостя.

Рабочий день в кафе начался как обычно. На кухне кипела работа, повара трудились, создавая блюда устоявшегося годами меню. Каждый из них в отдельности действовал виртуозно, выполняя изо дня в день отточенный до профессионализма алгоритм, действуя в унисон друг другу под руководством умудрённого большим опытом шеф-повара Фредерика. Официанты, в том числе пришедший вовремя Гордон, готовили зал к приходу посетителей. Накрывали столы белоснежными, украшенными узорами ручной работы плотными шёлковыми скатертями. Уже были привезены свежие цветы, которые ежедневно доставлялись к открытию и аккуратно расставлялись в резных фаянсовых вазочках на столы. Цветы благоухали, и помещение наполнялось легко уловимым, но всеми ощущаемым приятным ароматом свежести.

Звонкий и пронзительный звук раздался от висящего над входной дверью колокольчика, оповестивший о приходе первого посетителя. Зал начал стремительно заполняться пришедшими позавтракать и насладиться уютной обстановкой гостями. Приятный запах от свежей выпечки, пробуждающий аппетит и поднимающий настроение, разнёсся по залу. Не прошло и получаса, как все столы в зале были заняты, и только нестандартный столик, изыскано убранный, ждал своего посетителя.

Гости вкушали пищу, читали свежую прессу и беседовали. X не заставил себя ждать. Он вошёл в распахнувшуюся дверь, и за ним в помещение ворвался свежий, прохладный воздух, подгоняемый порывом весеннего ветра. Сегодня X был одет в элегантный клетчатый тёмно-синий костюм из высококачественного кашемира, в классическом исполнении. Из нагрудного кармана пиджака всё так же аккуратно сложенный виднелся шёлковый платок. Рубашка, верхняя пуговица которой была расстёгнута, удачно сочеталась со стилем и цветовой гаммой костюма. Всем своим видом X производил впечатление уверенного в себе и самодостаточного человека. Пройдя по залу, он с невозмутимым спокойствием опустился на заранее отодвинутый от стола стул-кресло, предварительно расстегнув пиджак.

В это время Гордон как раз находился возле окошка для выдачи готовых блюд, ожидая заказ, который ему необходимо было доставить в зал. Вдруг ему выставили не совсем то, что он передал на кухню для исполнения. Гордон уже было хотел возмутиться, однако появившееся в окошке лицо шеф-повара заставило его промолчать. В следующую секунду шеф-повар Фредерик сказал: «Гордон! Обслужи нашего постоянного клиента!» и, указав на тот столик, за которым сидел «незнакомец», передал ему тарелку с аккуратно выложенными на ней ломтиками свежего хрустящего, поджаренного хлеба, сверху сдобренного изготовленным по авторскому рецепту соусом. «А свой заказ ты заберёшь позже», – добавил Фредерик. Кофе и молоко были также неотъемлемой частью утренней трапезы Х. Гордон обрадовался этому поручению, и мысль о том, что его желания материализуются, посетила его.

Быстро положив заказ на блестящий металлический поднос, Гордон направился к необычному столику, где сидел Х. Гордон сам удивился, как легко и виртуозно он выложил на столе перед X благоухающий завтрак и столовые принадлежности, удостоившись благодарственного кивка головой.

Находясь рядом с Х, он вновь, но уже с новой силой ощутил мощь этого человека. Непреодолимое желание познакомиться с X не давало Гордону покоя. Он хотел было попытаться заговорить с Х, поймав его взгляд, но в ту же секунду почувствовал оцепенение. В глазах X Гордон увидел глубокую боль и страшную необузданную животную ярость, прикрытую сдержанностью и чувством такта так, что обычному обывателю было этого не разглядеть. X смотрел как бы через Гордона, пронизывая его насквозь. Гордону показалось, что его прожгли рентгеном. Взгляд X заставил Гордона оцепенеть. Длилось это пару секунд, но Гордону показалось, что прошло значительно больше времени. Не сказав ни слова и не услышав ничего в ответ, Гордон отчётливо понял и утвердился в своих предположениях в том, что X действительно не такой, как многие люди, с кем ему доводилось общаться за его пусть даже небольшую, но довольно-таки насыщенную жизнь. Пришёл в себя Гордон от мурашек, пробежавших по его коже и заставивших его смутиться, поняв, что X заметил интерес к себе. Гордон поспешил ретироваться. Он быстрым шагом зашёл за разделяющую гостевой зал и кухню стену, украшенную картинами с изображёнными на них натюрмортами и морскими пейзажами, глубоко вздохнул и промолвил про себя «Будь что будет».

Шеф-повар, увидев смутившегося Гордона, спросил: – Что случилось? Почему твои руки дрожат? – Вам показалось, – моментально вернув самообладание, ответил Гордон, – я жду заказ, который мне нужно доставить на 5-ый стол. Будьте добры. – и протянул в окошко бланк заказа, принятый им ранее.

Гордон уже успел обслужить несколько посетителей, и со стороны могло показаться, что ничего не произошло. Он как обычно записывал заказы, заполняя необходимый бланк, передавал его на кухню для исполнения, а после приготовления доставлял его к нужному столу. Но приглядевшись, можно было заметить, что Гордон не сосредоточен на своей работе. Заполняя бланк заказа, он переспрашивал у клиентов наименования блюд, которые они уже выбрали, делая вид, что он якобы изначально не расслышал. Один из заказов вместо одного стола доставил за другой, в результате чего пришлось извиняться за свою ошибку. Всё это происходило лишь потому, что в голове у Гордона, не давая ему покоя, крутились мысли о том, как расценивать произошедший инцидент, как ему вести себя в дальнейшем. В один из моментов, когда Гордон принёс очередной заказ за столик, находившийся напротив столика, за которым сидел Х, он вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, Гордон увидел, что X смотрит на него и движением руки зовёт его к себе. Гордон, не заставляя себя ждать, быстро подошёл к Х.

– Как твоё имя? – низким с хрипотцой голосом спросил Х.

– Меня зовут Гордон!

– Принеси мне зажигалку или спички, а то у меня, по-видимому, закончился в зажигалке газ! – говоря эти слова, X крутил большим пальцем правой руки колёсико зажигалки, из-под которого вылетали искры, но пламени не было.

– Да, сэр! – ответил Гордон и, быстро повернувшись, направился в сторону окошка для выдачи готовых блюд. Там он планировал попросить зажигалку у коллег, ожидающих свой заказ. Сделав несколько шагов, Гордон вспомнил про дедовскую зажигалку, которую он, выходя из дома, взял с собой. Он просунул руку в правый карман удлинённого пиджака, сшитого специально для официантов этого кафе, и вытащил из него пистолет. Именно пистолет, а не что-нибудь другое, во всяком случае, никто из окружающих не мог и предположить, что это зажигалка, мастерски выполненная в виде пистолета. Гордон вытянул правую руку, в которой был пистолет, вперёд, в сторону сидевшего в ожидании, когда ему принесут зажигалку, X и направился в его сторону.

Профессионализм, отточенный годами изнурительных тренировок, огромный опыт, полученный в ходе выполнения специальных заданий, отработанный до автоматизма, и хорошая реакция не заставили себя ждать. Мгновенье, и Гордон уже лежал на полу лицом вниз, его правая рука была выкручена назад, а вокруг него были разбросаны осколки разбитой тарелки и остатки недоеденного завтрака, упавшие со стола при проведении X приёма. Звук разбившейся посуды привлёк внимание посетителей кафе, все они пребывали в недоумении, что же произошло. На шум в зал вышел управляющий. Увидев стоящих и отряхивающих друг друга Гордона и Х, он понял, что инцидент исчерпан и ничего страшного не произошло. Он улыбнулся «протокольной» улыбкой, повернулся лицом к посетителям и пожелал всем приятного аппетита, тем самым давая понять, что всё под контролем, и приказал быстро навести порядок.

Выхватив из руки Гордона пистолет, X понял, что это всего лишь зажигалка и что его жизни ничто не угрожало. С безусловным сожалением о случившемся X отпустил руку лежащего на полу официанта и выпрямился. Он помог Гордону встать и протянул ему платок, чтобы тот вытер сочившуюся из носа кровь.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Х.

– Спасибо, сэр, хорошо! – ответил Гордон, беря платок, чтобы вытереть кровь, струящуюся из разбитого при падении носа.

– Сильно болит? – ощупывая руку Гордона, интересовался Х.

– Нет, сэр, не очень, – ответил Гордон, хотя рука очень болела. Гордон пытался всячески это скрыть, проявляя стойкость.

– Я знаю, что болит! Но ты уж потерпи, перелома вроде бы нет.

Возвращая Гордону зажигалку, X увидел на рукоятке гравировку, выполненную русскими буквами, это заинтересовало его.

– Откуда у тебя эта вещь?

– Это память о моём дедушке, он был русским офицером.

Х было приятно встретить на чужбине русского человека. Хотя русским назвать Гордона можно было с большой натяжкой. Родился он в США, да и имя его было совсем не русским. Но душа, душа была по-настоящему русской! Ещё в тот момент, когда они встретились взглядами, X это понял. Воистину глаза – это зеркало души, только он не мог себе представить, что в парне течёт по-настоящему русская кровь.

Управляющий, всё это время следивший за тем, как устраняют последствия случившегося инцидента, подошёл к X и предложил проследовать в кабинет мистера Джозайя, для того чтобы не привлекать к себе излишнего внимания никак не успокаивающихся посетителей. Гордон и Х, сопровождаемые управляющим, прошли в кабинет хозяина кафе, где, разместившись в удобных кожаных креслах, стоящих вокруг журнального столика, смогли продолжить свою беседу.

Гордон рассказал X о своей жизни, о том, кто его предки, как он живёт. Гордон происходил из русского дворянского рода. X было интересно буквально всё. Их беседа продлилась до позднего вечера. Из рассказа Гордона X узнал и о том, кем был дедушка Гордона, Николай Михайлович Орлов, эмигрировавший из России в 1917 году. О том, что он был настоящим русским богатырём, царским морским офицером, который не смог изменить своим принципам и остаться в России после революции и прихода к власти большевиков, как жила семья Гордона и какое ужасное происшествие привело к тому, что Гордона воспитывала тётя. X сидел и внимательно слушал, иногда уточняя ту или иную информацию. Видя, как у Гордона в процессе рассказа наливались слезами глаза, X успокаивал его, подбирая правильные слова. Немаловажное значение для X приобрёл ещё и тот факт, что Гордон понимал и относительно неплохо изъяснялся на русском языке. Так как Гордон учился на журналиста, то речь у него была поставлена очень хорошо, помимо этого, он был молод и энергичен, и X принял однозначное решение, что лучшей кандидатуры для написания книги ему не найти.

В свою очередь X рассказал о том, как он, приехав сюда, помог хозяину кафе мистеру Джозайя, спас его от смерти, когда в кафе ворвались грабители, и после этого инцидента они очень сблизились и подружились. Уже очень давно X не беседовал ни с кем по душам, и этот разговор, спровоцированный нелепой ситуацией, напомнил X о том, что он русский человек, и с новой силой пробудил в нём ностальгию по его прошлой жизни. Мистеру X понравился Гордон, он даже проникся к этому юноше, однако всякий новый человек у X всегда вызывал подозрение, как говорится, профессия накладывает свой неизгладимый отпечаток. А профессия у Х, если это так можно назвать, была далеко не самая гуманная. X был профессиональным убийцей, который работал на правительство России. Во времена 90-х годов, когда власть в России была слабой, когда страну наводнили бандиты и воры, когда закон был настолько гибок, что его просто не было, из преданных своему отечеству офицеров разных силовых ведомств было сформировано специальное подразделение. Как ещё в народе их называли «чистильщики». Это подразделение создавалось для уничтожения бандитов, по тем или иным причинам имевшим возможность уходить от наказания.

В конце 90-х – начале 2000-х годов, когда власть в стране поменялась и начался процесс централизации власти и укрепления силовых ведомств, подразделение было упразднено, а люди, верой и правдой служившие на благо своего отечества, были отправлены в отставку. Но не прошло и пары месяцев, как один за другим они начали пропадать или скоропостижно умирать от загадочных смертей. Старая власть заметала следы. Никто не хотел, чтобы мировое сообщество узнало о бесчинствах и беззаконии, творившихся в России в 90-х годах. Х, получив информацию о том, что в отношении него тоже принято решение о ликвидации, поспешил уехать из России. Вот уже 20 лет, как он скрывается на чужбине и каждый божий день ждёт того момента, когда сможет вернуться в далёкую, но родную душе Россию.

За разговорами они не заметили, как пролетело время. Уже стемнело, и кафе давно было закрыто, только Гордон и X никак не могли закончить ещё утром начатую беседу. Гордон обратил внимание на кисть левой руки Мистера Х, она была изувечена, и несколько пальцев не сгибались. «Странная травма», – подумал тогда Гордон, но не осмелился спросить. Позже он узнает, при каких обстоятельствах была изуродована рука, и с большей силой зауважает своего нынешнего собеседника.

В ходе их беседы X предложил Гордону работу. Работа состояла в том, чтобы написать, как он тогда сказал, детектив с вымышленными персонажами. X не хотел пугать юношу правдивостью историй, которые планировал вынести на всеобщее обозрение.

Так как написание книги занимает много времени, то X порекомендовал Гордону оставить работу официанта и всё время, свободное от учёбы, потратить на записывание его рассказов, за что обязался достойно платить. Гордон начал было говорить о том, что не очень красиво выглядит его спонтанный уход с этой работы, и о том, что мистер Джозайя может его неправильно понять, но X сказал, что если Гордон согласен, то все эти вопросы он берёт на себя. Немного подумав, Гордон согласился.

Расходясь по домам, они обоюдно приняли удобное решение, что работать над книгой будут в квартире Х, располагавшейся на третьем этаже дома напротив, где достаточно пространства и удобной мебели для плодотворной работы.

На следующий день после учебного процесса, который пролетел как никогда быстро, Гордон направился к дому X для того, чтобы начать работу над книгой, как они и договаривались накануне. Он шёл по правой стороне улицы, насвистывая песенку. Настроение у Гордона было превосходное, ведь он и мечтать не мог так близко познакомиться с этим сильным и загадочным человеком. Ещё несколько дней назад он только представлял, как было бы здорово хотя бы заговорить с ним, а уже сегодня он приглашён в его дом и будет помогать X писать его книгу. Воодушевление переполняло Гордона. Он искренне был рад ещё и тому, что будет заниматься любимой работой, которая не только доставит ему удовольствие, но и даст дополнительную практику, ведь он так мечтает стать журналистом. А журналист должен уметь слушать, правильно записывать мысли людей и делать это профессионально.

И вот он уже стоит перед входом в подъезд, где на третьем этаже пятиэтажного клубного дома располагалась квартира Х. Каждый этаж этого дома представлял собой отдельные апартаменты, так что понять, в какую квартиру нужно позвонить, не составило труда. Вход в подъезд преграждала массивная металлическая дверь с магнитным кодовым замком. Гордон увидел справа от двери пять кнопок, по количеству этажей в доме, возле каждой из них располагалась табличка с фамилией и именем человека, проживающего в той или иной квартире. На табличке, которая была прикреплена рядом с цифрой 3, было написано «мистер Марк Дрейфус». Так как Гордон вчера так и не узнал имени загадочного гостя, то подумал, что его зовут Марк, раз на табличке написано это имя. Он нажал кнопку вызова и через несколько секунд услышал мужской голос, который он бы не спутал ни с каким другим: «Это ты, Гордон?». «Да, мистер Марк!» – ответил Гордон. «Проходи, я ждал тебя». Замок щёлкнул, и Гордон, открыв дверь, вошёл в подъезд. Широкая мраморная лестница, обрамлённая коваными перилами, поднималась наверх. В подъезде был и лифт, но Гордон решил, что подняться по лестнице ему будет удобнее. Взбежав по лестнице на третий этаж, Гордон увидел перед собой X в домашнем шёлковом халате, ожидавшего его у дверей квартиры. Они пожали друг другу руки, и X предложил Гордону войти.

В помещении стоял лёгкий запах свежезаваренного кофе, и «Музыка ангелов» разносилась по квартире. Гордон улыбнулся, услышав классическую музыку. Ему всегда нравились произведения Вольфганга Амадей Моцарта, и он, желая произвести на X хорошее впечатление, спросил: «мистер Марк! Вам нравятся произведения Моцарта?». X был приятно удивлён эрудированности молодого человека, не каждый современный юноша знает классиков. «Да, безусловно, мне нравится Моцарт и не только. Я часто слушаю Чайковского, Бетховена, Стравинского. Нет плохой музыки, есть плохие исполнители. И ещё моё имя не Марк, называй меня просто Мистер Х».

Пройдя через широкую прихожую, они вышли в оранжерею, где было много разнообразных растений, там же располагался диван, а напротив него два кожаных кресла. Между ними стоял стол, представлявший собой нечто среднее между журнальным столиком и большим столом. Изящные резные ножки были выполнены из красного дерева, а крышка стола представляла собой прямоугольную столешницу с закруглёнными углами, выполненную из натурального голубого мрамора. «Вот здесь мы и будем работать, – сказал Х, усаживаясь на диван с разложенными на нём подушками. – А ты, Гордон, располагайся в кресле. Тебе, надеюсь, будет там удобно», – и жестом руки указал на него. Гордон сел в кресло, а перед ним уже стоял готовый к работе макбук.

Глава 2
Как всё начиналось

Голодные и очень смутные годы, когда в России люди после падения СССР теряют жизненные ориентиры. В обществе меняются десятилетиями устоявшиеся принципы и стереотипы. Наступает сумасшедшее время, время шальных денег для одних людей, время опустошения для других, но для всех жителей России приходит время, когда ты можешь всё и не можешь ничего. Законы перестают быть для всех и действуют только в отношении избранных, продажные чиновники и сотрудники силовых ведомств ведут свою игру, наживая огромные состояния, обворовывая людей и государство. Молодые парни, не нашедшие себе правильного применения, становятся бандитами. Появляется новая, никому ранее не известная аббревиатура ОПГ – организованные преступные группировки, получившие реальную власть в стране.

Люди, занимавшиеся интеллектуальным трудом, стали не нужны, и те из них, которые имели хоть какую-то возможность, уезжали из России. А те, которые оставались в надежде, что этот ужасный сон скоро пройдёт, либо влачили жалкое существование, либо пытались превратиться из инженера в продавца на рынке или в паяца с полным отсутствием чувства человеческого достоинства. Только везение и обострение всех в основном низменных человеческих качеств позволяли выжить, а в лучшем случае ещё и разбогатеть. Россия, в которой стал править закон капиталистического общества с русским акцентом, превратилась в раскалённую чугунную сковороду, на поверхности которой постоянно кипело масло и брызги разлетались в разные стороны, а Москва была квинтэссенцией всего происходящего в стране. В эти времена больших перемен и происходили события, которые станут достоянием нашего внимания.

Х в то время, окончив военную службу на Кавказе, будучи офицером российской армии, состоящим в подразделении специального назначения, вышел в отставку. За плечами уже были и срочная служба в республике Куба, где он проявил себя как волевой и бесстрашный воин, заслужив уважение не только отцов-командиров, но и таких же смелых парней, как он, и боевой опыт в республике Афганистан, куда он приехал молодым офицером-романтиком, а уезжал оттуда философом, умеющим убивать. Все предшествующие события привели к тому, что X стал волком-одиночкой, обременённым государственными полномочиями и обязанностями, зачастую требующими от него нечеловеческого отношения к людям. Смелый от природы, физически развитый годами усиленных тренировок, опытный и одинокий мужчина, при этом имеющий разрешение на убийство и желающий действовать по ситуации, начинает чувствовать себя вершителем человеческих судеб. На этом фоне, постепенно теряя человеческий облик, он начинает получать определённое удовольствие от убийства людей, быть может, и недостойных называться людьми, но данный факт не даёт право человеку вершить суд над ними. А государство, сообщество людей, посредством придуманных самими людьми сводов законов и догм наделяет других людей такими полномочиями.

И вот перед нами яркий представитель глубоко засекреченной касты государственных воинов-убийц, руками которого вершится правосудие, но общество об этом может только догадываться, так как всё проходит по другому процессуальному сценарию. Без следствия, прокуроров и адвокатов принимается решение и отдаётся приказ на уничтожение. Только смерть, и никакого другого метода воздействия, так всегда надёжнее. Это приемлемо во время войны, когда есть чётко определённый враг и по всем фронтам ведутся боевые действия. Да, на тот момент в России шли боевые действия. Власть, не имеющая реальной силы, еле-еле сдерживала от распада трещащую по швам Российскую Федерацию. Бандиты творили бесчинства и в основном оставались безнаказанными из-за продажности чиновников. На высшем уровне в режиме жесточайшей секретности было создано подразделение, наделённое огромными полномочиями, необходимое для осуществления чистки общества от «паразитов» методами, неприемлемыми для правового общества. К великому сожалению, только такой метод ведения дел во времена 90-х был результативен и помогал «государственной машине» быстро решать возникающие то тут, то там, как гнойные нарывы, проблемы, влекущие за собой смертельную угрозу для власти.

Х в своей жизни уже по прошествии времени часто вспоминал тот злополучный день, когда его пригласил на встречу сослуживец по Афганистану, в бывшем военный контрразведчик, а «бывших», как известно, в этих структурах не бывает, Жаднов Алексей Николаевич.

Как-то в один из дней, придя домой уже за полночь, X отворил дверь и увидел лежащий на полу в прихожей листок бумаги, просунутый кем-то под дверь. X поднял аккуратно сложенный пополам небольшой лист серой бумаги, которую раньше в основном использовали для печатания документов на печатных машинках. Развернув листок, X увидел не рукописную записку, а напечатанный текст. X был этим фактом удивлён и в то же время заинтригован. Казалось бы, чего проще написать от руки всё, что хочешь передать, а тут нужно было найти пишущую машинку, да ещё потратить время для выстукивания текста. Текст был до боли прост: «Дорогой Х! С трудом тебя нашёл. Я проездом в Москве и очень хочу тебя увидеть. Буду ждать тебя завтра на Новом Арбате, напротив Дома книги в 12:00. Твой брат по крови ЖАН». X безоговорочно узнал в аббревиатуре ЖАН своего сослуживца по Афганистану, и в воспоминаниях всплыли эпизоды той кровавой и абсолютно бессмысленной для советского народа войны. Жаднов, не раз сидя вечером в офицерской палатке, советовался, как ему подписываться, чтобы его подпись передавала своего рода неординарность его персоны и в то же время была понятна и известна людям, которые знают его. В Афганистане душманы практиковали воровство людей, а в дальнейшем пытались получить за них выкуп, и для того чтобы подтвердить, что пленник жив и действительно находится в плену, заставляли его написать письмо своим друзьям, в котором он должен был попросить выкупить его. Это и явилось одной из причин создания такой аббревиатуры. Своего рода узнаваемый знак, подтверждение персонализации. ЖАН всегда выделялся своей изощрённой сообразительностью и прозорливостью, к сожалению, сопровождающейся безграничной циничностью и лицемерием. Он был офицером, но от того гордого и благородного образа, который встаёт перед нами, когда мы произносим словосочетание настоящий офицер, в ЖАНе была лишь бравая выправка и педантичность в одежде, на первый взгляд он производил впечатление эдакого бравого гусара. Воистину говорят, что встречают по одёжке. А внутри этого рослого, с хорошими внешними данными мужчины жил другой – подлый и хитроумный, жадный и завистливый тщедушный недочеловек. Сделать подлость или оболгать человека для того, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, для ЖАНа было делом обыденным и даже приносящим ему некое удовлетворение. Но все эти качества ЖАН раскроет уже позже, а пока X и все, кто с ним служили, просто знали, что ЖАН – своеобразный в своём роде офицер, как и все чекисты.

На следующий день Х, по обыкновению, проснулся рано утром, приготовил себе холостяцкий завтрак, состоящий из яичницы, хлеба, крепкого чая и двух сосисок, с трудом добытых в продуктовом магазине того времени. Это был вторник, и всё основное население Москвы спешило на заработки, и когда в 10:30 X вышел из подъезда и направился к метрополитену, людей на улицах уже было совсем немного. В основном все уже были на своих рабочих местах. «Наверное, не случайно ЖАН выбрал именно это время в рабочий день», – подумал тогда Х. Ноябрь выдался на удивление тёплым, но утром всё равно чувствовалась морозная свежесть. В назначенное место X приехал раньше почти на полчаса, и ему пришлось, прогуливаясь по Новому Арбату, размышлять, о чём же всё-таки ЖАН хочет с ним поговорить. ЖАН не заставил себя долго ждать – ровно в 12:00 к назначенному месту подъехала чёрная «Волга», из которой вышел человек в тёмном костюме и чёрных, натёртых до блеска классических туфлях. X сразу в нём узнал ЖАНа.

– Здравствуй, дружище! – начал было разговор Жаднов. – Давай прогуляемся! – и протянул руку для рукопожатия, X отозвался, и они пошли по тротуару в сторону Кремля. – Вижу, ты в хорошей форме, после Афгана многие спились, а ты нет, – продолжал свой монолог ЖАН. X не отличался красноречием и, не понимая, что будет дальше, внимательно слушал, не перебивая.

– Я хочу тебе предложить работу, – вдруг посмотрев прямо в глаза Х, произнёс ЖАН. Это уже потом X узнает, что перед этой встречей его долго и нудно проверяли, выясняя, с кем после окончания службы и вывода войск из Афганистана X общался, прослушивая его домашний телефон, выясняли круг общения и политические взгляды. Всё это было очень важно для его предстоящей деятельности. Приглашая X на встречу, ЖАН уже точно знал, что X настолько устал от того образа жизни, который ему навязали нужда и обстоятельства, что на любое мало-мальски приличное предложение X с радостью согласится. И, как показало время, он не ошибался.

– Что за работа? Ты же прекрасно знаешь, что я кроме военного дела ничего не умею. А на сегодняшний день требуются, как правило, люди с коммерческой жилкой. Ты что посмеиваешься надо мной? Приехал сюда на чёрной «Волге» и строишь из себя крутого!

– Послушай, не горячись! Я действительно предлагаю тебе работу. Вот именно ту работу, которую ты умеешь делать лучше, чем кто-либо.

– А к чему такая конспирация, вызвали бы в военный комиссариат и призвали бы из запаса. Как всех.

– Тут не совсем служба, вернее сказать, служба немного другая. Да и обязанности немного другие. Это я бы даже сказал не служба в том виде, в котором ты привык её воспринимать. Это большое доверие, которое нужно оправдать, и тогда ты станешь жить так, как должен жить достойный офицер, который выполнил свой долг! А ты именно такой. Самый что ни на есть достойный! – в этот момент ЖАН тешил самолюбие X и пытался, как хитрая лиса, опутать его своими чарами.

Х на тот момент ещё не был опытным и мудрым, повидавшим разных людей человеком. Он был прямолинейным солдафоном, сапогом, как в простонародье называют служак, но при этом благородства у него было не занимать. Ему понравилось такое отношение ЖАНа, он был приятно удивлён, что про него помнят и что он ещё представляет хоть какую-нибудь ценность для своей страны. Находясь в стеснённых материальных обстоятельствах, сопровождаемых депрессией, X уже было начал подумывать о том, что в этой жизни его ничего не держит. Он потерял интерес к жизни, его предали. Предали те, кому он служил верой и правдой, не люди, а структуры, страна, правительство. После окончания вооружённого конфликта в Афганистане, когда в 1989 году боевые действия были прекращены, войска СССР были выведены с территории Афганистана, многих офицеров за ненадобностью и по причине экономических сложностей отправили в запас. А, по сути, просто предали и забыли про них. Одним из них и оказался наш герой. Всё это сыграло свою решающую роль в принятии X решения соблазниться на предложение ЖАНа.

– Ты будешь выполнять разные поручения, – продолжил было ЖАН. – Они будут заключаться иногда в наказании виновных. Как бы точнее тебе объяснить?! Нужно чтобы человек вроде тебя, – в этот момент Жаднов, прищурившись, посмотрел на Х, – восстанавливал справедливость. У нас же сейчас полный бардак в стране! – ЖАН озвучил ту же фразу, которую при прослушивании телефона X слышал неоднократно из его уст. – Да, друг мой, полный бардак, я думаю, ты со мной согласен, – и, увидев одобрительный кивок головы Х, продолжил, – так вот, порядка стало маловато. А кто, как не мы?! Да, друг мой, кроме нас-то и некому!

– Ты предлагаешь мне стать милиционером? – недоумевая, спросил Х.

– Нет, не милиционером, а рыцарем, карающим своим мечом зажравшихся подонков!

– Что значит карающим мечом? Я должен буду убивать?

– Ну почему сразу убивать?! Хотя ты, помнится, никогда и не был гуманным! – улыбаясь, проговорил Жаднов, тем самым напоминая, как проходили операции по зачистке в Афганистане, где X по долгу службы принимал решения, иногда противоречащие официальным требованиям руководства, но являющиеся необходимостью и диктуемые законами войны. Это был своего рода мягкий шантаж. И X это очень хорошо понимал, дружба дружбой, а служба службой!

– Мы подобрали уже с десяток парней, некоторых ты знаешь, некоторые знают тебя, короче собралась достойная команда, только вот тебя не хватает. Ты подумай, хочешь, задай мне вопросы?! Я тебя не тороплю. Но и затягивать не советую. Иногда людям выпадает шанс, который второй раз может и не представиться. Ну да ладно, мне пора! Жду ответа! Давай в четверг здесь же в это же время. До свидания, дружище, – похлопав по спине Х, Жаднов сел в машину и стремительно помчался по Арбату, оставляя за собой клубы дыма, вырывавшиеся из выхлопной трубы автомобиля.

Х переполняли эмоции, он вновь востребован! Да, конечно, может быть, и придётся грешить, но как? Это же, по сути, его долг! Если не он, то кто?! X пытался убедить самого себя в том, что он поступает правильно, хотя его внутренний мир всячески этому противился. Мысли о том, что его нынешняя жизнь, наполненная унынием и постоянными лишениями, будет закончена и он вновь воодушевлённый будет служить, пусть даже с оговоркой, возбуждали его, и он ощущал прилив сил. С новой силой он начал ощущать энергию жизни. Как долго он не испытывал этих эмоций! Жизнь продолжается! Она прекрасна! Я снова живу! И всё вокруг засияло в радужных цветах. В эту ночь X даже не смог уснуть от перевозбуждения в предвкушении грядущих перемен.

Наступил четверг, уже в одиннадцать часов X был на указанном месте. Он никак не мог совладать с собой, ответ был готов ещё в день первой встречи, а сегодня он не просто согласен, он не переживёт, если его не возьмут. Ровно в полдень, как и в прошлый раз, до боли пунктуальный Жаднов появился из ниоткуда. Они поздоровались, и ЖАН сразу прочёл в глазах Х, что он согласен. Как опытный чекист, Жаднов был хорошим психологом. ЖАН вёл свою игру, он всегда получал удовольствие от процесса, в котором он занимал верховенствующее положение. Унижая людей, используя своё положение, он самоутверждался, не считаясь ни с чем. Людей, окружавших его, он всегда делил на тех, перед кем нужно пресмыкаться, и тех, кто должен пресмыкаться перед ним.

– Ну что, Х, ты, наверное, откажешься? – с ухмылкой на лице спросил его ЖАН. Предвосхищая ответ Х, упивался своей властью.

Х несколько смутился такой подачей, но так как он уже не видел для себя другого пути, кроме как пойти на службу, за эти дни он много о чём успел подумать и о многом помечтать, ему пришлось проглотить этот плевок и сделать вид, что ничего не было.

– Нет, ты ошибаешься, – стараясь не показывать смущения, ответил Х, однако его жесты и мимика лица выдавали его. – Я всё-таки приму твоё предложение. Тем более раз ты говоришь, что именно меня и не хватает в команде, – пытаясь выровнять положение в словесной дуэли, произнёс Х.

– Хорошо, хорошо, не злись, друг! Я пошутил, мы же с тобой не первый день знакомы, – стараясь смягчить вдруг накалившуюся ситуацию, сказал ЖАН. – Теперь, когда я услышал твоё волеизъявление работать в команде, должен тебя предупредить: обратного пути не будет, ты же это понимаешь?

– Да, понимаю, – немного угрюмо сказал Х.

Уже через неделю X принял под своё командование 12 человек. 11 опытных воинов, прошедших не одно боевое крещение, и одного юношу – своего рода вундеркинда в области компьютерных технологий, что было большой редкостью в начале 90-х годов. В группе были снайперы, специалисты в области отравляющих веществ, сапёры, непревзойдённые подрывники – все были универсальными солдатами, при этом профессионалами в своём направлении. Каждый из них получил высшее военное образование в профессиональных ВУЗах СССР, при этом профессия для них была не просто рутиной и способом заработать на жизнь, а наоборот, смыслом жизни, и они оттачивали своё мастерство изо дня в день, получая от этого огромное удовольствие. Вот такая команда профессионалов, влюблённых в свою работу, была сформирована для выполнения особых поручений высшего эшелона власти.

– Ну что, мой друг, – обратился X к Гордону, – на сегодня, наверное, стоит прервать наш увлекательный рассказ. Я устал и думаю, тебе тоже нужен отдых.

Гордон ещё раз просмотрел набранный текст, поставил несколько знаков препинания и посмотрел на Х.

– Скажите, мистер Х, всё, что я сегодня записал с Ваших слов, это история про Вас?

– Давай выпьем кофе, – в ответ на поставленный вопрос сказал Х. – Или, может быть, ты хочешь чаю?

– Нет, я с удовольствием выпью кофе, – сказал Гордон, но всем своим видом он пытался показать, что ждёт ответа на поставленный вопрос.

Х удалился на кухню, а Гордон закрыл макбук, отодвинул его на край стола и задумался о том, что услышал сегодня. Ещё вчера утром Гордон мечтал о том, как было бы здорово познакомиться с этим загадочным человеком, а уже сегодня мистер X посвящает его в свои тайны. Иногда в процессе рассказа Гордон видел, как глаза X наливались слезами от нахлынувших воспоминаний. Он, безусловно, понимал, что эти истории тесно связаны с мистером Х, но не до конца понимал, выдумка это или быль. Несмотря на это, Гордону было бесконечно интересно узнать, что будет дальше, тем более что находиться рядом с X Гордону нравилось. В его присутствии Гордон ощущал энергетический подъём, прилив сил. Х, несмотря на свой, уже можно сказать, преклонный возраст, был полон энергии и заряжал позитивом всех, кто был ему мил.

Не прошло и пяти минут, когда X появился на веранде с подносом в руках. Он принёс кофе, заваренный по особому рецепту, который благоухал необыкновенным ароматом.

– Сегодня ты поработал на славу и достоин попробовать мой фирменный кофе, – протягивая чашку с напитком Гордону, сказал Х. – А что касается твоего вопроса, я думаю, ты и так всё понимаешь, поэтому я попрошу тебя больше мне его не задавать. А когда придёт время, я тебе на него отвечу. Давай лучше насладимся прекрасным напитком, и ты расскажешь мне что-нибудь из своей жизни.

Глава 3
Убийство поневоле

Шёл 1979 год. В этом году X исполнилось восемнадцать лет, и по действующим на тот момент советским законам он был призван в ряды Вооружённых сил СССР. Так как X проживал в Ленинграде, то и служить его направили в учебный центр, находящийся неподалёку, в Ленинградской области. У X рано скончался отец, и он привык, что за себя нужно постоять самому. Он с детства был волевым и своенравным мальчиком, поэтому часто дрался и даже состоял на учёте в детской комнате милиции. Мама X работала в две смены, чтобы прокормить и поставить на ноги трёх сыновей, двое из которых – двойняшки Сергей и Михаил – были младше X на семь лет. Поэтому особого родительского контроля за X не было, и он большую часть времени проводил на улице. Там он попал далеко не в лучшую компанию таких же, можно сказать, беспризорных детей. X воровал, дрался и считал, что такой образ жизни, когда он не зависел ни от кого в таком раннем возрасте, делал его взрослым. Каждый день он ходил по острию ножа, не представляя себе другой жизни. Так прошли последние четыре года, прежде чем X призвали в армию. Не случись этого, X в ближайшее время оказался бы за решёткой, так как он уже стал совершеннолетним, и спуску бы ему уже никто не дал.

Василий Викторович Соболев – майор милиции, таких, как он, называли с усмешкой «эдакий карьерист», уже двадцать лет работал участковым и знал всех, кто жил в районе, который он по долгу своей службы курировал. X давно попал в поле его зрения и в очередной раз, когда на X поступила жалоба от матери одного из избитых в ходе потасовки мальчишек, пришёл в квартиру, где жил X с матерью и братьями. Участковый, видя, с каким трудом Мария Андреевна, мать Х, старается заработать хоть какие-то деньги и прокормить своих сыновей, в душе сострадал ей. Он пережил войну и знал не понаслышке о трудностях и бедности. Всегда выполнял свою работу по совести, и когда от его решения зависела судьба человека, старался помочь, если это было возможно.

Войдя в квартиру и поздоровавшись, участковый обратился к матери Х: «Мария Андреевна, если вы хотите своему сыну добра, то постарайтесь, чтобы он побыстрее попал в армию! Это убережёт его от проблем с правоохранительными структурами. И я надеюсь, что служба в армии благотворно повлияет на него. Со своей стороны могу Вам помочь и обещаю, что если Вы прислушаетесь к моим рекомендациям, то я придержу жалобы до его ухода в армию. А уж после того как он станет призывником и пополнит ряды нашей доблестной советской армии, прекращу проверки, связанные с его похождениями». Мария Андреевна, уставшая после рабочего дня, изнурённая тяжёлым физическим трудом, подошла к участковому и, взяв его за руку, сказала: «Василий Викторович! Дорогой! Спасибо Вам за всё, что Вы делаете для нас. Я знаю, что он не ангел, но он добрый мальчик! И я сделаю всё, чтобы он не попал в тюрьму!»

– Мальчик уже вырос! И стал совершеннолетним. Так что теперь он будет уже отвечать за свои поступки по всей строгости закона. И Вы должны ему всё правильно объяснить, иначе я уже помочь не смогу.

– Да, конечно, Василий Викторович! Спасибо Вам!

– Ну а вы, – обратился он к Сергею и Михаилу, младшим братьям Х, – не берите с него пример, помогайте своей матери, ей и так трудно!

Участковый направился к входной двери и, уже выходя в подъезд, полушёпотом сказал: «Мария Андреевна, я знаю, что X дома, и надеюсь, что он слышал наш разговор. Жду от Вас новостей. Повестка из военкомата в Вашем почтовом ящике. Это всё, чем я могу помочь. До свидания».

– Всего Вам доброго, Василий Викторович! Спасибо! – провожая участкового, сказала она.

Когда входная дверь за участковым закрылась, из спальни вышел Х, его лицо было красным от стыда, он слышал весь разговор, и ему было досадно, что из-за него, уже взрослого и на его взгляд состоявшегося как мужчину человека, приходится оправдываться его матери. Он принял решение уже тогда, когда стоял за дверью, отделявшей его от комнаты, в которой проходил разговор участкового с его матерью. «Если это будет во благо, то немедля я отправлюсь в армию и непременно стану лучшим!» – думал про себя Х, слыша, как участковый рассказывает о его похождениях.

Он искренне любил свою мать и всячески старался ей помочь. Не раз, раздобыв денег, он подбрасывал их матери. Зная приблизительное время, когда Мария Андреевна возвращалась домой после работы, X сминал денежные купюры так, как будто бы их кто-то случайно выронил, и раскладывал их перед входом в подъезд. А сам из-за угла следил, чтобы никто другой случайно не поднял их. Каждый раз, когда Мария Андреевна находила деньги, она осматривалась по сторонам, пытаясь найти человека, потерявшего их. Но так как таковых не находилось, то она со словами: «Спасибо, Господи, что помогаешь мне!» брала их себе, и уже на следующий день у братьев появлялись разные вкусности и обновки. Дом, в котором жила семья Х, располагался неподалёку от центрального рынка, а подъезд был первый при входе во двор. Воры-карманники, промышлявшие на рынке, часто потрошили свою добычу, забежав именно в их подъезд. Как правило, забрав деньги, бросали здесь кошельки и дамские сумочки. Поэтому особого подозрения у Марии Андреевны не вызвал и тот случай, когда X перед новым годом принёс домой женскую сумочку с деньгами, сказав, что нашёл её в подъезде. Мария Андреевна сразу же решила отнести сумочку в милицию и написать заявление о том, что X нашёл её в подъезде, однако X сказал, что ей не поверят и свалят кражу на него, он ведь у них и так на особом контроле, а оставив сумочку с деньгами себе, они смогут закрыть долги, которые скопились, купить подарки и продукты к новогоднему столу. Марии Андреевне пришлось согласиться с доводами сына, хотя на следующий день она всё-таки расспрашивала соседей о том, терял ли кто-нибудь из них сумочку с деньгами.

Не прошло и недели, как X уже стоял в сборном пункте, наголо побритый, примеряющий на себя военную форму новобранца. После того как всем новобранцам, пришедшим в этот день на сборный пункт, были оформлены необходимые документы и выдана амуниция, офицер, отвечавший за доставку призывников из военкомата в учебную воинскую часть, скомандовал: «Всем построиться!». И ещё недавно разношёрстная публика вдруг превратилась в серую единообразную группу людей, внешне практически не отличавшихся друг от друга. Однако нельзя забывать о том, что в любом коллективе всегда есть лидер. В воинском коллективе есть формальный лидер, это командир, которого назначают. А есть ещё и неформальный лидер, это, как правило, человек, который выделяется из общей массы сверстников своими внешними данными и рядом специфических качеств, а если быть кратким, то это сильный и смелый человек, имеющий характер. Таковым и оказался Х. Он быстро освоился среди своих сверстников, которые в отличие от X не имели опыта дворовой жизни и в армию шли, чтобы отдать долг своей Родине, а не для того, чтобы уйти от ответственности за совершённые ими проступки. В учебном центре, куда их привезли, всех призывников распределили по разным ротам. X был зачислен в 1-ый взвод 5-ой учебной роты. Для всех вновь прибывших, в том числе и для Х, начались армейские будни.

В роте помимо офицеров были и сержанты, военнослужащие срочной службы, уже отслужившие 6 и более месяцев, которые в основном и занимались обучением новобранцев. X не привык подчиняться приказам. Ему было сложно совладать со своим внутренним я, когда человек ничем, на его взгляд, не лучше его самого требует от него повиновения лишь потому, что он, видите ли, сержант. Поэтому X не отличался исполнительностью, а наоборот, был проблемным солдатом. Он нехотя выполнял те или иные приказы своих командиров, а зачастую вообще игнорировал их. Заместитель командира взвода сержант Игорь Турлов, по прозвищу «Бурый», видя, как X ведёт себя с командиром отделения – младшим сержантом Алексеем Гончаром, задумал проучить его. Бурый прослужил уже почти год и считал себя опытным, авторитетным командиром, но, к сожалению, прозвище Бурый, которое он не любил, присвоили ему за упрямство и драчливый норов. И вот в один из дней, когда офицерский состав роты ушёл домой, сержанты решили проучить новобранца.

После ужина как ни в чём не бывало Х, вернувшись в расположение своей роты, пошёл тренироваться в спортивную комнату. Его сверстники за день настолько уставали, занимаясь уборкой территории и занятиями по строевой, физической подготовке, что к вечеру думали лишь о том, как бы поскорей лечь спать, не говоря уже о дополнительных занятиях спортом. Поэтому, сидя в казарме в ожидании проведения вечерней прогулки и вечерней поверки, после которых следовал долгожданный отбой, солдаты-новобранцы коротали время, разговаривая друг с другом. Но X не разделял их интересы, ему было не интересно разговаривать о вещах, которые, на его взгляд, не имели значения. Он принял для себя решение, что с пользой постарается провести время службы в армии. Одна из задач, которую себе поставил Х, была повысить уровень своего физического развития. В спортивной комнате никого не было, и X начал тренировку. В тот момент, когда X лёг на лежак и взял в руки штангу, дверь в комнату открылась, и вошло четверо сержантов во главе с Бурым.

– Ну что, малыш, – сказал Бурый, – будем тебя воспитывать! – X встал и сгруппировался. Началась драка…

Несмотря на то что X был хорошо физически развит, он не смог противостоять своим обидчикам. Они вчетвером лупили X до тех пор, пока он не перестал сопротивляться и, съёжившись, лежал на полу.

– Ну вот видишь, какой ты смирный?! – обращаясь к X с насмешкой, сказал Бурый, вытирая с лица выступивший в ходе драки пот.

– Если ещё раз не выполнишь приказ, сделаем калекой! И никто тебе не поможет! Заруби это себе на носу! – продолжал свой монолог Бурый.

После того как сержанты вышли из спортивной комнаты, X ещё некоторое время лежал на полу, скорчившись от боли, не в силах разогнуться. Ему было обидно, и злость распирала его. «Я должен отомстить им за унижение!» – это была первая мысль, которая появилась в его голове. Он не ожидал такого поворота событий, тем более не мог предположить, что его цинично изобьют.

По лицу X из разбитой во время драки губы сочилась кровь, всё тело было покрыто ссадинами и синяками. Сильно болела грудь. Он медленно, превозмогая боль, поднялся с пола, опираясь на тренажёр. Никто из его сослуживцев не пришёл к нему на выручку, и даже после избиения никто не зашёл в спортивную комнату, чтобы оказать ему хоть какую-то помощь. Этот факт лишний раз утвердил X в убеждении того, что все они трусы. Пройдя из спорткомнаты в комнату для умывания, находившуюся напротив, X умыл лицо от запёкшейся крови и медленно, пытаясь не показывать, как ему больно передвигаться, прошёл к своей кровати, разделся и лёг спать, не дожидаясь отбоя. Наутро синяки стали ещё более заметны, и на это, конечно, обратил внимание пришедший на подъём дежурный офицер. Он пригласил X в канцелярию, где учинил ему допрос о том, что с ним приключилось. Х, воспитанный «улицей», не мог себе позволить рассказать истинную причину появления у него на лице побоев.

– Я упал с лестницы! – объяснил он. И, несмотря на то что офицер с усмешкой на лице дал ему понять, что не верит в эту историю, X всё равно настоял на этом, и в конечном итоге офицер сказал, что раз уж он не хочет говорить, то это его проблемы, и, взяв с него письменное объяснение, отпустил.

Через две недели всё постепенно прошло, и X смог вновь вернуться к занятиям спортом. За эти две недели Бурый смог выяснить, что X не стал жаловаться и не рассказал офицерам о том, что произошло. Бурый расценил это как трусость, но он сильно ошибался. И вот в субботу после учебных занятий был объявлен парково-хозяйственный день. Старшина роты, старший прапорщик Нуждин Михаил Иванович, распределил всех по командам для выполнения хозяйственных работ. Этот человек имел большой опыт службы и хорошо разбирался в людях. В X он видел задатки лидера, да и в целом X ему был симпатичен.

– Подойди сюда, парень! – сказал Михаил Иванович, обращаясь к Х. – Ты пойдёшь старшим команды в автопарк, возьмите с собой мётлы. На всё про всё вам три часа. Как закончите, доложишь мне.

Х принял под командование пять человек и направился в парк, где хранилась техника воинской части. По субботам механики занимались обслуживанием автомобилей, а X и его команде предстояла уборка территории, закреплённой за ротой. Организовав процесс, X решил обойти парк, ему было интересно. Он в первый раз здесь очутился, и, как любому человеку, ему стало любопытно, что и как здесь устроено. X направился к большим железным ангарам, находившимся в правом углу огромной территории автопарка. Ворота этих ангаров были открыты, и X подумал, что в таких больших помещениях может храниться что-то интересное. Подойдя ближе, X увидел идущего в том же направлении переодетого в гражданскую одежду Бурого, который в свою очередь не обратил внимание на X и быстрым шагом шёл к забору. X замедлил шаг и стал наблюдать за Бурым. Бурый подошёл к металлическому забору, посмотрел по сторонам, отодвинул лист металла и пролез наружу через образовавшееся отверстие. X сразу понял, что Бурый ушёл в «самоволку». В следующую секунду у него созрел план отмщения. Так как через три часа по распорядку дня должен был быть обед, то все обязаны были присутствовать на построении роты. Поэтому, по логике вещей, Бурый должен был возвратиться до построения роты на обед. X вернулся к своей команде, ещё раз объяснил каждому, что нужно сделать, а сам отлучился, сказав, что ему нужно сходить в казарму за ещё одной метлой. И, выйдя за пределы воинской части через отверстие в заборе, в том же месте, где и Бурый, затаился в ожидании возвращения своего обидчика.

Не прошло и часа, как X увидел возвращавшегося в часть Бурого. Он дал возможность Бурому пройти мимо него, спрятавшись за дерево. X понимал, что если Бурый узнает его, то в дальнейшем сможет на нём отыграться уже не просто по-мужски, но и с помощью власти, а ещё чего хуже сдать его с потрохами офицерам, и тогда его ждёт дисциплинарный батальон. Поэтому X дал Бурому возможность пройти мимо, и как только Бурый уже наклонился, чтобы просунуть голову в отверстие в заборе, ударил его по голове заранее подготовленным поленом. Бурый потерял сознание и рухнул на землю, а X не щадя принялся бить его ногами так же яростно и безжалостно, как и в тот вечер в спорткомнате, когда избивали его.

После акта возмездия X как ни в чём не бывало вернулся в автопарк, подошёл к уже заканчивающим свою работу сослуживцам и сказал: «Заканчивайте, нам уже пора идти на обед». Вернувшись в расположение роты и доложив старшине о выполнении работ в автопарке, он услышал команду строиться на обед, и все дружно направились на построение. При проверке личного состава на построении роты выяснилось, что отсутствует сержант Турлов. Его отсутствие вызвало негодование командира роты, так как Бурый никогда до этого случая не терялся, а если и отсутствовал на общих построениях роты, то заранее отпрашивался.

Ротный подозвал к себе сержантов и поинтересовался у них о том, где может находиться Бурый и кто из них видел его. Конечно же, все сержанты были в курсе, что Бурый ушёл в самоволку, но предположить, что с ним что-либо могло произойти, конечно же, не могли. «Немного опаздывает или не успел переодеться», – так они между собой и решили. Но для подстраховки младший сержант Гончаров вызвался сходить за Бурым. Он знал потайной путь, которым часто пользовался Бурый, когда бегал к своей возлюбленной. Гончаров быстрым шагом направился в сторону парка. Подошёл к забору в том месте, где и была замаскированная дыра, и отодвинул лист железа. Протиснувшись сквозь узкую щель, Гончаров увидел лежащего на земле Бурого, из головы которого сочилась кровь, а сам он лежал без движения и бессознательно стонал.

Так как Бурый был за пределами воинской части и находился в гражданской одежде, что свидетельствовало о нахождении его в самовольной отлучке, то по окончании лечения в госпитале он был наказан и помещён на гауптвахту. Ему было вдвойне неприятно быть избитым, да ещё за это наказанным. Лечение в госпитале продлилось почти два месяца, так как побои были очень серьёзными и нанесли немалый ущерб здоровью. А после отсидки на гауптвахте Бурому выдали документы о демобилизации, и Бурый с «поджатым хвостом» сбежал домой.

Проведённая проверка по этому случаю не дала должных результатов, да и со временем ажиотаж вокруг этого происшествия поутих. Однако, когда офицер, которому было поручено проведение расследования этого инцидента, опрашивал всех, кто имел возможность что-либо видеть, то выяснилась одна очень интересная ситуация, о которой смог поведать часовой, находившийся в тот момент на посту. Его постом была вышка, располагавшаяся в автомобильном парке, и он видел, как незадолго до происшествия человек в форме направлялся в сторону забора, в котором и был проделан лаз. А через приблизительно сорок минут этот же человек возвращался по тому же маршруту. Этот факт дал возможность сделать вывод о том, что предполагаемый преступник, который имел возможность совершить избиение Бурого, был военнослужащим этой воинской части или как минимум этот человек должен был видеть того, кто мог это сделать. Однако часовой не смог хорошо разглядеть этого таинственного защитника Отечества. Параллельно с официальной проверкой, проводимой офицером-дознавателем, Гончаров пытался разобраться в этой ситуации самостоятельно. Он побеседовал с часовым, и часовой в приватной беседе, не боясь наказания, так как это была неформальная беседа с таким же солдатом, как и он сам, рассказал, что этот лаз через забор знают все, кто прослужил уже не первый месяц, да и сам он нередко пользовался этой дырой в заборе, как билетом на свободу. Поэтому он спокойно отреагировал, когда через лаз в заборе пролезали люди. Но обратил он пристальное внимание на того человека, который был в форме потому, что в самоволку в форме не ходят. Очень уж это опасно. И ещё что бросилось в глаза часовому – это сапоги, которые были, на его взгляд, ниже, чем выдавали ему в своё время. Партия сапог, которую выдавали призывникам, была экспериментальной, и голенища были ниже, чем у обычных кирзовых сапог. Гончаров был смышлёным парнем и, сопоставив эти факты, пришёл к выводу, что это кто-то из вновь прибывших солдат. Но так как Бурый не отличался миролюбием и у него было много недоброжелателей, то вычислить человека, который это сделал, имея столь скудные доказательства, было сложно.

Подозрения в первую очередь, конечно же, пали на Х. Так как одним из последних избитых был именно он и по своим физическим данным и волевым качествам мог это сделать. Гончаров принялся уточнять, где был X в этот день. Он выяснил, что X работал в парке в тот злополучный субботний день. Узнать, кто ещё вместе с X работал в парке, было несложно, так как все военнослужащие, распределённые на работы, заносились в список рабочих команд. Гончаров подошёл к старшине роты и попросил список команд, работавших во время проведения парково-хозяйственного дня, якобы для выявления не задействованных на работы людей. Получив необходимые данные, Гончаров выписал фамилии военнослужащих, работавших в тот день под началом X в автомобильном парке, и поочерёдно побеседовал с ними. Дабы не вызывать лишних подозрений, Гончаров начинал разговор с вопроса о том, где во время парково-хозяйственного дня они трудились, и, получив ответ о том, что работали в автопарке, уже начинал расспрашивать о том, что они видели, а уже в разговоре попутно интересовался, где всё время находился X и другие члены рабочей команды. А если они отлучались, то кто и примерно на какое время. Ни один солдат не смог однозначно сказать, что кто-либо из их рабочей команды отсутствовал или вёл себя как-то подозрительно. Наоборот, все вспоминали, что работали дружно и практически всё время находились на виду друг у друга, а что касается Х, то он если и отлучался, то всего один раз и то ходил в казарму за уборочным инвентарём. Попытки продолжить расследование были тщетными и ни к чему не привели.

До Х, конечно же, дошла информация о том, что Гончаров расспрашивает о нём и том дне, когда был покалечен Бурый. На протяжении всего этого времени X не раз ловил на себе пристальный взгляд этого человека. И чувствуя за собой вину, каждый раз думал, что его окончательно вычислили. Воистину говорят «на воре и шапка горит». В итоге всей этой бурной деятельности Гончарова у X сложилось устойчивое мнение, что Гончаров вскоре захочет с ним поквитаться за своего униженного и покалеченного друга. Но X ошибался. Когда Бурый уехал домой, Гончаров посчитал бесполезным дальнейшее выяснение обстоятельств и вычисление виновника. Он, как и многие в такой ситуации, принял позицию нейтралитета. Тем более что после досрочной демобилизации Бурого Гончаров был назначен на его должность. Он и предположить не мог, какой в голове у X зреет новый план отмщения и что план направлен против него.

Х не стал дожидаться, когда его застанут врасплох, и, основываясь на своём ложном мнении, что над ним сгущаются тучи, принялся усиленно готовиться к осуществлению коварного плана. Если в расправе с Бурым X преследовал цель отомстить за моральные и физические страдания, то с Гончаровым было всё гораздо сложнее. Задача состояла в том, чтобы Гончаров не успел обнародовать собранные им доказательства, свидетельствующие о причастности X к жестокому избиению Бурого. И если X не сможет препятствовать данному факту, то, вероятнее всего, угодит в дисциплинарный батальон и надолго. Такая перспектива не входила в планы Х, и мысли о возможном наказании не давали ему покоя. Он целиком оправдывал свой поступок, не он же начал эту войну. Он всего лишь отомстил за свои унижения. Как себя повести с Гончаровым? Что может заставить Гончарова молчать? Мысли об убийстве то и дело появлялись в голове у Х, но он всячески пытался гнать их подальше от себя.

Медлить было нельзя. В любой момент Гончаров мог заговорить, это была ложная тревога, но X был уверен в обратном. И в молодом, пытливом мозге родилась поистине зловещая идея. На днях, будучи в медицинском пункте, X наблюдал картину, когда солдат пришёл с жалобой на плохое самочувствие. Ему дали градусник для того, чтобы измерить температуру тела, это была обязательная процедура при обращении больного в лечебное учреждение. Но солдат оказался то ли неуклюжим, то ли он действительно был сильно болен и не смог удержать в руке переданный ему медицинской сестрой градусник. Градусник упал на покрытый кафельной плиткой пол и разбился вдребезги. Осколки стекла разлетелись в разные стороны, а ртуть мелкими шариками рассыпалась по поверхности пола. Медицинская сестра, возмущённая таким обстоятельством, начала журить солдата за его неосторожность, высказывая своё недовольство, она упомянула о сильной токсичности ртути. О том, что если хоть один шарик укатившейся ртути не будет обнаружен и убран, то его пары со временем могут очень пагубно повлиять на всех, кто находится в этом помещении. Конечно же, медсестра значительно преувеличивала вредоносность небольшого количества ртути, однако этот монолог навёл X на мысль о том, что если вдруг Гончаров почувствует себя плохо, то ему придётся лечиться и, вероятнее всего, у него не будет ни возможности, ни желания ходить и жаловаться на Х, а появится проблема, которая отвлечёт его на некоторое время. Таким образом, X нейтрализует Гончарова, который, пользуясь своим должностным положением, то и дело не оставлял попыток дисциплинировать Х, делая ему всевозможные замечания.

Как известно, высокая температура усиливает процесс испарения жидкостей, но как это связано с замыслом Х? Всё оказалось довольно просто. X обратил внимание на то, что кровать Гончарова в спальном помещении находится рядом с батареей центрального отопления. В зимний период Гончаров, пользуясь тем, что он сержант, выбрал себе наиболее тёплое место. Причём у основания батареи был установлен вентиль, с помощью которого можно было регулировать подачу горячей воды, таким образом создавая комфортную температуру. Гончаров подкручивал вентиль, и батарея из раскалённой превращалась в грелку, подогревающую его перину. И если для человека, лежащего рядом с отоплением, было тепло и комфортно, то тёплая батарея не нагревала помещение, и остальным спящим в одном помещении с Гончаровым было не очень уж тепло. И никто не мог возразить всемогущему сержанту, не считающемуся ни с кем. Единственное, что могли сделать его подчинённые, это перебраться в другую комнату, где не было «царька» и тепло было всем одинаково. Таким образом, Гончаров оставался в комнате один, чем в свою очередь и кичился. Это обстоятельство помогло X принять для себя окончательное решение. Он раздобыл несколько ртутных градусников и, разбив их, собрал содержащуюся в них ртуть в стеклянный пузырёк из-под таблеток. Заступив в наряд дневальным по роте, после ухода солдат из расположения X прошёл в спальную комнату, где располагалась кровать Гончарова. Отопительная система была старая, и батарея красилась уже далеко не в первый раз, да ещё и наскоро, как это всегда бывало в нашей доблестной советской армии. Что привело к многослойной покраске, толщина которой в некоторых местах достигала нескольких миллиметров. А из-за несоблюдения правил покраски, так как работы выполняли «мастера на все руки», в толстом слое краски образовывались трещины. Этим и воспользовался Х. Он при помощи обычной пипетки закопал в трещины ртуть, при этом постарался разместить жидкую смерть в максимально большое количество трещин. Так как уборка помещений проводилась ежедневно, то положить ёмкость с ртутью под батарею или разлить по полу было бы опрометчиво, так как её уже на следующий день убрали бы, да ещё могли заинтересоваться, как она туда попала. А в таком исполнении своего коварного плана X мог быть спокоен и за максимальный результат, и за безнаказанность.

Уже через три дня X услышал, как Гончаров в разговоре со своим коллегой, сержантом из соседней роты, жаловался на непонятные головные боли и общую слабость. Тот в свою очередь не придал особого значения жалобам Гончарова, сказав, что со всеми бывает. Но уже через неделю в одно прекрасное утро Гончарова на носилках унесли в санчасть, а оттуда увезли в госпиталь. Он во время подъёма просто не смог встать с кровати. Как только это произошло и комната освободилась, то сослуживцы X поспешили вернуться в оставленную ими ранее комнату. X понимал, что подвергает теперь уже ни в чём не повинных людей опасности. Он, вооружившись молотком и стамеской, отбил куски краски, за которыми скрывались остатки недавно залитой туда ртути. После чего тщательно промыл батарею раствором хлора и моющих средств. Чтобы такая бурная деятельность не вызвала подозрения, ему вновь пришлось заступить в наряд по роте и провести все эти манипуляции в отсутствии сослуживцев. Цель была достигнута, и Гончаров больше не представлял опасности для Х.

Но не прошло и недели после того, как госпитализировали Гончарова, как в часть приехала группа врачей. Выяснилось, что Гончаров получил химическое отравление ртутью, причём очень сильное. В результате чего на четвёртые сутки лечения скончался. И пролить свет на данное обстоятельство должны были специально командированные в эту часть врачи. Вооружившись специальными приборами, они обследовали территорию части. Но ничего подозрительного так и не нашли. Официальное заключение звучало как пищевое отравление ртутью. Но точно сказать никто не мог, откуда в организме Гончарова почти каждый внутренний орган был поражён смертельным ядом. Только X знал истинную причину. Конечно же, он не думал о том, что его план приведёт к смерти Гончарова.

Так и произошло первое в жизни X убийство человека. Конечно же, знай он исход своих действий, X не стал бы этого делать, однако содеянного уже было не исправить, и угрызения совести ещё долгое время мучали его. Всю свою жизнь X помнил этот злополучный случай, это ужасное стечение обстоятельств, которое привело к трагедии.

После этих слов X замолчал. Он опустил свои глаза вниз и некоторое время сидел без движения. Грусть и глубокое сожаление от совершённого явно проступили на его лице. Уже немолодой и повидавший жизнь человек сидел перед Гордоном и не мог произнести ни слова, как будто бы ком застрял у него в горле. Всегда жизнерадостный и уверенный в себе X раскрылся в новом образе. Оказалось, что даже ему ничто человеческое не чуждо. Неподдельная внутренняя боль о содеянном в молодости нахлынула на Х. Он по-настоящему искренне переживал об этой ужасной трагедии, не в силах что-либо изменить. Смерть Гончарова на протяжении всей жизни преследовала его в воспоминаниях и не давала покоя.

Дабы не смущать Х, Гордон поспешил удалиться. Через мгновенье он уже вышел в подъезд и, закрыв за собой массивную входную дверь, не торопясь, начал спускаться по широкой мраморной лестнице, ведущей на улицу. Увидев X в непривычном для него состоянии, Гордон даже немного расстроился. Для него X был воплощением мужественности и железного самообладания, смелости и твёрдости духа, а то, что Гордон увидел сегодня, шло вразрез со сложившимся у него образом таинственного и такого не похожего на других человека. Гордон настолько сильно был занят осмыслением недавно произошедших событий, что даже не заметил, как оказался на улице идущим в направлении своего дома. И только когда проезжавшая машина ярким светом фар ослепила его, Гордон пришёл в себя.

Глава 4
Мишка-молоток

Первое своё задание группа «Друзей», такое непринуждённое название было им присвоено, получила в феврале далёкого 1994 года, когда в одном из субъектов Российской Федерации, имевших стратегическое значение для молодой и неокрепшей страны, должны были быть проведены выборы губернатора. На пост баллотировались четыре человека, причём двое из них были откровенными бандитами. И приход к власти этих людей привёл бы к необратимым последствиям. Разворовыванию ещё не приватизированного государственного имущества и разгулу преступности. Перед группой была поставлена задача – вывести из предвыборной гонки этих злополучных кандидатов, вплоть до их физического устранения. Выборы были назначены на май, и времени было предостаточно.

Группа во главе с X выехала в город «N». Обустроившись в частном доме, заранее приобретённом на имя никому не известного и, по-видимому, в жизни несуществующего человека, начали работать, собирая информацию и оценивая шансы на победу интересовавших группу кандидатов. Группа не могла контактировать ни с одним силовым ведомством, представленным в этом регионе, так как не было уверенности в том, что информация не будет «слита» за вознаграждение, ведь времена были смутными, а мнимая честь и достоинство нужны были лишь для того, чтобы подороже продаться.

За две недели кропотливой работы, сбора данных во всех злачных местах стало понятно, что готовится мощная кампания по продвижению кандидата Мишки-молотка, так называли его в этом городе. Мишка-молоток – это не кто иной, как Михаил Сыроваткин, убийца, вор-рецидивист, не раз участвовавший в разбоях и грабежах. Человек жадный и расчётливый, при этом озлобленный на весь мир. Он воспитывался в детском доме и не знал родительской любви и ласки. В детстве Мишка был хилым и тщедушным мальчиком, которого все пытались обидеть, и он уже чуть было не сломался, стал забитым и нелюдимым. Но в один «прекрасный» день, когда в детском доме, где воспитывался Мишка, на подъёме не проснулись два главных зачинщика и задиры, Мишкина жизнь изменилась.

Эти юноши были крупнее и наглее других мальчиков, часто обижали Мишку и были безоговорочными неформальными лидерами в этом подростковом коллективе. Очередной раз перед сном они отвесили Мишке подзатыльников, заставили постирать их носки и расстелить кровати. Мишка знал, что каждую ночь остаётся кто-то из воспитателей и ночью проверяет порядок. Он с вечера подготовился, утащил из каморки завхоза молоток с заострённым концом и положил его себе в прикроватную тумбочку. Ложась спать, не укрылся одеялом, и под утро, когда все сладко спали, проснулся от холода. Взял в руки молоток и, подойдя поочерёдно к кроватям, где спали его обидчики, нанёс резкие удары в область головы. После чего подносил к носу и рту зажжённую зажигалку, проверяя, дышат ли его жертвы. Один из его обидчиков после удара ещё дышал, и когда Мишка поднёс зажжённую зажигалку к его рту, пламя заколыхалось от выдыхаемого воздуха, тогда Мишка, ни секунды не сомневаясь, ещё раз, только уже с большей силой нанёс смертельный удар. Молоток размозжил черепную коробку, и брызги крови вперемешку с мозгами полетели в разные стороны. Мишка вытер висевшим рядом на спинке кровати полотенцем брызги крови, попавшие на его лицо, с невозмутимым спокойствием накрыл уже бездыханные тела одеялами, положил окровавленный молоток обратно в свою прикроватную тумбочку и лёг спать как ни в чём не бывало. А утром, когда все были подняты на уши в поисках убийцы, Мишка сказал: «Это я их убил! И убью любого, кто хоть раз меня попробует обидеть».

Данный прецедент было решено скрыть, так как директор детского дома была родственницей начальника городской милиции, а убиенные были сиротами, то и представили это как несчастный случай. А Мишку тогда, конечно, наказали, он месяц сидел на воде и хлебе в импровизированном карцере в подвале детского дома. Так Мишка стал Мишкой-молотком.

Вся дальнейшая жизнь Мишки после этого случая уже была предопределена. Окружающие стали побаиваться его и даже уважать. Со временем Мишка возмужал и внешне уже не был похож на забитого мальчишку, он стал грузным мужчиной с налысо выбритой головой и лицом, не искажённым интеллектом. Вся его внешность передавала его внутренний мир. Жестокий, необразованный человек с глубокой травмой детства, не по годам очерствевший, при этом не испытывавший ни к одному живому существу чувства любви или хотя бы сострадания. Мишка уяснил для себя один, на его взгляд, непоколебимый и единственно верный закон жизни, который и был его главным жизненным приоритетом: «Деньги и власть решают всё!». И этот человек жаждал заполучить любой ценой пост главы региона, тем самым утешить своё больное эго и дотянуться до того, о чём он и мечтать не мог раньше. И только благодаря тому, что он жил во времена больших перемен в самой большой стране в мире, где власть не состоялась и страна трещала по швам, где жизненные приоритеты были искажены, а правительство не могло в полной мере контролировать ситуацию, Мишка мог в рамках действующего на тот момент законодательства стать главой огромного региона нашей необъятной Родины.

Задача перед группой стояла не из лёгких. В чужом городе, где повсюду глаза и уши врагов, 12 человек должны были без чьей-либо поддержки создать условия, при которых Мишка не победил бы в предстоящих выборах, либо, если это невозможно сделать, устранить его физически. Собрав необходимую информацию изо всех мыслимых и немыслимых источников, группа пришла к выводу, что, играя по правилам, Мишку нельзя победить. Ведь когда ты соблюдаешь закон, а твой соперник шельмует, ты обречён на поражение. Оставался только один единственный вариант…

Пока проводилась работа по сбору информации о Мишке, группа старалась не проявляться, однако манера поведения, внешность и даже одежда выделяли их из общей массы местных жителей. В городе «N» поползли слухи, что Мишкой и его группировкой интересуются другие бандиты, по-видимому, залётные. С одной стороны, эта информация мешала, так как Мишка, услышав это, стал более осторожен при передвижении по городу и старался меньше бывать на людях, параллельно поставив своим бойцам задачу вычислить, кто же всё-таки собирает о нём информацию и зачем? С другой стороны, такое положение дел могло помочь, и при устранении Мишки вся общественность сочла бы это за бандитские разборки и передел сфер влияния. Нужно не забывать, что в предвыборной гонке участвовал и ещё один легендарный для той местности человек, Юра-француз. Этот человек, имевший криминальное прошлое, эмигрировал во Францию из России ещё во времена Брежнева, однако при распаде Союза приехал обратно, объясняя это тем, что только в России он чувствует себя дома. И сейчас понимая, что шансов на победу в предвыборной гонке у него практически нет, он просто кичился тем, что баллотируется на должность губернатора. Однако об этом в официальных источниках информации ничего не писалось, наоборот, местные газеты наперебой печатали интервью кандидатов, и телевиденье без устали крутило рекламные ролики, в которых они с пеной у рта рассказывали, как любят свой народ и как хотят сделать его счастливым. Этот факт сыграл на руку группе Мистера Х, в итоге было принято решение представить убийство Мишки-молотка как заказное со стороны Юры-француза, в результате обоих можно было устранить: Мишку на тот свет, а Юру в тюрьму. Как говорится, одним выстрелом двух зайцев.

Для осуществления такого коварного плана было необходимо подготовить почву. Благодаря поползшим по городу слухам об излишнем интересе к Мишке-молотку, проявляемом приезжими «бандитами», коими являлась группа под началом Х, было решено распустить слухи, что они от Юры-француза. Эта информация быстро дошла до Мишки. Он не любил долго размышлять и, вызвав к себе двух подопечных, сказал: «Передайте Юрке, чтобы не лез куда не надо, а то шею свернём».

Юра был взрослым человеком 57 лет отроду, имевшим определённые взгляды на жизнь и по натуре справедливый и нежадный. Несмотря на то что у него было криминальное прошлое, Юра всегда хотел о нём забыть и всячески избегал общения с бывшими друзьями. За время эмиграции изучил французский язык и, завоевав авторитет среди русской диаспоры, оказывая услуги третейского судьи в спорах соплеменников, нажил немалое состояние, обеспечив себе безбедную старость. Но всегда он тосковал по России, и как только выдалась возможность, судимость с него за прошлые прегрешения была снята, да и страны, в которой его судили, уже не стало, он вернулся на Родину. Но жить он предпочёл не в городе «N», а в Москве, где чувствовал себя в своей тарелке. Узнав о том, что в его родном крае проводятся выборы губернатора, заручившись поддержкой нескольких коммерсантов, которые хотели в дальнейшем получить льготные условия в регионе, выдвинул свою кандидатуру на должность губернатора. Но после того как Мишка-молоток тоже вступил в предвыборную гонку, Юра огорчился и, реально оценив свои шансы, понял, что победить он не сумеет, а вот прославиться и поднабрать социальный капитал точно сможет. Юра и не пытался всерьёз противостоять Мишке, так как Мишка в регионе слыл очень жёстким человеком с большой бригадой преданных ему бандитов, готовых ради Мишки или денег Мишки на всё. Он даже как-то пытался передать Мишке через старые каналы информацию о том, что не хочет с ним соперничать, а кандидатуру свою выставил лишь потому, что не знал о том, что и Мишка пойдёт на выборы. Но ответа не последовало, и как-то всё стихло.

И вдруг на пороге дома Юры-француза появились два посланника, которые недвусмысленно дали ему понять, что он ничего из себя не представляет и лучше бы ему вообще свалить из города в свою Москву, иначе голову ему засунут в жопу. Юра не знал, что делать и чем он вызвал гнев Мишки, с которым лично знаком не был. Он знал о нём лишь понаслышке от воров, с которыми то и дело приходилось общаться для создания в нужный момент ситуаций, осложнявших жизнь простых коммерсантов, а Юра после этого быстро решал все проблемы и неплохо на этом зарабатывал. Он был возмущён и одновременно испуган, зная, что Мишка – беспредельщик, и если он предупредил, то лучше действительно свалить, пока не поздно. Но причина? Причина ему была не ясна. И он совершил непоправимую ошибку, которая сыграла роковую роль в его дальнейшей судьбе. Юра решил во что бы то ни стало увидеться с Мишкой и узнать, в чём же проблема. Любопытство – это порок, притягивающий проблемы.

А в это время «группа Друзей» планировала убийство Мишки. Мишка-молоток жил на окраине города в большом, огороженном высоким забором доме, как его ещё называли усадьбе. На въезде возле автоматических глухих железных ворот всегда дежурила охрана – один или два вооружённых человека. Дом представлял собой двухэтажное здание с цокольным этажом. На территории усадьбы тоже практически постоянно находилось несколько вооружённых охранников, которые то и дело обходили по периметру дом и проверяли собак, привязанных вдоль забора на длинной проволоке таким образом, что собаки могли дотянуться до любого уголка большого приусадебного участка. Помимо этого, на участке и в доме было организовано видеонаблюдение, устроено освещение по периметру забора, и ко всему этому Мишка приказал установить датчики движения, которые должны были активироваться в ночное время и подавать звуковой сигнал в случае проникновения посторонних на участок. В доме работали две горничные, садовник и управляющий, который следил за порядком и организовывал взаимодействие охраны и обслуживающего персонала. Всю эту информацию X и его команда смогли получить от Марины, девушки, которая раньше работала горничной у Мишки в усадьбе, а потом забеременела, и её выгнали с работы, так как однажды управляющий увидел, как она, устав за целый день, присела отдохнуть и задремала. Уволили её, не заплатив за последний месяц работы, и Марина затаила обиду. А после рождения ребёнка она очень нуждалась, и этим X воспользовался, заплатил ей денег и попросил её поведать тайны о жилище Мишки. Также стало известно, что каждую пятницу в усадьбу привозят проституток, и Мишка с друзьями устраивают застолья с оргиями. Из усадьбы Мишка выезжал редко, всегда с охраной и на бронированных автомобилях с затемнёнными стёклами.

Проанализировав все возможные варианты, Группа решила провести операцию по устранению Мишки, отравив его в собственном доме. Для этого Никитой и Степаном, которые в Группе отвечали за отравляющие вещества и были виртуозами своего дела, начались приготовления и разработка разных вариантов отравления Мишки-молотка. Первоначально прорабатывался вариант отравить Мишку газом, подав его через вентиляционные трубы прямо в спальню, расположение комнат, благодаря болтливой Марине, Группа знала, и даже был создан макет дома, на котором были обозначены все помещения, проходы, вплоть до толщины стен в той или иной комнате. Помимо информации, полученной от Марины, вундеркинд-кибернетик, самый молодой и наиболее продвинутый в области компьютерных технологий, выяснил, кто проектировал и строил Мишке дом. Проектировкой и строительством дома занималась московская компания «МосПромСтрой». Сразу было решено командировать в Москву Алексея, человека с большим опытом оперативной деятельности, который приехал в офис этой компании, представился заказчиком и попросил спроектировать дом, который был бы похож на дом его закадычного друга Михаила Сыроваткина. Недолго повозившись в компьютере, менеджер сказал, что этим проектом занималась группа сотрудников во главе с главным инженером-проектировщиком, который на сегодняшний день находится в отпуске. Алексей очень расстроился и рассказал историю, как он, авторитетный человек, вид у Алексея внушал доверие, уже давно собирался построить дом, похожий на дом Мишки, да всё никак руки не доходили. А тут получилось выбраться в Москву и по рекомендации Михаила Сыроваткина обратиться именно в эту организацию. Он очень надеялся на то, что проект можно будет скопировать и немного доработать под его индивидуальные требования, за что он готов хорошо заплатить. Менеджер, услышав про неплохую оплату, предложил Алексею прийти завтра и сказал, что постарается достать ему проектную документацию по дому.

На следующий день, придя в офис компании «МосПромСтрой», Алексей встретился всё с тем же менеджером, который пригласил его пройти в кабинет. Он предложил Алексею кофе и рассказал, что с невероятным трудом ему всё-таки удалось найти проект, причём не просто чертежи, а полный комплект проектной документации. Что в принципе такой проект не совсем типовой, и на разработку его ушло немало времени и сил высококвалифицированных специалистов, что доработать проект под индивидуальные требования, имея всю эту, он показывал на толстую папку, лежащую на столе, документацию, не составит труда. Алесей сразу понял, к чему клонит менеджер, и прервал его затянувшийся монолог словом: «Сколько?». Менеджер как будто бы ждал такого вопроса, и не успел Алексей произнести эту фразу, как услышал в ответ: «Тысячу долларов! Но это только для Вас, а так это стоит значительно дороже», и менеджер расплылся в улыбке. Алексей выложил на стол десять новеньких стодолларовых купюр и сказал:

– Я дам Вам ещё пятьсот долларов, но очень Вас попрошу, чтобы моя просьба осталась между нами, – и ещё пять хрустящих банкнот легли на стол.

– Да, конечно, – ответил менеджер, забирая со стола разложенные купюры, – меня это вполне устраивает.

Получив всю необходимую документацию по дому Мишки и изучив её, Группа признала идею отравления газом неприемлемой, так как могли пострадать и другие люди, находящиеся в доме. Сказать по правде, несмотря на то, что проект обошёлся недёшево, система вентиляции была недоработана, и если газ попадал в помещение, то из-за неправильно установленных трубопроводов, по которым должна была осуществляться естественная вентиляция, газ мог долгое время не быть нейтрализованным. Это могло привести не только к гибели безвинных людей, но и к выявлению в дальнейшем реальной причины смерти Мишки.

Рассматривался также и второй вариант отравления – через пищу или напитки. Для этого было необходимо выяснить, где приобретаются продукты и напитки для дома. В те далёкие времена не было ещё больших, красивых магазинов, в которых любой желающий мог, взяв тележку, выбрать всё что душе угодно, пройдя вдоль огромного количества стеллажей, усыпанных множеством разных продуктов, где в изобилии было всё, что только может пожелать человек. И в основном приходилось делать покупки либо на рынках, либо в небольших частных магазинчиках, выстаивая в очередях, при этом ассортимент товаров далеко не всегда отвечал запросам покупателей. У Мишки-молотка за процесс приобретения всего необходимого отвечал управляющий усадьбой Сергей. Один из самых доверенных лиц в окружении Мишки. Он регулярно производил покупки всего необходимого для усадьбы, так как гостей у Мишки всегда было много. Сам он старался меньше выезжать за пределы своей вотчины и всех, кто хотел с ним встретиться и обсудить те или иные вопросы, Мишка приглашал к себе. Продукты в основном Сергей приобретал на рынке у Раифа, азербайджанца, занимавшегося торговлей фруктами и овощами. В его лавке Сергей появлялся не реже трёх раз в неделю, как правило, это был понедельник, среда и, конечно же, пятница. Пятница был день гуляний, и к Мишке съезжалось большое количество людей. В этот день Сергей ещё заезжал к Витьку, который мог всегда достать любую выпивку. Витёк заранее знал необходимый ассортимент приобретаемого алкоголя и готовил к пятнице для Сергея коробку, в которой уже находилось всё необходимое. Ассортимент никогда не менялся, Мишка был очень консервативен и если пил, а пил он регулярно, то употреблял одни и те же напитки. Это в основном были «Макаллан», «Мартел», «Хеннесси», при этом «Макаллан» выдержкой 25 лет и более. Мишка принципиально никому не давал даже попробовать его, говоря: «Это слишком дорого для вас, вы ещё не доросли». Иногда, вспоминая молодость, Мишка мог напиться водкой. Если это было шампанское, то обязательно или «Кристалл», или «Дом Периньон», при этом он пил только розовое шампанское. Несмотря на то что Мишка не имел принципиально ничего общего с кастой людей, выросших в семье аристократов, особ дворянского рода или успешных бизнесменов, он, имея большое количество шальных денег, стал покупать всё самое дорогое и таким образом смог приобщиться к люксу. Время было такое!

Все эти изыски алкоголя Виктор добывал через своих знакомых, в основном стюардесс, которые летали на международных рейсах и приобретали в магазинах дьюти фри всё необходимое. Так как все международные рейсы в те времена в 99 % случаев осуществлялись из Москвы, то у Вити был человек, звали его Гриша, который встречал рейсы, прилетевшие из разных стран, собирал у стюардесс покупки, рассчитывался с ними и уже сформированный заказ отправлял Виктору в город «N». Вот таким нехитрым путём элитная алкогольная продукция, практически недосягаемая для простого обывателя в России, попадала на столы тогдашней элиты. Выяснив всё это, Группа в Москве разыскала Гришу, им оказался мелкий воришка-домушник Григорий Сухоруков, сорока двух лет отроду, промышлявший мелкими кражами и не раз имевший судимость. И сейчас находящийся на контроле в связи с его условно досрочным освобождением. Чем и пришлось воспользоваться Группе Х. Когда в очередной раз Гриша собирал в аэропорту контрабандой завезённый алкоголь, его и нескольких стюардесс «приняли» милиционеры. Стюардесс немного подержали в отделении, опросили по существу и, проинформировав авиакомпании, где девушки работали, отпустили их по домам. А Грише предложили собрать вещи и вновь вернуться в камеру, откуда его полгода назад выпустили по УДО за хорошее поведение. В этом случае Грише предстояло досидеть ещё три года без права на помилование. Конечно же, никто не преследовал такой цели, задача была склонить Гришу к сотрудничеству, но не раскрывая истинных замыслов. Гриша в полной мере ощутил, что никто не шутит и уже сегодня он «заедет» в камеру, причём на немалый срок, а ему уже пошёл 43 год, и в лучшем случае он выйдет, когда ему уже пойдёт сорок шестой год, и это при условии, что за контрабанду ему не накинут ещё годик или два. Мало того выяснилось, что несколько Гришиных подельников, попавших недавно в места лишения свободы, дабы смягчить свою участь, рассказали про Гришу нечто, ранее не известное следственным органам, и Грише, вернее всего, ещё и за это могут прибавить срок, короче говоря, он сядет и надолго. Понимая всё это, Гриша, конечно же, очень хотел хоть как-нибудь решить этот вопрос, но не знал как. Предложить деньги он не смел, ещё взятку припишут, да и всё как-то стремительно. Для него, человека в этом смысле бывалого, процесс его поимки и оформления настолько был стремителен, что он даже был смущён излишне активными действиями сотрудников милиции, которые никогда не отличались такой ретивостью. Пока он мучился в догадках, пытался придумать, как ему договориться с милицией, чтобы не угодить в тюрьму, уж очень не хотелось опять попадать за решётку, один из сотрудников милиции, которым в действительности был не кто иной, как один из Группы Х, опытный оперативник и хороший психолог Дмитрий Соколов, поманил указательным пальцем правой руки Гришу наклонить голову вперёд и сам, придвинувшись к нему, практически шёпотом сказал: «Гриша, нормальный ты парень! Да, к сожалению, не очень везучий, и друзья твои подельнички – суки настоящие, сдали тебя. Но за небольшую услугу в виде денежного вознаграждения я смогу и в этот раз, и во все остальные сопровождать тебя, помогая тебе пронести всё, что тебе будет нужно. Я не прошу у тебя сдать других участников твоего, если можно так сказать, бизнеса. Меня это не интересует, меня интересуют деньги, которые ты мне будешь платить регулярно каждый раз, когда будешь приезжать в Шереметьево за товаром. И не вздумай меня обманывать. Заранее будешь мне звонить, и я буду тебе помогать, вот номер телефона» и протянул ему бумажку, на которой был написан телефонный номер и имя Виктор. Услышав эти спасительные слова, Гриша сразу преобразился, обрадовался и даже повеселел. «Спасибо, гражданин начальник, я так зарабатываю себе на жизнь, воровать-то я уж перестал. Хочу бизнесом заниматься, ну пока так получается. Буду делиться!», – быстро проговорил Гриша, взял протянутый ему листок с номером телефона и, потерев большой палец об указательный, жестом показал, что готов заплатить.

В это время, пока Гриша находился в кабинете, как он думал, с оперативным сотрудником, его контрабандный товар внимательно изучали специалисты по отравляющим веществам. Имея точную информацию, что вся сегодняшняя партия алкоголя поедет в город «N», где будет передана Сергею по сделанному им заказу на пятничную гулянку Мишки-молотка, специалисты предприняли следующее. Найдя среди множества бутылок элитного алкоголя бутылку виски «Макаллан» двадцатипятилетней выдержки и зная, что Мишка этим напитком ни с кем не делится, смогли путём определённых манипуляций, не нарушая целостность упаковки, впрыснуть через специальную особо тонкую иглу отравляющее вещество. Особенностью этого ядовитого вещества было его взаимодействие со спиртом, в результате чего его отравляющие действия кратно увеличивались.

Получив от Гриши в качестве вознаграждения двести американских долларов, сотрудники милиции возвратили Грише весь изъятый у него алкоголь. «Легко отделался», – подумал Гриша и впредь решил, если будет забирать товар в Шереметьево, лучше заплатить и быть спокойным, чем рисковать. Тем более что стоимость услуг «родной милиции», которую Гриша сразу же включил в стоимость алкоголя, была не очень высока.

В тот же день Гриша передал заказ на автобус, который на следующее утро должен был доставить его прямо в город «N». Всё прошло без сбоев, и в назначенное время бутылка с ядом была доставлена Виктору, тот, получив заказ, сложил его в специальную коробку и, дождавшись Сергея, который в очередной раз в пятницу утром приехал за элитным алкоголем, ничего не подозревая, передал коробку со спиртными напитками. При этом не поленился лишний раз набить себе цену, сказав: «Серёга, братуха, ты не поверишь, но с этим «Макалланом» такие сложности, однако я стараюсь без сбоев всё для Миши делать!». Сергей рассчитался за заказ и, оставив сверху сто долларов, сказал: «Продолжай стараться дальше! У тебя это хорошо получается».

На этот пятничный вечер возлагались большие надежды. Мишка специально для своих плотских утех пригласил из Москвы девушек-моделей. Помимо своей природной красоты каждая из приглашённых обладала рядом качеств: все они были весёлыми, часть из них имела музыкальное образование и хорошие вокальные данные, некоторые виртуозно играли на разных музыкальных инструментах и все без исключения были артистичны. Этих девушек под видом модельного агентства подбирали, обучали манерам, одевали в красивую одежду и отправляли на панель. Безусловно, они не стояли вдоль дороги и не прятались по углам в саунах, эти милые создания снаружи и расчётливые и циничные бестии внутри приезжали только к очень богатым клиентам. За что получали немалые деньги, а некоторые смогли даже найти себе мужей. Разврат и полное отсутствие морали в обществе того дикого времени исказили восприятие всего происходящего и заставили не обращать внимание на творящуюся вакханалию. Все находили себе оправдание, оправдание своим безнравственным поступкам, а многие даже кичились этим. Вот как быстро может прогнить человеческое общество, когда истинные ценности и мораль подменяются ложными и низменными, а стоящие во главе этого общества люди не уделяют должного внимания поддержанию в обществе здоровой атмосферы и не считают нужным препятствовать распространению в обществе извне пропагандируемых, чуждых русскому сознанию, но таких манящих, низменных и всеразрушающих дьявольских соблазнов.

И вот Мишка, закончив свои дневные дела, пребывал в предвкушении вечернего разврата и веселья. Он то и дело вызывал к себе Сергея, управляющего усадьбой, и выяснял, всё ли готово к приезду его друзей, таких же, как и он, безнравственных и самодовольных, считавших себя венцом Божьего творения и безграничными властителями человеческих судеб, в основном не имевших даже законченного среднего образования людей, а образование, как известно, это удел сильнейших. Воистину неписаные законы и порядок того времени делали из этих недолюдей VIP-персон. Сергей уже понял, что сегодня не просто обычная пятничная вечеринка, а какая-то особенная гулянка, потому как Хозяин, так иногда Сергей называл Мишку, проявлял излишнюю активность.

К 18:30 всё было готово для встречи гостей. Специально для сегодняшнего вечера были приглашены пять официантов из местного гостиничного комплекса «Интурист», считавшегося лучшим в городе. Повар готовил блюда ещё с раннего утра, должно было собраться около двадцати человек, и ему приходилось готовить с запасом, зная, как все приглашённые любили поесть, тем более за чужой счёт. Не нужно забывать и о женской половине приглашённых, если их можно так назвать. Потому как после распития дурманящих разум напитков пьяные особи мужского пола начинали думать не головой, а органом, отвечавшим в устройстве человеческого организма за совершенно другие функции. И в этот момент девушки начинали требовать к себе излишнего внимания, выпрашивая разные гастрономические изыски. Повар был умудрённый опытом человек и, предвидя такое развитие событий, готовил разные изысканные и диковинные десерты.

В большом зале на первом этаже был накрыт стол, сервированный по всем требованиям этикета. Дорогая посуда, красиво выложенная на столе, украшала и без того пышущий шиком интерьер зала. Нужно учитывать, что Мишка настолько вжился в роль человека из высшего общества, что придумал своим воспалённым разумом каждый месяц перед пятничным застольем, последним в текущем календарном месяце, менять всю посуду в доме. Каждый месяц по его поручению в усадьбу привозили новый сервиз на пятьдесят персон, причём всегда разной цветовой гаммы, но преимущественно исполненный в классическом стиле. А старый во время попойки либо расстреливали на прилегающем к дому участке из оружия, в изобилии имевшегося в усадьбе, либо просто-напросто выбрасывали.

Начали съезжаться гости. Большие, преимущественно чёрные машины одна за другой подъезжали к посту охраны. Независимо от того, кто приезжал к Мишке, давние друзья или новые знакомые, все должны были пройти через контроль охраны. Было запрещено заезжать на территорию усадьбы с оружием, если с собой было оружие, его сдавали при въезде. Это был закон, который никто не смел нарушить. Мишка, в свою очередь, ходил по дому всегда с заряженным пистолетом, причём с патроном в стволе. Благодаря такому положению все, кто находились рядом с Мишкой, понимали, что здесь, на территории его вотчины, они беззащитны. И на самом деле, Мишка пользовался этим, иногда показывая своим гостям, как легко он может убить любого из них. «Я молотком двоих грохнул, а пистолетом я вас всех пришью, – говорил он с ухмылкой, прибавляя при этом: если захочу!».

Окружающие его люди, безусловно, не испытывали к нему особой симпатии, и более того, несколько раз на него готовилось покушение, однако жизненный опыт и излишняя подозрительность помогали Мишке избежать смерти. После покушений производилась зачистка, все, кто вызывал подозрение, подвергались пыткам, а после того, как они, для того чтобы сохранить свою жизнь, выдавали подельников, их расстреливали. Причём расстрел проводился следующим образом: приглашался основной костяк ОПГ. В специально подготовленную комнату приводили виновных, которым рассказывали перед смертью, кто из них кого сдал, а после в порядке, определённом Мишкой, каждый из приглашённых членов ОПГ должен был произвести выстрел в подлежащих казни бывших коллег. Так Мишка поддерживал дисциплину, при этом связывал всех убийствами в один большой узел. А сам при этом смотрел и оценивал действия своих подчинённых. Мишка-молоток вселял во всех, кто его знал, панический страх, потому как все его злодеяния ещё в превосходной степени пересказывались сарафанным радио и делали из Мишки не просто опасного бандита, а наделяли его магическими качествами дьявола во плоти. Ходили даже слухи о том, что он неуязвим, потому что съедает сердца убиенных им людей. И что вместо воды он пьёт человеческую кровь. Конечно же, это были сказки трусливых людей, которые придумывали небылицы, а со временем небылицы перерастали в правдивые истории. Вот такой образ кровожадного и неуязвимого монстра окутывал персону Мишки. Ему самому эти истории нравились, он даже радовался тому, что все вокруг его боятся. Мишка даже говорил: «Боятся, значит, уважают».

Зал был уже полон гостей, когда Мишка вошёл через настежь распахнувшиеся двери.

– Ну что, мафия, повеселимся?! – обратился Мишка к гостям и, не дожидаясь ответа, продолжил: Садитесь за стол! Серёга, давай тащи горячее! Девки, и вы давайте! Давайте веселите нас, что жрать сюда пришли? Короче гуляем!

Все уселись за стол, и официанты, умело раскупорив бутылки с элитным алкоголем, принялись наполнять бокалы гостей. В этот момент Мишка сказал: «Серёга, где мой «Макаллан»?» Сергей, кивнув головой, быстро вышел в соседнюю комнату и мгновенно вернулся с бутылкой в руках. Мишка, увидев, что бутылка ещё закупорена, одобрительно улыбнулся и показал рукой на свой стакан. Этот жест для Сергея был понятен – открывай и наливай. Мишка и предположить не мог, что Сергей наливает ему яд. Сергей, в свою очередь, пытаясь всячески угодить Хозяину, положил в бокал три кубика льда и налил около ста граммов напитка. Мишка взял в правую руку стакан с виски и, слегка помешивая содержимое, сделал небольшой глоток. Все находящиеся за столом, последовав примеру Мишки, начали выпивать. Сидевший рядом с Мишкой Никита, в прошлом уголовник, а ныне депутат Законодательного Собрания, повернувшись к Мишке, как бы для красного словца, сказал: «Раз уж нас не угощаешь, так хоть бабам налей свой «Макаллан»! Пусть хоть они попробуют!». В следующую секунду Никита уже пожалел о сказанном. Мишка, посмотрев на него грозным взглядом, сказал: «Ты дебил! А твои бабы – шлюхи! Здесь только я могу решать, кому пить, а кому не пить! Я тебя депутатом сделал, я тебя и кончу! Ты меня понял?!».

Никита, прочувствовав всю серьёзность ситуации и сразу же протрезвев, втянул шею в плечи и, разведя руками, вымолвил: «Прости, братан, чёрт попутал».

– Ладно, прощаю! Давайте выпьем! Выпьем за нас! За то, чтобы у нас всё получилось! Вот стану губером, и все будем в шоколаде! Сейчас, кстати, приедет мой конкурент! Юрка-француз! Что-то хочет перетереть, вот и перетрём ему его тупую голову! Пьём до дна! – вставая и протягивая руку со стаканом вперёд, сказал Мишка.

Юрка-француз после предупредительного послания не оставлял мысли о встрече с Мишкой и как раз в эту пятницу напросился на встречу с ним. Все радостно поддержали тост и дружно выпили. Мишка имел привычку пить тосты до дна и после переворачивать стакан, показывая, что он пуст. В несколько глотков стакан опустел, и только не до конца растаявшие кубики льда остались на дне стакана. В следующую секунду Мишка рухнул на пол, хрустальный стакан выскочил из сжимающей его кисти руки и разлетелся на мелкие осколки. Все замерли в ожидании, не понимая, что происходит.

В эту самую минуту в дом вошёл Юрка-француз, он был очень взволнован, не зная, чем закончится беседа с Мишкой. По дороге в усадьбу Юра несколько раз пытался смоделировать и представить себе разговор с Мишкой. Уж очень не хотелось попадать под горячую руку известного своим агрессивным нравом Мишки-молотка. И вот он входит в зал, где уже полным ходом идёт застолье, его взору открывается картина, которую он даже представить себе не мог: на его глазах Мишка падает навзничь. Все присутствующие переглядываются, нечто невообразимое произошло! Легендарный Мишка вдруг упал, корчась в конвульсиях. Сидевшие рядом первым делом кинулись к Мишке, чтобы помочь, но он так дрожал, что удержать его не могли даже два взрослых человека. У многих проскользнула мысль, неужели он умирает? Может, Бог услышал чьи-то мольбы и призвал Мишку к ответу? Когда изо рта Мишки пошла белая пена и он задрожал, скованный судорогой, кто-то крикнул: «Звоните в скорую!». Но этого никто не услышал, все, как по команде, начали выходить из комнаты, как бы оставляя Мишку один на один со смертью! Даже Серёга, который так сильно «любил» своего хозяина, попятился назад от умирающего, мучающегося от сковавшей его тело боли и нехватки воздуха Мишки-молотка. Что творилось у Мишки в голове в эти секунды, мы можем только догадываться, но он всячески пытался вытащить из-за пояса свой пистолет. Но руки не слушались его. Все гости вышли из зала, Серёга прикрыл дверь, и несколько минут все стояли в полном молчании, ожидая развязки. Вдруг недавно попавший в немилость Никита сказал: «Пацаны, а вдруг он выживет!?».

Но уже никто и ничто не могло помочь Мишке. Он был мёртв, яд сделал своё дело. Бездыханное, уже остывающее тело Мишки лежало на полу в окружении осколков разбитого хрустального бокала, и никто не сожалел о том, что произошло.

Не прошло и десяти минут, как все ринулись грабить и тащить всё, что можно было взять. Серёга, знавший, где сейф, быстро рванул наверх в спальню Мишки, а за ним побежали и остальные. Приглашённые официанты, предвидя разборку и делёжку награбленного в доме, бросились бежать из усадьбы. Юра-француз, не в полной мере осознавая, что произошло, попятился к выходу и, понимая, что может попасть под горячую руку возбуждённых произошедшим дружков Мишки, попытался скрыться. Вдруг на верхнем этаже, куда побежал Серёга и все члены банды, раздались выстрелы и чьи-то вопли донеслись до оставшихся на первом этаже людей. Девушки завизжали и начали выбегать из дома, охранники, вместо того чтобы как-то сдержать всё это сумасшествие, понимая, что Мишки больше нет, сами кинулись разграблять дом. Один из охранников Дима увидел, как Юра-француз выходит из дому с тростью в руке. Эта трость приглянулась Диме, когда Юра, приехав в усадьбу, давал ему на проверку это произведение ювелирного искусства, чёрный лакированный металлический стержень с золотым набалдашником в виде головы льва. Недолго думая, Дима достал пистолет и выстрелил в спускающегося по мраморной лестнице Юру-француза, пуля попала в ногу, и Юра, будто подкошенный, покатился вниз. При падении он несколько раз ударился головой об остриё ступенек и, скатившись на землю, не проявляя признаков жизни, лежал, истекая кровью. Дима поднял трость, попытался оторвать золотую голову льва, но она не поддавалась, тогда он со всей силой ударил набалдашником о входную мраморную лестницу, по которой скатился Юра. Золотой набалдашник помялся и отскочил в сторону. Дима взял его в руку и сказал: «Вот и мне что-то досталось». Вдруг Юра зашевелился и заныл от боли. Дима, недолго думая, выстрелил Юре прямо в голову с небольшого расстояния, и брызги крови, смешанной с частями плоти, разлетелись в разные стороны. В это время в доме на втором этаже шла перестрелка, кто-то кричал: «Пацаны, вы что с ума посходили?!», но попытки успокоить стрелявших были тщетны.

Вскоре всё стихло, бандиты перестреляли друг друга, весь дом был разбит. Повсеместно валялись окровавленные человеческие тела. Так закончилась не только предвыборная кампания Михаила Сыроваткина и Юры-француза, но и пришёл конец всей бандитской бригаде. А те, кто в банде выполняли функции исполнителей, не смогли в дальнейшем создать преступный союз и начали устранять друг друга, борясь за сферы влияния. Всё это привело к снижению преступности в регионе, и выбранный на демократических выборах губернатор, не зная истины произошедшего, верил в то, что Господь Бог помог ему добиться успеха.

– На этом сегодняшний рассказ окончен. И ты, наверное, спросишь меня, можно ли было поступить иначе и обойтись меньшими жертвами? – сказал Х, обращаясь к Гордону.

– Нет, мистер Х, я не задаю никаких вопросов, я всего лишь записываю всё, что Вы мне рассказываете, – пытаясь оправдаться, сказал Гордон.

– Я очень редко ошибаюсь, мой друг, и очень хорошо вижу, какой недюжий интерес ты проявляешь к моим рассказам. Но я тебя не осуждаю, а наоборот, рад тому, что ты заинтересовался. Ведь мы с тобой теперь делаем общее дело, так что мы компаньоны! – и Х, улыбнувшись, похлопал Гордона по плечу.

– Спасибо за доверие, мистер Х, – с радостью от услышанного ответил Гордон, у него моментально поднялось настроение, и он почувствовал неописуемую теплоту, по которой уже истосковался. Ведь с того времени, как скончалась его тётушка, о нём больше никто не заботился. Поначалу Гордон этого не замечал, но со временем он начал грустить от одиночества и спасался только при помощи учёбы и работы. Однако каждому живому существу, тем более человеку, хочется тепла и заботы, независимо от того, какого он возраста. Взрослые люди просто очень умело это скрывают.

– Мистер Х, Вы правы! Мне очень интересно слушать всё, что Вы рассказываете. Вы прожили очень насыщенную жизнь, и я давно хотел спросить Вас, как Вы думаете, могут ли люди сосуществовать в мире и согласии, не причиняя друг другу боли?

– Не так давно я зашёл в продуктовый магазин, хотел купить фрукты, и когда я выбрал всё необходимое и уже направился к кассе, чтобы оплатить покупку, задумался, посмотрел на прилавок огромного супермаркета и увидел всё разнообразие овощей и фруктов, привезённых из разных стран. В этот самый момент меня посетила одна очень интересная мысль. На прилавке лежали мандарины, привезённые из Сирии, финики, поставленные прямиком из Израиля, разнообразные экзотические фрукты родом из арабских стран, свежие овощи, прибывшие сюда из Турции и стран Европы. Созерцая всё это разнообразие запахов, цветов и красок, я подумал о том, как было бы чудесно, если люди из разных стран могли бы так же, как и плоды их труда, сосуществовать в мире и гармонии. Но, к сожалению, это невозможно! Когда люди воюют, то всегда стремятся к миру, и наоборот, живя в мире и согласии, почему-то думают о войне.

Глава 5
Небесная кара

Не успела Группа X перевести дух после великолепно выполненного очередного поручения, как появилась новая, ещё более важная причина не засиживаться без работы. И вновь сплочённая команда профессионалов под предводительством нашего героя вступает в дело.

В последние годы существования Советского Союза государство не уделяло должного внимания развитию науки, слабый и продажный президент, приведший великую страну в упадок, а в дальнейшем и к её распаду, заботился больше о своём благосостоянии и беспокоился о своей репутации в глазах европейских и американских политиков. Как будто предвидя крах крупнейшего в мире государства.

Несмотря на прогнившую верхушку власти, в недрах советской науки работало много истинных патриотов своего многострадального Отечества. И практически на полном энтузиазме, работая в засекреченных наукоградах, расположенных в удалении от крупных городов, советские учёные создавали новые технологии, которые могли бы найти своё применение в разных отраслях экономики, давая большое преимущество отечественным разработкам. Но страна катилась в пропасть и разваливалась на глазах.

И вот в одном из крупных бактериологических институтов, располагавшемся на Урале, в режиме жесточайшей секретности, под руководством доктора биологических наук Рокотова Виктора Сергеевича четыре группы учёных-микробиологов трудились над разработкой уникального препарата, который должен был стать надёжной защитой всего советского народа от бактериологической опасности. На протяжении десятилетия они работали не покладая рук. Каждая из четырёх групп работала над своим направлением, и только Рокотов и ещё двое наиболее доверенных учёных – доктора наук Слепцов и Гофман – имели возможность получать информацию от всех работающих автономно друг от друга групп учёных. Данная система передачи информации была создана таким образом, чтобы не допустить возможность утечки данных. Каждая из групп учёных работала всего лишь над частью общей формулы препарата таким образом, что, не собрав в единую цепь знания каждой из групп, формула препарата была бы бесполезной.

Этот проект был запущен ещё в середине 80-х годов, после того как в мире начали появляться никому ранее не известные вирусные заболевания, приводящие к массовому заражению и гибели людей. Тогда советское правительство с подачи разведчиков и учёных озаботилось бактериологической безопасностью страны. Бактерии не имеют преград, и вирусы, придуманные для уничтожения неугодных народов, легко могли проникнуть пусть даже в закрытую от посещения иностранцами страну. Опасность, к сожалению, стала весьма реальной.

Так как учёные пытались работать на опережение и не имели точных штампов смертельных вирусов, то задача перед ними стояла до боли сложная и, как поначалу казалось, неосуществимая. Им предстояло создать универсальный препарат, антидот, который смог бы минимизировать воздействие вирусов на организм человека и обезопасить от серьёзных осложнений. И такой препарат был создан. Испытания его начались уже в годы окончательного развала Советского Союза, и полностью он был готов к началу 1995 года. К этому моменту часть учёных, ранее работавших над проектом, эмигрировала за границу, и придуманная руководителем группы Рокотовым система передачи информации сыграла свою позитивную роль в сохранении уникальной формулы препарата в секрете. К великому сожалению, уехавшие на чужбину учёные зачастую подвергались шантажу со стороны спецслужб тех государств, в которых они искали убежище. Как правило, им приходилось выдавать секретную информацию. Так и просочились в Европу и Америку данные о том, что в молодой России создано универсальное средство борьбы с болезнетворными бактериями.

Пользуясь тем, что в России в эти злополучные 90-е годы недостаточно хорошо защищали национальные интересы страны, в составе дипломатических миссий США и Великобритании появились дополнительные сотрудники, целью которых было во что бы то ни стало выяснить подлинность информации, полученной от бежавших из России учёных. Ну и, конечно, завладеть уникальной формулой созданного ещё советскими учёными чудо-препарата. Имея в своём распоряжении значительные денежные средства, иностранные агенты с лёгкостью подкупали продажных чиновников и получали ценную информацию. Но как они ни старались подкупить учёных «старой закалки», ничего не получалось. Действовали они зачастую очень открыто, практически не прикрывая свои шпионские намерения. Кто-то из агентов так или иначе попадал в поле зрения наших спецслужб и прекращал свой вояж по России, получая ноту протеста и становясь персоной нон грата. Долгое время никому из иностранных шпионов не получалось выяснить практически никакой мало-мальски по-настоящему ценной информации и продвинуться вперёд к цели своей миссии. И тогда в Россию из США был направлен ранее эмигрировавший из СССР врач-микробиолог некий Рудольф Рользинг.

Официальная легенда заключалась в том, что он приезжает в Россию с целью обмена опытом, посетить несколько институтов и выступить с лекциями перед российскими студентами. А фактическая задача шпиона-микробиолога заключалась в получении максимально достоверной информации о лекарственном препарате, способном нейтрализовать практически любой известный человечеству вирус. Как правило, все шпионы попадались на наличии у них секретных документов и разного рода записей, свидетельствующих об их причастности к шпионажу. Рользинг в этом вопросе имел значительное преимущество по сравнению с другими направленными в Россию шпионами. Он обладал феноменальной памятью и, безусловно, имел определённые познания в области микробиологии и вирусологии. Ему не нужно было бы перевозить с собой какие-либо документы, достаточно всего лишь увидеть химическую формулу и изучить сопутствующую документацию, и он с лёгкостью смог бы, вернувшись в Штаты, воспроизвести её в точности. Приезд Рользинга в Россию не вызвал особых подозрений, и он начал осуществлять свою миссию.

Читая лекцию в Екатеринбургском государственном университете, он встретился со своими давними приятелями и однокурсниками, которых смог разговорить, и выяснил, что доктор Рокотов уже практически закончил свои исследования и скоро представит своё творение на суд российского научного сообщества. Говоря о творении Рокотова, безусловно, подразумевалось то самое лекарство, за которым уже давно охотятся иностранные спецслужбы. Рользинг не подал виду, что именно это его и интересует. Он лишь сказал, что наука вне политики и достижения в науке принадлежат всему человечеству. Безусловно, Рользинг лукавил, но делал это настолько искусно, что смог убедить в своих «чистых» помыслах собеседников.

Уже через несколько дней Рользинг путём различных ухищрений смог собрать информацию о месте нахождения Рокотова и оставшихся учёных из его группы. Он даже получил возможность личной встречи с доктором Рокотовым. Рользинга представили светиле российской микробиологии во время научной конференции, где Рокотов по долгу своего положения возглавлял президиум. Тогда Рокотов и представить себе не мог, что перед ним находится человек, который хочет выкрасть труд всей его жизни.

Помимо общей информации о жизни и деятельности доктора Рокотова, Рользингу также стало известно, что он, как и многие в наши времена уже пожилые мужчины, имеющие социальный и материальный капитал, оставил свою прежнюю жену, прошедшую с ним трудности и испытания, и женился на молодой девушке, выпускнице НИИ. Этот факт, как правило, чётко характеризует мужчину и что более важно характеризует женщину. И для Рользинга данная ситуация сыграла решающую роль в выборе тактики действий. Он выяснил, кем является эта молодая особа, и собрал о ней достаточно много информации, благодаря которой смог найти компрометирующие её факты.

Шантаж в шпионской работе играет очень важную роль. И в данном случае, как бы банально это не выглядело, но шантаж сработал. В процессе сбора информации выяснилось, что молодая супруга доктора Рокотова Людмила регулярно встречалась со своим сверстником-любовником и неоднократно говорила ему о том, что мой муж уже стар, и скоро он покинет нас…, дождёмся и сможем пожениться, а у меня к этому времени уже будет и собственная квартира в Москве, и деньги, чтобы безбедно жить.

Её возлюбленный проболтался об этом, хвастаясь одному из своих друзей, как он наставляет рога доктору Рокотову. Друг, в свою очередь, оказался помощником одного из собеседников господина Рользинга и поделился сплетней в частной беседе. Эта, казалось бы, не имеющая никакой ценности и мало кого интересующая информация сыграла свою решающую роль в положительном исходе предприятия. Рользинг воспользовался этим и смог убедить молодую жену Рокотова сотрудничать с ним. Но дабы не перегнуть палку и не подвергнуть себя опасности быть раскрытым, он не стал посвящать её в истинную причину своего интереса к работе доктора Рокотова, а сказал ей, что является сотрудником ФСБ России и обязан присматривать за доктором во имя его же блага. Помимо всего, Рользинг пообещал своему новому агенту вознаграждение за услугу и вручил ей небольшую предоплату в размере трёхсот тысяч рублей, что по тем временам равнялось двухмесячной зарплате научного сотрудника.

Рользинг совмещал в своей работе несколько способов вербовки, в данном случае сработал принцип «кнута и пряника». Он часто говорил, что нельзя просто запугивать человека, наряду с этим нужно ещё и подмаслить его. При этом создать иллюзию того, что агент никого не предаёт и не делает ничего плохого, а наоборот, поступает правильно и ко всему прочему получает за свой «труд» неплохую оплату. С помощью Людмилы Рользинг смог выяснить, что после окончательных исследований универсального препарата доктор Рокотов, во избежание утечки информации, хранил основные выдержки из многотомных дел с главными исследованиями и дополнениями в своём рабочем сейфе и зачастую брал их с собой домой, чтобы дорабатывать материалы в выходные дни у себя в кабинете. Он часто делился со своей новой супругой своими достижениями в области создания нового уникального препарата, который является его детищем. Рокотов, как ребёнок, веривший в чудо, искренне был убеждён во взаимности чувств, которые он испытывал к своей Людмиле. По этой причине он и делился своей радостью с девушкой, которая, как ему казалось, единственный близкий и родной ему человек. Но может ли человек, совершивший предательство, надеяться на честность и преданность другого человека? Надеяться, безусловно, может, но как часто говорят – «в чужом глазу соринку видят, а в своём и бревна не замечают», так и Рокотов про своё предательство по отношению к своей прежней семье как-то позабыл. Зато прежняя жена Рокотова, Лидия Сергеевна, ничего не забыла, а наоборот, ждала удобного случая, чтобы открыть мужу глаза на то, как им пользуется молодая вертихвостка, и попытаться вернуть его в семью. Она хорошо помнила те времена, когда доктор Рокотов был ещё очень далёк от нынешнего статуса, и ей приходилось быть «золушкой» в полном смысле слова. Как говорили близкие к семье люди, 90 процентов достижений доктора Рокотова принадлежали его жене, а десять процентов – это ум и феноменальные способности его самого. Понимая, какую важную для страны и человечества работу делает её муж, она старалась создать вокруг него такую обстановку и уют, чтобы он не отвлекался ни на что, кроме своей научной деятельности. И вот сейчас, когда они вместе достигли определённых высот, Рокотов забыл обо всём и променял преданную, любящую его женщину на молодую девчонку. Мудрость и жизненный опыт Лидии Сергеевны подсказывали ей, что Людмила вышла замуж за Рокотова только лишь для того, чтобы пользоваться всеми привилегиями жены известного человека, а после его смерти воспользоваться его состоянием. Позже она тоже сыграла свою роковую роль в нашей истории.

Рользинг, не теряя времени, вплотную приблизился к апофеозу своей миссии. Людмила, уверенная в том, что выполняет поручения сотрудника ФСБ России, в течение нескольких дней в секрете от мужа скопировала все принесённые им из лаборатории документы. После чего, назначив встречу Рользингу, передала ему все имеющиеся у неё документы. Взамен Рользинг вручил девушке конверт с деньгами и пообещал, что доктор Рокотов не узнает о компрометирующей её информации. Помимо этого, он пообещал ей поддержку и помощь как от него самого, так и от всей службы ФСБ.

Окрылённая тем, что она делает нужное для страны дело, да ещё при этом извлекает для себя материальную выгоду, наряду со всем прочим избегает опасности быть уличённой в истинных причинах замужества, Людмила предложила Рользингу сотрудничать на постоянной основе. Рользинг не до конца был уверен в том, что переданные Людмилой документы полностью раскрывают секрет антивируса, поэтому, считая, что её услуги ещё понадобятся, счёл нужным заверить её в необходимости и в дальнейшем взаимодействовать с ним.

Вернувшись после встречи в гостиницу, Рользинг попросил администратора принести ему в номер еду и напитки, дабы не отвлекаться на приёмы пищи, и принялся с усердием изучать полученные от Людмилы документы. Весь оставшийся день и всю ночь он просидел за столом, раскладывая и перечитывая полученные документы, лишь изредка отвлекаясь на короткие перекусы. К утру Рользинг был настолько вымотан умственным трудом, что и не заметил, как уснул, сидя за столом, прямо на разложенных перед ним листах бумаги.

После пробуждения у Рользинга уже было устойчивое понимание того, что в его руках находится уникальный труд, создаваемый десятилетиями большим количеством выдающихся советских, а в дальнейшем и российских учёных. Стоящая перед ним задача была выполнена, и он с уверенностью может сказать, что воссоздаст эту уникальную формулу уже в США. Теперь нужно срочно покинуть территорию России, дабы не произошло непредвиденной ситуации. Но вот незадача: у Рользинга были запланированы ещё две лекции. Конечно же, это теперь не важно, и время работает теперь уже против него, но вдруг экстренное покидание страны зарубежным учёным вызовет подозрение. Рользинг мучился в размышлениях о том, как же ему поступить.

В голове у Рудольфа вновь и вновь прокручивались разные ситуации, которые могли возникнуть с ним сейчас, когда в его руках находятся уникальные секретные сведения. Поступить опрометчиво он не мог, иначе все его старания пойдут насмарку. Вызови он подозрение, и, возможно, не только важная информация будет потеряна, но и он сам рискует остаться в России ещё на долгие годы, но уже не в качестве учёного, а в качестве заключённого. Такая перспектива не входила в планы Рользинга. Сложив все «за» и «против», он принял решение как ни в чём не бывало провести все запланированные мероприятия и, не вызывая никаких подозрений, покинуть Россию с бесценным багажом знаний. А оставшиеся дни, в период которых он должен был прочесть заключительные лекции, планировал использовать для более подробного изучения уже прочитанной им документации.

После досконального, насколько это было возможно, изучения выкраденной документации Рользинг должен был её уничтожить, для того чтобы не подвергать себя опасности при выезде из России. Максимально допустимым в его случае являлась возможность зашифровать небольшое, самое минимальное количество информации в виде лекционного материала, который он якобы использовал в российских институтах. Как говорится, не пойман – не вор. И если бы спецслужбы России захотели бы проверить его багаж, то не смогли бы найти никаких доказательств его шпионской деятельности. С уверенностью в безнаказанности, упиваясь своей удачливостью и профессионализмом, он предвкушал, какие привилегии и похвалы ждут его в США. Эти мысли не покидали его, он даже поймал себя на том, что, думая о своём триумфе, на его лице появляется улыбка. Настолько он был уверен в удачном окончании своего нелёгкого задания, что упустил из виду одно очень важное обстоятельство.

В то время пока происходили все вышеперечисленные события, бывшая супруга доктора Рокотова, Лидия Сергеевна, наняла частного детектива для слежки за Людмилой. Как раз к тому дню, когда у Рользинга оставалась последняя лекция и он уже приобрёл билет на самолёт до Москвы, а из Москвы буквально сразу же планировался чартерный ночной рейс на небольшом частном самолёте, который должен был отвезти Рользинга и ещё двух агентов обратно в США с посадкой на дозаправку в Париже, Лидия Сергеевна получила на руки от нанятого ею частного детектива доказательства супружеской измены Людмилы. Это были фотографии Людмилы и её друга, с которым они предаются любовным утехам, а также информация о времени и месте встреч. Недолго думая, Лидия Сергеевна отправилась в лабораторию к своему бывшему мужу, дабы разоблачить Людмилу в глазах доктора. К сожалению, его в лаборатории не оказалось, и Лидия Сергеевна вернулась к себе домой. Она была степенной женщиной, всегда избегающей скандалов, поэтому не хотела идти к Рокотову домой, где он проживал вместе со своей новой молодой женой. Она решила подождать до завтра и всё-таки встретиться с бывшим мужем на работе, где на нейтральной территории она, как ей тогда казалось, сможет открыть ему глаза на происходящее и вернуть его в семью. Ведь она так сильно его любила и готова была простить. Тем более что в этой ситуации она и себя винила. Это она около года назад попросила доктора Рокотова помочь молодой выпускнице института остаться работать в престижном научном центре, чем и спровоцировала их знакомство. И вот уже несколько месяцев, как они женаты. Но теперь она имеет на руках весомый аргумент и сможет им правильно воспользоваться.

В этот вечер Рользинг уже подготовился к отъезду, уничтожил всю переработанную и изученную им документацию. На следующий день ему предстояло прочитать последнюю лекцию, ответить на вопросы студентов, и уже в девятнадцать часов он должен был вылететь из Екатеринбурга в Москву, а оттуда в США. Мысли об успешном окончании порученной миссии радовали его, всего лишь сутки отделяют его от триумфа. Ещё немного, и всё, наконец-то, закончится. Рользинг был возбуждён, его переполняли эмоции. Адреналин не давал ему уснуть. Он несколько раз вставал с кровати и вновь ложился, уснуть он смог, только приняв снотворное. Это была самая волнительная и беспокойная ночь за последние несколько месяцев.

Наступил новый день, и каждый из наших героев занялся своими делами. Рользинг в приподнятом настроении отправился в институт читать заключительную лекцию, Лидия Сергеевна поехала на встречу со своим бывшим мужем, настроенная вернуть его, а Людмила, уверенная, что теперь она под защитой ФСБ, с новыми силами продолжила наставлять рога своему немолодому, но достаточно «упакованному» мужу.

Когда Лидия Сергеевна приехала в лабораторию, уже было шестнадцать часов. Доктор Рокотов встретил её в приподнятом настроении, ведь со дня на день он закончит свой долгий, многолетний путь от идеи до реального препарата, который, по мнению доктора, должен спасти человечество от нависшей над ним угрозой. Он начал разговор первым.

– Милая моя Лидочка! Несмотря на то что мы с тобой уже не живём вместе, я всё равно благодарен тебе за всё, что ты делала для меня все эти годы. Но ты должна уже понять, что я люблю другую женщину и она любит меня. Она моя муза! Рядом с ней я чувствую прилив сил и забываю о своём возрасте.

– Виктор! – прервала его монолог Лидия Сергеевна. – Я как раз по этому поводу и пришла к тебе. Ты знаешь, что я всегда тебя любила, да и сейчас ты мне дорог. Я верю в то, что ты всё-таки поймёшь, как ты заблуждаешься, и наконец, пелена спадёт с твоих глаз.

– Перестань! Перестань! У меня очень хорошее настроение, и тебе не удастся его испортить! – в ответ сказал Рокотов, отмахиваясь от Лидии Сергеевны.

– Ты не даёшь мне возможности тебя вразумить! Тогда смотри сам! – и Лидия Сергеевна вытащила из своей сумочки пачку фотографий, протянула их Рокотову и добавила. – Может, хоть это тебя вернёт в реальность!

– Что это такое? – удивлённо заинтригованный спросил доктор.

– Это лекарство от твоей болезни!

Рокотов взял в руки протянутые ему фотографии и, одев очки, стал всматриваться в них. Если бы мы могли наблюдать этот момент со стороны, то увидели бы на лице доктора такую гримасу, которая появляется тогда, когда человек видит то, что не мог себе никогда представить. Удивление, смятение, злость, обида и глубокое разочарование слились воедино и выступили на лице ученого. Руки его задрожали, и фотографии выпали, рассыпавшись по полу. Он поднял голову и посмотрел на Лидию Сергеевну.

– Зачем ты это сделала!? – в следующий момент по лицу доктора потекли слёзы.

– Я понимаю, что тебе больно, но в этом виновата не я, а твоя новая жена. Она никогда тебя не любила! Теперь-то ты мне веришь?!

Доктор принялся собирать рассыпавшиеся по полу фотографии. И вдруг обратил внимание на одну из фотографий, на которой его супруга была запечатлена рядом с человеком, которого ему представляли как учёного-микробиолога, приехавшего в Россию из США. Так как детектив, следивший за Людмилой, старался запечатлеть на плёнку максимум информации, то и встречи с Рользингом попали в объектив его фотоаппарата.

– Как же она успевала общаться с разными мужчинами? – в недоумении вслух проговорил Рокотов.

– Вот и поинтересуйся у своей «верной» супруги сам, – сказала ему Лидия Сергеевна.

Так как после общения со своей бывшей супругой Рокотов не мог больше ни о чём думать, кроме как о том, что же теперь ему делать, то он спешно собрался и отправился домой. Мысль о том, что его семейная идиллия разбилась о подводный риф под названием предательство, не покидала доктора. Он не мог найти выход из этой ситуации. Простить и сделать вид, что ничего не произошло, он не мог, но и без Людмилы он не представлял своей дальнейшей жизни.

Рокотов приехал домой приблизительно в восемнадцать часов. Он открыл входную дверь своими ключами, вошёл в квартиру и, не снимая верхней одежды, проследовал прямо в гостиную. Но в квартире никого не оказалось. Обычно Рокотов возвращался значительно позже, и всегда его дома встречала Людмила. Но сейчас её не было дома. Рокотов опустился в одно из двух больших кожаных кресел, стоящих на красивом ковре ручной работы. Сидя в этих прекрасных креслах, он и любящая его, как ему тогда казалось, Людмила разговаривали на разные темы, клялись друг другу в вечной любви. На него нахлынули воспоминания ещё совсем недавней идиллии. Не прошло и получаса, как дверь в подъезд скрипнула и в квартиру вошла Людмила. Она удивилась, что входная дверь не была закрыта. Войдя, она увидела, что в коридоре горит свет.

– Витюша! – так ласково называла Людмила своего «любимого» мужа. – Ты дома?

– Да, я в гостиной.

Людмила быстро сняла туфли и плащ, мимоходом взглянула в зеркало и с улыбкой на лице вошла в гостиную, где её уже дожидался Рокотов.

– Витюш, почему ты сидишь в пальто? Что с тобой? Да на тебе лица нет!

Рокотов поднял голову, посмотрел на Людмилу потухшими от обиды и красными от раздражения глазами и протянул ей бумажный пакет.

Людмила, недоумевая, спросила: – Что это, Витюша?

– Открой пакет и сама увидишь, – с трудом проговорил Рокотов. Его движения были скованы, в горле стоял ком, а сердце кололо и как будто бы жгло. Каждый вздох ему давался с трудом.

Людмила взяла в руки плотно набитый бумажный пакет, раскрыла его и начала всматриваться в его содержимое. Первая же фотография повергла её в шок. Она не могла поверить своим глазам. Как же так, она разоблачена!

– Витенька, это не то, о чём ты подумал, да, я знаю этого человека. Мы с ним встречались, но это было до нашего с тобой знакомства. Я никогда не изменяла тебе! Я тебя люблю!

– А как ты объяснишь твоё общение с заграничным учёным? Как его зовут? Рудольф, что ли? Это тоже было до нашего знакомства? Хватит вранья! Он приехал в Россию недавно!

– Витюша, не горячись, мой родной! Это не заграничный учёный, это наш фсбшник! Он меня шантажировал. Это он тебе отдал эти лживые фотографии?! Он? Да?

– Нет, это моя бывшая жена наняла детектива, чтобы за тобой следить. А насчёт фсбшника ты что-то путаешь. Этого человека мне представили на одной из научных конференций, он, по-моему, из США. Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он тебя шантажировал?

– Только не ругайся. Он сказал, что я должна ему помочь. Иначе и тебе, и мне будет плохо. Он попросил сделать копии с твоих документов и отдать ему. Это было нужно для проверки твоей честности. Я делала это для нас!

– Какие документы? О чём ты говоришь?

– Ну те, которые ты приносил домой из лаборатории.

– Ты сняла копии с моих документов? Да ты с ума сошла! Когда ты успела? Ты вообще понимаешь, что натворила?!

Испуганная Людмила опешила, она никогда ещё не видела Рокотова таким.

– Ты понимаешь, что этот человек тебя обманул? Ты передала ему труд всей моей жизни. Мы несколько десятилетий работали над этим лекарственным препаратом, а ты просто одним глупым поступком можешь всё уничтожить! Возможно, он вообще иностранный шпион!

Рокотов спешно направился в рабочий кабинет, где был установлен служебный телефон, по которому в случае особой необходимости можно было связаться с курирующими данный секретный проект сотрудниками федеральной службы безопасности. Этот случай настал! Он поднял трубку и через мгновенье услышал мужской голос: «Добрый день, Виктор Сергеевич! Чем могу Вам помочь?»

– Здравствуйте, молодой человек, я хотел бы поговорить с подполковником Юдиным.

– Виктор Сергеевич, я сейчас не смогу Вас с ним связать, что ему передать?

– Передайте, пожалуйста, что мне срочно нужно с ним переговорить. Это очень важно!

– Понял Вас, мы отправим за вами машину.

– Спасибо, жду.

Как только Рокотов положил телефонную трубку, у него потемнело в глазах и ноги стали ватными. В следующее мгновенье он потерял сознание и упал на пол. Падая, опрокинул стул, который стоял рядом. Людмила, услышав шум, вошла в кабинет и, увидев лежащего на полу доктора, бросилась к нему. Она была напугана и растеряна. Она схватила со стола графин с водой, набрала в рот немного жидкости и брызнула ею прямо в лицо доктора Рокотова. От этого Рокотов пришёл в себя на некоторое время, успел сказать: «Вызови скорую, мне плохо» и снова потерял сознание.

Примерно в одно и то же время к подъезду, где проживал Рокотов, подъехала и скорая помощь, и чёрная «Волга». Врачи скорой помощи спешно вошли в подъезд дома, за ними проследовал и вышедший из служебной «Волги» мужчина в тёмном костюме с кожаным портфелем в руках. Дом, в котором располагалась служебная квартира доктора Рокотова, был обычной пятиэтажкой, построенной в семидесятых годах, в народе такие дома называли хрущёвками. Лифта в них не предусматривалось, поэтому бригаде скорой помощи и следовавшему за ними человеку с кожаным портфелем пришлось подниматься пешком по узкой лестнице на третий этаж. Как вы уже, наверное, догадались, мужчиной, следовавшим за врачами, был подполковник Юдин. Он осуществлял взаимодействие с сотрудниками института и непосредственно с доктором Рокотовым на протяжении последних лет работы над препаратом. В его компетенцию входили обязанности по соблюдению безопасности и сохранению в тайне достижений, разработанных группой учёных под руководством Рокотова. Хотя в тонкости и нюансы научной деятельности он посвящён не был, но обладал необходимой информацией о ходе разработки универсальной вакцины. Служебная карьера Юдина зависела от удачного завершения длительного труда учёных. Всё складывалось как нельзя лучше, его назначили курировать этот проект уже практически на завершающей стадии его разработки. И как только будет получен окончательный результат, он будет вознаграждён за свой незримый для общества, но важный для государства труд. Юдин был уверен, что его повысят и наконец-то переведут служить поближе к Москве, а если повезёт, то и в Москву.

Поднимаясь по лестнице за бригадой скорой помощи, Юдин первоначально не придал значения приезду врачей, мало ли к кому могли они приехать. Но поднявшись на третий этаж и услышав, как один из врачей спросил другого: «по-моему, 9-я квартира?», Юдин взволновался. Он сразу же переспросил:

– Вы в квартиру к доктору Рокотову?

– Да, всё верно, вызов оформлен на Рокотова Виктора Сергеевича.

– Тогда вам в седьмую, – произнёс Юдин и показал рукой на дверь, оббитую кожзаменителем. Один из врачей нажал кнопку электрического звонка. Через мгновение дверь открыла Людмила.

– Проходите, пожалуйста, мы вас ждём! – и Людмила пошла по квартире, показывая дорогу в кабинет, где на диване лежал Рокотов. Все проследовали за ней.

Рокотов был в сознании, на его лбу лежало мокрое полотенце, он медленно и тяжело дышал. На его покрасневшем лице выступил пот, а руки дрожали. В кабинете было открыто окно, и прохладный ветерок пробегал по комнате, разбавляя свежестью запах от старых книг и стопками сложенных пожелтевших документов. Врачи скорой помощи начали экстренно осматривать больного. В этот момент Рокотов повернул голову в сторону двери и обратился к стоящему непосредственно у входа Юдину.

– Мне нужно Вам сказать кое-что важное, – эти слова дались доктору с трудом, и врач, осматривавший его, сказал:

– Вам нельзя сейчас говорить, лежите спокойно!

– Поймите, это очень важно! – ещё боле взволнованно произнёс Рокотов.

Юдин, понимая, что доктор Рокотов находится в критическом состоянии и, возможно, не выслушай он его сейчас, потом будет поздно, обратился к присутствующим в кабинете врачам.

– Я прошу вас на время выйти из кабинета.

– Вы в своём уме?! У пациента острый сердечный криз! Каждая минута дорога! Да и кто Вы такой, чтобы просить нас об этом?

Юдин достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и показал его врачу.

– Поймите, доктор, это дело государственной важности, и я уверен, что вам эта информация не принесёт никакой пользы, а может, только навредит. Ещё раз настоятельно прошу вас оставить нас с доктором Рокотовым наедине.

– Имейте в виду, мы не несём ответственности за последствия! – с этими словами врачи покинули кабинет. Людмила закрыла за ними дверь.

– Ты тоже выйди, – сказал Рокотов, посмотрев на свою молодую жену.

– Я? – удивлённо спросила Людмила.

– Выйдите, пожалуйста, – достаточно грубо сказал Юдин и посмотрел исподлобья на Людмилу.

Людмила поняла, что лучше не спорить, и спешно вышла, закрыв за собой дверь.

– Виктор Сергеевич, что вы хотите мне сказать?

– Александр Николаевич, дорогой! Произошло страшное! Я не буду Вам сейчас рассказывать всю подноготную, главное то, что секретная информация о моей работе стала известна некому Рользингу. Это учёный из США. Он приехал к нам с курсом лекций по микробиологии.

Рокотов протянул Юдину фотографию, на которой был запечатлён Рользинг и Людмила, мило беседующие за столиком в гостиничном ресторане.

– Вот этот человек смог выкрасть дело всей моей жизни! Остановите его! Заклинаю Вас! – из последних сил выговорил Рокотов. Дыхание его участилось, он попытался приподнять голову, но был настолько истощён, что не смог этого сделать.

Юдин не стал ничего отвечать доктору, он взял фотографию, посмотрел на неё, но в его голове уже творилось неописуемое волнение. «Это просто ужас! – подумал про себя Юдин. – Что же делать? Нужно экстренно отреагировать, иначе может быть поздно». Он молча вышел из кабинета и, не обращая внимание на врачей скорой помощи и Людмилу, которые спрашивали его о возможности вернуться в кабинет, быстрым шагом проследовал к входной двери. Пройдя по коридору по направлению к выходу несколько шагов, он обернулся и, обращаясь к Людмиле, спросил: – В какой гостинице проживал Рользинг?

– В гостинице «Европа», та, что в центре! – без промедления ответила Людмила. Она уже понимала, что сотворила что-то нехорошее, но не представляла, какие последствия повлечёт её поступок для неё и всех, кто так или иначе имел отношение к сложившейся ситуации.

– Вы поедете со мной, собирайтесь! – грозным тоном сказал Юдин.

– А что будет с Витюшей? Я ему нужна здесь!

– О нём позаботятся врачи, вы уже сделали всё, что могли, – интонацией Юдин дал понять, что винит её в этом сумасшествии.

В следующие два часа в управлении ФСБ был созван экстренный совет по решению создавшейся ситуации. Было выяснено, что Рудольф Рользинг выехал из гостиницы сегодня приблизительно в семнадцать часов, после чего в 18:25 зарегистрировался на рейс Екатеринбург – Москва и вылетел из Екатеринбурга в 19:20. Также стало известно, в процессе его пребывания в России интересовался разработками доктора Рокотова и его группы учёных, работавших над созданием универсального препарата. Собирал информацию о Рокотове и его семье. После допроса Людмилы подтвердились самые страшные опасения. Собрав воедино все доказательства, решили информировать главное управление в Москве.

В это самое время Рользинг находился в самолёте, везущем его на пьедестал почёта. Перелёт длился около двух с половиной часов. Обычно находясь в самолёте, Рользинг занимал себя чтением интересующей его книги, но не в этот раз. Волнение и адреналин делали своё дело, он не мог думать ни о чём, кроме как об удачном завершении дела. Кончики пальцев покалывали, приятная и неконтролируемая дрожь пробегала по его телу. То и дело он смотрел на сидящих вокруг него пассажиров и говорил про себя: «Если бы вы только знали, как я всех обвёл вокруг пальца!», и улыбка появлялась на его лице. От радости и чрезмерного возбуждения Рользинг пребывал в приподнятом настроении…

Опытные оперативники и аналитики в Москве ломали голову над тем, как предотвратить утечку информации. Ведь счёт идёт на часы и минуты. Усугубляло положение ещё и то, что через агентурные данные стало известно об ожидающем Рользинга самолёте в аэропорту Шереметьево, который должен был вывести его и ещё нескольких сотрудников посольства США с территории России. В такой экстренной ситуации нельзя было терять ни минуты. Было предложено по прилёту в Москву рейса из Екатеринбурга произвести задержание Рудольфа Рользинга и его обыск. Как предполагалось, в процессе обыска должны были быть обнаружены доказательства его шпионской деятельности, и тогда появилась бы возможность ареста. Нужно было учитывать тот факт, что американское посольство моментально включилось бы в процесс выгораживания своего резидента, и не найди наши сыщики убедительных аргументов, подтверждающих виновность Рользинга, рано или поздно его пришлось бы отпустить. Мало того, в процессе общения со своими адвокатами Рользинг мог передать им необходимые данные, которыми обладал, и уже учёные в США воспроизвели бы секретную формулу без особых затруднений. На такой риск российские спецслужбы пойти не могли. Поэтому предложение об аресте Рользинга посчитали неактуальным в данной ситуации. Физическое устранение Рользинга представлялось наиболее правильным. Как высказался один из сотрудников, входивших в состав экстренно собранного совета: «Так будет надёжнее!». Не согласиться с ним было бы глупо. Как говорится, нет человека – нет проблем. Эта жестокая и довольно прагматичная истина была в данном случае наиболее подходящей для решения такого рода проблемы. Оставался лишь вопрос, где и как её реализовать. Время стремительно бежало вперёд, его оставалось всё меньше, и было принято решение ввести в дело группу специального назначения.

Х был незамедлительно вызван на Лубянскую площадь, где и решался вопрос о предотвращении утечки информации. Когда X вошёл в кабинет, где собрались наиболее опытные оперативники и спецы, часы показывали 20:30, и до момента приземления рейса из Екатеринбурга, которым летел Рользинг, оставался один час.

– Мы поручаем Вам, как и ранее, сложную, но очень важную для страны миссию, – начал свою речь генерал, возглавлявший экстренный штаб. – Вы должны понимать, что сегодняшнее задание поистине одно из важнейших. Ситуация очень щекотливая, Вам предстоит самостоятельно вместе со своей командой выполнить задание. Никаких сбоев быть не должно! Сейчас Вас посвятят в суть задания, и немедля приступайте! О результате выполнения задания докладываете мне лично!

Получив все необходимые данные об объекте, X вместе со своими подопечными приступил к выполнению поставленной задачи. Рассматривались разные варианты устранения Рользинга. Времени на выполнение задания было мало. Подготовить план действий и разработать стратегию не было возможности. Все обсуждения проходили в дороге от здания ФСБ, расположенного на Лубянской площади, до аэропорта Шереметьево. Помимо недостатка времени, сложность задачи состояла ещё и в том, что рейс 1134 прибывал в тот же аэропорт, из которого в дальнейшем Рользинг должен был вылететь в США. Таким образом, он будет постоянно в здании аэропорта на виду большого количества людей. Не исключалось и то, что его будут встречать и сопровождать представители посольства США, как в дальнейшем и произошло.

Автомобилей в это время на дорогах было немного, и автобус с группой X без труда проехал по Тверской, выехал на Ленинградский проспект, слева промелькнуло здание Белорусского вокзала. Прошло около десяти минут, и группа X уже ехала по Ленинградскому шоссе в районе города Химки. До конечной точки оставалось не более 15 минут. В это самое время по телефону, установленному в служебном автобусе, поступила информация о том, что рейс 1134 из Екатеринбурга благополучно приземлился в аэропорту Шереметьево. Водитель автобуса прибавил хода, несмотря на то, что и до этого момента машина неслась по городским улицам, не обращая внимание на дорожные знаки и сигналивших водителей, высказывавших своё недовольство агрессивным поведением неприметного внешне автобуса.

В 21:43 группа спецов прибыла в аэропорт. У входа их встретил представитель ФСБ, который осуществлял надзор за территорией аэропорта и должен был оказывать содействие в выполнении группой поставленной перед ними задачи. Он быстро смог выяснить, что вылет чартерного рейса С713, которым планировалось вывезти Рользинга с территории России, запланирован в 0:40 по московскому времени. Также стало известно, что Рользинг в сопровождении двух человек, представителей Американского посольства, находится в зале повышенной комфортности. Этим же рейсом, помимо Рользинга, были заявлены 3 пассажира. Все они были сменившиеся по требованиям ротации дипломаты. Пока Рользинг ожидал вылета и мило беседовал с сопровождающими его людьми в строгих костюмах, группа специального назначения обсуждала возможные в данной ситуации варианты его устранения.

Так как до вылета чартерного рейса оставалось чуть больше 2 часов, предполагалось, что Рользинг закажет себе еду или хотя бы напитки, в таком случае его можно будет отравить и представить это как сердечный приступ. Или применить яд, который медленно проникает в организм и оказывает своё действие через несколько часов после его употребления, таким образом, употребив его сейчас, Рользинг умрёт уже за границей. Эта идея, высказанная специалистами по отравляющим веществам, показалась X наиболее удобной в нынешней ситуации. В бар, находившийся в зале повышенной комфортности, был направлен Михаил, специалист по отравляющим веществам. Его переодели в специальную одежду, которую носил весь обслуживающий персонал аэропорта. Старший смены в баре был предупреждён, что временно с ним поработает переодетый милиционер якобы для слежки за подозрительными пассажирами. Такие операции в аэропорту проводились с достаточной регулярностью, поэтому присутствие переодетого «милиционера» не вызвало у работников никаких подозрений. У Михаила с собой была капсула с ядом, который он должен был добавить в еду или напитки, заказанные Рользингом. Оставалось только ждать.

В зале повышенной комфортности, как и в других помещениях аэропорта, были установлены камеры видеонаблюдения, через которые X и его команда наблюдали за Рользингом и его сопровождающими. Но уже миновал час, и ни Рользинг, ни сопровождающие его ни разу не заказали ничего в баре.

На Лубянке ждали хороших новостей. Каждые полчаса X докладывал о ситуации и принятых им решениях. Уже в 23:45, когда до вылета оставалось чуть меньше часа, Рользинг и сопровождающие его мужчины встали и проследовали на стойку регистрации для прохождения необходимых процедур. В этот момент стало понятно, что идея с отравлением провалилась. В действие должен был быть введён запасной план, по которому один из участников группы должен был в толпе пассажиров спровоцировать потасовку с Рользингом, а другой, пользуясь моментом, незаметно специальным устройством сделать ему укол с ядом. Этот план действий был очень рискованный, и в тот момент, когда X уже собирался отдать приказ, в его голове родилась мысль, которую и воплотили в жизнь высочайшие профессионалы своего дела.

И вот ровно в ноль часов сорок минут самолёт SAAB 340, осуществляющий рейс С713 по маршруту Москва – Нью-Йорк с посадкой на дозаправку в Париже, начал разбег по взлётной полосе международного аэропорта Шереметьево. На борту самолёта находился экипаж, состоящий из капитана, его помощника и стюардессы, а также четырёх пассажиров, в числе которых значился Рудольф Рользинг. Все пассажиры пребывали в отличном настроении. После взлёта и набора высоты им был подан превосходный ужин, Рользинг попросил всех наполнить бокалы и распираемый эмоциями сказал: «Дорогие друзья! Теперь я могу с полной уверенностью сказать, что мы с вами совершили очень значимое для Соединённых Штатов дело! И находимся на пороге великого открытия человечества, которое я везу в своей голове! Ещё несколько месяцев назад никто и представить себе не мог, что российские учёные работали, а плоды их трудов будут использовать американцы! И да поможет нам Бог!».

После благополучного вылета рейса С713 из аэропорта Шереметьево курировавший аэропорт сотрудник ФСБ доложил в центр о том, что Рользинг, несмотря на все предпринятые меры, покинул территорию России, после чего X был срочно вызван на Лубянскую площадь. Недовольный генерал кричал в трубку так, что стоящий рядом X замечательно понимал, для чего его вызывают. Когда X вышел из здания аэропорта, на улице стояла ночь. Он поднял голову, и взгляд его устремился к небу, где молодой месяц в окружении сияющих, как бриллианты, звёзд будто улыбался ему. С чувством выполненного долга X сел на переднее сиденье в ожидавшую его служебную «Волгу» и, закрыв за собой дверь, обратился к водителю:

– Давно ждёшь?

– Нет, только подъехал. Но сказали не мешкать, Вас, видимо, уже заждались. Сказано было срочно доставить на Лубянку.

– Ну тогда трогай!

Зарычав, автомобиль тронулся с места и стремглав помчался по ночной дороге. На лице X было удивительное спокойствие. Казалось бы, враг ускользнул, задание провалено, и он должен быть расстроен этим обстоятельством. А он, наоборот, как-то загадочно улыбался, будто предвкушая событие, о котором знает только он.

Чёрная «Волга» подъехала к контрольно-пропускному пункту, водитель предъявил пропуск, и шлагбаум открылся. Машина проехала во внутренний двор и остановилась перед первым подъездом, которым, как правило, пользовалось только высшее руководство. X вышел из машины и, не сказав водителю ни слова, посмотрел на часы и проследовал в подъезд через массивные деревянные двери, инкрустированные коваными металлическими ручками. Он поднялся на второй этаж, прошёл по длинному коридору и очутился в приёмной. Секретаря не было на месте, поэтому он без предупреждения открыл дверь и вошёл в кабинет. В этот момент массивные напольные часы, стоящие в углу кабинета, пробили два часа ночи. Все присутствующие направили свои взоры на Х. Генерал, руководивший всей операцией, встал и обрушился на X с критикой.

– Как же Вы могли, имея разрешение на ликвидацию любой ценой, упустить шпиона!? Вы понимаете, что провалили операцию! Я был уверен в Вашей преданности делу и высочайшей компетентности вашей команды, но сейчас я признаю, что ошибался на ваш счёт. У меня просто нет слов, шпион выкрал важнейшую информацию и свободно покинул территорию нашей страны, а Вы молча созерцали его триумф! Позор! По данному случаю будут сделаны соответствующие выводы, и я думаю, ваша команда будет расформирована! А пока соберите всех своих подопечных и проинформируйте, что до особого распоряжения вы все лишены полномочий!

Весь этот монолог генерал не просто проговорил, а кричал что есть мочи. В то время как X был невозмутим, он дождался окончания генеральского ора и, не изменившись в лице, сказал:

– Товарищ генерал, Вы, по-видимому, плохо информированы. Включите, пожалуйста, телевизор, желательно информационный канал.

– Что Вы имеете в виду, – удивлённо и с негодованием спросил генерал.

– Включите телевизор, – утвердительно повторил Х.

– Включите, наконец, телевизор, – обращаясь к присутствующим офицерам, раздражённым голосом сказал генерал.

Телевизор был включён, на экране появился информационный канал «Евроньюс», и диктор объявил, что поступило экстренное сообщение о крушении рейса С713 в воздушном пространстве Польши. Причины крушения не известны. Выживших в авиакатастрофе нет. Наступила немая пауза. Через мгновенье генерал встал из-за стола, подошёл к X и обнял его.

– Дорогой ты мой! Всё-таки я не зря в тебя верил! Спасибо! Я тут немного погорячился, ну ты понимаешь… А всё потому, что не люблю сюрпризов.

– Товарищ генерал, я был обязан дождаться результата, а уже потом докладывать. Бомба должна была сработать через час двадцать после взлёта, чтобы крушение произошло уже над территорией другого государства. Пока меня везли к вам на индульгенцию, мне сообщили, что наши диспетчеры передали рейс С713 диспетчерам из Белоруссии, оставалось только дождаться двух часов по московскому времени и услышать итоговую информацию. Я не мог доложить о выполнении задания, не имея весомого подтверждения.

Записав последние слова, Гордон перевёл свой взгляд на сидевшего напротив Х, смакующего дорогой виски из хрустального бокала, играющего блёстками в лучах солнечного света. Гордон хотел было спросить, что было дальше, но в эту же минуту интуитивно прочувствовал, что это был конец истории и дальнейшие события уже не имели никакого значения. Дело было сделано!

Конечно же, смерть Рудольфа Рользинга можно было бы оправдать, но как же быть с тем, что в авиакатастрофе помимо него погибли и невинные люди. Эта мысль не давала покоя Гордону. Его моральные принципы шли вразрез с услышанной им историей. И так как отношения между Гордоном и X с недавних пор стали более доверительными, Гордон осмелился задать вопрос:

– Мистер Х, Ваша история мне очень понравилась, она захватывающая, и мне в процессе записывания было очень интересно узнать, чем же всё-таки она закончится, но не сочтите за дерзость и позвольте задать Вам вопрос.

Х молча посмотрел на Гордона и одобрительно кивнул головой. Дождавшись одобрения, Гордон продолжил:

– А как быть с моральной стороной данного дела, ведь помимо предателя и шпиона на борту самолёта, который взорвался, были и ни в чём не повинные люди. Пилот, стюардесса, да и те дипломаты, которые сопровождали Рользинга, ведь это же была их работа, и они наверняка не заслуживали такой смерти?

– В моей работе нет места эмоциям, – ответил Х. И через мгновение добавил: Эмоции для меня – это было слишком дорогое удовольствие, которое я, к сожалению, не мог себе позволить.

Короткий, но очень ёмкий ответ, в котором содержится и грусть от содеянного, и чувство выполненного долга, и ответственность за тяжёлую и для многих людей неподъёмную ношу.

Когда X произносил эти слова, Гордон внимательно наблюдал за ним, и та интонация, и тембр голоса, и грусть в глазах позволили Гордону понять, как сложно было X принимать это решение. Как тяжело брать на себя ответственность и отдавать приказ на уничтожение, когда ты понимаешь, что погибнут и невиновные люди.

Гордон тогда в первый раз поймал себя на мысли, что любой человек, наделённый властью, так или иначе, в большей или меньшей степени всегда стоит перед выбором и зачастую принимает решения, которые противоречат его человеческой сущности, и не будь на нём ответственность за других людей и уж тем более за свою страну, поступил бы иначе.

– Я ненадолго оставлю тебя, мой друг, – сказал Х, вставая из кожаного кресла и поправляя свой атласный шёлковый халат. – Мне нужно побыть одному, – с этими словами он направился в глубь квартиры. Гордон ещё некоторое время, прежде чем уйти, оставался сидеть на застеклённой веранде, пронизанной солнечным светом, думая о произошедшем.

Глава 6
Тёмная сторона медицины

Ещё недавно могучая держава с величественным названием Советский Союз – на сегодняшний день просто исторический период времени длиной в семьдесят лет, оставивший после себя глубокие раны на теле входивших в его состав республик. Распад СССР и трансформация его в Союз Независимых Государств повлекла за собой упадок и стагнацию всех ранее дружественных республик. Россия не стала исключением, а наоборот, с наибольшей силой прочувствовала на себе негативные последствия сначала во времена создания СССР, а повторно уже после его развала. Это катастрофическое событие на фоне пришедшего к власти недальновидного и не знавшего, как исправить положение, президента повлекло за собой необратимые последствия во всех областях развития общества.

Наряду с экономикой, промышленностью, сельским хозяйством пострадала и медицина. Множество умных и опытных врачей разной направленности, имеющих огромный багаж знаний, покинули молодую Россию, не выдержав окружающий их хаос. Многие, движимые идеями мировой медицины, медицины без границ, без разделения на расы и национальности, перебрались в страны, где науке уделяли значительно больше внимания, нежели в родной им России. Были и те, которые цинично преследовали меркантильные интересы или мечтали об эмиграции давно, и как только выдалась возможность, не мешкая ни минуты, сбежали за границу. У каждого из них были свои мотивы, но объединяло их то, что все врачи и учёные, уехавшие из России, вывозили в своих головах очень ценный багаж. Это были знания и опыт, полученные в советских научно-исследовательских институтах и лабораториях, по праву считавшихся одними из лучших в мире. Если в России инженеры, учёные, врачи стали не нужны, то в Америке их ждали с широко распростёртыми объятиями. Сотрудники ЦРУ старательно проверяли всех, кто представлял ценность для национальных интересов страны, и, получив исчерпывающие доказательства их компетентности, пристраивали эмигрантов в профильные лаборатории и исследовательские центры. Советские умы стали свежей кровью в научных коллективах американских учёных. И такой опасный симбиоз разных научных школ и подходов, подкреплённый практически неограниченным финансированием со стороны государства и крупных фармакологических компаний, не мог не привести к бурному развитию передовых технологий.

Несмотря на то что экономика и наука в молодой и только пытающейся встать с колен России после распада СССР были в упадке, так как финансирования катастрофически не хватало, то сотрудники специальных служб, несмотря ни на что, продолжали трудиться не покладая рук. Ведь если инженеры и учёные могли предложить передовым экономикам мира свои знания и умения, то что могли предложить сотрудники КГБ или МВД? Если только выдать некие секреты разрушенного до основания СССР, которые уже давно мало интересовали спецслужбы Америки и Европы, победившие в этой скрытой войне. Поэтому всей огромной армии сотрудников силовых структур СССР не оставалось ничего иного, кроме как служить в структурах вновь созданного государства. Вследствие чего переименованная из КГБ в ФСБ структура не утратила своих навыков и с полной силой трудилась на благо своей страны.

Эмиграция после падения коммунистического режима приняла катастрофические масштабы. Остановить это явление было невозможно, никто не мог запрещать гражданам покидать Россию. Ведь теперь это было уже демократическое государство, в котором люди были свободны в выборе страны проживания. Получив пьянящую свободу, бывшие граждане Советского Союза утратили множество привилегий и возможностей, о которых будут вспоминать уже позже, видя анархию и разруху, творящуюся во времена правления не всегда трезвого президента. Не в силах влиять на отток из страны высокообразованной части населения, спецслужбами России, на удачу возглавляемыми любящими свою Родину и преданными делу людьми, были предприняты необходимые меры для вербовки покидающих страну учёных. Для этого были выделены наиболее подготовленные специалисты и создано обособленное подразделение, основной задачей которого являлось отслеживание научного электората, стремящегося покинуть пределы России. С этими людьми проводилась комплексная работа, и многие из них соглашались, даже уехав за границу, сотрудничать и передавать необходимую информацию. Таким образом, отток из страны специалистов из разных областей привёл к упадку и стагнации, однако наряду с негативными процессами специальные службы России получили возможность значительно увеличить агентурную сеть за рубежом. При этом разместить новых агентов руками американских и европейских коллег в самых что ни на есть засекреченных и интересующих Россию направлениях. За счёт того, что бывшие граждане Советского Союза, уехавшие из России, умело приспосабливались к реалиям жизни в капиталистическом обществе, заграничная агентурная сеть значительно увеличилась. И вот в один из дней по витиеватым каналам службы внешней разведки в Москву поступил уж очень тревожный сигнал.

Один из покинувших Россию учёных Эдуард Константинович Горский, по роду своей деятельности занимавшийся изучением биотехнологий и вирусологией, был принят в один из научно-исследовательских институтов США. Его работа в этом институте была связана с созданием противовирусных прививок.

Эдуард Константинович вместе с другими учёными проводил необходимые изыскания и опыты в этой области. Крупная американская фармацевтическая компания вкладывала значительные средства в это направление фармакологии, и все учёные, занимавшиеся разработкой вакцин, в том числе и Эдуард Константинович, были уверены, что занимаются принципиально важным делом для человечества в борьбе со страшными вирусами, ежегодно уносящими множество человеческих жизней. Никто из учёных и предположить не мог, что работа над вакцинами была всего лишь ширмой для истинного предназначения их деятельности.

Ежедневно коллектив учёных выполнял свою рутинную работу, проводя бесконечное количество опытов и лабораторных исследований. Однако, помимо учёных, непосредственно занимавшихся разработкой вакцины, Эдуард Константинович регулярно видел людей, не являющихся представителями научного сообщества, но принимавших непосредственное участие во всех значимых исследованиях в качестве, если можно так сказать, контролирующей инстанции. Они молча наблюдали за процессами, происходящими в лаборатории, и изредка обращались с какими-то вопросами к руководителю научной группы. Николай Константинович был удивлён таким вниманием со стороны сторонних наблюдателей, потому что раньше никогда не сталкивался с таким тотальным контролем. Тем более что он и его коллеги занимались обычной, в его понимании, работой. Эдуард Константинович также знал, что поговорить об этом со своими коллегами было бы опрометчиво, они, вероятней всего, донесли бы об этом куда следует. А такие вопросы могли бы быть расценены как нечто большее, чем просто любопытство. И, безусловно, негативно повлиять на будущую карьеру Эдуарда Константиновича. Однако несмотря на все трудности, которые могли бы возникнуть из-за излишнего любопытства, Эдуард Константинович не смог просто не обращать на этих людей внимания. Один из человеческих пороков – любопытство, это качество не всегда играет положительную роль в человеческой судьбе. Однако не будь его, и многие открытия, сделанные пытливыми умами, никогда не были бы достояниями человечества. Вот и Эдуард Константинович не смог перебороть своё любопытство и принял решение разобраться, в чём же всё-таки заключается причина столь пристального внимания за разработкой вакцины от обычного гриппа. Он более внимательно стал приглядываться к контролёрам и заметил, что помимо постоянно наблюдающих за ними людей изредка приходили ещё несколько человек, явно непохожих на простых контролёров. Эти никому не известные люди приносили с собой металлический чемоданчик и уединялись вместе с руководителем научной группы в отдельном кабинете. Так как двери и перегородки в лаборатории в основном были сделаны из стекла, Эдуард Константинович имел возможность наблюдать за их действиями.

Каждый раз, когда инородные научному сообществу люди появлялись в лаборатории, заведующий лабораторией Хананий Витальевич Зильберг начинал как-то неестественно себя вести, и Эдуард Константинович это заметил. Зильберг, обычно человек спокойный и уравновешенный, уже немолодой мужчина с темпераментом сангвиника, начинал нервничать и, стараясь не подавать виду, искоса наблюдал за тем, как руководитель научной группы вместе с пришедшими проводил непонятные манипуляции в одной из комнат лаборатории, в которую вход персонала был запрещён. Даже ему, человеку, который по долгу своей работы нёс ответственность за деятельность лаборатории, запрещалось посещать эту злополучную комнату. Нужно сказать, что Хананий Витальевич тоже был выходцем из Советского Союза, однако эмигрировал в США ещё в семидесятые годы, значительно раньше, нежели началось повальное бегство из СССР. Он хорошо себя зарекомендовал и смог получить достойную работу, приносящую ему не только хороший доход, но и что немаловажно, удовлетворение, созерцая плоды своего труда. Хананий Витальевич был ярым ненавистником коммунистического режима и всего, что с этим связано, однако он никогда не позволял себе пренебрежительно относиться к людям, сбежавшим из СССР в поисках лучшей жизни. А к учёным-эмигрантам относился с уважением и всячески пытался им помочь, поэтому и к Эдуарду Константиновичу он проявлял симпатию, тем более что Эдуард Константинович был человек, как говорится, «со светлой головой», и тот факт, что он хромал на правую ногу и пользовался тростью, заставлял всех окружающих с большим трепетом относиться к нему. Поэтому иногда после окончания работы он подвозил Эдуарда Константиновича до ближайшей станции метро на своём автомобиле, а по дороге они разговаривали на разные темы, как правило, ностальгируя о прошлом, вспоминая то, что происходило в то время, когда они ещё жили в стране Советов.

И вот в очередной раз, когда рабочий день был окончен и работники лаборатории уже начали собираться, чтобы отправиться домой, Хананий Витальевич предложил Эдуарду подвезти его до метро. На улице шёл дождь, и Эдуард с удовольствием согласился. Когда Эдуард Константинович переоделся и вышел из здания лаборатории, Хананий Витальевич уже ждал его в заведённом автомобиле. Они поехали по привычному маршруту, первым заговорил Хананий Витальевич. Он вдруг спросил:

– Вы знаете, Эдуард, что наша работа приносит пользу человечеству?

– Конечно, Хананий Витальевич, поэтому я и работаю в лаборатории, зная, что мы с вами создаём нужные человечеству лекарственные препараты, это для меня принципиально важно.

– По этой же причине и я в своё время выбрал эту работу и уверен, что наш труд, как и труд многих других учёных, должен приносить пользу, – своей интонацией Хананий Витальевич как бы дал понять, что чем-то возмущён и хочет о чём-то рассказать. Эдуард это понял и задал наводящий вопрос:

– Что же Вас тревожит?

– Слово тревожит не совсем правильное. Меня возмущает то, с какой неприкрытой наглостью люди, не имеющие отношение к медицине, диктуют нам, учёным, что и как нужно делать! – он глубоко вздохнул и добавил: – Это мне начинает напоминать тоталитарный режим, от которого я в своё время бежал в эту свободную, как мне тогда казалось, страну.

– Я не понимаю, о чём Вы? – пытаясь разобраться, о чём говорит Хананий Витальевич, удивлённо спросил Эдуард.

– Как же Вы не понимаете? Я говорю о тех людях, которые приходят в нашу лабораторию, хотя к медицине не имеют абсолютно никакого отношения. Один из них, который лысый, он из Пентагона, а остальные вроде бы из госдепа. Вот я и спрашиваю, во что превращается наша демократия, где же теперь наши идеалы свободы? Уже и в медицину свои щупальца засовывают.

Эта информация показалась Эдуарду Константиновичу важной, однако такие откровения могли быть и хитроумной проверкой со стороны Ханания Витальевича. Ведь Эдуард совсем недавно пришёл в их коллектив. Поэтому, не зная, как отреагировать в такой ситуации, Эдуард решил не показывать свой интерес к услышанному.

– Не думаю, что эти люди как-то связаны с нашей работой, ведь мы занимаемся разработкой вакцин, возможно, Вы просто излишне взволнованы? Для меня лично важно, чтобы моя работа была результативной и полезной. А эти люди мне абсолютно не мешают!

– Напрасно Вы их недооцениваете, я раньше тоже не обращал на них никакого внимания, однако такая секретность меня просто удивляет. Даже мне, руководителю всей лаборатории, не позволяют входить в помещение, где проводятся опыты с веществами, которые они приносят с собой. Но скажу Вам по секрету, что вся их конспирация и яйца выеденного не стоит. Мне было интересно, и я всё разузнал, – в этот момент глаза Ханания Витальевича блеснули, и он уже готов был поведать, что же ему удалось выяснить. Но тут вдруг в лобовое стекло попал небольшой камень от проезжающей встречной машины, и момент был упущен.

– Вот чёрт, ещё этого не хватало. Вроде обошлось. Эдуард, Вы не видите трещины?

– Нет, не вижу, вроде бы обошлось.

– Ну и хорошо, так о чём я говорил? А, да, про злодеев, которые хотят лишить нас свободы, – тут Хананий Витальевич сделал паузу, а потом продолжил: – Ну да ладно, не будем о грустном. Тем более что мы уже подъезжаем.

Автомобиль плавно свернул направо и остановился напротив станции метро. Дождь шёл, не прекращаясь. Эдуард накинул на голову капюшон, поблагодарил Ханания Витальевича и, попрощавшись с ним, вышел из машины. Всю дорогу до дома он думал о том, что недавно услышал. Анализируя фразы, слетевшие с уст старого еврея, Эдуард пришёл к выводу, что это была не проверка, скорее всего, это была своего рода ответная реакция на недоверие и вытекающее из этого унижение, которое испытывал Хананий Витальевич. Нужно понимать, что он искренне поддерживал и сам пропагандировал американский образ жизни. Всегда стремился подчеркнуть, как важно быть свободным человеком и как эта свобода исключительно положительно сказывается на всём американском обществе, которое, по его глубокому убеждению, является олицетворением передового человечества. А ему, получается, не доверяют.

Можно было по-разному относиться к идеалам этого человека, но не верить в его искренность по отношению к своей стране, куда он эмигрировал из ненавистного ему СССР, было большой ошибкой. Ведь Хананий Витальевич потратил чуть ли не всю свою сознательную жизнь на то, чтобы бороться с несправедливостью и отстаивать демократические идеалы. По этой причине в СССР он был не угоден, его вольнодумие расценивалось как угроза, а научная деятельность всячески притеснялась. И получив возможность сбежать в США, Хананий Витальевич был безмерно счастлив и, не мешкая ни минуты, отправился в путь. С того самого момента, когда он стал гражданином США, и по сегодняшний день Хананий Витальевич ни разу не изменял своим принципам. И тот факт, что кто-то хочет изменить привычное для него общество, с присущими ему нормами морали и человеческими свободами, дарованными конституцией, возмущал его до глубины души. Это всё и явилось причиной его такого, на первый взгляд, подозрительного красноречия.

Что же хотел сказать и не сказал Хананий Витальевич? Этот вопрос не давал покоя Эдуарду Константиновичу. Как же разузнать, что таится за ширмой секретности? Возможно, это просто ущемлённое самолюбие старика, а может, и действительно что-то очень важное.

Эдуард Константинович постарался с максимальной точностью воспроизвести всё, сказанное Хананием Витальевичем, на бумаге, прочёл несколько раз, вспоминая, с каким эмоциональным подтекстом это всё говорилось, но, к сожалению, ничего нового, что могло помочь пролить свет на загадочных посетителей лаборатории, он не нашёл. Однако лист бумаги, на который всё записал, выбрасывать не стал и, сложив его пополам, убрал в ящик письменного стола.

Этот разговор оставил у Эдуарда Константиновича чувство незаконченности, и его пытливый ум вновь и вновь возвращался к вопросам, на которые он старался, но никак не мог найти ответа. Постараться самому пролить свет на причины, по которым люди, не имеющие отношения к медицине, с завидной регулярностью появлялись в лаборатории с секретными поручениями, было опасно, потому как малейшее подозрение со стороны руководства или других учёных привело бы к краху. Его бы обязательно уволили с «волчьим билетом», и неизвестно ещё, какие последствия это могло за собой повлечь, так как при приёме на работу Эдуард Константинович подписывал множество разных документов, запрещающих ему разглашать информацию о своей деятельности и вникать в то, что не входило в круг его обязанностей. Но как же докопаться до истины? Возможно, Хананий Витальевич и в следующий раз разоткровенничается и даст исчерпывающий ответ на всю эту ситуацию? Однако любопытство и чувство необъяснимой секретности уж очень взволновали Эдуарда Константиновича, и ждать удобного шанса поговорить с Хананием Витальевичем у него просто не хватало терпения. Эдуард принял решение во что бы то ни стало приложить максимум усилий и продолжить разговор с Хананием Витальевичем. И в этом порыве, мотивируемом его природным любопытством, сам Бог ему благоволил. События складывались как нельзя лучше.

Не прошло и недели с того дня, как состоялся первый разговор между Эдуардом Константиновичем и Хананием Витальевичем, и вновь в лабораторию пришли люди с секретным чемоданчиком. Всё происходило по обычному сценарию, на входе их встретил руководитель научного коллектива. Он сопроводил их в специальное помещение, где уже были подготовлены необходимые для их деятельности оборудование и инструменты. Однако не всё пошло как обычно. Как только они вошли в специально приготовленное для них помещение и разложили перед собой принесённые в железном чемоданчике миниатюрные пробирки с неизвестным содержимым, свет в лаборатории загадочным образом погас. Внешних окон в лаборатории не было, и в помещении наступила кромешная тьма. Кто-то попытался воспользоваться зажигалкой, чтобы хоть как-то осветить помещение, но его резко одёрнули, так как в лаборатории мог произойти пожар, и всем пришлось ждать несколько минут в полной темноте, пока не заведётся резервный генератор. Кто и что делал в эти несколько минут, можно было только догадываться, прислушиваясь к шорохам, идущим из разных сторон. Нужно также представлять для себя, что все двери в лаборатории были снабжены магнитными замками, и когда электричество было отключено, замки на время перестали работать. Но в тот момент никто не придал этому большого значения, и как только подача электричества была восстановлена, каждый вновь продолжил свою работу. Когда рабочий день уже подходил к концу и часы показывали 17:45, Хананий Витальевич, обычно уходивший с работы чуть ли не последним, начал собираться домой. Эдуард это заметил и подошёл к нему с просьбой.

– Хананий Витальевич, я хотел Вас попросить довести меня до метро, а то на улице опять дождь, а я, по обыкновению, забыл дома зонт, – Эдуард лукавил, зонт у него был, он предусмотрительно взял его с собой, когда утром, выходя из дому, увидел на небе тучи, он специально спрятал его в своём шкафчике для переодевания, так как лучшего аргумента, чтобы не получить отказ, он в тот момент не придумал. Ханания Витальевича не смутила такая просьба, и он согласился подвести Эдуарда. Они вместе вышли из здания и направились к автомобилю Ханания Витальевича, стоящего на прилегающей к зданию парковке. Шёл дождь, и когда владелец автомобиля засунул руку в карман плаща, чтобы достать ключи, то вместе с ключами из кармана выпала маленькая стеклянная пробирка. На удивление она не разбилась, а только лишь издала при падении характерный звук ударившегося об асфальт стекла и покатилась в сторону. Хананий Витальевич перепугался, в этот момент он резко посмотрел на Эдуарда Константиновича и только после этого перевёл взгляд на лежащую под дождём стеклянную пробирку. Ничего не говоря, он поднял её и положил обратно в карман. Эдуард Константинович, возможно, и не придал бы значения этой ситуации, но поведение Ханания Витальевича и его испуганный взгляд сразу же дали понять: здесь что-то не так, он что-то скрывает. Ловким движением машина была открыта, и они быстро сели в неё, подгоняемые проливным дождём. Хананий Витальевич повернул голову в сторону Эдуарда и, сделав глубокий вздох, сказал:

– Ничего не спрашивайте, мой друг, раз уж так случилось, то я сам всё Вам расскажу. Уверен, что Вы меня поймёте. Сегодня суббота, и если Вы не против, то я приглашаю Вас к себе домой, и там в спокойной обстановке мы всё обсудим. Тем более что нас дома ждёт вкусный ужин! – с этими словами Хананий Витальевич завёл машину, и они плавно тронулись с места. Дождь своими каплями стучал по крыше Бьюика, и только радио с небольшой хрипотцой перекрывало своим звучанием эту хаотичную барабанную дробь. Дорога была свободна, и они быстро добрались до небольшого частного дома в пригороде, где жил Хананий Витальевич и его жена Сара. По дороге они не промолвили ни слова, только несколько раз обменявшись взглядами.

Дом семьи Зильберг представлял из себя двухэтажное строение без изысканных архитектурных форм, обрамлённое по периметру невысоким забором из аккуратно остриженных кустов. На первый взгляд, он ничем не отличался от других домов, выстроенных в привычном для Америки стиле, но одна вещь явно выделяла его из общего фона серых однообразных фасадов. Между первым и вторым этажами, прямо над входной дверью гордо реял американский флаг. Это лишний раз подчёркивало отношение Ханания Витальевича к своей стране. К стране, в которой он живёт, и к тем ценностям, которые, по его глубокому убеждению, эта страна олицетворяет в мире.

Несмотря на то что дом внешне казался небольшим, внутри он был довольно просторным. Мебели было немного, но вся она была подобрана со вкусом. Посреди гостиной стоял большой деревянный стол, покрытый ажурной скатертью, вокруг которого были расставлены восемь красивых резных деревянных стульев. Вдоль стены располагался старинный сервант с выставленной в нём фарфоровой посудой и памятными фотографиями. В противоположном от входа углу рядом с журнальным столиком, выполненном в античном стиле, находились два антикварных кресла, с изящными деревянными ножками. Чувствовалось, что хозяева с особым трепетом и любовью относятся к своему дому.

– Проходите и присаживайтесь, Эдуард, сейчас я познакомлю Вас со своей женой, – не успел Хананий Витальевич закончить свою фразу, как в гостиную вошла стройная немолодая женщина в строгом неброском наряде.

– Это моя Сара, – с особой нежностью в голосе произнёс Зильберг.

– Здравствуйте, очень приятно, меня зовут Эдуард.

– Здравствуйте, Эдуард, мне тоже очень приятно. Хананий Витальевич редко приглашает к нам в дом гостей. Присаживайтесь за стол, я сейчас накрою вам ужин, – с этими словами Сара удалилась на кухню, а Хананий Витальевич похлопал Эдуарда Константиновича по плечу и с улыбкой на лице сказал:

– Присаживайтесь, не стесняйтесь. Вы явно ей понравились. Сара – очень искренний и прямолинейный человек. Мы прожили с ней вместе так много лет, что я уже и не помню того времени, когда жил один.

Ужин был скромным, но все приготовленные блюда были на редкость вкусными. После ужина был подан чай, и Сара, как умудрённая опытом женщина, оставила мужчин наедине, тактично откланявшись.

Когда они остались вдвоём, Хананий Витальевич первым прервал молчание. Он сделал глубокий вздох, поставил руки локтями на стол и сложил пальцы между собой, облокотив на них подбородок. После чего перевёл свой взгляд на Эдуарда Константиновича и, убедившись, что собеседник готов внимательно его выслушать, начал свой монолог.

– Эдуард Константинович, сегодня Вы стали невольным соучастником моего тайного расследования. Поверьте, я не хотел Вас в это впутывать, но получилось, как получилось. И теперь я должен понять, что Вы думаете на этот счёт.

– Я на самом деле не совсем понимаю, о чём идёт речь, – ответил Эдуард, пытаясь сделать вид, что не понимает, к чему клонит старик.

– Мой друг, сегодня Вы видели, что выпало из кармана моего плаща. Думаю, что в ближайшие дни те, кто не досчитается пробника, начнут его разыскивать и опрашивать всех, кто работает в лаборатории. Так вот, когда Вас спросят, видели ли вы, чтобы кто-то из персонала выносил стеклянную пробирку, вероятнее всего, Вы вспомните сегодняшнюю ситуацию, произошедшую на парковке. Поэтому, опережая предстоящие события, я должен понять, стоит ли мне вас остерегаться или нет.

Эдуард Константинович понял, что его попытка сделать вид, якобы он не понимает суть разговора, оказалась тщетной и притворяться дальше было бессмысленно и даже глупо. Он несколько секунд молчал, раздумывая, что же ответить Зильбергу, в то время как Хананий Витальевич не сводил с него глаз в ожидании ответной реакции на произнесённые им слова.

– Не буду скрывать и скажу Вам начистоту, – начал говорить Эдуард, – всё, что происходит в нашей лаборатории, у меня так же, как и у Вас, вызывает некоторое недоумение. В прошлый раз, когда Вы подвозили меня до метрополитена, Вы сказали фразу, которая меня заинтриговала, и я до сегодняшнего дня пытался понять, но, к сожалению, так и не смог разобраться, что же Вы имели в виду, произнося фразу «эти люди хотят лишить нас свободы». И сегодня я напросился поехать с Вами, чтобы попытаться поговорить и пролить свет на этот не покидающий мою голову вопрос.

– Почему тогда Вы сразу меня об этом не спросили?

– Честно говоря, я не был уверен, что могу Вам доверять. Но сегодня после всего сказанного Вами я понял, что могу быть с Вами откровенен, и надеюсь получить ответ на интересующий меня вопрос.

– Не всё так просто, как Вам кажется. Вы даже представить себе не можете, что они задумали. Если бы мне кто-то это рассказал, я, наверное, не поверил бы. То, что я забрал из лаборатории сегодня, окончательно расставит все точки над «и». Пойдёмте со мной, я всё Вам расскажу.

Они вышли на задний двор и, пройдя по вымощенной тротуарной плиткой дорожке, подошли к небольшому строению, внешне напоминавшему сарай для хранения садового инвентаря.

– Проходите, – сказал Хананий Витальевич, открывая дверь сарая. – Это моя маленькая лаборатория. Знаете ли, мне всегда нравилось заниматься научной деятельностью, поэтому некоторые свои опыты мне приходилось делать именно здесь. И благодаря такой возможности, я смог докопаться до истины, выяснить причину такого пристального внимания к нашей лаборатории со стороны специалистов, казалось бы, таких далёких от медицины. Я потратил на это уже больше года своей жизни, и сегодняшний мой поступок, вернее сказать, тот материал, который я выкрал из лаборатории, станет подтверждением моей гипотезы, на первый взгляд, кажущейся фантастикой. Но независимо от того, что я буду вам рассказывать, прошу меня не перебивать. И так перейдём к сути. Когда в нашей лаборатории впервые появились представители Пентагона и госдепартамента, я был удивлён, но не придал этому особого значения. Однако через некоторое время в лабораторию закупили новейшее оборудование и не только профильное, но и технику, абсолютно не имеющую отношение к вирусологии или фармацевтике. После всего этого увеличили штат сотрудников и значительно повысили финансирование. Это мне удалось узнать, так как я близко знаком с нашим бухгалтером, когда-то я помог ей устроиться на работу, и она благодарна мне за это. Дальше интереснее, вместо вирусологов, микробиологов и лаборантов в лаборатории появились люди, специализирующиеся в технических областях, но точно не в медицине и не в фармацевтике. Помимо всего в лаборатории ввели особый порядок посещения некоторых помещений, даже мне, человеку, по должности отвечающему за всю лабораторию, запретили входить в некоторые помещения. Сами подумайте с чего бы это? И тут я, безусловно, задался вопросом, что же происходит на самом деле? Я начал анализировать остававшийся после опытов материал, который попадал в мусорные мешки. Несколько раз мне повезло, и в мусорном мешке оказались несколько выброшенных стандартных листов с записями итогов испытаний вакцин, однако вместо описания лечебных свойств вакцин описывались реакции живых существ на разную частоту звуковых и магнитных сигналов. И тогда я опять задался вопросом, как связаны опыты, которые описывались в лабораторных записях, и то, чем официально занимаемся мы? Так вот, ответ на этот вопрос я нашёл чуть позже, получив в своё распоряжение ампулу с вакциной, которую испытывают в нашей лаборатории. Здесь, в своей маленькой лаборатории я смог внимательно изучить содержимое ампулы. И рассмотрев вакцину под микроскопом, я увидел частицы инородных тел, вернее сказать, инородные вкрапления. А когда я увеличил разрешение микроскопа, то рассмотрел микрочастицы, которые вначале мне показались случайно попавшими в вакцину. А потом я смог раздобыть невскрытую ампулу, и в ней тоже были инородные тела. Тогда я решил подвергнуть раствор из пробирки воздействию звуковых волн разной частоты, как было описано в документации, полученной мною в лаборатории, но ничего не происходило. И я уже было сдался, но потом решил изменить частоту звуковых колебаний, и вдруг на частоте от сорока пяти до восьмидесяти герц частицы начали хаотично двигаться. Потом я ввёл часть вакцины лабораторной крысе и воздействовал на неё звуками той же частоты, при которой частицы, находящиеся в вакцине, реагировали. И что бы вы думали, крыса начала вести себя агрессивно, кидаясь на стенки клетки. Потом я немного усилил сигнал, и крыса начала грызть железные прутья клетки с такой силой, что сломала свои зубы. Вы представляете, крыса разорвала о прутья свою пасть, до крови разорвала. Увиденное поразило меня, и я продолжил эксперименты. На разных звуковых частотах эти частицы, находившиеся в организме животного, заставляли его вести себя по-разному. Агрессия, апатия, обострение чувства голода и наоборот. Таким образом, мною был сделан вывод, что при помощи вакцины наши спецслужбы, избегая каких-либо подозрений, вводят гражданам в организм под видом вакцин от гриппа эти наночастицы. При помощи которых, зная необходимые звуковые частоты, могут воздействовать на людей. Вы понимаете, о чём я Вам говорю? Это тотальный контроль! Понимаете?! Все, кто прививались от гриппа, возможно, уже заражены этим новым оружием по-настоящему массового поражения. Другими словами, те, у кого есть нужные данные о частоте звукового сигнала, могут воздействовать на людей, на огромное количество людей. На их эмоциональное и психическое состояние. Практически превращая человека в кибер-зомби, полностью подчиняющегося отданным ему посредством звуковых волн командам. Вы понимаете, что это преступление против человечества. Таким образом, у людей отнимают свободу, право выбора и вообще, превращают человека в раба поневоле. Да, и ещё я выяснил, что эти частицы разнятся между собой, возможно, что они реагируют не только на звуковые сигналы, но и на электромагнитные волны или на что-то другое. В своих опытах я не смог выяснить, чем ещё можно воздействовать на эти «чудесные» маленькие частицы, но уверен, что я выяснил далеко не все характеристики, не побоюсь этого слова, оружия, да, именно оружия, причём самого совершенного.

– У меня просто нет слов, это ужасно! – произнёс ошеломлённый от услышанного Эдуард Константинович. Он представил в своей голове страшную картину возможного развития событий. «Как уязвим человек в современном мире», – подумал он, и в ту же секунду его посетила другая страшная мысль, которая заставила его содрогнуться, как будто бы жало шершня проникло в кожу, причиняя ему боль.

Хананий Витальевич заметил реакцию Эдуарда и спросил:

– О чём Вы сейчас подумали? Вы представили весь ужас происходящего в нашей свободной стране?

– Да, Хананий Витальевич, я попытался представить, что может произойти в США, и ужаснулся, но что ещё более ужасно, – Эдуард сделал паузу и нахмурил брови, – это то, что мы ведь экспортируем эту вакцину во многие страны мира.

– Да, мой друг, Вы правы, это ужасно! Но другие страны меня волнуют меньше всего, я беспокоюсь о нашей стране, о нашей великой и свободной стране. О стране, которая представляет собой оплот торжества свобод! А то, что будет в Африке или Азии и даже в России, меня не беспокоит. Ведь там живут дикари и невежды. Все, кто хоть немного дорожат своей свободой, уже давно перебрались в США. Более того, если бы я был уверен в том, что наша вакцина с этими добавками используется только для экспорта, то счёл бы это важным для нашей страны проектом. Потому как мы это исключительная нация, имеющая право на защиту себя и своего образа жизни от посягательств. Но, к моему великому сожалению, я доподлинно знаю, что этой гадостью заражают наших соотечественников, и этот факт меня беспокоит.

Эдуард Константинович хотел было возразить, но понял, что спорить с Хананием Витальевичем бесполезно и высказанное им мнение может только навредить ему в дальнейшем. Поэтому он перестал высказываться, а решил побольше узнать о том, что известно Хананию Витальевичу.

Они поговорили ещё некоторое время, после чего Хананий Витальевич продемонстрировал Эдуарду несколько опытов с лабораторными крысами, показав на практике, как работает вакцина. Эти опыты произвели на Эдуарда Константиновича неизгладимое впечатление. Он в первый раз за свою жизнь увидел, как крысы по команде, отданной Хананием Витальевичем посредством подачи сигналов на разных звуковых частотах, абсолютно не слышных для человека, то затихали, то становились агрессивными, а в конце опыта погибали, содрогаясь в конвульсиях.

Когда Эдуард Константинович пришёл домой, он, не раздеваясь, сел за письменный стол и начал переносить на лист бумаги всё то, что сегодня услышал и увидел в гостях. Эти записи на следующий день Эдуард Константинович экстренно передал в российское посольство, так как искренне любил свою Родину и никогда не забывал, где он родился и впервые произнёс слово «мама». Нужно отметить, что при отъезде из России с Эдуардом Константиновичем, как и со многими покидающими родину учёными, сотрудниками спецслужб была проведена определённая работа, а в США с ним всегда поддерживал связь человек, являвшийся связным между российским посольством и такими же, как и Эдуард, эмигрантами.

Эта новость в посольстве показалась немного фантастической, и первоначально к этой информации отнеслись скептически, однако, когда через несколько часов поступила информация о том, что в пригороде Вашингтона дотла сгорел дом профессора Зильберга и в пожаре погибли он и его жена, то к переданным Эдуардом Константиновичем данным отнеслись уже более серьёзно. Эдуарду Константиновичу было предложено не возвращаться домой, так как опасность, что его могут устранить, как это было сделано с семьёй Зильберг, была очень велика. А Эдуард Константинович теперь представлял из себя очень важного свидетеля и обладал уникальной информацией, поэтому, когда в Москву по засекреченным каналам связи была передана зловещая информация, решение было принято молниеносно, и для доставки и сопровождения Эдуарда Константиновича в Россию был вызван Х.

Х и его подчинённым предстояло переправить Эдуарда Константиновича в Россию в целости и сохранности. Ничего трудного, на первый взгляд, но всё было осложнено всего лишь тем обстоятельством, что все спецслужбы США разыскивали Эдуарда и, беря во внимание, как они расправились с Зильбергом и его женой, можно было с уверенностью сказать, что в живых Эдуарда Константиновича никто оставлять не собирался.

Провести операцию по вызволению из американского плена эмигранта, пытающегося спасти свою Родину от незримой смертельной опасности, оказалось не так уж и легко, как могло показаться на первый взгляд. Вся сложность и щекотливость ситуации была продиктована обстоятельствами и местом, откуда нужно было вывезти, по сути, не имеющего отношения к России человека. Эдуард Константинович был гражданином Америки, и юридически российская сторона не могла официально вывезти его за пределы страны без ведома США. Тем более что власти США могли обвинить его в тот момент в любом смертном грехе только для того, чтобы не дать покинуть стану. А смерть Эдуарда Константиновича была лишь вопросом времени и удачного несчастного случая.

Для вылета в США в качестве дипломатов из всей группы X было разрешено отобрать четверых человек, количество агентов было продиктовано согласованным планом регламентированной ротации между внешнеполитическими ведомствами обеих стран. И под видом новых сотрудников российского посольства в США должна была прибыть группа наших агентов. Однако, проанализировав обстановку, X выступил против такого решения:

– Товарищ генерал, Вы должны понимать, – обратился X к генералу внешней разведки, курировавшему данную операцию, – что в США работают не менее грамотные специалисты и наш приезд в страну в качестве дипломатов вызовет подозрение в нынешней ситуации. Мы привлечём лишнее внимание к своим персонам, поступив так, как советуете Вы. Более того, в этом случае каждого из нас будут отслеживать как минимум так же внимательно, как следят за рядовыми сотрудниками посольства. В сегодняшней ситуации это недопустимо и может негативно сказаться на исходе нашей миссии. Поэтому считаю правильным прибыть на территорию США раздельно, в качестве туристов и что немаловажно туристов из разных стран. Причём въехать в страну лучше через разные города, а ещё лучше разными способами.

После недолгого совещания было принято решение и даны необходимые распоряжения по подготовке нужных документов для жаждущих посетить США туристов из Грузии, Армении и Украины.

В то время пока X со своими подопечными под видом граждан других стран, желающих посетить США, предпринимал все необходимые действия для того, чтобы прибыть туда незамеченными, в посольстве России, находящееся в Вашингтоне, всячески опекали Эдуарда Константиновича. Ведь на него, по сути говоря, началась незримая охота. За последние сутки в районе, где находилось посольство, было замечено увеличение активности со стороны спецслужб США. Через агентурную сеть российским специалистам стало известно, что агенты американской разведки всячески пытаются выяснить местонахождение Эдуарда Константиновича Горского, склоняясь к тому, что он находится в здании посольства России. Так как спецслужбы США не знали точной информации, насколько Эдуард Константинович был вовлечён в процесс разоблачения секретных данных о «чудодейственной» вакцине, то предполагали, что он так же, как и Зильберг, обладает большим количеством данных об опытах и несёт в себе реальную угрозу как свидетель такого античеловеческого, по сути, проекта. Боясь огласки и международного скандала, США в лице своих агентов предпринимало нечеловеческие усилия, чтобы устранить проблему, но ничего существенного сделать им не удавалось. Не удалось даже доподлинно выяснить, находится ли Эдуард Константинович в здании посольства России, однако эта версия являлась наиболее вероятной. По этой причине за посольством, и без того отслеживаемым спецслужбами США, надзор был усилен.

Уже через двое суток вся команда X была в сборе. В здании посольства был выделен кабинет, в котором X и его подопечные разрабатывали план по вывозу Эдуарда Константиновича с территории США. Концентрация внимания на посольстве была беспрецедентна, практически не скрывая своего присутствия, американские агенты круглосуточно наблюдали за всеми входящими и выходящими из посольства людьми. Вывезти Эдуарда Константиновича за пределы посольства незамеченным было практически невозможно. Более того, как стало известно, американским спецам было дано разрешение на ликвидацию Эдуарда Константиновича при любом удобном случае. Нет человека – нет проблем. А в нашем случае нет свидетеля, нет и доказательств. При этих обстоятельствах X и его команде нужно было придумать, как выполнить поставленную руководством задачу.

Помимо всего прочего сложность состояла ещё и в том, что Эдуард Константинович хромал на правую ногу. И это обстоятельство невыгодно выделяло его на фоне других людей. Это увечье, как сказали бы военные, демаскировало его в толпе людей и позволило бы его врагам с лёгкостью уничтожить цель. Однако в умелых руках профессионала любой недостаток можно обратить в достоинство. И, казалось бы, увечье, делающее Эдуарда Горского узнаваемым и уязвимым, помогло X в осуществлении, на первый взгляд, фантастического и по-своему интригующего плана по его спасению.

Приблизительно в одиннадцать часов утра из посольства России через подъезд, обычно используемый для обслуживающего персонала, вышло двое человек. Один из них был одет в серый классический плащ, при этом прихрамывал на правую ногу и при себе имел трость, как две капли воды похожую на ту, которой пользовался Эдуард Константинович, во всяком случае эту трость при допросах описывали работники лаборатории, в которой некогда он работал. На голове прихрамывавшего человека была одета чёрная шляпа, и верхняя часть лица была прикрыта её полями. Один из агентов, следивший за посольством, сразу же узнал в этом человеке Эдуарда Горского. Он, не мешкая ни секунды, по рации доложил об этом агенту, координирующему действия всех причастных к слежке за посольством специалистов. Информация была настолько важна, что молниеносно были проинформированы первые лица американских спецслужб. Решение нужно было принимать быстро, пока была возможность предпринять необходимые действия по отношению к Эдуарду Горскому. Несколько снайперов, специально размещённых в окружавших посольство зданиях, взяли цель на мушку. Оставалось только получить подтверждение о том, что объект наблюдения идентифицирован. Агент, первоначально сообщивший о выходе из здания посольства двух мужчин, один из которых прихрамывал, получил дополнительное указание идентифицировать личность Эдуарда Горского, прежде чем отдать приказ на уничтожение.

Так как прихрамывавший человек в шляпе не мог быстро идти, то за время согласования всех вопросов среди американских агентов двое мужчин успели пройти от подъезда, из которого они вышли, всего около сто метров и пока находились на территории посольства. А на выходе с территории охраняемого, диппредставительства непосредственно возле ворот их уже ждал чёрный бронированный «Кадиллак» с тонированными стёклами. Времени на раздумья не было, снайперы ждали команды на поражение цели. Как ни пытался агент всмотреться в лицо предполагаемой жертвы, у него не получалось однозначно оценить, кто же скрывается под шляпой с полями. Однако и одежда, и трость, да и телосложение были однозначно Горского, при этом не так уж и часто встретишь человека с характерной хромотой на территории российского посольства. И агент, взяв на себя ответственность, подтвердил личность Эдуарда Горского. Но пока он доложил по команде, и руководитель спецоперации принял решение и передал его для исполнения снайперу, прихрамывающий человек успел сесть в автомобиль, ожидавший его у входа в посольство. Американским агентам не оставалось ничего иного, кроме как начать преследование автомобиля и приготовиться к встрече цели уже в конечном пункте, там, куда направлялся автомобиль. С этой целью основное количество следивших за посольством агентов были сняты со своих позиций и на служебных автомобилях начали преследовать «Кадиллак», в который сел идентифицированный агентами Эдуард Горский и сопровождающий его мужчина.

«Кадиллак» двигался по дорогам Вашингтона, несколько раз петляя по ломаному маршруту, как бы пытаясь выяснить, есть ли слежка. Американцы это заметили и в процессе слежки меняли автомобили, дабы не выдать себя. После получаса катаний по городу автомобиль, в котором предположительно ехал Эдуард Горский и сопровождающий его мужчина, выехал на автомагистраль, ведущую в аэропорт. Стало понятно, что Горского попытаются вывезти через воздушную гавань. Тем более что именно из аэропорта, в который направлялся тонированный «Кадиллак» с дипломатическими номерами, был заявлен чартерный рейс по маршруту Вашингтон – Париж – Москва. Сомнений у агентов американской разведки не оставалось. В аэропорт, опережая «Кадиллак», выдвинулась группа спецов. Заняв удобные позиции, снайперы затаились в ожидании цели. И вот через некоторое время на территории аэропорта появился «Кадиллак». Машина медленно проследовала по дороге, ведущей к секции для пассажиров, вылетающих чартерными рейсами, и остановилась в двадцати метрах от входа в само здание аэропорта. Американцы предусмотрительно создали искусственное препятствие в виде нескольких автомобилей такси, которые должны были заставить «Кадиллак» остановиться подальше от входа в здание и дать возможность снайперам выполнить свою работу.

Все были наготове, время шло, но из машины никто не выходил, американцы нервничали. Снайперы держали палец на спусковом крючке и ждали появление цели. Но прошло уже две минуты, однако автомобиль стоял с работающим двигателем, и никто не пытался из него выйти. Каждая секунда ожидания для американских агентов тянулась как вечность. И вдруг задняя дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышел сопровождавший Эдуарда Константиновича мужчина. Он огляделся по сторонам, потом, обойдя автомобиль сзади, подошёл к задней правой двери, ещё раз внимательно оценив обстановку, открыл её. С пассажирского сиденья «Кадиллака» не спеша, пытаясь опираться на трость, вышел человек, предусмотрительно заранее одевший на голову всё ту же шляпу с полями. Снайпер поймал цель в объектив прицела и произвёл выстрел. Пуля попала прямо в голову жертве, и бездыханное тело рухнуло на землю. Сопровождавший цель мужчина схватил уже бездыханный труп и начал втаскивать его обратно в «Кадиллак». Выстрел был произведён бесшумно, и никто из окружающих сразу не понял, что произошло на самом деле. Казалось, что человеку стало плохо и у него подкосились ноги. И только брызги крови выдавали истинную причину падения на асфальт мужчины в шляпе. Втащив труп в «Кадиллак», сопровождавший крикнул что-то водителю, и машина сорвалась с места, оставив на забрызганной кровью мостовой трость и окровавленную шляпу с пулевым отверстием. Американская разведка ликовала, был произведён доклад о том, что опасность устранена. Сомнений не оставалось, и трость, и шляпа были проверены и идентифицированы как вещи, принадлежавшие Эдуарду Горскому. Дело было сделано. Однако пробы крови, которые были взяты с места убийства и проанализированы чуть позже, не совпадали по группе крови с кровью Эдуарда Горского, и это было ударом ниже пояса.

О своём убийстве Эдуард Константинович Горский узнал чуть позже, находясь на борту быстроходного катера, который на всех парах мчался к берегам «острова свободы», где его уже ждал настоящий чартерный рейс прямиком на Родину.

Кто же тогда был застрелен снайпером?

В агентурной сети российских агентов, работающих в США, безусловно, были и двойные агенты, которые под видом преданных России людей старались больше для своего кармана, нежели трудились за идею. А в Америке, где деньги печатают в неограниченном количестве, всегда готовы платить за информацию. И те люди, чьи жизненные принципы и совесть позволяли брать деньги, предавая своих близких, становились двойными агентами, всегда находя себе оправдание. Как правило, таких агентов знали и использовали их в качестве дезинформирования противника. Когда нужно было пустить по ложному следу, то информацию сливали такому агенту, и он, ничего не подозревая, передавал её своим покровителям. Однако после этого агент, как правило, терял свою ценность, так как со временем всё тайное становилось явным. Одним из таких агентов был некто Иосиф Шварц, клятвенно обещавший верой и правдой помогать российским специалистам внешней разведки, однако параллельно также присягнул на верность ЦРУ. Иосиф очень любил деньги и относился к ним с особым трепетом. При этом, будучи человеком ущербным и слабохарактерным, верил в то, что при помощи хрустящих купюр сможет компенсировать свои недостатки. Поэтому, как он сам часто говорил, за деньги был готов на многое, а за большие деньги на всё. Иосиф занимал должность помощника главы еврейской диаспоры Вашингтона и по долгу своей деятельности общался с множеством людей разного социального положения, откуда и черпал информацию, которую с успехом продавал, пытаясь сколотить состояние. Этот персонаж не вызывал у X ни малейшего уважения. Более того, узнав о том, как Иосиф за вознаграждение выдал одного из своих прихожан, помогавшего семье из России перейти границу, X уже не сомневался в правильности выбора его в качестве наживки для агентов США.

Нужно было понимать, что помимо агентов, постоянно отслеживающих перемещение вокруг посольства, во всех аэропортах и морских гаванях был усилен контроль, дабы не допустить возможного бегства из страны Эдуарда Константиновича. И просто выехать из страны Эдуарду никто бы не позволил. Даже если предположить, что при помощи дипломатических рычагов, оформив нужные документы, попытаться вывезти Эдуарда Константиновича, то с уверенностью можно было сказать, что его просто физически устранят, при этом не особо заботясь о методах проведения такой операции. Шумиха поднималась нешуточная, и в такой ситуации шаблонно действовать было нельзя.

Иосиф Шварц был приглашён в российское посольство якобы для согласования и уточнения порядка проведения встречи еврейской диаспоры с приезжавшими в ближайшее время представителями российских евреев в США. Такие встречи проводились довольно часто, поэтому особого подозрения ни у кого этот визит Иосифа Шварца не вызвал. Однако перед поездкой в посольство России Шварц, как истинный сын своего многострадального народа, не забыл сообщить о своём визите агентам ЦРУ в надежде получить необходимые указания и, конечно же, вознаграждение за его, как он представлял, великий вклад в дела национальной безопасности. И в этот раз он был действительно прав, для спецслужб США очень важна была информация о том, находится ли Эдуард Константинович непосредственно в здании посольства России или нет. Получив подлинную информацию, власти США имели бы возможность потребовать выдачи гражданина США, коим являлся Эдуард Константинович, обвинив его во всех смертных грехах. Поэтому в день, когда Шварц должен был посетить посольство, его предварительно проинструктировали и снабдили микрокамерами, дабы попытаться хотя бы таким образом получить хоть какую-нибудь информацию о том, что происходит в стенах посольства России. Но как только Иосиф Шварц прошёл через пропускной пункт, камеры чудесным образом перестали передавать видеосигнал, и на экранах мониторов агентов ЦРУ замерцали неповторимые орнаменты электронных помех.

Иосифа сопроводили в специально предназначенный для беседы кабинет, где его ждал Х. Он заранее подготовился к предстоящему разговору и уже знал, что Иосиф Шварц – двойной агент и человек, не имеющий моральных убеждений. Все его принципы сводились к нулю, когда вопрос стоял о вознаграждении, поэтому X чётко представлял, что имеет дело с подлым и продажным человеком, беззаветно любящим деньги, но при этом лицемерно осуждавшим других. А значит, не о какой честности по отношению к нему и речи быть не могло. Он встретил Иосифа с улыбкой и неимоверно доброжелательным выражением лица, как будто бы Иосиф был его лучшим другом и достойным уважения человеком. Иосиф был удивлён и даже немного смущён такой, на первый взгляд, радушной встрече, но Х, не давая ему опомниться, сразу перешёл к делу.

– Присаживайтесь, мой друг, – всё так же радушно и, пытаясь не выдать своего отвращения к его персоне, проговорил Х.

– Спасибо, – с ноткой удивления в голосе ответил Иосиф, усаживаясь на предложенный ему стул, стоящий у накрытого чайными приборами и выпечкой стола.

– Угощайтесь, – всё так же сладко, как будто бы змей, гипнотизирующий свою жертву, промолвил Х.

– Спасибо, – всё так же удивлённо и уже с ноткой подозрительности проговорил Иосиф.

– Вы чем-то удивлены? – якобы недоумевая, спросил Х.

– Не скрою, я Вас не знаю. Честно говоря, а я всегда говорю честно, – произнося эту фразу, Иосиф вытянул указательный палец правой руки и направил его вверх, тем самым подчёркивая значимость произнесённых им слов, – я впервые Вас вижу.

– Не смущайтесь, мой друг, Вы действительно меня видите впервые, зато я знаю Вас, причём знаю достаточно хорошо, – всей своей интонацией, словами и жестами X пытался создать атмосферу миролюбия и расположить к себе главного героя своей будущей аферы. – Я счёл необходимым, – продолжал говорить Х, – представиться Вам лично. – В этот момент лицо Иосифа загадочно изменилось, его глаза расширились, а нижняя челюсть непроизвольно отвисла, ведь он довольно мелкая сошка и ранее никогда с ним не обращались таким образом. X ждал такой реакции и, заметив её, уже с большей уверенностью в правильности своей манеры поведения продолжил. – Так вот, господин Шварц, я новый Ваш куратор и, изучив всё то, что Вы сделали для нас, счёл нужным лично с Вами познакомиться и воздать Вам должное.

Иосиф находился в полном негодовании, ведь он ничего важного пока не сделал, всё больше передавал сплетни и не надеялся, что на него обратят столь пристальное внимание. Однако после таких слов он сразу же подумал о том, насколько же теперь его оценят, возможно, ему хорошо заплатят, и как только эта мысль появилась в его голове, сразу же коварная улыбка в виде неестественной гримасы появилась на его лице.

– Да, именно воздать Вам должное! Благодаря Вашей информации мы смогли предотвратить очень страшное событие, – рассказывая это, X врал, никакой важной информации Иосиф не поведал, не говоря уже о предотвращении страшного события. Всё это были выдумки и часть плана по спасению Эдуарда Константиновича.

После этих слов X положил на стол пачку стодолларовых купюр и подвинул её в сторону сидевшего за столом Иосифа. Увидев деньги, Шварц действительно поверил в то, что благодаря ему было предотвращено какое-то негативное событие, ведь деньги просто так не дают, тем более такие большие. И он действительно был прав – деньги просто так никому не дают, тем более большие деньги, но то, за что ему платят сейчас, он пока даже и представить себе не мог, думая, что эти деньги он уже отработал раньше. Иосиф протянул руку к пачке денег, взял её и с необычайным трепетом начал пересчитывать купюры.

– Иосиф, неужели Вы думаете, что в пачке не хватает купюр? – с усмешкой сказал Х.

– Нет-нет, я просто люблю это делать, ведь это же теперь мои деньги? – радостным, трепещущим от волнения голосом проговорил Иосиф.

– Конечно, Ваши, мой друг, Вы можете делать с ними всё, что Вам заблагорассудится.

Х наблюдал, с каким воодушевлением Иосиф пересчитывал полученные купюры, при этом что-то бормоча себе под нос. X лишний раз прочувствовал, насколько мелочным и мерзким был этот человек, и окончательно убедился в правильности своего выбора, поручая Иосифу сыграть свою роль в этом жестоком для одного и спасительном для другого представлении. Дождавшись, когда Иосиф закончил считать деньги, X улыбнулся и в продолжение своего монолога сказал:

– Надеюсь, Вы довольны? – и не дожидаясь ответа, продолжил. – Потому что я планирую регулярно Вас благодарить за Ваш вклад в наше общее дело.

– Не скрою, я очень доволен и готов дальше оказывать все необходимые услуги. Я сделаю всё, что Вы скажете, – с горящими от радости глазами выпалил Иосиф.

– Вот и хорошо, потому что мне нужны люди, на которых я могу положиться, которым я могу доверять. Ведь я могу Вам доверять? – в этот момент Х, как будто искренне веря в честность и неподкупность Иосифа, посмотрел ему прямо в глаза, ожидая ответа, который, по сути, уже ничего не менял.

– Да, конечно, Вы можете мне верить, тем более что Вы хорошо мне платите, – всячески пытаясь угодить, вымолвил Иосиф.

– Ну тогда давайте перейдём к следующему нашему заданию, – не теряя нужного настроя и понимая, что это подходящий для осуществления его плана момент, сказал Х.

Нужно отметить, что X не случайно выбрал именно Иосифа Шварца для своего хитроумного и, возможно, даже жестокого плана. Помимо того что Шварц представлял из себя далеко не самого лучшего представителя человеческого общества, он ещё и внешне был очень похож на Эдуарда Константиновича, и если в руках у Иосифа оказалась бы трость и он начал бы прихрамывать на правую ногу, то его легко можно было бы спутать с Эдуардом Константиновичем, в особенности человеку, который лично не был ранее с ним знаком.

– Мне нужно, чтобы Вы вышли из здания незамеченным. Так как нам известно, что за посольством пристально наблюдают агенты ЦРУ, и если они заподозрят Вас в том, что Вы помогаете нам, у Вас, возможно, могут случиться проблемы. А Вы теперь очень ценный для нас человек и нужны нам здоровым и невредимым. Поэтому мы сейчас переоденем Вас в другую одежду, и Вы сможете покинуть территорию посольства в компании одного из наших представителей, таким образом, Вы сможете уйти незамеченным.

В тот момент когда X рассказывал о том, как и почему Иосифу нужно выйти из здания посольства незамеченным, Иосиф внутри себя посмеивался над ним, будучи уверенным, что русские не знают о том, как он работает на два фронта. В этот самый момент он мысленно нахваливал себя, говоря, какой он смышлёный и предприимчивый человек, умеющий зарабатывать деньги с обоих заинтересованных сторон. При этом водя обе стороны за нос. Он даже на мгновение улыбнулся, думая об этом, но сразу взял себя в руки и состроил серьёзное лицо, дабы не раскрыть себя и не дать возможность его новому куратору усомниться в искренности его намерений.

Х же в свою очередь пел дифирамбы Иосифу, дабы притупить его бдительность и не дать ему задуматься об истинных причинах такого нелепого перевоплощения. Иосифа переодели в одежду, ранее принадлежавшую Эдуарду Константиновичу, и для пущей схожести немного загримировали, после чего X сказал, как бы импровизируя, что для полной конспирации нужно создать впечатление, якобы Иосиф хромает, тогда уж точно его никто не узнает. Иосиф с лёгкостью согласился, думая, что играет в безобидную игру. Он и предположить не мог, что его используют в качестве наживки, дабы отвлечь внимание американских спецслужб и, выдав Иосифа за Эдуарда, увести от посольства глаза и уши американской разведки. Тем временем Эдуард Константинович в окружении группы X был вывезен с территории посольства и благополучно покинул административные границы США, воспользовавшись морской гаванью.

Благодаря честности и самоотверженности Эдуарда Константиновича в молодой России был предотвращён этот нечеловеческий проект, а сам Эдуард Константинович смог утвердиться в своём мнении о том, что эмигрант – это не значит предатель и то, что свою Родину нужно любить всегда, даже на расстоянии, и не забывать об этом. Российские учёные в свою очередь смогли, получив нужную информацию, создать антидот, с помощью которого нейтрализовать уже введённые в тела российских граждан «дьявольские» вакцины.

Окончив свой рассказ, X достал из стоявшего на столе хьюмидора сигару, лёгким движением отрезал специальным ножом её кончик и, обмакнув отрезанной стороной сигару в «Макаллан», заранее налитый в массивный хрустальный бокал, затянулся, выпуская ароматные клубы дыма. При этом свой задумчивый взгляд X направил в сторону горизонта, как будто бы снова перед ним всплыли картинки из его прошлой жизни. Гордон в это время уже записывал последнюю строчку рассказанной X истории. Сегодня в процессе рассказа у Х, как показалось Гордону, преобладали больше положительные чувства. Он видел, с каким воодушевлением X вспоминал эту историю. При этом рассказывая, как погиб Иосиф, не расстроился и даже не смутился, в подробностях воспроизводя детали проведённой операции. Но Гордон, для которого смерть человека, пусть даже подлого и нечестного, каким являлся Иосиф, была чем-то из ряда вон выходящим, не мог без удивления смотреть на такую реакцию объекта своего обожания. И не изменяя своим принципам, будучи человеком прямолинейным и не терпящим лжи, при этом понимая, что вопрос может быть расценён как дерзость, всё-таки обратился к Х:

– Мистер Х, осмелюсь Вас спросить, как Вы считаете, достоин ли был Иосиф смерти?

– Мой юный друг! Смерть – достаточно большая неприятность, Вам так не кажется? – с ухмылкой на лице произнёс Х.

– На мой взгляд, это не просто неприятность – это трагедия! Человеческая жизнь бесценна, и никто не вправе её отбирать!

– Я с Вами согласен, юноша, но в планы не входила смерть Иосифа Шварца, его роль заключалась всего лишь в отвлечении пристального взгляда агентов американской разведки от российского посольства. Не убей его тогда американский снайпер, и Иосиф, покатавшись на самолёте, в целости и сохранности вернулся бы домой. Но судьба распорядилась иначе.

– А как такой информацией распорядилось правительство России? Ведь имея доказательства, можно было предъявить их на суд мировой общественности и… – в этот момент X прервал Гордона.

– Я отвечу, те времена немного отличались от сегодняшней действительности. В тот момент Россия находилась в удручающем положении. Вплоть до того, что продуктов на всех не хватало. А предъяви тогда Россия ультиматум или выступи с резким высказыванием, и поставки продовольствия могли бы прекратиться, да и вообще, слаба была Россия. Поэтому, видимо, и приняли решение на уровне правящей элиты в частном порядке использовать этот козырь для получения определённых преференций. Сейчас это звучит смешно и нелепо, но, например, «ножки Буша», так в России называли куриные окорочка, после этого происшествия стали поставляться в Россию гораздо в больших объёмах. Так бывает.

– А как Вы думаете, эта технология ещё существует? Я имею в виду наночастицы, через которые можно было подавлять человеческую волю.

– Всё, что изобретено, может быть только усовершенствовано, но никак не забыто. И не нужно спрашивать меня о том, о чём я сейчас не очень хочу рассказывать. На все свои вопросы ты сможешь найти ответы чуть позже. Нужно всего лишь набраться терпения.

Гордон понял, что его любопытство не уместно, и сумел сдержаться. В очередной раз он отчётливо осознал, что X владеет информацией, которую не принято произносить вслух.

Глава 7
Трус не может быть другом

Гордон уже несколько месяцев трудился, записывая истории, которые рассказывал Х, и с каждым новым рассказом он всё больше понимал, насколько сложный и зачастую противоречивый, но в то же время простой и принципиально верный своим жизненным приоритетам человек доверил ему свои тайны. Незримая стена, которая разделяла их, с каждым днём становилась всё тоньше и тоньше, прозрачнее и прозрачнее, а со временем и вовсе исчезла. Теперь Гордон без особого стеснения мог задавать интересующие его вопросы Мистеру Х, и тот не воспринимал эти, иногда не совсем уместные расспросы как нечто неприемлемое и оскорбительное, наоборот, X искренне и по-отцовски отвечал на вопросы Гордона. Он проникся к этому молодому и трудолюбивому парню, который старался выполнять все требования своего «заказчика» так, как если бы хотел, чтобы это делали для него.

Х всегда умел ценить людей за сделанное, и в этом смысле Гордон, как никто иной, заслуживал его уважение. Несмотря на то что Гордон много времени и сил тратил на обсуждение, редактирование, записывание и осмысление всего, что рассказывал Х, он продолжал учиться, причём добросовестно, и не так часто, но всё-таки подрабатывал в охране ночного клуба, пользуясь своими отменными физическими данными. Стремление и трудолюбие Гордона очень нравились Х, и он радовался, наблюдая, как Гордон иногда, в особенности после ночной подработки, засыпал на диване в те моменты, когда X оставлял его на некоторое время одного, удаляясь с веранды в свой кабинет, чтобы не показывать эмоции, пробуждённые воспоминаниями, или на кухню, чтобы приготовить ароматный кофе. Возвращаясь на веранду и видя, что Гордон уснул, X аккуратно укрывал его невесомым кашемировым пледом, оставляя наедине с тишиной, давая хоть небольшую возможность восстановить силы. А сам в это время с улыбкой на лице вспоминал свои молодые годы, когда и он трудился, не щадя себя, и мечтал получить возможность хоть немного поспать.

Однажды, когда Гордон в очередной раз пришёл к X и они вместе продолжили работу над книгой, X поймал себя на мысли о том, что этот совсем недавно чужой и неизвестный ему молодой мужчина сейчас является для него единственным человеком, с которым он так близко общается. Более того, X отчётливо понял и то, что Гордон сам тянется к нему и воспринимает его не просто как знакомого человека, которому он может доверять, а как кого-то очень близкого и родного. Такие близкие отношения всегда накладывают большую ответственность на обе стороны верной мужской дружбы. И Мистер Х, как никто другой, это очень хорошо понимал, он как старший, если он принимает дружбу, то и несёт ответственность за Гордона. В данной ситуации, когда X скрывался от, как ему тогда казалось, преследования со стороны российских спецслужб, то своим общением подвергал опасности и Гордона. Тем более посвящая его во все хитросплетения своей бурной служебной деятельности. Ведь спецслужбы никогда не брезгуют жестокими поступками, и от расправы никто не застрахован. А ненужный свидетель всегда стоит на одной чаше весов рядом с целью, подлежащей уничтожению, при этом, даже не подозревая, какая незримая, но очень реальная угроза уже нависла над ним. И как никто другой понимая всю опасность таких тесных и продолжительных отношений, X решил раскрыть свою тайну и дать возможность Гордону самостоятельно принять решение: продолжить совместную работу и остаться друзьями или остановиться и постараться забыть все предшествующие события, как будто бы их и не было никогда.

И вот когда Гордон начал зачитывать последний абзац текста, который он записал в предыдущую встречу, X прервал его словами:

– Друг мой, – обратился X к Гордону, – я думаю, пришло время поговорить с тобой на очень серьёзную тему. И начать наш разговор хотел бы с просьбы не перебивать меня и внимательно выслушать всё то, что я тебе сейчас расскажу. Ты практически ничего не знаешь обо мне. И до сегодняшнего дня это не имело особого значения, однако на днях я подумал о том, что у нас с тобой сложился действительно очень хороший тандем. Не скрою, что наши отношения перешли в другую плоскость, и я ловлю себя на мысли, что ты один из немногих людей в моей нынешней жизни, которые мне не безразличны, более того, я даже привязался к тебе. Я старше и, как мне кажется, обладаю большим жизненным опытом, а значит, и несу ответственность в данном случае за всё происходящее, в том числе и за тебя. Поэтому я принял решение рассказать тебе некоторые эпизоды из своей прошлой жизни. А после ты должен будешь сам принять решение, нужно тебе это или нет, и я не стану тебя осуждать, если вдруг ты решишь прекратить наши отношения.

И Мистер X рассказал Гордону о том, кем он был и чем он занимался в стране, которая занимает одну шестую часть всей суши на земном шаре. Он в подробностях поведал Гордону, по каким причинам эмигрировал из России и живёт в затворничестве. X рассказал и о том, как его предупредили о начавшейся на него охоте, а также о нелепых смертях своих ратных боевых товарищей. Он впервые в своей жизни откровенно и искренне раскрыл самые тайные истории из своей прошлой жизни другому человеку.

Как правило, возраст влияет на то, что человек, проживший большую часть своей жизни, даже если он некогда был машиной для убийств, становится сентиментальным и задумывается о морали и своей бессмертной душе. И X не был исключением, он, безусловно, стал более гибким и, как сейчас стало модным говорить, толерантным по отношению ко многим вещам, на которые раньше он бы отреагировал кардинально жёстко. Поэтому рассказывая о годах, прожитых во служении Отечеству, X очень живо и чувственно передавал атмосферу происходивших с ним событий. Наверное, поэтому, несмотря на то что рассказ был долгим, Гордон слушал его внимательно и ни разу не перебил. Вслушиваясь в каждое слово, произнесённое Х, Гордон искренне сопереживал всё рассказанное, как будто бы находился с ним рядом в те моменты и пережил вместе с X всё, о чём тот рассказал. Только близкий по духу человек мог так прочувствовать своего собеседника, и X отчётливо это ощутил. А с этим ощущением он окончательно утвердился в правильности своего решения раскрыться Гордону. Теперь оставалось только выслушать решение самого Гордона, которому предстояло озвучить свой выбор. И Гордон не заставил себя долго ждать. Как только X закончил свой рассказ, Гордон, не мешкая ни секунды, в порыве восхищения от услышанного сказал:

– Мистер Х, я не только не хочу бросать начатое на полпути, но, наоборот, ещё с большим интересом хочу узнать всё о Вас и о Вашей жизни. Спасибо Вам за то, что думаете обо мне как о близком, не побоюсь этого слова, родном человеке. Поверьте, я ценю это и в свою очередь хочу Вам признаться, что и Вы для меня уже давно не чужой человек. Я благодарю Вас за доверие и уверен, что смогу его оправдать!

– Другого ответа, мой друг, я и не ожидал услышать, хотя ещё раз напоминаю тебе, что это опасная затея. Может быть, даже авантюра, но я должен сделать так, чтобы все узнали, как нас предали, и, возможно, виновные понесут должное наказание. Рассказав о секретных операциях, я нарушу подписку о неразглашении, которую я давал, но перед кем я должен держать своё слово, только лишь перед теми, кто его держит передо мной. А к предателям это не относится. Никогда не будь честен с подонками, иначе ты проиграешь, это прописная истина, которая не раз спасала мне жизнь. Я расскажу одну историю, которая даст тебе возможность понять мои слова и верно их истолковать.

Произнеся эту фразу, X поправил пояс ярко бордового шёлкового халата с атласным воротником и, усаживаясь в кресло, отпил из хрустального бокала немного виски, смочив горло перед долгим и, по-видимому, очень личным рассказом.

После выполнения одного из своих секретных и довольно сложных заданий X и его напарник, Зангир, вместе сыгравшие ключевую роль в положительном исходе секретной миссии, получили заслуженный отпуск.

Отпуск для X был возможностью отдохнуть, почитать книги, на которые ему так не хватало времени, и пообщаться со своими бывшими сослуживцами.

Начиналось всё очень беззаботно и многообещающе. Дни шли, и X успел вдоволь выспаться, получил массу приятных ощущений от возможности побывать в любимых его сердцу местах, прочёл несколько книг, которые уже давно были приобретены, но пылились на полке его московской квартиры, так как времени на чтение книг катастрофически не хватало, и уже дважды встретился с друзьями-однополчанами, с которыми вместе служил в Афганистане.

Ничто не предвещало неприятностей. И вот в один из дней в дверь постучали. X в это время уже проснулся и готовил себе завтрак, чтобы насладиться им в беззаботной обстановке. Открыв входную дверь своей квартиры, X увидел на пороге того самого ЖАНа, завербовавшего его на эту нелёгкую работу, которой он занимается вот уже несколько лет. X был немного смущён таким внезапным и не совсем приятным для него визитом Жаднова. Он не виделся с ЖАНом с того момента, когда поступил на нынешнюю службу, так как такой необходимости не было, а желания увидеться с Жадновым самостоятельно у X не возникало. X искренне недолюбливал ЖАНа, он хорошо знал внутреннюю сущность этого человека и не одобрял его жизненных приоритетов. По сути, у них не было ничего общего, кроме служебной деятельности, которая и была тем связующим звеном абсолютно разных по своей сути мужчин.

Х пригласил Жаднова войти и, так как на кухне уже был накрыт свежеприготовленный завтрак, то и присоединиться к трапезе. ЖАН с удовольствием согласился, и они проследовали на кухню, где уютно разместились вокруг обеденного стола. Окна кухни выходили в маленький тихий московский дворик, густо засаженный зеленью. И через открытую балконную дверь доносилось щебетание живущих в кронах деревьев птиц. Вся эта обстановка создавала атмосферу спокойствия и позволяла X наслаждаться приёмом пищи, несмотря на то, что дом, в котором он жил, находился в центре города и своим фасадом выходил на одну из самых оживлённых магистралей города, Кутузовский проспект.

– Чем же я заслужил визит такого уважаемого человека? – начал разговор Х.

– Я не хотел тебя беспокоить, но обстоятельства вынудили меня. Я хочу поделиться с тобой очень важной, на мой взгляд, информацией и думаю, что для тебя она будет не менее важна, чем для меня.

– Интрига! – воскликнул Х. – Вы всегда умели заинтересовать, Алексей Владимирович, я весь во внимании.

– Поверь, дружище, ничего интригующего. Всё не так интересно и сложно, как ты себе это представляешь. То, что я тебе сейчас расскажу, это стандартная ситуация для решения внутренних противоречий в нашей витиевато-засекреченной деятельности, – произнеся эту фразу, ЖАН улыбнулся, но улыбка его не передавала позитивную эмоцию, она выглядела больше как издёвка над своим оппонентом. И X прочёл это по выражению его лица.

– Не томи уже, ты же не просто так пришёл. Поэтому давай рассказывай!

– Ладно, поведаю тебе тайну мадридского двора. Твоему подопечному, Зангиру, заказали тебя. А он в свою очередь думает, что тебе заказали его. Ну, как тебе такой расклад?

– С чего это вдруг меня решили вывести из игры? И почему я тебе должен верить?

– Я не буду тебя уговаривать поверить мне, более того, можешь вообще забыть о том, что я тебе сказал. Но когда будешь подходить к окну, старайся шторку на всякий случай задвигать, а то ведь ты знаешь, твой дружок – снайпер. Вдруг он уже залёг где-нибудь на крыше соседнего дома и уже смотрит на тебя в оптический прицел своей верной и безотказной боевой подруги, я имею в виду СВД.

После этих слов Жаднов встал, задвинул за собой стул и, не дожидаясь, что его будут провожать, помахав рукой на прощание, твёрдой поступью проследовал по коридору к выходу. И только после шума захлопнувшейся двери X понял, что ему вручили «чёрную метку». Этот визит Жаднова был ничем иным, как месседж от руководства, запустившего эту жестокую и предательски нечестную интригу. А сами заняли позицию наблюдателей.

Х и раньше слышал о том, что среди сотрудников-нелегалов бывали случаи, когда их стравливали между собой, чтобы выжил сильнейший, либо для того, чтобы один устранил другого, а потом и его устраняли. Таким хитроумным и циничным образом руководители решали сразу две проблемы. Но как многие люди, верящие в справедливость, X даже и не предполагал, что эта ситуация может коснуться и его. Однако, сейчас вновь и вновь прокручивая в своей голове слова Жаднова, X осознавал, как жестоко и безнравственно всё это. Ведь буквально несколько недель назад они вместе с Зангиром бок о бок проходили через трудности и преодолевали невзгоды, сопутствовавшие им при исполнении особо важного задания. Они вместе рисковали своими головами и несмотря ни на что с достоинством справились. А сейчас их стравливают между собой как бойцовых псов, готовых разорвать друг друга за похвалу «хозяина».

Х прокручивал в голове варианты дальнейшего развития событий. Он понимал, что Зангир тоже не спешит его убивать, иначе Х, несмотря на его высокий уровень подготовки, был бы уже трупом. Ведь снайпер убивает свою жертву, даже не приближаясь к ней, а значит, ему гораздо проще нажать на спусковой крючок. Они всё-таки были близкими людьми и не раз помогали друг другу в разных ситуациях. Нельзя было списывать со счетов и тот факт, что Зангир был далеко не глупым человеком, он умел думать и так же, как и Х, знал о том, что устрани кто-либо из них другого, то не факт, что оставшийся в живых не будет устранён кем-то ещё. Однако сидеть и ждать тоже было бы опрометчиво, поскольку не известно, у кого нервы сдадут раньше. Ведь каждый из них – это машина для убийств, и человеческие чувства у таких людей зачастую отодвигаются на второй план, когда нужно выполнить задание, не говоря уже о спасении своей жизни.

В раздумьях время пролетело незаметно, и солнце уже спряталось за горизонтом, а X продолжал сидеть за кухонным столом, обдумывая, как выйти из этой ситуации с достоинством и при этом по возможности остаться в живых. При этом он всё-таки задёрнул занавески на окнах и не торопился включать свет, когда на улице стемнело.

Понимая всю сложность и щекотливость ситуации, не говоря уже о смертельной опасности, X попытался связаться с Зангиром лично, чтобы постараться понять его позицию в этом мутном деле. Он нашёл городской телефонный номер, который принадлежал сестре Зангира, и, предполагая, что за его квартирой может следить «контора», решил воспользоваться проверенным каналом связи. X поднялся на два этажа выше к своей соседке – пожилой москвичке, вдове генерала, которая всегда с симпатией относилась к Х, зная, что он офицер, и часто приглашала его к себе, чтобы угостить вкусным яблочным пирогом.

Х постучал в дверь, оббитую дерматином, и Евгения Николаевна, так звали вдову генерала, не заставила себя долго ждать. Она отворила входную дверь и, увидев Х, значительно повеселела, на её лице появилась милая улыбка. Евгения Николаевна не часто принимала у себя гостей, так как много её сверстников и знакомых уже покинули этот бренный мир, а та немногая их часть, которая доживала свои годы, влача жалкое существование, нечасто выбиралась из своих квартир. И X был для Евгении Николаевны той самой отдушиной, благодаря которой она отправлялась в мир своих воспоминаний, рассказывая ему о своей молодости и счастливых годах, прожитых вместе со своим ныне покойным супругом. X в свою очередь с искренним уважением относился к ней и никогда не давал повода в этом усомниться.

– Здравствуйте, Евгения Николаевна, мог бы я от Вас позвонить? У меня что-то с телефоном.

– Конечно! Что за вопрос, Вы же знаете, я всегда Вам рада. Проходите, пожалуйста, – и Евгения Николаевна проводила X к телефонному аппарату, стоявшему на ажурном угловом деревянном столике в конце коридора.

Х набрал нужный номер, и в телефонной трубке появились длинные гудки. Первый, второй, третий, никто не отвечал. X уже хотел было положить трубку, не дождавшись ответа, как вдруг на другом конце приятный женский голос произнёс: «алло».

– Здравствуйте, – отрывисто и в то же время стараясь показаться дружелюбным, сказал Х. – Я хотел бы поговорить с Зангиром.

– Здравствуйте, – в ответ услышал Х, – к сожалению, Зангира здесь сейчас нет. А кто его спрашивает?

– Я его друг, мы вместе работаем, и мне очень необходимо с ним поговорить. Это действительно важно, но, к сожалению, я не смог его нигде найти, вот и решил позвонить Вам. Передайте ему, пожалуйста, что звонил Х. Я думаю, он всё поймёт. Я позвоню ещё раз завтра в это же время. Спасибо и всего Вам доброго.

– Я обязательно всё ему передам, надеюсь, ничего плохого не произошло?

– Нет, не волнуйтесь. До свидания.

– До свидания.

На следующий день ровно в это же самое время X вновь набрал номер телефона сестры Зангира, только теперь он звонил уже с общественного телефонного аппарата, который располагался в Никитском переулке, рядом с центральным телеграфом. X предусмотрительно не стал «светить» номер соседки, так как не был до конца уверен в Зангире и вполне допускал мысль о том, что он мог поставить определитель номера, а что ещё хуже, их разговор могут записывать.

Буквально после второго гудка X услышал в телефонной трубке знакомый голос.

– Алё.

– Здравствуй, Зангир, надеюсь, ты меня узнал?

– Да, узнал и рад тому, что ты смог со мной связаться.

– Хорошо, когда мы можем так спокойно поговорить, тем более, в сложившейся ситуации.

– Это хорошо, плохо, что такая ситуация сложилась, – ответил Зангир.

– Это, к сожалению, не от нас зависит. Зато мы можем всё исправить, если сможем вновь доверять друг другу.

– Что же ты предлагаешь?

– Зангир, я в этой конторе имею опыт значительно больше твоего. И до конца понять, кто и зачем создаёт такие мутные ситуации, стравливая нас друг с другом, сразу очень сложно. Более того, итог всего может быть абсолютно непредсказуемым. Не всегда то, что лежит на поверхности, является их целью. Были случаи, когда друзья не поддавались на такие провокации и выходили из этой интриги живыми и не теряя чувства собственного достоинства.

– Такое ощущение, что ты меня уговариваешь, – усмехнулся в трубку Зангир.

– Возможно, это выглядит именно так, я не хочу делать то, что считаю неправильным. Нас стравливают, но мы ведь не животные и должны руководствоваться не своими инстинктами, а человеческим разумом. Во всяком случае, мне кажется это более разумным.

– В этом я с тобой согласен. Ну и что же нам делать?

– Нам нужно восстановить искреннее доверие друг к другу, иначе мы можем не выдержать и сорваться, что, по сути, контора и ждёт. Тогда они получат результат, и я уверен, что им всё равно, кто из нас погибнет, а кто останется жить. Причём, как ты и сам понимаешь, тот, кто останется в живых, тоже не проживёт долго, так как убийца своего боевого товарища жить не должен. Единственный выход из этого замкнутого кольца – разомкнуть его, договорившись между собой, и тогда в конторе поймут, что мы смогли пройти эту проверку.

– Это хороший вариант, он меня устраивает.

– В таком случае нам нужен ещё один человек, которому и ты, и я доверяли бы безоговорочно. Он сможет нас примирить и быть гарантом всех наших договорённостей.

– Хорошо, кого ты предлагаешь?

– Я предлагаю Михаила Ивановича.

– Нуждина?

– Да, именно его. За всё время нашей служебной деятельности он ни разу не струсил и всегда проявлял себя как достойный офицер.

– Я согласен, – коротко и с уверенностью в голосе ответил Зангир.

– Тогда так и поступим, я свяжусь с Нуждиным и попрошу его выступить в нашей ситуации гарантом.

– Договорились.

– Тогда до связи.

Разговор был окончен, и X остался доволен итогом этой беседы с Зангиром. Он также понимал, что во всяком случае в ближайшие несколько дней точно может не опасаться за то, что за ним охотятся. Оставалось только уговорить Михаила Ивановича и, заручившись его поддержкой, организовать встречу. А сделать это нужно было как можно быстрее, иначе в конторе могут придумать очередную интригу, дабы подлить керосина в затухающий костёр.

Михаил Иванович Нуждин был уже немолодым человеком, прошедшим Афганистан и первую Чеченскую компанию, но при этом имеющим огромный запас неисчерпаемого позитива. Несмотря на то что ему уже было сорок девять лет, он, как говорили все окружающие, был молод не по годам. Не было человека, который мог бы сказать о Нуждине что-то плохое. Наоборот, для многих он был эталоном доблести и чести, порядочности и олицетворением подлинного благородства. И если был человек, который мог внушать доверие и разрулить эту неоднозначную и сложную ситуацию, то это был Нуждин. С Михаилом Ивановичем были хорошо знакомы и не раз участвовали совместно в разного рода секретных мероприятиях и Зангир, и Х. Поэтому его кандидатура как нельзя лучше подходила для этого обоюдовыгодного союза. Сразу после телефонного разговора с Зангиром, не теряя драгоценного времени, X отправился к Нуждину.

Михаил Иванович жил на Ленинградском проспекте рядом с Белорусским вокзалом, в доме времён сталинской застройки. X несколько раз бывал у Нуждина дома, поэтому найти его квартиру не составило труда. X воспользовался метро и уже через 20 минут был на пороге дома, в котором и проживала семья Михаила Ивановича. Наудачу хозяин семейства оказался дома, и приход X ничуть его не смутил. Напротив, он даже обрадовался такому внезапному визиту.

– Проходи, проходи. В этом доме тебе всегда рады! – приглашая X войти, сказал Михаил Иванович. – Жаль только, что ты нечасто радуешь нас своими визитами.

– Спасибо, Михаил Иванович! Ты же сам понимаешь, какая у нас служба, выспаться не всегда времени хватает. Поэтому не обессудь!

– Ладно, ладно, не оправдывайся! Пойдём лучше ко мне в кабинет поговорим, раз уж пришёл. А нам пока на стол накроют. Да, Мария Николаевна? – обратился он к своей жене, которая орудовала на кухне.

– Пообщайтесь, мальчики, а я сейчас что-нибудь придумаю, – очень по-доброму ответила Мария Николаевна.

– Ну пойдём, поговорим, – Михаил Иванович направился вглубь квартиры, X проследовал за ним.

Они вошли в комнату, где был оборудован рабочий кабинет Нуждина. Всё было сделано со вкусом и без лишней мишуры.

– Присаживайся, где тебе будет удобно. Хочешь на диван или в кресло. Располагайся, – предложил Михаил Иванович.

Х сел в одно из кресел, приятно дополнявших строгую атмосферу кабинета, и приготовился начать разговор, как вдруг Нуждин, не дав ему перевести дух, задал вопрос:

– Как собираешься решать сложившуюся ситуацию?

– Ты уже в курсе? – будучи удивлённым, вопросом на вопрос ответил Х.

– Недооцениваешь ты меня, дружище! Я когда увидел тебя на пороге своей квартиры, искренне обрадовался тому, что ты ещё жив. Вчера пошёл к тебе, чтобы предупредить, сам узнал только вчера, но света в окнах не увидел и решил, что тебя нет в квартире.

– Да, действительно, я старался не включать свет, сам понимаешь по какой причине.

– Понимаю, ну так что ты собираешься делать в сложившемся положении?

– Именно по этому поводу я и пришёл к тебе, Михаил Иванович, – и X в хронологической последовательности рассказал Нуждину всё, что произошло с того момента, как к нему наведался ЖАН и поведал об интригах конторы. После своего рассказа X объяснил цель своего визита и пояснил, почему выбор пал именно на Михаила Ивановича.

Михаил Иванович слушал его внимательно, не перебивая. Когда X закончил свой монолог, Нуждин почесал свой уже покрывшийся щетиной подбородок и улыбнулся, слегка склонив голову вбок, он прищурился и, посмотрев на сидевшего перед ним Х, сказал:

– Всё вроде бы просто, да не просто. Ведь Зангир может и оружие с собой принести, да чего гляди стрелять начнёт. Не знаю, как всё устроить так, чтобы, как говорится, и овцы были целы, и волки были сыты, ты уж извини за сравнение.

– Михал Иваныч, я уже всё за тебя продумал, если ты, конечно, согласен выступить, так сказать, третейским судьёй и примирить нас в этой ситуации.

– Раз уж вы оба мне доверяете, то я не могу, да и не хочу вам отказывать. Рассказывай, как ты себе всё представляешь.

– Организуем встречу у тебя на даче, если не против. Ты, Михал Иваныч, можешь взять с собой пару человек, которым в свою очередь доверяешь, отправь их заблаговременно туда. Пусть они осмотрятся, проверят периметр. Ну, сам знаешь, всё должно быть по-честному. Определи, кто первым приедет, а кто вторым, я имею в виду меня и Зангира. Поочерёдно нас проверишь на наличие у нас оружия и запустишь в дом. Так каждый из нас будет уверен в том, что никто с собой ничего не привёз. А что касается оружия в доме, то поступим следующим образом… – и X озвучил свой план. – Зангиру, я думаю, пока об этом знать не нужно. Как считаешь, Михал Иваныч, так будет справедливо?

– Ну ты хитёр, брат, но в принципе, всё по-честному, поэтому твой план я утверждаю! Так и поступим.

День и место встречи были назначены, Нуждин известил обе заинтересованные стороны. Для проведения встречи Михаил Иванович выделил свою дачу, находящуюся в четырнадцати километрах от Москвы по Киевскому шоссе. Дача представляла из себя участок, по периметру огороженный высоким деревянным забором с въездными воротами, обрамлёнными искусно выполненной декоративной ковкой, на котором было построено двухэтажное кирпичное здание с мансардным этажом. На первом этаже коттеджа находилось несколько помещений. Первое, куда попадал входящий в дом человек, пройдя через прихожую, представляло из себя большую комнату, объединявшую кухню, столовую и гостиную, с выполненным в стене камином и удобным большим диваном с множеством декоративных подушек. Был также кабинет, ванная комната и одна из четырёх спален, имевшихся в доме. Перед приездом гостей Михаил Иванович сделал все необходимые приготовления и подготовил свой кабинет для, если так можно выразиться, переговоров. Первым приехал Зангир. Нужно отметить, что приехал он не один, а в сопровождении одного из своих близких друзей, который провёл осмотр дома и, убедившись, что нет никакой угрозы, одобрительным жестом пригласил Зангира войти. Не прошло и пяти минут, как на пороге появился Х. Он проследовал в дом без промедления. Войдя вовнутрь и закрыв за собой дверь, X оказался в большой комнате с камином, где помимо него был Зангир со своим сопровождающим, Михаил Иванович и ещё двое его доверенных лиц, которые гарантировали паритет сил во время встречи. X поздоровался со всеми присутствующими и, подойдя ближе к Зангиру, протянул ему правую руку. Зангир отозвался на рукопожатие. В этот момент Михаил Иванович, убедившись, что обе стороны настроены на мирное решение этого незримого противостояния, сказал:

– Давайте пройдём в кабинет и спокойно поговорим.

После этих слов Михаил Иванович указал рукой направление к кабинету, и они втроём проследовали в отдельную комнату, где всё было подготовлено для осуществления плана, задуманного Х.

В кабинете посреди комнаты стоял массивный дубовый письменный стол, который как барьер разделил две противоборствующие стороны. С одной стороны стола стоял Х, а напротив него – Зангир. Между ними со стороны выдвигающихся ящиков встал Нуждин и начал свой монолог:

– Друзья, сегодня мы собрались здесь, к сожалению, не совсем по тому поводу, по которому мне бы хотелось с вами обоими видеться. Я одинаково хорошо отношусь к вам обоим, и по этой причине мне значительно сложнее сказать то, как я представляю себе ваше примирение. Но другого пути нет, и мне всё-таки придётся настоять на вашем примирении, при котором каждый из вас должен доказать другому верность и чистоту своих помыслов, – после этих слов Михаил Иванович сделал небольшую паузу и, посмотрев на стоящих перед ним участников этого разговора, продолжил говорить. – Каждый из вас уже знает, что случилось, и если сегодня вы не сможете примириться, возможно, чья-то рука дрогнет, и может произойти непоправимое. Я же в свою очередь предлагаю пожертвовать малым во имя большого. Вы оба знаете меня и мои жизненные принципы. Я никогда не поддержу трусов и предателей, поэтому прошу вас обоих не позорить себя и не заставлять меня, раз уж вы мне это дело доверили, применять оружие против кого-то из вас. Из этой комнаты вы должны выйти вместе с полной уверенностью друг в друге, иначе рано или поздно всё закончится плачевно. Каждый из вас достоин моего уважения, только лишь поэтому я согласился участвовать в этом разговоре.

После этих слов Нуждин достал из ящика стола пистолет и протянул его Х. В этот момент Зангир возмущённо посмотрел на него и уже хотел было что-то предпринять для своей защиты. Ему вдруг показалось, что его заманили в ловушку и так нелепо пристрелят, не дав ему даже шанса. Однако не успел Зангир ничего предпринять, как Нуждин сказал:

– Не волнуйся, Зангир, я не позволю свершиться ничему, что могло бы выглядеть недостойно. Ты можешь мне доверять.

После этого X положил свою левую руку на стол ладонью вниз, а правой рукой, в которой был пистолет, прислонил его дулом к верхней части своей ладони между средним и безымянным пальцами. После чего взвёл курок и произнёс:

– Сделай то же самое, и мы останемся братьями, – после этих слов, ни секунды не задумываясь, X произвёл выстрел.

Пуля прошла сквозь ладонь, разорвав сухожилия и раздробив кости, и так как дуло пистолета было практически вплотную прислонено к верхней части ладони, то помимо пулевого отверстия на коже появился сильный ожог. Еле сдерживая боль, но не смея выказать слабость, X поднял голову, перевёл свой взгляд на Зангира и сказал:

– Зангир, мы многое прошли вместе, и сегодня я хочу доказать тебе свою верность. Докажи и ты мне, что ничего в нашей дружбе не изменилось.

Х протянул пистолет Зангиру. Зангир был удивлён увиденным и пришёл в некое замешательство. Это было заметно, он не очень торопился сделать что-либо подобное. Прошло несколько секунд, но казалось, что время остановилось. X стоял с протянутой рукой, в которой был пистолет, расположенный рукояткой в сторону Зангира, а вторая рука продолжала лежать на столе. Кровь из раны вытекала на поверхность деревянной столешницы и расползалась в разные стороны, создавая лужу, а часть крови через отверстие капала на пол комнаты, и брызги разлетались в разные стороны. Наступила немая пауза. Михаил Иванович выждал ещё пару секунд и обратился к Зангиру:

– Ну что же ты? Не молчи! Возьми пистолет!

Эти слова Нуждина вновь вернули Зангира к реальности. Его лицо было искажено сменяющимися гримасами, как если бы человек путался в мыслях и нервничал, при этом не контролируя проявление своих эмоций в виде изменения мимики на своём лице. О чём думал в тот момент Зангир, в точности представить было сложно, но точно было ясно, что он испуган и растерян. Однако слова Нуждина заставили его взять пистолет из руки Х. В этот момент было видно, что правая рука Зангира, которой он взял пистолет, тряслась от волнения, и он не мог это контролировать, понимая, что ему предстоит так же, как и Х, нанести себе увечье, таким образом доказав чистоту своих помыслов. X и Нуждин не отрывали от него своих взглядов.

Вдруг дверь в кабинет распахнулась, и в кабинет на звук выстрела ворвались оставшиеся в другой комнате доверенные лица Михаила Ивановича и приехавший с Зангиром человек.

– Остановитесь и не смейте двигаться! – громко, но по-военному сдержанно сказал Михаил Иванович, обращаясь к нежданным гостям, которые прибежали на звук пистолетного выстрела. Произнося эти слова, он рефлекторно продублировал их жестом правой руки, расправив ладонь и приподняв её вверх в направлении распахнувшейся двери.

Внезапно вошедшие в кабинет после этих слов Нуждина замерли как вкопанные, осознавая, насколько сложная и неоднозначная ситуация складывается на их глазах. Зангир с пистолетом в руке стоял напротив Х, у которого из левой руки сочилась кровь. Не видя, как и что происходило, можно было бы подумать, что Зангир выстрелил в X и ранил его. Недоумение, смятение и озабоченность можно было прочитать на лицах «группы поддержки». Время как будто бы остановилось.

В следующий момент произошло то, о чём никто и предположить не мог. Зангир, понимая, что от него ждут определённых действий, мешкал. Как будто оттягивая момент нанесения себе так необходимого для восстановления доверия увечья. Он посмотрел на Михаила Ивановича, медленно перевёл свой взгляд на стоящего напротив него X и, не сводя с него глаз, положил на стол свою левую руку ладонью вниз, как бы демонстрируя, что он сейчас сделает то же, что и X несколькими минутами ранее. И тем самым докажет, что он честен перед своим боевым товарищем, и что доверие между ними снова восстановлено. Правой рукой, в которой находился пистолет, Зангир направил его дулом на ладонь своей левой руки и в следующее мгновение должен был нажать на курок. Секунда, другая, и вдруг он резко перенаправил пистолет на стоящего напротив него X и нажал на спусковой курок. Пистолет дал осечку, Зангир вновь нажал на курок, и вновь осечка. После второй попытки выстрелить в X Зангир передёрнул затвор и снова попытался произвести выстрел. Но и третья попытка не увенчалась успехом.

Х всё это время стоял как вкопанный, после третьей попытки Зангира выстрелить в него он посмотрел на Михаила Ивановича и удручённо покачал головой. Это был знак, Нуждин достал заранее заготовленный на такой случай заряженный пистолет и, взяв на мушку Зангира, сказал:

– Не мучайся, Зангир, в твоём пистолете нет патронов, там была всего лишь одна пуля, и она уже поразила свою цель. Если бы ты попытался выстрелить себе в руку, то не смог бы даже ранить себя, зато доказал бы нам свою честность и преданность. А ты вместо этого решил воспользоваться ситуацией, не зная, что пистолет пуст, захотел убить своего боевого товарища. Ты предатель и трус! – после этих слов Нуждин выстрелил в Зангира и попал прямо ему в сердце. Пуля прошла навылет, Зангир не успел и слова произнести, как рухнул на пол. Пока Михаил Иванович держал Зангира под прицелом и произносил свой монолог, глаза у Зангира потухли, и было отчётливо видно, как он осознал, что совершил роковую ошибку и проявил трусость. Он точно понял, что жить ему осталось совсем немного и он обречён.

Человек, приехавший с ним, оценив ситуацию, поднял руки вверх.

– Не стреляйте в меня, я тут ни при чём.

– Как тебя зовут? – спросил Нуждин, обращаясь к стоявшему с поднятыми руками мужчине.

– Я Мурад, муж его сестры.

– Опусти руки, Мурад, и не волнуйся, мы не убийцы и это не побоище! Ты сам видел, что произошло. Зангир сделал этот выбор самостоятельно. И ты этому свидетель. Ты можешь забрать его тело и похоронить, как у вас принято, мы не будем тебе в этом мешать.

После этой встречи всё пошло своим чередом. В конторе сделали вид, что ничего не произошло, и в дальнейшем никто не задавал вопросов, как будто бы ничего и не было. Найти конкретных смутьянов у X сразу не получилось, ситуация разрешилась, и всё со временем притупилось и практически было забыто. Однако позже, по истечении нескольких лет, X всё-таки смог выяснить, кто же стравил его и Зангира. Но это была уже совершенно другая история.

После того как Гордон выслушал очередной рассказ мистера Х, он наконец-то понял, где и как Мистер X получил увечье левой руки, которое часто ограничивало его в действиях. Гордон в очередной раз утвердился в своём мнении насчёт этого неординарного человека. Далеко не каждый мужчина нанесёт себе осознанно увечье, пожертвует своей рукой ради честного и благородного решения сложной ситуации. Таким нестандартным образом давая возможность своему боевому товарищу не потерять себя и остаться верным высоким принципам мужской дружбы. При этом, даже не задумываясь о том, что останется инвалидом на всю жизнь.

Как же можно предать его, такого сильного духом и переполненного благородством человека? И в тот день Гордон поклялся самому себе, что ни за что не предаст Мистера Х, что бы не произошло.

Глава 8
Нет худа без добра

В последнее время многие окружающие Гордона люди стали замечать, что он изменился. Изменилась манера его поведения, тембр голоса, взгляд. Можно было даже сказать, что он стал как будто бы олицетворением уверенности и передавал ощущение фундаментального спокойствия. Внешне это было заметно более всего, походка стала твёрдой, взгляд передавал глубинную невозмутимость, а одежда выглядела более изысканной и была подобрана со вкусом. Эти изменения, безусловно, стали возможны только благодаря его практически каждодневному общению с Мистером Х.

Постоянно находясь рядом с Х, Гордон невольно, как губка, впитывал в себя всё то, чего ему всегда не хватало. А учитывая тот факт, что он стремился измениться, то и несложно было понять, почему так стремительно происходило перевоплощение из неуверенного в себе юноши в импозантного молодого человека.

С каждым днём, с каждой новой встречей, с каждой новой историей, рассказанной Мистером Х, Гордон рос над собой. Он незримо присутствовал во всех событиях, услышанных им, сопереживал и радовался, пропуская через себя самые яркие эпизоды, визуализируя их в своём воображении. Он многое понял и многое узнал, многому научился и на многие вещи начал смотреть совершенно другими глазами. Такое внутреннее и внешнее перевоплощение повлекло за собой и изменения в его жизни. У него появилось много новых друзей. Он стал более общительным и легко находил интересные темы для разговоров. Нельзя сказать, что раньше он был менее эрудированным парнем, но точно можно было прочувствовать, что Гордон стал уверенным в себе возмужавшим мужчиной, передававшим эту уверенность другим. Это было теперь состоянием его души. Такой товар не продаётся в магазине, его невозможно купить. Только желание поменяться и общение с сильным и умудрённым опытом человеком помогли Гордону разбудить в себе истинные свойства его волевой натуры.

Всё было просто замечательно, работа над книгой шла своим чередом, мистер X души не чаял в Гордоне. Появившиеся в окружении Гордона молодые люди, в том числе и девушки, помогали ему не скучать, а деньги, которые платил ему Х, позволяли чувствовать себя довольно обеспеченным молодым человеком. В нашем материальном мире деньги, как известно, играют далеко не последнюю роль в жизни человека и помогают ощущать себя успешным и востребованным. Но это огромная ловушка для того, кто к ним не готов. И, к сожалению, Гордон, как многие молодые люди, невольно оказался в ловушке сладких возможностей, что в дальнейшем сыграло свою роль в этой так хорошо начавшейся истории.

До того как Гордон начал помогать Мистеру X в написании книги, он много трудился помимо работы в кафе. Ночью, как правило, в выходные дни он подрабатывал охранником в одном из ночных клубов. Он видел, как развлекается так называемая «золотая молодёжь», и осуждал их за такое зачастую безнравственное отношение к своей жизни, но где-то в глубине души завидовал им. И вот сейчас, когда у него появились деньги и свободное время, он начал позволять себе некоторые шалости и вольное поведение. Более того, не нужно забывать, что у Гордона не было родных и он был фактически предоставлен самому себе. Деньги, множество быстро появившихся мнимых друзей, праздное времяпрепровождение и зародившиеся в его жизни ложные цели постепенно стали пагубно влиять на его характер и жизненную позицию. Он стал менее требовательным к себе, больше уделял внимание своей внешней оболочке, нежели внутреннему наполнению, при этом стал вести себя часто высокомерно и даже заносчиво. Время шло, а Гордон не замечал, как из трудолюбивого и целеустремлённого юноши, имевшего благородные взгляды, он превращался в разнузданного и самодовольного прожигателя жизни. Эти изменения не мог не заметить и Мистер Х, но он тогда не придал особого значения этому, списав всё на молодость.

Гордон часто стал проводить время в кругу таких же, как и он молодых людей, которые, пользуясь материальным благосостоянием своих родителей, позволяли себе вести праздный образ жизни. При этом многие происходили из довольно почтенных семейств. Однажды, находясь в одной из таких весёлых компаний, Гордон выпил и разоткровенничался. Он начал хвастаться и рассказывать о том, как он познакомился с неким мало кому известным, но очень достойным, при этом довольно загадочным человеком. Более того, этот человек скрывает много тайн, и в прошлом он был киллером. Эта информация, на первый взгляд, мало кого заинтересовала, но это была страшная ошибка. Потому как один из парней, находившихся в тот вечер в их шумной компании, очень внимательно слушал этот рассказ на тот момент уже выпившего немалую дозу алкоголя разоткровенничавшегося Гордона. И его интерес не был праздным, более того, этот, с позволения сказать, парень был недавно принят в структуру МИ-6 и проходил стажировку в одном из отделов, как раз занимавшихся отслеживанием такого рода затерявшихся в толпе людей, как Мистер Х. И вот, казалось бы, абсолютно безобидная, рассказанная в пьяном угаре история стала не просто одной из многих пустых и забытых всеми уже на следующий день, а приняла форму оперативной разработки. Но об этом пока никто ничего не знал.

Жизнь шла своим чередом, но с недавнего времени незримо сотрудники спецслужб стали приглядывать за нашими героями. Было несложно вычислить, где живёт тот загадочный человек, который, по словам Гордона, был русским киллером и уже давно скрывается на чужбине под личиной добропорядочного европейца. Ведь Гордон с завидной регулярностью посещал клубный дом, где и располагалась квартира Мистера Х. Насколько бы не были осторожны и предусмотрительны ищейки МИ-6, мистер Х, как умудрённый опытом матёрый волк, всегда чувствовал опасность. Животное чутьё и врождённая осторожность всегда помогали ему вовремя ощутить приближение опасности. И в этот раз он, несмотря на окружавшие его в последнее время спокойствие и идиллию благополучия, ощутил внутреннюю тревогу. И, как оказалось, неспроста. Уже через несколько дней он смог безошибочно вычислить, что за ним ведётся слежка. Это обстоятельство не могло его не беспокоить, но, как известно, предупреждён, значит вооружён. И выясненная информация давала Мистеру X определённое преимущество в данной ситуации. Единственное, что по-настоящему заботило Мистера Х, это желание выяснить, кто же всё-таки за ним шпионит. Если это русские агенты, то как они смогли его найти? А если это местные спецы, то чем же он смог их так заинтересовать? Единственной ниточкой, которая могла привести их сюда, кем бы они ни были, мог быть только Гордон. И в этом у Мистера X не было ни единого сомнения. Оставалось лишь выяснить, насколько Гордон был вовлечён в эту щекотливую ситуацию. И Мистер X решил учинить Гордону проверку.

Когда Гордон в очередной раз пришёл к мистеру Х, чтобы записать новый рассказ, X встретил его в прекрасном расположении духа. Они мило поговорили о погоде, о прошедших выходных, и вдруг Мистер X поймал взгляд Гордона и, смотря прямо ему в глаза, резко сменил тему, задав неожиданный вопрос:

– Гордон, ты мне уже стал как сын, я настолько привязался к тебе, что не могу поверить в то, что ты мог меня предать.

В этот момент лицо Гордона изменилось, он не ожидал такого разворота событий. Гордон хотел было что-то сказать в свою защиту и искренне недоумевал, о чём идёт речь. Но Мистер X остановил его жестом правой руки, приподняв ладонь вверх.

– Не торопись, я ещё ничего конкретного тебе не сказал, возможно, ты и сам не в курсе, что болтнул лишнего там, где нужно было промолчать. О том, что ты сделал это специально, я и речи не веду. Если бы я был уверен в том, что ты умышленно это сделал, то, думаю, мы бы с тобой уже не разговаривали. Поэтому я спрашиваю тебя, Гордон, кому ты рассказывал обо мне? Подумай хорошо и вспомни, с кем и когда ты разговаривал о наших отношениях и, может быть, обмолвился обо мне или моих историях? Ещё раз повторюсь, я верю в то, что ты это сделал не специально. Подумай хорошенько. От этого зависят наши с тобой жизни. Я не преувеличиваю. Подойди.

Х подозвал Гордона к окну и, слегка раздвинув шторы, указал на автомобиль, стоящий на противоположной стороне улицы. Это был старенький «Ровер» тёмно-зелёного цвета, ничем не выделявшийся из общей массы автомобилей. В машине сидели два человека, один из которых читал газету.

– Видишь эту машину?

– Да, вижу.

– Ну вот, эти ребята следят за мной, да и за тобой, по-видимому, тоже есть слежка.

– С чего Вы взяли? Это просто машина, в которой сидят обычные люди.

– Нет, Гордон, ты ошибаешься, я чувствую их. Они следят за моим домом уже больше недели. Периодически их сменяют другие, но вопрос даже не конкретно в этих людях, вопрос в том, что они здесь делают? Что им нужно? Вот поэтому я и прошу тебя вспомнить, где и при каких обстоятельствах ты рассказал обо мне и наших отношениях. Вспомни, это очень важно!

– Мистер Х, я никому не рассказывал о Вас и уж тем более о наших отношениях.

– Ну тогда есть только один способ проверить мои догадки.

– Какой?

– Сейчас ты вызовешь полицию и скажешь, что под окном стоит машина и в ней сидят два очень подозрительных мужчины, которые вооружены.

– Зачем, мистер Х?

– Не спрашивай, просто доверься мне, когда приедет полиция, эти ребята либо предъявят удостоверения, и станет понятно, кто они, или будут обысканы. А то, что у них есть оружие, я видел и неоднократно. Но в любом случае мы поймём, прав ли я в своих подозрениях.

Гордон достал мобильный телефон и уже было начал набирать номер полиции, как вдруг Мистер X его остановил.

– Никогда в таких случаях не пользуйся мобильным телефоном. За два квартала от этого места есть телефон-автомат, позвони оттуда, и так как нужно будет представиться, заранее придумай фамилию и имя, которое ты назовёшь дежурному, принявшему звонок, – Гордон кивнул головой и быстро направился к выходу. Уже через несколько минут он набирал номер полицейского участка. Гордон в точности повторил слова Мистера X и указал адрес, где находится автомобиль с предполагаемыми преступниками. После чего быстрым шагом вернулся обратно и вместе с Мистером X стал ждать, что будет дальше.

Полиция не заставила себя ждать, не прошло и 5 минут, как в начале улицы засветили полицейские маячки. Автомобиль со световой индикацией и надписью «полиция» подъехал к припаркованному «Роверу». Полицейский, не выключая проблескового маячка, вышел из машины и подошёл к водительской двери «Ровера». Он постучал в окно и попросил водителя выйти из машины. Не ожидавшие такого разворота событий пассажир и водитель «Ровера» немного растерялись. Не было слышно, что попросил сделать полицейский, но из жестов, которыми он сопровождал свои требования, было понятно, что он требует от них выйти из машины. На что оба мужчины, находившихся в «Ровере», пытались оппонировать полицейскому. Полицейский жестом руки, убранной за спину, показал своему напарнику, остававшемуся в машине, чтобы тот включился в назревающий конфликт. Увидев специальный жест, полицейский, находившийся в патрульном автомобиле, передал что-то по рации и, выйдя из машины, подошёл с другой стороны к «Роверу». Стало ясно, что ситуация накаляется.

Мистер X посмотрел на Гордона и улыбнулся.

– Ну как тебе клоунада?

Гордон не знал, что ответить, и просто пожал плечами в ответ.

– Единственное, что меня радует, это то, что они не русские. Русские бы уже что-нибудь сотворили, а эти спокойные. Точно местные ищейки. Ну да ладно, давай досмотрим спектакль до конца.

А тем временем пассажиры «Ровера» поняли, что с ними уже не шутят, так как полицейские достали оружие и, направив его на автомобиль, начали громко кричать, требуя выйти из автомобиля. И теперь их требование было слышно всем, в том числе и наблюдающим из окна Гордону и Мистеру Х.

Оба пассажира «Ровера» вышли из машины и, медленно положив руки на голову, повернулись спиной к полицейским. Когда они подняли руки вверх, поднялся край верхней одежды и стали видны свисающие лямки специального приспособления, так называемой «разгрузки», на которой крепится кобура для незаметного размещения оружия под верхней одеждой. Полицейские сразу это заметили и начали ещё с большим усердием кричать и требовать не опускать руки, иначе они будут стрелять. Один из пассажиров «Ровера» пытался что-то объяснить, но его уже никто не слышал. Старший полицейского патруля медленно подошёл к стоящему к нему спиной человеку и, ощупывая левой рукой место, где, как правило, размещается кобура, вытащил из-под короткой кожаной куртки пистолет.

– Ну вот видишь, Гордон, оружие у них всё-таки есть, смотри дальше. Думаю, сейчас и удостоверение найдётся, хотя если они не дураки, то не будут показывать здесь свои документы, чтобы не раскрыться. Но думаю, что они всё-таки дураки. Смотри.

В следующую минуту, по-видимому, по просьбе обыскиваемого полицейский достал из его нагрудного кармана какую-то небольшую плотную вещицу. Это было удостоверение, подтверждающее права попавших в нелепую ситуацию пассажиров «Ровера», точнее сказать, служебное удостоверение личности. Раскрыв удостоверение, полицейский внимательно ознакомился с информацией, указанной в документе, и по рации сделал запрос, вероятнее всего, уточняя подлинность увиденной им в удостоверении информации. Прошло около пятнадцати-двадцати секунд, и по рации ему дали ответ. Он прослушал его и медленно убрал пистолет в кобуру, разрешив временно задержанным опустить руки. Передал изъятое оружие и документы пассажиру «Ровера», что-то ему сказал. После этого подал жест своему напарнику, который стоял с противоположной стороны, и они, вдвоём сев в патрульный автомобиль, удалились так же стремительно, как и появились.

Пассажир и водитель «Ровера», озираясь по сторонам, тоже сели в машину, подняли стёкла и уехали с места происшествия. Выглядело это так, как будто бы псы, поджав хвосты, убегали, будучи битые палками.

– Ну что, убедился в правильности моих слов?

– Да, Мистер Х, я и не сомневался в том, что вы говорите правду, просто для меня это как-то непривычно, поэтому я… – Гордон как бы протянул слово, не зная, как объяснить своё удивление и мимолётный страх, сменившийся явным волнением.

– Не бойся, друг мой, – похлопывая по плечу Гордона, сказал Мистер Х. – Всё, что ты сейчас увидел, наоборот, меня успокаивает и тебя должно успокоить. Эти ребята, как выяснилось, работают на государство. А это значит, что нам с тобой ничего не грозит. А то, как они себя повели в этой ситуации, свидетельствует о том, что они при всём ещё и дилетанты. Так что не переживай по пустякам. Однако, где и кому ты проговорился, всё-таки постарайся вспомнить.

– Да, конечно, я постараюсь, но я никому ничего не рассказывал.

– Хорошо, хорошо. Я, конечно же, тебе верю. Будь внимательным и осмотрительным. И запомни одну очень хорошую русскую поговорку: «Болтун – находка для шпиона», – после этих слов Мистер X улыбнулся и предложил Гордону свой фирменный кофе, который должен был стать вектором, изменившим тему их разговора и разрядившим ситуацию.

Так и произошло. Мистер X заварил ароматный бразильский кофе, и они, вместе разместившись на живописной веранде, медленно смаковали его, разговаривая на отвлечённые темы. Однако и Мистер Х, и в особенности Гордон, конечно же, постоянно прокручивали в голове недавно произошедшее событие, при этом пытаясь делать вид, что ничего экстраординарного не произошло.

Расстались они, уже когда стемнело. Гордон шёл домой и думал о событиях, произошедших за день. Его очень взволновал факт слежки. Но не меньше, а, наверное, даже более ему не давал покоя разговор с Мистером Х. Несмотря на то что Мистер X вёл себя дружелюбно, он всё-таки несколько раз в беседе с подозрением и недоверием обращался к Гордону. Конечно же, Гордон очень чётко это прочувствовал. При этом не нужно было забывать, каким человеком был Мистер Х. Несмотря на его благородство и офицерскую честь, нельзя было сбрасывать со счетов то, с какой лёгкостью он принимал решения об уничтожении неугодных. А сейчас, как бы странно это не казалось, Гордон мог стать реальной угрозой для Мистера Х, ведь не зря он дважды повторил «вспомни, кому ты мог рассказать обо мне». Повторить дважды для Мистера X означало, что это чрезвычайно важно, более того, он в этом уверен. А если это так, то и Гордон уже не верный друг, а своего рода предатель или болтун, что в данном случае являются синонимами. Гордон в свою очередь был далеко не глупым парнем и поэтому великолепно это понимал. В том числе по этой причине он и был взволнован и смущён. Ведь он ко всему прочему, как никто другой знал, что Мистер X прав. Он болтун и рассказывал и о своём покровителе, и об его историях, но что действительно не мог понять Гордон, кто из присутствовавших при той беседе молодых ребят, перед которыми он озвучил информацию, был причастен к столь загадочному развитию событий.

Несмотря на то что Мистер X был опытным, повидавшим на своём веку разное, даже он упустил одну очень важную, как оказалось, деталь. А заключалась она в следующем. Когда информация о некоем русском киллере, скрывавшемся под маской добропорядочного европейца, попала в МИ-6 и агенты этой спецслужбы начали проводить оперативные мероприятия, то по инструкции, которая была разработана для взаимодействия на международном уровне, сотрудники МИ6 передали имеющуюся у них информацию своим коллегам из Интерпола, а те в свою очередь – российским спецслужбам. Помимо общей информации об объекте передали и фотоснимки, которые были сделаны во время наружной слежки за Мистером Х. И если фамилия и имя ничего прояснить не смогли, то фотографии сыграли свою роковую роль.

Изначально досье на Марка Дрейфуса легло на стол молодых российских спецов, которые не знали в лицо, да и не могли знать Мистера Х. Но случай или, как иначе его называют – стечение обстоятельств, всегда играет коварную и при этом, как правило, решающую роль. И, как ни странно это звучит, оставленные на рабочем столе одного из сотрудников службы внешней разведки фотографии попали в поле зрения приехавшего именно в этот день коллеги из управления ФСБ, пожилого полковника, который в ближайший год должен был выйти в отставку и делился своими обширными познаниями в практической работе с коллегами из СВР в рамках программы по обмену опытом внутри силовых спецслужб. Каково было удивление полковника, когда он узнал на фотографии своего старого знакомого. Этим полковником ФСБ был ЖАН, да, именно тот ЖАН, который в своё время и подбирал Мистера X для работы в качестве нелегала.

Мало кто из действующих сотрудников мог вспомнить, а тем более лично знать Мистера Х. Тем более что прошло немало лет с того злополучного дня, когда X вынужденно, спасаясь бегством, покинул свою Родину. Но что явилось ещё более каверзным обстоятельством, это то, что Жаднов оказался замешан в той злополучной ситуации с загадочными смертями бывших коллег Мистера Х, и тот факт, что Мистер X остался жив, ныне беспокоил ЖАНа более всего. Никто не мог знать об этом, только очень узкий круг людей обладал столь конфиденциальной информацией. Но всё тайное, как известно, рано или поздно становится явным. По этой причине в голове у ЖАНа всплыли уже практически позабытые им, а всеми давно забытые обстоятельства подлых предательств, в которых он сам принимал участие.

В то время когда один за другим начали нелепо умирать бывшие сотрудники спецподразделения, которым руководил Мистер Х, немногие должностные лица тогдашней элиты спецслужб России обратили на этот факт должное внимание, хотя были и такие, но расследование тогда закончилось пустыми разговорами, и всё спустили на тормозах. А истинных причин произошедшего тогда выяснить так и не удалось. Но, как известно, каждый человек лучше кого-либо знает свои грехи. Так и Жаднов замечательно помнил все свои поступки, совершённые им не всегда из чистых и благородных побуждений. И один из таких поступков, можно сказать, наиболее гадкий и подлый – это история про скоропостижно скончавшихся офицеров-нелегалов, которые с честью выполняли свой долг и верили в справедливость. Обстоятельства тогда складывались очень странным образом. Наверное, ни для кого уже давно не секрет, как в 90-е годы разворовывали и уничтожали Россию все, кто мог хоть что-то украсть. Высшие чины силовых ведомств были не исключением, они, как и вся власть в стране, прогнили и пропитались алчностью. Мефистофель наконец-то пробрался и в Россию, и слова из его арии «Люди гибнут за металл…» стали абсолютно актуальными для заболевшего идеалами капитализма российского народа.

Руководитель одного из департаментов, в чьём ведении находилась координация деятельности подразделения Мистера Х, не был исключением, он так же, как и многие его коллеги, часто использовал своё служебное положение в личных корыстных целях, используя ни о чём не подозревающих подчинённых. ЖАН же в свою очередь на тот момент был заместителем начальника этого департамента и со своим шефом очень здорово ладил. Они вместе творили свои чёрные дела, выдавая их за дела государственной важности. Бывали случаи, когда конкурирующие между собой полулегальные предприниматели при помощи ЖАНа и его начальника устраняли своих конкурентов, просто физически уничтожая их руками офицеров спецподразделения. При этом все были довольны: начальство получало деньги, заказчик заполучал бизнес конкурентов, а офицеры спецподразделения были уверены, что ещё одного паразита на теле своей Родины они устранили, тем самым выполнили свой служебный долг. Всё было бы хорошо и, вероятнее всего, ничего бы не вышло за пределы узкого круга заинтересованных лиц, но с приходом нового президента политика в стране изменилась, стало больше порядка, и со временем такие нелегальные спецподразделения стали упразднять. Вот именно по этой причине и возникла в умах вовлечённых в этот криминальный бизнес руководителей идея о зачистке всех тех, кто когда-то беспрекословно выполнял их преступные поручения, даже не предполагая, что они совершают преступление. Спросите Вы, зачем же их убивать? А ответ прост: нет человека – нет проблем. Ведь оскорблённые необоснованным сокращением люди могли задать вопрос: почему с ними так поступают? А уже в процессе разбирательств могли всплыть и подробности их деятельности, в том числе и те эпизоды, которые в качестве дополнительной нагрузки заставляло выполнять их тогдашнее руководство. И ЖАН, и его начальник очень опасались за такое развитие событий, ведь от этой информации зависела не только их дальнейшая карьера, но и вся их жизнь. По этой причине ЖАН лично принял участие в устранении всех, кто мог их разоблачить. Он подобрал двоих наиболее преданных ему офицеров и, введя их в заблуждение по поводу истинных мотивов происходящего, выставил всех предполагаемых жертв как предателей-перебежчиков, которых в свою очередь необходимо устранить. После того как все жертвы были устранены, он собственноручно избавился от тех двух спецов, которые стали палачами для своих коллег, даже не подозревавших, что они уничтожали ни в чём не повинных людей. Кто бы мог подумать, что сейчас по прошествии такого количества лет есть опасность, что всё вылезет наружу, если Мистер X вернётся в Россию.

Кроме ЖАНа узнать на фотографии Мистера X мог его бывший начальник, ныне генерал, занимающий очень высокий пост, и ещё пара-тройка человек, да и то они, вероятнее всего, не вспомнили бы его настоящего имени, а уж тем более фамилию. И лишь ЖАН знал очень важную информацию о личности Мистера Х. А заключалась она в следующем: после того как Мистер X сумел избежать планируемой над ним расправы, Жаднов, дабы выслужиться перед своим руководителем, не до конца убедившись в подлинности информации, доложил, что X был устранён так же, как и многие другие ни в чём не повинные офицеры-нелегалы. Но, так как Мистер X был всё-таки не обычным рядовым исполнителем, а руководителем подразделения, то просто так списать его в расход было очень сложно. По этой причине Жаднов и его начальник придумали легенду, при которой всё будет представлено гладко, и никто не сможет раскопать их истинные намерения.

Когда новое руководство страны начало вникать в процессы, происходившие в силовых ведомствах, и проводить необходимые и давно назревшие реформы, то стали всплывать имена тех, кто верой и правдой служил на благо своей Родины, однако попал в забвение и остался за бортом. Таких офицеров-патриотов по указанию первых лиц государства начали призывать из запаса и вновь привлекать к государственной службе. И мимо такой легендарной личности, как Мистер Х, пройти, конечно же, не могли, поэтому ЖАНу и его начальнику ничего не оставалось делать, как представить смерть Мистера X героическим поступком и посмертно представить его к заслуженной награде. Так вот, в России Мистер X был награждён званием Героя России посмертно. Об этом фактически теперь помнил только ЖАН.

Щекотливость момента заключалась ещё и в том, что вернись сейчас Мистер X в Россию, где он признанный Герой, помимо всего, что может вылезти наружу и стать достоянием общественности, есть ещё и генерал, который уверен в том, что Мистера X нет в живых, и об этом ему когда-то доложил лично ЖАН, будучи его заместителем, при этом предоставил убедительные доказательства своих слов. Как же теперь ему выкручиваться из этой ситуации? Искромётный мозг Жаднова сразу начал работать над возможными вариантами решения этой задачи.

Перво-наперво нужно было выяснить, где находится Мистер Х. С этой целью ЖАН начал расспрашивать молодого коллегу, который имел неосторожность оставить фотографии Мистера X на своём столе, о том, как он проводит розыск по запросам Интерпола. И тот, ни о чём не подозревая, сам на примере Мистера Х, для него Марка Дрейфуса, объяснил, что и как он делал. Он рассказал, как оформлял запросы по базам данных и проверял агентурную сеть с целью идентифицировать личность попавшего в поле зрения МИ-6 загадочного гражданина, однако ЖАНа это уже мало интересовало. Жаднов получил самое главное – это исчерпывающую информацию о месте, где по последним данным видели Мистера Х.

Теперь оставалось лишь лететь в Лондон и там на месте предпринимать все необходимые меры для устранения так неожиданно появившейся проблемы. Кому можно доверить столь щекотливое дело? Однажды ЖАН уже доверил его выполнение вроде бы опытному спецу, но в итоге по прошествии времени оказалось, что дело не сделано. Хочешь что-либо сделать хорошо, сделай это сам. Ничего другого Жаднову не оставалось, кроме как самому лететь в Англию и там, действуя в атмосфере жесточайшей секретности, привести приговор в исполнение. ЖАН воспользовался своим служебным положением и сумел по линии Интерпола выбить командировку в Англию.

Тем временем Мистер X всерьёз озаботился происходившими вокруг него событиями. Он отлично понимал, что теперь лишь вопрос времени, когда за ним придут не местные сотрудники силовых структур, которые не имеют ничего личного, а исполняют лишь букву закона той страны, в которой он находится, а его заклятые «друзья». Нужно было на время исчезнуть из поля зрения и со стороны понаблюдать за дальнейшим развитием событий. В такой ситуации нужен был человек, который сможет быть, что называется, в теме, но при этом никто не должен знать, что этот человек делится информацией с Мистером Х. И таким человеком был, безусловно, Гордон. Как предположил Мистер Х, те, кто будет его разыскивать, не сумев найти следов, обратят своё внимание на Гордона, так как он единственный человек, который в последнее время близко общался с Мистером Х. После чего попытаются вступить с ним в контакт и выудить у него побольше информации, которая должна будет помочь найти затерявшегося Мистера Х. В свою очередь Гордон постарается выяснить, кто вышел на него и с какими намерениями. Эту хитроумную комбинацию Мистер X и обсудил с Гордоном. Они обговорили порядок передачи друг другу информации, после чего Мистер X сказал:

– Я на некоторое время исчезну из поля зрения. Но это не значит, что я уеду куда-то далеко, нет, я буду рядом. Однако я не хочу, чтобы ты знал моё местонахождение, и это не потому, что я тебе не доверяю, нет. Я это делаю в первую очередь для твоей же безопасности. А если тебе понадобится передать мне срочное сообщение или тебе нужна будет моя помощь, то ты знаешь, как со мной связаться.

– Хорошо, Мистер Х, я всё понял.

– Вот и отлично, продолжай жить обычной жизнью, а если я прав, то они тебя сами найдут в ближайшее время. Связь будем держать следующим образом: на набережной возле моста, прямо напротив стоянки речного трамвая есть веб-камера. Если тебе будет нужно передать мне какую-либо информацию, ты ровно в пятнадцать часов должен будешь постоять в поле вещания этой камеры несколько минут. Это будет означать, что тебе нужно встретиться со мной, и тогда на следующий день мы сможем встретиться за городом в четырнадцати километрах от Лондона в районе местечка Хатфилд с тринадцати до четырнадцати часов. Туда ты сможешь добраться на пригородном поезде. Выйдя на станции, ты должен будешь сесть в такси и поехать в направлении Элленбурка, через Ро-Грин. Запомни эту информацию. Да и ещё, если я по дороге из Хатфилда в Элленбурк с тобой не встречусь, это будет означать, что за тобой была слежка. В таком случае я сам найду возможность с тобой увидеться. Что касается денег… – тут Гордон, не дав договорить Мистеру Х, перебил его.

– Мистер Х, я уже взрослый и самостоятельный человек, поэтому прошу Вас, давайте не будем говорить на тему денег. Вы и без того многим мне помогли, и сейчас я не нуждаюсь в средствах.

– Мой дорогой Гордон, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть или оскорбить, ты просто доверься мне. Я хочу, чтобы у тебя всегда было достаточно средств и ты в любой момент мог быть свободным в принятии решений и не был ограничен в своих действиях из-за отсутствия достаточного финансирования. Поэтому я повторюсь, что касается денег, вот банковская карта, на счёте лежит тридцать тысяч фунтов. Эти деньги ты можешь снять при необходимости в любое время и использовать по своему усмотрению.

Они ещё некоторое время разговаривали на разные темы и обсуждали возможные варианты развития событий. Когда Мистер X провожал Гордона, он обнял его по-отцовски и сказал:

– Ничего и никого не бойся, я всегда незримо буду рядом. Всегда помни, о чём мы сегодня договорились, и всё будет хорошо.

– Не переживайте, я всё запомнил. Все мои страхи остались в прошлом, так что боязни я не испытываю и уверен, что смогу сделать всё в точности, как мы договорились.

Уже на следующий день Мистер X ушёл в подполье. Квартира его опустела, но несмотря на это вечерами в окнах загадочным образом горел свет, как будто бы в квартире есть кто-то. А ближе к полуночи свет по волшебству выключался. И следившие за домом агенты МИ-6 оказались обманутыми такой уловкой. А всё было очень просто устроено. Мистер X установил светочувствительный датчик, который вечерами включал освещение, а второй датчик был настроен на определённое время, и он отключал электричество, как будто бы хозяин лёг спать и выключил свет.

Жаднов прилетел в аэропорт Лондона рано утром. Ему нужно было отметиться в российском посольстве и провести пару встреч с коллегами из Интерпола. На этом его миссия, во всяком случае официальная её часть, была окончена, и он мог заняться делом, которое и побудило его прилететь на туманный Альбион. За два дня ЖАН виртуозно справился со служебными задачами и решил вплотную заняться поиском Мистера Х. За те два дня, которые он провёл в Лондоне, работая со своими коллегами, он смог выудить информацию об интересующем его объекте. Он узнал, что у Мистера X был подопечный, молодой человек, который много времени проводил вместе с ним, и якобы Мистер X ему доверял. Конечно же, речь шла о Гордоне. Но в первую очередь ЖАН надеялся всё-таки застать самого Мистера Х. Он обдумывал возможные варианты их встречи, стараясь предвосхитить развитие событий. Но если увидеться и поговорить, как ему тогда казалось, будет несложно, то физически устранить будет трудно. Ведь за Мистером X следят, и слежку пока никто не снимал, а это будет мешать. Поэтому Жаднов решил первоначально просто увидеться с Мистером X и выстроить с ним диалог, якобы пытаясь ему помочь выкрутиться из сложной, придуманной им самим ситуации, о которой ЖАН планировал поведать Мистеру Х.

Для этого он отправился по адресу, который был указан в донесении агентов МИ-6. Но как ЖАН ни пытался достучаться, входную дверь ему никто не отворил. ЖАН был немного удивлён, ведь ещё вчера агенты, следившие за квартирой, сообщили информацию о том, что в квартире вечерами кто-то бывает. Оставалось только пройти в квартиру без приглашения и самому убедиться в правдивости донесений. Для этого ЖАН воспользовался излюбленной хитростью и прошёл в подъезд, дождавшись, когда из подъезда вышел один из жильцов. А попасть в квартиру Марка Дрейфуса Жаднову помогла специальная отмычка. Он вошёл в квартиру Мистера Х, осмотрелся, проверил холодильник и однозначно заключил для себя, что в этой квартире уже некоторое время никто не живёт. Смысла ждать Мистера X в квартире более не было. Оставался ещё один вариант найти Х, для этого необходимо было найти того парня, который последнее время был близок Мистеру Х. Он-то уж наверняка сможет помочь. С этой мыслью ЖАН направился к Гордону, его адрес также был известен из оперативных донесений.

Опыта в таких делах Жаднову было не занимать, и он с уверенностью, что сможет выстроить правильный диалог с молодым парнем без предварительной подготовки, уже в процессе общения, постучал в дверь небольшой съёмной квартиры, которую арендовал Гордон. Жилец, как ни странно, оказался дома, и на пороге квартиры перед ЖАНом предстал молодой парень приятной наружности, с наивным, как ЖАНу тогда показалось, лицом. Но Жаднов ошибался, ведь он так и остался посредственным выскочкой, а не профессионалом своего дела, поэтому и не разглядел в Гордоне умного и далеко не простого юношу. И, недооценив своего оппонента, с порога совершил грубейшую ошибку, которая стала в дальнейшем для него роковой. ЖАН решил, что легко сможет обработать простачка, и с улыбкой на лице начал свой приветственный монолог:

– Здравствуйте, юноша! Вас зовут Гордон?

– Да, а Вы, собственно, кто?

– Меня зовут Алексей, я близкий друг Марка Дрейфуса, – Жаднов ошибочно предполагал, что Мистер X для всех был известен под именем Марк. – Он не раз рассказывал мне о Вас. Вы не против, если я войду? – Жаднов произнёс эти слова с невероятной интонацией, передающей его душевный настрой и глубочайшую доброжелательность. Но Гордон уже настолько «вырос», что с лёгкостью смог распознать всю приторность его лживой натуры и с первых слов ощутил душевную оскомину от непрофессионализма стоящего перед ним взрослого, но недооценившего своего оппонента человека.

– Здравствуйте, Алексей. Проходите, пожалуйста, – произнося эти слова, Гордон уже был насторожен, ведь он прекрасно знал, что Мистер X ни с кем не общался, более того, он не раз рассказывал про своих друзей, которые в своё время его предали. Оставалось только выяснить, кто же этот незнакомец, выдающий себя за друга Мистера Х, и какую цель он преследует.

Когда ЖАН переступил порог квартиры, он был уверен, что всё пойдёт как по маслу и он сможет выудить у парня всю необходимую информацию, и такая уверенность его подвела.

– К сожалению, Алексей, я живу на съёмной квартире, поэтому ничего особенного Вам предложить не могу, – с этими словами Гордон предложил ЖАНу присесть на стул, стоявший возле обеденного стола, и сам сел рядом с готовностью выслушать пришедшего гостя.

Жаднов не знал, что X много о чём поведал Гордону и не просто рассказывал истории из своей прошлой жизни, но и называл реальные фамилии и имена, которые Гордон тоже хорошо запомнил. Поэтому и не опасался назваться своим именем.

– Собственно говоря, я пришёл к Вам, мой юный друг, с одним очень важным делом, но не знаю, с чего начать.

– Я внимательно Вас слушаю и готов помочь всем, чем смогу.

– Вы, наверное, знаете, что друзья в трудную минуту должны помогать друг другу, поэтому я и пришёл к Вам. У Марка возникли определённые сложности, и он попросил меня ему помочь. Я вник в его ситуацию и практически нашёл вариант решить его вопросы, но вот незадача – последние несколько дней нигде не могу его найти. А вопрос срочный, очень срочный. Может, Вы знаете, где его искать?

– К сожалению, я сам уже несколько дней не виделся с господином Дрейфусом, но, вероятнее всего, я в субботу смогу с ним встретиться, так как по субботам неизменно мы видимся с ним за традиционной чашечкой утреннего кофе. При этом он всегда курит свои сигары, которые настолько ароматны, что даже я, человек некурящий, с наслаждением нюхаю воздух, в котором растворяется аромат, струящийся от них, – после этих слов Гордон расплылся в улыбке, а интонация и манера, с которой он произносил эти слова, лишний раз заставили Жаднова утвердиться в своём ложном мнении, что перед ним простак. После незначительной паузы Гордон продолжил:

– Я мог бы передать господину Дрейфусу при встрече в субботу, что Вы его разыскиваете, но я не знаю вашего полного имени.

Жаднов не ожидал такого разворота событий, он предполагал, что мальчишка в разговоре укажет место, где он сможет найти Х, а при нынешних обстоятельствах вся его задумка может лопнуть. Ведь если Гордон при встрече скажет Мистеру X о том, что его разыскивает некий друг, с которым он якобы не раз обсуждал Гордона, то Х, конечно же, заподозрит что-то неладное и сразу же будет значительно бдительнее и осторожнее. В таком случае устранить его будет гораздо сложнее, вернее сказать, практически невозможно. Это явно не входило в планы ЖАНа. Но было и положительное, если, как сказал юноша, они в субботу обязательно встретятся, то можно будет подготовиться, точно зная место встречи и обеспечив внезапность, привести зловещий план в исполнение. Эти мысли промчались в голове Жаднова, и уже через доли секунды он ответил:

– Как я уже сказал, меня зовут Алексей, а моя фамилия вам ни к чему, тем более что Марк, думаю, поймёт, кто его ищет. А где вы обычно встречаетесь?

– В кафе напротив его дома, – на ходу придумал Гордон.

– Ясно, ну тогда при встрече и передайте ему, что я его разыскиваю. Если, конечно, я сам его раньше не найду. В любом случае благодарю Вас, надеюсь, мы с Вами ещё увидимся. К сожалению, мне нужно торопиться, сегодня у меня много дел, – с этими словами Жаднов встал со стула и направился к выходу. Гордон также встал и проследовал за Жадновым. Уже у выхода Жаднов обернулся и протянул Гордону руку:

– Всего доброго и ещё раз спасибо за Ваше желание помочь и Вашу открытость. Не зря Марк Вас так хвалил.

– До свидания, Алексей, я всегда рад быть Вам полезен.

После визита Жаднова Гордон незамедлительно, соблюдая все инструкции, проинформировал Мистера Х. Он в подробностях описал и манеру поведения, и внешность приходившего к нему человека. Конечно же, X с лёгкостью смог узнать в незнакомце того самого Жаднова Алексея Николаевича, который всё время незримо присутствовал в его прошлой жизни и сейчас вновь появился на горизонте. С этой информацией нужно было, как говорил Мистер Х, переспать и, сложив все «за» и «против», постараться нарисовать для себя картину происходящего. Информации было, конечно, недостаточно, но опыт и внутреннее чутьё подсказывали, что ничего хорошего в приезде ЖАНа в Лондон нет, да и быть не может. Он всегда ненавидел всё, что было связано с туманным Альбионом, и не скрывал этого. А сейчас он вдруг сам прилетел в Англию и, более того, лично пытается всё выяснить. Конечно же, он ищет не Марка Дрейфуса, а своего старого знакомого, которого давно потерял из виду. Однозначно можно было заключить, что узнал он обо всём из оперативных источников, и этот факт также не сулил ничего хорошего. Оценив ситуацию, Мистер X принял сложное, но единственно правильное и необходимое в нынешней ситуации решение. Он озвучил свой хитроумный план Гордону, и они вместе приступили к его воплощению.

Наступила суббота. Утро выдалось на удивление прохладным, хотя на небе не было ни единого облачка, и солнце уже поднялось над горизонтом. Всему виной был прошедший ночью дождь. Поэтому и асфальт, и трава на газонах, и кроны деревьев были покрыты мелкими каплями, и отовсюду веяло приятной утренней свежестью. Сложно было даже представить себе, что этот день, так прекрасно начавшийся, мог закончиться трагически.

В кафе, про которое Гордон поведал Жаднову, уже начались приготовления в ожидании первых клиентов, пришедших позавтракать. Это было именно то кафе, в котором некогда при интересных обстоятельствах и познакомились наши герои. Конечно же, ЖАН не знал, да и предполагать не мог, что Мистер X очень хорошо знаком с хозяином кафе. А значит, и не подозревал о том, что к субботней встрече были заранее произведены некоторые приготовления. В этой ситуации, как говорится, Мистер X и Гордон играли на своём поле, а Жаднов, сам того не подозревая, вслепую. Поэтому ЖАН был уверен, что в этой «игре» он охотник, но это было глубочайшее заблуждение, влекомый жаждой поскорее устранить Мистера X Жаднов стал фактически жертвой, которая попала в западню обстоятельств.

Жаднов заранее арендовал автомобиль, в котором стёкла задних дверей были затонированы, припарковал машину рядом со входом в кафе, указанное Гордоном как место встречи, и, пересев на задний ряд сидений, через затемнённое стекло принялся наблюдать за входом в ожидании прихода Мистера Х. Жаднов предполагал, что он дождётся того, когда Мистер X и Гордон закончат свою встречу и начнут расходиться, после чего, проследив за Мистером Х, он сможет выбрать наиболее удобный момент и устранит его. Он всегда считал, что всё гениальное просто, и этот план был, на его взгляд, гениален, так как был прост. Однако простота и гениальность – это не всегда синонимы, и в данном случае простота плана была всего лишь непрофессионализмом и глупостью. Жаднов и предположить не мог, что он сам уже на мушке. В то время пока Жаднов пытался выследить Мистера Х, за ним самим уже была установлена слежка.

Через примерно полчаса после того как Жаднов начал своё наблюдение, появился Гордон. Он как ни в чём не бывало зашёл в кафе и разместился за столом лицом ко входу.

Жаднов пристально наблюдал за Гордоном и периодически поглядывал на входную дверь, дабы не пропустить появление своего «старого друга». Люди заходили и выходили из кафе, а Мистера X всё не было. Гордон сделал заказ, и официант уже начал сервировать стол, за всем этим процессом Жаднов наблюдал, удобно разместившись на заднем сиденье арендованного автомобиля. Вдруг резкий запах какого-то химического вещества ударил в нос ЖАНа, он сморщился и, пытаясь понять, отчего так смердит, ещё раз вдохнул воздух, прислушиваясь к своему обонянию. И прежде чем Жаднов смог вспомнить, откуда этот характерный, ранее ему встречавшийся запах, в глазах потемнело, и он потерял сознание. Это был газ, от которого люди теряли сознание. Всё зависело от дозировки, вплоть до летального исхода, но смерть Жаднова была бы немного преждевременной, ведь план Мистера X в таком случае не осуществился бы. Поэтому дозировка была тщательно подобрана лишь для того, чтобы временно нейтрализовать Жаднова и иметь возможность реализовать всё задуманное.

Когда Жаднов вернулся в сознание, он понял, что всё сложилось не совсем так, как он предполагал. Голова страшно болела, сам он был прикован к стулу, руки и ноги его были связаны. Помещение, в котором он находился, явно не было похоже на номер в пятизвёздочном отеле. Он понял, что попал в неприятную ситуацию, но он ещё не понимал до конца, насколько она для него неприятная. Перед ним на штативе была установлена видеокамера, вокруг никого не было, а над головой висела обычная лампочка, которая с трудом освещала помещение. Жаднов попытался раскачать стул, чтобы постараться высвободить руки и ноги. Но все его попытки были тщетны, стул был крепко прибит к полу, а верёвки, которыми его связали, плотно сжимали тело, не давая ему ни единого шанса на побег. Вдруг он услышал, что за его спиной открылась дверь и кто-то вошёл. «Кто бы это мог быть?» – подумал про себя Жаднов.

– Ты, наверное, спрашиваешь себя, кто же это может быть? – послышался голос вошедшего в комнату человека. Он говорил по-русски.

Несмотря на то что прошло уже много лет с того дня, когда в последний раз Жаднов слышал этот голос, он сразу его узнал. Немного изменился и тембр голоса, и манера речи, но что-то точно узнаваемое осталось в этом голосе, то, что врезалось в память ЖАНа на долгие годы. И в этот раз он не ошибся – это был Мистер Х.

Как только Жаднов это понял, его как будто бы осенило, и он осознал, что, сам того не подозревая, попался в капкан. Неприятное ощущение, но нужно как-то выпутываться, и Жаднов попытался заговорить:

– Дружище, твой голос я не спутаю ни с каким другим. Хотелось бы встретиться при других обстоятельствах и в другой обстановке, но…

Жаднов не успел договорить, Мистер X перебил его.

– Давай без лишней демагогии, раз ты меня узнал по голосу, то это и к лучшему. Значит, ты понимаешь, почему ты находишься здесь и связан по рукам и ногам, – Мистер X остался стоять за спиной Жаднова.

– Нет, дружище, не понимаю, тем более что я прилетел тебе помочь. А ты Бог знает что себе напридумывал.

– Помочь? Очень интересно, чем же ты мне хотел помочь?

– Я узнал, что за тобой следят, и решил прилететь в Лондон, чтобы предупредить тебя.

– Безусловно, я тебе верю, но лучше всего мы поступим следующим образом, – после этих слов Жаднов почувствовал, как в плече кольнуло. Игла прошла сквозь рукав рубашки и проникла под кожу. Жаднов чувствовал, как неизвестное вещество проникало в его организм. Это была сыворотка «правды», так называли инъекцию, разработанную специально для получения правдивой информации от людей, которые не хотели её сообщать. Сыворотка была отменной, и Жаднов рассказал в подробностях, зачем он прилетел в Лондон и какая тайна скрывалась под покровом прошедших лет. Причём рассказал он всё в подробностях с озвучиванием фамилий больших начальников, причастных к совершённым в девяностые годы преступлениям. Рассказ Жаднова был настолько детальным и откровенным, что даже Мистер X смог почерпнуть из него некоторые подробности, о которых он ранее и не подозревал. В частности, он узнал о тех, кто решил уничтожить всех его друзей-однополчан, скрывая свои преступления.

Все откровения Жаднова были записаны на заранее подготовленную видеокамеру, но, когда он проснулся в своём гостиничном номере, ни о чём, что произошло в последние сутки, вспомнить не мог. А в его голове поселилось устойчивое воспоминание о том, что в прошедшие сутки он смог воплотить свой коварный план по устранению Мистера X в реальность, и это его, безусловно, радовало. Теперь оставалось лишь побыстрее вернуться в Россию, пока его преступление не стало достоянием компетентных органов, во всяком случае Жаднов думал именно так. Данные обстоятельства можно было объяснить очень просто, Мистер X обладал искусством гипноза и очень умело им пользовался. Поэтому Жаднов после своей исповеди под воздействием сыворотки «правды» ничего не мог вспомнить, а помнил лишь внушённую ему легенду.

Казалось бы, Мистер X мог его устранить и тем самым отомстить за всех тех, кого предали и так подло уничтожили, предав забвению их служение своему Отечеству. Но это был бы самый лёгкий способ мщения, а Жаднов, безусловно, заслужил нечто более изощрённое. По этой причине его и не стали убивать, а отпустили восвояси, но заложили бомбу замедленного действия, таймер в которой был уже запущен.

Мщения заслуживал не только Жаднов, но и его прежний начальник, а также ряд других высокопоставленных силовиков, которые в далёкие 90-е годы заключили сделку со своей совестью и продали боевых товарищей за «тридцать сребреников». Но теперь в руках Мистера X была информация обо всех преступлениях, совершённых этими подлыми и безнравственными людьми, оставалось лишь сделать эту информационную бомбу достоянием общественности. Поэтому всё, что рассказал Жаднов под воздействием препарата, записалось на плёнку, дабы не было в дальнейшем сомнений в подлинности или фальсификации данных, рассказанных Жадновым под камеру, а потом уже было сделано необходимое количество копий в цифровом формате.

Теперь оставалось всего лишь обнародовать эту информацию. Но сделать это нужно было так, чтобы попасть сразу в самое яблочко.

Когда Мистер X заметил за собой слежку, он и представить себе не мог, что вся эта история обернётся таким необычным образом. Ещё несколько месяцев назад он думал лишь как спастись от преследования, а сегодня смог не только выяснить, кто и почему за ним следил, но и получил реальный шанс расквитаться с предателями. И мысль об этом не могла его не радовать. Ведь раньше он в точности не знал, как сделать это, получив стопроцентный результат, да и как выяснилось, он обладал далеко не всеми подробностями прошлых злодеяний своих начальников. А теперь он не просто может отомстить, уничтожив своих врагов, но и сможет помочь своему новому другу Гордону осуществить его мечту. Ещё в начале их знакомства Мистер X услышал из рассказа Гордона, что он всегда мечтал стать военным корреспондентом и при этом с детства думал о России как о стране, с которой хотел связать свою жизнь. О том, как помочь Гордону, Мистер X размышлял на протяжении всего их знакомства. Но только сейчас всё складывалось таким образом, что всё само собой как нельзя лучше разрешалось. Можно было, как говорится, убить двух зайцев одним выстрелом, а именно: Гордон мог отвезти в Россию компромат и, предоставив его как эксклюзив одному из федеральных СМИ, разоблачить оборотней в погонах и при этом получить возможность работать в качестве корреспондента. Это был бы идеальный вариант решения всех вопросов. Поэтому Мистер X поведал Гордону о своих мыслях.

В осуществлении задуманных планов Мистеру X должен был помочь его давний знакомый, с которым он повстречался в далёкие 90-е годы во время одного из специальных заданий. В то время ещё молодой человек, звали его Платон, работал корреспондентом одного из малоизвестных региональных телевизионных каналов, и Мистер X уже тогда разглядел в нём талантливого и принципиального корреспондента. По прошествии почти двадцати лет так и произошло, и сейчас этот некогда никому не известный одарённый юноша возмужал и занимал руководящую должность в одном из крупных российских федеральных телевизионных каналов. Помнил ли Платон Мистера Х? Конечно же, помнил, в этом не было никакого сомнения, ведь в тот день, когда они познакомились, Мистер X спас его от смерти, а такое забыть невозможно!

Борясь за справедливость и будучи ярым приверженцем идеи открытости и честности средств массовой информации, юный корреспондент собрал информацию о преступной группировке, в то время действующей в регионе, и попытался осветить её в своей передаче, которую ему доверили вести. Но молодой и наивный корреспондент не представлял тогда, насколько предательски циничной может быть жизнь и его руководство. Когда он предоставил собранные им материалы на суд редактора, то не мог даже помыслить о том, что буквально через час весь компромат уже лежал на столе перед главарём той самой преступной группировки, о которой юноша пытался поведать в своей телевизионной передаче, дабы привлечь внимание правоохранительных органов. Такое дерзновение, мягко говоря, не понравилось бандитам, и его решили «пустить в расход». Но волей судьбы за этой преступной группировкой вела пристальное наблюдение команда под руководством Мистера Х. Узнав через внедрённого в банду агента о предстоящей расправе над молодым корреспондентом, Мистер X приложил немало усилий и сумел тогда спасти юношу от смерти. Но словосочетание приложил немало усилий, наверное, очень скромное определение тому, что пришлось предпринять Мистеру Х. По правде сказать, ему пришлось взять на себя огромную ответственность за всю операцию, так как оперативно вмешиваясь в ситуацию, он ставил под угрозу выполнение задания, которое разрабатывалось в течение полугода. Однако Мистер X рискнул, и риск оказался оправданным. Он не только смог спасти молодого корреспондента от жестокой расправы, но и достойно решил стоящую перед ним задачу по ликвидации верхушки преступной группировки.

Внимательно выслушав Мистера Х, Гордон одобрительно согласился с таким планом действий и начал собираться в дорогу. Только лишь одно обстоятельство смущало Гордона – то, что придётся прервать работу над книгой, и неизвестно теперь, когда получится её продолжить. А ведь ещё очень много интересных и поучительных историй не рассказано Мистером Х. «Но всё ещё впереди», – подумал тогда Гордон.

Туристическая виза для въезда в Россию была получена довольно быстро, билеты на самолёт были приобретены, и после тщательного инструктажа со стороны Мистера X Гордон вылетел в далёкую северную страну, страну его предков. Чувство гордости и некий трепет испытывал Гордон во время перелёта, он чувствовал себя неотъемлемой частью исторической Родины своих предков. Он также понимал, с какой важной миссией он, внук русского генерала, возвращается в Россию, и важность его поездки продиктована не только желанием Мистера X отомстить, но и тем, что благодаря той информации, которую предстояло обнародовать, в верхних эшелонах силовых структур станет меньше предателей своего Отечества. А это неминуемо повлечёт за собой, если так можно выразиться, чистку рядов. Вместе с подонками, которых предстояло разоблачить, уйдут и те, кого продвигали и курировали эти нечестные генералы.

Самолёт совершил посадку в столичном аэропорту Шереметьево, и Гордон, выйдя из воздушного судна, ступил на землю своих предков. Это, безусловно, была уже другая страна, не та, о которой рассказывал в своих воспоминаниях его эмигрировавший дед. Страна, пережившая развал огромной и мощной Российской империи и коммунистический строй, на смену которому пришло десятилетие забвения и анархии, и наконец пришло время, когда страна под гордым названием Россия вновь возвращает себе былое величие. Гордон сделал глубокий вдох, прохладный и в то же время чистый воздух проник в его лёгкие, он ощутил ранее ему незнакомое приятно пьянящее чувство лёгкости. Гордон с самого детства мечтал оказаться в России, и вот его мечта сбылась.

Добравшись до центра города, Гордон разместился в гостинице «Украина», которая так символично располагалась напротив дома правительства. А символично потому, что один из предателей, которого предстояло разоблачить, работал именно там. Гордон позвонил по номеру телефона, переданному ему Мистером Х, непосредственно перед вылетом в Россию. Это был номер Платона Леонидовича, того самого, которому много лет назад Мистер X спас жизнь. Узнав о том, что ему звонит человек по поручению Мистера Х, Платон сразу согласился встретиться. Встреча была назначена на первом этаже гостиницы, в которой остановился Гордон.

В оговоренное время Гордон и Платон Леонидович встретились. Гордон вкратце рассказал о том, кто он и с каким поручением приехал в Россию. Платон очень внимательно его выслушал. В свою очередь сказал, что он безгранично благодарен Мистеру X и всегда рад быть ему полезным. Они обменялись ещё парой любезностей, после чего Гордон достал из портфеля пакет с документами и передал Платону со словами:

– В этих документах Вы найдёте доказательства преступных деяний некоторых высокопоставленных чиновников, а также на флеш-диске видеозапись, подтверждающая информацию из приложенных документов, и многое другое. Мистер X целиком и полностью доверяет Вам, поэтому полагается на Вас в плане правильного использования этой эксклюзивной информации. Помимо этого, Мистер X просил Вам передать письмо, он написал его сам, и содержимое письма мне не известно. Вот оно, – и Гордон протянул запечатанный почтовый конверт. Я буду находиться в Москве столько времени, сколько понадобится, чтобы Вы изучили переданный мною материал и озвучили своё решение по этому делу.

– Отлично, я сегодня же начну изучение этих документов и постараюсь в ближайшие дни связаться с Вами, чтобы обсудить план дальнейших действий. Как я смогу с Вами связаться?

– Вот мой номер телефона, звоните в любое время, – сказал Гордон, протягивая листок бумаги, на котором был написан номер мобильного телефона.

– Мой номер в свою очередь Вы знаете, при необходимости звоните также в любое время. А чем планируете заниматься в Москве?

– Платон, Вы знаете, я с детства мечтал побывать в России и волей судьбы оказался в самом её сердце, в столице. Поэтому я пройдусь по музеям и посвящу своё время тому, что побываю во всех значимых местах этого великолепного города.

– Раз так, то, наверное, Вы не уедите отсюда в ближайший год, – рассмеялся Платон, – так как в этом городе очень много мест, которые нужно посетить, и также очень много интересных музеев и разного рода выставок. А какая у нас опера! Обязательно сходите в театр!

На этой позитивной ноте они расстались…

После встречи прошло всего несколько часов, и вдруг раздался звонок. Гордон ответил и в телефонной трубке услышал взволнованный голос Платона Леонидовича.

– Нам вновь нужно встретиться, только уже не у Вас в гостинице, а у меня в загородном доме. Вам будет удобно, если я пришлю за Вами машину?

– Да, конечно. Дайте мне полчаса, и я буду готов.

– Замечательно, машина за Вами уже выехала. Буду ждать Вас с нетерпением, – через полчаса у входа в гостиницу Гордона ожидал чёрный «Мерседес» представительского класса. Водитель учтиво помог Гордону разместиться на заднем сиденье, а сам сел за руль, и они поехали по Кутузовскому проспекту прочь от центра. Уже вечерело, и Москва засияла огнями уличных фонарей и рекламных конструкций. Гордон смотрел в окно движущегося автомобиля и восхищался красотой зданий, мелькающих перед его глазами, их фундаментальностью и величием. Через некоторое время автомобиль свернул на Рублёвское шоссе, и столичный пейзаж постепенно сменился на усыпанные зеленью лесные просеки по обеим сторонам оживлённого шоссе. Прошло ещё некоторое время, и автомобиль подъехал к высоким кованым воротом загородного дома. Ворота медленно распахнулись, и взору Гордона предстал построенный в стиле барокко двухэтажный коттедж с красивой входной группой и цветущими клумбами перед центральным входом. Водитель подвёз Гордона прямо к крыльцу и проводил его в дом. Платон Леонидович встретил их в холле и, поблагодарив водителя, отпустил его.

– Давайте пройдём в зал, – обратился Платон к Гордону, – там нам будет гораздо удобнее спокойно обсудить все вопросы, – Гордон в свою очередь одобрительно кивнул головой и улыбнулся.

Убранство дома произвело на Гордона приятное впечатление, чувствовалось, что хозяин с трепетом относится к своему жилищу. Это прослеживалось во всём: и со вкусом подобранной мебели, и в материалах, которые были выбраны для ремонта. Нужно отметить, что и сам Платон Леонидович был своего рода перфекционистом и педантом, поэтому в его доме был идеальный порядок и чистота. Такое же отношение у него было и к работе, в этом своего рода заключался его профессионализм. Он каждое из своих дел доводил до конца и в процессе их выполнения обращал внимание на любую мелочь, тем самым старался выполнить его как можно лучше и, если можно так выразиться, качественней. «С таким человеком всегда приятно иметь дело», – подумал Гордон.

Тем временем они вошли в просторный зал. В зале был устроен камин, рядом с которым стоял большой П-образный диван с множеством подушек. Там они и разместились, чтобы пообщаться в спокойной обстановке. На небольшом столике, расположенном внутри обрамлённого диваном пространства, стояла ваза с фруктами и несколько десертов, по-видимому, специально приготовленных к приходу гостя. Платон Леонидович предложил выпить виски, Гордон согласился, и у них завязался разговор.

– Сегодня днём Вы мне передали некоторые документы и флешку с аудио и видеофайлами, ознакомившись с которыми мне стало немного не по себе, – с ухмылкой на лице произнёс Платон. – Вы, наверное, знаете, что на них?

– Да, конечно, я проинформирован Мистером X обо всём.

– Ну тогда я могу с Вами говорить открыто, не вуалируя своё мнение насчёт того, о чём сегодня узнал.

– Конечно, тем более что я не просто приехал к Вам как курьер, я фактически являюсь доверенным лицом Мистера Х, и со мной Вы можете говорить абсолютно откровенно.

– Да, всё верно, я внимательно прочёл адресованное мне письмо и, безусловно, понимаю, что вы близкий друг моего спасителя. Но Вы должны также понимать, что просьба Мистера X – очень щекотливое дело, мягко говоря. Вы не подумайте, я ни в коем случае не отказываюсь от того, чтобы помочь, я в большей степени думаю, как всё это правильно преподнести и при этом постараться остаться в тени. Опять же не по причине трусости, а в связи с тем, что политика – это грязное дело и пока точно неизвестно, как будут разворачиваться события, ведь замешаны довольно-таки серьёзные фигуры. Есть у меня одна рабочая схема для такого рода информации, – в этот момент Платон прищурил правый глаз и ехидно улыбнулся. – Вот будет переполоху, – и вновь улыбка появилась на его лице.

– Вы считаете, что это опасно?

– Опасно именно сейчас, пока информацией обладает только узкий круг лиц, если вдруг кто-нибудь узнает, какая у нас в руках информационная «бомба». Нас могут просто физически уничтожить и представить всё как несчастный случай, это сейчас модно. А после того как информация станет достоянием общественности, то мы будем в опасности только в том случае, если ниточка к нам приведёт, а я сделаю так, чтобы мы не засветились, и тогда нам бояться нечего. Я сейчас Вам всё обстоятельно объясню. Во-первых, информацию мы распространим одновременно по нескольким информационным ресурсам, а именно – телевизор, интернет и газеты, это даст нам уверенность в том, что замять или спрятать информацию у тех, кого мы хотим вывести на чистую воду, не получится. Во-вторых, взброс информации произойдёт через одну из моих вспомогательных информационных компаний, зарегистрированных за рубежом, таким образом, мы сможем остаться в тени. А мы уже здесь на месте через разные источники будем мониторить, какая начнётся реакция и, если появится необходимость, будем потихонечку масла в огонь подливать. Имею в виду, что некоторую информацию нужно оставить на потом, очень важно, чтобы, когда «костёр разгорится», потушить его было бы очень сложно, а значит, и вбрасывать информацию нужно порциями и желательно регулярно, хотя бы в течение месяца, а лучше двух. Думаю, что разных эпизодов в собранных вами документах более чем предостаточно. Но прежде чем мы запустим весь этот механизм, назовём его вторым вариантом, я хотел бы испробовать на сегодняшний день очень даже действенный метод. Он в первую очередь полностью опирается на то, что во главе нашего государства, несмотря на то, что говорят о нас за пределами России, стоит действительно достойный и великий человек. Так вот, он к предателям Родины относится с большим пренебрежением, мягко говоря. А те факты, которые описаны в документах и повествуются в признательных показаниях полковника Жаднова, записанных вами, точно тянут на предательство, так что у меня нет сомнений в том, что если эта информация попадёт в руки нужных людей и будет доведена до сведения первых лиц России, нам даже не придётся переходить ко второй стадии нашего плана возмездия. Этих оборотней в погонах просто-напросто сотрут в порошок ещё до того, как они поймут, что же происходит. Поэтому я предлагаю попробовать начать именно с этого, ну а если что-то пойдёт не так, то уже сделаем эту информацию достоянием общественности. Хотя я уверен, что всё закончится, как только президент об этом узнает. Поживём – увидим, в любом случае наше дело правое!

– Чувствуется, что Вы профессионал своего дела.

– Это приятно слышать.

– Я буду Вам нужен или через несколько дней смогу вернуться домой?

– Не знаю, что Вам и ответить, но я предположил, что Вы захотите остаться в России. Вернее сказать, в письме, которое Вы мне передали, Мистер X просил меня устроить Вас в качестве корреспондента в один из телевизионных каналов. Или я что-то неправильно понял?

– На самом деле, я и мечтать об этом не смею, ведь я ещё не окончил обучение.

– Сколько Вам ещё осталось учиться?

– Это последний год, и буквально через шесть месяцев я получу диплом.

– Видите, как здорово, нам как раз нужен корреспондент, который смог бы работать за границей. А Вам с вашим гражданством в любую страну дорога открыта, так что считайте, что Вы приняты с испытательным сроком. А то что Вы формально ещё не окончили обучение и не получили диплом, то мы будем считать, что Вы проходите стажировку. Вас такое положение устраивает?

– Конечно, устраивает!

– Ну и отлично. Да, кстати сказать, хотел Вам предложить пожить у меня, пока Вы не найдёте себе жильё. На работу всё равно нам теперь ездить вместе, так что поезжайте в гостиницу, забирайте свои вещи и жду Вас завтра. К этому времени комнату Вам подготовят. И Вам будет удобно, и мне нескучно.

В следующие несколько месяцев в силовых ведомствах были проведены серьёзные чистки рядов. Оказалось, более чем достаточно того, что документы и видеозаписи попали в руки первых лиц государства. Решения были приняты молниеносно, и все, кто был замешан в преступлениях, были жестоко наказаны. Прогремел ряд громких отставок довольно-таки высокопоставленных чиновников, которые в дальнейшем были привлечены к уголовной ответственности и отправились за решётку. Были пресечены попытки скрыться за границей силовиков, в том числе и Жаднова, которые в свою очередь также были вовлечены в преступные деяния, и они после задержания попали на нары. Жаднов скончался в СИЗО, не дождавшись суда, как свидетельствовало заключение патологоанатома, Жаднов скончался от инфаркта, хотя ходили слухи, что он покончил с собой, не желая быть осуждённым. Все понесли заслуженные наказания. Никто не смог уйти от ответственности. Учитывая возраст и положение привлечённых к ответственности, посадка в тюрьму для них была эквивалентна смерти. Даже страшнее, так как физически они были живы, а практически они превратились в грязь и пепел. Все те, кого они когда-то предали, были отмщены!

Помимо того что благодаря Гордону и Платону Леонидовичу все заслуживающие кары нечестные на руку чиновники и силовики были наказаны за свои злодеяния, выяснилось, что Мистер Х, который был награждён званием Героя России посмертно ещё в далёкие девяностые годы, не умер, а жив и, по-видимому, здоров. Этот факт не мог пройти незамеченным. Ведь воскрешение героя происходит не так уж и часто. Это событие прозвучало в разных источниках информации. Более того, руководство страны, оценив по достоинству тот вклад, который Мистер X вместе со своими предательски уничтоженными товарищами внёс в становление России, приняло решение вернуть его на Родину и по достоинству воздать ему заслуженные почести. Рассматривался даже вопрос о возвращении Мистера X на поприще служения своему Отечеству в ранге чуть ли не помощника президента по национальной безопасности. Оставалось лишь его найти…