# Инспектор Ян: Ипсилон-2

Аделия Розенблюм

Молодой инспектор, только что получивший свое звание, Ян Карел, выходец с Марса, отправляется в отпуск на планету развлечений. Но самый обычный перелет из одной части Вселенной в другую оказывается не таким простым. В пути Яна поджидают интересные головоломки и расследование. И ему это очень нравится. Но сумеет ли инспектор Ян отыскать настоящего преступника?

## Глава 1


Вылет снова перенесли. Ян Карел с неудовольствием посмотрел на запястье. Девятнадцать часов и двадцать три минуты Ян ждет, когда его пригласят на посадку и его путь до сказки начнет сокращаться со сверхсветовой скоростью. Отпуск на Ирии – мечта каждого служащего во Вселенной. Эта планета родилась в галактике Сомбреро. Её освещают две прелестных розовых звезды. На закате их сияние, проходя сквозь толщу атмосферы, приобретает невероятный лиловый оттенок. И в лучах этого волшебного сияния происходят всевозможные таинства курортного отдыха… Столь прекрасную не могли обойти стороной акулы бизнеса, так что в короткие сроки дикая и ни кем не тронутая природа Ирия была укрощена по всем ГОСТам и нормам, готовая принимать туристов.

«Десять суток на Ирии – это мечта, которой Вы достойны». Достойных оказалось очень много, что даже сформировалась очередь ожидания на полгода вперед. К слову сказать, сутки на Ирии длятся пятьдесят четыре часа.

Ян ждал своей очереди более девяти месяцев. Конечно, ожидание накаляло страсть, предвкушение становилось ещё сильней, желание – крепче, а впечатления – невыразимыми. Но последние двадцать часов ожидания измотали Яна как никогда.

Он мог бы уже находиться в пути. Наслаждаться игристым дурманом шампанского. Подмигивать прелестным стюардессам. Наблюдать из обзорного иллюминатора, как точка сверкающего красными огнями космопорта растворяется в пучине безвоздушной тьмы.

Ещё два часа ожиданий. Два часа сидеть в неудобном пластиком кресле. Два часа измерять шагами полупустой холл. Пить приторные напитки из автоматов. Ходить в туалет.

Пересадка слишком затянулась.

Отпуск с самого начала не задался. На космопорте Фобоса холодно улыбающийся стюарт сообщил Яну, что произошла ошибка. Кто-то занял его, Яна, место на корабле, следующем на Ирий.

– Как это вообще возможно? – Возмущался Ян.

Путаница, ответил стюарт, равнодушный к эмоциональным излияниям, и предложил совершить перелет до Ирия на корабле лучшего класса.

– "Ипсилон-2". Это сверхсовременный космолет повышенного комфорта. Вы прибудете на Ирий всего за шесть суток. За билет нужно будет немного доплатить, но поездка стоит этих денег.

Ян мысленно выругался и протянул карту стюарту. Тот приложил её к терминалу и вернул Яну.

– Правда, есть один нюанс. – Невозмутимо произнес стюарт.

– Какой же? – Ян напрягся и мысленно ещё раз выругался.

– Космолет проездом в Солнечной системе. Он прибудет на пересадочную платформу "Витязь". И уже оттуда отправиться на Ирий. До космопорта лететь всего шестнадцать часов. Если поторопитесь сейчас, то успеете на последний лайнер.

А что оставалось делать? Ян схватил свой небольшой багаж и поспешил разместиться в старом пассажирском крейсере. Он пережил ужасные шестнадцать часов в тесном кресле, которое вздрагивало и поскрипывало всякий раз грозя разлететься на болтики, когда Ян пытался вытянуть ноги или хоть немного пошевелиться, чтобы размять затекшее тело; шестнадцать часов в плохоотапливаемом салоне, так что кончик носа Яна немного покраснел, но он оказался здесь, на "Витязе".

И всё бы ничего. Но вылет «сверхсовременного космолета повышенного комфорта» откладывали уже в третий раз. Вероятно, причиной тому было опоздание этого самого первоклассного лайнера.

"Может, он просто пролетел мимо этой рухляди? – размышлял Ян, выпивая третий стаканчик синего сока. – Скорее всего, пилот даже не подумал, что старая развалина с красными лампочками может оказаться рабочим коспоротом, где пассажиры ожидают его чертов лайнер!"

Сначала Ян терпеливо сидел в кресле, пролистывая виртуальный учебник истории уголовных дел. Сухой и скучный текст уже со второй страницы начал оказывать влияние хорошего снотворного. Ян ощутил изматывающую сонливость, и чтобы не уснуть решил пройтись по залу ожидания. Серые стены, искусственные цветы, торчащие из пластиковой имитации горшка, аппарат с напитками, аппарат с сэндвичами, бесчисленные ряды пустых кресел, привинченных к полу. Унылый, крайней степени унылый интерьер имел один из первых космопорт, построенный человечеством на Фиве, спутнике Юпитера. Архитекторов и дизайнеров этого безвкусного и стратегически не имеющего значения объекта, если б те были ещё живы, нужно было бы приговорить к пожизненному заточению в его же стенах. В назидание прочим.

На одной из стен был закреплен старый плакат, уже пообтрепавшийся, – и, кажется, кто-то нахулиганил непристойности несмываемым маркером в левом нижнем углу, – старый плакат обещал, что "Витязь" – первый шажок смелого человечества на пути к будущему. "Это лишь отправная точка, но такая важная! Отсюда мы сможем улететь куда угодно!" Мужчина с плаката гордо смотрел на Яна. Несомненно, отсюда можно улететь куда угодно. При условии, что все вылеты станут совершать вовремя!!

В детстве этот плакат казался Яну более впечатляющим. Он был юнцом, когда всё его семейство – родители, Ян и двое его братьев, – решили провести каникулы в лучах молодой Веги. Отец получил на работе путевки на всю семью. Юный Ян переживал волнительный взлет с поверхности родного Марса и суточный перелет до пересадочной станции "Витязь", где этот плакат встретил их тогда своим величием. Он показался мальчишке Яну очень важным. Непонятным, но очень важным. Как и многое другое из жизни взрослых, что воспринимается детьми непонятным, но очень важным, и даже чрезвычайно серьёзным.

Сейчас, разглядывая истрепанного, "очень важного" мужчину, с неприличной подписью в левом нижнем углу, Ян не чувствовал в этом поблекшем постере ничего серьезного. Ему начинало казаться, что он испытывает почти физическую боль, пробегаясь глазами по этому издевательскому слогану.

Ян устало потер лицо. Хотелось принять душ, переодеться, выпить чего-нибудь не из автомата… Вот интересно, как быстро пролетело время. Яну было тогда около одиннадцати. Братья бесконечно спорили о чем-то. Кто их разберет? Близнецы, Тим и Ким, всегда были дружны друг с другом, и Яна воспринимали как враждебный объект. Как родителей.

Отец, сколько его помнил Ян, пролистывал новости в смартгласс. Иногда, он делился своими впечатлениями с мамой. Особо понравившиеся посты отец комментировал, рассылал знакомым. Мама… Мама успевала болтать с подругами по ультрафону и приглядывать за детьми: разнимать их драки, разрешать их споры и хвалить всевозможные безумства, именуемые детскими забавами.

Впятером они сидели в этом зале. Пили газировку, уплетали чипсы. Плакат этот важный был неотъемлемой частью того мгновения. А потом они, также впятером, отправились на посадку. Круизный лайнер увез их в другой мир…

А сейчас почти двадцать восемь. Ян уже не просто молодой человек. Даже не студент. Он окончил Академию космической полиции на Марсе, после чего прослужил в Марсианском полицейском флоте три года, дослужился до капитана и подал прошение на перевод в службу расследования космических преступлений. Ян сдал экзамен на отлично и получил звание долгожданное повышение и звание Инспектора.

За долгие годы прилежного обучения Ян вознаградил себя желанной путевкой на планету исполнения желаний, Ирий.

И вот как всё это закончилось.

Не успев начаться.

Яну начинало казаться, что весь его отпуск пройдет под пристальным взглядом "важного" мужчины с плаката. Он – Ян, – умрет в облаке рассыпающегося космопорта, в сиянии красного света электрических ламп, освещающих взлётные полосы. А этот мерзкий тип и дальше будет важничать, излучая своими нетленными глазами дурацкий лозунг.

Уставший от затянувшегося ожидания Ян задремал в неудобном пластиковом кресле, когда железный голос огласил начало посадки на Ипсилон-2.

## Глава 2

Миловидной внешности киборг разливала алкогольные напитки. Машине придали внешность сексапильной красотки для привлечения посетителей в баре.. Даже вырез изобразили весьма аппетитным. Ян задумчиво разглядывал выпуклости из мягкого пластика эстетично прикрытые кожанной имитацией блузки, пока ожидал свой коктейль.

– Ваш напиток, Сэр! Приятного полёта! – Произнесла киборг нежным женским голоском.

"Ипсилон-2" действительно был новейшим космолетом, спроектированным по последнему слову космостроения. "Последнее слово" и современные тенденции подразумевали обязательную замену живого персонала на скучнейшие машины.

В ожидании ужина Ян потягивал третий коктейль. Он слонялся по огромной палубе под номером "3", разглядывая сквозь призму опьянения толпы отдыхающих. Кажется, здесь все веселились. Громкие голоса и задорный смех заглушали джазовый оркестр, усердно отрабатывающий свое жалование.

А на первой палубе обещали играть что-то из Чайковского!

За время своей прогулки по открытым площадкам Ян узнал, что среди пассажиров есть Майка Аттика.

– О, Боже, та самая Майка Аттика! – говорил кто-то с воодушевлением преданного фаната.

Популярная певичка, завоевавшая любовь публики и множество музыкальных наград на всевозможных космических конкурсах, благодаря пышным формам и приятной улыбке. "Что же она поет такое?" – пытался вспомнить Ян, когда в лифте заиграла "та самая" мелодия. "Конечно!" Ян мысленно шлепнул ладонью себе по лбу. Как можно забыть "Звездную пыль"? Песня затронула бессчетное количество сердец, и не отпустит вот уж как два музыкальных сезона.

"Душа любимая, всегда со мною.

Земля родимая, любуюсь я тобою.

Мы пепел надежд.

Средь белых одежд

Становимся звездною пылью на век…"

Пустота содержания и нелепая рифма лишает эти строки поэтичности. Набор слов, спетых сальным голоском, который наверняка никто и расслышать не может, потому что заняты разглядыванием знойного тела певички. Но отчего-то каждый прослушивающий "звездную пыль" напускает на себя образ глубоко задумчивого человека, а по окончании болегенных строк, вздыхая, говорит: "Какое чувственное и глубоко произведение! Я ощущаю тоже самое!"

Никто ничего не чувствовал. Ян был уверен, что это все эти пафосные заявления лишь дань приходящей моде. Пройдет время, появится новая певичка со своей новой "Звездной пылью" (название может быть изменено, но смысл, поскольку его изначально нет, останется тем же) и те же люди будут вдохновенно восхищаться тем, что никогда прежде не слышали ничего подобного.

На первой палубе и в самом деле расположился огромный симфонический оркестр. Они исполняли отрывок из балета «Щелкунчик». Ян остановился и с восхищением, на которое были еще способны его пьяные глаза, разглядывал вздрагивающие смычки. На танцполе пары в роскошных нарядах танцевали вальс. Выглядело это архаично, но сдержано и со вкусом.

В стороне от музыкального пышных подушках дивана утопала тихая компания в строгих костюмах. Они обсуждали то, где-то на "Ипсилоне" можно сделать ставки. Любопытство Яна заставило его остановиться неподалеку и напрячь слух.

– "Бледный карлик" в этом сезоне не в форме. Я поставил на "Лезвие"…

– Ставки 1:15. Это большой риск.

– Можно здорово подняться…

Мужчины вдруг смолкли. Ян понял, что привлек их взгляды своей неосторожной внимательностью. "Подумаешь" – сказал себе Ян, и сделав обиженную мину отправился бродить дальше.

"Лезвие" и "Бледный карлик" мельтешили в путанном сознании Яна. Это могло быть чем угодно. Бои между собаками, петухами и прочими животными, птицами и насекомыми, а так же скачки лошадей и забеги собак были давно запрещены. Общество защитников животных добилось внесения специальной статья в уголовный кодекс. Теперь каждого преступившего закон о защите животных ждал электрический стул. Сурово? Да вроде нет.

А вот бои между людьми были легализованы. Вместе с проституцией и наркотиками всех видов. Говорят, эти вещи никак и не связаны, но человечеству удалось победить СПИД. Может, правда нет никакой пользы в запретах?!

На второй палубе внимание Яна привлек Фредерик Шопен. Буквально. За роскошным белым роялем сидел киборг, который выглядел в точности как композитор ушедшей классики. Сквозь фривольные переливы ноктюрна до Яна донеслись звон посуды и захлебывающийся слезами женский голосок. Уже лишенный всякого смущения и чувства такта огромной дозой алкоголя, Ян стал наблюдать за развитием семейной драмы. Молоденькая жена закатила истерику своему состоятельному супругу. Действительно состоятельному. Ян узнал в уставшем лице мужчины владельца корпорации "Росы".

"Быстрые завтраки оставят Вам время для самого главного" Ян вспомнил рекламный слоган, последний год настойчиво возникающий во всех поисковых системах внутренней сети Солнечной системы.

Механические руки различных конфигураций скупались ежедневно во всех уголках Ближнего Космоса и Новых Земель. Последнее новшество – умные руки, которые, уже изучив предпочтения своих владельцев, сами заказывают необходимые продукты, готовят разнообразные блюда, самообучаются новым рецептам и всегда оставляют человека полностью удовлетворенным. Не жизнь, а сказка!

Тем временем молоденькая супруга разбила уже третий бокал и схватилась за блюдо с какими-то малоаппетитными закусками, кажется рыбными.

– … Оленька, ты пьяна. Давай поднимемся к себе и обсудим…

Звон бьющейся керамики заглушает слова миллиардера. Белые брызги разлетаются по матовому стеклу пола, имитирующему узоры персидских ковров.

– Я никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишься!

– Сэр, – это взволнованный менеджер подоспел на звуки его разбивающейся карьеры. – Успокойте свою жену. Вы нарушаете покой других пассажиров.

– Я возмещу ущерб, – мужчина всунул менеджеру в руки карту, – хотя должен бы подать в суд на вас и ваших роботов. Я просил моей жене наливать только безалкогольные напитки!

– Благодарю вас, месье де Сант Эдаль. – Менеджер, получив доступ к финансам, покорно удалился.

– Ты уничтожил меня! – продолжала завывать супруга. – Я пуста, как личность. Всё, что было во мне до нашего знакомства, исчезло. Ты уничтожил меня!

Ян с любопытством разглядывал женщину. Вообще, она была хорошенькая. Красивая прическа, идеальный маникюр, незаметный макияж. Алое платье в пол обнажало покатые плечи, подчеркивало худенькую талию.

"Для уничтоженной она выглядела слишком восхитительно" подметил Ян, с удовольствием оглядывая фигурку Оленьки.

На помощь мужчине подоспели его трое служащих. Высокие и широкоплечие атлеты-профессионалы. Они подхватили женщину и повлекли её за собой. Один из них привлек внимание Яна. Грубое, темное лицо мужчины с острыми чертами носило на правой щеке шрам-клеймо.

– …Тебе не избавиться от меня так просто! – раздавался удаляющийся крик. – Роман! Прикажи им отпустить меня! Роман…

Женщина и трое её сопроводителей скрылись за тяжелыми дверьми.

Мужчина с облегчением вздохнул.

– Мы лечимся. Просто с переменным успехом. – Объявил он собравшейся публике зевак и поспешил скрыться в толпе.

Сцена завершилась, а в воздухе ещё какое-то время витали разговорчики о произошедшем. Люди так любят посплетничать!

Однако Ян задумался об этом великосветском господине. Практически благородных кровей, из рода древних Сант Эдалей, он возник всего пару лет назад на фоне основания компании «Росы». Их изобретения, ориентированные на широкую публику, быстро пришлись по вкусу публике, так что никто не стал задаваться вопросами, а почему, собственно, молодая компания так быстро вышла на рынок и обошла титанов IT-индустрии и современной техники для повседневной жизни?

Это было чье-то покровительство? Или «Росы» могли оказаться дочкой давно уже известного гиганта?! Какое это имеет значение, если технику этой компании скупают повсюду, даже за пределами Солнечной системы?

Ян осушил бокал, подошел к очередному робобармену и заказал ещё. Отчего, собственно он вообще думает обо всем этом?

Ах да! Роман де Сант Эдаль, господин с загадкой. Вдруг возник, ни с того ни с сего. Но лицо этого человека казалось Яну знакомым. Нет, потому что видел на рекламных щитах. Лицо было совсем другим, но знакомым…

Кто-то в толпе таких же выпивох громко озвучил, что якобы видел, как на Ипсилон садился Фред Дерст. Звезда высшей космической лиги футбола! Лучший форвард своего поколения! Кумир миллионов фанатов. Вот уж с кем Ян хотел бы оказаться у одного стола за ужином, завести невзначай беседу, сдружиться и даже попросить автограф. Увлеченный этой фантазией Ян позабыл о своих престранных размышлениях.

Дивный звон сотни небольших колокольчиков разлился на всех палубах, приглашая гостей на роскошный ужин.

Фред Дерст скорее всего занимал V.I.P.-ложу. А рядом с Инспектором восседала, – ну кто бы мог подумать, – самая настоящая Майка Аттика. Что ж, если отбросить все иллюзии о высокодуховной личности популярных деятелей искусства, то Майка была вполне обычной, не в меру фигуристой девушкой. Она застенчиво улыбнулась Яну, когда тот усаживался за стол рядом с ней. И даже ничего не сказала на то, что всю дорогу Ян косился на её полуобнаженную грудь, возвышавшуюся над столом. То ли постеснялась делать замечание – вроде как она сама выставила свои достопримечательности на всеобщее обозрение и чего уж тут гневаться, если кто-то их разглядывает. То ли по сценарию она не имеет права делать подобного рода замечания, находясь в общественном месте – звезда должна нести свой сценический образ гордо сквозь время и пространство, не взирая на обстоятельства.

Когда подали десерт, Ян был несносно пьян. Он даже осмелился нести плотского характера чушь, шепча всевозможные мерзости на ушко Майке. Певица сдержанно хихикала, подавляя нарастающее возмущение и надеясь, что со стороны эта неловкая картина выглядит более невинно и ловко.

## Глава 3


Утром Ян проснулся от ужасного сновидения. Кучка незнакомцев, одетых в рванину, плясали вокруг его беспомощного тела. Над ними светило яркое горячее солнце, а сами они находились в сухой пустыне. Незнакомцы что-то громко кричали и вскидывали в воздух песок. Этот песок осыпался на Яна, все время попадая в рот. И как Ян не пытался отплеваться, песка во рту становилось только больше. Незнакомцы кричали. Песок сыпался. Ян был не в силах пошевелиться или даже закричать. Он захлебывался, давился песком.

Оказалось, что Ян лежал на кровати, свесив голову. Рот его распахнулся, насколько это позволяла анатомия. От сильного похмелья пересушенную глотку вдобавок осушал кондиционер, нагнетая горячего воздуха. А кричащие песни незнакомцев в рванине – всего лишь громкий храп самого Яна.

Инспектор с трудом привел себя в порядок. В своем похмелье он винил двадцатичасовое ожидание на "Витязе". После посадки на "Ипсилон-2" Ян набросился на коктейли, которые упали в пустой желудок и сыграли с ним злую шутку. Вроде тех незнакомцев, беснующихся в пустыне.

Память отказывалась восстанавливать события вчерашнего вечера. Но отчего-то было безумно стыдно. Время подходило к завтраку. Ян оделся и отправился в ресторан.

Там он увидел сияющий в свете утренних ламп бюст очаровательной Майки Аттика и припомнил гадости, которые роились в его голове за ужином. Прочитав неловкость в глазах девушки, Ян понял, что гадости эти он произносил вслух.

Омлет не лез в рот, бутылка с водой уже закончилась, а пить хотелось неимоверно. Ян ковырял взбитые яйца вилкой и старался повернуться к девушке спиной, насколько это было возможно. Он силился вспомнить ещё что-нибудь из прежнего вечера, но лишь наливался большим стыдом. "Вот это позор! – думал Ян. – Инспектор напился до беспамятства, пробыв в должности всего несколько дней! Это позор!"

На плечо легла теплая ладошка. Ян вздрогнул и обернулся. Приветливые синие глаза, чересчур накрашенные для утра на космическом лайнере, глядели на него в упор. Девушка протягивала высокий бокал с водой.

– Возьмите!

Ян обескуражено хлопал глазами.

– У вас похмелье. Выпейте. Вам полегчает.

Ян осушил стакан.

– Спасибо.

– Вы даже не спросили, что там?

– Вода?! – неуверенно ответил Ян.

Майка засмеялась.

– Ну конечно вода! Вас так легко напугать! – Девушка подумала и добавила. – Правда в воде я растворила таблетку.

Ян зачем-то схватился за горло.

– Не бойтесь! – Майка рассмеялась ещё звонче. – Это всего лишь аспирин! Когда я напивалась, он меня всегда выручал. Через пару минут будете, как огурчик!

– Спасибо. Правда, спасибо. И извините меня за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло…

– Бросьте! Не нужно. Я всё понимаю.

– Не уверен…

– Я не маленькая девочка, чтоб меня можно было обидеть подобной чепухой.

– А мы точно об одном и том же говорим?

– Я популярна. А некоторые части моего тела даже больше моей музыки. Вы просто озвучили мысли каждого второго мужчины, находящихся в зале ресторана. Ничего особенного.

– Ну, если вы так смотрите на ситуацию… Меня зовут Ян!

– Я знаю. Вы вчера представились четыре раза. Вы Инспектор полиции. Недавно получили звание. Летите в отпуск на Ирий.

– О. Достаточно подробно. Что ж, будем знакомы. А вы, мисс Аттика, тоже в отпуск?

– После вчерашнего, Ян, могли бы звать меня по имени. Или даже проще – Клубничка. На Ипсилоне я работаю. Его владелец нанял меня для развлечения его дорогих и уважаемых гостей. А вечером, когда лайнер вылетит за пределы Млечного Пути, я буду петь. Откроется прекрасный вид на галактику. И на этом фоне я буду петь. На первой палубе.

– Клубничка? Серьезно? – Изумился Ян. – Кстати, мне действительно стало лучше, спасибо за заботу.

– На здоровье! Приходите, Ян, послушать меня. Вход, правда, по билетам. Но я могу вас провести. А вчера вам нравилось так меня называть. – Майка хохотнула и подмигнула Яну.

– Да уж… Я с у довольствием приду послушать вас, Майка!

Они ещё немного поговорили. Ян ещё пару раз извинился за свои пьяные выходки. Затем, когда завтрак был объявлен оконченным, Майка ушла развлекать гостей, а Ян отправился бродить по кораблю.

Так себе знакомство, думал он. Ему показалось, что про клубничку очаровательная мисс Аттика солгала. Но это даже забавно.

Лайнер несся сквозь холодную пучину звезд. Лампы на всех палубах сменили цвет освещения с утреннего, чуть розоватого, на дневной белый, с небольшим оттенком синего. Пассажиры, одетые менее пафосно, и расхаживающие менее вальяжно, собирались в кружки по интересам. Многие отправились в зону аквапарка. Как будто на Ирии этого развлечения не будет!

После полудня Ян с нетерпением ожидал, когда объявят обед. Страшно сильно хотелось есть. И хотелось снова поболтать с новой знакомой. Вопреки стереотипам представительница музыкальной элиты оказалась приятной собеседницей. И внешность меркнет, уступая место внутренней харизме.

Ян убивал минуту за минутой на первой палубе, потягивая безалкогольные коктейли и приглушая урчание пустого желудка фруктами с Морагвы – планеты из созвездия Гончих Псов, на которой растения дают только съедобные плоды. Эта планета была открыта случайно, капитаном Антонио Морагва. Он был вынужден посадить свой грузовой корабль на первой попавшейся на пути планете, потому что компьютер диагностировал поломку трубок с подачей охлаждающей жидкости к двигателю. Пока капитан ждал ремонтный космолет, объехал на грузовике половину планеты, не обнаружил ни единой живой души, не считая плотоядных насекомых и довольно устрашающих и мерзких на вид членистоногих, и выяснил, что плоды здешних растений пригодны в пищи для человека.

Некоторые фрукты с Морагвы имеют достаточно странный вкус, порой напоминающий ростбиф; а бывает, попадаются с привкусом отдаленно напоминающим сырное послевкусие. Есть и обычные сладкие фрукты и ягоды. Ян обожал локву. Идеально круглая, розово-желтых пастельных тонов она напоминает по вкусу лимонный пирог с ванилью. У локвы съедобны даже косточки, которые при всей сладости мякоти имеют солоноватый привкус. Некоторые утверждают, что косточки локвы схожи с жаренными мидиями. Впрочем, каждому свое.

Всё же человек за последние шесть столетий усвоил урок и перестал уничтожать своим беспринципным вмешательством экосистемы планет. Морагву не стали заселять колониями. Только построили станцию на орбите, с которой люди совершают регулярные вылазки за сбором урожая. К слову упомянуть, что растения плодоносят часто. Урожай снимают от двух до шести раз за девяносто дней. Будто планета находилась в ожидании гостей и теперь в свое удовольствие потчует обитателей все Вселенной.

Ян дожевывал плоды локвы, когда мимо него пронесся шкипер с раскрасневшимся лицом. Молодой Инспектор оставил бы этот случай без внимания, если бы спустя минут десять не показался бы этот же шкипер с тремя членами корабельной охраны. Вчетвером, торопливой рысцой, они покинули первую палубу.

Заинтригованный Ян оставил коктейль недопитым и, стараясь не привлекать к себе внимания, проследовал за взволнованным шкипером.

## Глава 4

Охрана во главе шкипера погрузилась в один из лифтов.

– Придержите, пожалуйста! – Крикнул им Ян, разгоняясь по коридору.

Двери лифта бесшумно закрывались. И закрылись бы, но Ян успел в последнюю секунду задержать лифт кончиком пальца.

– Вот спасибо! – Залился благодарностью Ян, глядя ясными глазами на взволнованного шкипера. – Думал, не успею.

– Мы едем вниз. – Ледяным тоном процедил шкипер.

– Ну, вниз так вниз.

– Это закрытая для пассажиров территория. Вам туда нельзя. – Шкипер начал краснеть от злости.

– Деваться то некуда. Мы уже едем. Ничего, я вас провожу и отправлюсь по своим делам.

Шкипер заскрежетал зубами, но ничего не ответил. Лифт остановился, двери распахнулись. Охрана вышла. Шкипер немного помедлил, обернувшись в дверях на Яна.

– Езжайте. – И нажал на кнопку вверх.

– Премного благодарен! – Ян еле заметно кивнул головой.

Лифт собрался подниматься, но Ян остановил его нажатием нескольких кнопок одновременно. Компьютер лифта перегрузился, обнулив задачу, и распахнул свои зеркальные двери.

Тихий холл, лишенный яркого освещения и пафосного украшения, расходился длинными коридорами в противоположные стороны. Ян поразмыслил и повернул наугад направо. Из глубины темнеющего коридора потягивало жаром. Тепло наплывало из вентиляционных шахт. По всей видимости оно отводилось от машинного отсека. "Значит, – думал Ян, – это должно быть хранилище. А где то здесь багажный отсек."

Неожиданно прямо перед носом распахнулась дверь и грозный голос шкипера договаривал какую-то фразу

– … Это не добрый знак, капитан. Гаррисон должен уже подойти.

Пока шкипер стоял в дверях, Ян рванул к ближайшей двери, которая на счастье оказалась не заперта, и скрылся за ней. Это оказалась площадка с несколькими стафф-лифтами.

Когда за дверью все стихло, Ян покинул убежище. И тут надо было бы вовсе уйти с закрытого для пассажиров этажа, но внутреннее чутье молодого Инспектора и бескрайний дух авантюризма, – а скорее всего это было лишь человеческое любопытство и ничего больше, – Ян уверенным движением распахнул дверь, из которой выходил шкипер, и ворвался в помещение. Это был сухой склад. Сотни коробок громоздились на полках высоких стеллажей. На небольшом пяточке справа от двери собралось несколько человек. Капитан лайнера "Ипсилон-2", Арсений Старобогатов и четверо непримечательных мужчин в смокингах. Один из них, – он имел рыжую бородку, – показался Яну знакомым. Лица мужчин были обеспокоены и встревожены. И возникновение незнакомца в закрытой зоне лайнера не было основной причиной.

– Я к вашим услуга, капитан, – провозгласил Ян, обращаясь к пожилому, но статному капитану в белоснежном форменном костюме. – Что произошло?

– Простите, но кто вы? – спросил капитан раскатистым голосом, грозно сдвинув густые брови к переносице.

– Всего лишь Инспектор. Я слышал, у вас беда. И подумал, что могу предложить вам свою помощь.

– А куда подевался детектив Гаррисон? – Изумился капитан.

– Его здесь нет. Я полагаю, что справлюсь самостоятельно.

– Гаррисон теперь возится со стажерами? – Спросил мужчина в смокинге, стоявший справа от капитана. Его рыжая и крайней степени ухоженности борода забавно возлежала поверх галстука-бабочки.

– Я не стажер. Я Инспектор. Так что у вас стряслось? Может и дела то нет никакого, а я тут с вами время трачу.

Мужчины переглядывались пару секунд, после чего взгляды тех что были в смокингах с вопросительным ожиданием воззрились на капитана Старобогатова.

– Что ж, пройдемте. – Провозгласил тот.

Широким и уверенным шагом капитан подошел к двери и любезно распахнул ее перед Яном. Вдвоем они направились к стафф-лифтам. Спустились еще на два уровня ниже. Двери узкого лифта распахнулись и вывели их в огромное багажное отделение. Несколько минут капитан вел Яна вдоль стоек с закрепленными чемоданами, контейнерами, ящиками и прочим пассажирским барахлом. Мелкий багаж расступился и пошли вещички потяжелее. Автомобили, лодки, парусники, небольшие самолеты и пара вертолетов.

За ангаром следовали грузовые контейнеры.

– Один полет этого лайнера окупается отчасти благодаря грузоперевозкам. – Заговорил капитан, до этого грозно сопевший. – Из-за этого, правда, мы делаем лишние остановки по пути следования. Но вроде никто из пассажиров еще ни разу не жаловался.

Они дошли до огромного, размером с вагон поезда, контейнера с изящной надписью "Мун Ривер". Обошли его кругом и остановились у распахнутой двери.

–Вот, Инспектор. – Сказал капитан и сделал шаг назад.

– И это все? – Спросил Ян, заглядывая во мрак контейнера.

– Ночью сработала сигнализация. Охрана обошла периметр , но ничего не было обнаружено. Утром компьютер сообщил о каких то движениях здесь. Но это не возможно! Здесь никого не должно быть, а доступ строго ограничен узким кругом лиц я решил отправить поисковую группу прошерстить все багажное отделение. Более тщательно. И было обнаружено, что контейнер вскрыт.

–А почему ночью этого не обнаружили?

–Есть две объясняющие причины. Одна заключается в том, что моя охрана прозевала это, – капитан Старобогатов недовольно сверкнул глазами на раскрытый контейнер. – а другая заключается в следующем. Ночью кто-то проник сюда, и скрылся, возможно, что прямо здесь, в этом контейнере, как только сработала сигнализация. Переждал, сделал что ему требовалось и исчез, по всей видимости, вместе с охраной, которую я отправил.

– Почему в таком случае, он не запер дверь?

– Надеюсь, вы мне ответите, Инспектор… Простите, но как ваше имя?

– Спасибо, не жалуюсь. Контейнер такой только один?

– Этой компании да, только один. Не ерничайте, молодой человек! Назовите себя!

– А сопровождающий это груз есть? Грузы вообще сопровождаются кем-либо?

– Сопровождающий "Мун Ривер" есть, но я не могу его отыскать. Он не отзывается на звонок, и его нет ни в личной каюте, ни на палубах.

– А что здесь вообще перевозят?

– Мы не спрашиваем клиентов, что нужно транспортировать. Политика лояльности.

– Следовательно без сопровождающего мы не сумеем определить, пропало ли что-то отсюда, и если да то, что именно.

–Верно, инспектор.

– Что ж, пока мы не найдем сопровождающего, предлагаю приставить к контейнеру охрану. А мы с вами займемся его осмотром. Составим опись. А затем сверим все с документами.

– Мы не имеем права вторгаться. Это частная собственность. Компания гарантирует конфиденциальность перевозимых грузов. Сюда никто не должен входить.

– Согласитесь, капитан, ситуация не ординарная и требует решительных действий. А по сему, предлагаю вам, как лицу наделенными максимальным количеством полномочий, взять а себя ответственность и действовать так, как я предложил.

– Это не имеет смысла. Мы все равно не узнаем, что именно пропало. Если это так.

– В любом случае, осмотр места преступления не помешает делу. Здесь всегда так мрачно?

– Чемоданы, знаете ли, не жаловались на недостаток освещенности.

Ян включил функцию фонаря в часах и осмотрел замок двери.

– Взломан, – огласил он. – достаточно не умело. Использовался дешифратор из серии Криптос-Н1. Такие всегда оставляют небольшое отверстие в сенсорных панелях.

Капитан еле слышно вздохнул. Он вызвал охрану, понимая, что слишком просто дело это не кончится.

– Куда вы собрались? – вскричал он, когда Ян, раскрыв дверь полностью, собрался вступить во мрак контейнера.

– Предлагаю присоединиться!

Капитан махнул рукой и последовал за Яном. Лучи фонарей скользили по пустым стенам контейнера. Только в глубине его были заметны несколько ящиков, запертых на тачлокк.

– Капитан, вы страхуете перевозимый груз?

– Разумеется.

– И какова компенсация в случае повреждения или пропажи груза?

– Все оговаривается индивидуально. И этим занимаются юристы компании. К чему эти вопросы?

– Разрабатываю идею. А ведь ничего сложного, да капитан? Всего то пять коробок с неизвестным содержимым…

Ян замолчал. От испуга он вздрогнул, но подавил в себе острое желание вскрикнуть. За ящиками покоилось тело.

– Кто это может быть? – спросил Ян у капитана.

– Кто бы ни был, компьютер бы зафиксировал его присутствие.

– А я полагаю, компьютеры реагируют на тепло?

– Сердцебиение. Он мертв.

Капитан подошел ближе к телу и перевернул его на лопатки. Он был мертв уже давно. Лицо его окаменело и выглядело пугающе и тошнотворно. На пожелтевших щеках лоснился белый налет. На лбу и скулах кожа была исцарапана. Вокруг глаз сконцентрировались лиловые круги, а капилляры в глазных яблоках полопались, залив кровью радужку.      Морщась и подавляя приступ подкатывающей тошноты, капитан навел камеру юнифона на лицо. Система быстро определи имя покойного.

– О нет, – в отчаянии выдохнул капитан, – это Лайм Навацки.

– Кто это?

– Это и есть сопровождающий груза "Мун Ривер".

Ян окинул тело беглым взглядом.

– Что ж, раз он здесь, можем смело начинать опись. Хорошо, что зашли, правда? – Ян посветил фонарем на лицо капитана. – Столько времени сэкономили!

– Прекратите ваши издевательские шуточки, молодой человек! Проявите уважение к покойнику!

Тем временем снаружи послышалось эхо ритмичных шагов, – так шагает только военизированная охрана корабля, – и громкий голос простуженного старика. Старик звал капитана. Старобогатов вышел из контейнера, и Ян принялся быстро фотографировать на свой юнифон каждый квадратный сантиметр загадочного контейнера. Неизученными оставались только ящики. Ян развернул один из ящиков замком к покойному сопровождающему и коснулся его пальцем сенсорной панели тачлокк. Ни один из десяти пальцев замок не отпирал.

– Какой ещё инспектор? – Раздался кашель старика на входе в контейнер. – Я никого не отправлял! У меня в штате нет такой должности!

– Кто вы такой? – Капитан вернулся и ослепил Яна своим фонарем.

– Охрана! – Позвал старик.

– Стойте-стойте! У меня есть идея! В чрезвычайном положении капитан лайнера имеете право вскрыть каюту и обыскать её. Уверен, там мы найдем и документы на груз.

– Вы ничего искать там, или где-то ещё, не станете! Назовите себя немедленно, молодой человек! – Скомандовал капитан раскатистым голосом. – Вы причастны к исчезновению груза и к убийству мистера Навацки? Говорите, иначе я велю охране запереть вас!

В контейнер вошел шкипер с магнитной лампой. Он подбросил её к потолку, и она осветила помещение ровным ярким светом.

– Опять вы? – Удивленно уставился шкипер на Яна. – Я велел вам подниматься назад!

– Вы знаете этого человека, шкипер? – спросил Капитан

– Это пассажир… прицепился к нам в лифте, когда мы направлялись сюда. Я немедленно уведу его отсюда.

– Не надо! Я уйду сам! – Ян поднял руки над головой и направился к выходу. – Здесь всё ясно. Сообщника, думаю, вы найдете быстро. И не забудьте направить исковое обращение в суд против компании "Moon River". Они пытаются вас надуть.

– Шевелись! – Крикнул шкипер и вытолкал Яна прочь.

– Что будем делать дальше? – Спросил кашляющий старик Гаррисон у капитана.

– Делайте о чём он говорил. – Капитан достал платок из кармана и протер лицо. – Гаррисон, распорядитесь, чтобы тело увезли в лазарет. И держите всё в тайне.

## Глава 5

Шкипер вывел Яна на третью палубу, подальше от места преступления.

– Замечу вас снова, закрою в подвале рядом с очистными сооружениями!

Ян одернул пиджак, поправил бабочку.

– Как скажете!

Раздался звонок и приятный женский голос пригласил пассажиров занять места в ресторане.

– Ко времени посадки от одного только этого сигнала у пассажиров начнет вырабатываться слюна. – Прошептала Майка на ухо инспектору.

– Искусственно развитый здоровый аппетит. – Ян засмеялся, стараясь скрыть смущение и дрожь, вызванные горячим дыханием певицы. – Не ждал встретить вас на обеде.

– Хотя я и являюсь признанным эталоном красоты, но мне тоже нужно кушать.

– Я не то имел ввиду. Я думал, вы будете репетировать и всё такое… Готовиться к вечернему представлению.

– Всё уже готово. А репетируют только неуверенные в себе, посредственные люди. Как проводили время?

– Спасибо, весьма увлекательно! Вы слишком высокого мнения о себе. Это не мешает общению с посредственными людьми?

– Я не хотела вас обидеть. Но я и не думаю, что вы посредственный человек. Расскажите подробней! Мне отчего-то кажется, что это будет нечто захватывающее.

– Вы знаете меня меньше суток, когда вы успели сделать такой вывод? На лайнере произошел весьма щекотливый инцидент этой ночью. Может быть ничего серьезного, банальная погоня за страховыми выплатами. А может и не только…

– Инцидент?! И это всё, что вы скажите? Мое любопытство требует добиться от вас сочных подробностей! Вчера в своем монологе вы весьма убедительно твердили, что не является посредственной личностью, а напротив, достаточно талантливый сыщик, иначе вас зря назначили инспектором.

– И вот мне снова стало неловко за свое вчерашнее поведение. Я не уверен, что следует вам рассказывать подробности.

– О! Я умею хранить тайны! К тому же, это так сближает – общая тайна на двоих! – Майка двусмысленно подмигнула. – Неловко должно быть тому толстосуму, который бесстыдно заглядывает в мой вырез, чем выставляет свою супругу в невыгодном для них обоих свете. А вам алкогольное опьянение даже немного к лицу. Вы охотнее болтаете. – Певица, развернувшись пышным декольте к Яну, похлопала его по плечу. – Не томите, инспектор!

Ян зарумянился. Произнесенное "инспектор" томным голосом с чувственностью и пылкостью молодой особы, разбудило в нем дрожь. Ян промочил горло холодным фруктовым коктейлем и наклонился к уху девушки.

– Компания "Мун Ривер" транспортирует этим лайнером свой груз. Огромный контейнер закреплен в багажном трюме. Этой ночью некто несанкционированно проник в отделение. Утром оказалось, что контейнер компании вскрыт и практически опустошён.

– Глупости! Это же абсурд!

– Я ещё не закончил. – Ян покосился на соблазнительные груди, одернул себя и продолжил, перейдя на шепот. – Я с капитаном Старобогатовым провел осмотр. Мы нашли там тело… – Майка вскрикнула и тут же прикрыла рот ладонью. – Это был приставленный компанией сопровождающий груза.

– И что вы намерены делать? – Зашептала Майка.

Ян, опьяненный горячим ароматом цветочных духов, задрожал всем телом. Он боролся с желанием прильнуть губами к мягкой белой шее и в то же время чувствовал острую необходимость отойти подальше от соблазнительной девушки.

– Пока не знаю, меня выгнали оттуда. На "Ипсилоне" я всего лишь пассажир, и в мои права входит лишь бездельное шатание по палубам, созерцание зрелищ и наслаждение от общения с красотками.

– Но вы же не какой-нибудь заурядный блюститель закона? Всё ваше естество стремиться расследовать настоящие преступления, раскрывать заговоры.

Ян изумленно смотрел в большие глаза Майки. Как точно и тонко она ощущала его.

– Три… нет, два… – Майка задумалась. – Всё же три раза вчера за ужином вы повторили эти слова.

Ян почувствовал себя растерянным и смущенным юнцом. Глупец! Он отвернулся от девушки, чтобы не показать своих эмоций.

– Бросьте! Я убеждена, что вы в самом деле талантливы. Ваше рвение явное тому подтверждение. Ни в коем случае не останавливайтесь!

– Вы сказали "это абсурд". Что вы имели в виду?

Майка нахмурила брови, припоминая свои слова.

– Опустошен. Меня смутило это слово. Это не может быть правдой.

– Отчего же?

– А вы представляете куда могло всё деться? Если бы там действительно что-то было. Бесследно разгрузить такой контейнер, да ещё без специальной техники? Разве это возможно?

– Там полно контейнеров похожего размера. Один из них мог быть изначально пуст.

– Вы же не верите этому! – Майка сощурилась, хватким взором заглядывая инспектору в лицо.

– Нет, и что более интересно, почему вы думаете так же?

– Вы знакомы с деятельностью компании "Мун Ривер"? – Спросила девушка.

Её личико нахмурило брови, и большие глаза озарились ясностью ума. Такой Майка ещё пуще понравилась Яну.

– Топливо и какие-то IT-разработки… Что-то на слуху.

– Верно. На слуху. Компания ежегодно отчитывается о расходах, которые она спускает на исследования. Безопасный вид самовосстанавливающейся энергии и эксперименты с нано-топливом. Только это лишь слова. Десять лет исследований ни к чему не привели. И то, чем они занимаются на самом деле – загадка. Но есть один человек, который, кстати, летит с нами, здесь, на Ипсилоне. Если надумаете, я могу вас с ним свести. Вдруг пригодится.

– Человек? И что он может? Он связан с Мун Ривер?

– Даже если это и так, – я имею ввиду, что, по моему мнению, он и есть учредитель этой компании, – то никто и никогда не сумеет доказать это. Понимаете?

– Откуда вы столько знаете?

– Удивлены? Думали, певичка может только ходить полураздетой и иногда открывать рот на сцене? – Майка деланно обиделась, вздернув подбородок и искоса поглядывая на инспектора.

– И в мыслях не было! – Солгал Ян.

– Люблю разрушать стереотипы! – Девушка растаяла и продолжила свои откровения. – Всё просто. Начало всякой карьеры требует вложений. Этот человек, о котором я уже говорила, повлиял на совет директоров "Мун Ривер", и те спонсировали две мои первые пластинки. За время сотрудничества я была обязана посещать закрытые вечеринки и деловые встречи. Считалось, что я дура, и понять их "умных" разговоров не могу. Да я и не сильно вслушивалась. Деловые люди льют воду в беседе. И всякая их мысль должна быть инверсирована, чтобы понять её истинный смысл. Я получала своё, и мне было плевать на их дела, пусть хоть с дьяволом договариваются.

– И чем же компания занимается на самом деле?

– Сказала уже, что это загадка. Но я думаю, что она тесно сотрудничает с правительством Альянса Солнечной системы. Возможно, с военными. По крайней мере, на тех встречах частенько присутствовали какие-то генералы из минобороны.

– Значит, страховые выплаты здесь не причем. А что вы можете рассказать об этом человеке? Чем он занимается?

– О! Его знают многие. Благодетель и меценат. Он владеет абсолютно белой компанией «Гришин Инвестмент».

– Любопытно, почему вы решили уточнить, что компания белая?

– Потому что, такого не бывает. А если вы захотите что-нибудь раскопать, да ещё и прийти с этим в суд, то в заключение отправитесь именно вы, поскольку посмели опорочить столь уважаемую и честную компанию.

– То есть белой компания считается только пока не докажешь обратное, а сделать это невозможно?!

– «Гришин Инвестмент» оплачивает услуги самой дорогой, – пожалуй, во всей Вселенной, – юридической конторы, специализирующейся на обеспечении финансовой безопасности, защите чести, расследовании экономических преступлений и многом другом. Эти адвокаты, как акулы – сожрут тебя в суде и выиграют любое дело.

– Вы, Майка, будто пытаетесь меня напугать.

– Нет, я уведомляю вас, чтобы в нужный момент вы были во всеоружии.

– И я вам безмерно благодарен. Чем ещё занимается ваш добропорядочный отчим?

– Играет на бирже. Владеет акциями различных компаний. Кстати, в их числе, кажется, есть акции «Ипсилон Интерпрайз».

Ян еле заметно кивнул головой, приняв всё услышанное к сведенью.

– Скажите, Майка, этот человек, если он действительно связан с «Мун Ривер», может убрать того, кто вдруг оказывается лишним?

– А под словом убрать вы подразумеваете… – девушка наклонилась к уху Яна и тихонечко прошептала, – убить?

Ян кивнул головой.

– Я бы сформулировала иначе. Если есть нужда кого-то убрать, то он сделает это с максимальной выгодой для себя. – Майка многозначительно посмотрела инспектору в глаза и потянулась поправить галстук-бабочку. – Не останавливайтесь, Ян. Если только вас не пугает опасность.

– И не думал.

Из глубины ресторана кто-то позвал Майку. Она извинилась и оставила Яна одного. Вскоре обед закончился. Гости заполнили зоны отдыха, предаваясь праздному веселью.

## Глава 6

Послеобеденная истома клонила ко сну. Ян отдыхал в роскошном кресле на первой палубе, утопая в его мягкости. Он раздумывал о том, что надо бы дотянуться до ручки включателя, чтобы заработали расслабляющие массажоры. Но тут же останавливал себя, боясь заснуть окончательно. Мысли лениво клубились отрывками фраз, изображений и ощущений. Облик неизвестного мужчины, как наваждение, возникал перед мысленным взором. Ян вопросительно вздергивал плечи, совершенно не понимая, что этот человек делал в его фантазиях о прекрасном декольте новой знакомой. Но образ, словно в клубах дыма, плотным наваждением возникал снова. В очередной раз человек приблизился почти вплотную. Он открыл рот и что-то пробовал прокряхтеть. Ян просил незнакомца говорить громче, разборчивее, но тот продолжал открывать рот и все, что оттуда доносилось звучало грубо и неприлично:

– Кхрр....кх…акхр…

– Позвольте, но я вас совсем не понимаю, – повторял Ян.

– Акхрр!… – Закричало лицо.

Туман рассеялся. Незнакомец обмякшим и ледяным телом накинулся на Яна. Бесчувственное лицо трупа, встреченного этим полднем в багажном отделении, возникло перед самым носом инспектора. Он вскрикнул и попытался стряхнуть с себя тело.

Ян очнулся и понял, что безуспешно возится в массажном кресле. И нет никакого тяжелого тела, это его собственная рубашка, перекосившись, начала душить своего обладателя жестки воротником.

Все было лишь сном!

Ян оглянулся кругом. Насмешливые улыбки очевидцев сверкали белыми зубами, так что он поспешил сбежать с первой палубы и забыть об этой неловкой неприятности.

Однако образ туманного посетителя сна, отчаянно пытавшегося что-то сказать Яну, и лицо покойного, объединились в мыслях и теперь не давали Яну покоя.

А что же он говорил? Ян попытался вспомнить, но ничего, кроме тумана и распахнутого рта в памяти не всплывало. Техника Фрейда для распознания собственных сновидений ни как не помогала хотя бы потому, что предыдущий вечер Ян провел, заливаясь алкоголем. Он мог видеть и слышать многое, что теперь расплывчатыми образами может возникать во сне, но как тут теперь вспомнить?

В конце концов, эти наваждения могут ничего и не значить. А сон это просто сон!

Ян отправился искать каюту безвременно усопшего. Прошло не так много времени. А полицейские детективы никогда не спешат, когда дело идет о покойнике. Все может быть, что старик Гаррисон вместе с капитаном все еще проводят обыск.

Ян остановился у первого же информационного терминала и запросил его найти детектива Гаррисона. Всем пассажирам и персоналу лайнера при посадке на шею прикрепляют маячок – наклейку с нано сетью. Она несет в себе информацию о пассажире, номер каюты, место в ресторане, компаньонах, объем багажа и прочее. Помимо этого маячок регулярно связывается с компьютером на борту, так что даже  подсчитывает его пульс.  Система была разработана из лучших побуждений и ради заботы о людях, претерпевающих перегрузки межзвездных перелетов. Так, к примеру, если кому-то станет плохо, система оповещает об этом медцентр и сообщает местоположение пассажира.

Когда такую совершенную систему ввели в эксплуатацию, оказалось, что она всё же имеет недостатки. Она реагировала на всякое повышение давления и пульса человека и трезвонила об этом без устали. Пассажиры, страдающие приходящей аритмией, посещающие уборную или предававшиеся плотским наслаждениям, не раз оказывались в ситуации по истине нелепой и абсурдной, когда к ним вламывались медики, охрана и еще куча народу. Сотни жалоб, судебных исков и прочих разбирательств привели к тому, что хотя система и продолжает числиться обязательным атрибутом всякого межзвездного пассажирского лайнера, ее оповещения просто переадресуют в корзину. Никто их не слышит и не видит. Все ради безопасности и спокойствия пассажиров! Да здравствует великий технический прогресс, всякий раз разбивающийся о борьбу человека за право на частную жизнь.

Так что когда сердце Лайма Навацки остановилось, никто не обратил внимание на то, что компьютер сообщал о пропаже человека.

Зато, благодаря маячковой системе можно с легкостью обнаружить местоположение любого пассажира.

Терминал был любезен и по началу, сообщив, что детектив отсутствует на своем месте, предложил Яну личную помощь.

– Если вы заблудились, я могу подсказать, как вам найти свою каюту.

– Я знаю, где моя каюта. Мне нужен детектив Гаррисон. – Терпеливо повторил инспектор.

– Он не может оказать вам свою немедленную помощь. Представьтесь, сэр, и расскажите, что у вас случилось? – Настаивал вежливый механический голос.

– Просто отыщи местоположение детектива. Это что, так сложно?

– Я могу вам помочь! Не бойтесь сказать о произошедшем!

– Скажи, где Капитан Старобогатов.

– Капитан нашего межгалактического лайнера Старобогатов по личным вопросом пассажиров не принимает.

– Мне не нужно к нему на прием. Покажи его местоположение!

– Я не в праве предоставлять вам подобного рода информацию.

– Хорошо. Мне нужно увидеть шкипера корабля.

– Шкипер Вацлав временно находится вне зоны моей компетенции. Могу я еще как-то вам помочь?

– Покажи мне Лайма Навацки. Где он сейчас находится?

Терминал задумался. Глупая рожица у него на экране выглядела озадачено. Прошло несколько секунд и он ответил:

– В списках пассажиров нашего лайнера данного имени не значится.

Теперь озадаченным чувствовал себя Ян. Как такое может быть?

Вероятно, потому что Лайм Навацки не пассажир! Ян хлопнул себя по лбу. Конечно!

– Терминал, покажи мне списки сотрудников корабля.

Рожица на экране растворилась, превратившись в большую букву "Ипсилон". Буква мерцала, то гасла, то светилась ярче, покрывалась пузырьками, изменяла цвета, подпрыгивая, переворачивалась. Потом замерла, после чего исчезла. И возникли бессчетные строки неизвестных фамилий. Сотни человек трудились на лайнере на благо пассажиров. Но среди них не было никого с именем Лайм Навацки.

По всей видимости, сопроводители грузов числятся в другой категории.

– Покажи,  кто сопровождает "Мун Ривер"?

Терминал, не задавая лишних вопросов, выдал ответ. Рядом с фамилией Навацки пульсировала красная лампочка. По всей видимости, это и был сигнал системы, пытавшейся сообщить руководству о смерти человека.

Зайдя в карточку пассажира, Ян увидел номер каюты Лайма и поспешил туда.

У двери каюты покойного стоял один охранник. Ян подошел и важным тоном спросил.

– Гаррисон еще не ушел?

– Нет, сэр. – Ответил не молодой мужчина.

Сохраняя предельную уверенность и наглость Ян потянулся к ручке двери.

– Туда нельзя. – Остановил его охранник.

– Что значит нельзя? – Ян вынул из кармана свое новенькое удостоверение и помахал им перед лицом мужчины.  – Специальный агент межгалактический инспекции. Правление компании наняло меня следить за порядком на "Ипсилон". Вашего Гаррисона хотели списать. Но может, если я доложу, что в чрезвычайной ситуации детектив Гаррисон повел себя профессионально, и даже справился с таким инцидентом, то ему позволят продолжить службу.

Ян строго поглядел на мужчину.

– Валяйте! – Вдруг ответил охранник. – Теперь Гаррисона точно спишут.

– Почему вы так уверенны? – Заинтересовался Ян.

– Старый маразматик. Его беспокоит только одно: подадут ли на ужин тихоокеанского карпа? Это все, ради чего он летает на лайнере.

– Карп? Они же исчезли лет семьдесят назад. Откуда карп?

– Где-то, может, и исчезли. Компания поощряет своих сотрудников деликатесами. Этих карпов разводят в специальных резервуарах в лабораториях на Титане. По правде сказать, с настоящим карпом этих рыбешек объединяет только название. Моя бабка рассказывала, что настоящие карпы никогда не имели синего мяса и размером были больше моей руки. – Мужчина поднял руку, демонстрируя какого размера были эти давно забытые тихоокеанские карпы.

– Вы родом с Земли?

– Да. Родился в королевских владениях под Вильнюсом. Тоже служил  полицейским. Лейтенантом.

– Не прошли переаттестацию?

– Кстати, нет, сдал на отлично. Не смог справится со стрессом после серии нераскрытых убийств. Его так и не поймали. Запил. Потом лишили звания. Вот, теперь летаю с Гаррисоном. Дурак дураком! Как только дослужился?!

– Значит, вы не станете возражать, если я зайду?

– Если это поможет избавится от Гаррисона, я только за.

Ян вдумчиво оглядел бесчувственное лицо, безразличие которого отдавало добродушием. Ясный сухой взгляд смотрел на него в ответ.

– А что вы еще знаете?

– О чем?

– Что происходит за той дверью?

– Обыск.

– И что-нибудь нашли?

– Нет.

– Откуда такая уверенность?

– Оттуда еще никто не выходил.

– А что вам еще известно?

Ян начинал испытывать некую симпатию к охраннику. Он был абсолютно уверен, что с ним необходимо завести дружбу.

– Компания занялась не своим делом, и теперь предстоит возня. Это ведь нужно ещё как-то доказать, что был несчастный случай.

– Это их версия?

– Это они хотят провернуть.

– А вы так не думаете?

– Несчастный случай нет нужды скрывать. К тому же, все упирается в место, где именно нашли тело.

– А что не так с местом?

– Бросьте, инспектор! Вы все итак знаете. Хоть вы получили должность несколько недель назад, а здесь находитесь исключительно в качестве пассажира, вы превосходно понимаете неординарность ситуации.

Ян был приятно удивлен прозорливости и ясности ума нового знакомого.

– Ян Карел, протянул он руку.

– Макс Фердинанд. – Ответил охранник.

## Глава 7

Каюта была самой обычной. Даже меньше, чем у Яна. Постель выглядела взбудоражено. Словно вихрь или ураган прошелся по ней. Четыре подушки были разбросаны, одна из которых и вовсе покоилась на полу, будто от пережитого ужаса бедняжка желала убежать, что ей так и не удалось, и она осталась лежать, уповая на милость судьбы. Еще одна подушка была растерзана. Один из уголков был заметно смят, и от него тянулся глубокий порез, из которого изрыгался наполнитель. Одеяло и покрывало бесформенными облаками пучились на плоской поверхности матраца.

Спинка кровати зияла квадратом плазменной панели, которая была разбита, по всей видимости, намеренно. Над всей этой кашей возвышался стандартный купол Save2.0. Он предназначался для защиты пассажиров. Активация проходит автоматически в случае экстренной посадки, при прохождение корабля сквозь гиперпространство или при аварийной ситуации. Механизм опускает купол, который соединяется прочными замками с платформой под кроватью, запечатывая спальное место. Миниатюрный автономный катер.  Случись что, он катапультируется на поверхность ближайшей планеты или в открытый космос, где может находится до 7 суток, дрейфуя на инерционной энергии, все время отправляя сигнал о своем местоположении транспортной компании и службам экстренной помощи и эвакуации. В нише под матрасом спрятан запас кислорода, еда, вода и даже сюит-покет  со сборником лучших книг, кино, сериалов, интеллектуальных игр и сканвордов, которых как раз хватит убить скуку в течение семи дней. По истечении срока скука уже не так страшна, поскольку кислород кончается и наступает смерть пассажира.

Ян беглым взглядом окинул защитный купол, но успел заметить, что его пытались активировать вручную. Это можно сделать с панели управления, скрытой в спинке кровати при помощи выданной индивидуальной цифровой комбинации.

Но зачем купол хотели активировать?

Рядом с кроватью Ян увидел крохотный туалетный столик. На нем лежал юнифон. Ловким движением Ян смахнул его в пластиковый пакет, не касаясь гаджета руками.

Платяной шкаф, встроенный в стену, светил своей идеальной чистотой сквозь распахнутые двери. Он был совершенно пуст В крохотной туалетной комнате стандартный  набор шампуней сохранился не распечатанным.

– Вы что тут делаете? – Спросил кашляющий старик, заметив постороннего.

– Осматриваюсь. – Сказал  Ян, не обращая внимания на Гаррисона. – Вы наверняка что-нибудь упустили.

– Можете не стараться. Мы всё уже осмотрели. Что вы тут делаете? – старик подошел вплотную к Яну. От него пахло рыбой.

– Специальный агент космической инспекции. Инспектор Ян Карел. – Ян вынул удостоверение и повторил  ту же манипуляцию, что ранее проделал перед лицом охранника.

– Я знаю, что вы пассажир! Я слышал шкипера.

– Я может и пассажир. Но это совершенно не мешает мне быть инспектором. Я здесь – не гласно. Под прикрытием, скажем так. – Ян подмигнул старику. – Потому, глубокоуважаемый детектив Гаррисон, я был бы вам глубоко признателен, если вы поможете мне сохранить эту тайну.

Старик согласно кивнул.

– Что-нибудь уже обнаружили? – Спросил Ян деловито, в то время как гордость за своевременно проявленную сообразительность переполнила ему грудь приятным волнением.

Ян взял себя в руки и суровым взглядом посмотрел на детектива Гаррисона.

– Отпечатки по всей каюте принадлежат только покойному.

– А в контейнере?

– Тоже.

– Причину смерти уже установили?

– Приступ сильного удушья на почве отравления.

– И чем же его отравили?

– Это еще выясняют. Может, его никто и не травил.

– Что же, он удушился от радости, что перевозимый им груз стащили?

– Выяснение обстоятельств смерти в процессе.

– В процессе игнорирования.  Это я уже понял. – Ян многозначительно посмотрел старику в глаза, отвернулся и что-то с важностью записал личном юнифоне.

– Что вы пишите? – Обеспокоено кашлял старик за его спиной. – Что вы там пишите? Это закрытое расследование! Я позволил вам в нем участвовать, и требую уважения к официальным представителям закона на этом Лайнере!

– Документы нашли? – Обернулся Ян. – Документы то нашли?

– Какие еще документы?

– Сопроводительные документы на груз. Как мы поймем, что нужно искать? И пропало ли вообще что-либо без этих документов?

– Здесь ничего не было.

– А они вообще существуют? – Спросил Ян.

– Без них не произошла б погрузка. Конечно они существуют.

– Покойный мог их сдать в камеры хранения? – Рассуждал Ян. – Сейчас многие для сохранения своих тайн используют яблочные кейсы. Без доступа к внутренней сети и Интернету все данные в них под надежной охранной. Может, и тут такой случай?

– Я запрошу эту информацию. – Старик отвернулся и пробормотал поручения в наручный коммутатор. – Официальное расследование не считает, что это могло быть убийством.

– Да, мистер Навацки мог страдать лунатизмом. Принять во сне яд и отправиться в багажное отделение. Но нет, любезный детектив Гаррисон. Здесь кто-то был. Запросите, пожалуйста, у системы безопасности, в котором часу была совершена попытка запечатать купол? И по какой причине запрос был отклонен.

– Откуда вы…? – Старик в недоумении уставился на купол, а заметив необычное положение того, с досадой  в голосе отдал очередное распоряжение своим подчиненным.

– Личные вещи? Человек не может обходиться без этого. Что-нибудь нашли?

– Нет.

– А при посадке на лайнер, на имя Лайма Навацки была зарегистрирована ручная кладь в 14 литров объемом. Дайте распоряжение, детектив, чтобы искали во всех компакторных и утилизаторах. Всюду, куда сбрасывают отходы для переработки.

Гаррисон с готовностью отдал приказ своим подчиненным и с преданной внимательностью воззрились на тайного инспектора. На самом деле его не интересовал ход расследования. Его вообще не интересовало, что происходит на лайнере и поддерживается ли порядок. Кашляющего старика тревожил вопрос, подаст ли Важный Инспектор рапорт о некомпетентности ответственного лица, то бишь детектива Уила Гаррисона, и лишат ли его, старика Уила, дотационный порции запеченного карпа.

Ян, с высоко поднятой головой прогулялся по каюте.

– Кровать вы распотрошили? – Обратился он к детективу

– Нет. Мы как раз собирались приступить к ее досмотру. – Поспешил оправдаться старик.

– Что ж, давайте сделаем это вместе.

Ян подошел к кровати, внимательно разглядывая каждый сантиметр постели, пережившей стихийное бедствие.

Гаррисон сделал знак рукой юноше из своей охраны, чтобы тот подошел к нему.

– Иди с ним, – сиплым шепотом бурчал старик юноше в ухо. – если что найдешь, сначала покажи мне.

Юноша кивнул и поспешил выполнять приказ.

– Скажите, детектив, а почему кровать не была убрана? Было особое распоряжение?

– В каком смысле, инспектор?

– Горничная. Почему не приходила горничная утром?

– Они убирают только гостевые каюты. Сопроводители и экспедиторы летят бесплатно, а потому их селят в каютах для персонала.

– Это объясняет.

– Что же, инспектор?

– Почему этот бардак не был зафиксирован Службой клининга.

– Они бы и не доложили об этом. Знаете, инспектор, пассажиры склонны вести распутную жизнь. При длительных перелетах это простительно. Горничные видят много всего по утрам. Но об этом не принято болтать. Даже между собой.

– Даже если они найдут тело?

– Такого на Ипсилоне еще не было. – Старик с гордостью вытянулся, вздёрнув рыхлый нос к потолку.

– Или вы просто об этом не слышали, уплетая своих карпов!?

Старик хотел что-то возразить, но захлебнулся негодующим кашлем.

– Лейтенант, – обратился Ян к юноше, ползающему по полу с другой стороны кровати. – Вы надели перчатки?

– Так т-точно, господин инспектор! – Ответило румяное лицо.

– Хорошо. Сложите, пожалуйста, порванную подушку в пакет.

Ян присмотрелся к другой подушке. На её белоснежной наволочке еле заметно блестело пятнышко фарфоровой розового оттенка пудры для лица.

– И эту тоже, лейтенант. Думаю, мы напали на след. На полу есть что-нибудь?

– Н-нет, инспектор. – Заикнулся молодчик и поспешил выполнять приказ.

Сломанная панель на спинке кровати привлекла внимание Яна. Он никак не мог понять, чем же можно было разбить экран с графеновым покрытием? К тому же сами по себе трещины и сколы образовывали собой необычный рисунок, что было особенно любопытным. Вокруг большой идеально круглой вмятины вели хоровод небольшие проколы, распределившись концентрическими кругами. Пространство вокруг них охватывали витиеватые паутинки тонких трещин. Сложно было усомниться в увиденном. Рисунок изображал лилию.

Ян сделал фотоснимок на свой юнифон, после чего достал из кармана влажную салфетку и провел ею по трещинам. Реакция была однозначная. Этаноловая салфетка местами приобрела ярко-лиловый оттенок с зеленым отблеском.

Инспектор в волнении вскинул бровь. Такой оттенок возникает лишь при одной единственной реакции – соединении этанола с материалом, именуемым «Золотой мрамор».

Салфетку Ян аккуратно сложил в её индивидуальную упаковку и убрал в карман. Закончив свой осмотр, он заметил, что краснолицый лейтенант, который до этого с шумом упаковывал разодранную подушку в пакет, о чем-то теперь перешептываться с детективом Гаррисоном.

– Детектив, – окликнул его Ян, – обязательно нужно установить, чем была разбита панель управления куполом. Я думаю, в сколах могли остаться частицы этого странного объекта.

– Конечно, инспектор. – Не оборачиваясь, ответил детектив.

– Теперь вы согласны, что здесь имела место быть некая потасовка? Возможно, в результате которой и погиб мистер Навацки.

– Да, – неохотно согласился детектив, кинув на Яна подозрительный прищур.

– Необходимо проверить, где проводил время убитый предыдущим вечером. И с кем его видели.

– Я отдам распоряжение проверить камеры наблюдения.

– Это отлично! Что ж, я вас оставлю. Будьте добры, детектив, сообщить мне результат экспертизы по отпечаткам и следам на подушке. И наверняка по сколам на панели можно смоделировать объект, которым ее разбили. Пусть ваши специалисты займутся этим.

– Конечно, инспектор! – Слащаво улыбаясь, ответил Гаррисон. На его лице вспыхнуло самодовольное блаженство, так что он даже перестал хрипеть и кашлять.

Ян затылком ощутил что-то недоброе. Слишком переменился этот Гаррисон за какие-то пару минут. Возможно, они что-то обнаружили… Ян ощутил неприятное беспокойство в сердце, но предпринимать попытки выяснить что-либо не стал. Он вышел в коридор, где охранник Макс Фердинанд все еще караулил дверь.

– Как дела, инспектор? – Спросил он.

– Есть подвижки. Но старик, конечно, подозрительный. Боюсь, он скроет от меня результаты экспертизы. Как бы не вышло, что его безразличие к происходящему было куплено не малой суммой. Почем нынче молчание?

– Тысяч пятьсот апполонов. – наугад ответил Макс. – Я постараюсь разузнать, что смогу, инспектор. Всё же, у меня есть допуск.

– О, это здорово! А у тебя не возникнет из-за этого проблем?

Макс махнул рукой, как бы говоря «ничего страшного».

– А мне сможешь оформить такой допуск?

– Вам это ни к чему. Вы можете запугивать всех ледяным тоном и махать перед глазами удостоверением. На первых парах люди будут пугаться и все вам рассказывать.

Они поболтали еще немного, после чего Ян отправился к себе, чтобы изучить Юнифона погибшего.

Золотой мрамор занял всё внимание инспектора по дороге в свою каюту.

Золотой мрамор.

Совершенно человеческое название. В составе этой горной породы не было ни золота, ни мрамора. Но распределение оттенков от наслоившихся эпох напомнило первооткрывателям земной мрамор, только золотистого оттенка. Геологи и химики без устали проводили в лабораториях исследования и ставили опыты над неизвестным составом. Их трудолюбие и упрямство расщепили новую горную породу на колоссий (438 элемент таблицы Менделеева) и аргентий (314 элемент). Аргентий по своим реакциям напомнил ученым земное серебро, запасы которого иссякали с каждым годом. Однако Колосский Аргентий обладал высокой прочностью и как выяснилось – не подвергался окислению кислородом воздуха.

Планету Колосс открыли не случайно. Ещё в двадцать втором веке, за пару десятков лет до начала активной экспансии космоса человечеством, земные радары выхватил радиосигнал. Расшифровать его не удалось. Но зато установили, откуда сигнал исходил. К сожалению, он был отправлен так давно, что жизнь на Колоссе прекратила свое существование. Первые экспедиции привезли фото и видео записи чудесной, почти райской планеты, но совершенно пустой. Цивилизация канула в небытие. После долгих исследований, на планету стали пускать туристов. Человек жить на Колоссе не может. Кислород там отсутствует начисто. Растения дышат метаном, сероводородом в огромных концентрациях, и несколькими новыми для Землян видами газа, получивших название асфиксий и иллий. Опытным путем ученые определили их влияние на человека. От иллия человек слаб и длительное время страдал недомоганием, после чего умирал, болезненно и мучительно. От асфиксия мгновенно задыхался.

Спустя четыре столетия планета по-прежнему остается почти не тронутой. На орбите построили туристическую станцию, с которой группы туристов совершают регулярные вылазки в луга причудливых розовых растений и голубые леса Колосса, наслаждаясь видами серных облаков, наплывающих на скалы. И, конечно же, посещают невероятный скульптурный ансамбль – то единственное, что оставила после себя цивилизация человекоподобных существ.

Ансамбль дополнил собой список рукотворных чудес Вселенной. Он занимает пятую часть поверхности Колосса и заметен из космоса. Это гигантские статуи, выполненные из камня местной породы, внешне очень напоминавшие людей. Это практически были люди, в привычном для Землян понимании.  Они имели руки и ноги, точно как у людей; тела их изображались по Давидовски воинственно, с проступающими мускулами. И, конечно же, статуи имели голову, правда, беспощадное время сохранило её не у всех. Но у тех многих статуй, сумевших сберечь голову, она была абсолютно лысой, а у некоторых статуй вдоль черепа, от лба до задней поверхности шеи, размещались наросты, в разных количествах. Возможно, они символизировали статус, или ранг, как звезды на погонах и касках космофлота.

Некоторые статуи не скрывали своей наготы, другие были "одеты" в мантии и нечто похожее на излюбленные землянками шубы. Те, что изображались голыми, имели хвосты, порой, раздвоенные на конце.

Лица статуй были прорисованы невероятно точно и идеально. Выражения их не повторялись ни разу. Однако и в них было отличие от человека. На лицах статуй совершенно отсутствовал нос. Выглядело это при том совершенно естественно. Зато огромные идеально очерченные глаза вызывали восхищение. Причём настолько, что среди модниц появилась тенденция делать пластические операции, изменяя форму глаз на ту, что гордо несли каменные изваяния. Рот ничем не отличался, и, по всей видимости, использовался по тому же назначению.

Статуи собрались неровными кругами и не всегда на равном расстоянии друг от друга, но взоры каждой из них обращены в центр. Там, на особо высоком постаменте возвышается лидер этой застывшей жизни. Гигантская статуя существа, вскинувшего руки к небесам, словно призывая их быть благосклонными и не рушить столь восхитительный и печальный ансамбль. Статуя эта высечена из золотого мрамора и местами оторочена идеально округлыми жемчужинами величиной с кулак ребенка. Месторождений жемчуга и золотого мрамора больше нигде на Колоссе не было обнаружено. Золотой мрамор тут же был объявлен величайшей роскошью. И хотя ЮНЕСКО продолжают сражаться за спасение Ансамбля в первозданном его виде, пираты растаскивают мраморную статую на кусочке и продают на черном рынке за бешеные деньги.

Украшения из золотого мрамора и Колосского жемчуга ценятся в великосветском обществе. Космостроение, роботехника, абсолютное подчинение квантовой механики, невероятное развитие технологий, приведших человека к границам обозримой Вселенной – все это теряет всякий смысл, когда на светских раутах или деловом заседании появляется дамочка, усыпанная роскошью золотого мрамора. Как это печально, когда все волшебство космоса меркнет на фоне безделушек!

Запершись в своей каюте, Ян принялся изучать юнифон Навацки. Его корпус был насквозь проломлен. Идеальный цилиндр, какая-то трубка или, быть может, инструмент, оставил в гаджете дыру, в которую легко можно просунуть палец.

Растерзав юнифон окончательно, Яну удалось изъять из него уцелевшую память, крохотную, почти прозрачную схему, вмещающую в себя терабайты памяти. Подключив её к своему юнифону, он считал один единственный в списке набранных номер. Ян хотел было уже скопировать этот номер в свой юнифон, но вовремя остановился. Не долго думая, он, отыскав несмываемый маркер, записал двенадцать цифр на свой руке, чуть выше запястья. Осколки юнифона вместе с его памятью инспектор запер в персональном сейфе каюты, и поспешил одеваться к ужину.

## Глава 8

Смокинг поджимал Яну, но он всё равно не расстегивал пуговицы, чтобы выглядеть стройнее. На первой палубе сверкали разноцветные софиты, плескались шоколадные фонтаны, коктейли текли рекой, статуи из фруктового льда освежали своей прохладой. Мужчины и женщины, красиво одетые, расхаживали парами, пили игристые вина и громко смеялись каким-то своим шуткам.

Ян же, проскальзывая незаметной тенью среди отдыхающих, разглядывал аксессуары и украшения их ярких и непохожих друг на друга нарядов. У трех обворожительных леди Ян увидел серьги и кулон из драгоценного Колосского жемчуга. Но ничего в форме лилии ему не встретилось.

Со стороны сцены раздалась шумная музыка, и гости первой палубы подошли ближе, чтобы разглядеть фееричное шоу с полуголыми азиатками во всех деталях. Девушки изгибали свои блестящие тела под музыку так, что восхищенные зрители задерживали дыхание и не в силах были оторвать глаз.

Ян разместился за пустым столиком, вдали от безудержного веселья, в относительной тишине. Неподалеку вокруг игрового стола собрались мужчины, показавшиеся Яну знакомыми. Азартные игроки блефовали в покер, азартные зрители делали ставки на победителя. Ян исподтишка разглядывал их. Хотя сам еще и не знал, что ищет, он шел за своим предчувствием.

Толпа разразилась громкими криками. Радостные и разочарованные, они разлились волной по палубе, оборачивая в сторону источника растревоженные любопытством лица прочих пассажиров. Мужчины похлопывали друг друга по спине, посмеиваясь, подшучивая. А потом в одно мгновение разошлись.

За столом осталось сидеть двое игроков и крупье, который жонглировал колодой карт. Игроки о чем-то тихо беседовали. По всей видимости, обсуждали условия выплаты выигрыша, или, может быть, условия следующей партии, а может, и вовсе говорили о чем-то другом. Ян наблюдал за ними, не спуская глаз. Лощеные лица властолюбцев испускали дух самоуверенности. Они ощущали себя всемогущими покровителями мира, все было им подвластно. Ян терпеть не мог таких зазнавшихся людей. Их убежденность в безграничности собственных возможностей раздражала в инспекторе острое желание раскрыть их истинные лица и намеренья. Впрочем, это было предвзятое суждение юнца.

Один из игроков поднялся из-за стола, кивнул головой партнеру по игре и твердой стремительной походкой покинул палубу. Другой остался сидеть еще какое-то время с нестираемой миной глубокого удовлетворения. Он неторопливо потягивал свой зеленый коктейль с долькой лайма на краю, прикурил сигару, сделал несколько затяжек. Потом бросил сигару в не опорожненный бокал и медленно поднялся. Мужчина шел медленно, прихрамывая на одну ногу и опираясь на трость. Громоздкая ручка трости выглядела искусно выполненным цветком, в чашечке которого лежала сверкающая глубиной своего перламутра большая жемчужина. Золотой мрамор лепестков искрил оттеночными прожилками породы под светом вечерних софитов.

"А вот и он!", пронеслось у Яна в голове, и он самозабвенно потер ладони. Цветок, которым был разбит графеновый экран панели управления в каюте Лайма Навацки. «Стройная ножка трости могла запросто проткнуть юнифона», заключил Ян.

Он хотел броситься преследовать мужчину, но свет на палубе потушили, жуткий грохот от ультрасовременной поп-музыки затих, а вместо него разнесся тонкий, глубокий и пронзительный голосок Майки Аттики. Ян обернулся и застыл в изумлении. Аппетитная фигура певицы была облачена в воздушно-облачную ткань, которая извивалась под потоками ветряной машины. Голос певицы проникал под кожу, возбуждая мириады жгучих мурашек. Ян погрузился в состояние глубокого фриссона, что даже слезы тонкой пеленой затуманили взор.

– В пустыне звезд и пыли сожженных надежд

В пустыне вечности

И бесконечности

Ты одинок, ты мал, ты просто человек. – Тянул нежный голосок, взмывая ввысь, перекрывая звучание невидимого оркестра.

– Взгляни на пламя, что пред тобой разверзлось

Взгляни на мир, который породил тебя… – Продолжала Майка.

В это мгновение лепестки задника сцены плавно раскрылись, открыв собой гигантское смотровое окно. Все софиты погасли, палуба погрузилась во мрак.

Восторженные взгляды пассажиров отражали сияние царственной вечной галактики. Млечный Путь закручивал свой рукав вокруг невидной отсюда черной дыры, сияя  голубым туманом водорода, сверкая тысячами горячих звезд, полыхая взрывами умирающих солнц, подмигивая пульсарами, рождая сверхновы. И все это происходило в один этот миг, и происходило в течение многих и многих стелетий. События, длиной в миллионы человеческих жизней казались застывшими.

Зрители на палубе молчали. Они не думали не о чем, и мыслили сразу обо всем. Было и просто любопытно, и безумно захватывающе, и отчего-то страшно. Страшно покидать свой дом и мчаться в новое и неизведанное. Безумная и необъяснимая радость закипала острым восхищением где-то глубоко в груди и выливалась солеными искрами. Люди вытирали слезы, но не в силах были стереть своих эмоций.

А Майка продолжала тянуть своим ангельским голоском:

– Мгновенье жизни пролетает быстро.

Ты станешь прахом, станешь пылью!

Куда бы не направился,

Вернешься в бездну ты,

В пучину безвременья,

В рождение и гибель звезд.

Оркестр доиграл финальные аккорды. Майка  в облаке своего белоснежного платья плавно скрылась за кулисами. На сцене остался только Млечный путь. Спустя ещё пару минут софиты вернули на палубу свет и оживили статуи пассажиров. Последние поспешили спрятать свои искренние эмоции и натянули маски общепринятого притворства. Ян опомнился и поспешил искать мужчину с тростью, но его остановил ласкающий слух голос певицы.

– Вы уже уходите?

Ян обернулся. Упругое тело, втиснутое в длинное красное платье, полыхало теплом с тонким привкусом розы. Майка с любопытством разглядывала растерянное лицо инспектора.

– Майка!.. Вы очаровательны! – Дрожащим голосом произнес Ян.

– Бросьте! Что я в сравнении с этим? – Девушка указала взглядом на Млечный Путь, застывший в смотровом окне.

– Очень красивая песня. – Ян по-прежнему вздрагивал, не в силах справляться с нахлынувшими эмоциями.

– Написала по случаю. Как ваше расследование, инспектор?

– У меня есть улика против человека, которого я, к сожалению, упустил из виду.

– Ах, простите. Я не знала, что вы кого-то преследуете. Увидела вас и безумно захотелось поболтать. Однако, инспектор, скажите, кто этот человек?

– Вы знаете всех на этом лайнере?

– Нет. Но с многими приходится общаться. Я – "черный квадрат", на который всякий кошелек, считая это своим долгом и правилом хорошего тона, поглазеть и познакомиться.

– Тогда, может быть, вы видели любителя покера с тростью?

– Это слишком размытое описание.

– Трость выполнена из колосского золотого мрамора…

– В виде цветка с жемчужиной. – Перебила девушка Яна и с самодовольством заглянула тому в глаза. – Не самый приятный тип.

– Вы знакомы?

– Порядка двенадцати лет. – Девушка вздохнула, а лицо её на мгновение посерело от прикосновения грусти и сожаления.

Ян удивленно хлопал глазами.

– Это мой отчим. – Широко улыбнувшись, поспешила разъяснить Майка. – Мама вышла за него, когда мне было около восьми лет.

– И что скажите об отчиме?

– Я его редко видела. Чтобы я не мешала им с мамой, они отправили меня в элитную школу искусств на Марсе. Там я училась музыке. В восемнадцать окончила ее. Вернулась и сказала, что хочу петь. И чтобы я и дальше не мешалась у него под ногами, Вол отправил меня…

– К совету директоров «Мун Ривер».

– Верно.

– Почему именно к ним?

– Я уже говорила, вероятно потому, что компания основана им. Только это не доказать.

– А с отчимом вы общаетесь?

– Больше, чем хотелось бы. После смерти мамы он заставляет меня посещать его деловые встречи. Мое присутствие здесь – тоже его просьба. Он кому-то в чем-то проспорил  и оказался должен мое выступление. Мне пришлось отменить свой тур, чтобы лететь на Ипсилоне. А я могла сейчас загорать на песчаном пляже Ямайки…

– Никогда там не был. Я родился на Марсе.

– Это очень грустно!

– Так распорядились мои родители.

– Что ж, инспектор, наверно вы хотите, чтоб я вам помогла?! Хотите поболтать с моим отчимом?

– Было бы не плохо.

– Я найду его. Никуда не уходите!

Майка пожала инспектору руку и, плавно раскачивая бедрами, удалилась с палубы. А Ян еще некоторое время продолжал испытывать электроразряды мурашек, кусающих его за кожу по всему телу. Он стоял, будто оглушенный, и вдыхал остатки розовых духов и тепла прекрасной нимфы.

Зачем-то вспоминалась школьная привязанность. Пожалуй, единственный раз, когда Ян был по-настоящему влюблен. Или думал, что влюблен. Но даже тогда он не испытывал таких острых и глубоких эмоций.

"Кто бы мог подумать? – удивлялся Ян самому себе. – Еще вчера она была просто певичка с заметными формами" .

Ян подошел к сисястому боту и заказал холодной водки. Напряжение в чреслах не позволяло собраться с мыслями.

– Не оборачивайтесь. – Раздался за спиной голос Макса Фердинанда.

Ян опрокинул стопку, едва не поперхнувшись. Совладав с собой, но так и не переборов нахлынувшие слезы, он тихо спросил:

– Что выяснили?

– Предварительное решение врача – Навацки умер от отравления. По всем признакам произошла утечка газ. Серпенсий.

– Серпенисий? С Ониса? – Ян обернулся на Макса и сквозь пелену слез всматривался в размытое лицо охранника. – С того Ониса, что в созвездии Сириуса?

Макс кивнул.

– И откуда здесь газ с Ониса?

Макс пожал плечами.

– Компьютер зафиксировал ночью незначительную утечку Серпенсия. Трудно утверждать, но возможно, что газ исходил именно из контейнера «Мун Ривер». Навацки был там в то время. И умер.

– Он не стал бы сам себя травить. С ним должен был быть кто-то еще.

– Этого не знаю.

– А что с грузом? В ящиках что-то было?

– Мы этого не успели выяснить. Пришел человек и увез ящики. Их не успели ни освидетельствовать, ни даже вскрыть. Гаррисон всё спустил.

– Ясно… – Задумчиво произнес Ян. – Отпечатки? На подушке из каюты Навацки были отпечатки?

– И не ясно, кому они принадлежат. След от женской пудры, марки «Мэри Кей». Но это все. Невозможно выяснить, кому она принадлежит.

– А что же следы золотого мрамора на панели?

– Следы есть. И, что интересно, в ранах на лице Навацки тоже есть частицы мрамора. Модель орудия, которым была разбита панель, напоминает цветок лилии. Но кому может принадлежать цветок установить пока не удалось.

– На лице? Значит, они дрались. А значит, он был здесь, этот второй человек. И это Вол Гришин. Я видел у него украшение из золотого мрамора на трости, в точности повторяющее рисунок лилии.

– Вот это да… – Макс Фердинанд обернулся на Яна и заглянул ему в глаза. – Может вы ошиблись, инспектор?

– Отчего же?

– Вол Гришин уважаемый человек. Его многие знают. Убить? Нет. Он не стал бы. Кроме того, раны на лице Навацки начали восстанавливаться. По заключению экспертизы, после нанесения ран и до момента смерти прошло около пяти часов.

Ян недоверчиво сощурился.

– Они могли сцепить до встречи в контейнере. Почему ты так уверен, что Гришин не посмел бы? – Спросил он.

– Гришин – известный меценат, и очень добрый человек. Он содержит множество бесплатных больниц. Он спонсирует благотворительные акции. И участвует в восстановлении естественного озеленения Земли.

– А что-то не так с вашей зеленью?

– Испытания топлива SLV4 выжгли много лесов.

– SLV4? Это было больше ста лет назад. И к тому же, топливо признали бесполезным и финансово невыгодным,  когда построили квантовый двигатель начали использовать червоточины.

– Да. Но никто все это время не занимался вопросом восстановления планеты. Люди разъехались по космосу бросив Землю истерзанной. Словно хотели убежать и забыть о том, что натворили.

– А Вол Гришин, значит, добродетель?! Допустим. Озеленение планеты это лишь одно из множества дел, которым он ворочает. Макс, мы должны быть холодны и критичны. Добрые поступки человека не могут утверждать, что он не скрывает за ними темных помыслов. И к тому же, факт остается фактом. У Гришина есть трость, которой, скорее всего тростью была разбита панель в каюте покойного. Не многие материалы могут повредить графеновое покрытие. Но золотой мрамор в их числе, Может, не он убил, но он был там. И наверняка что-то знает.

Ян с подозрением заглядывал в глаза нового знакомого. Его посетила мысль, что бывший детектив продался богачам, чтобы сохранить их тайну. Отчего-то Яну не хотелось в это верить.

– Кстати, – спросил он, – как выглядел человек, который забрал ящики?

– Обычный. Высокий и огромный. Он не из корабельной полиции. Я раньше его не видел. На правой щеке, внизу, какой-то шрам. Не обычный. Как будто отпечаток чего-то. Вроде клейма.

– Можно как-то узнать, работает ли это человек на компанию «Мун Ривер»? – Спросил Ян.

Макс подумал над ответом какое-то время.

– Я попробую это разузнать. – Ответил он.

– А что если человек этот из личной охраны Вола Гришина? – Рассуждал Ян вслух. – Это сможешь выяснить?

– Даже если это и так, то подобная информация будет закрыта для общего доступа. Люди… эмм…– Макс искал подходящее слова, – люди из подобного круга обладают некоторыми привилегиями. И мы не можем без их ведома рыскать в личных данных.

– Я тебя услышал. А как насчет тайной службы безопасности лайнера? На таком огромном судне наверняка есть нечто в таком духе.

– Мы с ними даже не видимся. Только знаем, что служба работает.  Они незаметны и следят за всем, что происходит здесь.

– Выходит, они знают обо всем, что здесь произошло. Служба безопасности может работать в интересах кого-то конкретного? Если да, то…

– Мне нравится ваше рвение, инспектор. – Макс перебил Ян, и повысив голос, продолжил, – Но мне не нравится то, к чему вы клоните. Вы упорно хотите связать уважаемого человека со смертью и с попыткой кражи. Я же считаю, что здесь все очевидно!

Макс сложил руки на груди и отвернулся к далекой сцене, на которой выступала очередная группа экзотических танцоров.

– Расскажи! – Скомандовал Ян.

Макс Фердинанд с готовностью обернулся к Яну и быстро, выплевывая будто заранее заготовленные слова, заговорил. Его глаза светились молодостью и даже мелкие морщинки на лбу и вокруг глаз сами собой растворились, словно и не было их никогда.

– Нет сомнений в том, что контейнер пытались ограбить. Я думаю, что оттуда ничего не пропало. Пока не найдены документы сопровождающие груз, сложно что-либо утверждать, но, по моему мнению, те контейнеры были всем грузом, перевозимым компанией. У Лайма Навацки должен быть компаньон. Скорее всего, он в числе обычных пассажиров. Они знали о ценности груза и заранее продумали кражу. Но что-то пошло не по плану. И подельник убивает Навацки и сбегает, оставив груз нетронутым. Тогда можно объяснить, почему пришел человек из службы безопасности и забрал груз.

– Почему же?

– Груз застрахован. Компания-перевозчик, а в данном случае это «Ипсилон Интерпрайз» обязана сохранить все перевозимое.

Наручный коммутатор Макса щелкнул, отразив приказ детектива немедленно явиться перед его рыбьим взором. Макс многозначительно посмотрел на инспектора, призывая того прислушаться к своим словам, кивнул, прощаясь, головой и ушел.

Из толпы праздно шатающихся пассажиров вынырнула яркая фигура Майки, неспешно вышагивавшей под руку с хромающим Гришиным. Волнение при виде девушки вытеснило напускную инспекторскую строгость, которую Ян примерял на себя во время беседы с Максом. Теперь же Ян силился совладать с собой и сохранить остатки самообладания, но обтягивающее алое платье отражалось жаром в каждой клеточке его не послушного тела.

– Познакомься, Вол, это Ян… – Пропела Майка.

Она держалась неестественно радостно, из чего Ян сделал вывод, что девушке совершенно противна компания отчима.

– Мой хороший знакомый. Ян – это Вол Гришин…

– Известный меценат и добродетель. – Ян перебил девушку.

Он протянул руку для рукопожатия. Мужчина обвел Инспектора острым надменным взглядом, помедлил немного, неспешным жестом переложил трость из правой руки в левую и, наконец, ответил на приветственное рукопожатие.

– Говорят, – начал Гришин, произнося слова так же с медлительностью, – через рукопожатие передается много бактерий.

– Говорят, что поцелуй безопаснее. Вы предпочли бы, чтобы я вас облобызал?

– Только в том случае, если б вы оказались привлекательны, хотя бы как моя падчерица. – Гришин с силой прижал к себе девушку, словно она была его собственностью.

Майка засмеялась, но поспешила высвободиться из грубых объятий отчима.

– Итак, – продолжил мужчина, – Вы хотели о чем-то со мной поговорить.

– Давайте отойдем в какой-нибудь спокойный уголок, – предложила Майка

– Отличная мысль! Душа моя, – обратился Гришин к певице, – принеси нам чего-нибудь выпить, а мы подождем тебя под дальними раскидистыми пальмами. Хоть они и не настоящие, а всё же экзотика.

Мужчина, не дожидаясь остальных, проследовал к пластиковой имитации земной растительности. Майка развела руками и полными обиды глазами глядела в след отчиму, после чего покорно отправилась за напитками. Сердце инспектора с болью сжалось в груди. В одно мгновение роскошная, властная над всеми мужчинами, обольстительная знаменитость превратилась в маленького, лишенного ласки ребенка, ненужного своим родителям. Она будто была рождена, чтобы служить; была удобной падчерицей, но ни в коем случае не живым  человеком. Природа наделила Майку красотой, а шоу-биз эту красоту накачал до максимума. И теперь всякий кошелек пользовался ею, как бесчувственным предметом искусства.

Ян на мгновение ощутил холод и одиночество, сокрытые за маской красоты и успешности.  Наверно поэтому её песня Млечного Пути звучала так остро и проникновенно.

– Могу я узнать причину вашего интереса, проявленного ко мне, молодой человек? – спросил Гришин, когда Ян сел за столик напротив него. – Вы журналист?

– В некотором роде. Мне любопытно узнать, какой вид отношений связывает вас с компанией "Мун Ривер"?

– О, совершенно никакого. Впрочем, какое-то время назад один из членов совета директоров был моим давним должником. Когда Майка, совсем ещё подросток, пришла и заявила, что хочет петь на сцене, я обратился к этому человеку с просьбой вернуть старый долг. Он стал инвестором первых двух альбомов Майки. Это все, что связывает меня с этой компанией.

– Это было тогда. А что же сейчас? Какие отношения сейчас у вас с этой компанией?

Вол Гришин усмехнулся. Он даже не взглянул ни разу в глаза своему собеседнику, демонстрируя этим свое неуважение к Яну.

– Я даже не знаю, чем они занимаются. Я лишь владею парой-тройкой транспортных компаний и трачу заработанные мною средства на благотворительность и личные пристрастия. Человек не может без страсти! Иначе его жизнь превращается в серую массу тягучих дней. Он умирает и исчезает. Можно было бы и не рождаться. Так должен мыслить каждый, проживший скудную жизнь.

– Мистер Гришин, вы владеете компанией «Ипсилон»?

– Нет. Пока нет. Но я буду счастлив завладеть ею. Возможно, в ближайшие сроки. Это моя страсть! Вы играете в карты? – Спросил внезапно Гришин и неожиданно заглянул Яну в глаза. Этот острый взгляд пронзил разум, душу и сердце инспектора насквозь.

– Я не азартен. – Быстро ответил Ян и отвел глаза в сторону.

– Да вы врете! – Восторжествовал Гришин. – Ваша страсть, ваш азарт – это ходить по людям и выискивать в них что-нибудь незаконное. Вы уже получили звание Инспектора? – Вдруг спросил Гришин.

– Считаете, не заслуженно?

– Нет, что вы. То, что имеет человек, чего он добивается, всегда заслуженно им. Я бы мог предложить вам работу на моем будущем новом корабле. Нынешний детектив, если говорить языком формализма, не справляется со своими обязанностями.

– Я могу обдумать?

– Сколько считаете нужным.

К столику подошла Майка. Она поставила перед мужчинами запотевшие бокалы с напитками.

– Что так долго? – ледяным голосом обратился Гришин к падчерице. Не дожидаясь ответа, поскольку вопрос был задан исключительно с целью пристыдить девушку, он приказал. – Садись.

Робкое дитя примостилось воробышком на краешке стула. Она опустила глаза на руки, нервно теребившие .

– Всё же тебе не хватает воспитания. Я говорил твоей матери, что следовало отправить тебя в школу на Юпитере вместо этой девчачей гимназии. Или тебя испортила известность? Сцена, слава. Это портит слабых людей. Они начинают думать, что им все подвластно, совсем забывая, кому обязаны этой своей Славой.

– Мы отклонились, – Ян перевел взгляд Гришина на себя. – Может быть отпустим девушку? Ей в нашей беседе участвовать не обязательно.

Влажные глаза Майки объяли Яна благодарностью. Душа его затрепетала и ушла в пятки от столь открытого и чувственного взгляда.

– Ей платят за то, – возразил Гришин, недовольный вмешательством Яна в с процесс воспитания бестолковой падчерицы, обузы, оставленной ему его покойной и почти уже забытой супругой, – что она разбавляет общество мужчин своим удачным набором ДНК. Красивых людей, если они не обладают достаточными и нужными знаниями, можно и нужно использовать в качестве эстетически привлекательно предмета интерьера.

– Картин Ван Гога уже не достаточно?

– Друг мой! Ван Гог изжил себя. В 20 и 21 веке люди ценили и хвалили его, потому что эти поколения не могли создать ничего более лучшего. Эпоха творческого застоя. Как только человечество полетело в космос, художники  нашли новое вдохновение. Вы видели картины Де Грюмо? Его серия «Звездного Пути» весьма и весьма восхищает. В моей личной коллекции есть полное собрание. Я не устаю восхищаться гением художника!

– Ваша тяга к искусству не имеет границ! – Деланно восхитился Ян, не скрывая сарказма в голосе. – Однако, у меня к вам вопрос, волнующий и интересующий меня более всего.

– Ох! Вы умеете разжечь любопытство! – Гришин ехидно посмотрел на Инспектора.

– Как вы относитесь к запретам? – Спросил Ян.

– И это все? – Мужчина разочаровано закатил глаза. – Отвечу высокопарно. Для людей моей породы не существует запретов.

– И потому я не удивлен, что вы с такой гордостью расхаживаете с этой тростью. В какую сумму вам обошелся такой огромный кусок Колосской драгоценности?

Гришин сощурил глаза и с неопределенной ухмылкой посмотрел на Яна.

– Это подарок. Я очень добр, Инспектор. Это моя слабость. За это меня часто благодарят.

– То есть вы не отрицаете, что этот цветок лилии высечен из золотого мрамора?

– Отрицание – удел слабаков. Вам должно быть это известно по долгу службы.

– Еще один вопрос…

– Последний, надеюсь? Я хочу сыграть еще хотя бы одну партию.

– Что вы делали в каюте Лайма Навацки?

Вол Гришин, пожалуй, впервые за недолгий разговор, проявил настоящий интерес к собеседнику. Он зашевелился, прикоснулся к бокалу с напитком. Поднес к губам, задумался о чем-то и отставил его в сторону. Переложил ногу на ногу, посмотрели на часы.

– Я знал одного человека по фамилии Навацки еще в юности. Майка не рассказывала вам о моем отрочестве? Нет? Я расскажу. Коротко. Ибо подробности ни к чему. Я рос в бедной семье. Да, к сожалению, бедность и в наш высокий век преследует человека. Это зараза, которую он разнес с собой по всему космосу. Я рос в небольшом Земном городе, Смоленске. Точнее, среди его развалин. После очередной великой эпохи холодной войны он был разграблен, разрушен. Никто не хотел его восстанавливать. Президента страны убили на заднем дворе его же резиденции. Все кто мог, уезжал. И был среди нас, остатков великой, в кавычках, разумеется, нации один человек, как раз по фамилии Навацки. Его все называли "лях", потому что предки были родом из Польши, небольшое Королевство неподалеку. Вы знаете, Ян, здесь, в космосе, все так перемешалось. Есть земляне, марсиане, юпитерианцы… Но на Земле застойность взглядов в человеке сидит по-прежнему. Люди живут на одной планете, бок о бок, растут под одним солнцем, поведение даже у них одинаковое, но делят друг друга на нации, на города, на районы, будто, они все отличаются чем-то значительным друг от друга. Я знаю, марсиане недолюбливают землян. Но эта антипатия продиктована условиями проживания. Вам на вашей прекрасной планете приходится изрядно трудиться, чтобы получать кислород, воду и сохранять купола во время песчаных бурь. Я уважаю марсиан. Они вырастаю стойкими! Как вы. – Гришин коснулся Яна многозначительным взглядом. Судя по всему, это не было иронией или шуткой. – Я немного отклонился от темы. Так вот, этих самых ляхов в нашем городе никто не любил, считалось, что они хитрые лжецы, готовые на все ради получения прибыли. Это мнение складывалось столетиями и теперь, мне кажется, передается с кровью, от отца к сыну. Пан Навацки прожил в общем то хорошую жизнь. Спокойную. Никого не трогал, трудился, имел свой нищенский заработок. Почти ни с кем не общался. Но его все равно никто не любил. Случилось так, что по долгу службы ему нужно было хранить один секрет. Не значительный. Но надо было хранить. Он трудился в управлении города. В то время власть была полностью коррумпирована. Контора по переработке мусора получала хорошенькую прибыль, и переводила все деньги в оффшоры, а мусор закапывала за городом. Отходы жизнедеятельности человека, знаете ли, имеют зловонный душок. И люди это все ощущали, травились, даже умирали. Но только доказать ничего не могли. А пан Навацки просто хотел им помочь. Ему, по всей видимости, казалось, что если он расскажет о тайне города всем жителям нашего небольшого городка, он спасёт их. Он забыл, что люди никогда не были дружелюбны друг к другу, никогда не ждут помощи, а главное, никогда не бывают благодарны. И, конечно же, не верят тому, что выкрикивает какой-то безумец в овечьем стаде. – Вол Гришин замолчал. Его глаза, обращенные в личное прошлое, покрылись туманом десятилетий. Он долго не продолжал своего монолога, предаваясь пустым воспоминаниям давно ушедших лет. – Его убили. За длинный язык. Каждый житель скрывал за общей фразой "он был угрозой для нашего общества" что-то своё.

– Что в этой истории ложь? – спросил Ян.

– О, Инспектор, я никогда не вру. Ещё ни один человек не стал свидетелем этого.

Гришин хотел сказать что-то ещё, но шорох и смятение среди гостей привлекли внимание всех троих.

Музыка затихла.

"Какой ужас!" разносилось волнами по всей палубе. Гришин встал и быстрой прихрамывающей походкой направился к эпицентру. Ян и Майка поспешили за ним.

– …Он упал со смотрового мостика над палубой. Все произошло так быстр! Так быстро. Если б его кто заметил… – оправдывался дружинный.

Толпа расступилась и Ян увидел мужчину, напоровшегося на ледяную фигуру единорога. Окровавленный лёд начал течь, растопленный жаром бездыханного тела. Застывшие глаза покойного блестели ужасом и безысходностью.

Ян узнал этого человека. Не более часа прошло с того времени, как он играл в карты с Гришиным.

Майка вскрикнула и отпрянула. Ян увёл её в строну и крепко обнял. Вол Гришин разглядывал происходящее с ехидной улыбкой на лице.

– Да это же мистер Ипсилон! – Разнеслось вдруг тревожно.

Кто-то вызвал полицию. Молодые люди с нашивками на униформе взяли в круг место происшествия, заслоняя его своими телами. Ян подошел к Волу Гришину. Мужчина прикуривал сигару. На его лице торжествовала самодовольная улыбка.

– Говорят, это самоубийство. – сказал Ян.

– Что ж, значит так. – Произнёс Гришин, пуская клубы едкого дыма.

– Это владелец компании Ипсилон Энтерпрайз.

– Какая неожиданность?! – Играя изумление, ехидно отвечал мужчина.

– Вам что-то известно. ⁃ Настаивал Ян.

– Мне?

– Это был не вопрос. Я утверждаю. Я даже уверен, что вы замешаны.

– Как вам будет угодно! Всякий имеет право на собственное мнение. А карточный долг – это карточный долг. Но он должен быть уплачен. Только и всего. А сейчас, дорогой инспектор, как бы ни было мне приятно вести с вами разговор, я вынужден откланяться. У меня только что появились важные дела!

Вол Гришин качнул головой и неторопливой походкой, прихрамывая, пошёл прочь. За ним тихой поступью, возникшие словно из ниоткуда, последовали два телохранителя. Один из них свирепо оглядел Яна. На правой щеке, под скуловой костью смуглая кожа была разъедена глубоким шрамом. Рисунок изображал жалкое подобие цветка, но все же в нем угадывалась земная лилия.

Тело унесли с палубы. Пассажиры громко обсуждали трагедию, нагружая ее небылицами и враньем.

– Вниманию всех пассажиров! – Раздался стройный голос механической женщины. – Через двадцать четыре часа корабль достигнет околомлечной червоточины. Службы безопасности и Капитан ланейра Старобогатов просят Вас к этому времени находиться в своих каютах, заняв места под индивидуальным куполом save2.0. Для удобства пассажиров на всех информационных табло будет вестись обратный отсчет. Повторяю! Через двадцать четыре часа…

– Пройдемте! – Разразился где-то снаружи строгий голос. Перед Яном возникло двое корабельных полицейских. Они схватили его под руки и поволокли к выходу.

– В чем дело? – вскрикнул Ян.

– Ян Карел! Вы задержаны по подозрению в убийстве.

Ян встретился взглядом с Майкой. Ее лицо излучало крайней степени беспокойство и недоумение.

– Майка! Мне нужна твоя помощь! – крикнул Ян, когда его проталкивали в двери.

– Отсчет времени начался! – Равнодушно скомандовал голос из динамиков.

## Глава 9

Пустая комната – будто бы вовсе не отапливалась, – была очень холодной. Инспектор, терпеливо поеживаясь, провёл в ней час. Когда второй час отметил свою половину, терпение Яна лопнуло. Он стал стучаться в дверь и кричать о притеснении прав человека, попутно выдавая всевозможные ругательства в адрес не компетентных органов власти и охраны порядка. Дважды заходил бледно-зелёный тот самый охранник порядка, грозил электрошокером и уходил, обещая вернуться и уж тогда "наподдать, как следует". В начале третьего часа распахнулась дверь и на пороге возник охранник Макс. В руках он держал поднос с ужином.

– Я в холодильнике? – Спросил его Ян.

– Просто обогрев камеры был выключен. Сюда еще никого не сажали, потому требуется время на разогрев. Я принёс вам горячий имбирный эль, Инспектор. На Земле так согреваются в зимнее время года.

Ян с благодарностью принял тёплую кружку. Пряный напиток приятно обжигал рот и пронизывал своим теплом замёрзшие внутренности.

– Это какая-то ошибка, Макс.

– Это ещё нужно доказать. Во время обыска в каюте Навацки они нашли цепочку.

– Цепочку? Странно. – Ян задумчиво глядел в тёплые глаза охранника.

– На ней была гравировка, инспектор. Имя и годы службы. Это ваш служебный жетон, Инспектор.

Ян всполошился. Бросив пустую чашку, он стал расстёгивать смокинг. Пуговки держались стойко, не поддаваясь взволнованным пальцам. Наконец Ян рванул рубашку за воротник.

Шея была пуста. Как он мог не заметить отсутствия привычной тяжести? Тринадцать лет выданный на службе жетон украшал его мужественную грудь, а когда он пропал, Ян даже не заметил этого.

– Это не я! – только и смог произнести он. – Меня хотят подставить. Я был там, Макс. Они ничего не нашли!

– Детектив Гаррисон, – тихо говорил Макс; его слова сочувственной теплотой ласкали слух Яна, – даже нашёл объяснение тому, почему вы проникли в каюту во время обыска. Он считает, что вашей целью было найти утерянный жетон. Ему теперь кажется, что он обыграл вас. Вы обвиняетесь в убийстве, инспектор.

Ян долго молчал. Мысли бесновались в голове, всполохами озаряя растревоженный рассудок. Нужно было действовать и не терять холодности суждений. Но недопонимание происходящего приводило его в исступление.

– Макс, ты должен мне помочь. – Твердо произнес Ян, силясь не показать волнения, заполнявшего его грудь. – Я говорил с Гришиным. Он не стал отрицать, что украшение его трости является редким и дорогим материалом.

– Это вовсе не означает, что он имел ввиду золотой мрамор. – Возразил Макс.

– Улика практически неопровержима! И к тому же Юнифон Навацки. Он проломлен. И след этот по своей форме схож с тростью.

– Это может быть совпадением… – Макс Фердинанд настойчиво пытался защищать своего однопланетянина.

– Мне нравится твоя объективность. – Но случайных совпадений не бывает. Макс, в моей каюте лежит юнифон Навацки. Я, правда его уже разломал. Нужно было вынуть процессор… в памяти журнала звонков сохранился номер. Я убежден, что он принадлежит сообщнику Навацки. И я не удивлюсь, если им окажется Вол Гришин.

– Инспектор, они уже обыскали вашу каюту. В ней нашли пуговицу, сорванную с пиджака Навацки. Юнифон изъяли. В панели купола наши фрагменты колосского мрамора.

– Не было у меня никакой пуговицы! – Ярость и обида бурей разразились в груди Яна. Голос его загремел в пустой комнате, ударяясь о стены. – Они обыск вообще с понятыми проводили? Её подбросили! Навацки никогда не был в моей каюте!

Внезапно, сраженный такой ясной, доступной мыслью, Ян побледнел. Он сел на пол, обхватив ладонями лицо.

– Мой жетон подбросили в каюту Навацки. – Тихо, почти шепотом, произнес Ян. – Меня хотят подставить!

– Детектив Гаррисон нашел свидетелей вашего разговора с Навацки. Пьяные, вы громко разговаривали, спорили о чем-то. Потом собирались идти в его каюту. По словам очевидцев, Навацки несколько раз громко это повторил. После вы оба исчезли.

– Это не объясняет ничего. Уж пуговицу точно. – Ян подумал немного, затем произнес задумчиво. – А зачем Навацки повторял, куда мы идем?

Макс пожал плечами.

– Гаррисон уже сделал свои выводы, – подытожил он. – Детектив убежден, что вы пытались и продолжаете пытаться сфабриковать улики, которые отведут от вас подозрение.

– Пусть тогда проверят трость Гришина.

– Уже. Это Земной сукцинорезен. Проще говоря, горный янтарь. Редкие остатки, сохранившиеся на планете. Неочищенный. Его обработали и сделали похожим на золотой мрамор. Сейчас много таких подделок изготавливают для любителей дорогих безделушек, не имеющих достаточных средств для приобретения оригинала.

– Всё равно надо его обыскать! – Не унимался Ян. – Это хитрый человек, Макс. Он может иметь сотни этих тростей! Наверняка в его каюте спрятан оригинал. Макс, даже форма совпадает! Этот чертов цветок лилии! И золотой мрамор! И трость!

Ян заметил, что его голос задрожал и стал срываться на болезненный фальцет. Тогда он откашлялся и постарался говорить тише.

– Ты же знаешь, Гришин с Земли. Все Земляне, носят символ своей планеты. Даже у тебя есть. Маленький цветок вытатуирован над левой ключицей. Рисунок видно, когда ворот форменной рубашки отгибается.

Макс прижал ладонью место, где цветок пульсировал над подключичной артерии.

– Да, это так. Все земляне любят и почитают свою планету.

– В этом нет ничего плохого, кроме того, что некоторые из вас могут болтать без умолку о Земле. А это немного надоедает.

Макс Фердинанд поджал губы. Он выглядел оскорбленным и обиженным. И Яну показалось, что старик вот-вот бросит его в ледяном заточении.

– Все дело в том, что в ваших марсианских колониях нет ничего прекрасного. – Заговорил Макс. – Вы там существуете. Вы привыкли к бесцветным пустыням и ядовитым атмосферам. Но мы ценим красоту нашей планеты за ее уникальность. Колонистам этого никогда не понять. – Макс откашлялся. Его пронзительные, не молодые глаза смотрели на Яна с укоризной. – У Гришина нет никакой второй трости. И с Навацки он не знаком. Простите, инспектор, но всё указывает на то, что в этом деле как-то замешаны только вы. И любопытство, приведшее следствие в контейнере к телу, красноречивее всего доказывает вашу вину. Вы будто знали, куда нужно идти.

Спорить дальше, в попытках что-либо доказать, не имело смысла, и Ян это понял. Его все ещё охватывал страх оказаться запертым навсегда, но здравый смысл понемногу завладевал разумом, и инспектор уже продумывал возможный ход событий.

– Мне нужна твоя помощь, Макс. – тихо произнес Ян.

Макс с готовностью кивнул. Он направился к двери. Поднял кружку с пола. Уже ухватившись да ручку двери, чтобы её открыть, охранник обернулся и с дружественным теплом в глазах посмотрел на Яна.

– Не отчаивайтесь, инспектор. Я что-нибудь придумаю.

Ян снова остался один в холодильном подвале корабельной полиции. Пустота серого помещения наводила тоску. Холод, пробравшийся под кожу, навеял воспоминания о единственном путешествии на планету Лилий.

Земля Яну не понравилась.

Ему было не больше шестнадцати. С матерью вдвоем они поехали на похороны бабушки, которую Ян знал только по видео-звонкам. Мать всю дорогу с тоской поглядывала на Яна и тяжело вздыхала, сожалея, что бабушка так и не увидела своего внука вживую.

Приземлились они в странном месте. Кругом все было белым, голым и холодным. Яркий свет резал глаза до боли. Местные жители, одетые в меховые шапки и огромные шкуры животных, разглядывали прибывших с удивлением, Иногда тыкали пальцем, а сквозь приглушенное хихиканье можно было расслышать:

– Марсиане… Смотрите, марсиане!…

Люди называли это место Камчаткой и прибавляли, что в этом году весна выдалась тёплая. Ян не понимал, что это значит. И если это время года было теплом, то как тогда выглядит холодная весна? Он ёжился в тщетных попытках согреться, кутаясь в выданную ему шубу, пропахшую специфическим не свежим запахом.

Шесть поминальных дней родственники, пахнувшие потом, – по всей видимости из-за сильных морозов простейшие гигиенические процедуры становились труднодоступны, – встречали Яна с неожиданной радостью, обнимали его и неустанно твердили: "Как жаль, что Нюрка не дождалась". Ян глупо улыбался в ответ, сдерживая желание заткнуть нос платком, в котором, как ему казалось, ещё сохранялся запах свежести очищенного вытяжками марсианского воздуха.

На запорошенной белым снегом Земле Ян не видел красот, которыми все восхищались. Скудные облезлые осины и сгоревшие частично елки на фоне грязно-белого снега, местами растаявшего и обнажившего голую землю – вот и всё, что ему довелось лицезреть на этой тусклой, слепящей зимним покрывалом планете. Яну так и не довелось увидеть ни одного цветка, не говоря уже о той самой лилии, в виде которой земляне носят украшения, наносят её узор на тела и вообще, «носятся с ней как с писанной торбой», считая своим долгом демонстрировать свою преданность месту происхождения всем и всюду.

Та облезлая и замерзшая Земля заставила юного Яна всей пылкостью юного сердца полюбить небольшой ботанический сад, раскинувшийся в Окси-зоне их марсианской колонии, и научила ценить то немногое, что они сумели построить.

Жители ослепляющей Камчатки в разговоре с инопланетянами вели себя напыщенно, презрительным взглядом смиряли собеседника и недоверчиво покачивали головой. И даже если Землянин ничего не говорил, Ян осязал его надменное и высокомерное молчание. Каждое слово и движение, всякий невольный жест Землянина были полны необоснованной гордости, которую они черпали в истоках своего происхождения. И гордость эта позволяла им относятся ко всем иным человеческим существам с пренебрежением и с нисхождением. Все прочие встреченные Яном земляне, даже будучи далеко-далеко в глубоком космосе, не многим отличались от Камчатских северян.

– Вы – общество, порождённое научным и техническим прогрессом, – говорил полупьяный мужик, расстегнувший от жара свою меховую телогрейку, когда все собрались за поминальным столом. – Вы не умеете чувствовать. У вас всех одно на уме – цифры, квантовая механика, эти ваши дыры…

– Червоточины, – поправил кто-то.

– Да, они самые. Цифры эти, червоточины, кванты, колодцы, погрешности…

– Это не связанно вообще, – заметил тот же голос.

– Да бог с ним, – отмахнулся первый, опрокидывая шот самогона. – Они родились в пробирке. Они же жизни не знают! Космонавты е…ные… Открытия совершают… А что толку с этих открытий? Нам? Что толку с этих открытий нам? – Мужик закусил соленым огурцом, громко похрустел им задумчиво глядя в одну точку. – Нас здесь бросили. Даже правительство нам указания и распоряжения шлёт с околоверени.... не так… около венерр… тьфу! С Венериной орбиты. А мы тут… выживаем. Такая держава была! Развали! Растащили! Каждая волость теперь сама по себе. Леса распродали, реки осушили! Даже производство все вывезли. Обглодали родину до последнего и выплюнули, а сами отправились покорять новые миры. Мечтатели… уничтожили часть поверхности планеты, извели десятки видов животных и растений. Загрязнили воздух и вызвали малое оледенение. Экспериментаторы! Эксперименты все проводили. Пока не выжгли жизнь на планете. И вы ещё нас недолюбливаете!! – с новой волной злости начал мужик, встретившись взглядом, с коченеющим будущим инспектором.

– Почему? – Спросил его собутыльник и тоже уставился на Яна стеклянными глазами.

– Потому что у них нет такой родины! Что они видят там, у себя? – спросил мужик и зачем-то поднял палец вверх. – Пусто! Там пусто! А здесь… эх! Бывает летом перед рассветом проснёшься.... – Мужик закрыл глаза и перейдя на шепот стал описывать свои воспоминания. Лицо его налилось румянцем приобрело вид мечтательный, романтичный, даже немного влюбленный. – Тишина. Даже птицы не поют в этот священный час. Небо только посветлело. Над речкой туман стелется тонким покрывалом, облака над горизонтом наплывают, как гигантские тихоходные корабли. Одуванчики пьют росу. Деревья стоят стройные, пышные, налитые. Не шелохнуться. И запах! Запах-то какой! Стоишь один в поле. И плачешь! Так хорошо на душе!

Мужик снял с лица сладостную гримасу и злобно посмотрел на марсианина.

– Ты никогда этого не поймёшь. Земля – она такая одна.... Ходить по планете в скафандре и не знать, как она пахнет? Нет уж, увольте.... я родился на Земле, я всю жизнь работал на ней. И дети мои будут работать здесь. Как мои дед и прадед и ещё дальше. Династия! – Гордо провозгласил пьяный мужик, но затем разочарованно махнул рукой. – Они и этого не понимают. Без рода и племени. Что с них взять?! Холодный расчёт до мозга костей. Я ещё удивляюсь, как это у них калькуляторы не рождаются?

Мужик говорил ещё что-то, но Ян его уже не слушал. За окном угрюмой бытовки в сумерках тихо падал снег. Снежинки парили в воздухи, иногда закручиваясь в каком-то своём танце. Огрызки ёлок ловили их своими лапами, словно хотели укрыться снежным покрывалом от несносного холода. Вдруг из-за долговязых сухих стволов показалась бурая голова. Ян испугался, и не сводя глаз, следил за этим диким существом. Животное выглядело уставшим, или будто сонным. Оно поднялось на задние лапы и оказалось, что его рост просто огромный! Существо оперлось лапами о ствол ели и попыталось поскрести гигантскими желтыми зубами по коре. Распробовав неаппетитные хлопья коры, зверь бухнулся на передние лапы, вздернул голову к верху и истошно завыл. Это был страшный звук. В нем слились злость, негодование, обида и недоумение. Сердце Яна заныло от страха перед незнакомым гигантом и от жалости к его беде. Животное было голодным, отощавшим. Выгоревшая, местами облезшая шерсть, казалось, сползала на пустое брюхо.

– Васька проснулся! – Мужики схватились за голову. – Васька, ты чего? – Спрашивали мужики, как будто животное могло их слышать и даже ответить.

Пьяные мужчины натянули ушанки, похватали палки, ружья, тряпки – кто что, – и выбежали наружу. Они попытались окружить животное и проводить, по всей видимости, на его место. До Яна доносились обрывки их разговора.

– … голодный.

– Васька! Иди на место!

– Ещё месяц… Тащите варенье!

– Хоть чем-то…

– Ща марсиан нам распугаешь! – Сказал кто-то, и мужики смачно заржали.

Один из них забежал в дом, пошумел в кладовой и выбежал обратно. Животное учуяло сладостный аромат летних ягод и пошло за ним. Через несколько секунд процессия скрылась из виду. Ещё через несколько минут мужики зашли обратно.

– …протекла, и берлога промокла. Я бы тоже проснулся от такого.

– И что теперь? – Спросили женщины из соседней комнаты.

До этого мгновения они никак не проявляли интереса к происходящему и будто вовсе не слышали появления дикого зверя. Хотя нельзя было не услышать надрывный плачь голодного животного.

– Заперли его в сарае. Пусть спит на сене.

– Присосался к банке – не оторвать! Маленький ещё, что с него взять. Первый год без мамки.

– Что это за зверь? – Спросил Ян, чем вызвал звенящую тишину.

– Совсем обленились уже. Ничего знать не хотят. – С явной досадой в голосе произнёс мужик, до этого размышлявший о зависти марсиан. ⁃ Вы называете их Урсус. Медведь.

– Мед-ведь.... – произнёс Ян с тоской поглядев на то место у лерева, откуда появилась голова зверя.

Земляне ещё долго смеялись о чём-то, поглядывая на Яна. А он все не сводил глаз с той ели, на которую опирался этот одинокий и голодный медведь.

Ещё через несколько дней Ян с матерью улетели, так и не дождавшись весенней оттепели. И Земля навсегда осталась в памяти инспектора тем странным, вечно холодным местом, тем одиноким и голодным медведем, навевающим глубокую вселенскую тоску. Желания посетить Землю вновь у Яна ни разу не возникло.

Ян сидел на полу своей камеры, забившись в угол. Он уткнулся лицом в колени и раскачивался, пытаясь, если не согреться, то хотя бы не растерять остатки своего тепла. Тоска разъедала его изнутри, порождая уныние, усиливавшееся от сознания своего одиночества. Он чувствовал себя тем рано проснувшимся медведем, голодным и брошенным. Только некому было прийти ему на помощь, подать сладкого варенья и уложить в тёплом сарае на сено, щекочущее нос своим пряно-сладостным ароматом.

– Инспектор… – Раздалось откуда-то издалека.

Яну казалось, что он снова стоит в том облезлом лесу. Оглядываясь по сторонам, он искал медведя. Сейчас зверь не вызывал в нем страха. Инспектор искал животное, желая помочь ему, развеять их одно на двоих одиночество.

– Инспектор! – Прозвучало настойчивее.

Ян вздрогнул и поднял голову. Встревоженные глаза землянина обдали его теплом.

– Инспектор! – Охранник Макс Фердинанд удивленно смотрел на замершего в изумлении Яна. – Инспектор! Раздевайтесь!

– Что?

– Вы в порядке? Мне кое-что удалось выяснить.

Ян протер глаза и поднялся с пола.

– Контейнер «Мун Ривер» был пуст, когда его грузили на борт лайнера. Ящики, которые вы застали там, были перенесены. Украдены. Все это произошло той ночью, перед убийством.

– Откуда такая уверенность? – Спросил Ян, недоверчиво поглядывая на Макса.

– Когда вас задержали, изъяли юнифон, верно? В нем Гаррисон не нашел связи с покойным, зато сохранились снимки, сделанный вами в контейнере. И это оказалось кстати, поскольку наши эксперты не успели заснять место преступления до того, как его целостность нарушили дерзкие люди из секретной службы безопасности.

– Если они действительно оттуда, – поправил Ян.

– И то верно. Прямых доказательств у нас нет. Но сейчас не об этом. На снимках из вашего юнифона, инспектор, на боксах можно увидеть логотип научно-исследовательского института имени Дарвина, что на Центавре. Это первая остановка после броска. Я просмотрел документацию. Когда «Испилон-2» забирал пассажиров на околоземной орбите, в грузовой трюм был загружен контейнер исследовательского института, который мы должны доставить в целости и сохранности на Центавру. А теперь выходит, что груз вскрыт и часть его пропала.

– Ловко у него это вышло! Обворованный контейнер запечатали, будто и не вскрывали. Зато вокруг своего создали шумиху, чтобы быстренько спрятать краденное, под предлогом вынужденных мер безопасности.

– Разве для преступника не было надежней вовсе не обнаруживать себя? Тело ведь можно было закрыть в контейнере и выкинуть потом, где придется.

– А разве система безопасности не поднимает тревогу, если пассажир, покидая корабль, не отмечается в зоне контроля?

Макс Фердинанд задумался на минутку, после чего просиял.

– И то верно. В этом случае проблем у преступника было бы больше. На станции выгрузки служба досмотра арестовала бы груз до выяснений.

– А так выходит, что сопроводитель груза погиб, пытаясь сохранить вверенный ему груз, когда последний пытались украсть.

– Что ж, надо спешить, инспектор. Раздевайтесь. – Скомандовал Макс, сбрасывая с себя форму.

– Зачем это?

– Раздевайтесь, и забирайте мою одежду. Это мой жетон. С ним вы сможете пройти, куда будет нужно.

Ян был готов запрыгать от радости. Как только он сам недогадался предложить подобное. Он сбросил с себя тёплый костюм, морщась на холоде, быстро впрыгнул в униформу Макса.

Ян с веселой ухмылкой поглядел на Макса, который, практически, утопал в шелковом смокинге. Зато униформа охранника сильно поджимала Яну.

– Меньше, чем через двадцать часов лайнер достигнет Околомлечной червоточины. Мост Розена уже подготовлен. На станции ждут только нас. Пассажиры к этому времени будут погружены в сон. Вам нужно спешить, инспектор. После того, как Ипсилон достигнет пересадочной станции, после броска, вы уже ничего не сможете сделать. А пока свяжите меня. Никто не должен знать, что я добровольно отдал вам свою одежду. Вам надо спешить, инспектор. Когда меня здесь найдут, у вас останется мало времени.

– Инспектор, я не сумею оттягивать ваши поиски слишком долго. Когда меня здесь найдут, у вас останется мало времени.

– Ничего. Пусть ищут меня.

Ян обмотал руки охранника силиконовой трубкой, концы которой спаялись в петлю. Так же он поступил с его ногами, а на рот повязал галстук-бабочку. Старик, сидящий на полу с поджатыми конечностями выглядел жалким, но довольным. Ян подмигнул ему и поспешил бежать.

## Глава 10

На лайнере стояла ночь. Палубы опустели. Ночное освещение, мрачное, с имитацией лунного отблеска всему предавало причудливые тени. Из динамиков доносился плеск воды.

Естественные звуки природы лучше всего подходят для релаксации. Все психологи так говорят. На Марсе так говорили, когда они росли под куполом. Так говорят на околовенерианских и околосатурных станциях. На луне твердят то же. Поколения, вышедшие из инкубаторов, имитирующих естественную жизнь.

В глубине пустынной столовой что-то зашевелилось и Яну подумалось, что это может быть мед-ведь. Ян вспомнил его голодный и свирепый рёв. Самый естественный, живой и трепетный звук, что ему довелось услышать. Это было поистине завораживающе! Ужасно притягательно и отталкивающе страшно.

Они, там, под куполом, мечтали о настоящей природе. О тёплом солнце, о порхающем ветерке. И чтоб бабочки летали кругом, и пахли цветы. Они, там, под куполом, под бесчувственным светом солнца, в безжизненных пустынях, не знали, какой опасной может быть естественная природа, живая природа, дикая. Они не знали, что можно замерзнуть и умереть, что можно обгореть на солнце и получить тепловой удар, что можно утонуть в весенних паводках, что можно умереть от укуса змей или быть разорванным Урсусом, причудливо прыгающим на картинках в учебниках о старинной и далекой Земле. Угрожающий мгновенной расправой космос нависал над ними своей мрачной невесомостью, но его никто не замечал. За пятьсот лет колонизации Марса, стеклянный город разросся на обширной территории. Эта новая для человечества жизнь стала привычной, обыденной и удобной. Термостат контролировал температуру и влажность внутри. Живой сад обогащал колонию живительным кислородом. Самый настоящий инкубатор.

Ян встряхнул головой, чтоб остановить поток несвоевременных мыслей. Стремительным шагом, развеяв всякую неуверенность в себе и отогнав слабость, инспектор направился к единственному человеку, который, даже если и не был в силах помочь, то просто был на его стороне, а это уже многое. Ян отыскал каюту специальной гости лайнера и ещё несколько мгновений мялся в нерешительности перед закрытой дверью. Наконец постучал, и дверь тут же распахнулась. Прелестная нимфа, закутанная в уютный плед, изумленно разглядывая инспектора, не веря, что это именно он и есть.

– Ян? Ты сбежал? – Наконец спросила девушка.

– Мне помогли. Но боюсь у меня не очень много времени. Майка, мне нужна твоя помощь.

Певица впустила Яна в каюту. Усадила в кресло и пододвинула ближе столик, на котором стояла тарелка с закусками и горячий чай. Ян с деланным равнодушием отвернулся от тарелки, пахнущей запечными мидиями.

– Меня подставили, и мне известно кто.

– Я даже не знаю, что делать!? У меня не такие обширные связи. – Раздосадовано говорила Майка. – Кто мог так поступить с тобой?

– Я убеждён, что подобный исход на руку твоему отчиму.

Майка безмолвно продолжала с вниманием следить за инспектором.

– «Мун Ривер» украла груз у исследовательского института. И Гришин точно в курсе этого. То есть, я думаю, что именно он стоит за всем этим. Мне надо только с ним поговорить, и я выведу его на чистую воду!

– Я поняла, – ответила Майка. – Я могу провести тебя к нему.

– И как можно скорее! У меня мало времени. И мне нужно переодеться. Скоро меня, одетого в эту форму, начнут искать.

– Я попробую найти что-нибудь твоего размера у своей танцевальной труппы.

Майка ушла куда-то. Ян поглядывал на клубы пара, взвивающиеся над носиком чайника, который дышал мягким запахом жасмина. Он налил горячий аромат в чашку и поднёс её к губам. Тепло заполнило оледеневшее нутро, растеклось по всем пальцам; загорелись уши и щеки. Внезапно Ян понял, что очень сильно хочет спать. Веки наплавали на глаза, и не было никаких сил сопротивляться. Ян цеплялся за образы просторной каюты, за пышное облако платья, аккуратно надетого на манекен. Но усилия были тщетны. Тепло сгущалось пряным заревом и перед сонным взором сменялись дни, события и люди.

Яну показалось, что он сидит в баре второй палубы и пьёт липкий и острый коктейль. Совсем, как в первый вечер на лайнере! И кто-то рядом говорит о чём-то… "О чем?" – спросил себя Ян и, как ему показалось, оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что в комнате никого нет. В комнате действительно никого не было. Только платье нежно сияло своей тёплой белизной. Как тот самый снег, который покрывает далекую-далекую Землю. Густо запорошенные леса нависли над Яном. А холодно не было. "Как это странно, – думал Ян. – А тогда было жутко холодно. А сейчас нет." Ян пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Кресло обняло Инспектора уютом и мягкостью. И снова какой-то голос настойчиво пробивался сквозь облако пряного тумана.

– …сегодня я все сделаю… Как договаривались… – раздался сиплый смех. – Ром, не первый раз… я помню, никаких имён. Жди сегодня, как договаривались. И не забудь деньги. А то я могу привести с собой друзей. И тебя поймают. – Мужчина опять рассмеялся и отключил свой коммутатор.

– Так ты с Марса?! – Обратился он к Яну. – Это забавно! Я там вырос. Правда, учиться меня отправили в лётную школу на Титане. Но я провалил экзамены на втором курсе и меня выгнали. Но ничего! Я нашёл отличную работу!

Мужчина продолжал брюзжать. А Ян силился увидеть его лицо. Ничего не выходило. Загадочный человек кряхтел и отворачивался. Кряхтел и словно прятал своё лицо. Кряхтел… вспомнился сон, с шипящим и кряхтящим лицом мертвеца. Яну стало любопытно, может ли это быть один и тот же человек. Он встал из-за стойки и попытался обойти болтуна. Но не смог.

Ян упал, как подкошенный. Последний коктейль был лишним. Голова кружилась, но отчего-то хотелось петь. Ян открыл рот, чтоб спеть что-нибудь глупое. Но послышалось только глупое кряхтение. Как будто голос пропал, как при ангине. Не смолкающий собеседник навис над Яном и продолжал, что-то говорить. Его рот шевелился, но пение-кряхтение, которое Ян не мог остановить, перекрывало все сторонние звуки. Лицо приближалось и отдалялось, тормошило Яна, но все было напрасно. Мужчина попытался поднять поющего инспектора, но сам он тоже перебрал алкоголя и всем своим весом навалился на Яна. Инспектор вздрогнул, вспомнив о трупе, и стал беспорядочно отмахиваться.

Ян открыл глаза. Облако белого платья по-прежнему сияло в стороне. Ян сел на диване и заметил на себе взгляд незнакомых любопытных глаз. Ярко накрашенные, они ярко сверкали блёстками на фоне бледной фарфоровой пудры щек. Красные губы растягивались в насмешливой улыбке.

– Что же вам снилось? – Спросило броское лицо. И не дожидаясь ответа, оно продолжило. – Наверно кошмар. Меня тоже мучают кошмары. Я так привыкла к этой жизни!! – Девушка обвела руками воздушную фигуру, понятную только ей. – Но как представлю, что время идёт, и скоро меня уже не будут брать в группу.... дрожь пробирает. Вот! Посмотрите! Мурашки на коже проступили. – Девушка вздернула свою тощую руку вверх. – Это от ужаса. Надо устраивать личную жизнь как-то. Чтоб кто-то обеспечивал. Для девушки это самое важное, что может быть – иметь достаток.

– Вы кто? – Ян, устав слушать несносный голос и скучные речи, перебил незнакомку.

Девушка застыла с открытым ртом. В глазах было видно, что подобная резкость оскорбила её.

– Между прочим, я не обязана здесь находится! – произнесла особа искривившимся ртом. – И присматривать за вашей абсолютно не привлекательной агонией. Это я только ради Майки. Она меня попросила приглядеть за вами.

– Извините, я не знал об этом.

– Ой, не стоит извинятся, – девушка вдруг разрумянилась, расплылась в улыбке. От обиды не осталось ни следа. – А вы кто? Секретный агент? Вы скрываетесь? Майка сказала, что это очень важно.

– Очень важно. – Подтвердил Ян, и девушка чуть ли не взвизгнула от нахлынувшего на неё восторга.

– Оо… – протянула она. – Это так возбуждает! Вы, конечно, же не можете рассказать подробностей?!

– Разумеется. – Ян стал подыгрывать незнакомке. – Иначе вас могут…

– Ах.... – Она схватилась за рот и активно закивала. – Я поняла. Поняла! Это очень опасно! Но так возбуждает.

Девушка взяла сумочку, раскрыла Её и достала пудреницу. Быстрыми движениями она припудрила лицо. После чего достала помаду и подкрасила губы. Отбросив сумочку, сверкнувшую золотым украшением, девушка взглянула на Яна. Он не был уверен, но кажется, юная особа силилась стрелять своими разукрашенными глазами, целясь в его сердце. Эта мысль вызвала у Яна смешок, который он подавил, но подлые губы все же растянулись в улыбке. Девушка приняла это как меткое попадание своего обаяния и тоже улыбнулась, довольная собой.

– А вы давно знакомы с Майкой?

– Не очень.

– А как вы познакомились?

– За ужином.

– О! Интересно!!! Это было случайное свидание?

– Это был ужин.

– Ну конечно! Вы же не можете раскрыть своих тайн! Я помню. Как же это волнительно.

Разгорячившись, девушка стала обмахивать лицо руками. Она встала и, виляя узкими, почти мальчишечьими бёдрами, подошла к мини-бару.

– Хотите выпить? Я умею делать отличный коктейль! – Ворковала девушка, насыпая лёд в высокий бокал и смешивая алкоголь из всех бутылок.

Она поставила перед Яном запотевший бокал, а сама уселась на кресле, рядом с инспектором. Сделала несколько глотков, облизала губы. Незнакомка вздергивала прорисованные брови, подмигивала перламутровыми глазами, складывала алые губы бантиком, словом, лезла вон из кожи, только чтобы приковать к себе взгляд Инспектора.

– Вы очень не многословны. – Сказала девушка, отпивая ещё немного из бокала. – Это создаёт такое мощное напряжение! Правда? – Девушка подмигнула и уставилась на Яна.

Он не определенно кивнул головой.

– Почему вы не пьёте? Неужели вам нельзя? О! Как это восхищает! Такая выдержка! Вы большой молодец! А я тут познакомилась с одним… – девушка приставила пальцы к горлу и высунула язык. – Просто тошнотворный человек. Сначала пел мне о своём состоянии, о том, что у него своё дело на Росси. Не знаю, где это находится. Вроде, не далеко от земли. Обещал увезти меня к себе в замок… а потом затащил к себе в служебную каюту! Представляете? – Девушка с досадой всхлипнула и приложилась к бокалу. – В общем, он оказался служащим на корабле или… как-то его назвали… сопроводитель… не знаю что это значит. Затолкал меня в каюту и давай приставать. Хотел закрыть нас в куполе. И тогда я бы точно не спаслась!

– Да что вы говорите? – Ян встрепенулся, удивлённо посмотрев на девушку.

– Да! – Губы юной особы растеклись от стороннего сочувствия. – Я так кричала, но никто меня не слышал, никто не пришёл мне на помощь. Но тут я взяла себя в руки.

– И что же вы сделали?

– Я вспомнила про свою сумочку. Кто бы мог подумать, что этот дорогой старинный подарок от моего поклонника – ах как зря, что я тогда не осталась с ним! Он так меня любил! Но я была молода, глупа. Все искала своего единственного! А разве он есть где-то?!

– И что же подарок? – Поторопил девушку Ян.

– Ах да! Стала отмахиваться сумочкой. Рассекла подлецу лицо. А потом разбила безделушкой панель управления. Купол запищал и перестал опускаться. Этот мерзавец растерялся и все оглядывался на дверь. Тут-то я ему и вмазала… можете догадаться сами, куда. Он корчился на полу, а я в отместку растоптала его Юнифон. Каблук-шпилька – 25 сантиметров, из дизайнерского сплава! Вошел, как нож в масло. – Девушка гордо вскинула голову.

– Каблуком? – Ян ошарашено хлопал глазами.

Улики, стройным рядом готовившие обвинительную базу Вола Гришина, развеялись, как утренний туман.

Девушка кивнула и присосалась к бокалу.

– И что же это за украшение такое, которое сумело разбить плексиглас? – сдерживая своё нетерпение, спросил Ян.

– О! Очень дорогое и редкое. Я могу показать!

Девушка отставила пустой бокал и, взяв сумочку, подошла к инспектору, усевшись у его ног на пол. Одного взгляда на сумочку было достаточно, чтобы картина произошедшего, которую Ян принимал за истину, переломилась. Обычная сумочка из кожи земных крокодилов была украшена лилией. И вот неожиданность! Искусной рукой художника лилия была высечена из золотого мрамора, а в сердцевине её находилась крупная жемчужина.

– Это Колосская драгоценность! – С гордостью озвучила опьяневшая девушка. – Он заказал эту пряжку специально для меня! А я то – вот дура! – подумала, что он просто хочет меня купить. Как же он любил меня!!!

Всхлипы расчувствовавшийся девушки начинали переходить в истерику. Ян протянул ей свой бокал, к которому даже не притронулся, а сам ошеломлённо разглядывал цветок на сумочке.

Получалось, что Вол Гришин не причастен к смерти сопроводителя. Но всё же он стоит во главе компании «Мун Ривер» и ответсвенен за кражу ящиков исследовательского института. «И что же теперь делать?» – Спрашивал сам себя Ян, тщетно силясь отыскать ответ.

В каюту вошла Майка. Она удивилась увиденной картине, но ничего по этому поводу не сказала.

– Я нашла костюм. Вол ждёт нас у себя.

Глава 11

На первой палубе даже после полуночи жизнь не утихала. Просторный зал был засыпан горстками людей, объединённых общими страстями. Воздух был липким от паров алкоголя и горьким от дыма дорогих сигар и облачных испарителей. На небольшой сцене в углу виртуозы играли джаз.

Майка бесшумно плыла впереди, виляя бедрами. Ян, в неудобном костюме с блестками, в надвинутой шляпе на глаза и с пьяной Кити – девицей, которая напилась, пока флиртовала с ним, – под руку, следовал за певицей. Кити время от времени что-то бормотала, после чего обязательно дергала Яна за рукав и спрашивала:

– Ведь правда?..

Ян кивал, и девушка продолжала свой неразборчивый монолог.

Публика, сквозь которую лежал их короткий путь, не обращала на путников никакого внимания. И даже если б кто-нибудь поинтересовался у пассажиров, видели ли они трёх людей, все бы единогласно ответили, что понятия не имеют, о чём их спрашивают.

Пройдя сквозь палубу, Майка вывела Яна к каютам люкс класса. Уютный вестибюль встретил их свежестью фонтанов и цветущими розами. Из динамиков доносился плеск волн, как будто за стенами расстелился ночной океан, и не спеша облизывает галечный пляж нагоняемыми волнами. Майка уверенно прошагала виляющий коридор, длинным рукавом отходивший от вестибюля, и остановилась у последней двери. Она набрала код на замке и утонула в глубине каюты. Вынырнув на мгновение, она рукой махнула Яну, подразумевая, чтобы тот поторапливался. Пьяная Кити бормотала о своих фантазиях и секретном агенте. Ян подхватил её и ускорил шаг.

– Нам обязательно было брать её с собой? – Шепотом спросил он у Майки, когда они зашли в темную гостиную.

– Кити очень впечатлительна. Её нельзя оставлять одну. И к тому же, это ведь не я напоила её.

Майка постучала в дверь смежной комнаты. Дверь раскрылась, бросив на девушку луч яркого желтого света.

– Пришли всё-таки. – Донесся недовольный голос.

Вол Гришин вышел в гостиную и включил освещение. Комната, очень уютная, с дорогой меблировкой в золотистых оттенках, озарилась сиянием большого экрана во всю стену. Это был один из земных, таких необычайных сюрных закатов. Солнце, уже почти скрывшееся за горизонтом, отбрасывало свои алые лучи по всему небосводу, окрашивая разбросанные клочья облаков в красные, розовые и фиолетовые цвета. Темнеющее небо уже пропускало сияние далеких звезд. Убывающий месяц выглядывал из-за небольшого облачка. Трава, цветы и кустарники, обласканные летним солнцем за весь день, готовились ко сну. Природа замирала.

Гришин кинул недовольный взгляд на спящую Китти, которую Ян уложил на диване. Мужчина ухмыльнулся, но в слух своего неудовольствия не выразил. Он подошёл к роботу-бармену и заказал себе скотч.

– Вижу, вас привлек этот живописный вид. Такого нигде кроме Земли нет… Какой же это скотч!? – Фыркнул Гришин и бросил стакан на пол.

Он ушёл в соседнюю комнату и через минуту вернулся, держа в руках стеклянную бутылку. Потрепанная этикетка гласила: "Шотландский скотч. Земля. 2597 год."

Вол Гришин разлил напиток по трём бокалам и пригласил своих поздних посетителей испробовать земную роскошь.

– Обязательно полакомьтесь, молодой человек! – насмешливо произнес Гришин, устраиваясь в мягком кресле. Пусть перед длительным заточением в тюрьме вы проживете несколько хороших минут.

– Я ни в чем не виноват. – Спокойно ответил Ян, принял бокал, но пить не стал, хотя резкий и пряный аромат алкоголя и, конечно же, его возраст – напиток был старше Яна на добрый десяток лет, – настойчиво соблазнял пригубить его

– А дело вовсе не в том, кто виноват, а кто – нет. – Вол Гришин придвинул носком туфли пуфик и уложил на него хромую ногу. – В тюрьму попадают не только за то, что совершил нечто незаконное. Я бы даже сказал, что вовсе не по этой причине. Скорее всего, вы, дорогой инспектор, стали жертвой расчетливого – и надо отметить, весьма смышленого, – преступника. Все в этом деле указывает только на вас. И особенно, как мне думается, проявленный вами интерес. Я знаю, что вы подозревали меня. Моя трость показалась вам неопровержимой уликой. Вынужден вас огорчить, молодой человек. Моя трость дорога только лишь как память, но не имеет никакой цены. Это подарок одного доброго человека. Искусная поделка, каких не сыскать, изготовлена из обработанного янтаря. Сама трость выполнена из каштана. Это дерево, которое растёт только на Земле. Ничем другим моя трость не примечательна.

– Я уже знаю, что вы не причастны к смерти сопроводителя. Однако, я считаю, что вы стоите за той основной причиной, приведшей к незапланированному убийству. Я не имею никаких доказательств. Пока не имею. Но точно знаю, что вы владеете компанией "Мун Ривер".

Гришин громко рассмеялся.

– Связан.... – произнёс он сквозь раскаты смеха. – связан с компанией.... вы только посмотрите на эту самонадеянность!

Отсмеявшись, Вол Гришин сделал каменное лицо и ледяным голосом произнёс:

– Я имел приятное знакомство с одним из членов совета директоров. А впрочем, этот разговор уже походит на дежавю. Ваше обвинения, молодой человек, я считаю оскорбительными.

– А смерть человека не оскорбление для вас? Бросьте, дорогой сэр! Ничто не значит для вас так много, как достижение запланированных целей.

– Вы все ещё думаете, что какого-то там сопроводителя убил я?

– Я говорил о мистере Ипсилоне.

Вол Гришин удивлённо вскинул брови, по всей видимости не ожидая, что подобное умозаключение придёт хоть кому-нибудь в голову.

Ян заметил это короткое замешательство собеседника и ощутил себя во главе разговора. Не давая возможности Гришину опомниться, Ян пошел в наступление.

– Вы вынудили человека проиграть вам компанию «Ипсилон Интерпрайз». Бедный старик покончил с собой, не в силах пережить позор.

– Я не заставлял этого чудака садиться за стол. Азартность помогает в делах. Я живу азартом! В нем есть смысл для человеческой жизни, такой жалкой и короткой. Но азарт нужно уметь укрощать. А если ты не в силах остановится, когда проиграл уже все свои накопления, то твой следующих шаг очевиден. Ипсилон получил то, к чему шёл. А я теперь единоличный владелец компании. Я совершу переворот в запущенном Ипсилоном деле. В первую очередь избавлюсь от дрянных напитков. И прекращу растрачивать доходы на бездушную электронику. Вот уж неслыханная дерзость! Бармен – робот! – Гришин отпил из бокала, с удовольствием облизал губы. Мечтательно глядя в сторону, он улыбнулся какой-то своей мысли, пришедшей ему на ум, сделал ещё глоток обжигающего напитка и взглянул на Яна проникающим, колким взором. – Вы тоже азартны, молодой человек. Ваш азарт не дал вам спокойно продолжать своё путешествие. Вам просто необходимо было обратить своё внимание на то, чего никто на лайнере не заметил. И вот результат – вы не убереглись и теперь вынуждены скрываться от полиции. Азарт нужно уметь укрощать. Но вы просто ещё молоды, а потому и допускаете ошибки.

– Меня подставили. С моим отношением к делу это никак не связано.

– О! Связано и ещё как! Вы пребываете в глубочайшем заблуждении, дорогой инспектор. И вам бы надо поскорее от этого избавляться. Вы привлекли внимание в то же время, когда ваше внимание привлёк к себе шабутной сопроводитель грузов. Теперь мы знаем, что это был именно он. Но накануне вечером этот тип, опьянев от коктейлей и самолюбования искал себе публику, громко рассказывая как он обхитрил вора, обокрав его.

– Что это значит?

– Вы у меня спрашиваете? Это вам лучше знать, инспектор. Вы провели в компании этого человека весь вечер и половину ночи. Уж за это время можно было выведать все секреты. Да ещё и у такого болтуна!

– Откуда вам все это известно?

– Спросите любого. Ваша парочка запомнилась каждому, кто в тот вечер находился на второй палубе. Так что не удивительно, что вас сумели подставить.

Ян вопросительно посмотрел на Майку. Девушка ответила взволнованным взглядом. Она еле заметно кивнула головой, подтверждая слова Гришина.

Ян закрыл глаза. Образ человека, схожего с убитым Лаймом Навацки, преследовавший Яна последние сутки, был вовсе не наваждением, не случайностью и не игрой воображения. Это были потуги похмельного разума, вернуть себе память.

В свой первый вечер на лайнере Ян познакомился с Навацки и обошел с ним все палубы в поисках развлечений. Они сидели в баре и Навацки трепался о своем друге, называя его абсолютным болваном. Пару раз даже упомянул его имя. Роман. Подельник, значит. Которого и следует искать, потому что именно он убил Навацки.

Ян открыл глаза и ясным, как никогда, взором посмотрел на Гришина.

– Допустим, – произнёс он спокойным голосом. – Но все же у меня есть одна улика против того, кто подставил меня.

Ян засучил рукав, обнажив девять цифр.

– Я знаю, и знал с самого начала, что у Навацки был напарник. Или сообщник или компаньон. Признаться, когда я увидел вашу трость, то решил, что найденный мною номер телефона принадлежит вам. Но теперь, зная, что золотой мрамор это всего лишь совпадение, и зная имя подельника, я понимаю, что номер этот не ваш. Более того, вы, господин Гришин, знакомы с ним. Его имя – Роман.

Гришин оживился, хотя и сохранял спокойствие.

– Это мы легко выясним! Дайте сюда! – Он поднялся из кресла и, схватив Яна за руку, записал цифры в свой юнифон. – Я сейчас прозвонюсь, и все станет ясно. Я приму ваши извинения, молодой человек, и даже не стану сдавать этому дураку Гаррисоны. Просто отпущу вас.

Гришин кинул на Яна снисходительный взгляд и скрылся в соседней комнате,

Ян посмотрел на Майку. Девушка выглядела спокойной и держалась уверенно. Яркими зелеными глазами она ласкала лицо инспектору таким необычным заботливым теплом. Сильная и властная, и в то же время хрупкая и беззащитная, Майка внушала Яну веру в себя и в свои силы. Сердце его переполнилось нежности к это чувственной особе, и он захотел прикоснуться к ней. Ян накрыл ладонью изящные ручки девушки, сложенные на коленях, и тут же захлебнулся волной обжигающих эмоций. Дыхание сперло, закружилась голова. Ян наклонился вперед, к этим манящим горячим губам, не в силах, да и не желая, сопротивляться этому желанию, этой страсти.

– А что мы здесь делаем? – Спросила Китти, очнувшись от алкогольного забвения, и нарушив тем самым столь чувственный, хотя и совершенно не уместный миг единения. – А главное, где мы?

– Скоро я отведу тебя к себе, дорогая. Потерпи. Ты немного перебрала. – Майка подсела ближе к подруге и помогала той подняться.

Китти, поймав на себе взгляд Инспектора, даже будучи глубоко нетрезвой, попыталась игриво изогнуть бровь. Она достала из сумочки пудреницу и стала кокетливо, – как она думала, – пушистой кистью наносить на лицо фарфоровую пудру. Ян без интереса следил за ее движениями.

Вернулся Гришин. Он выглядел озадаченным. Усевшись в кресло, мужчина закурил.

– Может быть, вы, молодой человек, неверно записали номер? Мне ответила пожилая особа. Я чувствовал себя крайне неловко, что потревожил её чуткий сон. Пришлось извиняться. И я обещал ей тур за свой счёт по Айзерову морю на Ирии.

– Не может быть! Номер я записал точно. Он был единственным в списке последних вызовов.

– К сожалению, мы этого не узнаем.

– Напротив! – Возразил Ян. – Думается мне, используя свою власть и положение, вы можете забрать у детектива Гаррисона все, что он изъял из моей каюты. В списке вещей будет разбитый юнифон покойного Навацки.

Гришин удивлённо пожал плечами.

– Я более не намерен вам помогать. Майка, детка, уведи этого человека прочь.

И больше не проронив ни слова, Гришин ушёл в спальню.

– Что дальше? – спросила Майка у Яна, когда они вышли в розовую свежесть холла.

– Мне нужно сообразить…

– Давай тогда отведем Кити в её каюту.

Они спустились на пятую, жилую, палубу и прошли в отсек для персонала. Майка придержала дверь каюты, пока Ян заносил спящую Китти. Они уложили девушку в постель, а сами уселись на пол, возле миниатюрного кофейного столика.

– Что ты будешь делать, Ян? – Майка с искренней обеспокоенностью в глазах смотрела на Инспектора.

– Он соврал. – Произнёс Ян, пожевал губу и пояснил – Гришин. Он не звонил никуда.

– Почему ты так уверен?

– Он соврал, потому что всё время, пока Гришин был в той комнате, оттуда не доносилось ни звука.

Майка удивленно вскинула бровию

– А ведь ты прав.

– Кроме того, мы можем это легко проверить. Мне нужно, чтоб ты позвонила на этот номер. Если ответит пожилая женщина, извинись, и клади трубку. Но я более чем уверен, что тебе ответит мужчина. И его зовут Роман. Тогда сыграй, пожалуйста, обольстительную особу. Скажи, что вы общались и все такое. Вымани на свидание.

– Сыграть? Это уже даже смешно. – Майка всплеснула руками. – Я достаточно обольстительна, чтобы мужчина повёлся, путаясь в моих длинных ногах.

Майка быстро набрала номер, записанный на руке Яна.

– Здравствуй!… – с жаром выдохнула Майка в микрофон. – … Ты не помнишь меня?… Мы познакомились днём, на обеде. Ты был очарователен! Ты оставил мне свой номер. Я и не думала звонить, просто.... Да, мне очень одиноко на этом гигантском и таком пустом корабле… я вспомнила о тебе и подумала, а что если и Роману одиноко сейчас?…

Ян слушал грудной голос Майки и боролся с приступом ревности и острым желанием закрыть девушке рот долгим, влажным и страстным поцелуем.

Майка отключила юнифон и выдохнула.

– Через двадцать минут мы встречаемся в баре на первой палубе. Его действительно зовут Роман. Майка загадочно заглянула в глаза Яну. Он даже подумал, что она собирается извиняться. Девушка обвила горячими ладошками руку Инспектора. И пока тот боролся с волной жарких эмоций, Майка коротко поцеловала его в губы.

## Глава 12

Первая палуба по-прежнему жила своей разгульной жизнью. Мужчины уже поснимали пиджаки и галстуки. Разгоряченные и опьяненные лица заливались румянцем и светились пошлостью. Женщины распустили высокие прически. Они накручивали лакированные пряди на палец, кокетливо надували губы и виляли бёдрами, приглашая мужчин в свои горячие объятия. Пары алкоголя били в нос и в голову. Каждый был охвачен игривым настроением. Карты, рулетка, флирт.

На сцене камерный оркестр выводил что-то из одиннадцатой симфонии Киржовица. Электронный бит сочетался со звуками старинной виолончели и электрогитары. Запись женской арии из малоизвестной оперы вливалась дозированными порциями, дополняя общую композицию. На танцплощадке в лучах радужного лазера трепыхались тела, как бабочки. Ритуальные танцы незнакомцев. Это было ни чем иным, как вертикальным выражением низменных, но таких естественных горизонтальных желаний.

Ян развалился на стуле у стойки бара. Робот-бармен неугомонно продолжал предлагать Яну коктейли и наотрез отказывался не добавлять в них спиртное. Ян согласился на "гранатовый всплеск". Кислотно-оранжевая жидкость показалась ему подозрительной, так что он просто держался за бокал и теребил соломинку. На другом конце стойки в длинном темно-синем платье сидела Майка.

Грациозный стан девушки пленял взор, обтянутая шелком фигура одурманивала рассудок, фарфоровая кожа ослепляла своим сиянием. Ян с юношеским сладострастием вспоминал прикосновение губ девушки, силясь не пропустить ни единой детали. Инспектор так отчётливо визуализировал пылкое воспоминание, что ощущал тепло губ Майки и аромат её тонких духов.

Тем временем к девушке подошёл какой-то мужчина. Элегантный, одетый со вкусом и по моде. Белый его пиджак был расшит серебристыми лилиями. К красному галстуку бабочке приколот крохотный значок, так же символизирующий Земную лилию.

Ян закатил глаза. Земляне все больше вызывали у него оскомину. Почему космические колонии не придумали для себя обозначений, символики и значков? Чтоб так же щеголять, с гордостью выпячивая грудь, и указывать прохожим на своё превосходство?

Яну вспомнились экспедиции Землян, прилетевших на Марс, когда он ещё учился в школе. Земляне приезжали по обмену опытом – кто кого и чему учил дело другое. Хамоватые мужчины и распоясанные женщины с ярко выраженным презрением в глазах расхаживали по Марсианскому городу, укрывшемуся от космоса под прозрачным куполом. Верхняя одежда пришельцев с Земли скандировали надписями "Я – Землянин", "Горжусь своей планетой", "Землянин – звучит гордо", "Планета Земля – лучше всех", "Люди произошли от Землян" и многое другое.

Как правило, надписи были снабжены цветками лилии или даже целыми букетами. У некоторых раскрывшиеся лепестки держали собой голубой шарик с зелёными материками. Марсиане смотрели на своих гостей терпимо, тихо удивляясь их причудам. Как-то случилось обильное наводнение научных и промышленных экспедиций. И людей с земной символикой на одежде и в головах становилось больше и больше. Теперь они вызывали раздражение, и не только у своих коллег в лабораториях, шахтах или на космодромах, но и обычных жителей полиса. Земляне собирались в шумные компании, выпивали марсианской настойки, которую именовали ядреным пойлом, и громко прославляли свою планету, скандируя невнятные кричалки.

Затем их поведение усугубилось. Осмелев до неприличия, Земляне стали обзывать марсиан бледными крысами, производными от человека и другими схожими по смыслу, но звучащими ещё более грубо выражениями. Терпеливые Марсиане не выдержали подобного поведения. Все чаще стали появляться в городском обществе марсиане с футболками изображающими космос. Трехмерные картинки были снабжены не двусмысленными фразами вроде таких "Космос для Человека", "Марс для Марсиан". Более смелые, или точнее сказать, радикально настроенные, горожане писали так "Убей Землянина – спаси Космос".

Дипломатия была в ужасе от собственной неспособности разрешить конфликт. В конечном итоге решение было найдено. Марсиан призывали вернуть себе былое благоразумием и терпимость и не вестись на провокации. А для Землян ввели ограничения, действующие и по сей день. Теперь земляне обязуются вести себя пристойно в космическом обществе, а все свои шовинистские замашки оставить на своей планете. Багаж Землян досматривали с дотошностью, с целью найти и обезвредить злосчастные футболки с горделивыми высказываниями. Последние несколько лет жизнь на Марсе была совершенно спокойной. То ли работа по отсеиванию бескультурных Землян велась тщательным образом, что вероятнее всего, то ли общий культурный и социальный уровень Землян вырос, что, безусловно, вызывает сомнения.

Лайнер «Ипсилон-2» был полон землянами. К общему удивлению Яна все они вели себя не вызывающе и благоразумно. Но эти лилии уже рябили у Яна в глазах.

Мужчина в белом смокинге выглядел расстроенным. Он поцеловал тыльную сторону ладони Майки и с сожалением в глазах оставил ее. Майка сверкнула глазами на Инспектора и качнула головой. "Не он", как бы говорил ее жест.

Прошло ещё немного времени. Возникший внезапно мужчина, быстрой поступью подошел к Майке. Обеспокоенный взгляд его вопросительно разглядывал девушку.

Ян уже видел это лицо. Кто бы мог подумать, что Роман, подельник и убийца никчемного сопроводителя, и Роман де Сант Эдаль, владелец молодой и успешной компании «Росы» это один и тот же человек?!

"Ты обманываешь меня, Роман! За что?… – кричала разъяренная женщина. – Я и так всё знаю...." всколыхнулись воспоминания в голове Яна.

Свирепое лицо мужчины в идеально пошитом смокинге оглядывалось тем вечером на нечаянных свидетелей налитыми яростью глазами. Чем сильнее он желал успокоить супругу и увести её, тем громче она ругалась и привлекала больше внимания посторонних людей. Появились люди из личной охраны увести беснующуюся супругу прочь. И тут Ян вспомнил, что среди них видел лицо со шрамом необычной формы.

Прикрывая лицо полями шляпы, Ян разглядывал лицо мужчины, искрившее коварством, игривой легкомысленностью и самой чистой яростью, на какую только может быть способен человек, и чувствовал, что знает этого человека давно, но как-то иначе. Этот диссонанс вызывал беспокойство и щекочущее желание поскорей разгадать эту тайну. Ян никак не мог вспомнить обстоятельства возможной встречи. Которой, может, и не было никогда?! Но это было словно наваждение, предчувствие, интуиция, шестое чувство. Какая-то сила, твердившая изнутри Яну о том, что он должен узнать этого человека. В его серых, будто обесцвеченных, глазах было что-то знакомое.

Мужчина неслышно шевелил губами. Майка что-то отвечала. Флиртуя, она подмигивала, не громко смеялась, кокетливо откидывая голову назад. Мужчина долгое время сохранял натянутое спокойствие, стараясь подыгрывать. Но терпение его лопнуло. В глазах зажглась ярость, а губы вытянулись в тонкую нить. Пара застыла. Майка больше не ощущала себя защищённой. Напряжение её осанки накаляло воздух вокруг. Она закачала головой.

Ян медленно поднялся и направился в противоположную сторону. Сделав не малый круг, он зашел со спины господина де Сант Эдаля и обратился к мужчине, стараясь изо всех сил, чтобы голос его звучал более сурово и самоувереннее.

– Ваша жена имеет ангельское терпение. Вам, как джентльмену, должно быть стыдно пользоваться её доверием.

– Я думаю, вас это не касается! – Роман обернулся и немного опешил, узнав Яна. – Вы же арестованы!

– Я думаю, это вас не касается. – Съязвил Ян. Он махнул рукой Майке, чтобы та уходила.

Девушка кивнула и вспорхнула со стула. Через несколько секунд её уже не было на палубе. Ян уселся на стул рядом с Романом и пристально посмотрел на мужчину.

– Где он? – Спросил Ян.

– Не понимаю о чем вы. – Роман отмахнулся рукой. Он заказал себе выпивку. Его лицо было совершенно спокойно.

– Где он? – повторил Ян свой вопрос. – Вы знаете, что я имею в виду. Куда вы спрятали груз, который за одни сутки был вами украден дважды? Груз принадлежавший научно-исследовательскому институту.

Роман на долю секунды допустил удивление в своих серых, как сталь, глазах, но быстро вернул былое равнодушие.

– Не совсем понимаю, что вы имеете ввиду. Я боюсь, вы помешались, Инспектор! Это объясняет ваш поступок. Иначе какова должна быть причина, чтобы будучи в здравом уме убить своего приятеля?!

– Возможно, причиной стало то, что приятель оказался ненадежным свидетелем, а скорее даже соучастником. Что случилось? Он решил вас кинуть? Или сдать? А, я понял! Шантаж! Навацки вымогал у вас деньги.

– Это он вам так сказал?

– Мне об этот говорит тот факт, что вы вели с ним какое-то дело. А теперь он мертв. Могли хоть попытаться инсценировать несчастный случай!

– Кажется, это и был несчастный случай… – Роман заерзал на стуле.

– То есть я его не убивал?!

– Вам виднее, инспектор. Следствие привело к вам, возможно, вы и замешаны. Я не детектив, потому в этом не разбираюсь.

– Верно, вы не детектив. – Ян насмешливо смотрел на собеседника. – Но попытались мыслить, как детектив и подбросили мой жетон в каюту Навацки.

– Вы были чертовски пьяны и, кажется, вертели этот свой дешевый жетон на пальце весь вечер.

– Я не стану спорить о том, что этого не было, поскольку подобное никоим образом не могло случиться. В каком ключе вести следствие дураку Гаррисону подсказал ваш знакомый. Который, как бы его не выгораживали, замешан в преступлении, ещё более тяжком, чем то, что мы имеем с вами удовольствие обсуждать здесь.

Роман молчал. Маленькими глоточками он пил свой бурбон и с живым восхищением смотрел на Яна.

– Возможно, я ошибался в вас, инспектор! Вы действительно хороши в своём деле. И будь я хоть немного замешан в этом деле, то не на шутку разволновался бы. Но я всего лишь невольный слушатель вашего увлекательного рассказа. Боюсь, мне придётся вас покинуть раньше, чем вы успеете поведать концовку этой истории, в духе Агаты Кристи.

– Ваша жена подождёт, сэр. Тем более, что она, скорее всего, пьяна и возможно даже в беспамятстве. Вы – Роман Де Сант Эдаль. Владелец такой неожиданно успешной компании «Росы».

Мужчина еле заметно кивнул головой, самодовольно улыбаясь.

– Но я узнал вас. Ваше имя – Ромул Шестович. Вы известный мошенник и объявлены в розыск. Однако, современный подход к пластике лица творит нечто невообразимое! Вас действительно не узнать! Ваш хирург – настоящий художник! Но вот глаза… как бы не выжигали цвет радужки, глаза всё равно остаются прежними, отражая всю чернь вашей преступной души.

Роман посмотрел на Инспектора ледяным выражением спокойных глаз, не проявляя совершенно никаких эмоций. Ян снял жаркий голубой пиджак, расшитый сценическими блёстками, снял чудаковатую шляпу.

– Серпенсий – редкий газ. – Начал Ян. – Он практически не существует сам по себе, являясь побочным продуктом при окислении особой руды. Дарвиновский исследовательский институт перевозит эту руду в своих именных ящиках. В своем контейнере. Сейчас, на этом рейсе «Испилона-2».

– Нет никакой руды! – Роман прыснул и закатил глаза. – Это все миф. Где вы учились, инспектор? В академии сказочников?

– Руды может и не существует. Для материала, обнаруженного на Онисе ещё не дали должного определения. Однако газ, несомненно, существует и является сильным ядом для человека.

– Планета Онис – это груда камней. Нет доказательств, что там была жизнь.

– Нет. Но и обратных свидетельств так же не достаточно. В космосе есть огромное разнообразие жизни, разнообразие чудес. Но окаменелости органического происхождения встречены человеком впервые и только на Онисе.

– Вы ещё скажите, что верите в эти бредни о том, что планету населяли разумные драконы.

– О разумности никто не говорит здесь. Это вообще не тема для нашей беседы. Серпенсий – газ, который находится в избытке в атмосфере Ониса. Кстати, вы знаете, почему онис?

– Очередное мистическое название. Или так звали безвременно усопшую подругу какого-нибудь сентиментального космонавта, ступившего первым на поверхность безжизненной планеты. У людей всегда недостаточно фантазии, когда они выбирают название.

– Вынужден с вами согласиться. По большей части случаев так оно и есть. Кроме этого, Онис на латыни есть ни что иное как Дракон. Первооткрыватели более ста лет назад что-то увидели там, раз пришли к такому названию. Последующие исследования показали, что некоторые окаменелости испускают газ. Более того, было доказано, что они органические. Дальнейшее их изучение привело к заключению, что это останки живых существ. Скелеты как таковые обнаружены до сих пор не были даже в глубоких слоях почвы. Однако…

Ян сделал паузу. Роман замер, на лице его замерло юношеское нетерпение услышать развязку. На бесчувственных губах застыла тревога, а недвижимое тело, словно оно было каменным изваянием, излучало напряжение огромной силы. Мужчина старался совладать с собой и не поддаться слабости духа. Своё лицо нужно держать до конца, особенно когда есть что скрывать.

– Однако? – спросил Роман, не выдержав молчания.

– Однако, ходят слухи, – и я склонен верить им, – что среди сотен и тысяч камней было найдено несколько яиц. Драконьих яиц.

– Это точно сказки. Вы – сказочник, Инспектор. – Излишне возбужденно воскликнул Роман. Но рассказчик вы отличный. У меня даже дух перехватило. Умение держать интригу – это талант! Безусловно.

Роман издевательски хихикнул и допил свой коктейль.

– Вы ещё не услышали самого главного.

– О! Это не вся история? Ах, ладно, – Роман закатил глаза. Он старался держаться не принуждённо, однако делал он это через силу. – Валяйте вашу сказку до конца.

– Несколько месяцев назад многие онлайн издания писали о возможном появлении нового вида топлива. К такому заключению пришли ученые дарвиновского института на Центавре. Украденный вами груз направлялся из земных лабораторий института на испытательный полигон на Центавре, где опытным путем ученые докажут существование неиссякаемой энергии. Возможно, это новый скачок технологического прогресса. Новый вид двигателей. Новые межзвездные корабли. Кто знает, что ждет нас впереди. Но «Мун Ривер» хочет быть первой в этой череде событий и единолично владеть патентом на изобретенный вид топлива. Разумеется, подобное желание исходит от самого яркого нарцисса, известного современному человечеству. О нет! – воскликнул Ян, увидев удивление в ледяных чертах Романа. – Я не о вас говорю. Мы с вами вдвоем едва ли дотягиваем до уровня этого человека. Я говорю о Воле Гришине.

– Может, тогда всё это вы должны рассказывать ему?

– Всенепременно! Но этот паршивец умеет вести беседу лучше, чем вы, и мне не подкопаться к нему. Пока что. – Ян откровенно разглядывал лицо Романа. – Прижившиеся мягкие ткани и множество раз оперированные мышцы лица дают вам преимущество в беседе с глупыми людьми. Ваше лицо плохо отражает истинные эмоции. Но я вижу вас насквозь. Кроме того у меня есть доказательства того, что вы связаны с Гришиным.

– Как же, доказательства? – Ехидно усмехнулся Роман де Сант Эдаль, хотя его кадык задрожал от неуверенности.

– Смею предупредить вас, что буквально через минуту вы уже не сможете отрицать этого.

– Валяйте! Рассказывайте ваши бредни дальше. – Мужчина махнул рукой и допил бурбон, даже не поморщившись.

– Начнем с того, что девушка, которая вызвала вас на эту встречу, позвонила вам, потому что ваш номер я нашел в юнифоне покойного сопроводителя. Никак иначе найти ваш номер я не мог. У персон вашего круга личная информация скрыта от посторонних глаз.

– Это верно. Найти подобные сведенья нелегко. И что же дальше. Вы вызвали меня. А может не меня. Может, это совпадение? Ваша девица сама не знала кого ждала. А я, зайдя посреди ночи в бар, увидел красотку и решил за ней приударить. Все знают, я ни одной юбки не пропускаю. Спросите у моей жены.

Роман громко рассмеялся. Его очень забавляло называть себя женатым человеком.

– В ваших словах присутствует здравый смысл. Не стану отрицать, что мне это не приятно. Но перейдем к следующему пункту. Есть свидетельские показания, которые говорят о том, что ящики с логотипом института из контейнера «Мун Ривер» вынес высокий человек. Человек, которого не посмел остановить даже детектив, ведущий следствие. Человек, которого всегда можно отличить в толпе. Человек со шрамом на правой щеке. Этот же человек увел вашу супругу, когда прошлым вечером, перебрав с напитками, она устроила вам сцену. Этого же человек видели рядом с Волом Гришиным, не единожды.

Роман прыснул и начал было смеяться, но тут за его спиной возникла высокая фигура с недоброжелательным лицом и шрамом на правой щеке.

– Шеф, – обратился мужчина глубоким грудным басом. – Звонил мистер Гришин, просил немедленно явиться к нему.

Роман де Сант Эдаль не оборачивался. Он смотрел на Инспектора, не моргая, увеличенными от изумления глазами. Мгновение замерло, перетекая в бесконечность. Ян испытывал непередаваемую радость от созерцания загнанного в угол преступника.

В следующую секунду Роман спрыгнул со стула и быстрым шагом пошел, или скорее побежал прочь с палубы. Лицо со шрамом молча развернулось и отправилось за ним.

## Глава 13

Запах табачного дыма щекотал ноздри. Ян никогда не курил, но в созерцании курящего человека, делающего это особенно медлительно, вдумчиво, философски, находил особое очарование. Курильщик, втягивающий дым, а затем выдыхающий его тонкой белой струйкой видится некурящему крайне умиротворенным. Словно это самое курение может избавить человека от любой беды и решить всякую проблему. Жаль, что это не так.

Ян с особым удовольствием досмотрел, как незнакомец у стойки бара сделал последнюю затяжку, затем выпустил клубы дыма и потушил сигарету. Вспомнилось о том, что он читал о великой эпохе борьбы с курением.

Безобидный лозунг "за здоровый образ жизни" понемногу сокращал места, разрешённые для курения, места для продажи сигарет, места для производства. Километры легендарных кинолент были запрещены к показу, поскольку главные герои в бессмертных фильмах бесстыдно курили сигареты и сигары. Представители власти подписывали акты, петиции и законы, запрещающие курить табачные изделия, дышать ими, смотреть на них. Сигареты почти полностью изъяли из продажи. К концу 21 века борьба заполонила всю планету. Преступающие закон карались каторгами и были обречены на смерть. По истине, курение в 21 веке вредило здоровью и жизни человека.

Но люди находили способы выращивать табак и курить его. Тайные общества в начале 22 века снабжали табаком треть государств планеты Земля. И пока одни умы сражались за возможность жить на других планетах, путешествовать и посещать иные миры, другие придумывали всевозможные схемы отводов любой категории подозрений, чтобы производить, продавать и применять такие вредные, запретные и от того столь лакомые сигареты.

В 20-е годы 22 века начались восстания. Корт Басскет, ставший в последствие символом идеи абсолютных свобод, был зачинщиком первых революций. Корт, не страшась наказаний, выходил с одиночным пикетированием на главные площади мегаполисов, перед зданиями парламента и в прочих общественных местах. Он молча стоял, а его плакат красноречиво укорял власть. Время от времени Корт Баскет закуривал, прогуливался взад-вперед, и возвращался на прежнее место.

Его пытались задерживать за курение вобщественных, но он убегал от полисменов, прячась на крышах зданий или теряясь в толпе. Посадить человека за одиночное пикетирование властям запрещал закон. Люди свободны высказывать свое мнение, свободны собираться в массовые акции протеста, и эти права нарушить никоим образом нельзя. А потому Басскету угрожали исподтишка, прибегая к методам невидимой борьбы с непобедимым врагом. В ответ власти получали лишь усмешку и молчаливое презрение.

Однако, в конце концов, в один холодный день, когда погода вот-вот готовилась разразиться нескончаемым снегопадом, в городе Осковия на площади из красной брусчатки Корта Басскета застрелили.

Как бесконечно повторяли новостные дикторы, это был неизвестный стрелок, бывший сотрудником запаса секретной службы безопасности, действующий по собственной инициативе. Но все прекрасно понимали, что так не может быть. Корт Басскет был костью в горле у правления многих государств. И вот, наконец, они нашли наемника, который сумел разделаться с этой проблемой.

И это было зря. Спустя сутки весь мир захлебнулся в хаосе массовых протестов. Люди взрывали поезда, сжигали машины, заливали фекалиями здания парламентов, администраций и резиденций. Люди были взбешены. Люди требовали. Люди жаждали крови. Некоторые из чиновников подвергались атакам. Другие не выдерживали напряжения и подавали в отставку или вовсе сбегали в неизвестном направлении.

Какое-то нелепое право на курение обычных сигарет, которого однажды лишили человечество, привело к массовым убийствам, к апокалипсису цивилизации.

Правительства стран сдались. Запрет на курение табака был снят; производство наладили в короткие сроки; люди добились свода абсолютных свобод, или как его позже стали называть Биль о Правах Басскета за нарушение которых власти подвергались немедленной казни.

Вопреки ожиданиям и прогнозам чиновников люди не набросились на сигареты и не умерли от табачного дыма «за неделю или две». Получив свободу выбора, преимущественное большинство выбрало не курить. Но получить это право было делом принципа нескольких поколений.

За спиной Яна раздался кашляющий голос детектива Гаррисона. Ян обернулся.

– Очень вовремя! Проследуйте, будьте любезны, за мной. – Произнес он.

Быстрым шагом Инспектор направился к выходу. Процессия из детектива Гаррисона и двух охранников, в числе которых был Макс Фердинанд, устремилась за ним.

Ян шел быстро, не оборачиваясь, впрочем, и не нужно было. Старик Гаррисон хоть и задыхался громкими хрипами, однако темп шага не сбавлял. Ян отыскал по памяти апартаменты Вола Гришина и, поправив сверкающий блестками галстук, собрался стучать.

– Он не откроет. – Остановил Инспектора нежный голос Майки.

Из-за её хрупкой фигуры выглядывали недопонимающие глаза капитана Старобогатова.

– Детектив, что здесь происходит? – спросил капитан своим мягким баритоном.

– Я занимаюсь поимкой сбежавшего преступника, – откашлялся Гаррисон.

– Как человек поверхностный, детектив Гаррисон не видит всей проблемы. Но я не сержусь. Следуйте за мной господа, и я раскрою вам тайну преступления.

Ян взглянул на Майку. Девушка с готовностью подошла к двери и, приложив свой Юнифон, отперла дверь.

В каюте, озаренной все тем же заревом цифрового заката, было пусто. Ян с недоумением разглядывал комнату, которую покинул не более часа назад. Ничего. Никаких следов. Он вбежал в спальню Гришина, но и там всё было вычищено. В шкафу не было ни единой вещи, свидетельствовавшей тому, что эту каюту в действительности занимал Вол Гришин. Вот только… В ванной комнате, в чаше для омовения рук, Ян увидел дымящийся, хотя и было видно, что его пытались залить водой, окурок сигары.  Майка, вошедшая следом за Яном в ванную комнату, обратила свой взгляд на то же, что и он. Но пока инспектор медлил, девушка схватила окурок и поднесла к носу.

– Это его. – Ответила Майка на вопросительный взгляд Яна.

– Он ушёл только что.

– Вы соизволите, наконец, объясниться? – Спросил детектив Гаррисон из комнаты, и сразу закашлялся.

Ян проигнорировал его  вопрос и обратился к капитану.

– Необходимо разыскать двух человек, и как можно скорее. Они преступники! Виновны в убийстве, в склонении к самоубийству и в краже.

Капитан вынул из кармана кителя золотые карманные часы и взглянул на время. Ян не ожидал увидеть столь редкий и дорогой экспонат эпохи мрачной и давно забытой человечеством.

– Нам не успеть! – Твердо произнес капитан Старобогатов. – Через час мы подойдем к червоточине. Мы не делаем остановки на пересадочной станции, а сразу проходим по мосту Эйнштена-Розена. Все уже готово, и ждут только нас.

– У нас экстренная ситуация! Вы должны все остановить!

– Это невозможно! Такая махина как Ипсилон должна набирать разгон более суток, чтоб пройти сквозь червоточину в назначенное время. После нас пойдут грузовые лайнеры.  Мы никак не сможем проскочить за ними. Мы опоздаем! Люди будут недовольны! Мы разоримся!

Капитан вибрировал своей  седой бородой, отчеканивая короткие предложения хорошо поставленной дикцией. Разумеется, он переживал. Ответственный человек не может остаться равнодушным в чрезвычайной ситуации. Но беспокойство, заставившее голос капитана Старобогатова вздрогнуть, было вызвано не переживанием за компанию. В его возрасте этот полет может оказаться последним, если он лишится  своей должности в Ипсилоне. А кем он будет без космоса?

– Значит, надо управиться за час.

Ян продиктовал искомые имена Старобогатову и капитан ввёл их в поисковую систему своего служебного юнифона.

Ожидание результата заняло какое-то время. Мужчины молчали, переминаясь с ноги на ногу. Детектив Гаррисон ходил из стороны в сторону, пока его мозг не затронула какая-то мысль. Тогда он подошел к персональному роботу-бармену и стал задавать тому вопросы, в надежде получить журнал заказов и запись видеонаблюдения. Робот оставался не возмутим, пульсируя приветственной надписью на экране. Гаррисон гневно кашлял и шипящим шёпотом выругивался на одном из земных диалектов.

– Гаррисон, оставьте машину! – позвал его Капитан. И более тихим голосом обратился к Яну. – Старик совсем ничего не соображает.  Жёсткие диски робота расплавлены импульсом магнитобомбы. Он сейчас даже воды не нальет, сколько не проси. Нам не получить никаких сведений.

– И часто ваши пассажиры используют импульсные бомбы? – Ян посмотрел Старобогатову в глаза, самодовольно усмехаясь.

Капитан поджал губы, ощутив упрёк в вопросе. Занервничав ещё больше он, пытался ускорить поиск системы, тыкая пальцем в экран своего юнифона.

– Я надеюсь это достаточно веское доказательство в пользу моих слов? – Настаивал Ян. Ему безумно хотелось услышать признание правоты.

– Вы правы, эм....

– Инспектор Карел, – снисходительно улыбнулся Ян.

– Да, так вот, я считаю этот случай вандализма крайне неоправданным. Однако, сомнения всё еще есть. Знаете, как говорят, пока не доказано – не вор.

– Это справедливо. Правда не объясняет, почему ваш детектив запер меня в холодильнике, коим является ваша камера временного заключения.

– Вы безмерно злопамятны, Инспектор. К тому же, как можно злиться на этого старика…

Поиск окончился и система радушным женским голосом огласила свой результат, дополнительно обозначив его пульсирующей точкой на карте лайнера.

– Это ресторан на второй палубе, – пояснил капитан. – Есть короткий путь отсюда.

Капитан твёрдой поступью направился к выходу из брошенной каюты.  Ян и остальные поспешили за ним. Детектив Гаррисон успел отдать приказания охранникам стеречь каюту.

Старобогатов остановился у двери для персонала; отворив её, он пропустил своих компаньонов и шумно захлопнул. Узкий коридор устремлялся вдаль и вниз.

– Так мы спустимся на несколько пролетов и окажемся там где нужно. – Пояснил капитан.

Ян взволнованно вышагивал след в след за капитаном. Он очень боялся не успеть. Хотя и задавался вопросом, почему это преступники в час активных действий устроились в ресторане? А что бы сделал он сам, окажись на их месте?

От размышлений его отвлекала шумливая вереница за спиной. Детектив  Гаррисон плёлся в конце, перхал и поминутно просил не бежать так быстро. Эта погоня его утомила с первой же минуты, и было ясно, что Гариссон ввязался в это приключение исключительно из-за бесновавшейся в его груди надежды на ужин. Они ведь следовали в ресторан!

Майка шла перед детективом Гаррисоном и то догоняла Яна, так что он слышал её дыхание и даже ощущал парфюм, то отставала, принимаясь подбадривать старика своим нежным голоском и цокотом каблучков обутых на длинные и стройные ножки. Образ девушки решительным образом устроился в фантазиях Яна, и отгонял все прочие мысли, касательно расследования.

На второй палубе Гаррисон рухнул в первое же кресло и потребовал к себе внимание одинокого робота-официанта.

Капитан уверенно продолжал движение в дальний угол зала. Однако Ян, окинув пустой зал, уже понял, что это была ловушка. Они пошли по ложному следу. Он остановился и растерянно разглядывал Старобогатова. Тот дошёл до стола, отмеченного на схеме его юнифона, порылся в вазе искусственных цветов и выудил 2 пассажирских маячка.

– Это все, – капитан разочарованно вздохнул, показывая находку Яну.

– Сколько у нас ещё времени?

– Менее получаса. Пассажиры уже погружены в анабиоз. Остались только обслуга и пилоты.

– Капитан! Мне нужно последнее одолжение. Это последний шанс поймать их. Погрузите меня в анабиоз вместе с вашей командой.

## Глава 14

Гигантский лайнер «Ипсилон», набрав нужную скорость, вышел на последний рубеж. Экипаж и пассажиры, пребывая в индивидуальных капсулах анабиоза, совершенно не испытывали давление перегрузки. Путь сквозь червоточину был свободен, и лайнер на всём ходу скрылся в чёрной пропасти. Сжатое пространство-время поглотило его и в тот же миг выплюнуло на другом конце безграничного космоса.

В двадцать четвертом веке ученые Кембриджской колонии, основанной на Марсе Кембриджским институтом, постигли технологию преобразования четвертого измерения. В основе всех расчетов лежит Эйнштейновска теория относительности, уравнение парадокса Энштейна-Розена-Подольского, расчеты Морриса, Торна и Юртсевера и, конечно же, кропотливый труд десятков поколений ученых, бившихся над проблемой почти пять столетий. Успешные испытания по перемещению целых кораблей с пассажирами запустили революцию сознания, скачок прогресса. Так что уже через сто пятьдесят лет человечество раскинулось во всей обозримой Вселенной.

Преодолев несколько миллионов световых лет за несколько оборотов минутной стрелки, «Ипсилон-2» пришвартовался на космопорте пересадочной станции Розена.

Капсулы пилотов отключаются по таймеру. Компьютер приводит людей в чувства, лёгким ударам электричества по запястью и  нагнетая чистый кислород. Люди открывают глаза, озадаченно оглядываясь по сторонам, а яркий аромат свежего кофе и горячей выпечки возвращает их к реальности и поднимает настроение. Под влиянием этих обыденных запахов, вырванный из анабиоза мозг выбрасывает в кровь эндорфины и насыщает человека ощущениями радости и безмятежности.

Ян думал,  что тонет. Он не знает, каким на ощупь является Земной океан, но ему определенно точно казалось, что его темные воды схватили и тащат Яна на дно. Он хватал ртом воздух, но вместо него в легкие заливалась вода. От этого грудь горела, словно объятая огнем. Ян оглядывался по сторонам в кромешной тьме, раскрывая глаза так сильно, что становилось невероятно больно. Он взмахивал руками и ногами, силясь растолкать бездну и вырваться на поверхность.

Во всяком случае, ему казалось, что всё это происходит с ним. Пытка, сравнимая с предсмертной агонией. Пробуждающийся от искусственного сна мозг, словно оживленный после смерти, подкидывал устрашающие образы, впрыскивая в кровь адреналин.

На самом деле, Ян лежал в своей капсуле неподвижно. Удары электрошока обжигали запястья, чистый кислород с кровотоком проникал в мозг. Глубокий вдох и… Мягкий свет приятно окутывает своим теплом. Запахи горького кофе и булочки с орехами и кардамоном растравили ему аппетит.

Ян оглянулся. Узкий кофр стеклянной капсулы был приоткрыт. Снаружи доносились голоса  пилотов, обсуждавших курс лайнера.

– Мы на станции Розена. – Сообщил один из них, увидев Яна.

– Как давно мы пришвартовались?

– Не более получаса назад.

В ушах зазвенело. Ян ощутил, как что-то обрывается в его груди. Ему хотелось взмахнуть руками и заорать… Он же просил пробудить его до прибытия лайнера на станцию. Ему так необходимы были эти пол часа!… Но на кого кричать? На пилотов, выполнявших свои обязанности? Или на капитана Старобогатова, действовавшего строго по протоколу?

Какой смысл в этих упрёках, если нужно предпринимать что-то прямо сейчас!?

Ян спохватился и побежал в грузовой отсек. Пустой «Ипсилон-2» нагнетал тоску. В его металлическом чреве шаги разносились гулким эхо, уносились прочь и возвращались, и казалось, будто кто-то еще бежит следом.

Это напомнило Яну о детстве. Живя в колониях на Марсе, Ян с друзьями частенько выбирались в промышленные центры, где были длинные перегоны между куполами, по которым они с ребятней носились взад-вперед. Если сильно-сильно разогнаться и подпрыгнуть из-за мягкого притяжения создавалась иллюзия полета. Детский смех разносился эхом в металлических коридорах. Было так весело и беззаботно!

Став взрослее, марсианские птенцы прятались в этих коридорах с девушками. Первые трепетные чувства, первые поцелуи, первые разочарования. Их разговоры и эмоции утопали в пустоте металлических перегонов, разносясь гулким эхом.

Холодный разряженный воздух душил и обжигал легкие. Ян медленно углублялся в грузовой трюм. Многие сектора уже были выгружены, в их числе и контейнеры Вола Гришина. Ян растерянно оглядывался, не в силах придумать хоть что-нибудь. В голове шумело и звенело. Кислорода совершенно не хватало, и перед глазами уже затеяли свой чудоковатый пляс черные мушки.

Звонок юнифона пробудил Яна. Он вздрогнул и с волнением прильнул к аппарату, попутно споткнувшись о какое-то тряпье.

– Инспектор, это капитан Старобогатов! У нас пропало два пилота. Никто не знает, где они.

– Два пилота? – Переспросил Ян и кинул взгляд на пол. – А какого цвета их униформа?

– Бордовая. Вы их нашли? Что с ними?

Ян наклонился и поднял с пола тряпки. Это были две униформы пилотов второго класса.

– Лейтенант Корвак и младший лейтенант Фрайганг. – Прочел Ян на нагрудных нашивках.

– Вы их нашли?

– Нет, капитан. Но я знаю, что случилось.

Ян поднялся на капитанский мостик. Капитан Старобогатов сидел в роскошном кожаном кресле. Стол был накрыт. Ароматный кофе и свежеиспеченные булочки одурманивали рассудок.

– Они сбежали, – коротко кинул Ян, наливая себе кофе. – На униформе наверняка найдутся следы. Хотя мы и так знаем, кого искать. Пилотов в грузовом отсеке не было.

– Хотите сказать, что пилоты сбежали?

– Пилоты могут быть где угодно, в пределах лайнера. Они могут быть живы, а могут…

– Что? – Капитан пытливо разглядывал Яна.

– Я более чем уверен в том, что их тела в скором времени найдутся на Ипсилоне. – Ян разорвал булочку и положил кусочек себе в рот. Вкус ароматной сдобы вернул ему самообладание и уверенность. – Вы не послушали меня, и теперь мы имеем то, что имеем. Я бы мог всё остановить… Впрочем, к чему сейчас гадать? Мне необходимо, чтобы вы объявили Вола Гришина и Роман де Сент-Эдаля в розыск. Вылеты со станции Розена должны быть остановлены. Если ещё не поздно, мы схватим их!

Капитан сощурившись, долгим проницательным взглядом всматривался в лицо инспектора. Он сделал знак рукой и двое пилотов встали за спиной у Яна.

– Я позволил себя одурачить. Это так глупо с моей стороны. Что ж, меня можно извинить. Я слишком давно вожу пассажирские рейсы, и немного расслабился. Тридцать лет службы в космофлоте, но вы, Инспектор, все же обвели меня вокруг пальца. Однако, следует отдать вам должное, вы весьма остроумны и хитры.

– О чём вы?

– Бросьте, дорогой друг, отпираться уже бесполезно. Вы хотели нас запутать. И надо признаться, что на какое-то время я поверил вам. Вы были крайне убедительны

– Я не понимаю… Что происходит?

– Вы практически саботировали мою работу. Но мне хватило самообладания и опыта, чтобы предотвратить нежелательные последствия. Мистера Вола Гришина и Романа де Сант Эдаля в списках пассажира моего лайнера не значиться. Брошенные маячки, которые мы нашли, были взломаны и переписаны. Отпечатков на них нет. Но я уверен, что это ваша работа.

– Огромное множество свидетелей…

– Вы имеете в виду себя? Или, быть может, вздорную певицу, которая во всем вам потакала?

– Это может подтвердить сотрудник гвардии безопасности корабля Макс Фердинанд.

– Кто ему поверит? Этот глупец, охраняя вас, умудрился поменяться с вами одеждой. Он явно с вами заодно!

– Вол Гришин был здесь! – настойчиво повторял Ян, чувствуя, что земля уходит у него из-под ног. – Он и его сообщник…

– Хватит! Вы и только вы виновны во всем, что происходило здесь. Вы арестованы, инспектор Ян Карел. Я ссаживаю вас на станции Розена и передаю в руки местного управления расследований.

Ян не успел ничего сказать. Пилоты, стоявшие за его спиной, заломили ему руки за спину и надели наручники.


Продолжение следует…

В оформлении обложки использовано изображение,

подготовленное специально для книги

самим автором Аделией Розенблюм.