# Инспектор Ян. Долгий путь

Аделия Розенблюм

Инспектор Ян в сопровождении нового компаньона, преодолев гиперпространство, наконец попадает на райскую планету. Что ждёт его здесь? Что скрывает в себе прекрасная чужая планета? Третье и финальное приключение инспектора Яна, в котором наконец будут найдены ответы на все вопросы, а преступники будут пойманы.

## Инспектор Ян

## Часть третья. Долгий путь. Глава 1

Планета Ирий, что в галактике Сомбреро, завершала очередной свой оборот вокруг звезды, и единственный континент погружался во мрак холодной ночи. Розовые сумерки медленно опускались на прибрежный город Нагоя, раскинувшийся на многие километры у самого экватора планеты. Зелёный океан ласкал  пляжи из голубого песка и белой гальки, раскачивая на волнах плавучие ресторанчики, казино и прочие обители азартных развлечений.

Отели и гостиницы уже включили иллюминацию, призванную рассеивать грядущую двадцатичасовую летнюю ночь.

Отдыхающие любители ночных увеселений, отоспавшись и нарядившись в шикарные и сверкающие костюмы, блуждали по улочкам города в поисках приключений. Они хищно оглядывались по сторонам, оценивая завлекавшие их вывески, самоуверенной и твёрдой походкой врывались в блестевшие роскошью интерьера залы, надменно оглядывали всех присутствующих, и после этого, заказав хмельного напитка с неоднозначным названием, набрасывались на игры или друг друга.

Пляжи пустели к ночи. Туристы перетекали в особые зоны курорта, обустроенные для романтиков, предпочитавших проводить время в молчании и созерцании. Специальные лифты доставляли отдыхающих на платформу,  нависавшую высоко над океаном в густом мраке ночи. Дощатые настилы платформы были заставлены мягкими креслами с экологически чистым наполнителем. По периметру размещались эко–комоды, в которых хранились уютные вязанные пледы из натуральной шерсти для всякого, кто продрог от мягкого морского бриза. Миниатюрный бар предлагал тёплые напитки, соки, коктейли, классический глинтвейн и даже такой редкий и от этого очень дорогой кофе, чёрный или с молоком.

Ирийская ночь была полна магнетизма, особого шарма. Люди это связывали с необычными ночными спутниками планеты.

Первой луне, очень схожей со спутницей Земли, дали имя Стрибог. Она появляется, когда Лада ещё не закатилась за горизонт. И хотя дневное светило все ещё ласкает сушу своим теплом, с появлением Стрибога на побережье набегает прохладный ветер. Луна проходит по северному небу и к шестому часу ночи скрывается за тенью планеты.

Вторую луну, которая выкатывается всегда полумесяцем, назвали Чернобог. По ней первые поселенцы планеты научились отслеживать грядущие катаклизмы и стихийные бедствия. Чернобог показывается полной окружностью один раз в три Ирийских года, и тогда планету охватывает небывалой мощи наводнения.

Когда Чернобог проходит свой зенит, на юго–востоке небосвода вздымается крохотное тельце Велеса – третьей луны. Этот естественный спутник блуждает невысоко над горизонтом, вследствие чего имеет лиловый иногда густой фиолетовый оттенок. Велес стал источником вдохновения многих Ирийских поэтов.

Ранние посетители ЭКО–зоны уже разместились на передней линии площадки, у самого края, над шумным бескрайним океаном. Сюда не доставал свет огней города и можно было с особым удовольствием разглядывать многообразие звёзд, мерцавших в волнах тёплого воздуха атмосферы; наблюдать далекие туманности через телескоп; наслаждаться восходом  трёх лун, по очереди пересекавших небосвод в течение ночи.

В одном из роскошных и дорогих отелей на последних трёх этажах раскинулись частные апартаменты владельца курортного комплекса.

Вол Гришин сидел в своём кабинете за изящным столом, выполненном из полупрозрачного стекла с вкраплениями чистого золота, и задумчиво разглядывал горизонт. Высокие панорамные окна впускали свет розовых сумерек, придававший необычный вид привычной обстановке.

Это ему нравилось больше всего.

Он вырос на Земле с ее желтыми рассветами и оранжевыми закатами, строгим разделением времен года, северными ветрами и ароматной молодой листвой по весне.

На Ирии все казалось другим, чужим. Каковым, в общем–то, и являлось. Но от этого планета только становилась краше. Ночью звезды здесь кажутся ближе, чем это есть на самом деле. Толстый слой плотной и влажной атмосферы с повышенным содержанием аргона и водорода создаёт эффект линзы, так что глаза человека, привыкшего к другим планетарным условиям, попросту чудят, воспринимая дальние объекты на меньшем расстоянии. Да и в целом эта розовая атмосфера творит чудеса с сознанием землян, марсиан, титанианцев и жителей прочих планет. Возможно, все дело в составе воздуха. Вероятно, он опьяняет разум!

Планета Ирий рождена Вселенной, чтобы быть курортом. Раем. Землёй Обетованной. Это отдых для уставшего разума и удрученной души; для всякого человека, который любит без устали развлекаться, или красиво грустить, погружаясь в безответные вселенские думы; для семей с десятком детей; для влюблённых пар; для одиноких мужчин и женщин; для авантюристов, смельчаков, и совсем обычных людей без идей и фантазий.

Планету открыли не многим более ста лет назад. Ее исследовали вдоль и поперёк, открыли несколько залежей ценной руды, редких металлов и материалов, с которым человечество столкнулось впервые. Центральную часть континента наводнили предприятия по добыче и переработке. Человек с присущей ему жадностью принялся выкачивать бесценные  залежи пород Ирия и вывозить их. Перегруженные танкеры покидали планету по строгому регламенты каждые семь Ирийских суток.

Вол Гришин прилетел сюда двадцать лет назад и построил завод по добыче осмия – вещества давно забытого человечеством, поскольку его залежи на Земле были истощены. На Ирии осмия оказалось в избытке. Преимущественно металл добывают в качестве сырья. Его тугоплавкость нашла применение в кораблестроении и строительстве спутников и зондов. Из осмия конструируют тонкую обшивку для летательных аппаратов, предназначенных для входа в атмосферы, такие как на земле, Венере, Сатурна и Юпитере. Лёгкий и прочный кофр из осмия позволил исследователям продвинуться вперёд в изучении газовых гигантов, подлететь к звёздам с целью изучения их составов, а так же получить сведения о происходящих реакциях внутри звездного ядра.

И все же острый ум человека нашел иное применение осмия. Его перерабатывают на закрытом заводе "ТрансГэлэкси Арм",  тут же, на Ирии, расположенном в трёх тысячах километрах на север, вглубь материка. "ТрансГэлэкси Арм" получает ежегодные заказы на ангидрид осмия,  компактно упакованный в газовые шашки. Оружие массового поражения было разрекламировано не более десяти лет назад и с тех пор все эгоцентричные, неуверенные в себе тираны и религиозные фанатики хотят им владеть.

В двадцать шестом веке человечество научилось мирно сосуществовать, решая конфликты мирными переговорами. Но министерства обороны почти каждой нации, континента, колонии или планеты, тратят бюджетные средства на приобретение ангидрида осмия на случай внезапного нападения со стороны, или запланированного вторжения в чужие владения, или для подавления бунта собственного электората, недовольного политикой избранной ими партии.

Гришин поднялся из–за стола и, почти не хромая, подошел к панорамным окнам. Он взглянул на плескавшихся в прибрежных водах туристах. Как весело они резвятся в лучах горячей Лады! В их распоряжении все блага современной цивилизации.

Подумать только! Ведь совсем недавно это был пустой обрывистый берег, заросший грубым кустарником и раскидистыми деревьями с толстой корой.

Однажды Вол Гришин, тогда ещё женатый на матери певицы Майки Аттики, отправился с супругой на прогулку по континенту. Они загрузили  провизию и тёплые одеяла в багажник Тесла–джипа и направились на юго–запад, исследуя ещё не тронутые пустоши, взгорья и заросли.

Спутниковая связь на планете ещё не была доведена  до совершенства, и навигатор сбился с пути, так что после многочасовой езды по указаниям электронной карты, Гришин с женой заблудились. Уже стемнело. Ночь была ясная. Супруги оставили джип, чтобы собрать сухих веток и попытаться развести огонь.

Гришин потерял жену и потратил более часа, чтобы отыскать её в диких зарослях. Он нашёл супругу застывшей на берегу бескрайнего океана. Тихо сияли звезды; две полные луны и один молодой месяц освещали побережье, тянущееся влево и вправо до самого горизонта. Женщина плакала, восторгаясь невиданной красотой. Это тронуло холодное и расчетливое сердце Гришина, так что когда они, наконец, сумели вернуться в рабочий городок возле добывающей осмий станции, у Вола уже была готовая идея.

Гришин обвел любующимся взглядом застроенный берег. За двадцать лет дикая необузданная природа Ирия превратилась в разросшийся ультросовременный мегаполис со своим собственным космопортом.

Что ж, Вол Гришин готов служить на благо  любых целей человечества!

Земля Обетованная....

Конкуренция на Ирии высокая. Добыча всевозможной руды происходит каждый день. Сформировавшийся в результате большого взрыва Ирий, теперь несет в себе ценные запасы металлов и минералов.

Вол Гришин жадный и эгоцентричный человек. Он хотел владеть целой планетой. Но так просто конкурентов не выгнать. И Гришин нанял независимый комитет экологов, который сам же в дальнейшем и проспонсировал. Агенты комитета провели  проверку всех предприятий и выявили колоссальные нарушения. Заводам были вменены иски за халатность, за небрежное отношение к природе, за нарушение экологии и целостности экосистемы планеты, за безответственное отношение к труду и за нарушение множества всевозможных правил и рекомендаций. Многие компании, начав выплачивать штрафы, попросту разорились и были вынуждены бежать с планеты. Вол Гришин великодушно предложил скупить добывающие и перерабатывающие станции по дешевке и даже погасить некоторые долги по ним.

Так он стал почти единоличным владельцем всех полезных ископаемых планеты да и самой планеты в целом. Но никто не хотел этого признавать и время от времени новые предприимчивые мечтатели совершали посадку на пустырях континента и исследовали недра Ирия на предмет тех или иных полезных ископаемых.

Гришин неохотно мирился с этим, но время от времени натравливал различные службы на конкурентов, дабы разорить и прогнать их со своей земли.

Конкуренты Гришина смогли прижиться на Ирии только в сфере развлечений, инвесторы которой могли привнести нечто новое и не ординарное.

И все равно, планета, в том виде, в котором человечество может её наблюдать теперь, стала такой благодаря усилиям и вложениям средств бизнес–магната Вола Гришина.

«Подумать только!» – восторгался собой Гришин, любуясь величиной своей значимости.

Воздух остывал, насыщаясь сочной свежестью. Сияли розово–лиловые сумерки почти погасшего  заката. Стареющий Стрибог, кинув бледный отблеск над гладью океана, выкатился на небосвод, приняся с собой влажный холодный ветер. Гул людской болтовни, доносящийся с побережья, затихал. Ночные птицы затеяли свои любовные свирели, проносясь в воздухе небольшими стайками.

Чудесный, уютный вечер!

Гришин вдохнул чистый воздух, врывавшийся сквозь распахнутую дверь на террасу.

«Если бы я тогда не прилетел сюда, – размышлял он, возвышая свою фигуру в истории освоения Вселенной, – ничего этого не случилось. Люди так ограничены и так ленивы! Они бы сожрали очередную планету, превратив её в бездушный камень, и улетели бы разорять следующую. Я подарил людям возможность жить в раю. Они должны быть благодарны мне».

Уединение было прервано стуком в дверь. В кабинет вошёл секретарь Делиан, высокий тощий индус с вечно извиняющимся выражением на лице. Он подошел к начальнику, остановившись в нескольких шагах за его спиной.

– Мистер Гришин, сэр, аукцион завершился пару минут назад.

– Каков результат?

– Планета «Люси» ваша, сэр. Она перейдет в вашу собственность после подписания все сопроводительной документации.

– Что ж, это отличная новость, – Вол Гришин, не оборачиваясь на секретаря, подошел к бару и налил себе коллекционного шотландского виски. –  Когда я могу начать добычу своего алмаза?

Делиан побледнел. Он глубоко вдохнул и, стараясь унять дрожь, быстро ответил.

– Боюсь, сэр, ещё не скоро. Галактический комитет «ЮНЕСКО» отказывается давать своё согласие.

Гришин переменился в лице. Он отставил бокал и взглянул на секретаря тяжёлым ледяным взглядом.

– Так узнайте, что нужно, чтобы купить разрешение.

– По… по… – взволновавшись и заикаясь,  начал Делиан. Он сделал паузу, выдохнул и начал сначала. – По правде говоря, сэр, я думаю, что в отказе кроется экономическая составляющая.

– Экономическая составляющая? Что это вообще должно значить?

– Думаю, сэр, на ЮНЕСКО давит Межпланетарный конгресс. Главы конгресса борются с монополией. Они не хотят допустить, чтобы ваша компания "Стардаст" владела и распоряжалась «Люси» единолично.

– Оформите добычу на три компании. У меня их хватает. Создайте ещё одну, если это решит вопрос.

– Вы знаете, сэр, это не исправит ситуацию. Все дело в вас. Лично. При всем уважении к вам, сэр… – Делиан сделал шаг назад, словно отходя от разгоравшегося пламени.

Гришин сверкнул на секретаря гневным пронзительным взглядом, и Делиан побледнел, насколько это позволяла ему смуглая от природы кожа. Гришин отставил бокал и прошагал твёрдой поступью на открытую террасу. Праздновать перехотелось. Секретарь, отойдя от полуобморочного состояния, двинулся за начальником неслышным шагом.

Вол вдохнул полной грудью свежего Ирийского воздуха, и немного успокоился. Природа казалось прежней, той же, какой была до того, как секретарь принес новости.

– Этот чертов камень, – тихо произнёс Гришни, ощущая, как ярость распаляется в груди, –  висел в космосе миллионы лет и никому не был нужен, до тех пор, пока «Гришин Инвестмент» не заявил, что проклятый булыжник сможет принести пользу человечеству. И, разумеется, привнести скромный доход в бюджет компании. Стоило заявить о намерениях два года назад, и комиссия комитета «ЮНЕСКО» тут же объявила «Люси» всеобщим достоянием и вселенской ценностью. Но я не отступил и тогда, приняв правила этой игры. Я честно выиграл гонку на торгах. По сути, я заплатил комитету за то, что им даже не принадлежит! Но теперь они придумали новую причину, чтобы отнять то, что является мои по праву.

– Сэр, я могу нанять хорошего адвоката. Уверен, что с правовой точки зрения вы победите в суде.

Гришин снисходительно посмотрел на секретаря.

– Да, сделай это. И разыщи такого человека, который сможет все решить! Не люблю, когда проекты застаиваются. Ожидание отбивает вкус.

Делиан с облегчением вздыхает и спешит к выходу, как вдруг в кабинет врывается начальник безопасности.

Гришин слышит шум, сбивчивую речь своего секретаря и грозный голос военного. Вол пытается игнорировать отвратительные и назойливые звуки, которые только больше побуждают его нервничать. Все, чего хотелось Гришину этим вечером – любоваться тем, что он уже создал и гордится своим величием, наслаждаясь своей главной ролью в этом мире. В конечном итоге, и алмаз, погребенный в недра огромного  астероида «Люси» станет его безоговорочной собственностью. Очередная ступень будет пройдена, ещё один рубеж будет взят.

"Надо вложиться в виноградники, – неожиданно подумал Гришин. –Шампанское стало слишком дорогим, чтобы угощать им собрание безыскусных белых воротничков из Комитета объединенных планет и фонда «ЮНЕСКО». Так и разориться можно!.. Другое дело… Другое дело стать производителем. Да! Земля должна была уже восстановиться"

– Делиан! Немедленно сюда! – вдохновленный новой идеей, Гришин позвал секретаря.

Тень виноватого Делиана вплыла на террасу.

– Надо записать кое–что.

– Сэр! – секретарь попытался остановить своего босса.

– Это важно, Делиан! Разыщите хороших биологов. Надо обследовать тропические территории Земли на предмет плодородия. Мы будем выращивать виноград!

Гришин выглядел умиротворённым и мечтательным, и от этого Делиану стало ещё страшнее. Новость, которую принёс начальник безопасности сотрет это призрачное дружелюбие с лица босса.

– Делиан, вы не записываете, – Гришин недовольно покосился на секретаря.

– Я все запомнил, сэр.

– Делиан, – так же вкрадчиво произнес Вол, слыша нетерпеливое покашливание начальника безопасности и от этого теряя терпение и приятное расположение духа, – почему этот вояка мнётся у входа?

– Сэр, – надрывно выдохнул секретарь. – Кое–что произошло. Генерал Ваген принёс рапорт.

– Тогда впусти его. И сделай то, о чем я сказал.

– Виноградники и биологи. Я понял.

Делиан выскользнул с террасы и запер за собой дверь кабинета. Начальник охраны оправил мундир и, громко стукая каблуками по паркету, вышел на террасу.

– Разрешите доложить, сэр.

Гришин, не оборачиваясь на гостя, махнул рукой.

– Пришло донесение из системы «Альгораб». Ушло почти два часа, чтобы расшифровать его и все перепроверить.

Гришин нетерпеливо обернулся и пристально посмотрел на генерала Вагена.

– Планета Росси, сэр, уничтожена, – доложил тот.

Вол замер, обдумывая услышанное. Он озадаченно вскинул брови. Масса вопросов возникла в голове, требовавшая немедленных ответов. Гришин рывком, почти не хромая, преодолел расстояние, остановившись лицом к лицу генерала.

– Склады? – спросил Гришин.

– Разгромлены, сэр.

– Производство?

– Тоже.

– Опытные образцы?

– Станция "Мун Ривер" повреждена, но  мы уже наладили с ними связь. Лаборатория была  плотно запечатана на момент взрыва. Исследования не пострадали. Но мы лишились целой флотилии смартов. Этот проект уничтожен безвозвратно.

– А чертежи? Должны были остаться чертежи!!?

– Кто–то проник в систему и удалил все записи, сэр. Ничего не осталось.

Гришин медленно прихрамывая подошёл к столику и опустился на плетёный стул. Порывистый ветер ворвался на террасу, неся с собой ледяную влажность бескрайнего океана. От холода заныла старая травма бедра. Гришин накрыл ногу ладонью, в надежде защититься от переохлаждения.

– Так что это было? – спросил он.

– Мы ещё проводим расследование. Но  совершенно точно ясно то, что причины не природного происхождения. За полчаса до взрыва пришло сообщение, что фаерволл смартов взломан, так что роботы не отвечали на приказы. Цепь квантовых компьютеров замкнулась. Запустилась детонация, и смарты на Росси стали взрываться. Волна была настолько сильная, что это разнесло планету на куски. Но реакция продолжалась. По цепочке внутреннего файервола смартов другие роботы в системе Альгораб так же сдетонировали. У нас больше нет ни одного действующего образца в арсенале.  И планеты, сэр. Больше нет планеты.

Гришин, не моргая, смотрел в одну точку в пространстве. Вопросов меньше не стало.

– Как это вообще возможно? – спросил он.

– Ядерный синтез, сэр. Роботы смоделировали взрыв звезды в миниатюре. Осколки Росси задели несколько близких к ней станций. Остальные станции в системе невредимы. Но из–за ударной волны связь работает с перебоями.

– Кто? – коротко спросил Гришин, хотя нутром  чувствовал, что знает ответ на свой вопрос.

Впрочем, это было невозможно. Если верить ленте межзвездных новостей, меньше месяца назад этого человека нашли погибшим при не известных обстоятельствах на какой–то заброшенной на край Вселенной пересадочной станции «Нарвек».

Гришин в задумчивости поджал губы.

"Если верить новостям…" – подумал он, подозрительно сощурившись.

– Это не ошибка, сэр. Кто–то проник на Росси.

– Найти и привезти ко мне немедленно. Если мерзавец ещё остался в живых, он пожалеет об этом.

Генерал кивнул Гришину головой и оставил его.

Уже совсем стемнело. На небосвод взобралась вторая луна, Чернобог. Острый гигантский полумесяц рассек небо, ослепляя белизной.

Гришин кинул последний взгляд на горизонт и запер за собой дверь на террасу.

## Глава 2

Пространство–время заискрилось и завибрировало, словно гладь озера, в которое кинули камень. Ткань реальности разверзлась, изрыгнув огромный пассажирский лайнер.  Корабль пронёсся на сверхсветовой  скорости сквозь созвездие Сомбреро. Подлетая к планетарной системе Лады, он сбросил скорость и вскоре вовсе остановился на орбите Ирия.

Компьютер включил подачу кислорода, заполнив им все помещения корабля. Младшие сотрудники команды корабля, разбуженные от тургора запахом кофе и урчанием в собственных желудках, принялись готовить шлюпки к спуску на планету.

Роман и Ян, проведя тщательный осмотр вверенного им транспортного средства, приготовились встречать своих пассажиров со списком и сканером браслетов наперевес. Долгое время ничего не происходило. Ожидание становилось скучным и затягивалось. Управляющий отделом пересадки несколько раз пробежал мимо их посадочного модуля, поправил значки и ленты на униформе, приказал улыбаться более приветливо и поспешил дальше обследовать свои  владения.

Вялые и недовольные пассажиры поползли медленным не уверенным потоком. Ян сканировал их индивидуальные браслеты, сверялся со списком на планшете, отмечал в нем зеленой галочкой опознанного пассажира и желал последнему хорошего отдыха в раю.

В наушнике управляющий неустанно нашептывал ему всякого рода мерзости.

"Улыбайся! " – шипел его голос.

"Будь приветливее!".

Или совсем мерзкое:

"Пожми руку, болван, это наш почетный гость!".

Скрепя душой и превозмогая отвращение к такому специфическому роду занятий, Ян улыбался во весь рот, силясь быть как можно более дружелюбным, вежливым и ласковым.

В отличие от него Роману роль служащего давалась крайне легко. Де Сант Эдаль выглядел расслабленным и казался искренне заинтересованным в том, чтобы каждый пассажир приободрился после долгого перелета и получил свою долю удовольствий, уготованных ему на планете курортов. Каждому он желал хорошего отпуска, всякий раз облекая своё пожелание в новую форму, обставляя новыми эпитетами, и при этом улыбаясь ещё шире и дружелюбнее.

Это раздражало. Даже выводило из себя. Особенно невыносимым это стало, когда голос управляющего стал указывать Яну на работу его напарника.

"Посмотри! Посмотри какой молодец! – влюблённо шептал управляющий. –Побольше бы мне таких как он! Вот кто сможет повысить рейтинг нашей компании!".

Тембр голоса управляющего резко менялся, когда он переводил тему разговора на поучения Яна. Он, управляющий, словно терял надежду, обреченный на эксплуатирование столь заурядного и некомпетентного работника, как ему виделся Ян.

"Когда же, – вопрошал управляющий, – когда же компания перестанет экономить на обучении новых сотрудников? Когда перестанут набирать на службу всех подряд, без проведения какого–либо конкураса?! Ради солнечного затмения, улыбайся же ты! Будь добрее! Ты пугаешь моих гостей!"

Подошла пожилая пара. Женщина широко улыбнулась Яну, разглядывая его с каким–то зачарованным восхищением. Он неохотно улыбнулся ей в ответ, сканируя браслет. Ян узнал её. Эта странная женщина заглядывалась на него последние два дня полета. Он приносил ужин супругам в каюту, и миссис Моп всякий раз делала задумчивое, удивленное и взволнованное лицо. Она будто хотела что–то спросить, но, толи стеснялась, толи боялась реакции мужа.

– Хорошего отдыха, миссис Моп! – отчеканил Ян и принялся сканировать браслет её супруга.

Пара уже почти скрылась за углом, когда миссис Моп вновь возникла перед Яном.

– Простите мне мою настойчивость, – улыбалась женщина, – но я не могу не спросить.

– Морин! Морин, перестань! – возмущенный мистер Моп подбежал к жене, пытаясь оттащить её от Яна.

– Олег, подожди! Я все же должна спросить. Юноша! – обратилась она к Яну, – вы так похожи на одного дорогого мне землянина. А впрочем, он не был уроженцем Земли. Но за его героический поступок его по праву можно называть землянином…

– Морин, пойдем! – мистер Моп тянул супругу за руку.

– Этот человек, – уверенно продолжала несгибаемая женщина, – Ян Карел, был лидером сопротивления. Больше года назад он поднял революционную волну на Земле против преступной и шовинистской деятельности Вола Гришина. Как ни странно, дочка этого негодяя во всем помогала революционеру. Молодой человек, я допускаю, что вы ничего не знаете о Яне Кареле.

Ян опешил, не понимая, о чем говорит эта сумасшедшая. Он оглянулся на Романа. Де Сант Эдаль был удивлен не меньше.

– Я понимаю, что вы, юноша, не можете быть им. К сожалению, Яна Карела убили. Хотя власти и пытались это скрыть. Мерзавцы!

– Морин! Ему это не интересно, – раздраженно шипел Олег.

Миссис Моп совершенно игнорировала супруга и продолжала поедать Яна глазами.

– Но ваше лицо совсем как на тех плакатах, на лозунгах… Я всеми силами поддерживала его деятельность. Он молодец!

– В чем дело? Почему задержка на посадке? – зашипел голос в наушнике. – У тебя проблемы?

– Миссис Моп, – наконец промямлил Ян, – я никогда не был на Земле.

– Я понимаю, понимаю… – огорченно произнесла она. – Я надеялась… Надеялась, что если Яну Карелу удалось спастись, то он может работать под прикрытием каким–нибудь официантом на борту лайнера, принадлежавшего Волу Гришину.

– Я не тот, за кого вы меня принимаете, – твердо произнес Ян, но зачем–то подмигнул женщина.

Та просияла, словно все поняв. Хотя, скорее всего она увидела в этом коротком и фривольном жесте что–то свое, то, что хотела увидеть.

– Хватит, Морин! Пойдем! – Олег решительно прихватил супругу за плечи и повел за собой.

– Я чего–то не знаю о тебе? – ехидно спросил Роман.

Вскоре поток пассажиров иссяк. Компьютер доложил о том, что лайнер расчищен и готов к уборке и подготовке к новому путешествию. Через пятьдесят четыре часа корабль заполниться новыми пассажирами и направится в солнечную систему, делая остановки по пути у Центавры, на Кеплере или ещё где, подбирая новых пассажиров.

– Как мы спустимся? – спросил Ян у напарника, выключив гарнитуру. – В этих шатлах нет мест.

– Пара любезных пилотов согласилась передать нам их работу, – блаженно улыбаясь, ответил Роман.

– Передать? – Ян задумался на секунду, после чего передернул плечами. – Что ты с ними сделал?

– О, ничего недозволительного. Они, скорее всего, ещё спят в своих капсулах. Идём, нам нужно переодеться.

Напарники поспешили скрыться в кабине пилотов. Роман вынул из–под кресла сумку, в которой пронёс на борт  униформу, и они быстро переоделись.

– Мы могли и не переодеваться, – кряхтел Ян, застегивая плотно облегавший комбинезон пилота.

– Могли, конечно, – снисходительно кивнул Роман. – Только в этом случае было бы сложнее не разбиться после катапультирования.

Ян хотел спросить, зачем им катапультироваться, и даже раскрыл рот, но ответ де Сант Эдаля его опередил:

– Чтобы избежать паспортного контроля.

– А я думал, твой ультрофон может даже пограничников обхитрить.

Роман ничего не ответил. Он сел за штурвал и принялся нажимать все подряд кнопки. Ян разместился в кресле напротив и с любопытством следил за действиями напарника.

– Из увиденного могу заключить, что ты понятия не имеешь, что надо делать, – ухмыляясь, сказал Ян.

– Верно. Эта модель пульта управления мне не знакома, – Роман согласно кивнул, но выглядел при этом самонадеянно спокойным. – Но мой ультрофон решит этот вопрос.

Роман хитро усмехнулся и подключил гаджет к пульту управления.

Зажегся главный экран, и грозное лицо диспетчера из ЦУПа закричало на Романа.

– Шестнадцатый! Отправляйтесь! Отправляйтесь, шестнадцатый! Черт вас побрал! Задерживаете посадку следующему!

– Вас понял, задерживаем посадку, – ответил Роман в микрофон с присущей ему невозмутимостью. – Проблемы с двигателем, ЦУП. Уже все устранили. Отстыковываемся.

– Проблемы? Какие ещё проблемы? Отправляйтесь!

Роман выключил экран и заблокировал любой входящий сигнал.

– Мы же не бросим всех тех людей? – вдруг забеспокоившись, спросил Ян.

– Они будут невредимы и вскоре погрузятся в развратные развлечения этой чертовой планеты. Автопилот поможет этому судну не разбиться.

Роман выжал педаль акселератора, потянул за рычаг, и шатл отлетел от лайнера, будто им выстрелили. Он бесшумно воспарил, после чего с плотоядным рыком рванул вперёд. Судно резво преодолело пространство от пересадочной станции до стратосферы Ирия и вошло в верхние слои атмосферы.

Тяжёлый воздух неохотно принял очередного вторженца, сопротивляясь всеми силами своих газов и примесей. Трение нагревало обшивку корабля, но покрытие из осмия сдерживало пламя.

Шлюпку сильно трясло, рычаги торможения вызывали перегрузку отчего у пассажиров и неумелых пилотов кружилась голова от возросшего артериального давления.

– Не очень–то у тебя получается, да? – спросил Ян.

Он боролся с приступом тошноты, что не мешало ему язвить в отношении напарника.

Роман ничего не ответил. Он сосредоточенно направлял шлюпку на заданный центром управления полётами курс посадки. Выйдя на прямую линию и, когда до поверхности Ирия оставалось не больше девяти километров, Роман включил автопилот.

– Приготовься, – кинул он Яну, положив ладонь на рычаг катапультирования.

Ян кивнул головой и с готовностью обмотал себя ремнём безопасности.

– Что ты делаешь, болван? – закричал Роман. – Этот ремень тебя задушит. Отстегни немедленно!

Ян занервничал и трясущимися руками попытался отвязать ремни. Ничего не выходило.

– Ты тратишь наше время! – рассвирепел Роман.

Одним прыжком он оказался рядом с Яном и складным ножом перерезал ленты ремней.

– Не двигайся и ничего не трогай! – приказал он.

Де Сант Эдаль вернулся в кресло старшего пилота, надел маску и потянул рычаг.

Включился сигнал катапульты. Телескопические подъемники вскинули кресла пилотов вверх к самому потолку, после чего прямо над ними раскрылась диафрагма люка экстренной эвакуации. Кресла поднялись ещё выше, оказавшись снаружи корабля.

Ян сидел не подвижно с закрытыми глазами, держась руками за кресло. Он ощущал движение разогретого воздуха вокруг себя, хотя и был в защитном костюме. Сквозь закрытые веки Ян чувствовал свет звезды, согревавшей своими живыми лучами все вокруг. Ему до смерти было любопытно оглянуться по сторонам, но страх сковал его целиком, мешая дышать и ясно мыслить.

– Очнись, инспектор! – смеялся голос Романа в наушнике.

Ян открыл глаза, но кресло напротив было пустым. Ян вскинул голову и высоко в небе увидел точку сине–зеленого парашюта.

– Большое кольцо на плече. Дергай за него, – громко смеялся Роман.

Ян рванул кольцо и вдруг оказался в невесомости. Защитный комбинезон пилота надулся вокруг него полупрозрачным шаром и повис на тросах, раскинувшегося сине–зеленого парашюта.

Напарники медленно спланировали в кустарниковые пустоши далеко за городом и ещё дальше от посадочной зоны пассажирских кораблей.

Сумерки сгущались над пустырем. Далеко на горизонте виднелись огни города, за которым скрывается океан.

Ян ещё ни разу не видел океан. Он и моря не видел никогда. А тут целый океан!

– Как мы доберёмся? – спросил он у Романа.

Тот, уже освободившись от униформы пилота, накинул на плечи смокинг, поправляя галстук–бабочку. Роман глубоко вдохнул пьянящий воздух Ирия, вынул из кармана сигару и закурил.

– Очень просто, – ответил Роман. – Мы туда придём.

Ян ничего не ответил. Город казался далеким, но Ян ещё никогда не ходил так много пешком. Путешествие обещало быть захватывающим. Он последовал примеру напарника и с облегчением снял с себя тесный комбинезон. На нем была лишь форменная сорочка служащего лайнера и серные брюки. Взять с собой сменную одежду, Яну просто не пришло в голову. Да и как это можно было сделать, если они покидали корабль без багажа?

"Откуда у него смокинг?" – спросил Ян себя, после чего решил задать вопрос вслух:

– Где ты взял смокинг?

– Это «Прада»! Тот самый! Купил его лет семь назад на Земле.

– Это чудесно! – съязвил Ян. – Но здесь?

– Я просто взял его с собой. Я думал, ты догадаешься прихватить чего-нибудь, чтобы переодеться.

Роман с напыщенным самодовольством провёл ладонью по глянцевым лацканам смокинга, ещё раз поправил бабочку и бодро зашагал в направлении города.

Ян смотрел на удалявшуюся фигуру де Сант Эдаля с омерзением и отвращением.  За минувшие десять суток этот типчик изрядно поистрепал Яну нервы. Роман действует без предупреждений, никогда не делиться планами и всякий раз посмеивается над Яном и издевается ради своей прихоти. Взять хотя бы эту историю со смокингом. Что так трудно было подсказать компаньону о том, что по прибытии будет лучше переодеться во что–то менее броское, чем рубашка вышитая логотипами? Или даже побеспокоиться за своего напарника и прихватить еще один смокинг от «Прада»?!

Ян понятия не имел что это должно означать. У землян какое–то странное отношение к одежде. Фетиш.

Ян отряхнул помявшуюся рубашку стюарта межзвездного лайнера и торопливой походкой поспешил нагнать напарника.

Какое–то время он растерянно оглядывался по сторонам, рассматривая голубоватый песок под ногами, и растущую сквозь него голубую траву, усеянную тут и там чудными дикими цветочками, величиной не больше ногтя. За спиной линию горизонта образовывал так называемый лес. Высокие крючковатые деревья с голубой и лиловой листвой росли плотной стеной, словно отгораживая дикую природу от нагрянувшей на планету цивилизации.

Ян поймал себя на мысли, что внутри себя он все ещё восторгается тем фактом, что,  наконец, оказался на Ирии!

Как это странно, думал он, дышать без масок и скафандров?! Ходить, не натыкаясь на заградительные предупреждения и на мутное стекло купола?! Наслаждаться теплом прямых лучей заходящей звезды?! Не бояться песчаной бури, которая безжалостной, снедающей все на своём пути массой движется со скоростью до двухсот километров в час?!

"Каково это, – спрашивал себя Ян, – жить без оглядки, жить  без границ?! Это свобода?!"

## Глава 3

В темном зале ресторана «Новые Миры» каждый столик, заботливо поставленный вдали от прочих, – поскольку места на планете пока ещё хватало всем, – был окружен сферой теплого света крошечной индивидуальной лампы. Тусклый экран планшета, закрепленного за каждым столиком, отображал эксклюзивное меню высокой кухни. Заскучавшие гости листали в этом планшете новости, происшествия и смешные видео–ролики про одомашненных зверушек или про неуклюжих людей, номинированных на премию Дарвина.

Впрочем, в «Новых Мирах» мало кто уделял внимания безлимитному доступу во всемирную сеть. Все дело в то, что в этот ресторан приходили не для того, чтобы читать мусор, выложенный в сеть, разглядывать отбивную на тарелке или наблюдать за тем, как исчезает вино из бутылки. Потолок «Новых Миров» – вот настоящий шедевр, приковывавший взгляды сотен посетителей.

Он представлял собой купол из матового стекла, на который проецировалось изображение из миниобсервотории, принадлежащей владельцу ресторана. Гигантский телескоп был направлен на дальний космос и получал изображения красочных туманностей, вращающихся галактик, парящих комет, взрывающихся звезд, пульсирующих квазаров.

Гости, вкушая ювелирно оформленные необычные и дорогие блюда, могли любоваться ночным небом Ирия, далекими галактиками и звездами. Ничто так не повышает аппетит, как осознание ничтожности и вечности сего мгновения, когда прямо над тобой взрываются солнца и рождаются миры, а ты – лишь краткий миг в пучине растянувшегося на миллиарды лет Большого Взрыва Вселенной.

Вол Гришин закончил ужин и поднялся в свои апартаменты. В просторном кабинете уже разожгли камин. Тепло огня нежно наполняло комнату. В панорамные окна смотрела Ирийская ночь.  Напуганная светом горячего пламени, она с не решительным любопытством заглядывала в одну из распахнутых створок  окна, и мгновенно рассеивалась в тусклом свечении, отбрасываемом камином.

За стеклянным столом неподвижно  ожидала своего отчима певица Майка Атика. Над её хрупкой фигуркой возвышалось протеиновое изваяние – личный охранник. Бореас, так его звали, безразличным взглядом поглядывал на девушку, и порой казался вовсе отсутствующим в комнате. Он был словно робот, внимание которого включалось, стоило только Майке пошевелиться.

Гришин, прихрамывая чуть больше обычного и морщась от возникшей в бедре боли, – видимо все же продуло ногу на закате, – подошёл к столу, не глядя на гостью.

Он сел в кресло, и секретарь тут же принёс ему  чашку чёрного кофе. Гришин поднёс её к лицу и вдохнул терпкий аромат сваренных зёрен.

Какая это редкость! Кофе в космосе! С развитием технологий люди создали огромное разнообразие бюджетных заменителей этого напитка. Но ничто не сравниться с оригиналом!

Это стало почти трагедией для человечества, когда оказалось, что кофейные культуры нигде не приживаются. Лишенные Земной ласки, растения чахнут и совершенно отказываются давать плоды.

Кофейные компании Земли завладели рынком и стали зарабатывать баснословные  суммы, экспортируя свой ценный товар во все заселенные уголки космоса.

И их не стоит упрекать. Они оказались на гребне волны, и теперь пожинают плоды своих работ.

Гришин был таким же. Он был единственным поставщиком осмия кораблестроительным компаниям. Его компания выпускает самые надежные и усовершенствованные пассажирские лайнеры, грузовые танкеры и быстроходные катера для не больших и дальних расстояний. Гришин уже представил миру единственное в своём виде самовосстанавливающееся топливо и готовился захватить полностью этот рынок. Скоро он начнёт добычу алмаза, запасы которого люди Земли исчерпали несколько столетий назад. Единоличное пользование недрами «Люси» даст Гришину еще больше власти.

Вол Гришин во всем должен быть первым! Он и есть первый! Осталось создать собственные виноградники и отобрать кофейные компании, и тогда он окажется на вершине мира!!!

– Рассказывай! – требовательно произнёс он, отставив чашку.

Майка посмотрела на отчима вопросительно.

– Рассказывай, что ты знаешь об этом! – не сдержавшись, прикрикнул Гришин и толкнул к девушке свой ультрофон с раскрытой новостной страницей.

На экране мелькали кадры разлетевшейся на осколки планеты. В нижнем правом углу диктор для глухонемых рассказывала о случившемся.

– Что это? – равнодушная к гневной желчи своего отчима, Майка сохранила  спокойствие.

На некоторое время девушка задержала внимание на экране, после чего безразлично отвернулась. На дальней стене кабинета висела картина "звёздной ночи" Ван Гога. Художник почти восемь столетий назад создал шедевр, напоминавший ночь на Ирии. Будто в те далекие времена темной эпохи Ван Гог предвидел чужие, новые миры, которые человечеству предстояло освоить и подчинить себе.

Гришин терпеливо допил кофе. Его горечь осела на языке и губах приятным бодрящим послевкусием.

Бедро начинало болеть сильнее, и Вол заёрзал в кресле, ища удобное,  безболезненное положение.

– Это Росси, – произнёс он тихо. – Тебе должна быть знакома эта планета.

Майка заглянула отчиму в глаза.

– Впервые слышу, – сказала она.

– Тем не менее, кто–то проник туда. Взломал внутреннюю сеть, подключил всех моих роботов к квантовому компьютеру и запустил самый мощный взрыв, какой только может устроить человек.

– Кто–то сломал твою планету? – Майка усмехнулась. – Ничего страшного. Купишь новую.

– Уже. Только дело не в планете.

– Как и всегда. Дело лишь в твоём необъятном эго. Для него и целой Вселенной мало.

Гришин поджал губы, сдерживая свой гнев.

– Ты все больше становишься похожа на свою мать, – процедил он сквозь зубы.

– Надеюсь, что нет, иначе тогда мне придётся выйти замуж за такого, как ты и умереть в муках.

Гришину не понравился сарказм падчерицы. Он знал, что девчонка никогда не одобряла выбор матери. Но что эта пигалица может знать о настоящих чувствах? Об уважении, взаимопонимании? О любви, в конце концов?

– Заткнись! – рассвирепев, Гришин стукнул  кулаком по столу. – Ты неблагодарная мелочная недоросль, взращённая на мои деньги! Твоя карьера певички состоялась только потому, что я это позволил. И ты смеешь так со мной разговаривать?!

Как он не старался сдерживаться, Гришин перешёл на истерический крик. Эта мелюзга снова вывела его из себя! О, в последнее время все изводят его. Словно люди вокруг сговорились!.... Но нет! Вол Гришин не из слабых! Он преодолел многое и сумеет справиться с жалкими пародиями на человека и с их иллюзорными фантазиями о правде и справедливости для всех.

Гришин выдохнул, успокоился и обратился к Майке спокойным и несколько холодным голосом:

– Просто скажи мне, по твоему мнению, кто могли быть эти люди?

– Я не знаю, – ответила девушка.

– Я не говорю, что ты причастна. Скорее всего, это не так. Я ничего не утверждаю. Просто скажи, кто эти люди?

– Мне ничего не известно, – сказала Майка, глядя отчиму в глаза.

– Может, вы были знакомы? Может, ты слышала о них, когда играла в революцию на Земле? Просто поделись со мной. Я никому ничего не сделаю.

– Я же сказала, я ничего об этом не знаю. А если б и знала, то все равно ничего не сказала.

Гришин ударил ладонью по столу. Пустая чашка из–под кофе подпрыгнула на месте. Ее жалобный звон эхом разлетелся по кабинету.

– Я больше ничего не скажу, – категорично заявила Майка, сложив руки на груди.

Вол Гришин сделал знак, и Бореас повёл Майку в комнаты ее заточения.

Тем временем Ян и Роман пришли в город. Де Сант Эдаль настоял на том, что необходимо разделиться, авторитетно аргументировав, что если их уже стали искать, то наверняка разыскивают парочку, сбежавшую с лайнера в служебных костюмах.

– …А вовсе не интеллигентного землянина, – Роман глядя поверх Яна поправил бабочку, – и какого–то замарашку, трудягу из местного ресторана.

Роман отправился в «Новые Миры» при отеле Гришина, разместился за столиком и приготовился ждать свой заказ. Ян зашёл в этот же ресторан, но тайно, переодевшись в строгую униформу официанта.

– А почему только именно я должен быть официантом? – спросил Ян, преподнося своему напарнику запеченную под острым соусом дикую ведуницу.

– Потому что смокинг был только у меня.

– Мы могли бы и поменяться. У тебя какой размер? – бубнил Ян, наливая ирийское вино в бокал «дорогого» гостя.

– Смокингом от «Прада» не делятся! Все, иди. Не мешай мне наслаждаться моим ужином!

Роман взмахнул рукой и скорчил мину, свойственную человеку, который отмахивается от мерзкого назойливого насекомого. Он с удовольствия принялся разделывать сочное мясо птицы.

Первые поселенцы на Ирии были приятно удивлены неожиданным гостеприимством местной фауны. Совершенно дикие птицы с необузданным любопытством велись на человеческий голос. Особенно, если кто-нибудь пел. При этом петь обязательно нужно вживую. Никакие технические аудиовоспроизведения не заменят тех натуральных звуковых волн, которые издает глотка человека. Ну а если запоет трио, или квинтет, то сойдется целая стая любопытных мясистых ведуниц. Другой характерной особенностью этой птицы являлась её абсолютная не способность летать.

Несколько секунд Ян смотрел, как де Сант Эдаль, с плотоядным обожанием, разделывает тушку, кусок за куском отправляя себе в рот. Ему было так вкусно, что это буквально читалось на его лице.

Ян подавил в себе приступ гнева и переборол желание разбить блюдо с ужином о голову самовлюбленного напарника. Он поспешил скрыться за дверью кухни, чтобы отвлечься от неприятных мыслей и эмоций.

Здесь было жарко! Повара крутились вокруг электроприборов, вынимая из них приготовившиеся яства и устанавливая подносы с сырым полуфабрикатом. Какой-то утонченный поварёнок, жонглируя мелкими неизвестными Яну фруктами, отправлял их по очереди в большую кастрюлю. Её содержимое кипело, вздувалось тягучими пузырями и выплескивалось на фартук своего же создателя. Шеф кричал на своего подопечного, но тому, казалось, было все равно. Повар, словно вдохновленный художник, самозабвенно творил шедевр.

На другом конце кухни разверзлась по истине фееричная битва. Официанты вбегали с выпученными глазами и кричали на поваров, требуя свои заказы.

– Десерты! Где мои десерты? – кричал один.

– Гость за пятым столом отклонил ирийского окуня. Переделать! Немедленно! – командовал другой, а в глазах читался страх лишиться чаевых.

– Сколько я буду ждать эту чёртову ведуницу? Гость спрашивал о ней уже дважды! – вопрошал третий, тоже мысленно пересчитываю грядущий баланс чаевых.

На их нападки повара отвечали словоохотливо, саркастически и замысловато.

– Десерты в печи, – ухмыляясь, отвечал кондитер, замешивая красное тесто.

– Если гость знает, как приготовить этого окуня, так пусть приходит и готовит! – разъяренно кричал повар-пуассонье, ворочая на огне рыбьи тушки.

– Ведуницу ждать ровно до того момента пока она не будет готова! – разводил руками повар-ротисье, нахально ухмыляясь в лицо вопрошавшего официанта.

Каждую минуту на кухне появлялся худощавый повар-экспедитор. Только он успевал принести ящики для одного отдела кухни, как тут же другой повар гнал его на склад за ингредиентами для своего блюда. Он выглядел обессиленным, истощенным и голодным. Повара отпускали язвительные шуточки и отправляли его за новым заказом. По всей видимости парниша был стежёром. Во все времена и у всех наций новичок в коллективе должен пройти обряд инициации, который заключается в прохождении бессмысленных для пользы общего дела, унизительных для испытуемого и увеселительных для испытателей.

Ян с любопытством наблюдал за этой мирской суматохой местных планетян. Вот они – простые жители Вселенной.

Что их беспокоит?

Вовремя отдать заказ гостю.

О чем они думают? О том, как вернуться домой.

На что надеяться, о чем мечтают?..

Не о чем, должно быть! Они живут на райской планете! Что еще нужно?

Справляясь со своими новыми обязанностями, Ян приглядывал за Романом, царственно восседавшим за своим столиком. Он уже разделался с тушкой неизвестной птицы и теперь наслаждался бордовым напитком, заменявшим местным жителям и туристам виноградное вино.

"Мерзкий типчик, – подумал Ян. – Никогда не знаешь, что у него на уме!"

Тут до его слуха донёсся какой–то посторонний разговор. Грубый мужской голос делал заказ повару и просил доставить все в апартаменты для юной особы.

– Она опять собирается поучать меня, как мне готовить мое же блюдо? – взбеленившись, кричал шеф.

Диалог привлек внимание Яна, и он обернулся, чтобы разглядеть собеседников. Высокий и угрюмый человек с телосложением атлета пожал плечами и направился к выходу. В дверях он обернулся и посмотрел на повара:

– Через полчаса.

Шеф кинул в человека нож, но попал в закрывшуюся дверь.

– О ком речь? – спросил Ян, как бы невзначай у младшего помощника повара.

– На верхних этажах живет сам владелец отеля и какая–то юная особа. Никто не знает о ней ничего.

– Прям уж ничего! – воскликнул Ян, недоверчиво глядя на су–шефа.

Повар утвердительно закивал, и вернулся к нарезке красных мясистых овощей, по запаху напоминавших нечто среднее между луком и гудроном. Незнакомый Яну овощ встречается почти в каждом блюде. По всей видимости это результат современной моды.

– Судя по заказу, эта леди – избалованная штучка! – Ян не оставлял попыток вывести повара на разговор.

– Её никто не видел. Кроме, разве что, этого.... Говорят, он её охранник. Я здесь семь месяцев работаю. Но ни разу не видел её. Может, там и нет никого.

Повар вздохнул о чем-то и продолжил свою монотонную работу.

Ян покрутился на кухне ещё какое–то время, задевая стопки с посудой и мешаясь под руками у шефа так, что тот его осыпал всевозможными нелестными выражениями на нескольких диалектах межгалактического языка.

Когда заказ для особого постояльца был готов, Ян вызвался доставить его. Нервный шеф-повар проглотил какую-то таблетку и махнул на Яна рукой. Су-шеф вручил Яну специальную карту-ключ и объяснил, как подняться на семидесятый этаж.

– Туда идет только один лифт, – быстро говорил су-шеф Яну на ухо. – Но только с тридцать первого этажа. Это будет самая крайняя кабинка. Понял?

Ян кивнул головой и, ухватившись за рукоятку тележки с ужином и напитками, поспешил убраться с кухни.

На тридцать первом этаже было многолюдно. Здесь находиться просторная терраса и бар с дорогими напитками. Постояльцы гостиницы сначала нагуливают себе аппетит здесь, а потом идут утолять голод в ресторан на первом этаже.

Ян коснулся картой сенсорной панели, лифт ожил и распахнул двери. Чтобы начать движение так же требовалась приложить карту-ключ, после чего ввести номер уровня на всплывшей панели. Ян скомандовал лифту подниматься на семидесятый этаж. Мотор мирно зашуршал и кабина лифта мигом взмыл на заданный уровень.

Небольшое фае было приятно меблировано. В кресле с высокой спинкой восседал высокий человек, делавший ранее заказ на кухне.

– Спецзаказ! – громко и излишне радостно огласил Ян.

Мужчина нахмурился. Веселое настроение служащего ресторана показалось ему неуместным, и он спросил:

– Новенький, что ли?

–Вы чрезвычайно проницательны, сэр! Первый день в этом чудном месте!

Мужчина хмыкнул.

– Ничего, скоро твоя радость будет отравлена неблагодарным низкооплачиваемым трудом под началом неврастеничного шеф–повар,  и ты будешь мечтать или уехать отсюда или умереть! – мужчина злорадно рассмеялся во все горло.

– Мне до этого нет дела, – парировал Ян. – Сейчас меня беспокоит лишь то, что время идёт, блюдо остывает, а гостья, чей заказ я бережно вёз с первого этажа, томится в ожидании.

Мужчина изменился в лице; вернулась прежняя суровость.

– Я сам доставлю, – произнёс он и ухватился за ручки тележки, решительно отталкивая Яна.

– Вот ещё! Вы даже не знаете, что надо делать! – Ян крепче вцепился руками в поручни так же решительно стал напирать на охранника.

–А что надо делать? – спросил мужчина, на мгновение растерявшись.

– Полить, поджечь, перемешать и самое главное!

Ян напустил на лицо загадочности и важности творца, стараясь быть убедительным.

– Что, самое главное? – не вытерпел мужчина.

– Все делать быстро! И, конечно же, нарезать! Тут важно все сервировать правильно! Вот поэтому ваша гостья никогда не бывает довольна блюдом от шефа. Потому что ничего не доделывается до конца!

– Ладно! – прикрикнул мужчина. – Только я буду рядом на все смотреть. Чтобы без фокусов!

– Конечно! Я ж не фокусник какой. Я – кулинар!

Ян улыбнулся так широко, насколько это было возможно.

Бореас вызвал лифт, коснувшись ладонью сенсорной панели, и вскоре они поднялись третий этаж частных владений.

Комната была пуста. На мгновение это разочаровало Яна, но он сделал вид, что вовсе не замечает отсутствия постояльцев.

Ян выдохнул, сосредоточенно глядя на тарелки с красным мясом гарниром и печёными красными овощами, которые даже после термообработки напоминали по запаху гудрон.

Яркие ароматы яств напомнили Яну, что он тоже не прочь отведать блюдо от шефа. Желудок свело голодной судорогой, и из утробы инспектора донеслось жалобное урчание.

Ян проглотил слюну, взмахнул руками и принялся сервировать ужин для таинственной гостьи. Он кинул на тарелку горсть бурого риса, подумал немного, и добавил ещё немного, построив своего рода вулкан. На другом краю тарелки Ян выложил нарезанные овощи. Он попробовал кусочек, и его чуть не стошнило. Тогда он сгреб овощи с тарелки обратно в мисочку.

Мясо показалось Яну более пригодным. Он нарезал его аккуратными ломтиками и выложил на вершину горы из риса. Соком и жиром из мяса Ян полил свое творение. Блюдо выглядело аппетитно.

Но обитательница апартаментов не появлялась, а Бореас начинал подозрительно коситься, готовясь применить силу. Тогда Ян решил дать овощам еще один шанс. Он облил их ирийским бурбоном и, спросив у охранника зажигалки, поджег. Высокое голубое пламя поднялось над столом. Спирт испарялся, оплавляя своим пожаром грубые волокна красных овощей. Огонь погас за считанные секунды, а у мерзких красных овощей появился приятный чуть сладковатый аромат. Ян выложил их на тарелку вокруг своей горки из риса и украсил несколькими стебельками ароматной местной травы, а край тарелки он украсил орнаментом зеленого соуса из местных острых ягод.

Бореас следил за движением пришельца с некой долей скептицизма и недоверия. Но когда разгорелось пламя, он уже почти оставил мысль, что этот поварёнок водит его за нос и с детским упоением глядел на причудливые языки огня.


– В общем, все готово! – озвучил он.

Кто–то зааплодировал в глубине комнаты. Ян поднял голову и увидел чувственный силуэт, закутанный в белые одежды. Девушка вышла на свет и вот на Яна глядят живые и горячие глаза непревзойденной Майки Аттики.

– Зрелище было бесподобным! Мне очень понравилось! Передайте шефу, что все отлично в этот раз.

Мужчина подошёл к Яну и, прихватив за плечи, подтолкнул к дверям лифта.

– Бореас, оставь его! – воскликнула Майка. – Сегодня он наш гость.

Мужчина неохотно отошёл от Яна.

– Не хотите ли отведать со мной этот чудесный ужин?

Ян оглянулся на Бореаса, пристально следившего за каждым его движением.

– Я бы с радостью, но боюсь вам помешать.

– Бросьте это! Вы наверняка голодны! Работникам кухни всегда не достаёт времени, чтобы накормить себя.

Майка уселась за стол и поманила Ян занять место рядом.

– Вы невероятно любезны, мисс, – кинул Ян и сел на указанное место.

Они молча поужинали, при этом Ян съел почти все, что было на тарелке. Голод пересилил его озадаченность встречей. Разумеется, они с Романом прилетели на планету, чтобы отыскать пленницу и вызволить её. Но Ян никак не думал, что это удастся именно ему. Без участия Романа.

Майка казалась смущенной. Её нежное личико полыхало приятным румянцем. Губы растягивались в мягкой и учтивой улыбке, но глаза казались растерянными. Девушка никак не ожидала увидеть Яна.

И он это заметил. Но при этом его эго не пропустило тот факт, что Майка Аттика узнала бывшего инспектора. От этого руки и ноги Яна дрожали, движения выглядели скованными и неуклюжими.

Когда с ужином было покончено, они встали из–за стола. Хозяйка апартаментов хотела казаться вежливой и потому пошла проводить гостя, которого подталкивал в спину острый палец Бореаса.

Выходя, Ян успел бросить последний взгляд на девушку. Лицо её преисполнилось светом, она будто была в эту секунду счастлива, как никогда.

## Глава 4

Ян заперся в комнате для персонала и копошился в шкафчиках, разыскивая неприметную одежду. Он нашёл самые настоящие джинсы, с Земли, и кроссовки о которых мечтал много лет к ряду. В космосе в ходу лишь та одежда и обувь, которая одобрена охраной жизни и труда и техникой безопасности. А это всегда тяжеловесные ботинки с магнитами и серый или зелено–коричневый комбинезон и бесцветный, как пыль на Луне, вак–сюит.

На Марсе была своя мода, но почти тоже всегда с упором на безопасность. Ян знал, что на Земле люди вольны носить одежду, какую им только вздумается. Однако все равно в своём воображении рисовал Землян в скучных защитных костюмах.

И вот она – настоящая возможность примерить эту планетарную жизнь со всей её свободой! Ян влез в роскошные вареные джинсы, показавшиеся ему несколько свободными. Впрочем, это только делало их очень удобными. Ткань джинсов была местами потертая, а кое-где и вовсе зияли дыры, окантованные бахромой ниток. Видимо их владелец носил эти джинсы много лет и очень дорожил ими, раз продолжал носить, когда уже те порвались. В душе Ян восхитился своей обновкой, посчитав, что потертости на джинсе ещё раз доказывают степень их роскошности и ценности. Ему и в голову не могло прийти, что это фабричный покрой и специфический дизайн земных модельеров. Просто так было модно!

На ноги Ян нацепил кроссовки с  крокодильчиком на логотипе.  Они оказались впору и, – черт возьми! – невероятно легкими и удобными! Наверх Ян ничего не смог подобрать, потому оставил рубашку от униформы официанта, лишив её формальности тем, что расстегнул верхние пуговицы и закатал рукава.

С переодеванием было покончено, и Ян вышел в зал ресторана, легкой горделивой походкой подойдя к столику, за которым сидел Роман, увлеченно читая новости в планшете.

– Что, ради всей Вселенной, ты нацепил на себя? – спросил тот, не поднимая глаз на бывшего инспектора.

– Это настоящая одежда! В такой земляне ходят! – восхитился Ян и покрутился на месте. – Я видел в старых кинофильмах.

– Не приближайся ко мне, ты меня позоришь, – Роман с презрением посмотрел на Яна беглым взором, немного поморщившись от увиденного образа.

Ян стойко не обращал внимания на презрение товарища и старательно пропускал его тяжелые вздохи и закатывание глаз. Сейчас, как никогда прежде, Ян был уверен в себе.

– Я знаю, как нам подняться наверх.

– Ты всё–таки отыскал её?! – Роман удивился и чуточку восхитился своим напарником, но лицо его осталось равнодушным. – Она уже тебя видела?

– Да и да. Мы сможем подняться на последний этаж, но там ждёт цербер и мне нужно, чтобы ты его отвлёк.

– Что мне сделать? Кинуть ему кость? – усмехнулся Роман.

– Как захочешь. Если он в твоём вкусе, можешь отдаться целиком.

Напарники поймали пустой лифт и отправились наверх. По пути Роман поднёс свой ультрофон к сенсорной панели управления. Тот настроился на закрытую частоту, так что де Сант Эдаль получил эксклюзивное право на администрирование сверхскоростным подъемником. Роман задал маршрут поездки так, чтобы лифт не остановился ни на одном этаже по пути следования, а прибыв на семидесятый уровень, остановился, выдавая ошибку кодировки.

Здесь в своем неудобном кресле восседал цербер, гордо и самозабвенно охраняя единственный выход из апартаментов Майки Аттики. Бореас лениво листал ленту новостей в своём юнифоне, пустым взглядом изучая чьи–то фотографии и высоконравственные цитаты. Впереди его ждала долгая бессонная ночь, и он искал что-нибудь, что могло его развлечь.

Один из лифтов просигнализировал о своём  прибытии. Бореаса это насторожило. Он убрал юнифон и принялся внимательно сверлить двери взглядом.      Створки лифта плавно раздвинулись. В его желтом свете стоял скромный мужчина в старомодном смокинге. Он робко поздоровался, затем нажал на кнопку и двери лифта сомкнулись. Но характерного жужжания мотора не последовало. Вновь прозвучал сигнал двери растворились. Мужчина в смокинге нервно улыбнулся, снова нажал на кнопку, но в этот раз двери его не послушались. Мужчина помялся на месте, после чего дрожащей поступью направился к Бореасу.

– Великодушно прошу меня извинить! Но у меня случился конфуз.

Бореас уставился на Романа злым и одновременно вопросительно–недоумевающим взглядом.

– Скажите, это пятьдесят третий? – спросил Роман.

– Этаж? Нет, вы проехали.

– Я так думал! – Роман всплеснул руками, глядя на Бореаса озадаченно и обескураженно. – Потому и пытался уехать. Но техника будто сходит с ума! Я ехал на пятьдесят третий. Там мой номер. Чудесный вид на залив!.. Ах, что за дивное место этот Ирий! Вы видели эти пляжи? А звезды! Какие восхитительные звёзды! Воздух тут просто отменный! Дышится невероятно легко! Я сам прилетел с Альфы Центавры. Воздух там на планете никудышный. Все из–за избытка сернистых соединений. Дышать можно, но очень тяжело. Местные жители привыкли. Мутировали. А я там живу только десять лет. Представляете, как это трудно!?

– Так поезжайте обратно на свой пятьдесят третий! – недовольно прикрикнул Бореас на своего нежданного гостя.

Оглушенный гневным рыком Роман испуганно посмотрел на цербера сверху вниз. Он откашлялся и ответил дрожащим голосом.

– Не могу, в том и дело. С лифтом какая–то беда. Может, вы посмотрите?

Бореас неохотно поднялся, кинул взгляд на двери частного лифта, ведущего к его подопечной. Он убедился, что временное отлучение никак не повредит, а потому быстро проследовал к лифту. Роман семенил за ним, продолжая удивляться капризам техники.

Бореас зашёл в кабину лифта и поспешил коснуться панели. Та выдала какую–то ошибку и отказалась выполнять указания. Бореас вызвал на экране панель настроек и ввел какой–то код. Система отказывалась слушаться. Бореас начинал нервничать.

– Это не системная ошибка, – произнёс Бореас подозрительно. Его вдруг озарило и он рассверипел. – Мерзавец! Что ты сделал?

Бореас обернулся к Роману, намереваясь прихватить того за лацканы и трясти до тех пор, пока этот тощий пижон не сознается, зачем он сюда прибыл. Но тут перед ним возникло еще одно лицо. Знакомое. Человек этот был разодет нелепо как местный планетянин.

– Я тебя видел! – процедил Бореас.

Больше ничего сказать он не успел. Ян воткнул иглу шприца ему в шею и влил в артерию быстродействующее снотворное с паралитиком.

Борес вздрогнул. Его глаза налились яростью.

– Т–т–ты! – захрипел цербер. – Т–ты!..

Бореас даже сделал несколько шагов  в сторону Яна, но транквилизатор уже начал действовать, парализуя конечности. Спустя тридцать секунд мужчина упал как срубленное дерево.

Роман коснулся его запястья и замерил пульс.

– У нас есть около шести часов, пока он не очнётся, – объявил Роман. – Иди к ней, а я запрограммирую лифт, чтобы никто не мог сюда подняться.

Ян подошел частному лифту и уставился на синий сенсорный квадрат там, где должна быть кнопка вызова.

– Как мне подняться? – спросил Ян. – Нужна его рука.

Роман недовольно посмотрел на Яна, будто скажи инспектор об этом раньше, нападение можно было спланировать иначе. Роман вздохнул:

– Иди, помогай.

Напарники вдвоем поволокли тяжелое тело Бореаса к лифту, ведущему в частные апартаменты.

– Ты же поднимался с ним наверх. Сразу не мог сказать, что нужны отпечатки? – сердито бурчал Роман.

– Я только сейчас вспомнил, – тихо оправдывался Ян, тяжело дыша.

– Небось только девица на уме!

– Не только! – защищался Ян.

Они дотащили тело и приложили ладонь к сканеру. Лифт тихонько зашуршал своими механизмами и распахнул дверь. Инспектор впрыгнул в него и уже собирался отправиться на долгожданную встречу, когда Роман его остановил.

Де Сант Эдаль молчал, обдумывая что–то мучительно важное. Его лицо болезненно искривилось, когда он, наконец, принял своё окончательное решение. Он подошёл к Яну и протянул свой ультрофон, состоявший из трёх составных: его собственной, части принадлежавшей Альфе и покойному двойнику де Сант Эдаля.

– Береги эту штуковину, инспектор. Там есть почти все, что поможет тебе посадить Гришина. Как всё сделаешь, веди девчонку в собор.

– Куда?

– Собор. Спросишь у Майки, думаю, она объяснит, где это.

– А ты? – Ян спрятал ультрофон в карман джинс и посмотрел на Романа с подозрением.

– Я пока разберусь кое с чем, – Роман вновь отмахнутся от Яна, как от назойливого насекомого. – Всё, иди! – скомандовал де Сант Эдаль и вернулся к лифту.

– Ты уходишь?

– Встретимся в соборе, – повторил Роман.

– Что ты задумал?

– Тебя это не касается. Жди в соборе!

Де Сант Эдаль коснулся панели и створки стали медленно сдвигаться.

– Лифт вернётся сюда и будет тебя ждать.

– Что ты задумал? – Ян побежал к лифту, пытаясь остановить напарника.

– Верь мне! – кинул Роман на последок и двери закрылись.

Ян постоял пару секунд, глядя на резные узоры запертых створок. Он вздохнул, стараясь подавить приступ гнева. Кажется, де Сант Эдаль снова провел его!

Сейчас что-либо исправить он не мог. Но наверху его ждет девушка. А вместе с ней он сумеет справиться и с Гришиным и де Сант Эдалем. Ян медленно дошел до своего лифта, нажал кнопку третьего этажа и плавно вспорхнул в апартаменты Майки.

Казалось, все мысли растаяли, когда Ян вступил в затемненную гостиную. Все происходило медленно, и словно само по себе. Судьба, усадив Яна себе на плечи, несла его дрожащее сладострастным волнением тело в поднебесье, где, окутанная облаком белого шелка, его ждала Она…

В спальню врывался прохладный морской бриз. Роскошная, элегантная, изящная, обворожительная, сексуальная Майка Аттика лежала под тонким покрывалом, прижимаясь к его телу бывшего инспектора. Ян обнимал девушку, которую не надеялся увидеть и которую так давно вожделел.

– Это и правда ты? – шептала Майка.

– Почему это так тебя удивляет? – спросил Ян, глядя в широко распахнутые глаза. – Мы виделись не больше часа назад.

– Я решила, что это наваждение, мираж. Как ты…

Девушка озадачено замолчала. Было столько вопросов. И все хотелось задать.

– Я была уверена, что он убил тебя, – произнесла Майка, наконец. Она коснулась его лица, разглядывая знакомые черты. Инспектор был совсем как тогда.... А впрочем,  лицо его приобрело  несколько морщинок.

– Вот почему ты меня не искала, – выдохнул Ян.

– А ты? Ты искал меня?

– Поначалу пробовал, – соврал Ян, испугался и попытался оправдаться. – Это заняло много времени. Столько проблем… Но теперь я здесь.

– Я была на Земле.

– Я уже знаю. Утром узнал, что ты организовала революцию там.

– Я хотела почтить твою память.

– Обычно, справляясь с горечью утраты, люди пьют, ищут случайных встреч или уходят с головой в работу. Но революция…

– Думаешь, перестаралась? – засмеялась Майка. – Я хотела отомстить Гришину. Но как всегда, он меня обыграл, оставшись для всех все тем же магнатом с незапятнанной добродетелью.

Ирийская ночь врывалась в спальню ласковой прохладой. До рассвета оставалось не долго. На небосвод только взобрался Велес, третья луна, которая приведет планету к началу нового дня. Бореас будет спать еще три часа. Лифтом никто не воспользуется. Наконец–то можно было никуда не спешить…

Ян вздрогнул. Короткий сон был пресыщен мистифицированными образами подсознания. А ещё показалось, что кто–то разговаривает. Ян открыл глаза. Майка стояла у входа на террасу.

– Что будем делать дальше? – спросила она, обернувшись.

Ян посмотрел на часы.

– Уходить. Где у вас здесь собор? – спросил Ян.

Собор был точно воссозданной копией памятника архитектуры, некогда построенного на Земле в далёкие годы властного католицизма. Огромное здание раскинулось вдалеке от курортной зоны, на пустоши, среди причудливых деревьев с голубоватой и фиолетовой листвой. Высокий собор из темного камня с башнями, острыми шпилями, высоким коническим порталом и витражом над ним, именуемым розой, вызывало первобытный страх, благоговение и острое желание припасть на колени. Весь фасад был изрезан рельефным рисунком, кое–где читались какие–то слова на незнакомом Яну языке, а на самом верху башен виднелись фигуры древних уродцев, напоминавших отчасти человека отчасти зверя.

Суровая религия в давние времена являлась источником невероятного вдохновения, раз архитекторы были способны спроектировать и воплотить в жизнь такое сооружение, пугавшее и в то же время вызывавшее безудержный восторг.

Из распахнутых гигантских дверей собора доносилась необычная музыка. Она переливалась массивным грохотом и нежным щебетанием; она вгрызалась в самое сердце и будила в нем необузданные страхи, принося затем небывалое ощущение катарсиса. Ян застыл на последней ступени высокой лестницы в ужасе и восхищении. Казалось, что его сознание уносится прочь, к звездам, вместе с этим дивным звучанием.

Они зашли внутрь, где музыка воспринималась более торжественной, громкой, насыщенной и всеобъемлющей. Это обескуражило Яна и почти лишило чувств. В центральном нефе на деревянных скамьях сидели слушатели, озадаченно глядевшие под купол собора. Там, под гладкой сферой, разноцветной голограммой проецировался фильм, смонтированный из сотен и тысяч видеозаписей от всех путешественников и исследователей Вселенной. Огромные туманности, завитки галактик, сверхновы и пульсары, замерзшие планеты и газовые гиганты, заселенные человеком и пустынные, непригодные для жизни – они собрались здесь и парили под куполом собора под звуки бессмертной «Токкаты и Фуги» великого и непревзойденного укротителя огранной музыки Иоганна Себастьяна Баха.

Ян очнулся от этого многовекового забвения, когда понял, что по щекам его текут слезы.

Концерт вскоре окончился, и слушатели разошлись. Над пустым залом ещё пульсировала голограмма звезды, умершей много миллионов лет назад, свет от взрыва которой жители Солнечной системы по–прежнему могут наблюдать на своем небосводе.

Стряхнув с себя пыль и забвение веков, и вспомнив о своей цели, Ян огляделся по сторонам.

Романа нигде не было.

## Глава 5

Ирий поворачивался медленно, скользя по своей долгой орбите вокруг двух солнц. На востоке мрак ночи уже рассеивался. Занимался бледно-лиловый рассвет. Голубоватые лучи маленькой Зари – молодой и холодной звезды, – уже осветил верхушки небоскребов. Полумесяц Велеса катился к северо-западу, прогоняя с небосвода яркие звезды. Природа замерла в предрассветной лиловой мгле. Птицы притаились в своих гнездах. Утомленные долгой ночью развлечений туристы расползлись по номерам. Даже океан прекратил свое обычное волнение, почти бесшумно колыхая водами. Ещё несколько мгновений, и лучи Зари пробьют толщу густой атмосферы, и Нагой очнется, заживет своей привычной суетой.

Ян держал на коленях голову Майки, утомившейся от мучительно долгого ожидания. Она заснула и выглядела такой трогательной, беззащитной маленькой девочкой.

Роман не появлялся. Он просил верить ему, но разве Ян может?! И должен ли? Что если де Сант Эдаль готовит ловушку? Инспектор чувствовал, что необходимо действовать. Но, привыкший полагаться на эгоцентричного и самовлюбленного, но все же умного напарника, растерялся и не знал, как следует поступить. Дожидаться?

Свет Зари проник сквозь розу в собор. Майка проснулась и, потягиваясь, нежно улыбнулась своему спасителю. Они ненадолго покинули своё убежище, чтобы позавтракать, после чего вернулись в пустующий собор.

– Значит, на этом ультрофоне есть все, чтобы посадить Вола? – спросила Майка, глядя на Яна большими и чистыми глазами.

– Он так сказал. Мой напарник.

Майка долгим изучающим взглядом смотрела в лицо Яна.

– Ты все ещё ему веришь? – спросила она. – Он мог обмануть тебя. Кстати, кто он такой?

– Он совершенный негодяй, – не раздумывая ответил Ян.

Майка засмеялась.

– Это правда! – продолжал Ян, тоже немного посмеиваясь. – Но мы прошли с ним через многое, так что я верю ему. Мне хочется ему верить.

– Почему–то я понимаю тебя, – Майка потрепала Яна по волосам, провела горячей ладонью по лицу и поцеловала в губы.

Они сидели под куполом собора, их шепот разносился по пустому залу порханьем тысяч бабочек. Величественное рукотворное изваяние из мрачных каменистых пород хранило многовековое тяжелое молчание. Архитектурные изыски интерьера нависали над пустыми креслами, подавляя своими важностью и тяжеловесностью всякое своемыслие.

В старину людям тяжело приходилось. Посещая подобные заведения сызмальства, сознание человека привыкало быть должным, быть обязанным, быть греховным и быть готовым просить прощение за все. Давление, которое оказывают на хрупкую человечью душу острые своды собора, нависающий купол, высокие колонны, массивные каменные фигуры людей с гневными и пронзительными взглядами… Давление это губит норов, тягу к познанию, противостояние слепым подражанию и верованию. Сознание истязается тяжестью навязанной греховности и теряет свое свободолюбие. Человек становиться смиренным, всегда готовым соглашаться со своим хозяином и, в итоге, оказывается марионеткой в руках искусных кукловодов в дорогих золоченых мантиях, потрясавших тяжеловесными распятиями.

Ян вздохнул с облегчением. Хорошо, что эпоха эта канула влету, оставив после себя лишь мирные отголоски в виде роскошной архитектуры. Ни к чему не обязывающий памятник, на который хочется смотреть.

– Что теперь? – спросила девушка, нарушив глубокую задумчивость Яна.

Он посмотрел в большие томные глаза.

– Не могу решить. Мне все кажется, что он вот–вот войдет сюда, обзовет меня и скажет что делать.

– Не простые у вас отношения, – Майка засмеялась, и её звонкий смех разлетелся по собору многократно усиленным эхо. – А ты не думаешь, что пора бы уже перестать делать то, что тебе велят? Ты же инспектор?!

– К чему ты клонишь?

– Ян Карел, которого я помнила, был решительным и самоотверженным инспектором! По духу, а не по званию, которое какие–то там чиновники могут вот так взять и отобрать. Я полюбила того Яна. Я пережила его утрату. Я все ещё пребываю в состоянии эйфории от мысли, что этот Ян нашел меня и держит за руку!!! – Майка заволновалась, ее голос дрожал, а на глазах проступила тонкая пелена слез. – Но ты… тот ли ты Ян?

Девушка с вызовом посмотрела на Яна.

– Однако, у меня появилась идея, – произнесла она.

– Если ты хочешь сбежать с этой планеты со мной, я забуду о Гришине навсегда, и мы рванем восвояси первым же шатлом, – не задумываясь, выпалил Ян.

Майка смущенно засмеялась.

– Это, безусловно, в списке моих желаний. Но нужно довести дело до конца. Есть один человек, возможно, ты слышал его имя. А может, и нет. Не имеет значения. Он уже много лет конкурирует с Гришиным. Надо сказать, очень успешно. Его компания оказалась неуязвима почти ко всем притязаниям Гришина.

– Что же он может сделать?

– Думаю, его связей будет достаточно, чтобы правильно применить тот материал, что скрывает в себе твой ультрофон.

– Думаешь, ему можно доверять? Не берусь судить, но если этот человек сумел составить конкуренцию Гришину, значит, он тот ещё мерзавец!

– Возможно, ты прав. Но я его знала, как очень порядочного человека. И мне отчего–то хочется поверить ему.

Ян долго не отвечал. Девушка коснулась его плеча и, заглянув в глаза, произнесла:

– А какие ещё есть варианты?

Действительно, какие? Ждать Романа? А где он? Что если де Сант Эдаль не придет?

«Предатель! – пронеслось в голове, – Он кинул меня!!»

Мысли шумным потомком хлынули, словно прорвав плотину. Ян запаниковал и, оставив девушку, отправился бродить по просторному залу собора.

А что же ультрофон? Тот же? Или копия? Может, в нем нет ничего!? Может, Роман играл, как и всегда, свою игру. Всучил доверчивому инспектору муляж, пустышку, чтобы сбить с толку!?

Ян замер, сердце в груди напряглось, даже будто перестало биться. Он коснулся экрана, чтобы убедиться, что лишь накручивает себя, и Роман ни в чем не виноват. Экран вспыхнул приятным теплым свечением. Это горела строка ввода пароля.

Будто огромный тяжелый булыжник сорвался с обрыва и рухнул в пропасть. Внутренности словно натянутые на одну веревку, сжались в тугой комок. Сердце громко ухало в груди, в ушах, под коленями, в животе.

Нет! Этого не может быть!..

Ян запаниковал. Он спрятал ультрофон в карман и принялся ходить взад–вперед по проходу.

Конечно! Чего ещё можно было ожидать от этого прохвоста де Сант Эдаля?!!

В легких кроссовках шаги Яна были совершенно бесшумны. Отсутствие звука шагов привлекло внимание Яна. Когда ещё такое было, что он идет, и его совершенно не слышно?

На «Ипсилоне-2». Верно, на дорогом и роскошном лайнере покрытие на палубах изготавливали из специального звукопоглощающего материала, чтобы дорогие пассажиры наслаждались свои полетом в абсолютном комфорте.

Проклятый лайнер! Поездка на нем перевернула жизнь Яна с ног на голову! Если б можно было вернуться в прошлое…

Тогда на космопорте Фобоса, из–за необъяснимой путаницы в билетах, у Яна был шанс полететь на Ирий двумя сутками позже или не ждать и полететь на «Ипсилоне–2». Молодому инспектору так не терпелось начать свой отпуск, что он решил лететь дорогим лайнером, услужливо предложенным молодым стюартом.

А что было бы, откажись Ян от этого роскошного полета? Что было…

Ян закрыл глаза. Перед мысленным взором пронеслась погоня на «Ипсилоне–2»; ссылка на Нарвек и два года службы, побег со станци; Инга, которую на самом деле звали Альфа…

Одно неверное решение, и вся жизнь превратилась в насмешку, в детскую забаву. Только неизвестно, кто и зачем осалил Яна в тот день, когда он ступил на борт лайнера?

Альфа… Она наверняка знала многое, но за шесть суток пути на одном крейсере Ян даже не подумал с ней поговорить. Альфа…

Ян всполошился. Вдохновение и неожиданный прилив сил от новой неутомимой надежды взбодрили его разум. Он вынул ультрофон из кармана и ввел имя девушки в строку пароля. Ультрофон приветственно подмигнул экраном и разблокировался.

Так, может, Роман не лгал? Может, не стоит спешить с выводами и следуют его дождаться?

Проникнув в архив ультрофона, Ян нашел множество файлов. Это были договора, накладные по продажам и счета–фактуры, протоколы и спецификации, уставные документы и прочая документация на фирменных бланках, с гербовыми печатями. Все файлы были хронологически связаны, и если следовать указателям, то складывалась цельная картина деятельности Вола Гришина. Все, что нужно, чтобы прокурор выписал ордер на арест этого лживого ублюдка!

Инспектор возликовал! Он ощутил легкую симпатию в отношении де Сант Эдаля. Для Яна было крайне важно, чтобы этот человек, – к которому, надо отметить, Ян уже начал проникаться доверием, – не обманул его ожиданий. А раз слова Романа о том, что ультрофон хранит в себе огромные запасы компромата, оказались верны, значит и внезапное исчезновение его самого тоже можно легко чем-нибудь объяснить.

Чем?..

Ян растерянно оглянулся на Майку. Девушка сидела на скамье, закрыв глаза. Задремала. Утро уже разгорелось и на небо взобрался диск большой горячей звезды Лады. Её лучи проникали сквозь витраж и озарял фигурку девушки. Такая чистая, невинная. В отличие от простой пухлощекой красоты Альфы, внешность Майки гремела похлеще симфонического оркестра, исполняющего «Грозу» Вивальди. Майка Аттика могла одним только взглядом вызвать эйфорию у целого концертного зала. Так что, когда она заглядывала Яну в глаза, а губы её при этом изгибались в нежной, игривой и в то же время, будто покровительственной полуулыбке, ему казалось, что весь этот концертный зал восторженных зрителей взрывается аплодисментами прямо у него в груди. И всё же вслед за волной внезапно нахлынувших сладострастных эмоций на Яна обрушилось сокрушительное чувство стыда.

Оледеневшее тело юной Альфы парит в безвоздушном пространстве в облаке безымянной галактики. Оно не чувствует голода. Его не разъедает радиация, испускаемая ближайшим квазаром. Тело, которое никогда не постареет. Застывшая в вечности красота, смиренная и тихая.

Ян вспомнил лицо покойницы, наполненное необычайным покоем. Ничто не тревожило её, ничто не пугало и ни мучило.

Простила бы Альфа его, Яна, за то, как легко и быстро он забыл о ней и поспешил в объятия той, что считала его мертвым?..

Впрочем, Ян ощущал стыд не перед Альфой или памятью о ней. Это горькое чувство, отравлявшее счастье от встречи, навевал молчаливый и надменный взгляд Романа, который, казалось, глядел порой с укором или даже презрением.

«Можно подумать, преступник может взывать к мукам совести?»

Ян снова поглядел на Майку. Девушка легла на скамью, свернувшись калачиком. И даже такая она не переставала излучать свою глубокую самоуверенную красоту.

Может, им суждено быть вместе?

Решимость и жажда действовать вернулись к Яну. Если есть вероятность, что этот человек, о котором сказала Майка, сумеет помочь, то стоит рискнуть.

Однако, безопасность превыше всего!

Ян скопировал несколько рандомных файлов на свой старенький юнифон, а ультрофон Романа спрятал в правом нефе собора за крышкой кондиционера. Внушительный слой пыли свидетельствовал о том, что это место станет самым безопасным тайником.

Планетарный кэб, передвигавшийся на энергии бессмертных солнц, быстро доставил Яна и Майку в отель «Эйри».

– Как странно! – удивился Ян. – У нас на Марсе есть огромная пустыня с таким названием. Она образовалась на месте одного из древнейших кратеров.

– Тогда, вероятно, – улыбнулась Майка, – ты будешь приятно обрадован тем фактом, что человек, к которому мы сейчас идем на встречу, родом с Марса.

Ян пожал плечами. Слова Майки радости в нем не вызвали.

Хозяином целого гостиничного комплекса с массой развлечений, магазинчиков и огромной частью пляжа был некто Егорий И. Маккела.

– Ты не знаешь его? – спросила Майка, когда секретарь господина Маккелы разместила ранних гостей в пустой прохладной приемной.

– Насколько могу судить, я не слышал даже его имени.

– Это не удивительно, – Майка улыбалась и в непонятном Яну волнении мяла свои пальцы. – Егорий ведет замкнутый образ жизни. Он предается развлечениям, доступным современному человеку, а его делами по всей Вселенной занимаются поверенные люди. Однако, ты видел его родственника однажды.

– Вот как? – удивился Ян, после чего громко рассмеялся. – Может, и не одного, а может, и не только его. Только откуда мне знать, верно? Все мы чьи–то родственники.

– Верно, – неохотно улыбнулась Майка. На лице её выступило нетерпеливое раздражение. – «Ипсилон Интрепрайз», что построила лайнер «Ипсилон–2» и принадлежала некогда Роберту Н. Ипсилону.

Ян вспомнил старика, покончившего с собой на лайнере, проиграв свою компанию в карты Гришину.

– Причем здесь этот бедолага?

– Егорий И. Маккела его сын. Второе его имя Ипсилон.

Ян нахмурил брови. Однако, какое интересное совпадение! Или совпадений не бывает?

– Значит, – заключил Ян. – Этот Егорий крайне заинтересованное лицо во всей этой истории.

– Верно. Теперь понимаешь, почему я решила, что познакомить тебя с Егорием – хорошая идея?

– Минуточку! – Ян соскользнул с неудобного глянцевого дивана и заходил по комнате. – Ты хочешь помочь этому Маккеле отомстить Гришину моими руками, моими сведеньями…

Ян подумал, что сведенья, конечно, добыты не им, но того предателя сейчас нет рядом, а значит, все его труды можно приобщить к личным заслугам. Ничего личного, де Сант Эдаль!

– Я не собираюсь никому мстить. Это не есть моя цель, – твердо сказал Ян.

– Не имеет значения, – Майка поднялась вслед за ним и, раскрыв объятия, словно бы поймала мельтешащего по комнате бывшего инспектора. – Ты гоняешься за Гришиным ради справедливости. Егорий – ради мести. Наверняка где–то на краю Вселенной есть менее удачливые люди, которые ищут способ припереть Гришина к стенке по каким–то своим причинам.

Ян ничего не ответил. В комнату вошла секретарь и включила видеосвязь.

– Мистер Маккела не может вас принять лично. Но он с радостью поговорит с вами. Прошу, – девушка, кинув на пару безразличный взгляд, пригласила их жестом вернуться на неудобный диван.

На экране появился молодой мужчина. Качество видео было отменным, но из–за всех этих бликов и включенных по умолчанию фильтров для корректировки внешности, было трудно определить его возраст. Однако Ян сразу отметил характерную бледность и впалость щек, присущую всем урожденным марсианам.

Мужчина сидел за простым столом, какие обычно ставят на космических станциях. За его спиной размещалось смотровое окно, в котором угадывалась планета.

– У меня срочная встреча здесь, но чуть позже я имел бы счастье видеть вас лично. Майка, дорогая, – расцвел Егорий, облизывая глазами девушку. – Ты просто прекрасна! Нет слов, чтобы описать твою красоту и те чувства, что ты вызываешь.

– Кажется, этому есть название. Похоть, – прошептал Ян, но его, кажется, никто не расслышал.

Его самолюбие было уязвлено. И не столько пафосными возлияниями в адрес его девушки (его ли?..), сколько тем, как смущенно зарумянились фарфоровые щеки Майки. Её глаза заискрились эмоциями, томившимися до сих пор где–то глубоко. Это показалось Яну странным. Но, отчего–то, он не придал этому замечанию особого внимания.

Девушка в двух словах рассказала господину Маккеле о том, что такого интересного и полезного может предложить Ян человеку, у которого всё есть. Миллиардер с подозрением вглядывался в лицо незнакомца, недоверчиво выгнув тонкие губы в учтивую улыбку.

В следующую секунду его взгляд упал на Майку, и лицо вновь просияло градиентом сладострастных эмоций.

– Я пришлю за вами человека. Он проводит вас ко мне на борт. Грядущий разговор следует проводить тет–а–тет.

Мистер Маккела подмигнул Майке и отключил связь. Экран вспыхнул заставкой марсианского пейзажа

Ян и Майка покинули отель и на электрокаре быстро прибыли на станцию трансконтинентальных перелетов, откуда их должна забрать аэрокапсула, посланная Маккелой. Но пока её не было, Ян нежился под горячими лучами Лады, наслаждаясь естественной, невероятно свежей и насыщенной различными ароматами атмосферой.

– Ему можно верить? – спросил Ян у девушки.

Она обвила руками его за шею и прижалась всем телом. Стало ужасно жарко. Горячее тело девушки, окутанное тонкой тканью платья, полыхало жаром, испускало пьянящий аромат вишневого парфюма, искрилось желанием, страстью, похотью. Ян уже забыл, о чем спросил, утопая в больших и ясных глазах Майки.

– Так случилось, что мы знакомы уже много лет. Хотя он старше, мы были еще детьми, когда невольно стали друзьями. Бывало так, что он выручал меня. Скажем так, ему я верю всегда и безоговорочно.

– А мне? – зачем–то спросил Ян и ощутил себя героем второсортного любовного романа.

– Тебя я люблю, – застенчиво улыбнулась Майка.

Ян промолчал, только крепко прижимая к себе обжигавшую фигурку девушки.

– Ты же мне веришь? – прошептала Майка.

Ян не отвечал, боясь шелохнуться, спугнуть этот мираж, эту счастливую идиллию.

Майка улыбнулась, коротко поцеловала Яна в губы и быстро отпрянула.

Это ребяческое, чувственное и как будто небрежное, поведение девушки взбудоражило все возможные чувства, на какие только способно сердце человека, сердце мужчины. Ян растерянно оглядывал фигурку отошедшей от него Майки, после чего подбежал к ней и заключил в объятия.

– А тот человек, – спросила вдруг Майка, – твой напарник, ему можно доверять?

Ян задумался. Взгляд выловил далеко в воздухе крошечную точку летательного аппарата. Ян следил за тем, как точка постепенно становиться крупнее, приближаясь к ним.

Роман прошел с инспектором не легкий путь. Фактически, это он привел Яна к Майке. Оставил в его руках ультрофон. Но за спиной Яна Роман встретился с Гришиным!

Что тут думать, конечно же, нет! Доверять нельзя!

– Этот человек, – произнес Ян, – ты его знаешь. По крайней мере, видела однажды на «Ипсилоне-2». Это Роман де Сант Эдаль.

Майка в сердцах ахнула, приложив ладони к лицу. Испуганные глаза с непониманием смотрели на Яна. Она осуждала его?!

– Как это вообще возможно? – спросила она звонким голоском и заходила туда-сюда. – Ты же сам знаешь кто он!? Ох… – вздыхала девушка. – Они с Гришиным работают вместе!

– Да, но это было в прошлом… Слушай…

– Нет, я просто не могу поверить!

Майка в остром волнении мелкими частыми шажками ходила кругами. Ветер красиво разбрасывал её длинные волосы, играл с белой тканью платья. Ян залюбовался девушкой и уже начинал терять нить разговора.

– Этот мерзавец! – продолжала ругаться Майка. – Это он! Он сказал, что ты мертв!

Ян удивился.

– Разве не Гришин?

– Да, но уже позже… Первым был Роман. Ему нельзя верить! А знаешь, почему?

– Думаю, причин множество.

– Верно. И если я тебе скажу ещё кое–что, ты будешь просто вне себя, – Майка подошла к бывшему инспектору и заглянула ему в лицо. – Ян, ты ничего не знаешь об этой парочке! Вероятно, Роман наговорил тебе всякого, и ты поверил.

– Он действительно словоохотлив. Но я не доверился ему больше, чем этого требовала ситуация! – соврал Ян. – В конце концов, он помог мне добраться до тебя! Даже если сам он при этом преследовал корыстные цели.

Майка тяжело и шумно вздохнула.

– Все ещё можно исправить…

Успокоившись, девушка обняла Яна. Она снова выглядела умиротворенной, загадочной, прекрасной.

– От чего я должен быть вне себя? – спросил Ян, поглаживая волосы Майки.

Девушка долгое время молчала, после чего шепотом произнесла:

– Что ж, я тебе говорила. Ему нельзя доверять. Есть ещё кое–что. Я узнала это какое–то время назад. – Майка выдержала паузу, после чего, взглянув на Яна серьезными ясными глазами, произнесла, – Роман единственный родной сын Вола Гришина.

Ян оторопел, не зная, что сказать или как вообще реагировать. Поначалу хотелось рассмеяться. Будто это может иметь какое–то значение?

А если да? Если все дело в этом? Взорванная планета Росси – это месть отцу? Кропотливой и педантичной, заряженной на холодную месть, рукой Роман собрал компромат в свой ультрофон чтобы разобраться с отцом? А теперь, значит, Ян выкрал для де Сант Эдаля падчерицу Гришина из заточения, исполнив тем самым роль орудия в замысловатом плане мести?!

Но зато картина, казалось, постепенно проясняется.

Чего ожидать дальше? Всё станет как прежде? Возможно, Роман начнет охоту на Яна, чтобы забрать ультрофон.

Ян тяжело вздохнул.

– Да, нам чертовски нужна помощь этого господина Маккелы, – выпалил он.

– Все ещё запутанней, чем можно себе представить, – продолжила Майка. – Я не знаю всего. Но мне кажется, что Роман не знает о том, кто его отец. А Гришин по какой–то причине это скрывает.

Сложившаяся в одну секунду картина событий, рухнула не успев укорениться в сознании. А какой тогда смысл мстить Гришину, если Роман не знает об их родственной связи? Это всё не имеет смысла. Не имеет…

Нарастал шум от приближавшейся точки. Это оказался квадрокоптер, круживший над станцией, ища место для посадки.

Через несколько минут рядом с инспектором и девушкой опустилась бесшумная. Из неё вышли трое, двое мужчин и одна женщина в темных униформенных костюмах, возвысившись над влюбленной парочкой, как грозовая туча.

Женщина уточнила имена каждого и произнесла что–то еще, вот только слова её утонули в гулком шуме лопастей квадрокоптера, совершавшего посадку неподалёку. Женщина, видимо решив, что дальнейший разговор не имеет смысла, сделала короткий сигнал своим напарникам, после чего мужчины с готовностью схватили влюбленных. Майку сразу усадили в кабину капсулы. А Яну сперва заломили руки за спину и надели магнитные браслеты–наручники. Женщина просканировала браслеты ловушкой, и магниты притянулись друг к другу.

Ян сопротивлялся и взывал здравому смыслу, за что получил кулаком в грудь, что заставило его замолчать на некоторое время. Его погрузили в капсулу, заперев в хвостовой части.

– Что происходит? – спросил Ян, когда дыхание восстановилось.

– Сидите тихо, – скомандовала женщина пронзительным голосом и скрылась за дверью кабины пилотирования.

Ян ещё пытался сопротивляться и колотил ногами в решетку своей клетки, но вскоре понял, что это бессмысленно. Он постарался привести себя в чувства. Волнение и страх мешают ясно мыслить.

За окном аэрокапсулы, на расстоянии не более десяти метров, из квадрокоптера, наконец, заглушившего двигатели, спускался по трапу Вол Гришин. Он громко артикулировал и широкими порывистыми жестами что–то пояснял человеку, терпеливо ожидавшему его возле кэба. Бесцветный человек что–то ответил Гришину, так что тот заметно притих. Поправил пиджак, застегнув единственную пуговицу, вложил руки в карманы брюк и медленно подошел к раскрытой двери кэба. Гришин погрузился в электрокар, а вслед за ним и этот человек. Но перед этим, человек обернулся к Яну лицом…

Дыхание Яна перехватило похлеще, чем от терпкого удара бесцеремонного пса железной леди. Как же может быть иначе? Эта парочка снова в сговоре и готова противостоять Яну!

Кто же ещё это мог быть с Волом Гришиным? Конечно же – Роман де Сант Эдаль! Мерзавец и лжец. Манипулятор!

Электрокар бесшумно развернулся и покинул станцию. Двигатель капсулы, набрав обороты, оторвался от площадки, и капсула взмыла в воздух.

## Глава 6

Той же ночью, когда марсианин выкрал из гостиницы падчерицу великого магната, Вол Гришин спал крепким сном, благодаря коктейлю из снотворного и дорогого виски, доставленного с Земли. Пустой, но очень уютный сон стал медленно спадать, когда неизвестная дрожь растревожила правое плечо. Очнувшись, Гришин увидел испуганное лицо своего помощника. Делиан шептал что–то, и даже в шепоте его слышалось дрожание связок от страха перед начальником.

– Что ещё случилось? – спросил Гришин, привстав на постели.

– На заводе переработки осмия сработала сигнализация. Взломщика поймали. Теперь он требует вас.

– Кто он?

– Мне не доложили. Сказали только, что этот человек, сразу как попался, стал требовать встречи с вами, сэр.

Глубокая ирийская ночь была невыносима холодна. Полумесяц Чернобога уже достиг своего зенита, что означало, что половина ночи уже позади. Через двенадцать часов наступит рассвет…

Гришин, кутаясь в теплое пальто, торопливо прихрамывал по залитой электрическим светом парковке вертолетов и квадрокоптеров. Аппарат, который повезет Гришина на северный хребет материка, уже ждал его, разогревая двигатели и нагнетая ветра лопастями винтов.

– Чего он хочет? – спросил Гришин Делиана.

– Молчит. Бежать не пытался. На шпиона не похож.

– Я поговорю с ним. А после – уничтожить! Об этом заводе знают не более двадцати человек, из них пятнадцать – служащие. Кто–то из них крыса. Выяснить и расправиться.

– Я отдам распоряжение генералу Вагину, – Делиан сделал заметки в рабочем планшете.

Через четыре утомительных часа квадрокоптер совершил посадку на секретном заводе. Гришин продрог и ощущал себя разбитым из-за бессонной ночи. Его встретил генерал Вагин и проводил в комнату, где был заперт задержанный.

– Чего он хочет? – спросил Гришин у генерала.

– Молчит, – равнодушно ответил тот. – Я думал о том, чтобы разговорить его, но решил не спешить.

– У нас утечка, Вагин.

– Персонал уже вызван на допрос, сэр.

Гришин с некоторым восхищением посмотрел на генерала. Этот вояка знает свое дело. Однако, никому нельзя доверять!

Вол Гришин секунду помедлил перед запертой дверью, после чего решительно распахнул её, вошел и хлопнул ею со всей силой. И то ли грохот был слишком оглушающий, то ли атмосферное давление вдруг изменилось, но на несколько секунд Гришин словно оглох. Он замер и, не моргая, глядел на незваного гостя, оторопев от неожиданности или от страха или от мысли, что, может, он уже умер?!

Учащенное сердцебиение было первым, что уловил его слух. За ним последовал самодовольный смех гостя. Гришин взял себя в руки и, прихрамывая больше обычного, сел за стол напротив задержанного.

– Здравствуй, – с трудом, будто что–то держало его за горло, изрек Гришин.

Мужчина рассмеялся ещё громче.

– Ты словно призрака увидел! – бросил Роман, отсалютовав связанными руками. – Рад тебя видеть. Таким. Жалким и напуганным.

– Я читал новости. Писали, что ты умер, – Гришин старался скрыть волнение, но голос на мгновение дрогнул.

Это не осталось не замеченным, и Роман самодовольно улыбнулся.

– Да. Славное было времечко! Потом я воскрес и взорвал твою планету. А затем решил уничтожить все, что у тебя есть.

– Зачем?

– Я пока точно не решил! – де Сант Эдаль, широко улыбаясь, пожал плечами.

Повисло молчание. Роман немигающим взглядом следил за постаревшим лицом своего бывшего делового партнера. Тот, казалось, сейчас пустит слезу.

Гришин махнул рукой на камеру, зная, что за ними наблюдают. Через минуту в комнату вошел охранник, и Гришин приказал ему снять наручники.

– Это очень великодушно! – усмехнулся Роман, потирая запястья.

– Зачем ты здесь? – спросил Гришин.

– Хотел тебя поздравить с победой на торгах. «Люси» – это настоящая роскошь!

– Нет, если не можешь обладать ею в полной мере.

– И вот для этого тебе нужен я. Я знаю, как тебе получить разрешение на добычу алмаза из недр этой планетки.

Гришин недоверчиво сощурился. Он вынул сигару из внутреннего кармана пальто и закурил.

– Чего ты добиваешься? – спросил Вол, выпуская клубы густого дыма.

Роман пожал плечами. Он самодовольно ухмылялся и глядел Гришину прямо в глаза, издевательски нагнетая напряжение на собеседника.

– Ты сымитировал свою смерть, – рассуждая, Гришин постукивал пальцами левой руки по столу, а в правой руке покручивал дымящуюся сигару. – Вышло убедительно! Я, например, поверил, – Гришин посмотрел Роману в лицо из–под изогнутых бровей. – Ты мог спрятаться где угодно. Никто бы даже не стал искать. Прожил бы жизнь…

– Забавно, как некоторые люди, даже те, что незаурядного ума, начинают мыслить одинаково, – произнес Роман, вспомнив как инспектор говорил нечто подобное ещё на Росси.

Роман на мгновение вспомнил взбалмошного и несобранного Яна. Ему должно хватить того времени, которое Вол потратит на беседу с Романом в шести тысячах километрах от курорта. Если только инспектор не учудит чего…

– Зачем ты взорвал Росси? Это была месть? – спрашивал Гришин, выпуская клубы дыма. – Или демонстрация твоих сил? Доказать мне, что ты, если не сильнее, то по крайней мере, столь же коварен, как и я?!

– Ты слишком высокого мнения о себе, – усмехнулся Роман.

– Положение обязывает.

– А что, если месть?

– Это за то, что я отнял у тебя компанию «Росы»? Или отстранил от работы над твоим проектом? Смарты были хороши…

– Были, – кивнул Роман. – Но ты прав. И не прав тоже. Одновременно.

– Не бывает такого! – Гришин поднялся из–за стола и нервно заходил туда–сюда, прихрамывая. Нога болела сильнее обычного. – Знаешь, смарты – это самая твоя гениальная идея! Мне не хотелось так поступать с тобой. Это была лишь вынужденная мера. Доложили о готовящейся проверке. Следователи по борьбе с экономическими преступлениями дышали мне в затылок. Они задавали много вопросов о тебе и о «Росах». Они пытались доказать существование связи между Росами и «Гришин Инвестмент». Я не хотел, чтобы тебя это хоть как–то коснулось. Это было лучшее решение!

– Мне нравиться, что хотя бы ты веришь в эту чушь! – усмехнулся Роман.

– Это правда. Но не вся…

Гришин кинул сигару на пол и потушил её ботинком. Он вернулся за стол, в некотором волнении потирая ладони.

– К моему сожалению, даже сейчас я не могу рассказать тебе всего. Однако, ты что–то говорил о «Люси»?

– Верно! – Роман изобразил неуемный энтузиазм. – Давай лучше поработаем, вместо того, чтобы ворошить грязное исподнее, испачканное тобой два года назад. Я могу помочь с «Люси».

– Любопытно узнать, каким именно образом? У меня в штате трое лучших юристов, но даже они не смогли дать мне результата.

– Значит, увольняй их за отсутствие не стандартного мышления.

– Что же ты предлагаешь?

– Я сделаю так, что комиссия сама обратится к тебе с прошением начать бурение астероида и выпустить натуральный алмаз на продажу. Все, что нужно сделать, создать искусственный ажиотаж.

– И ты знаешь, как?

– Это не будет быстро. И, вероятно, потребует дополнительных финансовых вложений. Но в конце ты получишь небывалую прибыль.

– Хотелось бы! Этот проклятый камень из–за торгов дорого мне обошелся.

– А мне нравиться твой настрой!

Роман хлопнул в ладоши, подскочил со стула и с готовностью принялся рассказывать заготовленную заранее речь, расхаживая из угла в угол:

– Мы развернем грамотную пиар–акцию. Задействуем твои подшефные редакции онлайн–журналов и даже создадим группу ученых исследователей и инженеров, которые будут заниматься изучением натурального алмаза. В конце так называемой исследовательской работы они дадут заключение о том, что природный алмаз, который остался лишь на «Люси», обладает лучшими свойствами, безопасен в производстве, имеет меньшую цену, в сравнении с синтетическими аналогами, которые производят на парочке не самых лучших заводов, и так далее в таком же духе… Мы убедим общественность, а главное, большие компании, – которые в своем производстве еще в двадцать первом веке использовали природный алмаз, пока его запасы на Земле не иссякли, – что закупать наш продукт выгоднее. Но самое важное, что мы должны сделать, это сделать упор на то, что процесс получения искусственного алмаза не только является дорогостоящим, но так же наносит вред окружающей среде, а конечный продукт не имеет тех же свойств, что природный оригинал.

Роман самодовольно сложил руки на груди и посмотрел на Гришна. Вол позволил себе легкое восхищение собеседником, но очень быстро стер эту ненужную эмоцию с лица.

– Любопытно, – сдержанно ответил Гришин.

– Не может быть, чтобы ты не думал поступить так же?!

– Я понадеялся на своих юристов и Делиана.

– Делиан все ещё работает у тебя? – искренне удивился Роман, усаживаясь обратно за стол. – Я ставил на скорый инфаркт. Он так трясется, когда ему приходится начать разговор с тобой.

– Его неуверенность и страх являют собой самый большой недостаток. Но их так же можно считать достоинствами верного подчиненного. Именно страх заставляет Делиана поступать всегда правильно и не ошибаться. Правда, мышление Делиана совершенно шаблонное. Это немного раздражает, когда ждешь от собеседника… что–то вроде того, что ты озвучил выше. Изящное, простое решение, которое легко воплотить в жизнь. Я рад, что ты вернулся!

Мужчины, не сговариваясь, поднялись из–за стола и пожали друг другу руки. В глазах Гришина снова проскользнула эмоция симпатии и искренней радости, что он видит перед собой Романа де Сант Эдаля живым, вопреки всем новостным статьям.

Они вернулись за стол. Взгляд Гришина изменился. Холодный и недоверчивый, он теперь скользил по лицу Романа, ища истинную причину его появления.

– Почему ты не пришел ко мне на прямую? – спросил он, наконец.

– Это не интересно. К тому же, мне нужно было получить достоверные сведенья об этом твоем заводе.

– К чему они тебе?

– Я пришел с миром. Но мне так же нужна защита, как и тебе. Сейчас ты снова готов нанять меня на работу. А когда все будет сделано, вновь попытаешься вышвырнуть. Не так ли?

– Я ещё не думал об этом.

– Что ж, я подумал наперед за нас обоих, – Роман многозначительно посмотрел на Вола.

Гришин посмотрел на Романа взглядом прищуренных глаз, зорко следивших за собеседником из-под острой и надменной дуги изогнутых бровей.

– Если бы ты хотел собрать на меня компромат, то не стал бы так нелепо засвечиваться. Роман де Сант Эдаль всегда работает тихо. Взять хотя бы «Росси». Чисто сработано!

– Благодарю! Похвала из твоих уст стоит многого.

– Значит, ты попался намеренно!? Ты хотел меня выманить сюда!

– И зачем мне это?

– Пока не знаю. Но это глупо, поскольку в моем офисе намного меньше вооруженной охраны, чем здесь. Странно, что тебя вовсе не застрелили на месте.

– Тебе стоит нанимать на работу более квалифицированных солдат. Парнишка дрожал, как трава на ветру, держа меня на мушке.

Гришин усмехнулся. Он недоверчиво разглядывал Романа, но открытое улыбчивое лицо последнего растопило напускные сомнения.

– Рассвет уже наступил. А я люблю завтракать в своем кабинете с чашкой кофе и десертом. Составишь компанию?

– Ради того, чтоб покинуть это совершенно не уютное прибежище, я пойду за тобой куда угодно!

Роман рассмеялся, при этом следя за собеседником холодным взглядом сквозь щелки глаз. Глупый старик был, как всегда, падок на лесть.

Лада уже взошла на небосвод, и её первые теплые лучи приятно согревали продрогшего за ночь магната. Они неспешно прогуляли до квадрокоптера, которые за пару часов домчал старых друзей до прибрежной зоны материка.

Пилот заходил на посадку, когда Роман выглянул в окно и увидел инспектора с девчонкой. Её отволокли в аэрокапсулу, а инспектору сперва хорошенько врезали под дых.

Де Сант Эдаль тяжело вздохнул. Ему было любопытно, во что инспектор вляпался на этот раз? И в то же время Роман испытал невыносимую усталость от этой мысли. Дурака придется спасать, потому что именно ему Роман доверил свой сокровенный ультрофон. Во имя какой Вселенной Роману пришла в голову идея доверить гаджет инспектору?..

Он тяжело вздохнул и спустился вниз по трапу.

## Глава 7

Аэрокапсула плавно опустилась на закрытой парковке космопорта в зоне орбитальных лифтов. Эти громоздкие конструкции из гибких и прочных полимеров соединяют поверхность Ирия с орбитальной станцией. Герметичная кабина такого лифта за считанные секунды взмывает в поднебесье и оказывается на пересадочной платформе, откуда можно отправиться куда угодно.

Одна из таких кабин доставила Яна в сопровождении строгой дамочки и двух её послушных вышибал на орбиту. Здесь ждал компактный ультросоврменный крейсер, который вмиг домчал пленника и его конвоиров на борт станции гостеприимного (хотя, скорее всего, нет) мистера Маккелы.

По прибытии Яна отвели в тесную каюту с крошечным иллюминатором, в котором виделась безмолвно парящая планета. У одной из стен возвышался одинокий, но очень не удобный стул. А судя по запаху, в этой коморке частенько и подолгу держат пленных.

Время тянулось медленно. Минута за минутой, они неохотно ползли друг за другом. Ян измерил каюту шагами, сначала большими, потом маленькими. Тридцать два. Периметр каюты составляет тридцать два шага. Отчего-то Яну вспомнилась его детская комната на Марсе. Она была гораздо меньше. Под куполом места ограничены!

Майку Ян не видел с того момента, как их разделили еще на планете. Это беспокоило его и даже приводило в неистовый ужас. Он только что нашел её, но снова потерял. Сердце болезненно сжималось в груди от осознания собственной бесполезности, беспомощности. Мысли путались и никак не могли зацепиться за один простой вопрос: если Майка знала Маккелу много лет, почему он так жестоко обращается с ней и её другом?

Его напугала внезапно распахнувшаяся дверь. В каюту ворвался господин Маккела. За его спиной семенила железная леди. Она подбежала к Яну и быстрым движением размагнитила наручники и сняла браслеты.

– Клара, – обратился мистер Маккела к дамочке, – попроси мою помощницу подать к завтраку чего-нибудь мясного. Думаю, нам следует извиниться перед нашим гостем, как положено. Все, иди!

Женщина, не поднимая глаз, скрылась за дверью.

– Мне предельно неудобно за поведение моих подчиненных. Я все ещё недоумеваю, что заставило Клару поступить с вами таким образом? Словно, вы какой-нибудь преступниками!?

Маккела выглядел шокированным и смущенным, но голос свой он подделать не сумел. Неестественное дрожание донеслось до слуха инспектора, так что теперь «спаситель» казался ему ещё более подозрительным.

– Где Майка? – спросил Ян.

– Она в порядке! Можете за неё не волноваться. Её доставили раньше вас. Она уже ждет нас за завтраком.

Маккела проводил инспектора в свой кабинет. В просторном помещении было пусто, неуютно. Даже стены здесь были, как на грузовом судне, без современной отделки и убранства, которое мог бы себе позволить такой человек, как Маккела. Голая обшивка, за которой скрываются коммуникации станции, шумоизоляция, обогрев корпуса, дополнительные воздушные барьеры, для создания нужного давления внутри помещения. В одном конце кабинета стоял рабочий стол из самых примитивных материалов. За ним возвышалось огромное смотровое окно, за которым красовался Ирий, сверкающий лиловой атмосферой. Станция парила по своей траектории вокруг планеты, и уже просматривалась полоска грядущей ночи, скрывающей под собой мировой океан.

В другом конце кабинета был накрыт стол как минимум из двенадцати блюд. Майка сидела за столом и умиротворенно пила кофе, аромат которого придавал холодному кабинету уют.

Ян подбежал к девушке и, выдернув её из-за стола, прижал к себе.

– Я так беспокоился за тебя!

Майка холодно обняла инспектора и поспешила освободиться.

– Всё в порядке. Вышло небольшое недоразумение. Ты голоден? – спросила девушка.

Сели за стол. Ян поначалу неохотно пробовал кулинарные изыски, ожидая очередного подвоха. Но все было спокойно. Маккела и Майка мирно беседовали, касаясь тем, давно знакомых им двоим. Девушка выглядела расслабленной, радостной, спокойной. Она больше не глядела своим завораживающим взглядом. Она и вовсе не смотрела на Яна, словно избегая его. Словно его и вовсе нет за столом.

Беседа звучала уютной болтовнёй, какая бывает между людьми давно знакомыми, людьми близкими.

– Однако, это не этично, в отношении нашего гостя! – вдруг воскликнул Маккела. – Откуда вы, Ян? – спросил Маккела.

– Я родился на Марсе.

– Это прекрасно! – воскликнул Маккела и от необузданной радости вдруг ударил кулаком по столу. – Я это сразу почувствовал. В вас ощущается дух воина! Где вы жили?

– В Южных колониях. Этот сектор называют у нас седьмым.

– У него есть более приятное название. «Зеленый»! Майка, дорогая, ты не поймешь, но для марсианина зелень это все равно, что золото.

– На Земле мы считаем, что растения – наш дом, – гордо заявила Майка.

– Верно… эти ваши лилии… А впрочем, не мне судить. Вы давно были дома, Ян? – обратился Маккела к Яну и, отрезав кусок отбивной, стал энергично его пережевывать.

– Несколько лет назад. Я служил, прошел обучение в академии, получил звание инспектора.

– Так вы инспектор!

– К сожалению, меня уже лишили возможности так себя называть.

– Это из–за Гришина, – поспешно пояснила Майка.

Макелла попросил рассказать подробней и Ян пустился в доскональное описание всех событий, произошедших с ним с того момента, как стюарт предложил ему занять свободное место на «Ипсилоне–2», вместо потерянных билетов в более дешевом корабле.

– Хорошенький обмен получился, – коротко посмеявшись, заметил Маккела.

Пока Ян рассказывал о злоключениях, что ему пришлось пережить, он задавался вопросом, какая неведомая сила привела его на «Ипсилон-2», полет на котором стал для него роковым? Та ли это сила, что свела его повторно с де Сант Эдалем на Росси или какая–то другая? И можно ли Яна считать дураком, если он сумел пойти на поводу, – Ян отказывался называть это доверием, – у де Сант Эдаля, хотя и знал, что нельзя?

А впрочем, сейчас ультрофон у инспектора. И даже если этот жест был частью тайной игры Романа, у Яна теперь тоже есть преимущество.

Они закончили свой долгий завтрак и перешли в рабочую зону кабинета. Ян подошел к окну и заворожённо, пытаясь охватить взором всю раскинувшуюся перед ним картину, смотрел на планету у своих ног.

– Это никогда не надоест! – восхитился он.

– Мне нравиться ваш вкус! – произнес Маккела за спиной Яна. – Вы бывали на Земле?

– В детстве, – коротко ответил Ян, потом подумал немного, и добавил. – Не люблю землян.

– Я тоже! – подхватил Маккела. – Однако планету они отхватили самую, что ни на есть, великолепную! Я серьезно! Вы бы видели эти полыхающие пожаром закаты??! А студеные зимы?! Подумать только – вода в твердом агрегатном состояние разбросана повсюду, но это так завораживает! Поля и цветы – все создано для того, чтобы наслаждаться жизнью! Да, – заключил Маккела, – землянам очень повезло!

Хозяин разместился в анатомическом кресле на фоне умиротворяющего Ирия, восторженное выражение на его лице сменилось холодным спокойствием, и он процедил неожиданно низким голосом:

– Однако, давайте поговорим о делах. Рассказывайте, инспектор, что у вас есть.

Ян открыл парочку файлов на своем юнифоне и запустил голограмму. Документация, зависшая в воздухе, не была ясна Яну. Однако Миккеле было достаточно кинуть беглый взгляд, чтобы глаза его засверкали, наполнившись вожделением охотника, вышедшего на след своей будущей жертвы.

– Это все? – разочарованно спросил Егорий, когда демонстрация закончилась.

– Это лишь несколько фрагментов. Скажем так, демо–версия, – ответил Ян, довольный своим решением не брать на переговоры весь «товар» разом.

Маккела смерил Яна хитрым взглядом. Как–то похоже на него иногда поглядывал Роман.

Эти люди отлично умеют притворяться и разыгрывать несколько шахматных партий. А значит, сказал себе Ян, нельзя сомневаться в двуличии этого мистера затворника.

– Мне нравится ваш прагматичный подход к делу, инспектор, – Маккела широко улыбнулся, подавив в себе воспламенявшийся гнев.

– Я не инспектор, – Ян не удержался и поправил собеседника.

Маккела произносил это гордое звание с некоторым презрением, или насмешкой. Яну не понравилось, как это звучит. Другое дело, когда его так называл Роман. Из уст этого мерзавца «инспектор» звучало как похвала.

– Как вам будет угодно, – натянуто улыбнулся Маккела. – Позвольте выразить вам свою признательность и благодарность за все сведенья, что вы предоставили и готовы предоставить в дальнейшем. Однако, для того, чтобы нам с вами взяться за дело, мне необходимо получить все данные, которые у вас имеются, чтобы, после тщательного их изучения разработать стратегию и приступить к деянию, которое я бы назвал актом торжества справедливости.

Ян согласно кивнул.

– Для этого нам необходимо будет спуститься обратно, – сказал он, после чего зачем–то уточнил, – на планету.

Майка удивленно посмотрела на Яна.

– Зачем ты оставил ультрофон там? – спросила она.

Ян ничего не ответил, лишь накрыл ладонью дрожащие руки девушки. Майка смутилась.

Этот жест не ускользнул от внимания господина Маккелы и вызвал в нем глубокое чувство негодования.

– Я понял, – Маккела сощурил глаза и черными точками зрачков словно бы ощупал Яна.

Мистер Маккела уже сложил определенное мнение о своем новом знакомом и посчитал его абсолютным простаком. Ян виделся ему человеком всегда оказывающемся не в том месте и не в то время; сующим нос в чужие дела и ничего не смыслящем в той большой игре, что ведут между собой такие значимые фигуры их современности, как Вол Гришин и Егорий И. Маккела. А значит, обвести простофилю вокруг пальца не составит никакого труда. И тут этот инспектор показывает свою иную сторону!

Маккела взглянул на Майку, они кивнули друг другу, словно обменялись какой–то общей телепатической мыслью.

– Тогда отправляйтесь в свой тайник. И поторопитесь, дорогой друг. Время идет, а я не люблю ждать!

Ян поднялся и потянул Майку за собой. Девушка противилась, не желая следовать за инспектором. Она отдернула руку и невозмутимо поглядела на Яна.

– Давай ты один сходишь, – небрежно кинула Майка.

– Оставьте девушку здесь! – поддержал девушку Маккела. – Взгляните на неё. От вашей беготни бедняжка выбилась из сил. Я размещу её в моей лучшей гостевой спальне и приставлю охрану, если вы, Ян, беспокоитесь за её сохранность. Однако, заявляю вам от всего сердца, что на моей станции Майке ничто не угрожает. И уж тем более ни одна ищейка Вола Гришина не сумеет её здесь отыскать. Вы же за это беспокоитесь?

Ян неуверенно кивнул. С одной стороны он понимал, что здесь Майка и в самом деле будет недоступна для Гришина. Но и для него тоже!

– Ты же быстро вернешься! – Майка не оставляла попыток избавиться от Яна. – Я никуда не денусь. Дорогу ты уже знаешь, так что сумеешь добраться обратно. И прошу тебя, поспеши!

Ян безвольно кивнул головой. Он наклонился к девушке и коснулся губами её щеки.

Крейсер плавно отдалялся от частной станции. И с каждой минутой Ян четко осознавал, что вновь поступил неверно.

Как жаль… Как жаль! Проклятое время никогда нельзя вернуть…

## Глава 8

Малоприметный мужчина средних лет в свободном туристическом костюме неспешно вышагивал в возбужденной толпе только что прибывших отдыхающих. Он катил за собой небольшой чемодан и следовал к выходу, куда направлял его человеческий поток.

Но всё же было в этом человеке что-то неестественное, что можно было заметить лишь при более детальном и длительном рассмотрении. Взять хотя бы цвет его кожи. У всех космонавтов, рожденных или длительно прибывающих в космосе, кожа бледнеет, приобретая неестественный серый оттенок. Кожа нашего туриста лоснилась, как бывает после многих дней, проведенных на солнце.

И глаза. В них не было перевозбуждения и предвосхищения перед встречей с настоящим Раем. Глаза мужчины, идущего в толпе, были флегматичны, спокойны, и большую часть времени их взгляд был устремлен вперед, поверх толпы, и лишь изредка отклонялся слегка в сторону.

Там, в стороне, извиваясь в нервной судороге, и время от времени всплескивая руками, что свидетельствовало о каком-то тяжелом внутреннем диалоге, шел бывший инспектор. Он торопился, пытаясь обгонять медлительную толпу, часто останавливавшуюся, чтобы сфотографировать себя на фоне причудливых декораций зоны прилета.

Агент секретной службы безопасности гостинично-развлекательного комплекса «Эйри» был направлен мистером Маккелой в космопорт, чтобы встретить Яна, проследить за ним до тайника и, убедившись, что Ян извлек свой гаджет, напасть на инспектора, завладев важным артефактом. Малоприметный мужчина проследил за Яном до собора. Чтобы не вызывать подозрений, и будучи уверенным, что «рыбка попалась в сети», он задержался на улице на некоторое время. Бывший полковник разведки и мастер перевоплощения, не спеша зашел в здание, где выяснилось, что он успешно потерял свою цель. Агент метался по собору и вокруг него, как хищник, упустивший свою жертву, и отказывался принимать, что его обыграли.

Что касается самого Яна, то он вовсе и не заметил слежки за собой, будучи совершенно поглощённым решением сложившейся дилеммы. Он добрался до собора, где под высоким потолком царил бесформенный хаос.

Люди толпились группами там и сям. Их болтовня сливалась в многогранный монотонный бубнеж, который усиливался под сводчатой крышей и возвращался вниз, обрушиваясь на головы туристов мерзким эхо, из-за чего тем приходилось говорить ещё громче. Орган безмолвствовал. А жаль! Только он мог навести порядок в сложившемся балагане и приглушить бесновавшихся отдыхающих людей, заставив их закрыть рты.

В правом нефе под статуей матери с младенцем на руках, стоял высокий молодой человек и негромко повествовал своим слушателям скабрезные истории из далекого прошлого. Ян проскользнул мимо посетителей достопримечательности и подошел к своему тайнику, откуда вынул ни кем не тронутый ультрофон.

Надо было идти, но Ян остановился в толпе послушать лекцию.

– Соборы, подобные этому, служили для жертвоприношения, подношения божествам или единому богу, – говорил юноша, внимательным и серьезным взглядом черных глаз обводя публику интересующихся туристов, – чтение многовековых священных текстов, прославление людей, изображенных на портретах и именуемых святыми. В эпоху примитивизма во мраке своей неграмотности человеку только и оставалось, что уповать на милость так называемого создателя. Примитивные автомобили и техника, примитивные интересы, примитивные потребности. Примитивное существование.

– Пока единицы бились над задачами покорения космоса, – продолжал экскурсовод, – проектировали и опытным путем строили камеры для погружения человека в состояние торпора, строили межзвездные корабли, ища для них топливо, которое придаст сверхсветовое ускорение, проектировали уже созданную теорию червоточин, чтобы применять её на практике, исследовали глубины космоса через гигантские телескопы и запускали зонды к звездам и планетам, – пока эти единицы любознательных особей в прямом смысле строили будущее, основная масса человечества была поглощена библейскими россказнями о величии некоего создателя, по замыслу которого все идет так, как идет и никто и ничто этот запланированный порядок нарушить не сможет. Среди этой массы встречались даже охотники средневековой идеи о плоской планете, размещенной на спине черепахи.

Туристы громко рассмеялись. Многие сквозь смех кидались обзывательными восклицаниями и насмехались над далекими предками. Ян решил оставить эту процессию, хотя тема казалась ему интересной. Он развернулся, чтобы пойти к выходу, как вдруг оказалось, что за его спиной возвышается в своем отвратительном смокинге от «Прада» Роман де Сант Эдаль.

Ян открыл и закрыл рот, потеряв способность озвучивать собственные мысли. Впрочем, и мысли в этот момент выбились из стройного и вполне определенного ряда. Ян, действуя, скорее, инстинктивно, нежели сознательно, прижал ладонью карман джинсов, в который спрятал свой драгоценный ультрофон.

– Пойдем, – произнес Роман, улыбаясь открыто и доверительно. – За тобой хвост.

Он подхватил Яна под локоть и потащил в сторону от алтаря. Они прошмыгнули в небольшую дверь, оказавшись в округлом коридоре, скрытом за алтарем, и, пройдя по нему, покинули собор через заднюю дверь.

Они шли быстро и вскоре оказались на парковке одного из отелей. Роман продолжал настойчиво тянуть Яна за локоть, направляясь к ожидавшему их электрокэбу.

– Нет, – крикнул Ян и высвободился. – Ты снова это делаешь!

Роман в недоумении смотрел на Яна.

– Нет никакого хвоста. Ты выдумываешь правдоподобные истории, заставляя меня в них верить.

– Люди любят верить в правдоподобную чушь. Особенно в то, что невозможно проверить, никак подтвердить или опровергнуть, – усмехнулся Роман, глазами указывая на здание собора. – Лучше расскажи, во что ты вляпался?

– А ты ответь, какого черта делал с Гришиным сегодня утром? Я видел вас!

– Так же, как я видел тебя. Кто эти люди, которые связали тебя? И где девчонка?

– Она в надежном месте, – соврал Ян.

– Это что за место такое?

Ян поднял палец к небу.

– На частной станции. Её владелец – один, – Ян задумался, ища слово, каким словом описать мистера Маккелу, – в некотором роде, заинтересованный человек. Он хочет помочь мне с Гришиным.

Роман недоверчиво сощурился.

– Если это так, отчего твой голос дрогнул? – спросил он.

Ян сложил руки на груди.

– Не твое дело. Ты утратил статус человека, которому можно верить, когда вновь связался с Гришиным.

– Как его зовут? – процедил Роман сквозь зубы, подавляя свой гнев и стараясь игнорировать глупые выпады инспектора.

Де Сант Эдаль будто уже обо всем догадался и хотел лишь услышать имя, чтобы подтвердить свои опасения и начать искать выход из сложившейся ситуации. Но все же продолжал надеяться, что получив ответ, сможет спокойно выдохнуть.

– Явно он действует в своих собственных интересах, – задумчиво протянул Ян. – Однако, он считает, что есть все шансы на то, что мы сумеем обыграть Гришина.

– Имя! Назови мне имя! – прошипел Роман, сквозь плотно стиснутые зубы.

– Возможно, ты знаком с ним. Однако, твое мнение здесь не имеет значения. Всё уже решено!

– Уж не ему ли ты собрался отнести ультрофон?

– А если и так? – небрежно ответил Ян и проследил за реакцией Романа.

Де Сант Эдаль побледнел от взорвавшейся в нем ярости. Он поджал губы, раздумывая ещё какое-то время, но больше не в силах себя контролировать с силой ударил Яна по лицу кулаком.

От неожиданности Ян потерял равновесие и плашмя упал на асфальт. Держась ладонью за левую щеку, он удивленно и растерянно смотрел на Романа снизу вверх. Де Сант Эдаль поправил ворот рубашки, бабочку, провел ладонью по волосам. Все было идеально!

– Вставай, – протянул Роман руку и помог Яну подняться.

Больше не вступая в разговор, они доехали до окраины города. Здесь раскинулся небольшой квартал частного сектора. Небольшие двухэтажные домики были заселены обслуживающим Рай персоналом. Роман остановил электрокэб на парковке рядом с одним из однотипных домов, и они поднялись на второй этаж.

Ян стоял у окна и беспокойно поглядывал на улицу, сам не понимая, чего он ждет. Время от времени он касался ладонью саднившей скулы, морщась от болезненного прикосновения. Спрашивать, объясняться самому либо что-то выяснять у де Сант Эдаля совершенно не хотелось.

Роман расслабленно полулежал в мягком кресле, потягивая красное вино. Он тоже не имел желания разговаривать с мнительным инспектором. А потому пролистывал в гостиничном планшете свежие новости.

Так сложилось, что каждая третья статья в каком угодно издании упоминает имя Гришина, восторгаясь его заслугами и расхваливая за труды.

– Вот, пожалуйста! – тихо проронил Роман, далее цитируя новости. – Строительство храмов на Земле почти подходит к завершению. Меценат и главный организатор массового проекта, господин Вол Гришин, обещает яркое и пышное открытие. Церкви и соборы возводятся по фотографиям и чертежам, сохранившимся до наших дней. Тысячи жителей планеты, тысячи оставшихся в современном мире христиан с нетерпением ждут открытия, чтобы войти в церковь и ощутить присутствие Бога на Земле. Господин Гришин обещает, что часть территорий храмов будет передана некоммерческой организации «Святые истоки», которая на момент открытия церквей установит в каждой из них минимаркет христианских товаров. Вырученные с продажи средства будут передаваться в благотворительный фонд…

– Зачем ты это мне читаешь? – спросил Ян раздраженно.

– Я не врал тебе, когда рассказывал о Гришине и секте христиан. Он ведет какую–то игру… Просто я ещё не до конца понял, в чем выгода Гришина.

– Ты только что прочел об этом, – ответил Ян, будучи поневоле втянутым в диалог. – Благотворительный фонд.

– Думаешь, он принадлежит Гришину? – спросил Роман, разглядывая сквозь тонкое стекло бокала как вино переливается на свету оттенками благородного бордового оттенка.

– Наверняка даже в названии присутствует чье–то имя, – предположил Ян.

– «Святая Матерь», – зачитал Роман с планшета, – фонд помощи детям–сиротам.

– Мм… – Ян призадумался и снова коснулся ладонью больной щеки. – Может, в память о своей умершей жене. Майка что–то рассказывала об этом. К слову сказать, благотворительные организации, которые занимаются общественно-полезной деятельностью, освобождается от всех видов налогообложения.

Роман вскинул брови от удивления.

– Это многое объясняет… – протянул он и вернулся к чтению.

Короткая беседа развеяла тяжелую атмосферу обоюдной неприязни и злости. Ян потеплел к своему напарнику и даже попытался воспользоваться его присутствием в свою пользу.

– Что тебе известно о Егории И. Маккеле?

– Значит, теперь ты хочешь обсудить степень своего опрометчивого поступка? – лениво спросил Роман.

– Тебе трудно доверять. Что я должен был думать, если ты так и не пришел на встречу? И потом, когда я тебя увидел с Гришиным, точно для себя решил, больше с тобой не связываться. Признаться, я и сейчас не понимаю, что делаю здесь и почему слушаюсь тебя?!

– Потому что сам ты отлично умеешь впутываться во всевозможные истории. Но совершенно не умеешь с ними справляться.

– Верно. Взять хотя бы историю на «Ипсилоне–2».

Роман хмыкнул и встревоженно взглянул на Яна. Он секунду колебался, раздумывая над чем–то, однако, по всей видимости, засомневавшись, отбросил свою мысль прочь.

– Скорее всего, Маккеле уже доложили, что цель исчезла из поля наблюдения, – рассуждал Роман, потягивая терпкое вино. – А значит, твоя девчонка в опасности. Может, её уже не удастся спасти… А жаль. Она бы нам пригодилась. Хотя бы для того, чтобы позлить Гришина.

– Он держал Майку взаперти. Чем его разозлит похищение?

– На самом деле, Гришин очень сентиментален. Или всему причина возраст. Старик любил мать девчонки, и в память о ней как мог заботился о Майке. Она жива лишь благодаря бесконечной любви Гришина к покойной жене. Только и всего.

– Зачем ты помог мне её вызволить?

– Ты неверно ставишь вопрос. Зачем я позволил тебе помочь мне вытащить девчонку из заточения?

– Вот как… – хотя Ян каждую минуту готовил себя к любой неожиданности со стороны Романа, но неприятное удивление кольнуло его сердце. – Так зачем? – спросил он несколько натянуто, вновь похолодев.

– Хотел позлить старика. Демонстрация власти. К тому же, я надеялся, что ей может быть хоть что–то известно. Но ты, инспектор, как всегда поступил, не обдумав последствий, и бросил нашу разменную монету в лапы этого хищника. Маккела это второй Гришин, только ещё более безжалостен. Правда, до крайности труслив. Потому почти не покидает своей станции. Но очень безжалостен из-за своей беспринципности.

– Что он сделает с Майкой? – спросил Ян, забеспокоившись.

Он обернулся и подошел к креслу, в котором меланхолично утопал Роман.

В повисшей тишине раздавшийся звонок юнифона показался громким, надрывным и угрожающе пронзительным. Роман в недоумении и возмущении смотрел на инспектора. Каким дураком надо быть, говорил его взгляд, чтобы не выключить устройство связи, по которому можно легко отследить местоположение.

Ян проигнорировал молчаливое возмущение напарника и принял видео–вызов.

– Дорогой друг! – радостно прокричало лицо Маккелы, повисшее в воздухе полупрозрачной голограммой. – Что же случилось у тебя? Мы ждем тебя! Возможно, ты решил, что сумеешь меня обхитрить?!

– А в этом есть необходимость? – спросил Ян. – Где Майка?

– Не так быстро, марсианин! Кто этот человек с тобой? Дай угадаю! Это правая рука Гришина. Я понятия не имею зачем тебе понадобилось с ним встречаться. Но знаешь что… – полупрозрачное лицо Маккелы злобно улыбнулось, – на случай, если вы оба задумали нечто непотребное, я уже отправил по вашему следу Клару. Она превосходная охотница! Можете уже начинать прощаться друг с другом и этим чудесным миром.

– Покажи мне Майку.

– Да пожалуйста!

Изображение задрожало и потемнело. Затем объектив навел резкость на другой объект и голограмма вновь засветилась. Майка сидела на стуле, связанная, с кляпом во рту и испуганно заглядывала в объектив.

– Мерзавец! – крикнул Ян.

Изображение снова вздрогнуло и в кадр вернулось самоуверенное лицо Маккелы.

– В общем, марсианин, либо ты принесешь мне то, что обещал, и твоя девчонка не пострадает. Либо Клара доберется до вас и заберет то, что я хочу, из ваших коченеющих рук.

– Ладно, – ответил Ян. – Только пообещай, что с Майкой ничего не случится.

– Не в моих правилах издеваться и причинять боль юным особам. Но в данной ситуации все зависит только от тебя, марсианин.

Голограмма погасла. Ян, замерев, продолжал глядеть куда–то сквозь пространство.

– Почему он называет тебя марсианином? – вдруг спросил Роман.

– Я там родился, – отстраненно ответил Ян.

Он никак не мог взять в толк, как всё дошло до этого? Пятью часами ранее инспектор обнимал спящую Майку под крышей собора. А сейчас её жизни угрожает очередной психопат.

Минуточку! До этого утра Ян и понятия не имел об этом ненормальном мистере Маккеле. И идти к нему не было его идеей. Он лишь доверился Майке! Она предложила обратиться за помощью к человеку, которому доверяла. Будто девушка не предполагала, что подобная ситуация может произойти. Возможно, она оказалась в опасности, потому что хотела помочь Яну.

Ян нахмурился. Мысли крутились в голове хаотично. Он перебирал всевозможные комбинации ответов на свои вопросы, но все казались нереалистичными, не правдоподобными. Внезапно всплыл вопрос первопричинности всего. Что за неведомая сила отправила молодого инспектора на «Ипсилон–2»?

– Я не знал, что ты родом с Марса, – вдруг протянул Роман, словно это имело значение в текущую минуту.

Он потянулся в кресле и вернулся к чтению новостей. Бледное, безэмоциональное лицо следило холодными глазами по экрану планшета. Казалось, де Сант Эдалю было совершенно все равно.

Безразличие вынужденного напарника мгновенно приободрило Яна, развеяв его неуместно затянувшуюся растерянность. Он подошел ближе к креслу, нависая над Романом, стараясь сделать свой взгляд максимально выразительным.

– Так и будешь сидеть? – злобно спросил Ян.

– А что необходимо делать? – Роман даже не поднял глаз.

– Как минимум бежать отсюда. Думаю, Маккела уже отследил местоположение моего юнифона.

– И что?

– Ты слышал его. Он готов убить нас.

– Я здесь не при чем. Он говорил о тебе. Это вообще только ваше дело. Ты ему что–то пообещал, и теперь, поскольку не сможешь сдержать обещания, он убьет тебя.

– Почему это не смогу?

– Потому что ультрофон у меня, и, пожалуй, ты прав. Мне пора, – Роман отбросил планшет, поднялся, поправив пиджак, и направился к двери.

Ян растерянно глядел на него пару секунд. Он ощупал внутренний карман. Пусто.

Мерзавец! Он как–то вынул ультрофон из кармана, так что Ян и не заметил этого!

Бывший инспектор, рассвирепев, с пронзительным воплем набросился на де Сант Эдаля, оттащив того от двери. Повалив Романа на пол, Ян навалился сверху и, размахивая кулаками, осыпал лицо первого безжалостными ударами.

Роман терпел, глядя на инспектора сквозь пелену крови, застилавшую ему глаза. Он стоически переносил побои инспектора, даже немного посмеиваясь, чем только злил соперника.

Когда же Ян выбился из сил, де Сант Эдаль вскочил и, завладев ситуацией, схватил инспектора за горло и принялся душить.

– Тебе так просто меня не одолеть, – прохрипел Ян.

Он нащупал на полу опрокинутый планшет и со всей силы врезал им Роману по голове, хорошенько того оглушив. Ян вылез из–под обмякшего тела и поднялся на ноги.

– Давай! Вставай! Я ещё не закончил.

Роман вытер кровь с лица рукавом своего «Прада» и, пошатываясь, встал на четвереньки. Он ввел Яна в заблуждение, показав себя более слабым, чем было на самом деле. И когда Ян потерял бдительность, де Сант Эдаль напал на него.

Они рухнули на диван, вцепившись друг другу в глотки. Они кряхтели и громко сопели, сопротивляясь, морщась от боли, но не ослабляя хватки.

В какой–то момент Роман прыснул и почти отпустил Ян. Залитое кровью лицо, осклабившееся в кривой улыбке, выглядело устрашающе, а потому Яну сперва показалось, что соперника хватил удар.

Когда же Ян понял, что подлец надрывается от давящего его смеха, тоже не сдержался и расхохотался.

– Ты бы видел себя… – просипел сквозь смех Роман. – Ты просто…

– А сам–то не лучше, – заливаясь смехом, кивал Ян.

Он пытался остановить кровь из носа, зажав ноздри и запрокинув голову.

– Как представлю, – смеялся Роман, – как это выглядело со стороны…

– Мне больно смеяться, – сквозь кашель прохрипел Ян.

Они помогли друг другу подняться, все ещё немного посмеиваясь. Умылись. Ян нашел в аптечке мазь и пластырь и помог Роману обработать раны на лице.

– Ты порвал мой пиджак, – недовольно констатировал Роман, сняв свой «прада». – Черт побери! Это был мой любимый.

– Когда все кончится, я подарю тебе новый.

Роман скомкал пиджак и кинул в угол.

– В этом нет необходимости, – ответил он и вынул из шкафа новый костюм, на вид точно такой же, как прежний.

Ян хотел выразить свое возмущение, но не мог отыскать нужных, наиболее точных и в особенности корректных слов, так что он просто смотрел на Романа протяжным и выразительным взглядом, надеясь, что его глаза сумеют все объяснить и без слов.

– Что? – спросил Роман, усмехаясь. – Тебе бы тоже переодеться. Выглядишь как мясник.

– Так это твой дом?

– Не совсем, – Роман оценивающе посмотрел на инспектора после чего вынул из шкафа синий костюм и белую рубашку. – Это должно подойти.

Ян удивился, но поблагодарил де Сант Эдаля.

– Пустяки. Кроме того костюм дешевый. Без имени. Совсем не жалко.

– Ты давно подготовился к нашему прибытию сюда?

– Как видишь. Даже захватил это, – Роман ткнул пальцем в пиджак, идеально севший на плечи инспектора. – знал, что придется тебя выручать. Как и всегда.

Они взяли электрокэб и отправились в космопорт.

– Майка рассказала мне кое–что. О тебе. И о Гришине, – произнес Ян не решительно, как бы закидывая удочку, чтобы начать серьезный разговор.

– Любопытно услышать.

– Гришин считает тебя своим сыном.

– С чего она так решила?

– Не могу знать. Но это правда?

Роман медлил с ответом. Он смотрел на дорогу пустым взглядом. По встречной полосе проносились другие кэбы. Люди в них выглядели одухотворенными. Их лица полыхали в предвкушении разврата и наслаждений. Они мчались из космопорта на побережье, чтобы увидеть океан, увидеть Рай, увидеть Землю Обетованную.

– Есть такая вероятность, – неохотно выговорил Роман, – но я никогда не хотел знать наверняка.

– Почему?

– Мне это не интересно. Мы будем вызволять твою подружку или трепаться по душам?

Ян рассматривал профиль Романа, сосредоточенного на вождении. Лицо в синяках и ссадинах по–прежнему сохраняло утонченность, надменность. Ян будто ощущал хребтом, что де Сант Эдаль насмехается над ним, издевается.

– Как это происходит? – спросил Ян.

– Что?

– Я тебя ненавижу! – воскликнул инспектор.

– Твое право, – усмехнулся Роман.

– Я тебя ненавижу, не доверяю тебе, жду, что ты обманешь. И, в общем, так и бывает. Но все равно я оказываюсь у тебя на поводу.

– Ты сейчас как девчонка, которая выясняет отношения со своим равнодушным парнем. Это мерзко. Остановись.

– Я просто хочу понять, действительно ли мы по одну сторону? Или мне продолжать готовится к тому, что ты меня подставишь?

– Если я скажу, все будет определенно. А как же удовольствие от внезапности? Жизнь – это коробка конфет! Никогда не знаешь, с каким вкусом будет следующая. Если я дам тебе ответ, это станет обещанием. И если что–то пойдет не так, ты будешь считать, что я предал тебя, потому что не сдержал слова.

– Мерзавец, – рассмеялся Ян. – Теперь я и впрямь ощущаю себя девчонкой с лапшой на ушах. Много слов и ничего существенного.

Они посмеялись. Широкая магистраль пронизывала горизонт иглой. Лада клонилась к закату, на северо–востоке на небосвод взбирался Стрибог стареющим месяцем. Ветер с океана усиливался, принося прохладу.

Роман, вновь терзаемый сомнениями, но из лучших побуждений, вынул ультрофон из внутреннего кармана и протянул Яну.

– Теперь ты просто отдаешь его мне?

Де Сант Эдаль на секунду закрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Я не хочу, – тихо изрек он, – повторения этой глупой истории. Это, – Роман поднял руку с ульрофоном вверх, демонстрируя важность объекта, – не разменная монета. Это работа, тянувшаяся долгие годы. Я еще раз попытаюсь доверить его тебе. Может, в этот раз до тебя дойдет?!

Не дожидаясь, пока Ян протянет руку, Роман бросил гаджет инспектору на колени.

Какой странный способ выразить свое доверие. Ян был обескуражен и польщен. Эти нелепые сомнения и подозрения, которые он выстроил в гигантскую стену, защищаясь от Романа, развеялись в один миг.

Какое–то время ехали молча. Тихое жужжание электродвигателя наполняло пустоту. Ян крутил в голове то одну, то другую мысль. Хоровод без начала и без конца.

– Почему ты вообще работал с Гришиным? – нарушил молчание Ян.

– Я раздобыл кое–какой информации, – не задумываясь, ответил Роман.

– Врешь. Опять, – вздохнул Ян.

– Скажи, инспектор, у тебя еще остались связи с твоей бывшей службой? – вдруг спросил де Сант Эдаль.

– В Комитете? А зачем?

– Я был на осмиевом заводе, где узнал кое–что важное. Думаю, есть отличный способ справиться с Гришиным. Нам нужно вызвать независимого следователя или ещё кого из Комитета. Лучше, чтоб это был человек с высоким званием и опытом. Молодчик может не понять то, с чем тут надо работать.

– Как минимум один человек, которому можно доверять, есть. Не представляю, как его можно найти. Однако я удивлен! – воскликнул Ян. – Насколько я помню, ты не хотел передавать Гришина в руки Фемиды. Что изменилось?

– Ты, инспектор, подсказал мне мою ошибку.

– Каким образом?

– Я понял, что если просто выведу Гришина с арены политических бизнес–игр, его место может занять Маккела, или любой другой такой же человек. А мне принципиально не хочется этого допустить.

– Мне приятно, что я сумел тебе помочь принять верное решение, – горделиво произнес Ян.

– Не задавайся. В категории глупых поступков ты все ещё лидируешь. Как вообще ты оказался на станции Маккелы?

– И это меня тревожит больше всего! О нем мне рассказала Майка. Она же и настояла на том, чтобы я доверился Маккеле. Убедила меня, что он обязательно поможет. Почти гарантировала, что человек этот порядочный. Потом Майка сама предложила остаться и подождать меня на станции. И вдруг она оказалась его пленницей.

Роман с силой сжал руль и вкрадчиво произнес:

– Значит, я в последний раз помогаю тебе украсть девчонку. Этому трусливому подонку я ничего отдавать не собираюсь. Так что постарайся донести до него мысль, что он ничего не получит. Ни ультрофон, ни власть над Гришиным, ни его место.

Ян тяжело вздохнул. Он с тоской вспомнил проведённую ночь с Майкой, полную безопасной безмятежности. Зачем только он послушал её, но не послушал Романа?

Зачем вообще он все это делает? Зачем?

Мысли неотвратимо унеслись в прошлое, к началу всех событий, перевернувших жизнь Яна. Все пошло как–то не так. Всё с самой посадки на «Ипсилон–2». Или даже в тот момент, когда стюарт известил молодого инспектора, что его место на корабле было занято другим человеком.

С того дня события и обстоятельства наваливаются на Яна и довлеют над ним. А он словно и не причастен к ним. Будто кто–то невидимый решает, что будет с Яном дальше. И какое бы решение или выбор инспектор не сделает, события переворачиваются с ног на голову, и Ян снова оказывается ни с чем, один в пустоте…

Ян озвучил Роману свои соображения и безответные вопросы.

Роман усмехнулся  и с удивлением и восхищением посмотрел на Яна.

– А ты хорош, инспектор. От этого никуда не деться, – произнёс де Сант Эдаль, и быстро продолжил, пока Ян не начал задавать вопросов. – Ты всё точно понял. И будь у тебя не такое хаотичное мышление, ты бы сел спокойно и во всем разобрался сам. Но я тебе, так уж и быть, помогу немного. История на Ипсилоне не произошла случайно, сама по себе. Просто в определенный момент все пошло не так. Ты верно все понял на «Ипсилоне-2», когда почти прижал нас к стенке. Купить честно окаменелости с Ониса мне не позволяли. Украсть их из лаборатории на Альфе Центавры  невозможно. Я спланировал кражу, о которой никто не должен был догадаться. Мне нужно было подставное лицо, на которое падут все подозрения. А что может быть подозрительнее для следствия, чем человек, попавший на рейс по причине якобы возникшей ошибки чуть ли не в последний момент?

– То есть, мое место на дешевом корабле было отдано кому–то преднамеренно?

– Сложнее было только внести корректировки в маршрут Ипсилона, чтобы он сделал остановку на Витязе ради одного пассажира. Но с этим я справился заблаговременно, так что в общей картине эта странность, можно сказать, не выделялась. Дальше все было просто идеально. Сначала ты напился сам и вёл себя запоминающимся образом. Мой сопроводитель груза завёл с тобой дружбу, опоил и тоскал тебя повсюду, чтобы как можно больше людей запомнило  вас вместе.

– Смерть Навацки была запланирована?

– О да! Он должен был украсть груз из контейнера лаборатории, спрятать его в контейнере «Мун Ривер», и во всем этом ты должен был ему помочь.

– Насколько я могу судить, пьяные люди не лучшие помощники.

– Пьяные да, а вот находящиеся под воздействием некого препарата, отлично выполняют все поручения. Я же сказал, Навацки опоил тебя.

– Просто не уточнил, чем именно.

– После того как дело должно было быть сделано, в игру вступал я. Требовалось убить Навацки, и чтобы все обвинения пали на тебя. Потом бы последовало разбирательство, откуда ты вообще взялся и прочее. Так вся эта ерунда отвлекла бы всеобщее внимание от факта кражи ценного груза.

– Но все пошло не так.

Роман согласно кивнул. Он помолчал какое–то время, напряжённо размышляя о чём–то.

– Может, Навацки что–то понял. Может, просто хотел получить большой куш. Я не знаю точно. В назначенное время я пришел к контейнеру «Мун Ривер» проверить все. Навацки наставил на меня пушку. Стал говорить о каком–то выгодном предложении. Я вынул капсулу с опытным образцом окаменелости. Знаешь, инспектор, даже крошечный осколок излучает огромную порцию яда. Я бросил ампулу и убежал. Я слышал, как ублюдок корчиться в предсмертных потугах.

– Можно сказать, что дело было сделано.

– Нет. Навацки должен был быть обнаружен мертвым в своей каюте. Но никак не в хранилище. Ко всему прочему он успел изменить код на замке контейнера «Мун Ривер». Сколько я не пытался, дверь не запиралась. Я понял, что скоро обнаружат вскрытие перевозимого груза и начнется расследование. Особенно, когда тело будет найдено. Прятать его не было никакого смысла. Все что оставалось, пустить события на самотек и посмотреть, к чему все придет. В общем–то, получилось неплохо.

– А куда люди Гришина унесли украденные ящики с окаменелостями? – спросил Ян.

– Вот тут сработал мой прагматизм. Когда мы грузились на «Ипсилон–2», я заказал место для еще одного наемного контейнера никому не известной маленькой фирмы. Дальше события сложились так, что ты все же сыграл свою роль. Хоть и немного другую.

– Вместо обвиняемого в убийстве я стал, вроде как, расследовать убийство, – Ян нахмурил брови. – То есть, при любом раскладе я получаюсь вашим с Гришиным подельником?

– Не льсти себе. Если б капитан Старобогатов тебе поверил, все было бы кончено. Но он не так хорош, как ты. Не столь смекалистый. И этот мелочный страх остаться без пенсии, если на закрытом заседании комитета по расследованию происшествия во время рабочего рейса лайнера, окажется, что капитан действовал не по уставу, своевольничал и способствовал тому, что высокопоставленное лицо было невинно обвинено.

– Я так и думал. Пенсия это все о чем думал Старобогатов тогда.

– Плюс ко всему, мне удалось стереть наше пребывание на Ипсилоне. Мало ли что люди видели. Свидетелям, как правило, не очень то и доверяют. Электронная регистрация – вот что надежно! – Роман ехидно хохотнул.

В голове Яна роилось ещё множество вопросов, но уже не хотелось говорить или слышать что–то. Слова Романа должны были, вероятно, возмутить или разозлить, но Ян лишь с облегчением вздохнул. Более двух лет Ян тревожился, ища ответа на самый главный вопрос, ища причину, раз за разом прокручивая в памяти злосчастные события. Почему с ним произошло то, чего он никак не ожидал? И кто всему виной?

И, наконец, смилостивившаяся Вселенная, в лице Романа де Сант Эдаля, дала свой ответ, прекратив душевные терзания. Ян был всего лишь пешкой. Случайным именем в списке пассажиров, на которое указал перст судьбы. Опять же в лице непревзойденного мошенника и манипулятора Романа де Сант Эдаля.

Широкополосная магистраль уносилась вдаль. Далеко на горизонте, озаренные косыми лучами сиреневого оттенка клонившейся к закату Лады, возникли высокие башни космопорта. В стороне от них вверх вздымался высокоскоростной транспортный лифт, протянутый прямо до орбитальной пересадочной платформы.

Роман бросил кэб неподалеку от зоны посадки на лифт. Друзья отправились на взлетную площадку, откуда по регламентированному расписанию каждые полчаса курсировали кабины прямо на станцию.

Толпа хаотично сновала в разные стороны. Роман и Ян ловко огибали неспешных фланирующих туристов, прибывших на Ирий.

Совершенно неожиданно из толпы вынырнуло злое лицо Бореаса. Одним ловким скачком он приблизился к Роману и Яну. Врезав одному и второму, он подхватил обоих под руки и потащил в свой кэб.

## Глава 9

Вол Гришин вальяжной походкой, чуть прихрамывая, прошел через холл своего отеля, где служащие с трепетом и нездоровым придыханием склоняли головы и шептали учтивые приветствия. Гришин взмыл на скоростном лифте в свои апартаменты. Настроение как никогда было великолепным. Снова вернулись идеи о собственном винограднике. Гришин уже фантазировал с каким удовольствием будет прохаживаться по плантациям, окутанным ароматом спелых ягод; станет любоваться пышногрудыми сборщицами винограда, заигрывать с ними…

Делиан ожидал своего начальника, в ужасе переминаясь с ноги на ногу. Когда Гришин вошел в кабинет, секретарь был готов поклясться, что слышал пение. Или скорее хриплое мурлыканье довольного старого кота.

Влажный дрожащий взгляд Делиана дал понять Гришину, что хороших новостей на сегодня больше не будет.

– Делиан, – холодно произнес Гришин, усаживаясь в свое кресло, – узнайте, можно ли раздуть шумиху в СМИ и убедить жителей обитаемой Вселенной в острой необходимости в натуральных алмазах? И найдите научные статьи о  пользе природного минерала. Я хочу знать, на что Эдаль хочет меня толкнуть. И ещё кофе.

– Да, сэр, – кивнул секретарь и несмело покашлял.

Гришин взглянул на помощника вопросительным взглядом снизу вверх. Раздражение в нем закипало.

Как все же осточертели эти безынициативные, никчемные, нерешительные подчиненные! Это даже не человек. Это водоросль! Вялый и податливый. Если Гришин начнет втыкать в него нож, тот даже не попытается увернуться!

Гришин поджал губы. М–да… не хватает… в его работе ему катастрофически не достает человека, или людей, которые могли бы уметь стоять на своем, умели бы говорить «нет». Очень сложно быть на высоте, когда тебя окружает стайка безмозглых рыбешек…

– Говори, – потребовал Гришин, пронзительным взглядом испепеляя секретаря.

– Есть донесение, сэр, – прошептал Делиан.

Гришин молчал. Глаза его, сузившись в острые щелки, продолжали вопрошать.

– Майка, сэр. Она сбежала. Кто–то ей помог.

Гришин сжал кулаки. Выдохнув, он тихо произнёс:

– Позовите ко мне Бореаса, немедленно! И кофе.

Побледневший Делиан, поклонившись, вышел.

Утро нового дня вернуло пляжи к жизни. Выспавшиеся туристы с новой силой резвились на берегу. Гришин смаковал терпкий напиток, слегка обжигавший язык, и вглядывался в далекий горизонт, стоя у высоких окон. Роскошь! Ему доступна вся роскошь Вселенной! Но он не может спокойно насладиться утренним кофе, потому что приходиться решать проблемы, сознанные его подчиненными, в обязанности которых входит решение проблем. Как это иронично.

В дверь постучали, и в кабинет вошёл Бореас. Вопреки своей молчаливой натуре, он с порога начал оправдываться и заверять босса, что уже занимается поисками тех двоих, что провели его.

– Я запомнил их, сэр, и уверяю, что приложу все свои усилия.

– Тебе всего–то надо было следить, чтобы никто не вошёл и никто не вышел. Уверен, что сможешь справиться с поиском и поимкой беглянки?

Не услышав сарказма, Бореас твёрдо ответил:

– Да, сэр.

Гришин, опираясь на трость, подошёл ближе к Бореасу и протянул ему чашку с остатками кофе на блюдце из тонкого и изящного фарфора.

– Осторожно, не разбей! Она мне дорога, как память.

Гришин бегло взглянул на Бореаса равнодушным взглядом. Внезапно, в глазах его зародилось не свойственное его характеру тепло.

– Я понимаю, – протянул Гришин вкрадчивым тоном чуткого отца, – тебе будет нелегко. Но я готов тебе помочь! Оказать тебе поддержку и, может быть, дополнительную мотивацию.

Гришин выхватил из–за пояса пистолет и, почти не прицеливаясь, всадил Бореасу пулю в бедро.

Тот беззвучно опустился на колени, при этом продолжая держать блюдце с чашкой на вытянутой руке.

Гришин заворожённо глядел на брызги крови, разлетевшиеся на позолоченном мраморном полу. Он спрятал пистолет, забрал чашку с кофе из трясущейся руки Бореаса и отвернулся к окну.

– Можешь идти. И без девчонки не возвращайся! – тихо, но твердо приказал Гришин.

Бореас ушёл, хромая и прижимая ранение рукой.

Испуганный гулким грохотом выстрела Делиан заглянул в кабинет. Увидев лужицу крови, он побледнел.

– Я распоряжусь, чтобы здесь все убрали, – прошептал он. – Вам что-нибудь нужно?

– Только чтобы все выполняли работу, за которую я им плачу. Вызови ко мне Де Сант Эдаля. Может, хотя бы он справится?!.

Гришин вышел на террасу. Горячие лучи Лады приятно согревали кожу. Далеко внизу, на вытянутом пляже, уходящем на западе до горизонта, резвились многочисленные отдыхающие.

Извечная мечта человека о круглосуточном веселье, о нескончаемом дне и о долгой предолгой ночи, наконец, была осуществлена.  Пилоты, астрорабочие, служащие, механики, бизнесмены, студенты, доктора, инженеры, учёные, учителя и профессора, все они долгие годы трудились ради одной только цели – побывать на Ирии – Земле обетованной, Прижизненном Раю.

Гришин пренебрежительно поморщился, глядя, как полуголые, нетрезвые люди шуршат бесцельной болтовней и потрескивают острыми взрывами хохота.

Безынициативные животные!

Они позволяют зарабатывать на своих слабостях и будто не догадываются об этом. А есть те, кто все понимают, но и они оказываются падкими на яркие рекламы и обещания высоких скидок. Тогда они ещё и тупые. Тяжёлый труд привёл человечество к высокоразвитой цивилизации. Далёкие предки жили с мечтой, что дети их детей будут жить, не работая и при этом все иметь. Сменились тысячи поколений, и люди теперь не выполняют никакой тяжёлой работы. Сложные расчеты выполняют машины. Тяжёлым трудом, горной промышленностью, строительством, сельским хозяйством – всем занимаются машины. Человечество превратилось общество диктаторов, задающих цель и отдающих приказы тысячам машин. В сравнении с прародителями они и в самом деле ничего не делают. И при этом имеют все.

Но по–прежнему несчастны.

Человеку непременно нужно получать больше, чем у него есть. Хочется иметь то, что есть у других. Всегда хочется большего. Неоправданная потребность быть  как все, но только чуточку лучше.

И пока одни ищут способ получить желаемое, другие совершают сделки и получают баснословные прибыли.

Последние несколько столетий цивилизация переживала скачки прогресса. Первый выход человека в космос, беспроводная связь, гигантский орбитальный телескоп, роботизированные экспедиции за край солнечной системы, двигатели на антиматерии, камеры торпора для длительных перелетов и последующая их модификация Save 2.0, пушки для бурения гравитационных колодцев в материи Вселенной, так называемый мост Эйнштейна–Подольского и многое другое… А сколько всего создано было для облегчения жизни человека. Пока одни стремились покорить самые отдаленные участки космоса, другие, не желая покидать своих квартир, приспособились к круглосуточной доставке продуктов и товаров на дом. Электропылесосы превратились в умные машины, которые подчищают за человеком, сортируют и перерабатывают мусор. Человек обленился настолько, что даже грязную посуду в посудомоечную машину складывает специальный робот, при помощи руки–щупа, каким в давние времена оборудовали первые исследовательские марсоходы. Умный кухонный компьютер заказывает продукты, основываясь на предпочтениях своего владельца, и готовит ужин к его возвращению. Этот же компьютер следит за здоровьем человека и мягко намекает тому время от времени о необходимости посещения спортзала. Умный развлекательный компьютер предлагает человеку виртуальные игры–стратегии, выживание в условиях зомби–апокалипсиса, гонки на космических спорткарах по кольцам Сатурна, виртуальные прогулки в открытый космос, порно–приключения (только по достижении шестнадцати лет, разумеется!). И всё это не выходя из своего дома – тонкостенной коробки, крохотной ячейки в гигантском муравейнике гигаполиса. Онлайн–офисы позволяют человеку выполнять работу, не выходя из дома. Вот оно – Будущее!

Лада не спеша катилась по небосводу. Лучи её света, преломляясь в атмосфере, придавали городу бело-розовый оттенок. Следом за Ладой по небу ползла Заря, на некотором расстоянии от своей старшей сестры. Лучи её холодного голубого света пронизывали толстый слой воздуха, разбавляя розовое сияние Лады и окрашивая атмосферу тонкой лиловой краской.

Тихо вошел Делиан, толкая перед собой тележку с семью блюдами. Гришин взглядом указал на террасу, и Делиан сервировал стол под раскидистым зонтом у края террасы. Гришин быстро разделался с ранним ужин и заказал секретарю двойную порцию кофе.

Гришин подумал о том, что стоит выкупить кофейные плантации у этого самовлюбленного кофейного барона. Дополнительная прибыль никогда не помешает. А если барон откажется продавать, можно будет заявить в Комитет о сокрытии доходов. Или, что барон спонсирует террористические организации.

Гришин рассмеялся в голос.

Это отличная идея! Следствие ничего не докажет, но бизнес кофейного барона будет опорочен. Продажи упадут, снизиться рентабельность. Он разорится и отдаст дело за гроши.

Гришин снова рассмеялся, громко и раскатисто, чем спугнул двух причудливых птичек, отдыхающих на парапете.

Пляж кишел ленивыми туристами и сообразительными торгашами, которые продавали отдыхающим бестолковые сувениры чуть ли не втридорога. Все же люди на отдыхе становятся беспросветно глупыми.

Человек десятки столетий искал смысл жизни, причину по которой зародилась жизнь, цель, ради которой стоит продлевать эту жизнь. Столько вопросов было задано. Столько ответов было к ним подобрано. Но все сошлись на том, что пустая жизнь ради удовольствия это то, что нужно. Технический прогресс улучшил и упростил условия жизни. И как бы не был прекрасен этот мир, этот же прогресс привел к интеллектуальному регрессу человечества. Человек больше не тревожиться о том, что ему нужно выживать, защищаться, искать еду или самку для спаривания. Все есть в сети, все можно заказать онлайн с доставкой. Теперь вся цель существования среднестатистического жителя Вселенной сводиться к тому, чтобы приобрести новый гаджет или новую пару туфель и выложить фотографию с покупкой в приложение, где его почитатели со всех уголков заселенного космоса смогут оценить снимок. Это их способ самореализации. Это их следование моде. Этим людям нужно только чтоб публика любила их и восторгалась. Одобрение является стимулом продолжать жить, продолжать дышать, продолжать выкладывать бессмысленные хвастливые фотографии частей тела, обнаженных или же прикрытых модными луками. Не поделиться с сообществом единомышленников сообщением о новом приобретении приравнивается к отсутствию обновки. Как можно посещать кафе или закупаться в модных магазинчиках, если толпа глупцов не наблюдает за твоими действиями в онлайн–трансляции?

Большая часть туристов, резвящихся сейчас на берегу, каждую минут делает тысячи снимков и публикует их в соцсетях на радость и зависть всем своим подписчикам. Это дополнительный способ получения порции эндорфинов и дофаминов – осознавать, что чужие люди восхищаются тобой.

Безынициативное общество потребителей…

Размышления Гришина прервал мягкий шаг Делиана. Секретарь несмело выплыл на террасу и встал позади руководителя, искоса поглядывая на его надменный профиль. По тому, как несмело держал себя Делиан, Гришин понял, что новость плохая.

– Говори, – настойчиво произнёс Гришин.

– Господина де Сант Эдаля в отеле по указанному адресу не зарегистрировано. Я позволил себе сделать запрос на расширенный поиск. Результата нет. Я могу поискать его по камерам слежения. Если он ещё на планете, смогу отыскать.

– Оставьте это, – подавленно произнёс Гришин и махнул рукой, чтобы секретарь оставил его.

Гришин расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Она, казалось, сдавливала и мешала дышать, причиняя боль. Но даже третья расстегнутая пуговица не ослабила сковавшую грудь боль.

Гришин терпеть не мог минуты душевной слабости, на подобие той, что размягчала теперь его закаленный характер. Чувства растерянности, разочарования, обиды и обманутого доверия горели в его сердце, причиняя боль.

Нет, говорил он себе, нет! Это все для слабаков! Для тех, кто не умеет быть решительным, не умеет быть смелым, не умеет быть твердым.

Вол Гришин всегда был бесчувственным, безжалостным, бессердечным тираном. И когда возникает проблема, он решает ее.

Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, с силой сжал кулаки и вернулся за свой рабочий стол. Чтобы Роман не задумал, Гришин больше не поверит ему. И в следующий раз так просто не отпустит. Он намеревался вызвать к себе полковника и железным тоном, не терпящим возражений, приказать тому достать Романа из–под земли. Но его остановил возникший внезапно секретарь.

Гришина ожидали гости.

Через несколько минут в кабинет вошёл Бореас, прихрамывая уже меньше, чем несколькими часами ранее.  Он глядел прямо перед собой, не то наслаждаясь собственной гордостью,  не то ожидая услышать похвалу от босса.

Из–за широкой спины Бореаса показались двое со связанными руками и с синяками и ссадинами на лицах. Некоторые раны были заклеены пластырем. Значит, это не дело рук Бореаса. Это показалось Гришину странным.

Встретившись взглядом с глазами Романа, Гришин силился скрыть свои эмоции и старался хмурить брови, решив, что это будет лучшей маской. Ему всегда удавалось запугать собеседника особым положением бровей на лице. В момент, когда они стремились столкнуться, вокруг глаз собирался грозный ореол из морщин, что предавало взгляду особое выражение устрашения.

Бореас толкнул пленников на диван в дальнем углу кабинета.

– Как тебе удалось? – спросил Гришин, когда Бореас, гордо вышагивая, подошел к нему.

– Я профессионал, сэр, – прошептал тот.

Гришин глядел недоверчиво. Его взгляд продолжал вопрошать.

– Внутренняя разведка, сэр, – нехотя пояснил Бореас. – В донесении говорилось, что на камерах космопорта засветилась цель в сопровождении вон того, – Бореас указал на Романа. – Я поспешил их перехватить. Эти двое были мною задержаны в секторе чартерных лифтов. Объекта с ними не было.

Гришин сделал знак рукой, и Бореас ушел.

Вол протяжным взглядом обвел своих пленников.

– Что с лицом? – зачем–то спросил Гришин.

Он налил себе виски и, опираясь на тяжелую трость, подошел к своим пленникам.

– Легкое недопонимание, – улыбнулся Роман.

Гришин медленно вернулся за стол. Молчание нагнетало.

– Я знаю, где она, – произнес Роман, продолжая лучезарно улыбаться.

– Ещё бы тебе не знать, ведь именно ты её похитил! – Гришин стукнул кулаком по столу.

– Нет, девчонку украл этот, – Роман кивнул головой в сторону Яна. – И, кстати, если бы не твоя ручная горилла, мы бы уже освободили её и везли назад.

– И почему я должен тебе верить?.. Стой, что значит, освободили её? Она не у вас?

– Если хочешь подробностей, развяжи нас.

Гришин долго смотрел на своих пленников, не моргая. Он любил пытать своих жертв молчанием. Под его колким взглядом всякий начинал нервничать.

Наконец, он кинул Роману нож, чтобы тот перерезал пластиковые жгуты наручников.

– Она у Маккелы, – сказал Роман, потирая натертые запястья.

Гришин удивился.

– Хочешь сказать, это он её украл? – недоверчиво щурясь, спросил Гришин.

– Нет, это сделал вот он, – Роман ткнул пальцем в Яна. – Но потом Маккела обманом завладел её свободой.

– Я бы хотел уточнить, – вмешался Ян, – что Майка не вещь и не принадлежит никому. Она вправе самостоятельно распоряжаться своей жизнью и свободой. И к Маккеле она пошла добровольно. А вот какую игру затеял он, ещё не ясно.

Гришин с минуту сверлил Яна пронзительным взглядом, затем повернулся к Роману и спросил:

– Это вообще кто?

## Глава 10

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что обескуражил и Яна и даже Романа. А впрочем, Роман допускал вероятность того, что Гришин уже позабыл особенности их совместной поездки на «Ипсилон–2».

– Это один очень талантливый инспектор, который помогает мне, – ответил Роман, с подозрением покосившись на Гришина.

– В чём это? – взревел Гришин. – Украсть девчонку из-под носа моей охраны?

– Можно и так сказать. В общем, крайне полезный организм!

Гришин испытующе долгим взглядом осматривал Яна, стараясь внушить тому всю мощь, твердость и безжалостность своего характера.

– Полезность я буду определять сам. Зачем ему Майка?

– О! Это была моя затея, – Роман вразвалочку прохаживался по кабинету, изредка останавливаясь и поглядывая на Гришина. – Я хотел иметь гарантии, прежде чем вступить с тобой в очередную сделку, Вол. Ты же всё понимаешь?!

Гришин сдвинул брови и долгое время томил гостей (или всё же пленников?) в молчании.       Он заказал Делиану приготовить ещё чашку кофе и, откинувшись в кресле, пристально наблюдал за перемещением де Сант Эдаля.

Секретарь принес терпкий напиток, мельком глянул на гостей, раздумывая, стоит ли поинтересоваться об их желаниях. Гришин поторопил секретаря, чтобы тот скорее оставил собеседников наедине, и Делиан ушел, так и не рискнув проявить гостеприимности.

– А что ему надо? – спросил Гришин, задумчиво поглаживая подбородок. – Маккела, он что–то просит?

– О да, – оживился Роман. – Твою голову. И наша общая задача в этой ситуации, не позволить ему получить то, что он хочет.

– Ещё и девчонку вытаскивать… Но она ничего не знает! Зачем она ему понадобилась? Она важна только как эквивалент обещания.

– Он обещал её матери заботиться о ней, – пояснил Роман Яну.

– Хороша забота – держать живого человека взаперти! – возмутился Ян.

– Мертвого человека держать взаперти не с руки. И как–то это мерзко, – отпарировал Гришин. – Мне кажется, молодой человек, я начинаю вспоминать вас. Однако мне никак не удается воскресить в памяти обстоятельства нашей прошлой встречи.

– О, лучше не пытайся, – кинул Роман. – Это ни к чему. Давай я лучше вкратце расскажу о грозящей катастрофе. При последней беседе Маккела пообещал начать пытать девчонку и присылать нам по кусочку от её кукольных ручек и ножек, если мы не отдадим ему кое–что. Что именно, я сказать тебе не могу. Но мы с моим напарником были на полпути к успеху, когда твоя ручная обезьяна прихватила нас. А каждая минута промедления с нашей стороны чревата телесными повреждениями твоему эквиваленту обещания.

– Откуда мне знать, что на самом деле, набедокурив, вы не пытались сбежать с планеты?

– Просто верь мне. И ещё потому, что этот прекрасный Ланселот жаждет спасти свою принцессу и, по всей видимости, обручится с ней.

– Будто кто–то им это позволит, – усмехнулся Гришин.

– Я всё же настаиваю, что Майка не вещь и сама может выбирать…

– Ваше красноречие, молодой человек, здесь бессмысленно, поскольку, как я это вижу, ваш собственный выбор привел девчонку в лапы какого–то психопата.

Ян хотел возразить, но был остановлен жестом. Гришин выставил ладонь вперед.

– Я принял решение, – произнес он. – Вы двое никуда отсюда не уйдете. Я сам все решу.

Гришин вызвал к себе полковника и приказал ему нацелить парочку орбитальных орудий на частную платформу трусливого Маккелы. Возмущения Яна были пресечены на корню. Роман приказал инспектору сидеть молчком и не дергаться.

– Ты будто не хочешь помочь?! – говорил Ян гневным шепотом.

– Что ты теперь дергаешься? Это же из–за тебя все обернулось так. Я вообще планировал все иначе.

– Но именно из–за тебя я поступил так! Ты кинул меня! Она сказала, что Маккеле можно доверять, что он поможет. Я поверил ей тогда и верю до сих пор!

Роман хотел парировать тем, что за глупые поступки идиотов он нести ответственность не намерен, однако внезапно его посетила мысль, благодаря которой многое, если не все, обрело смысл.

– Как ты сказал? Она сама предложила обратиться к Маккеле?

– Я удивлен, – Ян сложил руки на груди и задрав подбородок, снисходительно поглядел на Романа, – что ты меня слушал.

– Не ерничай, инспектор. Похоже, что твоя девица обвела всех вокруг пальца! И если все так, как я полагаю, то ты самый обыкновенный простофиля, – Роман, усмехаясь, смотрел на Яна сухим надменным взглядом.

– Не понимаю о чем ты. Что ты знаешь?

– Не хочу лишать тебя радости от собственного прозрения. Мне, знаешь ли, пора, а ты пораскинь мозгами. Но не торопись, никого спасать сегодня не нужно.

Роман подошел к Гришину и прошептал ему что–то на ухо. Гришин заметно обеспокоился. Он вызвал к себе Делиана и приказал тому следить за Яном, а тем временем они с Романом вышли на террасу.

Секретарь придвинул стул и сел напротив гостя. Ему было любопытно разглядывать незнакомца, но он стеснялся и всякий раз, встречаясь с вопросительным взглядом подозрительного субъекта, наспех отводил глаза.

– Знаете, под словом «следить» Гришин подразумевал «присмотреть». Совсем не обязательно сидеть со мной нос к носу, – Ян скорчил оскорбленную мину невинно осужденного человека

– Мне не трудно. И к тому же, так я буду убежден, что вы ничего не задумываете.

– Вы индус? Думаете, духи предков подадут сигнал, когда я замыслю побег?

Секретарь поморщился.

– Это крайне не этично. Да, я индус. Но на родине я не был, по меньшей мере, лет пятнадцать. Религия и иррациональная вера давно изжили себя. А о том, что вы думаете, я могу понять по вашему лицу.

– Менталист? Интересно… И о чем я думаю сейчас?

Делиан медлил с ответом. Ян подумал, что секретарь усиленно соображает, какую бы ложь сейчас выдумать, ведь на самом деле в данный момент Ян ни о чем не думает, и уж тем более о побеге.

На этой мысли Ян усмехнулся.

– Вы напуганы и в замешательстве, – наконец, неторопливо, ответил Делиан, подбирая нужные слова. – Не знаю, что связывает вас с моим начальником и этим вторым господином, но вы боитесь, что они вдвоем оставят вас вне игры. Вы не думаете о побеге, потому что вам в этом нет выгоды. Не знаю почему, но вы очень надеетесь на того человека, что приехал вместе с вами.

Ян обескураженно хлопал глазами. Он старательно пытался скрыть свое недоумение, но, кажется, и этот короткий испуг не остался незамеченным для ясного взгляда секретаря.

Ян решил больше не разговаривать с человеком, производящим столь разнящиеся впечатления. На всякий случай он отвернулся. Его взгляд упал на картины, развешанные по всему кабинету. Это были старинные полотна, или их очень точные копии, не намного моложе оригиналов. Ян долго и внимательно рассматривал их. Некоторые картины он уже видел на лекциях по истории изобразительных искусств. Это были одни из самых скучных часов жизни Яна. Картины казались однообразными, а имена их авторов просто не выговариваемыми.

Но созерцать изысканные мазки маслом по холсту вживую оказалось невообразимо приятным. Потускневшее масло переливалось из оттенка в оттенок, закручивалось, завивалось, превращаясь в полноценный портрет, или натюрморт. Картина с бескрайним бирюзово–голубым океаном и вовсе подействовала на Яна успокаивающе.

Странное и чуждое земное творчество не подвластное пониманию и мировоззрению марсианина. Все эти скитания в поиске смысла жизни, вылившиеся красками на полотна. Не познанная «Мона Лиза»; недоеденный «Завтрак на траве»; загадочная «Девочка с персиками», наверняка съевшая половину фруктов, пока автор кропотливо вырисовывал девичьи выразительные глаза; кубические образы «Авиньонских женщин» легкого поведения и низкой социальной ответственности. Поблекшее масло передавало объем и оттенки, несло в себе отпечаток времени и отражало глубину, неординарность и изредка сумасбродность художников.

Измучив свой ум и воображение изобразительным искусством землян из прошедших эпох, Ян неохотно вернулся к насущной проблеме.

Словно снятые с паузы, тяжелые мысли понеслись нестройным хороводом. Сердце колко вздрогнуло и забилось в груди гулкими болезненными ударами, облив Яна жаром и холодным потом. Инспектор испытывал неопределенность и нерешительность. Он совершенно не знал, что нужно делать. Ян обеспокоенно посмотрел на Делиана.

Все это время секретарь зорко следил за вверенным ему объектом и в особенности за тонкими микровыражениями, скользящими по лицу гостя.

Но инспектору было всё равно. Ему казалось, что и он в шаге от того, чтобы постичь истину.

«Что же такое понял Роман?», – Ян лихорадочно прокручивал в памяти то мгновение, когда лицо мерзавца просияло.

Они говорили о Майке…

«Майка настояла на встрече с Маккелой. Потом оказалась его заложницей. Он обманул её доверие… Не представляю, как ей больно теперь. И страшно… Но Роман думал, явно не об этом. А что же?»

Ян потер лицо руками.

«Что за картина сложилась у него в голове?»

Ян пустился в пространные воспоминания о знакомстве с Майкой. Какой надменной она была! Как холодно держалась! И какие колкости отпускала в адрес незнакомого инспектора! А потом все изменилось. Она оттаяла, помогала в расследовании, устроила встречу с Гришиным и даже наградила горячим поцелуем…

Ян открыл глаза и увидел перед собой озадаченное лицо Делиана, наблюдавшего за ним.

– Вы сомневаетесь, – заметил секретарь.

Лицо Делиана выражало необыкновенное оживление и любопытство.

– Я думал, мы больше не играем в «гляделки».

– Как скажете, – небрежно кинул секретарь и, сложив руки на груди отвернулся.

Ян не ожидал, что индус так быстро сдастся. Любопытство взяло вверх, и бывший инспектор спросил:

– В чем мои сомнения?

Делиан смерил Яна изучающим взглядом. Легкая улыбка коснулась его губ. Ян оказался так же предсказуем, как все обычные люди.

Делиан продолжал молчать. Черные глаза на осунувшемся лице излучали тепло и доверительную ласку. Он будто гипнотизировал Яна, глядел сквозь него, проникая в самую суть его сердца. Наклонив голову, секретарь, наконец, произнес:

– Ваши воспоминания. Вы сомневаетесь в правдивости и искренности произошедшего в прошлом. А судя по дрожащим уголкам губ, которые вы сдерживаете от глупой улыбки, думали вы о девушке… – Делиан помялся, а затем решил уточнить, – или о человеке, вызывавшем у вас любовно–эротические эмоции в прошлом. И все же, какими бы сладкими не были эти воспоминания, вы сомневаетесь.

– Но в чем именно? – недоверчиво надув губы, спросил Ян.

– Глубоко в душе вас мучает один и тот же вопрос: был ли этот человек искренним, так же как и вы?

На мгновение Ян возмутился. Что этот бледный тип возомнил о себе? Ему–то откуда знать, о чём Ян думает и что чувствует?

Потом он подумал, что индус манипулирует им. Ничего конкретного Делиан пока не сказал. А слова про искренность и отношения можно отнести абсолютно к любому человеку во Вселенной. Это самая обычная уловка мошенника!

Усмешка Делиана подействовала на Яна как–то отрезвляюще, и он, переключив свои мысли, стал рассуждать более объективно, все чаще в своих размышлениях натыкаясь на вопрос, который следовало бы задать года этак на два раньше.

Призрачное, еле ощутимое, сияние истины зародилось в голове Яна. Все встало на свои места, стало вдруг ясным и очевидным. Ян понял, как следует действовать дальше. И хотя он испытал острый приступ разочарования, и ощущал себя наглым образом обманутым, все же нашёл в себе силы действовать решительно.

Во внутреннем кармане выданного Романом костюма мягко лежал ценный своим объемом информации ультрофон. Де Сант Эдаль доверил гаджет Яну. Скорее всего, Роман и сейчас ведет свою игру. И, вероятно, неспроста увел Гришина на террасу, оставив инспектора наедине с тощим индусом.

Эта мысль окончательно взбодрила Яна. С террасы послышались голоса. Старые знакомые шумно смеялись над какой–то старой шуткой, знакомой лишь им двоим.

Время было на исходе. Ян перевёл взгляд на секретаря. Делиан выглядел озабоченным. Чертов менталист следил за Яном и уже понял, что вверенный ему подопечный что–то задумал.

Ян широко улыбнулся и подмигнул секретарю. Он показал язык и подергал себя за уши, после чего снова широко улыбнулся. Своей игрой Ян вверг Делиана в ужас. Секретарь в недоумении следил за жестами подозрительного объекта. Он нетерпеливо заёрзал на стуле,  оглядываясь на двери террасы, надеясь, что босс вот–вот появится и снимет с простого секретаря столь тяжкую ношу, как наблюдение за задержанным.

Делиан в очередной раз оглянулся на пустующий дверной проем, залитый горячим светом Лады, нервно подёргивая ногой. Он обернулся обратно к своему подопечному, как вдруг искры посыпались из глаз, а комната завертелась. Делиан рухнул со стула, потеряв сознание от жуткой боли.

Ян встряхнул рукой. Костяшки пальцев просто онемели от удара. До чего твёрдый череп у этого землянина!

Инспектор вскочил с дивана и в два шага оказался у двери. Шум падающего тела мог привлечь внимание неспешно беседующих старых друзей. Но это уже не имело значения.

Инспектор выскользнул за дверь и со всех ног поспешил покинуть здание.

## Глава 11

Человеческая цивилизация расползлась по Вселенной, как метастазы раковой опухоли разлетаются с током крови по всему телу, засоряя все органы пригодные для жизни.

Отравив свою колыбель продуктами переработки и сжигания залежей полезных ископаемых, вычистив недра планеты до последней крошки, человек пустился на поиски новых планет, чтобы обосноваться там, раскопать исторические наслоения и отравить экосистему.

Но на самом деле,  первое, что привозит с собой человек – это не производства, не машины и даже не самого себя. Первое это всегда закон. Комитет трансгалактического управления обязует каждого космонавта нести с собой в глубины космоса правила и обязанности, чтить закон и порядок, принятые некогда существовавшей ассамблеей ООН.

С изобретением пушек для создания моста Эйнштейна–Розена многочисленные страны и нации Земли пересекли межзвездный рубеж и разбили свои лагеря на других планетах и спутниках, пригодных для жизни, и на орбитальных станциях и платформах. Понятие государственности начало казаться размытым и перестало включать в себя привычные границы территории, расположенные в пределах одной планеты. Потому заседание ООН собралось в последний раз на несколько недель, чтобы написать общее положение поведений и правил и принять окончательную конституцию, которую всякий космонавт и, в особенности первооткрыватель, обязывался чтить и соблюдать. После этого Организация Объединенных Наций была распущена и в следующий раз её члены собралась уже под новым названием – Комитет Трансгалактического Управления.

Основной свод правил не переписывался, а лишь время от времени дополнялся правками и включениями. Первая и важная поправка заключалась в том, что при освоении каждой новой планеты или спутника, первым, что должно быть воздвигнуто – комплекс для местного представительства Комитета, чтобы ответственные за порядок люди могли следить за исполнением законов и оберегать права.

Комитет это всегда огромное многофункциональное здание – вместилище охраны порядка и ревностных следователей закону. Во главе местного отделения восседает прокуратор, старший управляющий, гордо несущий бремя ответственности и долга. Под его зорким взглядом трудятся прокуроры, инспекторы, следователи, участковые, юристы, патрульные и агенты трансгалактического бюро расследований. Последние к Комитету никак не относятся. ТБР это самостоятельная единица, но на отдаленных планетах или станциях их агенты обязаны подчиняться местному Комитету, где для них выделяют скромный уголок.

На Ирии здание КТУ раскинулось на дальнем краю прибрежного города. По всей видимости Гришин поспособствовал этому лично. Никакому преступнику не понравиться работать, когда прокуратор Комитета дышит в затылок.

Ян припарковал электрокэб у главного входа в высокое блестящее сооружение имевшее восьмигранную форму. Было очевидно, что когда Роман спросил, не осталось ли у инспектора старых знакомств с законниками, он подразумевал, что, в определенной ситуации, Яну надлежит воспользоваться старыми связями.

Связей на самом деле не осталось. Но имя одного человека внезапно всплыло в голове Яна. Название отеля Маккелы – «Эйри», напомнило инспектору о старом знакомстве со старшим лейтенантом, который, когда они десантировались  во время учений в марсианской пустыне Эйри, мечтательно закатывал глаза, повествуя, что после окончания учебы, обязательно отправится служить в Комитет. Звали его Марек Шустов. В успешности его карьеры Ян не сомневался. Оставалось лишь найти способ связаться с этим человеком.

Бывший инспектор стоял у цифрового щита в холе Комитета, на котором  с фотографий на него смотрели улыбчивые и добросердечные сотрудники. Конечно же, на стенде Марека Шустова не было. А впрочем, не следовало и ожидать. Так просто Яну не давалась ни одна задачка.

Что же делать? Кто сможет поверить бывшему инспектору, бывшему капитану космической станции, которого в придачу разыскивают за кражу бюджетных денег и побег с обязательной службы? А кому может доверять Ян? Как показывает опыт, в людях инспектор не разбирается, и каждое новое знакомство приводило его лишь к большим неприятностям.

Так как же отыскать давнего знакомого в этом бесконечном пространственно–временном континууме? Ян выбрал на стенде наиболее улыбчивое и услужливое лицо прокурора Проказова и отправился к нему в кабинет.

На этаже, справа и слева от двери сидели какие–то люди. По их лицам трудно было понять, ждут они своей очереди или, обременённые проблемами, пережидают тяжёлые времена, в надежде, что все разрешится само собой.

Ян ничего спрашивать не стал. Он твёрдым решительным шагом вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. В глубине за длинным столом со старинным громоздким компьютером восседал мужчина средних лет в кителе и с погонами майора. Его добросердечное лицо вопросительно воззрилось на Яна.

Напротив прокурора на жестком стуле ёрзал посетитель. Поглощённый  своим монологом, он ещё какое–то время продолжал мямлить утомительно скучную историю, пока не заметил, что прокурор его не слушает. Тогда посетитель так же вопросительно посмотрел на Яна.

– Инспектор Карел, марсианский галактический военный флот, – доложил Ян, отчеканивая каждое слово, как его когда–то учили в армии. – Дело крайней степени важности и не требует отлагательств!

Ян посмотрел на посетителя и сделал жест рукой, как бы намекая тому, что самое время освободить кабинет.

Посетитель, оскорбленный подобной выходкой, обернулся к прокурору.

– Но я не закончил! Майор Проказов, я никуда не уйду!

Прокурор выглядел обескураженно. Однако в глазах его вспыхнуло любопытство. Мужчина откашлялся и лаконично произнёс:

– Я всего лишь майор, и ослушаться инспектора военного флота – означает выказать неуважение к старшему по званию. Дорогой Генри, я займусь вашей проблемой сразу, как только инспектор позволит мне это. Подождите за дверью.

– Да, подождите за дверью, – повторил Ян и снова указал посетитель на дверь.

Мужчина фыркнул и, задрав недовольное лицо, вышел в коридор.

– Вы не ниже меня по званию, – заметил Ян, усаживаясь за стол напротив прокурора. – Строго говоря, мы с вами находимся в разных юрисдикциях.

– Верно. И военный марсианин вряд ли может мной командовать, – прокурор налил воды в два стакана и, протянув один гостю, отпил из своего несколько больших глотков. – Просто ваше появление интригующе. Я понадеялся на что–то неординарное. Что же вас привело ко мне?

– Я нахожусь в разведке… – начал Ян, подбирая нужные слова.

На него нахлынуло кратковременное смущение. Все же врать напрямую должностному лицо было Яну как-то не с руки. Он оправил смокинг и мысленно поблагодарил Романа за то, что тот заставил инспектора надеть костюм. В драных джинсах агент военной разведки смотрелся бы крайне смешно! Но смокинг!

– Я полевой агент, – продолжал Ян, расправив плечи. – Мой секретный канал связи прослушивается, а мне необходимо связаться с командующим, чтобы доставить очень важные сведенья. Связь в режиме онлайн может позволить себе только Комитет.

– Возможно, – прокурор неоднозначно кивнул, увлеченно разглядывая ссадины на лице Яна.

– Мне нужна эта связь!

Проказов молча кивнул.

– Мне необходимо связаться с Мареком Шустовым. У меня есть информация, которая поможет завершить одну очень затянувшуюся поимку преступника.

– На кого вы охотитесь? – спросил прокурор. – Может, мне что–то известно, и я смогу помочь.

– Это вряд ли, – отмахнулся Ян и осушил стакан с водой. – Дело засекречено и не поддаётся огласке.

– А генерал Шустов знает об этом расследовании?

Ян ответил не сразу. Внешне он сохранил свои спокойствие и настойчивость, свойственные военным, но в душе его происходила невероятной силы борьба по сдерживанию эмоций.

Ян оказался прав! Черт побери, как же приятно это чувство! Старший лейтенант Марек Шустов достиг намеченных высот и стал генералом. Это очень сильно!

Прокурор выглядел заинтригованным, но смотрел на Яна недоверчиво. Инспектор выдохнул и продолжил убеждения, применив тактику хитреца:

– Вы излишне любопытны, майор Проказов. В целом, это полезное качество. Скорее всего, за содействие в расследовании, я сумею приставить вас к награде. Возможно, получится решить вопрос о повышении. Мы с генералом очень давно знакомы. Я знаю, о чем говорю.

Прокурор вздёрнул брови. Его лицо все ещё хранило недоверчивость, но глаза, казалось, уже увлеклись грёзами о будущих успехах. Мечтательная сладость разлилась на лице майора. Было ясно, что в дни серой будничной рутины, подобная ситуация не раз происходила в фантазиях Проказова. При этом его прагматичный ум всякий раз отдёргивал себя, напоминая, что в реальности нет места мечтам и фантазиям.

– Где сейчас Шустов? На Гиперионе? – спросил Ян.

– Да. Генерал Шустов недавно возглавил отделение Комитета на Гиперионе.

– Помогите мне с ним связаться. Мне нужен прямой защищенный канал.

Прокурор медлил. Он выпил воды, отставил стакан, после чего налил воды ещё и снова выпил.

– Майор, время идет! – торопил его Ян. – За мной организована погоня силами противника, и я должен успеть передать важные сведенья генералу до тех пор, пока меня не настигли.

Проказов, сохраняя недоверие на лице, утвердительно кивнул головой.

– Я сделаю запрос на видеовстречу с Генералом. Потребуется какое–то время, – майор поднялся из–за стола, поглядывая косо на гостя.

Немного помявшись, он негромко произнёс:

– И служба связи может запросить кодовое слово.

– Эйри, – не моргнув глазом ответил Ян. – Генералу этого будет достаточно.

Майор Проказов, сощурившись, какое–то время смотрел на гостя, после чего  вышел в служебную дверь, оставив Яна одного.

## Глава 12

Эйри – это удивительной красоты ничто. Вряд ли какая другая пустыня может выглядеть так восхитительно.

Она раскинулась в сорока трёх километром ударном кратере, оставленном на Марсе одним из крупнейших метеоритов, упавшем около миллиарда с четвертью лет назад. Средняя глубина кратера небольшая, всего около километра по всей поверхности. Но в одном месте пустыни есть необычная воронка, ущелье идеально округлой формы имеет не более сорока метра в диаметре. Глубина на пике ущелья переваливает за отметку в восемьсот метров.

Полуденный, пыльно–желтый, свет едва достигает дна впадины. А если точнее, песчаное дно освещает лишь красно–оранжевый спектр солнечного света. В этом сиянии многогранные кристаллы песка причудливо поблескивают и, дрожа от перепадов температуры, отражают радужный свет.

На закате меняется угол падения солнечных лучей, и часть ущелья погружается в непроглядный морок. Эта сторона превращается своего рода в экран для проектора. На дне воронки, над поверхностью, сгущается туман – взвесь крупиц воды, испарившейся из глубинных источников. Песчинки со световой части дна проецируют солнечные отблески на чёрный экран сквозь лёгкую волнующуюся дымку. Всё  изображение словно дрожит и колеблется, переливаясь сине–фиолетовыми, красно–оранжевыми и бело–голубыми пятнами, в зависимости от типа отражающего минерала. И если лежать на самом дне впадины, лицом к этому удивительному природному экрану, кажется, что паришь в космосе, несёшься сквозь галактики и пылевые облака звездных скоплений.

Ян и Марек однажды провели целую марсианскую ночь на дне такой пустой и такой насыщенной впадины Эйри.

Армия Марса приспособила пустыню Эйри под учения.  Рота военнослужащих Марса разбивается на несколько взводов. Их сбрасывают с воздушной базы, парящей над поверхностью красной планеты, и в течение пяти суток курсанты преодолевают препятствия на пересечённой местности.

Марек Шустов проходил контрактную службу в звании старшего лейтенанта и был назначен командующим взводом из пяти человек, в числе которых был юный Ян Карел. Три дня учений прошли незаметно и даже почти весело. На исходе третьих суток разразилась буря, какие случаются в зимний период марсианского года. В это время курсанты пересекали квадрант местности, неподалеку от таинственного ущелья. Вихревые потоки разделили взвод. Трое других солдат успели поставить купол у подножия какого–то булыжника и переждать бурю. Четвертый солдат пропал без вести, погребенный тоннами песка. Ян и Марек сбились со следа и угодили в эпицентр песчаного смерча, который подвёл их к краю ущелья и скинул вниз.

С помощью надстройки виндсюит на скафандре, им удалось почти безболезненно спланировать и опуститься на просторный выступ где-то на середине. Мареку не повезло. В пылу борьбы с  колким ветром крупицы песка повредили поверхность костюма. Образовавшаяся царапина не дала перепонкам виндсюита полностью раскрыться, и Мареку не удавалось маневрировать. Скорость падения увеличивалась, его все время относило в сторону, так что на очередном вираже старшего лейтенанта Шустова хорошенько приложило о скалистый откос впадины.

Ян наблюдал трагедию старлея и пытался спланировать посадку максимально близко к нему. У Марека было сломано бедро, так что о том, чтобы выбираться из ущелья самостоятельно не могло быть и речи. Ян помог командующему взвода разместиться поудобнее, вколол обезболивающее и наложил шину поверх ваксюита.

Болевой шок и быстродействующий наркотик усыпили Шустова на какое-то время, и юному курсанту Карелу пришлось принимать решения самостоятельно. Сначала он пытался восстановить связь, для чего мастерил антенны из остатков виндсюита и водружал их, взобравшись по откосу на несколько метров, ближе к поверхности. Ян ворочал «усы» антенн, стараясь уловить хоть малейший сигнал. Только когда буря стихла, связь частично восстановилась, и Яну удалось отправить сигнал бедствия с координатами местоположения, надеясь, что центр обучения пришлёт помощь.

Вскоре ураган и вовсе прекратился. Углекислотные облака развеялись, обнажив серо–желтое небо Марса. Маленький белый диск Солнца озарил своим светом взъерошенную поверхность кратера.  Лучи его проникли на дно воронки, теряя коротковолновые оттенки спектра, и в один миг озарили воронку  алым сиянием. Отблески  от миллиардов уникальных песчинок пронзили тонкую дымку, ослепляя своей красотой. Планета поворачивалась, солнце сползало на западный небосвод, и ущелье понемногу затягивалось в бархатно покрывало тьмы.

Ян то и дело оттаскивал Марека на солнечную сторону выступа, подальше от ледяной тьмы, чтобы хоть немного согреться.

– Проклятая планета! – шипел Марек сквозь зубы. – Она то и дело хочет меня убить!

– Не думай, ты не особенный, – ехидно улыбался Ян, намекая на свое присутствие.

– Скажи это моему четвёртому перелому! Скорей бы пройти службу. Буду сидеть в теплом уютном кабинете Комитета, и выполнять канцелярскую работу.

– Это крайней степени утомительное занятие, – заметил Ян.

– Всё лучше этих блужданий в поисках смерти.

Туман опустился на дно воронки. Косые лучи солнца облизывали песчаные бриллианты, и отблески от них ложились на дрожащий во тьме туман.

Марек был подавлен, под наркотическим дурманом, и его нога ужасно пульсировала, болела и будто бы была вовсе не его, но, не смотря на это, старлей первым заметил такое невыразимое  чудо марсианской природы.

Курсанты лежали на твёрдых выступах ущелья, уставившись в экран, на котором разворачивалось необычное световое шоу. Зрелище завораживало и отвлекало от насущных проблем.

В буре были утеряны рюкзаки с запасами продовольствия и воды, со сменными баллонами кислорода и переносным полностью автономным куполом. Каждый такой купол может вместить в себя до трех человек и сохранить им жизнь в течение суток. Один человек сможет прожить до трех дней.

К слову сказать, купола эти проектировались и производились для марсианской армии некогда существовавшей компанией «Росы», принадлежавшей на правах дочерней компании Роману де Сант Эдалю и Волу Гришину. Знай инспектор об этом тогда, он бы решил, что связь с этими прохвостами была предначертана судьбой.

Однако, какое странное и нелепое совпадение!

Остаток вечера пленники марсианского ущелья провели в тихой задумчивости. Они лежали на световой части воронки, греясь под заходящими лучами Солнца, и наблюдали за чувственным зрелищем, разворачивавшимся прямо у их ног.

Когда же светило зашло окончательно, воронка погрузилась в полный мрак. Ян вынул из кармана скафандра несколько люминесцирующих ворм-стиков. При сгибании стика происходит химическая реакция, в результате которой выделяется свет и происходит нагрев. Тепла от ворм-стиков мало, но в условиях сплошного ничего это капелька теплой надежды. Ян активировал ворм-стики и их разложил по периметру вокруг себя и старлея.

Ужасно хотелось есть и пить. И было бы неплохо поспать, но Ян должен был охранять чуткий сон  раненного командира. Время от времени Марек просыпался, и тогда они вели глубокую вдумчивую беседу, пытаясь познать тайну существования Вселенной и делясь тайнами и мечтами.

Их отыскали на рассвете. Марека увезли в санчасть, а Яна отправили на платформу учебного центра с отчетом о произошедшем.

Ян тряхнул головой, разгоняя нахлынувшие реминисценции прошлого. Он давно не вспоминал о днях своей службы. И если бы не череда странных обстоятельств, вряд ли стал бы.

Возможно, Марек тоже давно не вспоминал о службе и сослуживцах. Возможно, он не вспомнит кто такой Ян Карел.

Майор Проказов вернулся в кабинет. Он молча прошёл к своему месту, поправил пиджак и сел за стол. Ян терпеливо следил за ним. Майор молчал, уткнувшись в рабочий планшет. Быстрыми движениеми пальцев он отстукивал какое–то сообщение на сенсоре.

– Что–то долго, – не громко вздохнул Ян, когда его терпение кончилось.

– Требуется время, – ответил Проказов, не глядя на гостя.

Ян начал подозревать, что майор вовсе не ходил вызывать Марека, а справлялся о том, кем является его гость. Проказова долго не было. За это время, да ещё и имея набор инструментов, доступных майору Комитета, можно было разузнать все и даже вызвать отряд быстрого реагирования.

– Ещё время? Вас не было, по меньшей мере, четверть часа.

– Возможно, инспектор как–то не так представляет себе онлайн конференцию. У вас был подобный опыт?

– В пределах одной планеты.

Проказов издал надменный, издевательский смешок, ощущая свое превосходство над пришлым марсианином. Прокурор сложил руки на груди, откинулся на спинку кресла и с удовольствием принялся разъяснять.

– Успешная онлайн–связь на расстоянии в несколько галактик это кропотливый труд десятка и более служащих. Я передал сообщение в контрольный пункт на орбите, они связываются со следующим ближайшим таким пунктом. Проверяется положение планет, сверяется время по универсальным атомным часам. И так далее до самого последнего пункта, который запрашивает звонок у конечного абонента.  И потом, абонент, то есть, в нашем случае генерал Шустов, может оказаться не на месте. На Гиперионе, если генерал сейчас там, рабочий день ещё не начался. А если генерал находится в командировке с проверкой или в отпуске или ещё где, мы не сможем с ним связаться. Но а если, все сложится удачно, генерал даёт отмашку своему пункту, что готов к онлайн–встрече, пункт переадресации пересылает сообщение обратно по цепочке, и происходит настройка так называемых зеркал, спутников связи, перехватывающих сигнал. И вот когда все настроено, можно провести онлайн–встречу.

– Хорошо, – протянул Ян, припоминая что–то из лекций нудного профессора физики радиосвязи в условиях бесконечного пространства–времени. – И на какой мы стадии сейчас?

– Мы ещё не получили ответ. Но зато произвели расчёт. В ближайшие два часа удастся провести онлайн–встречу без помех. Потом положение небесных тел изменится. Ирий встанет за Зарёй, – разумеется, относительно Солнечной системы, – что повлияет на связь существенным образом и в дальнейшем прекратит всякую возможность общения.

– Для доклада мне потребуется всего несколько минут.

– Что ж, будем надеяться, что они у вас будут.

Проказов улыбнулся, после чего погрузился в планшет.

– Может, пока мы ждём, вы примете посетителей, что сидят у вашего кабинета.

Майор растерянно поглядел на Яна, закусил губу, несколько секунд о чём–то размышляя, затем озадаченно посмотрел на дверь, после чего,  тяжело вздохнув, ответил:

– Они каждый день там сидят. Прошения, иски, свидетельства, ложные обвинения, тяжбы… Пусть хоть сегодня у меня будет небольшой отдых от них. Всегда интересней решать неординарные задачи! – Проказов улыбнулся и подмигнул Яну.

## Глава 13

Время – беспощадный попутчик. Ян не видел Шустова по меньшей мере пять лет. И это время оказалось безжалостным в отношении генерала. Он заметно постарел, осунулся, побледнел. Сухая кожа вокруг глаз растрескалась глубокими бороздами морщин, а взгляд казался напряженным, озадаченным. Волосы частично выпали, а те, что остались из русых превратились в седые.

Увидев Яна, Марек какое–то время подозрительно вглядывался в экран. Шустов узнал бывшего сослуживца, и его лицо приняло радостное и, вместе с тем, удивлённое выражение.

– Никак не ожидал! – произнёс генерал. – Как твои дела?

– Это я расскажу тебе позже, но сначала пообещай, что поможешь мне.

Взгляд Марека показался Яну разочарованным. Генерал готовым жестом остановил собеседника, выставив перед собой открытую ладонь.

– Если у тебя личные проблемы, не думаю, что сумею что–либо решить.

Ян поспешил разубедить друга и коротко, но в красках, изложил свои злоключения. Генерал долгое время обдумывал ответ. Часы на мониторе отсчитывали время до окончания связи. Ян следил за таявшими секундами и почти потерял рассудок, когда оставалось менее двух минут.

Генерал, наконец ожил, зашевелился, рассыпаясь квадратиками и собираясь вновь.

– …Ян? Как слышно меня? Ян? – спрашивал Марек.

Инспектор совсем забыл о помехах и сбоях! Не генерал тянул с ответом, а онлайн-связь прервалась, и на мониторе висел стоп–кадр задумчивого Шустова.

– Что? Что ты сказал? – закричал Ян.

– Пришли мне то, что у тебя есть. Я просмотрю и отдам необходимые распоряжения. Если все так, как ты говоришь, с тобой свяжется мой представитель на Ирии. Черт, как тебя вообще занесло туда?

Ян подернул плечами.

– Кто это будет? Представитель, как его зовут? – спросил Ян, но застывшая картинка генерала уже не отвечала.

Таймер перевалил за шесть минут. Связь окончена.

«Надо было лучше слушать профессора в академии», отчего–то подумалось Яну. В глубокой задумчивости он вернулся в кабинет майора Проказова и уселся на диване для гостей, что стоял в углу комнаты. Смертельно захотелось спать. Эти проклятые долгие сутки на Ирии чертовски изматывают. А пережитые события словно выжали из инспектора все соки.

Майор Проказов казался бодрым. Он терпеливо и внимательно слушал словоохотливого посетителя, который даже не обратил внимания на ввалившегося в кабинет человека.

Посетитель много жестикулировал и все время пытался обратить внимание прокурора на свой юнифон.

– У меня есть ваше заявление, сэр, с этого мы и начнём.

– И все же послушайте, – не унимался посититель.

– К сожалению, на это уже нет времени. Я рассмотрю прошение в короткие сроки. Если мне будет недоставать информации, я вас вызову.

Проказов встал и проводил гостя к дверям.

– У меня есть видеозаписи… – не унимался посетитель.

– Я знаю. Они в приложении номер восемь к вашему заявлению.

– Обязательно уделите внимание! Это чрезвычайно важно! Это доказательство!

– Непременно посмотрю, – Проказов вытолкал гостя и запер дверь. – Индивидуалисты! – всплеснул майор руками и вернулся за стол. – Магнаты тратят огромные деньги на освоение планет. На обустройство, строительство и прокладку коммуникаций. Строят огромные торговые площади, чтобы затем сдавать их в аренду индивидуалистам. Закон о малом бизнесе, знаете ли, – Проказов говорил не громко, как бы жаловался себе, но так, чтобы и Ян его мог хорошо слышать.

– Но эта мелочь так изводит! – продолжал прокурор. – Они все время воюют друг с другом. И под "воюют" я подразумеваю мелкие шалости. Они словно школьники! Нездоровая конкуренция. Как вам, инспектор, онлайн–встреча? – внезапно поинтересовался Проказов, заглядывая Яну в лицо.

– Не очень. Однако на этом дело не кончилось. Мне нужно отправить секретные данные генералу. И надо быстро.

– Это выполнимая задача.

Проказов усадил инспектора за свой стол и включил программу скоростной передачи данных.

– Эта линия засекречена, инспектор. Адресата найдёте по его личному номеру, – Проказов взял свой планшет и с удовольствием уселся на диване. – Можете не торопиться, – майор улыбнулся мягкой доверительной улыбкой и погрузился в свой планшет.

Ян в замешательстве смотрел на экран. Программа пульсировала логотипом Комитета в ожидании дальнейших команд. Личный номер… что это может быть?..

Ян взглянул на Проказова. Майор увлеченно тыкал пальцем в сенсорный экран и напевал какую–то диковинную мелодию. Казалось, прокурор рад внезапно образовавшемуся перерыву. Но почему сенсорный планшет? Во что он там играет? Собирает алмазы? Собирает урожай на виртуальной ферме?

«Странные эти ребята, – отрешенно думал Ян, – есть средства на трансгалактическую онлайн–связь. Но в мире голографических технологий до сих пор пользуются снятыми с производства планшетами и компьютерами на жидких кристаллах. От этого монитора даже глаза болят…»

– Что, инспектор, уже закончили? – спросил майор, не отрываясь от планшета.

– Нет, – ответил Ян, неуместно хихикнув. – Никак не привыкну к жидким кристаллам. Они у вас тут повсюду.

– И это вас тревожит? – Проказов посмотрел на Яна с подозрительным прищуром.

Ян улыбнулся и помотал головой. Прокурор продолжал сверлить гостя недоверчивым взглядом.

– Квантовый компьютер может многое, – произнес майор, вернувшись к своей игре в планшете. – Создание голографических планшетов вытеснило старые мониторы с технологией LED. Это здорово! Но как выяснилось, новая технология не дает того преимущества, которое хранили в себе экраны на кристаллах.

– Какое–же?

– Вы не знаете?

Проказов в удивлении поднял голову на Яна. Тот отрицательно помотал головой.

– Безопасность! – майор вздернул палец к потолку, подчеркивая значимость своего восклицания. – Голограммы не столь совершенны. Агентам и служащим Комитета запрещено использовать эти технологии из–за их легкой обозримости. С голограммой не спрячешься. Тем временем, монитор, в который вы смотрите с таким удивлением, позволяет видеть изображение только пользователю. Режим секретности отключает подачу энергии, если в радиусе полуметра появится кто–то любопытный и бесцеремонный. Кроме того, угол обзора изрядно снижен. И вдобавок изображение с экрана на жидких кристаллах не воспроизводится сквозь линзы. То есть, если предположить, что за пользователем установлена слежка, то наблюдатель ничего не сможет увидеть сквозь окуляр бинокля или объектива камеры.

Проказов кинул на инспектора многозначительный взгляд и, замолчав, вернулся к игре.

Ян пожал плечами. Все это не имело для него никакого значения.

Программа в ожидании команд, переливалась и подмигивала. Компьютер еле слышно жужжал, или скорее шипел, охлаждая процессор. По комнате разносилось гулкое эхо от постукиваний Проказова пальцем по планшету. Он казался совершенно отсутствующим. За окном слышался шепот электрокэбов. Ветер порывами налетал на город с океана и шелестел листвой деревьев. Те раскачивались и поскрипывали, словно переговаривались друг с другом. Редкие пешие прохожие вскрикивали заливистым смехом.

Личный номер. Нужен личный номер. Где его взять?

В памяти вновь ожили годы службы. Ранние подъемы, утомляющие учения, марщ-броски, погружения в космос.

На службе каждому солдату выдается личный номер.

Верно!

Ян всполошился и коснулся ладонью шеи, где некогда висела цепь с жетоном. На нем были выгравированы годы службы, личный номер и логотип марсианской армии. Вероятно, номера эти сохраняются в военной базе до конца жизни.

Проклятая вещица! Ян потерял свой жетон на борту «Ипсилона–2» более двух лет назад. Он осталась у этого старого детектива Гаррисона, провонявшего рыбой.

Однако следовало для начала проверить теорию, прежде чем радоваться собственному открытию. Ян ввел в строку поиска номер своего жетона по памяти. Программа мгновение обдумывала запрос, после чего выдала юношескую фотографию Яна Карела. Над ссылкой на личные данные бывшего инспектора светилась красная надпись: «Разыскивается!».

Это вот это уже проблема!

Это большая проблема!

Если Марек решит проверить данные, – а есть вероятность, что перед онлайн–встречей он так и поступил, – он увидит это мерцающее нечто и захочет узнать, в чем дело. Марек узнает все, и вместо помощи, посадит Яна. Впрочем, велика вероятность, что Шустов узнал о Яне и о том, что его разыскивают ещё до онлайн-встречи, и именно поэтому почти сразу попытался отказать бывшему инспектору в помощи.

Адреналин повысил давление. Сердце болезненно часто забилось в груди. Яна обдало холодным потом, и он в ужасе вскочил из–за стола.

– Что, что случилось? – спросил майор и тоже подскочил от неожиданности.

– Ах, нет, ничего! – Ян улыбнулся и быстро сел на место. – Старая травма спины. Иногда простреливает!

Проказов смерил Яна недоумевающим взглядом после чего вдруг ласково улыбнулся:

– Да, конечно, – сказал он и вернулся в уютный плен дивана.

Глаза Яна беспокойно бегали по экрану, раз за разом пробегая по злосчастной надписи.

Ничего исправить уже нельзя. Остаётся только действовать, как было решено, и не отклоняться от намеченного пути.

Ян отыскал контакт Марека по номеру его личного жетона и отправил весь архив данных, собранный на ультрофоне де Сант Эдаля.

– Что ж, – огласил Ян, закрыв программу, предусмотрительно очистив историю посещений. – Спасибо за помощь, майор! Я доложу о том, какую неоценимую помощь оказали мне и, уверен, вас обязательно повысят.

Ян подошел к Проказову и протянул руку. Прокурор стеснительно заулыбавшись, ответил на рукопожатие, при этом сильно сжав ладонь гостя. Ян попытался высвободиться, но ему не удалось.

– Вы арестованы!

Майор Проказов надел Яну на запястья магнитные  браслеты, завел руки за спину и замкнул цепь ловушкой.

## Глава 14

– Как сквозь землю провалился! – Гришин налил себе выпить и с грохотом обрушил тяжелый графин на столик.

Прихрамывая, он дошел до дивана и разместился в его правом углу, где еще шесть ирийских суток назад сидел бывший инспектор Ян Карел. Гришин сделал пару глотков обжигающего земного напитка, прикурил сигару и сквозь сизый дым поглядел на Бореаса. Тот стоял посреди кабинета, молчаливо ожидая следующих указаний.

– Иди, ищи его дальше! Он где–то на этой треклятой планете! Если, конечно, еще не умер. Сейчас это стало бы для него спасением.

Бореас, откланявшись, меланхолично прошел по кабинету и скрылся за дверью. Гришин проводил его взглядом, после чего переключил свое внимание на Романа, беззвучно восседавшего за компьютером.

– Так, говоришь, у него есть компромат на меня? – спросил Вол.

– Так точно, – кивнул Роман.

– Этот никому не известный инспектор собрал на меня компромат? Сам? Инспектор, которого уволили спустя месяц после его назначения в должность? Тот самый человек, которого теперь разыскивают по всей галактике?

Роман утвердительно кивнул. Гришин сделал глоток, поморщился, подождал, пока тепло алкоголя разольется приятной негой в груди.

– Что он сделал? – спросил наконец.

– Сбежал со своей обязательной службы, прихватив бюджетных денег, чтобы найти меня, чтобы затем отыскать тебя.

– Может, он и не совсем плох. Кто он вообще такой?

– Кажется, обыкновенный мститель. Сложно понять его мотивы. Если они у него вообще есть.

– Обыкновенный мститель? Обыкновенный мститель – это инфантильный Макелла, который думает, что если бы не я, то папочка оставил бы «Ипсилон Интерпрайс» ему. Тупой, не дальновидный и мелочный щенок, который возомнил себя наследником украденного престола. Какая чушь!

Гришин, снова разозлившись, встал с дивана и стал расхаживать по комнате. Боль в ноге не позволяла выглядеть его поступи твердой и решительной, отчего он злился ещё больше.

– А ты, я посмотрю, как будто, не переживаешь из–за этого инспектора? – Гришин замер со стаканом в руке, пронзая де Сант Эдаля острым взглядом.

Роман пожал плечами, будто отмахиваясь от проницательных глаз отца.

– Это же не я участвовал во всех этих черных схемах и махинациях. Отчего мне переживать? Я скорее восхищаюсь им! – усмехнулся Роман. – Его смелостью. Этот инспектор, пожалуй, единственный человек во Вселенной, который не боится тебя. Он один посмел бросить тебе вызов. Правда, его смелость граничит с нескончаемой глупостью, так что он полез в самую чащу толком не разобравшись… И тем не менее, он хорош!

– Не думаешь, что ты позволяешь себе слишком много? – Гришин подошел к столу, за которым сидел Роман, и посмотрел на него сверху вниз своим острым суровым взглядом.

Роман рассмеялся.

– Меня тебе не запугать. Ни одна твоя угроза в мой адрес никогда не будет настоящей.

От удивления у Гришина вытянулось лицо.

– Что это ещё должно означать? – спросил он, собравшись с мыслями.

Роман продолжал посмеиваться. Эта игра на отцовских чувствах доставляла ему несказанное удовольствие.

Разговор прервал сигнал коммутатора. Робкий голос Делиана сообщил о входящем звонке.

– Подключи, – кинул Гришин, отставив стакан.

Он сделал знак рукой Роману, чтобы тот пошел прочь с его места.

Звонок прогрузился и над оптической платформой вспыхнула голограмма. Бледное лицо Маккелы хитро улыбалось.

– Друзья мои! – с неестественной приветливостью воскликнул Маккела. – Рад снова вас видеть! Что нового?

Гришин откинулся на спинку кресла, недовольно глядя в голографические наглые глаза.

– Зачем звонишь, Егораша? – спросил Гришин.

Полупрозрачное лицо искривилось гримасой омерзения. Маккела терпеть не мог, когда к нему так обращались. С самого детства люди издевались над ним, называя этим приторным детским прозвищем.

– Когда я получу свое? – спросил Маккела, быстро перейдя к делу.

– Ты про этого парнишку? – спросил Гришин, потянувшись за стаканом. – Никак не возьму в толк, зачем он тебе?

– Ты знаешь зачем, дядя Волли! – усмехнулся Маккела.

– Послушай, это твои с ним дела. Что он там тебе наобещал…

– Ты, наверное, не понимаешь, да? Если тебе плевать на падчерицу, черт с ней. Я выкину её в открытый космос.

– Не нужно лжи, Егорий! Не нужно фальши. Я всё знаю!

Маккела холодно улыбнулся и согласно кивнул головой.

– Что ж, ладно. Но я точно знаю, смерть кого ты не сможешь пережить. Истинные отцовские чувства никогда не скрыть! Верно, дядя Волли?

Гришин поджал губы и швырнул стакан в голограмму. Стакан пролетел сквозь наглое лицо Маккелы и, под действием Ирийской гравитации, разбился о паркетное покрытие.

– Это даже не смешно. Ты жалок, старик! Однако, давай вернемся к делу. Твой верноподданный рядом? Не хочу, чтобы он пропустил хоть слово.

Роман взял стул и подсел ближе к Гришину, чтобы Маккела увидел его на своей голограмме.

– Так, погодите! Чего–то не хватает… – Маккела скорчил рожицу, словно усиленно пытается что–то вспомнить. – Ах да! Детка! – позвал он, глядя куда-то поверх камеры.

Обзор голограммы расширился, и рядом с Маккелой появилась Майка Аттика. Одной рукой она помахала отчиму, а в другой держала бокал с крепким земным напитком.

– Отлично! – вздохнул Маккела, продолжая широко и натянуто улыбаться, как конферансье ведущий официальный прием. – Вся семья в сборе! Дядя Волли, твое пагубное влияние сказалось на девчонке. Она не выпускает из рук этот мерзкий виски.

– Будь любезен, Егораша, ближе к делу, – поторопил его Роман.

– А тебе я это ещё припомню!

– Милый, время на исходе, – наклонившись к уху Маккелы, прошептала Майка.

– Верно, скоро станция перейдет на теневую сторону планеты, и мы не сможем продолжить нашу душевную беседу! – Маккела скорчил гримасу сожаления. – Итак, джентльмены! У меня есть предложение к вам. Мы с вами общаемся так холодно, посредствам этих камер… Будто живем на разных концах Вселенной! Давайте встретимся и раз и навсегда разберемся в наших делах!

Гришин и Роман переглянулись.

– Ты сам на это решился? – спросил Роман.

– И да, и нет. Да – решил сам, и нет – меня подтолкнули. Подкинули идею!

Голограмма задрожала и покрылась помехами.

– Давайте скорей! Время!

– Где и когда? – спросил Гришин.

– Вы согласны?! Как приятно! Что ж, до встречи! Адрес отправлю твоему секретарю. Он у тебя такой усердный, такой запуганный!

Голограмма вздрогнула и погасла.

## Глава 15

Розово–лиловые сумерки опускались на крупнейший город Ирия. Пляжи постепенно пустели. Ярко-лиловый диск Лады только закатился за горизонт. На небосводе ещё сияла Заря, но замерзающие под её голубым сиянием туристы спешили разбежаться по своим гостиничным номерам. На севере блестел не полный диск Стрибога, отражая бледно-голубое свечение Зари.

В теплом и уютном зале ресторана «Ирийская рапсодия» этим вечером играл джазовый квартет. Жемчужиной сцены была неописуемой красоты исполнительница джаза, прилетевшая на Ирий с Земли. Смуглая кожа арабской красавицы блестела в лучах прожектора. Глаза, глубокие и опасные, как черные дыры, сверкали поверх голов публики. Мужчины и женщины в зале томно вздыхали, утопая в черных очах певицы. Звонкий голос обволакивал, парализовал и уносил их сознание в выдуманные миры.

Гришин и де Сант Эдаль зашли в ресторан и заняли единственный свободный столик. Их быстро обслужили и принесли алкогольные напитки. Вол заметил певицу и с нескрываемым удовольствием стал разглядывать это земное творение. Роман нервно оглядывался по сторонам.

– Мне кажется, не стоило сюда приходить, – высказал он своё опасение.

– Шутишь? Посмотри, какая красавица! – Гришин широко улыбался, совсем захмелев от виски, звучания голоса землянки и её незаурядной внешности.

– Это будто ловушка, – Роман нервно покручивал в руках бокал с вином.

– Джентльмены! – раздалось сзади, и тяжелая рука опустилась де Сант Эдалю на плечо.

Маккела в обнимку с Майкой стоял сзади, улыбаясь своей приторной и надменной улыбкой. Официанты вдруг возникли со стульями и услужливо помогли новоприбывшим гостям разместиться за столом.

– Давайте выпьем шампанского! – скомандовал Маккела.

Официанты метнулись в бар и принесли холодного шампанского и пять высоких бокалов. Все четверо подняли свои бокалы и отпили шипучий напиток.

– Да, земные радости все же куда более продуманы! Какое необычное и яркое изобретения человечества! – играл восхищение Маккела. – Шампанское! Роскошная певичка поет свои земные песни! Эта музыка… Земляне хитры на выдумки! Ах! – вздохнул Маккела, широко улыбаясь. – Сегодня прекрасный вечер! Я надолго его запомню!

Роман вопросительно изучал пятый бокал, в котором со дна всплывало множество пузырьков.

– Мы кого–то ждем? – озвучил он свой вопрос. – Или официанты не умеют считать?

Маккела секунду смотрел на Романа, после чего громко и неестественно засмеялся. Майка тоже хохотнула, видя недоумение собеседников.

Тут к столу подошел еще один человек. Его лица не было видно, из–за перекрестного света прожекторов. Роман, еще не разглядев лица, кожей почувствовал, кто к ним присоединился.

Человек потянулся за бокалом и только тут на него упал свет крошечного настольного светильника.

Ян широко улыбнулся всем сидящим за столом, поднял бокал и, со словами «Ваше здоровье!», отпил шампанского.

– Да, это очень хороший напиток! – восхитился он, присаживаясь за стол, когда официант, неумело скрывая раздражение, нехотя принёс еще один стул.

Певица на сцене взяла высокую ноту, музыка стала напряженной. Голос красавицы переплетался с основным звучанием, то подпрыгивая вверх, то опускаясь вниз до грудного рычания. Женщина на одном дыхании вытягивала и скручивала мелодию, играя нотами. Квартет отыграл финальный аккорд и все смолкло. Зал вскочил с мест, разразившись аплодисментами.

– Никогда не понимал земную музыку, – пожал плечами Ян.

– Это потому что у марсиан нет ни слуха, ни вкуса, – ответил Роман.

– Я бы не стал обобщать, – процедил сквозь зубы Маккела.

– Да? – вступил в беседу Гришин. – А я бы стал. У марсиан скудное воображение и полностью отсутствует понимание искусства. Только на такой чудесной планете, как моя Земля, могло возникнуть столь восхитительное создание, как эта певица!

– Меня ты не считаешь хорошей певицей? – спросила Майка отчима.

– Дорогуша, ты продукт больших финансовых вливаний и скудоумия современной молодежи, – ответил Роман с усмешкой. – Пусть у тебя неплохой голосок, но ты изрядно подпортила свою репутацию пластическими операциями. Никто не воспринимает тебя всерьез.

– Не говори за всех, – обиженно фыркнула Майка. – Некоторые от меня просто без ума!

Девушка накрыла ладонью руку Яна, свободно лежавшую на столе. Он несколько секунд смотрел в глаза Майки, после чего равнодушно отдернул руку.

– Знаешь, Роман, – обратился он к де Сант Эдалю. – почему на «Ипсилоне–2» твой план провалился?

– Любопытно послушать? По всей видимости, инспектор, у тебя есть свое мнение на этот счет.

– Про то, что Майка подговорила меня отправиться к Маккеле я умолчу. Думаю, вы оба уже догадались сами, что эти двое были знакомы давно и замышляли нечто подобное.

– Да, и ты, инспектор, оказался как раз кстати, – улыбнулся ему Роман.

– Как бы самодовольно это не звучало, но я всегда оказываюсь «как раз кстати»! Однако, вернемся к «Ипсилону-2». Роман нанял Навацки, чтобы тот помог стащить окаменелости. Какой простой план! Летит лайнер, перевозит огромное множество пассажиров и грузов. Никто не сможет доказать, в какой момент полёта что-либо пропало и, что важно, куда? Сопроводительная документация заполнена так, что и подозревать то некого. Но в то же время наемного вора Навацки подкупает и Егорий Маккела. Мелкий мошенник не отличается преданностью своему первому работодателю. Он просто хотел подзаработать. Возможно, у Навацки даже был свой план, и он собирался, обманув всех, улизнуть с хорошеньким заработком.

– Чушь! Я не знаю никакого Навацки! – заголосил Маккела.

– Тебе слова не давали, – заткнул его Гришин.

Ян благодарственно кивнул и продолжил:

– Маккела подговорил Навацки, чтобы тот подстроил кражу ископаемых из контейнера Исследовательского Института таким образом, чтобы её смогли обнаружить до пункта разгрузки. Маккела и Майка предполагали, что это запустит цепь расследований, которые в итоге приведут следствие к Гришину. Знаете почему я так смело это утверждаю? – спросил Ян, обводя взглядом присутсвующих, и тут же отвечая на свой вопрос. – Да потому что о том, кого наймет Роман для черной работы знали только трое, сам Роман, естественно Гришин и…

– Конечно же! Непослушная девица! – Гришин всплеснул руками.

– Зря ты его уволил тогда со службы, – произнес Роман на ухо Гришину, усмехаясь и восхищенно глядя на Яна.

– Ничего, что мы сидим рядом? – уязвленно вскричал Маккела. – Это возмутительное неуважение, говорить о присутствующих, не обращаясь к ним.

– Твоя мелочность, Егорий, проявляется во всем, – отметил, усмехаясь, Гришин. – Все из–за того, что ты рос обделенный отцовским вниманием. Это сделало тебя неуверенным в себе.

– Чушь!

– Как хочешь, но дай послушать умных людей. Продолжайте, инспектор. Очень любопытно рассказываете!

Ян улыбнулся Гришину с натянутой любезностью.

– Подговорив Навацки, Маккела хотел тем самым убрать Гришина со своей дороги.

– Зачем ему это? – не понимая, спросил Роман.

– Мне тоже хотелось бы знать, – вторил ему Гришин, ухмыляясь.

– Все просто! Маккела и Майка уже давно были любовниками. Они скрывались ото всех. Могли видеться только, когда Майка летала в концертные туры. Всему виной Гришин. По завещанию умершей матери Майке должна была достаться её доля в бизнесе Гришина. Но великий манипулятор не был с этим согласен. Если Майка выйдет замуж, то половина от всех компаний отойдет ей и её супругу. Гришин никогда бы на это не пошел, а потому старался контролировать падчерицу, как только мог. И таким образом у любовников созрел план.

– Инспектор прав, это многое проясняет, – согласно кивнул Гришин. – Мы чуть не угодили под следствие тогда.

– Значит, проблема не была в моем плане! – с облегчением вздохнул Роман. – Я же говорил, всё было спланировано идеально!

– Вы не избежали следствия, – заметил Ян. – Просто вами занялся только я. Так случилось, что мы оказались с Майкой за одним столиком. Разговорились. Она узнала, что я инспектор. И стала незатейливо во всем мне помогать, когда я начал свое расследование. Меня должно было удивить и даже насторожить, что родственница самого Вола Гришина старается помочь посадить его. Я должен был предугадать её корыстные мотивы.

– И ещё больше, инспектор, твое внимание должен был привлечь тот факт, что такая девушка как наша Майка Аттика стала оказывать тебе знаки внимания, – добавил Роман.

– Отнюдь! Я считаю себя достойным её внимания, – Ян ощутил укол по самолюбию и сложил руки на груди, стараясь не показать свою уязвимость. – Она не многим лучше самой простой безызвестной артистки, или любой другой девушки во Вселенной.

– И, тем не менее, не смотря на прозорливость своего ума, ты, инспектор, не сумел увидеть подвох в действиях девчонки, – Роман с удовольствием укорял инспектора, насмехаясь над ним. – Только не говори, что любовь ослепила тебя! Это будет откровенной ложью. Тебе нравилось, как внимание Майки ласкает твое самолюбие. Только и всего.

– Возможно, в чем-то я соглашусь с тобой. Мне хотелось, чтобы чувства, на которые она открыто намекала, оказались правдой.

Ян взглянул на девушку. Майка неожиданно смутилась и отвела взгляд, поджав губы.

– Меня можно оправдать в этой ситуации, – наконец ответила девушка. – Я просто хотела быть с любимым. Любой ценой.

К столику подошел официант, принес закуски и обновил всем напитки.

– Наверно, надо перейти к делу, – произнес Ян и, вынув из внутреннего кармана пиджака ультрофон, положил перед собой.

– Инспектор прав! – поддержал его Маккела, приобняв Майку. – К чёрту эти выяснения отношений. Давайте доведем все до конца!

Маккела потянулся к ультрофону, но Ян оттолкнул его руку.

– Друзья мои, – обратился Ян ко всем присутствующим. – Вы знаете, как я рад, что все мы, наконец, собрались?!

– Интересно, что ты задумал, инспектор, – Роман облокотился на стол и с вызовом посмотрел Яну в глаза.

– Как минимум, этот твой инспектор пал до такого низкого уровня, как шантаж, – Гришин сохранял равнодушие и, не спеша, потягивал виски.

Он выбрал тактику полного игнорирования ситуации, а потому все время смотрел на виртуозные руки музыкантов, извлекавших необузданную музыку из своих инструментов.

– Шантаж? – удивился Ян. – И в мыслях не было. Но, вероятно, уважаемый мистер Гришин, завладев подобной информацией на любого своего врага, применил бы именно эту тактику, несмотря на всю омерзительность метода. Хотя бы просто потому, что это удобный и проверенный веками способ завладеть желаемым.

– У Вола Гришина нет врагов! – усмехнувшись, ответил Гришин.

– О, да, конечно! – наигранно засмеялся Ян. – Простите меня, сэр, за мою ошибку! Конечно, у вас нет врагов. Это только лучшие друзья взрывают твои планеты, пробираются на секретные заводы, и хотят добиться твоей политической, социальной и, скорее всего, физической смерти.

– Как верно подмечено! – восхитился Маккела, захлопав в ладоши. – Да, в нем что–то есть, – обратился он к Роману, говоря это шепотом, но так, чтобы Ян тоже услышал.

– Заметил, да? Погоди, когда он начет ходить козырями! – улыбнулся де Сант Эдаль.

– Что ж, инспектор! – огласил Маккела. – Может, вы, наконец, отдадите мне то, ради чего мы все здесь собрались. Поверьте, друзья, находиться в вашем обществе честь для меня. Но, знаете ли, всё подходит к концу. И этот вечер рано или поздно завершиться.

– О как тебе не терпеться-то расправиться с Гришиным, – улыбнулся Ян.

– Что за вздор? – спросил Гришин насторожившись.

– Это не вздор, о великий мистер Гришин! В этом устройстве, – Маккела указал на ультрофон, лежавший на столе перед Яном, – храниться твоя смерть.

Гришин долго всматривался в лица Маккелы и инспектора. Он изучил беспристрастно лежавший на столе гаджет и обернулся к Роману, напряженный взгляд которого насторожил и его самого.

– Не знаю о чем ты, – сказал Гришин, откинувшись на спинку стула, – но ты, Егорий, ведёшь грязную игру.

Гришин хотел казаться, как и прежде, непринужденным. Он потягивал обжигающий виски и делал вид, что наслаждается музыкой. Но вкус виски куда-то исчез, а заливистое пение земной красавицы превратилось в назойливый белый шум. Всё внимание Гришина было приковано к ультрофону.

– Так или нет, – восторженно голосил Маккела, – но ты, дядюшка Вол, заврался окончательно. Я долго ждал этот день!

– Кстати, а что сегодня за день? – Гришин с интересом окинул присутствующих взглядом.

– По земному календарю четверг, август, две тысячи шестьсот восемьдесят четвертый, – ответил Роман, сохраняя в голосе и жестах привычные флегматичность и надменность. – Или восемьдесят пятый. Давно не был на земле. Эти их обороты… – Роман, как хорошая театральная актриса, закатил глаза.

Ян отметил про себя то, что уже давно заметил, – слишком давно, – просто не предавал этому значения. Как все–таки отец и сын были похожи!? Манеры,  голос,  слова и интонации. Конечно, это можно списать на долгие годы совместной работы. Но все же природное, не предумышленное сходство бросается в глаза. Эти двое, Гришин и де Сант Эдаль, легко перенимают повадки и манеры друг друга. И в ситуации, когда нападают на одного, второй переходит на его сторону, защищая, не смотря ни на что.

– Четверг? – переспросил Гришин и изобразил изящную в своей неестественности задумчивость. – Нет, ничего особенного не припомню на этот день.

– Хватит паясничать! – прикрикнул Маккела на эту чудаковатую парочку. – Ты знаешь, что это за день, ты, подлый мерзавец! Это день, когда…

– Когда я отвечу за свои дела? – Гришин перебил Маккелу спокойным и самоуверенным голосом.

Он перегнулся через стол и заглянул Маккеле в глаза.

– Прекрати свои гнусные попытки отомстить за отца. Или за что ты там мстишь? Ты как был мелочным поганцем, так и остался им, лишь немного покрывшись щетиной. Я не знаю, чего ты добиваешься, но мне уже надоело твоё присутствие. Забирайся–ка ты обратно в свою скорлупу на орбите и не пытайся со мной играть. Девчонку я забираю с собой. Тебе никогда её не получить. Всё, мы уходим!

Гришин поднялся в полной уверенности, что Бореас где–то неподалеку и уже устремился к боссу. Но ничего не произошло. Музыканты играли, гости ресторана болтали за ужином, Бореас не появился. Гришин обернулся. Его людей вообще не было.

– А теперь, дядюшка Вол, присядь и послушай меня. Девчонка никуда не пойдёт. Она мне законная супруга последние полгода. Без обид, инспектор, – кивнул он Яну.

– Какие уж тут могут быть обиды?! – пожал тот плечами.

– За одно то, что ты удерживал её взаперти, тебя можно привлечь к суду. Будь ты ей хоть трижды опекун, ты не имел на это права.

– Очень мило, – улыбнулся Вол натянуто и сел на место. – Очень мило, что ты думаешь, что заботишься о ней. Ещё один плюс к твоей капризной эгоцентричности.

– Смейся, дядюшка Вол! Это все, что ты можешь.

– И посмеюсь! От души посмеюсь! Что ты можешь сделать мне? Ты так же безрассуден и глуп как твой отец. Только он погряз в карточных долгах, а ты – в борделях.

– Ты обвиняешь меня? В чём?

– О, ни в коем случае. Кто я, чтобы обвинять тебя? Я констатирую факт, мальчик. Твои отели – это сборище проституток и наркоманов.

– Проституция и наркотики, знаешь ли, уже как двести лет легальны. Каждый имеет право на тот  кайф,  который захочет.

– Широта твоих взглядов вызывает у меня тошноту. Ты мерзкий человек, Егорий, раз сумел заставить любящую тебя женщину спать с кем попало.

– Я бы попросил! – возмутился Ян и даже на секунду привстал со своего места. – Я не «кто попало»!

– Не переходи на личности, инспектор, – небрежно кинул Гришин, потянув Яна за рукав, чтобы тот сел. – Я не в обиду тебе это говорю.

– Раз вопрос ставится таким образом, тогда ладно, – Ян махнул рукой и откинулся на спинку стула, с удовольствием наслаждаясь разыгрывающейся сценой.

– Что ты хочешь мне предъявить? – спросил Маккела, чувствуя себя уязвленным.

Тембр его голоса неестественно повысился. Маккела потерял самообладание, поскольку слова Гришина задели его за живое.

– Тебе претит мысль, что в моем отеле любой желающий может получить весь спектр услуг? – не унимался Маккела. – Да, это так. Дело ведь не в том, есть у меня предложение подобного рода или нет. Истина в том, что есть люди, которые прибегают к услугам продажных девиц и юношей. Я лишь даю этим заблудшим душам возможность заработать. Получать прибыль, наживаясь на человеческих слабостях – кажется, я научился этому у тебя, дядя Волли! – Маккела надменно рассмеялся и, притянув небрежным движением к себе Майку, поцеловал её в губы.

– Не стоит все сваливать на моральный облик социума, – негромко вставил де Сант Эдаль. – Человек в своей массе глуп и не воспитан. Он податлив низменным желаниям. Этого не искоренить.

– О! Я думаю, это придумали интеллектуалы, чтобы выглядеть безукоризненно на фоне простого человека.

– Отнюдь! – возразил Гришин. – Интеллектуал тоже не лишён этих желаний. Просто он воспитан и прилежен. И свои желания умеет воплощать… – Гришин замешкал, ища подходящего слова, – да вот, хотя бы легальным способом.

Маккела громко и притворно засмеялся.

– Конечно! Ты прав! Интеллектуал может подгонять свои желания под рамки, установленные законом и нравственностью. Может направлять закон в нужном направлении для развития своего личного дела. Кажется, таким же образом поступаешь и ты, дядюшка Вол?!

Гришин допил виски и раскурил сигару, выдохнув струю густого дым в лицо собеседника. Он терпеливо выжидал, чем закончатся эти душевные излияния мальчика–переростка, и вращал в руке опустевший бокал.

– Он, этот интеллектуал, – продолжал Маккела, – с успехом может обвести всех своих почитателей вокруг пальца и спрятать за делами добродетели своей неприязнь к человечеству, стремление уничтожить его самыми новаторскими методами и меркантильное желание заработать деньги на развязывании войн. Интеллектуал вроде тебя, дядюшка Вол, управляет целыми государствами, как марионетками, заставляя нации и их предводителей плясать под свою дудку. Ты располагаешь властью вносить правки в законодательство, искажать смысл многовековых статей конституции, задавать темп развитию общественной морали так, чтобы твои низменные желания и извращенные фантазии выглядели чем–то естественным и само собой разумеющимся.

Повисло молчание. Маккела промокнул салфеткой уголки губ, в которых собралась слюна от быстрой и эмоциональной речи.

Гришин выхватил за рукав проходящего мимо официанта и приказал принести ему двойную порцию ирийского бурбона. Официант вернулся через несколько секунд. Твердой рукой Гришин принял бокал и сделал несколько больших глотков, даже не поморщившись.

– Какой красивый ход! – улыбнулся Гришин, глядя на Маккелу из–под гневно–изогнутых бровей. – Выступи с этим на собрании Комитета. Запиши об этом видеоролик и выложи на бесплатных каналах в сети. Твои слова, и слова множества моих недоброжелателей, – безосновательный пустой звон. Мальчик! Ты ничего не можешь сделать! Я верно говорю, инспектор?– спросил Гришин, не поворачиваясь к Яну. – Он пытался. Очень усердно. Спроси у него, чем все закончилось?

– Меня лишили звания и сослали на одну из пеерсадочных станций, – не дожидаясь вопросов, пояснил Ян.

– И это самый гуманный поступок, – прокомментировал Роман.

– Истина! – воскликнул Ян с неестественным восторгом и даже поднял бокал, словно призывая за это выпить.

– Заткнись! – бросил Гришин. – Ты здесь вообще зачем??

– Не обращайте на меня внимания! Я немой зритель! – Ян провёл указательным пальцем по губам, будто закрывая рот на молнию.

## Глава 16

Гришин, смакуя густой дым от сигары, выпускал его тоненькой струйкой. Встреча с этими крысами казалась ему абсурдной. Он протяжным гневным взглядом посмотрел Яну в лицо, стараясь заставить все нутро последнего сжиматься в ужасе. Когда, как ему показалось, результат был достигнут, Гришин вернулся к беседе.

– Зачем ты позвал меня? – спросил он Маккелу. – Ты хочешь отомстить? А ты уверен, что сможешь?

Маккела фыркнул и усмехнулся.

– У меня уже получилось! Просто ты ещё не осознал этого.

Гришин с вызовом посмотрел на наглого юнца.

– Дорогая, – обратился Маккела к Майке. – Забери у своего друга ультрофон, который он нам должен.

Майка потянулась к гаджету, лежащему на столе у самых рук Яна. Девушка коснулась его пальцев, провела своей  изящной ручкой по тыльной стороне ладоней.

– Ян, – выдохнула она, – ты же все понимаешь.

Жар её дыхания и обольстительность алых пухлых губ загипнотизировали Яна, – или ей это всего лишь показалось, – и он отдал девушке ультрофон.

– Магия! – восхитился Маккела. – Перед ней не устоять!

Роман озадачено глядел на Яна. Его проницаемый острый взгляд вбил инспектору в голову не вербальный вопрос, полный удивления и отчаянья. "Какого черта?" – спрашивали глаза Романа.

Ян сделал вид, что стушевался. Заёрзал на стуле и даже совершил попытку уйти. Гришин схватил его за рукав и усадил на место.

– Здесь, – продолжал тем временем Маккела неустанным самодовольным тоном, – есть все, чтобы получить власть над тобой, дядюшка Вол.

– Простите, – вмешался Ян, обращаясь к Гришину, – просто для уточнения. Почему он называет вас, дядюшкой?

Гришин сжал челюсть и ничего не ответил.

– Я был ещё ребёнком, когда этот пират вломился в бизнес моего отца и стал высасывать из него все, что мог. Так уж стало, что я считал его близким человеком. Дядюшкой, который всегда привозил из своих поездок по Вселенной диковинные штучки.

– Как мило, что ты это помнишь, – съязвил Гришин.

Маккела пропустил сарказм и, разглядывая влюбленными глазами ультрофон, вернулся к своему монологу.

– Очень приятно смотреть, как загнанный в угол зверь не сдаётся, бьется за свою жизнь из последних сил. Это красиво. В этом есть какая–то поэзия. Сила духа и воля к жизни, которые воспевали наши предки, пульсируют в его крови. Очень приятно!

– Кто в твоей метафоре загнанный зверь? – спросил Гришин.

– Дядюшка Вол! Вот! Это именно то, о чем  я говорю. Ты стараешься изо всех сил не показать страх. Ты уверен в своей непобедимости, хотя и чувствуешь грядущее поражение в последней битве. Это конец, дядюшка.

Маккела, ощущая себя на пике триумфа, наслаждался каждым мгновением, каждой эмоцией, что сумел вызвать у собеседника.

– Давайте же, наконец, посмотрим, что нам приготовил дорогой инспектор!

Маккела включил ультрофон и принялся копаться в его безграничной памяти. Лицо его вдруг просияло, и тогда он вывел голограмму над столом на всеобщее обозрение. Перед зрителями проскальзывали фотографии, где Гришин был запечатлён на встречах с лидерами воинственно настроенных организаций, террористических группировок и религиозных сект, распространяющихся по Вселенной, как вирус.

– Я помню это! – восхитился Маккела одним из снимков, где Гришин пожимает руку бородатому мужчине с клетчатым платком на голове. – Все масс–медиа освещали этот снимок, случайно попавший в сеть!

– Кажется, – подтвердил Роман, – именно тогда ты изрядно потратился на адвокатов, которые сумели доказать, что тебя подставили, а фото лишь нелепый фотомонтаж.

Гришин с силой сжал челюсти. Он осушил бокал и потребовал принести ему ещё. Маккела закрыл раздел с фотографиями, голограмма потухла. Маккела увлеченно читал что–то, после чего удивленно воскликнул:

– Это завод по производству отравляющего газа. Серьёзно? Осмий? Здесь? Да ты просто самоуверенный ублюдок, дядюшка Вол! Сколько ты уже продал газовых шашек и бомб этим беснующимся фанатикам, которые считают, что Земляне слишком высокого о себе мнения?

– А я думал, что ты только на стороне Землян, – заметил Ян.

– Это абсолютно неверный подход! – огласил Маккела. – Сразу видно, инспектор, что ты ничего не смыслишь в бизнесе. Всегда гораздо прибыльнее спонсировать обе воюющие стороны. И при этом подстрекать каждую из сторон на убийства.

Гришин не спешил отвечать. Он отпил свежего бурбона, обвёл всех взглядом и, усмехнувшись какой–то своей мысли, не торопливо произнёс:

– А ты, значит, хочешь все это присвоить? Тебе нужна готовая империя, которую ты сможешь разрушить, пустив все на самотёк? Интересно, Егорий, а завод ты переформируешь на производство игрушек для самоублажения?! Юнец! Ты же осознаёшь степень своей ничтожности, глубину своей неспособности? Твой отец не просто так проиграл мне компанию. Он понимал, что так будет лучше для неё, для его детища. Твой отец был мудрым человеком и не хотел передать управление своей компанией пустоголовому напыщенному лентяю, каким ты являешься! Когда мы подписали договор передачи, он благодарил меня за то, что я спас «Ипсилон Интерпрайс» от разорения и позора.

– Не слушай его, детка! – шептала Майка на ухо супругу. – Он играет с тобой. Манипулирует. Я была там. И ничего такого твой отец не говорил.

Маккела фыркнул и продолжил зачитывать документы на продажу, договора и прочие документально зафиксированные факты незаконной деятельности Гришина.

– О, вот! Совсем новое! «Люси», планета–алмаз… – Маккела углубился в чтение. Его лицо исказилось искренним изумлением, когда он дочитал документ.

– Серьёзно? – спросил Маккела. – Алмазы? Серьёзно? Тебе нужен памятник «ЮНЕСКО» чтобы убивать людей?

– В каком смысле? – встрепенувшись, спросил Ян.

– Пули. Для новой модели Калашникова. Порох смешивают с алмазной пылью. В  кристаллическую решётку алмаза подсаживают вирус Павлова…

– Того самого Павлова? – спросил Ян, перебив Маккелу.

– Думаю, да… – неуверенно протянул Маккела, скользя глазами по экрану с текстом.

– Что за вирус Павлова? – спросила Майка, не понимая, почему все вдруг зашевелились, испытывая какой–то дискомфорт, или даже страх.

– Чуть более ста лет назад команда астронавтов работала на маленькой необитаемой планете Нимфус, – взялся объяснить Роман. – Ей около трех миллиардов, и она движется по своей небольшой орбите вокруг Нембуса, звезды из созвездия Андромеды. Над планетой разразилась буря в виде падения астероидов. Один из осколков пробил обшивку исследовательской лаборатории. Ничего серьезного! Повреждение быстро устранили. Астронавт Алекс Павлов взялся изучать осколок. По данным спектрометрии выяснилось, что осколок даже не из этой звездной системы. Отличалось все, начиная от уровня радиации и заканчивая необычным строением кристаллов льда. Позже, оказалось, что это не совсем лёд. Вирус не живет сам по себе, а цепляется за кристаллическую решётку минералов. Именно поэтому нужен какой-то переносчик для массового распространения вируса. Но вернемся на Нимфус. В условиях холодного космоса вирус, вросший в структуру графито-каменного метеорита, «спал». Павлов, будучи любопытным ученым, принялся изучать необычный материал, делая тонкие распилы. Крошечная пыльца проникла в дыхательные пути, где вирус начал активно размножаться. Так что первым умер именно Павлов. А вслед за ним вся команда исследователей. Через четырнадцать суток на Нимфус спустились агенты Центра Контроля Неизученных Заболеваний, опечатали лабораторию и запретили посадки на Нимфус, так как предполагается, что вся его поверхность, подвергшаяся атаке того метеоритного дождя, заражена вирусом. Образец осколка астероида поместили в закрытой лаборатории на Альфе Центавры.

– Как поэтично, – нарушил Маккела нависшую на мгновение тишину, – назвать вирус в честь первой жертвы. Однако, у меня есть вопросы.

Маккела вдруг побледнел. На лоб выступил холодный пот.

– Эти данные ни в коем случае нельзя обнародовать! – воскликнул он.

– Это ещё почему? – спросил Ян, встревоженный тем, как легко Маккела пошел в отказ.

Гришин громко рассмеялся.

– Ты же не хочешь угодить под суд вместе со мной, верно?

– Мерзкий ублюдок! Ты использовал меня!

– В чем дело? – спросила Майка требовательным голосом, озвучив тем самым общее недопонимание ситуации.

Гришин надменно ухмылялся, а встретившись взглядом с Маккелой, и вовсе засмеялся в голос.

– Шесть месяцев назад, – Маккела, побледнев, прошелестел сухим голосом, – твой отчим нанял несколько моих кораблей. Это мощные исследовательские крейсеры, укомплектованные бурами и беспилотниками, способными по восемь часов долбить твердые породы и выискивать, как ищейки, то, что можно потом дорого продать. Вторая компания отца занималась поисками полезных ископаемых на неживых планетах. Именно ей принадлежат эти машины. Я мало что понимаю в этом. Гришин попросил помочь. Сказал, что если что-то найдет, то обязательно поделиться выручкой.

– Мне просто нужна была твоя помощь! – смеялся Гришин. – Кто виноват, что ты ввязываешься в сомнительные истории, толком ничего не узнав?! Протоколы полёта и записи бортового самописца на твоих кораблях докажут, что они были на Нимфусе добывали осколки зараженного метеорита, так что ты потонешь вместе со мной! Ну? И кто теперь загнанный зверь?

– Мерзавец! – воскликнула Майка. – И всегда был таким. Твой мерзкий характер убил мою мать! Ты и меня убьешь! Ты даже своего сына убьешь, если это будет тебе на руку!

Лицо Гришина вытянулось от удивления. По всей видимости, он полагал, что эту тайну знает лишь он один. Гришин сверкнул глазами на Романа. Тот безразлично разглядывал колебавшееся в бокале вино, менявшее свои оттенки на просвет лампы.

Маккела обрадованно усмехнулся, глядя в растерянное лицо Гришина.

– Мне приятно видеть твое смятение, дядюшка Волли! Ты полагал, что никто не знает, что Роман твой сын?

Гришин допил бурбон, звонко поставил бокал на стол и, обведя всех взглядом, небрежно кинул:

– Не понимаю, о чем ты.

Маккела всплеснул руками.

– Вижу, ты вновь принял оборонительное положение. Твое право. Оставим эту вашу семейную историюн она ни к чему..

– А ты что же, Егорий, больше не переживаешь, что окажешься вместе со мной на скамье подсудимых? – спросил Гришин.

– Я как раз вспомнил, что подпись на документах не моя. И технически компания все ещё не принадлежит мне, а ею руководит совет директоров. Какие услуги и кому они предоставляли меня совсем не касается!

Маккела казался уверенным, но его правый глаза напряженно дергался. Обескураженный таким поворотом событий Гришин не заметил лжи.

– Давайте вернемся к пулям с этим вирусом, – Ян попытался вернуть разговор в правильное русло.

– Давайте! – оживился Маккела. – Длительные опыты с искусственным алмазом результата не давали. Искусственные алмазы распадались после процедуры подсадки вируса Павлова. Клетки вируса по какой-то причине разрушали искусственную структуру минерала. И только настоящий алмаз, рожденный под давлением Большого Взрыва, может стать переносчиком.

– Однако, это весьма изощренная идея, – как будто восхитился Роман. – Мне любопытно, Гришин, кто тебе подкинул такую идею? Это кто-то из радикалов? Может, твои религиозные фанатики, которых ты взращиваешь как цветы в полисаднике?

Повисла долгая пауза. Гришин не отвечал, тогда Маккела продолжил.

– Вот, очень красиво написано: «Результаты испытания поражают воображение»! Пуля с алмазной крошкой пронзает мягкие ткани человека и разрывается в теле. Вирус мгновенно попадает в кровь. Поражение цели стопроцентное, даже если само по себе пулевое ранение не смертельное. Надо признать, что сама по себе идея гениальна.

– А я думал, – обратился Ян к Гришину, – что более кровожадным ты быть не можешь.

Тот усмехнулся, сложив руки на груди.

– Не я убиваю всех этих людей в горячих точках по всей Вселенной. Староверцы, эти безумные фанатики, убеждены, что новая цивилизация несёт в себе грех и скверну. Они хотят отчистить от нас мир. Пусть думают, что хотят. Пока мне это выгодно я буду с ними работать. Это даёт мне деньги, чтобы развивать такие планеты, как эта. Жертвовать огромные суммы на озеленение планет. В том числе и твоего Марса, инспектор.

– Что ж, больше ты этим заниматься не сможешь, – процедил сквозь зубы Маккела. – Я отберу у тебя все! Абсолютно все.

– Мальчик, – усмехаясь и надменно глядя на Маккелу, продолжил Гришин, – я щадил тебя в память об отце. Он был умный человек, хотя и поступал глупо. Он был слаб и податлив и покончил с собой, не вынеся мысли, что проиграл в карты компанию.

– Так ты сознаешься, что вынудил его! – воскликнул Маккела.

– Скажем так, шансы были пятьдесят на пятьдесят. В тот раз мог проиграть и я.

– Правда? – Роман обернулся и с нескрываемым удивлением поглядел на Гришина.

– Нет, конечно! Я всегда выигрываю. Что за глупости?! – Гришин гневно обвел присутствующих взглядом.

Маккела побагровел от ярости, чувствуя, что по–прежнему проигрывает своему врагу. Он спрятал ультрофон в карман пиджака.

– Что–то мы засиделись здесь, – выдохнул Гришина, после чего обратился к Маккеле намеренно с излишней фамильярность. – Мальчик, ты сказал все, что хотел? Тогда мы с моей подопечной леди покинем вас. Ночь затянулась, господа.

Гришин поднялся из-за стола и сделал Майке знак рукой. Девушка не пошевелилась. Она лишь удивленно оглядывалась вокруг. Маккела тоже выглядел озадаченным, бросая напуганные взгляды на прочих гостей ресторана. Это показалось Гришину странным, и он обернулся по сторонам.

Только сейчас Вол осознал, что музыка и разговоры посетителей уже давно стихли. Встреча оказалась подстроена, и теперь Гришин лихорадочно пытался сообразить кем именно, трусливым Маккелой или неуёмным инспектором?

Вол оказался втянут в какое–то извращенное представление, и понимал, что взгляды и слух зрителей были направленны на него одного. Его словно препарировали, а весь медицинский класс увлеченно следил за каждым взмахом скальпеля. Это была ловушка!

Вдруг вспыхнул яркий свет. Все прожекторы разом скрестили лучи над его столиком, так что Гришин приложил ладонь ко лбу, отгораживаясь от слепящего света. Из глубины вышел бледный сухой человек в униформе генерала.

– Вол Гришин, – раскатистым грудным голосом огласил генерал Шустов. – Вы обвиняетесь в нарушении законов конституции, в нарушении кодекса астронавта, в преступлениях против человечества, в финансовых махинациях, в попытке уничтожения всемирного достояния «ЮНЕСКО». Я арестовываю вас без права внесения залога.

Генерал сделал знак и, несколько человек подбежав к столику, надели наручники на Гришина. Вслед за ним обвинения зачитали каждому из сидевших за столиком, кроме Яна.

Он подошёл к генералу, отсалютовал ему, после чего они дружественно пожали друг другу руки.

Когда, закованного в наручники Романа де Сант Эдаля, уводили из ресторана, он остановился в дверях и, громко хохоча, прокричал:

– А этот инспектор не промах!

## Глава 17

Кольца Сатурна нависали над Гиперионом стройными полосами серо–бежевого градиента. Огромные межзвёздные лайнеры и небольшие планетарные челноки то вылетали, то совершали посадки на лётной площадке космопорта.

Прибывшие пассажиры устремлялись к  единственной достопримечательности скудной на чудеса планеты – просторной смотровой площадке, с которой открывался вид на газовый гигант. Здесь было многолюдно, но тихо. Безмолвная толпа погрязла телом и духом в величественной вселенской картине, утопая в музыке Сатурна и уносясь прочь на волнах его колец! Прочь в глубины космоса, глубины сознания. Прочь!

Это страх непознанного. Страх, не имеющий названия, формы, границ, содержания, первобытный страх. Он обливал сердца зрителей горячей кровью, пульсировал в венах, струился из глаз, скатываясь по дрожащим щекам.

Прикосновение к чему–то столь восхитительному, столь пугающему, как огромный Сатурн, вращавшийся прямо над головами зрителей, никого не оставляло равнодушным.

Неспроста Гиперион выбрали под строительство администрации, парламента, суда и главного корпуса Комитета. Чтобы каждый, кто сойдет с корабля на поверхность безжизненного камня и окажется на смотровой площадке, ощутил свою никчемность в сравнении с величием Вселенной. Человек – лишь песчинка, крошечная, ничего не значащая песчинка, рождающаяся, проживающая свою пустую жизнь и умирающая, пока Сатурн делает только половину оборота вокруг Солнца. Служа закону под пристальным взглядом грозной планеты–гиганта, чиновники перестают ценить то, зачем гоняются все люди во Вселенной. Тщеславие, алчность, жажда власти и использование её в корыстных интересах… Это тлен. Все люди – лишь тлен. Желания проходят, жажда утихает, время проходит, люди умирают… Сатурн продолжает свой танец. Вся Вселенная продолжает жить.

Люди неспешно спускались со  смотровой площадки. Они украдкой утирали слезы и деланно улыбались прохожим, которые только поднимались взглянуть на одну из самых прекрасных планет и послушать музыку её колец.

Просторный вестибюль, раскинувшийся перед смотровой площадкой, другой своей стороной вытягивается в узкие коридоры, которые устремляются вниз, под толщи планеты–спутника и приводят прямиком в главное административное здание. Здесь, каждый в своем сером кабинете с холодным освещением и скудной мебелью, восседали чиновники, судьи и прокураторы, управляющие и заведующие канцелярией Вселенной, освоенной человеком. Их тяжеловесные руки кроили свод правил и законов, призванный помочь бесчисленному населению человечества сосуществовать в мире и гармонии.

Под зданием администрации коридоры расходятся, ускользая бетонной лентой в корпуса узко специализирующихся подразделений. Серьезные, хмурые и усердные чиновники ревностно оберегают права вменённого им участка, радеют за улучшения и никогда не думают о собственной выгоде, проводя многомиллионные сделки на строительство, терраформирование, запуск экспедиции и прочее. Они олицетворяют красоту и искусство бюрократии.

В центре рукотворных бетонных полусфер возвышался купол здания суда.  В самом большом зале только что завершилось заседание по громкому делу. Обвинение выиграло долгий и сложный процесс, тянувшийся несколько долгих месяцев. Обвинители вздохнули с облегчением, утирая слёзы долгожданного счастья. Их тяжелый и кропотливый труд оказался не напрасным. Прокурор и группа его помощников поздравляли друг друга, пожимали руки и обнимались.

Адвокаты обвиняемых разводили руками. Их работа была точной, методичной, хорошо скоординированной. Но защита заведомо виновных оказалась тщетной. Вол Гришин был повержен. Все его состояние конфисковано и передано на пользу общепланетарного бюджета. Акции «Ипсилон Энтерпрайз» и «ТрансГэлэкси» будут распроданы на торгах, а независимый совет директоров возьмет на себя администрирование. Другие незаконные производства будут ликвидированы.

Архив фотографий и документов запустил череду арестов. Судья дал указания обвинителям запустить делопроизводство на всех партнеров Вола Гришина. Террористические и религиозные группировки кинулись в рассыпную, когда узнали, что их покровителя будут судить. Однако они все равно будут пойманы.

Егория Маккелу осудили так же, как и Гришина. Следствию удалось найти доказательства, что частные рейсы поисковых шатлов Маккелы совершались с целью разграбления планеты Нимфус, признанной опасной, из-за возможного нахождения на её поверхности биооружия. Прокурору удалось раскрыть законченную сделку, между «Мун Ривер» Гришина и «Красным метеором» Маккелы, который оказался поставщиком вируса Павлова на производство разрывных алмазных пуль.

А дальше судебную машину было уже не остановить. Расследования в документации по компаниям Маккелы и его покойного отца выявило незаконное посещение множества закрытых планет, признанных историко-культурной ценностью. Корабли «Красного метеора» регулярно совершали посадки на таких планетах, где добывали всевозможные артефакты и редкие ископаемые, после чего их продавали на черном рынке.

Майка Аттика, хотя и не была причастная ко всем грязным делам отчима и мужа, но все же была достаточно осведомлена о них. А поскольку она никак не препятствовала творившемуся беззаконию, девушку осудили за сокрытие преступных действий. Судья назначил Майке в наказание пожизненное проживание на Земле. Она будет доживать свою жизнь на небольшом участке, за периметр которого ей строго запрещено выходить. Карьера певицы была закончена навсегда.

Вина подсудимых была доказана, присяжные вынесли единогласный вердикт, судья зачитал приговор и огласил наказание.

Стукнув молотком и объявив заседание оконченным, судья, шелестя просторной мантией, вальяжной поступью человека не лишенного собственного достоинства,  покинул просторный зал заседаний, отделанный деревом и зелёным сукном, как дань памяти далекому прошлому, когда судебная система только зарождалась и была неустойчива в пользу граждан, имевших высокий уровень дохода и власть.

Гришин в растерянности оглядывался на ликующих людей в зале суда. Ему до последнего казалось, что этот фарс скоро кончится, и он сможет вернуться в свои апартаменты, чтобы потягивать дорогой ароматный кофе и встречать закат горячей Лады.

На запястья Гришина надели браслеты и сомкнули их электромагнитной ловушкой. Двое охранников повели его к выходу.

В космопорте Гипериона осужденных преступников уже ждёт челнок, который доставит их в колонию–тюрьму на Ганимеде. Их осудили на пожизненную ссылку, где чтобы жить, приходиться поддерживать станцию в рабочем состоянии, занимаясь добычей воды, сельским хозяйством, разведением животных, где чтобы лечь спасть в постель, для начала надо сбить каркас из досок и набить матрас грубой шерстью животных. Побег с Ганимеда невозможен, поскольку заключенные транспортируются с орбитальной станции на одноразовых капсулах, неспособных взлетать. Какое жестокое наказание – запереть человека на планете, с которой нельзя сбежать.

В просторном, опустевшем после заседания суда, холле у панорамных окон стоял инспектор Ян Карел. Ему вернули звание, жетон, униформу и даже выдали новый парадный китель.

Ян вдумчиво вглядывался в космическую пустоту, угадывая во мраке мерцающие огни далекого космопорта на Энцеледе-2. Он ощущал, как гордость и упоение своим успехом растекаются в его сердце сладостной негой. Это была эйфория. Это был катарсис.

Какое непростое, затянувшееся путешествие пришлось пережить Яну?! Свою победу он фактически выстрадал. Он заслужил своё звание. Он – лучший!

Через несколько часов с космопорта Гипериона отбудет пассажирский шатл на Марс, где в честь нового героя будет приём. Сам генерал Шустов будет там поздравлять Яна и ставить его в пример и молодым и опытным сотрудникам Комитета.

А потом… Отчего–то вместе с радостью Ян ощущал разочарование. Эта глава его жизни закончена. Плохие парни повержены, справедливость восторжествовала. А что впереди? Унылая служба в Комитете, где все будни похожи.

Ян громко и протяжно вздохнул.

– Грустишь, инспектор? – раздался голос за спиной.

Ян вздрогнул от неожиданности. Он обернулся и увидел серые с поволокой глаза, холодным взором уставившиеся ему в лицо. Самодовольная ухмылка изогнула надменный рот, и лицо показалось почти приветливым.

– Роман де Сант Эдаль, – произнёс Ян, улыбнувшись и пожав тому руку. – Я думал, что ты воспользовался этой бюрократической ошибкой и уже на одном из тех шатлов, – Ян кивнул головой в сторону окна, в котором виделись искорки взлетающих небольших крейсеров и кораблей.

– Решил задержаться. Насладится этой самой бюрократической ошибкой.

– Не стоит.

Роман вопросительно посмотрел на Яна.

– Благодарностей, – пояснил тот, – Не стоит.

Роман громко рассмеялся, откинув голову. Его рот был неожиданно широко раскрыт, что легко можно было видеть маленький дрожащий язычок. Густой смех де Сант Эдаля, ударяясь о толстое стекло панорамы,  громким эхо разгонялся по просторному пустому фойе и гулкой волной возвращался обратно.

Ян демонстративно потёр ухо, намекая на то, что так и оглохнуть недолго.

– Однако, я знал, – отсмеявшись, произнёс де Сант Эдаль, – что ты упечёшь этого старого проныру.

– Не ври! Ты сомневался. И даже не хотел слушать меня.

– Просто тогда я  не думал, что мне удастся  избежать наказания.

– А ты его и не избежал. В сущности, твоё дело есть у старшего прокурора. И если дать ему ход, тебя определят по соседству с Гришиным и Маккелой. Просто на какое–то время это самое дело завалилось в архив, и прокурор попросту забыл о его существовании.

Рёв двигателя разорвал вакуум и накрыл оглушительной волной административный городок. Ян и Роман оглянулись в окно, но их взгляды успели выхватить лишь крошечную точку, растворявшуюся во тьме.

Это отбыл реактивный челнок с осужденными.

– Как тебе вообще удалось все это провернуть? – спросил Роман, разбив спокойным тенором повисшую тишину.


Одной неделей ранее…


– Вы арестованы!

Майор Проказов надел Яну на запястья магнитные  браслеты, завел руки за спину и замкнул цепь ловушкой.

На служебном лифте они спустились на минус третий этаж. Узкий коридор был иссечён полупроницаемыми дверьми. Их поверхность, идеально гладкая и подсвеченная тёплым светом, позволяла заглянуть внутрь камер.

Ян успел разглядеть за некоторыми из дверей силуэты людей. Кто–то из них пел странные детские песенки.  Кто–то тихонечко плакал. За одной из дверей мягкий мужской бас декламировал пошлые стишки.

Проказов остановился у последней двери. Подсветка была выключена, и можно было догадаться, что в ней пока нет постояльца.

Прокурор набрал на кодовом замке восьмизначный код, и тогда дверь, вспыхнув приятным свечением, открылась.

– Прошу, – майор коснулся стиком браслетов, разомкнув цепь, и гостеприимно пригласил Яна зайти в камеру.

Ян кивнул головой и твёрдым шагом вошёл в маленькое светлое помещение.

Майор остался стоять на пороге с протянутой рукой.

– Я уже здесь! Что ещё вы от меня хотите? – закричал Ян, теряя самообладание.

– Устройство. То самое.

Ян мгновение колебался. Он хотел сказать, что забыл ультрофон на столе Проказова. Но ведь дотошный прокурор посмеет обыскивать карманы Яна! Расставаться с ценной вещицей не хотелось. Ян даже подумал о Романе и о том, что утратив столь важный архив, разочарует де Сант Эдаля.

С другой стороны, какое Яну дело до этого самовлюбленного подлеца и до его мнения?

Ян запустил руку во внутренний карман и выудил оттуда гаджет.

– Прошу вас, майор, – вкрадчиво произнёс Ян, стараясь быть любезным и учтивым, – до тех пор, пока не уляжется вся эта неразбериха, – он указал ладонью на комнату позади себя, – берегите эту вещицу как самое ценное, что только может быть во Вселенной! Пожалуйста! – добавил Ян, расплывшись в слащавой улыбке.

Майор ничего не ответил. Он выхватил ультрофон и скрылся за дверью, которая закрылась с приятным щелчком.

Комната была очень мала. У дальней стены стояла узкая кровать, правда с очень удобным матрацем. Ян первым делом решил опробовать именно этот девайс скудной камеры заключения. И он не прогадал! Трудно было вспомнить, когда Ян в последний раз испытывал такое удобство?

Ах, да, верно… это было прошлой Ирийской ночью, в объятиях прекрасной певички.

«И почему я всё время оказываюсь в плену?» спросил себя Ян, поражаясь своей неудачливости.

Он отогнал это воспоминание от себя и продолжил разглядывать комнату с положения лёжа.

Первым делом в глаза бросились непонятного предназначения кружки на стене, справа от входной двери. Их было два, одинаковой формы и на высоте доступной человеку среднего роста. Окружности выглядели нарисованными. Но может это был какой–то особый материал, накладка… Хотелось узнать точнее, но для этого пришлось бы вставать с кровати. А этого никоим образом делать не хотелось.

В стене слева от двери была еще одна, совершенно простенькая пластиковая дверца. Возможно, она вела в уборную с удобствами. Это тоже хотелось проверить, но как-нибудь позже. На стене над кроватью висела лампа–окно. Плоская поверхность имитировала приятный дневной свет, как если бы Лада и в самом деле заглядывала в окошко камеры.

У правой стены стоял небольшой письменный стол и в пару к нему стул. А над ними размещалось то, что вызвало у Яна самое сильное удивление. Три полки, одна над другой, битком были забиты бумажными книгами.

Тут Ян оторвал себя от мягкого матраца и подскочил к полкам, с удивлением и восхищением разглядывая корешки книг.

Ян ещё никогда не видел бумажных книг. На Марс их никогда не завозили. В общем–то, как и на любую другую планету или станцию. Это слишком тяжёлый и бессмысленный груз. У каждого жителя Вселенной есть доступ к электронной библиотеке, где можно найти любой роман, рассказ, научный труд и прочую литературу. Строить издательские дома – дело весьма затратное, да и не везде во вселенной можно встретить древесину, из которой получится хорошая бумага. И даже самый ярый энтузиаст и поклонник бумажной книги, занявшись книгопечатанием, понял бы вскоре, сколь расточительно это предприятие.

Поэтому все аналоговые книги хранились и издавались только на Земле.

Откуда же в камере временного заключения на Ирии, – планете очень далёкой от Земли, – собралась такая неожиданная коллекция книг?

Ян провёл рукой по корешкам, ощутив их реалистичность и развеяв сомнения, будто книжная полка лишь кажется ему. Он провёл рукой по корешкам, потому что видел в старом кино, как это делали его герои и героини.

Книги оказались твёрдыми и холодными.

«Глупое движение» – подумалось Яну. Он стал брать книги одну за другой, мельком рассматривая обложки. Какие–то книги были ярко изрисованы, какие–то казались строгими и монументальными. Некоторые выглядели ещё новенькими, другие же смотрелись потрепанно. Названия нескольких книг Ян даже не сумел прочесть, не зная языка, на котором они были написаны.

Ян выбрал одну, которая привлекла его внимание больше всего, оставив все прочие сваленными в кучу на столе. Инспектор лёг на удобную кровать и погрузился в чтение классической литературы эпохи до космических перелетов.

Пространные образы древних жителей земли заполнили маленькую комнату. Любовные переживания, крепкая дружба и невероятные приключения на фоне очередной ядерной войны завладели вниманием Яна. Картины жуткого апокалипсиса рисовал автор, запугивая читателей до холодного пота.

Пожалуй, впервые в жизни Ян читал с таким особым наслаждением. Приятную пикантность чтению придавал процесс переворачивания страниц, издававших этот неповторимый бумажный шелест. Черные  слова стройными рядами выстраивались в изящные предложения, маршировавшие колоннами по пожелтевшей бумаге. Слова обладали неповторимой магией, погружали сознание в мир бескрайней человеческой фантазии и казались настоящими, словно их можно потрогать.

Перед  мысленным взором Яна оживали – люди с непредсказуемыми судьбами и невероятными историями. В одно мгновение Ян оказался среди них, в тоннеле подземки, пробираясь сквозь завалы обрушенного прошлого, глотая земную пыль, плача от счастья и смеясь от безысходности вместе с героями пропитанного многовековой людской болью произведения.

Ян видел множество незнакомых лиц, но мог поклясться, что эти люди дороги ему, и он жизнь ради них отдаст.

Стук в дверь вернул Яна в действительность. Имитация окна сменила оттенок на тёплый и тусклый. День клонился к закату. Книга лежала на полу. Дверь подсвечивалась голубоватым вибрирующим светом и продолжала постукивать.

Инспектор вытер слюну из уголка рта и встал с постели. Несколько часов крепкого сна наделили тело удивительной бодростью.

Он подошёл к двери, и тогда та внезапно произнесла:

– Заключенный, встаньте у стены. Руки на стену.

Только сейчас Ян обратил внимание, что загадочные чёрные круги на стене справа от двери стали пульсировать мягкой белой подсветкой. Он подошёл к ним и послушно положил ладони. Холодный металл оказался ловушкой, примагнитив к себе браслеты на запястьях инспектора.

Дверь распахнулась, и в комнату въехал мини–робот, принесший с собой на вытянутых щупах закрытый поднос с ужином.

Обернувшись через плечо, Ян с любопытством разглядывал своего гостя. Робот остановился у стола и в замешательстве стоял какое–то время. Похоже, что его смутила гора разбросанных книг. Механизмы смолкли. Словно бы в тишине робот обдумывал решение проблемы. Спустя несколько секунд он снова зажужжал и выдвинул третий щуп, которым сбросил книги на пол. Водрузив поднос на стол, робот с чувством выполненного достоинства, – если он может таковым обладать, – покинул комнату. Дверь закрылась. Магнитные круги на стене отпустили инспектора.

Он потёр запястья и с нетерпением заглянул под крышку подноса. Прожорливое урчание желудка напомнило Яну о том, что следует подкрепиться…


– То есть, тебя просто арестовали? – изумился Роман, перебив рассказчика.

– Что значит, просто? Вовсе не просто. Это было внезапно! – Ян вздёрнул указательный палец, желая усилить степень значимость своих слов. – Этот майор получил приказ давно. Или же, если действовал по своей собственной инициативе, с самого начала принял решение арестовать меня. Но не стал спешить. Он сделал вид, что верит мне и с охотой помогал. Он точно убедил меня, что играет в какую–то глупую игру на своём старинном планшете. А сам тем временем доложил обо всем и получил приказ.

– Ты высокого мнения о человеке, который тебя почти подставил.

– Человеком, который меня почти подставил являешься, как раз таки, ты. А майор сделал все верно. Будь я на его месте, поступил бы так же, не раздумывая о других вариантах....


Прошло два дня, а единственным посетителем Яна был робот–официант. Впрочем, он заходил довольно часто, что очень понравилось Яну. Деликатесами блюда ирийских казематов назвать было сложно. Но еда была регулярная и разнообразная.

В первые сутки своего заточения Ян ещё чувствовал себя загнанным зверем. Он искал способ сбежать и строил ловушки для робота–официанта, чтобы задержать того в камере. Пробовал обмануть магнитные диски на стене, чтобы улизнуть, пока робот расчищает себе путь.

Все оказывалось бесполезно.

На вторые сутки, проснувшись в уютной постели, позавтракав вкусной кашей со свежими фруктами,  Ян испытал безмятежность смирения.

Он перестал бежать. Его внутренний мир вошёл в единение с внешними обстоятельствами.

Ян остановился и оглянулся на свою жизнь, на свой безудержный бег. Кого он пытался впечатлить? Кому хотел что–то, – и главное, что? – доказать?

Однажды он стал пешкой в чужой игре. И вместо того, чтоб выпутаться из неё, только глубже погружался не в своё дело.

Что ж, за все приходит время расплачиваться…


– Можно же без мелодрамы обойтись?! – перебил нетерпеливый Роман. – Оставь это для мемуаров. Что в итоге произошло?

– Не перебивай, будь любезен! Я просто хотел сказать, что когда остаёшься один на один с собой, начинаешь по–другому смотреть на положение вещей. А многое и вовсе будто видишь и понимаешь впервые.

Де Сант Эдаль сощурился и стукнул Яна в плечо.

– Вовсе не обязательно применять силу, – Ян потёр плечо. – На шестой день за мной пришли и отвели наверх, к кабинету Проказова. Ко мне вышел Шустов. Увидев меня в браслетах, он так рассвирепел, что паренек дрожащими руками снимал их с меня!

– Чудесное спасение, – Роман иронично усмехнулся. – Можешь дальше не продолжать.

– В том и дело, что нет. Не спасение. Марек приказал майору задержать меня до своего прибытия. Но не разъяснил, что имел в виду, всего лишь на всего, просить меня никуда не уходить. Майор решил, что заключить меня под охрану будет самый лучший способ.

– Допустим. Что же было дальше?

– Дальше генерал меня выслушал, ещё раз просмотрел все добытые тобой сведенья и принял единственно верное решение. Оказалось, пока я томился в моей светлице, Марек уже отдал распоряжение на проверку всех данных. Связи, сделки, запрещенное производство… Все подтвердилось. Оставалось только взять Гришина. Я сначала связался с Маккелой. Предложил ему сделку: он поможет мне выманить Гришина на встречу в нейтральной зоне, а я отдам ему ультрофон. Несмотря на всю свою осторожность и предусмотрительность, Маккела сразу согласился. Можно было предположить, что он со своей стороны тоже что–то придумал. Но нет. Маккела просто хотел завладеть ультрофоном со всем его бесценным содержимым.

Роман понятливо покачал головой. Он посмотрел на часы.

– Скоро мой шатл, – сказал де Сант Эдаль.

– Куда направишься? – непринужденно спросил его Ян.

– О, – Роман громко и раскатисто засмеялся. – Тебе я этого не скажу!

– И не надо! – Ян тоже громко засмеялся. – Если понадобишься, я сам тебя найду. Ты прекрасно умеешь оставлять следы!

– Что ты имеешь ввиду? – насторожился де Сант Эдаль.

– Убитый тобою двойник ведь не случайно оказался на корабле, прибывшим именно на мою станцию? И Альфа… она ведь не случайно оказалась младшим медработником на станции «Нарвек», где именно я служил капитаном? Все сводиться к тому, что ты, узнав, где меня искать, подбросил мертвого двойника. Ведь ты знаешь, как меня можно заинтересовать!?

Роман пожал плечами, словно говоря инспектору, что это лишь его собственные домыслы. Но в глазах де Сант Эдаля виделось восторженное удивление вперемешку с завистью.

– Как бы там ни было, инспектор, тебе хватило ума связать все факты и отыскать меня на Росси. Было ли это случайностью или нет, все случилось так, как случилось, – уклончиво ответил Роман.

Они попрощались, и пошли каждый своей дорогой. Вскоре объявили посадку на лайнер до Марса. Поднявшись на борт огромного пассажирского лайнера, зайдя в бар выпить чего-нибудь крепкого, Ян сперва замер, обомлев, но после громко расхохотался.

У стойки, где алкогольные коктейли готовил робот–бармен, с бокалом красного вина сидел никто иной, как Роман де Сант Эдаль.

– Как я уже сказал, – сквозь смех произнёс Ян, подсаживаясь на свободное место рядом, – я всегда тебя отыщу.


В оформлении обложки использовано изображение,

подготовленное специально для книги

самим автором Аделией Розенблюм. В создании

изображения использовались снимки,

находящиеся в свободном доступе в сети Интернет.