Название книги:

Кукла-любовь

Автор:
Галина Романова
Кукла-любовь

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Все действия и герои в романе вымышлены,

любое сходство является совпадением.


Глава 1

Луч фонаря скакал по голым веткам вверх-вниз, как светящийся мячик для игры в пинг-понг. Такого мячика наверняка не существовало. Но ему так казалось. Фонарь на широкой резинке крепился у него на голове, на два пальца выше лба. Считалось, что это удобно: руки свободны, путь впереди освещен. Только это было не так, совсем не так. Луч фонаря бил куда угодно, но только не под ноги, он без конца спотыкался и норовил выпустить тяжелую ношу из рук. Игорь, а он в их тандеме считался старшим, на него то и дело ворчал. А он что?! Он разве виноват?! Снаряжение не он выбирал, между прочим. Им снабдили люди, которые были рангом выше Игоря. И на два ранга выше его самого – Валеры.

Он мог бы, конечно, на общем сходе выступить и раскритиковать закупщиков. Так, мол, и так, надо серьезнее относиться к выбору ботинок, штанов и фонарей для таких вот ночных вылазок. Не стоит экономить на важном деле. А они делали как раз его – важное дело. Даже очень важное!

Пусть кем-то считалось, что их с Игорем занятие – низшего звена. Валера даже слышал однажды, как самая красивая девушка из их общины в разговоре с подругой назвала их с Игорем падальщиками. Негромко, шепотом, но он услышал и страшно оскорбился.

– А что ты хотел, пентюх? – Игорек даже съездил ему по уху, когда Валера ему решил пожаловаться. – Чтобы она тебе улыбалась, когда ты ее глазами в столовой вместо каши ешь?

– Нет, но… – Валера потирал ухо, в котором звенело.

– Вот тебе и но! Это неприлично, во-первых.

– Что именно?

– Так таращиться, как ты.

– А во-вторых? – Валера все еще тер ухо.

– А во-вторых, она самая красивая. И самая недоступная. И самая гордая. И ранг у нее ого-ого какой! К ней приличные парни подойти не могут. Нельзя. А ты глаза вытаращил.

– Понял… – Валера помолчал и тут же снова вскинулся: – Ну, а падальщики-то мы почему? Могильщики, скорее.

– Могильщики приличных людей хоронят. А мы с тобой всякую падаль. – Игорек подумал и добавил тихо: – Прячем…

Сейчас, в три часа ночи, они как раз тащили одного из таких, чтобы спрятать. Кем он был при жизни, оба не знали: ни имени его, ни фамилии. Какой-нибудь торчок или алкаш конченый, примкнувший к общине, чтобы не сдохнуть зимой под кустом от холода и голода, совсем не зная о порядках, которые тут царили. А порядки были жесткими.

Нельзя было пить, курить, употреблять наркотики и всякую дрянь, хотя бы намекающую на содержание в ней наркотических веществ. Не приветствовалась матерная брань. За это не выгоняли, нет. За это наказывали. Всех по-разному.

Нельзя было заводить любовные интрижки и бегать на глупые одноразовые свидания. Блуд был не для этого места. Если у кого-то случалась любовь, то их тут же принуждали вступать в брак.

Регистрировался ли этот брак в официальном порядке, Валера не знал, как не знал и того, как совершаются расторжения этих браков. А они расторгались, точно. Пары менялись без конца.

Все, что здесь можно было делать без особого на то разрешения, – это работать. Труд приветствовался и поощрялся. Хорошо работая, можно было пойти на повышение. У Игоря вышло. Валера пока топтался на низшей ступени. Ему приходилось время от времени таскать ночами жмуриков и закапывать их в лесу.

Первый раз был самым страшным. Его рвало, трясло, он даже принимался плакать, когда пришлось ковырять землю ломом, а потом укладывать труп в яму. Было это…

Точно, в прошлом декабре. Холод тогда стоял невозможный. У Валеры сводило зубы, так он промерз. Было снежно, темно и страшно. Он задавал Игорю много вопросов. Боялся, что их кто-нибудь увидит, и тогда тюрьмы не избежать. Но Игорь ему ответил:

– Не ссы, Валерик. У старших все схвачено.

– Что схвачено? Тайком трупы прятать в лесу? – стучал он зубами от холода и страха, выбрасывая лопатой из ямы комки мерзлой земли. – У них что, свидетельство о смерти на каждого жмура имеется? Думаю, нет.

– А знаешь почему? – спросил тогда Игорек.

– Почему?

– Потому что это… – он пнул окоченевшее тело наркомана, – неучтенка.

– То есть?

– Их никто не ищет, их никто не ждет, у них нет паспортов. Их в природе уже давно не существует, понимаешь? Если их кончину официально регистрировать, проблем не оберешься. Ведь для начала нужно было их прибытие в общину как-то оформить, так?

– Логично, – кивнул Валера.

Он слушал очень внимательно.

– А как их оформлять? Они же бегут через день. Его зарегистрировали, а он сбежал и где-нибудь совершил преступление. Отвечать кому? Тебе? Мне? Нет… Эти твари, давно переставшие быть людьми, либо бегут, либо откидываются. Как вот этот. – И Игорек снова пнул тело. – Их кормят, дают им работу, пытаются на путь истинный наставить. А они что?

– Что?

– Где-нибудь за забором сшибут какой-нибудь дряни, уколются, а потом издыхают на наших койках. Не за забором, заметь. У нас! И что теперь, из-за них общину распускать? И куда мы тогда с тобой пойдем, Валерик? Снова под железнодорожный мост? С крысами жить?

К крысам под мост, где им с Игорем пришлось какое-то время жить, Валера категорически не хотел, поэтому больше вопросов никаких не задавал. Он исправно делал свою работу. Но!..

Перед тем как зарыть тело, он тайком от Игоря задирал на умершем рукава и проверял вены. Да, его друг не врал, все покойники оказывались конкретными торчками. Все руки были исколоты.

Тот, кого они тащили сегодня, напился какой-то технической дряни и почти сразу помер. Его пытались спасти и наставить на путь истинный, Валера сам был свидетелем. Парня кодировали, прибегали к лечебному гипнозу. Но все оказалось бесполезным.

– Он сам выбрал себе судьбу, – с сожалением произнес сегодня старший, вручая им ключи от старенького внедоржника. – Жаль… Очень жаль… Думал на новогодние праздники переселить его в ваш дом из барака. Не вышло. Жаль.

Когда Валера услышал о том, что алкаша собирались поселить к ним с Игорем, он, спаси Господи, даже возрадовался, что так все вышло. Не нужен им третий в доме! Что за радость! У них, конечно, старенькая изба, воды в ней нет и канализации. Они с Игорем таскали воду в ведрах из старого колодца, а в туалет бегали на огород в деревянное строение. Но зато в их избе была старая русская печка. Это настоящее чудо! Валера всегда на ней отогревался после ночных вылазок в лес. И еще целых три комнатки. Они с Игорем по умолчанию заняли по одной, а из третьей сделали что-то типа гостиной. Соорудили стол, две скамейки и вечерами играли там во всякие интеллектуальные игры, которые были рекомендованы старшими.

После житья под мостом эта старая изба казалась Валерику за́мком, и делить его с кем-либо еще он точно не желал. Именно по этой причине он тащил сейчас по лесу жмура не без внутреннего удовлетворения. И спотыкался без конца только потому, что спешил, а не по причине плохой спецодежды и неправильно отрегулированного освещения.

– Помнишь прежнее место? – вдруг встал Игорь. – Что-то мне кажется, мы заплутали.

– Нет. Идем верно. У меня тут свои зарубки. Идем. Давай уже быстрее все сделаем и свалим. Холодно.

А в избе печка истоплена. Чайник доверху, и заварка душистая из лесных трав, которые они летом всей общиной собирают и сушат. А еще им сегодня, по причине ночной работы, старший выдал по пакету имбирных пряников. Это же какой пир они с Игорем устроят, когда вернутся! Ароматный огненный чай вприкуску с имбирными пряниками. А потом на печку и выспаться как следует. Утром на работу будет не надо, старший дал по отгулу.

– Куда сейчас-то? – снова встал за его спиной Игорь, тащивший умершего за ноги. – Валер, я ни хрена не вижу из-за твоего фонаря!

– Тут это, еще десять метров. Иди, не стой. – Он потянул ношу вперед, и Игорю пришлось поспешить за ним. – Вот здесь, за этими кустами. Видишь ленточка? Это я привязал в прошлый раз.

Вообще-то делать это ему три месяца назад приказал старший.

– Мы так с вами весь лес перекопаем, – недовольно надул он губы, узнав, что Игорь с Валерой каждый раз выбирают новые места. – Самую чащу разбейте на сектора и по четыре-пять экземпляров там оставляйте.

Так ведь и сказал – экземпляров! Валеру тогда это покоробило. Он мысленно выругался, но промолчал. Даже Игорю ничего не сказал, подозревая, что тот стучит на него наверх.

Приказ они выполнили. Места, которые предполагалось еще использовать, Валера помечал ленточками. Сейчас они как раз дошли до такой. Бросили тело на мерзлую землю, расчехлили лопаты. Подсвечивая фонарем и сдвинув его почти на глаза, Валера нашел место, где он копал несколько недель назад. Место было новым, там лежал всего один. Теперь они принесли второго.

– Мрут как мухи, мать их… – проворчал он, скидывая ношу у кустов.

– Пить надо меньше, – запыхавшимся голосом отозвался Игорь и схватился за лопату. – Давай быстрее покончим с этим да домой. Там тепло, пряники.

Надо же! У них даже мысли сходятся. Игорь посветил в сторону друга.

– И чай. И печка, – он улыбнулся. – Мы быстро. Хоть и подморозило, но земля копаная, сильно не промерзла. Мы мигом.

Все вышло быстрее, чем они думали. Верхний слой даже не промерз как следует. Комки рассыпались, яма увеличивалась.

– Ты сюда, левее, чтобы того не тронуть. – скомандовал Валера.

– Он упакован, – пробубнил тот. – Как мумия.

– Все равно. Противно.

Игорь послушно сдвинулся влево и активно заработал лопатой. Валера трудился с ним рядом. Прошло минут пятнадцать. Они вырыли много, но еще недостаточно. Выбрались из ямы. Валера достал фляжку с водой. Они попили по очереди. Сняв с головы фонарь с резинкой, Валера вытер пот со лба, посветил в яму.

– Еще минут пять и… Погоди, это что там?

– Где? – не понял Игорь и даже попытался пошутить, фыркнув с нервным смешком. – Могила там, брат.

 

– Нет, погоди, Игорек. Смотри, куда свечу! Что там блестит?

Они подошли к самому краю, уставились на луч, высверливающий в рыхлой земле световую дыру. В самом ее центре, в самом деле, что-то сверкало.

– Стекляшка, может, какая-то? – предположил Игорь.

– Откуда? На двухметровой глубине в чаще леса стекляшка?! Это что-то…

– Значит, жук, спящий, – кивнул Игорь.

– Нет, брат, это не жук.

И Валера, сам не зная зачем, прыгнул туда, присел на корточки и принялся разгребать землю руками.

– Ты прямо как археолог. – Игорь хихикнул, но как-то невесело. – Чего там?

– Смотри сам! – выпалил Валера почему-то шепотом и сел на землю. – Рука! Это рука, Гоша! Женская!

– Эй, ты охренел, что ли? Крыша съехала? Тоже на что-то подсел?! – запричитал Игорек, заполошно бегая по краю ямы. – Учти, я тебя хоронить не стану, придурок! Я…

– Заткнись. – простонал Валера. – Смотри!

Он направил луч фонаря на то, что его так напугало. Игорь свесился над ямой и тут же почувствовал дикую, болезненную тошноту.

Из земли торчала изящная женская рука. Левая, отстраненно определил Игорь, изо всех сил стараясь, чтобы не наблевать Валерке на голову. На безымянном пальце на руке был надет перстень с каким-то камнем, его блеск и отразился в луче фонаря, привлек Валеркино внимание.

– Кто это, Валера?! – прошипел Игорь.

– Я не знаю, – задушенным голосом отозвался тот и вдруг начал активнее работать руками, пытаясь разгрести землю.

– Не надо! – взмолился Игорь и захныкал. – Не надо. Зачем?

– Я хочу знать… – исступленно шептал друг. – Я хочу знать… Кто, за что, почему?!

Он разрыл руку до локтя, убедился, что следов от уколов нет, вены чистые, и принялся рыть дальше. Игорь, забыв про мороз и декабрь на улице, сел на краю ямы, подтянул колени к подбородку, уложил на них голову и, зажмурив глаза, начал тихонько подвывать. Только один раз он глянул в яму снова, когда Валерка полностью отрыл женское тело.

– Нет. Я ее не знаю, – прошептал он и уполз на четвереньках ближе к кустам. Его начало рвать.

Валерка справился сам. Он осмотрел тело женщины, потом свалил рядом того, кого они тащили через чащу леса. Выбрался наверх, забросал яму землей, потопал сверху. И напоследок, сорвав с ветки ленточку, поволок друга через лес к машине.

Там, на запущенной лесной дороге он его отряхнул, встряхнулся сам и впихнул Игоря на пассажирское сиденье. Сам сел за руль, и они поехали. Молчали почти всю дорогу. Уже у самых ворот, венчающих двухметровый забор, Валерка разлепил губы:

– Игореша, нам надо молчать.

– Что?! Ты о чем?! – Игоря трясло, желудок разламывался от боли.

– Нам надо молчать о находке. Мы ничего не видели. Понял?

– Да. А кто… Как ты думаешь, кто это?

– Я не знаю. И знать не желаю. Но… – И тут Валерка повернулся к нему, схватил Игоря за воротник спецовочной куртки, с силой дернул на себя и зашептал прямо в ухо: – Но я знаю одно: тут творится нечто неладное. Не то, что всем говорят. И нам с тобой, брат, надо делать отсюда ноги.

– Но как?! Это невозможно! Это…

Игорь трясся всем телом. И Валера неожиданно подумал: слабак. Странно, что он на голову выше его в должности.

– В следующий раз, когда повезем очередного «нарика», мы сбежим. В следующий раз. А пока молчим.

Глава 2

Он вышел из подъезда и сощурился от яркого солнца. Притормозил, задрал подбородок, глубоко подышал. Пахло замечательно – подмороженной водой. Ни с чем не сравнимый запах свежести. Утренней свежести. Или свежего утра? Как будет правильнее? Наверное, нет существенной разницы.

– Может, уже будем двигаться?

Под колено больно ударило. Игнат обернулся, растерянно моргнул. Женщина со второго этажа, кажется, ее звали Нина Ивановна, стояла сзади с двумя огромными сумками и недобро смотрела Игнату в верхнюю пуговицу зимней куртки.

– Простите. – Он сделал пару шагов, придержал подъездную дверь. – Может, помочь вам?

– Справлюсь, – буркнула она, не поблагодарив, и ушла в сторону мусорных контейнеров. Игнат со вздохом глянул ей вслед, снова задрал голову вверх, но повторить ощущение прежнего блаженства не вышло. Недобрый взгляд пожилой женщины сделал свое дело. Запачкал новый день.

Он спустился по трем бетонным ступенькам, прошел по асфальту, поскрипывающему под подошвами от мороза, до автомобильной стоянки. Неуверенно нажал кнопку сигнализации на брелоке. Новенький внедорожник интеллигентно моргнул дорогими фарами. Игнат подавил улыбку. Ему до сих пор не верилось, что он стал обладателем такого автомобильного чуда. Это чудо подогревало сиденья и руль с зеркалами, работало тихо, уверенно, не фырчало и не плевалось черным дымом. Оно аккуратно везло его по городу, предупреждая милым женским голосом обо всех городских пробках и камерах. А еще оно великолепно транслировало все радиоканалы, которые только можно было поймать, без скрипа, потрескивания и свиста. Звучание было объемным, красивым. Звук обволакивал Игната, кутал его с головы до ног. И он – не имеющий ни слуха, ни голоса – каждый раз подпевал, а потом счастливо хихикал.

– Жена-то твоя где? – вдруг громко спросил его женский голос.

Игнат как раз протирал стекла на водительской двери, без особой нужды – стекла были чистыми. Ему просто нравилось касаться этого заграничного чуда, чувствовать себя его хозяином.

Он выпрямился, застыл. Яркая, дорогая, специально для иностранного чуда купленная тряпка повисла в его руках флагом не существующего государства.

Нина Ивановна! Вернулась с помойки и стояла перед его машиной, потряхивая пустыми сумками.

– Что, простите?

Он слышал, о чем она его спросила. Просто любил прикинуться глухим, когда дело касалось таких вот досужих вопросов.

– Жена, спрашиваю, твоя где? – повторила вопрос Нина Ивановна.

Она не перестала трясти пустыми сумками, из них летел мелкий мусор, пыль, и это жутко раздражало Игната, потому что все это сыпалось на его машину. На его любимое заграничное чудо, сверкающее в свете ярких солнечных лучей новогодним елочным шариком.

– А вам зачем? – ответил он вопросом на вопрос.

Просто из вредности. Он не намеревался скрывать местонахождение Ларисы. Зачем? Но вот этой женщине отвечать он точно не станет.

– Белье повесила за балкон, оно замерзло и гремит! – повысила голос Нина Ивановна. – Мне спать ночью надо, а не слушать, как ваши замерзшие кальсоны стучат по кирпичам!

Она злится? Игнат внимательно глянул на пожилую женщину. Брови сдвинуты, рот поджат, а глаза смотрят с азартом, что странно. Она злится или пытается вывести его из равновесия? Ему были знакомы такие вот экземпляры – любительницы зарядиться с утра чужой энергией, охотницы за жизненными силами. Эдакие энергетические вампирши, высасывающие из вас саму жизнь.

– Хорошо. Белье снимем, – ответил он коротко.

Кивком подтвердил, что все сделает именно так, как сказал, и принялся аккуратно складывать яркую тряпку для автомобильных стекол.

– Снимут они! – фыркнула Нина Ивановна со странным весельем. – Они! Будто я не знаю, что Лариска уехала!

Игнат сложил тряпку, сунул ее в пластиковую тубу. Убрал в карман двери. Сунул ключи в замок зажигания, – он дотягивался, был высоким, и руки у него – длинные. Потом потопал ногами, отряхивая ботинки от лишней пыли, собираясь залезть в салон.

– Скажи, Игнат, уехала Лариска-то? Или бросила тебя? Бросила, бросила, я знаю!

Он с такой силой стиснул зубы, что почувствовал, как что-то хрустнуло в старой коронке – сверху, слева. Ну, что за стерва, честное слово, а?! Вот не захочешь, а гадостей ей пожелаешь! Так ведь утро хорошо началось: солнце, погода прекрасная, свежестью пахнет. Впереди целый день, который он намеревался прожить счастливо. Как и всю оставшуюся жизнь.

– Что вы знаете, Нина Ивановна? – он глянул на соседку с нижнего этажа, стараясь, чтобы взгляд вышел кротким, не дерзким.

– Бросить она тебя собиралась. Мне же слышно все.

Она паскудно улыбалась, вызывая его на поединок. Это ясно, как божий день. Такие, как она, найдут причину для словесной драчки. У них в карманах всегда имеется запас перчаток.

– Что вам слышно, Нина Ивановна? – Игнат склонил голову набок и нежно улыбнулся.

– Мне слышно, как она кричит! – выпалила женщина и с такой силой тряхнула сумками, что посыпавшаяся труха полетела прямо на сверкающий чистотой капот. – Почти каждую ночь кричит!

– А вам не приходило в голову, что моя жена кричит от удовольствия? Что это крики во время секса? Вы знаете, что такое секс, Нина Ивановна? Вам знакомо это понятие? Или в вашей жизни его никогда не было? – он вбивал по слову в ее тупую голову, с удовольствием наблюдая за ненавистью, в которой тонул ее взгляд. – Лариса очень любит постонать, покричать, когда я ее ласкаю. И – да, вы правы, почти каждую ночь. Потому что я почти каждую ночь люблю свою жену. А? Что скажете?

– И что же, рыдает она тоже по этой причине? – все еще не хотела сдаваться старая сука.

– Случается, – ответил он ей с масляной улыбкой. – Или когда ноготь сломает. У вас все?

Взмахнув напоследок сумками, как огромными крылами, Нина Ивановна развернулась и побрела к подъезду.

Игнат поднял глаза к балконам. Надо же, не соврала: в самом деле, на балконе замерзшее белье окоченело. Штанины его джинсов на морозе превратились в две доски, ветер трепал ими и стучал о кирпичную кладку лоджии. Не факт, конечно, что так громко, но что-то явно слышно Нине Ивановне. Что-то было слышно…

В кармане теплой зимней куртки завозился телефон. Игнат глянул на дисплей. Звонила помощница Любочка.

– Алло, – произнес он тем самым волнующим ее воображение голосом – низким и негромким.

– Игнат Федорович, вы уже на работе? – Любочка комично шмыгнула носиком.

– Машину прогреваю на стоянке возле дома, – немного приврал Игнат.

Он ее еще не заводил. Время, отпущенное на это, он потратил на безумный разговор с безумной соседкой.

– Ой, как хорошо, что вы еще не уехали! – воскликнула Любочка. – Может, заберете меня с остановки? Я опоздала на автобус.

Вообще-то у Любочки была своя машина, и водила она мастерски. Но вот с некоторых пор она почему-то предпочитала ездить с ним. Заподозрить ее в экономии средств на бензин Игнат не мог – Любочка не была стеснена в средствах. А вот в неожиданно возникшей симпатии с ее стороны…

Игнат почувствовал, как в груди заворочалось нечто волнующее, запускающее по телу странные живительные токи. Ему нравилось думать, что Любочка им увлечена. Эта мысль, в сущности пустяковая и возникающая в голове не так уж часто, заставляла его чувствовать себя еще молодым и достаточно свежим, приучала его каждый день надевать чистые сорочки и чистить обувь. Она вынудила его купить дорогую французскую туалетную воду и еще дезодорант – непременно лучшего качества. Душ каждое утро. И ополаскиватель для полости рта.

Лариска перемены в нем тоже заметила, и ей это понравилось. Просто, дуреха, приняла это на свой счет. Не могла подумать, что он так ради Любочки старается. Скорее даже не ради Любочки, а той будоражащей нервы мысли, что он ей интересен. Она была гораздо приятнее фантазии о том, что он когда-то вдруг осмелится Любочкой обладать.

Она стояла на автобусной остановке. Игнат заметил ее еще издали. Он ехал медленно, и у него был момент ее как следует рассмотреть. Да, спору нет, она соответствовала всем современным требованиям: высокая, тоненькая, стройные длинные ноги с красивыми коленными чашечками. Пухлые губы, большая грудь, широкие брови и точеный носик – все доведено до ума у знакомого пластического хирурга. Любочка это не скрывала. Красивые тряпки, шикарная прическа. Была ли она красивее его Лариски? Это вряд ли. Его жена обладала уникальной внешностью. С таких, как Лариска, пишут иконы. В такие глаза, как у нее, больно смотреть – можно ослепнуть. Как от красоты, так и от проницательности. Ее красота была невероятной, но как будто устаревшей, вышедшей в тираж. А в Любочке все было модно, ново, волнующе.

– Доброе утро, Игнат Федорович, – ее пухлые губы слегка раздвинулись в улыбке, обнажая великолепные белоснежные зубки.

– Доброе утро, Люба, – поздоровался Игнат сдержанно.

Подождал, пока она пристегнет ремень безопасности, и только тогда поехал.

– Вы сегодня какой-то… – она пощелкала пальцами, подыскивая слово.

Он не стал ей помогать наводящими вопросами, зная, какой он сейчас. Взбешенный он после разговора во дворе со старой стервой. Еще и пыли какой-то насыпала ему на капот, гадина.

– Загадочный, – выдохнула Любочка.

Ее длинные ноги грациозно переплелись, невзирая на ограниченность пространства. Красивые коленки, обтянутые тонким капроном колготок или чулок, притягивали его взгляд. Почему-то именно они не давали Игнату покоя. Милая незащищенность в них какая-то, что ли? Уязвимость? Их невозможно было сравнить с мягкой округлостью полных Ларискиных коленей. У Любочки они были особенными.

 

– Загадочный? – фыркнул Игнат, сворачивая к офису. – Надо же.

– Вы вообще, Игнат Федорович, очень загадочный персонаж, – продолжила развивать Любочка тему. – Смотришь на вас и не понимаешь, о чем вы сейчас думаете, где ваши мысли. Вы смотрите на меня, а словно мимо.

Он хотел было сказать, что этим взглядом обладает с рождения. Врачи даже поначалу пытались диагностировать у него аутизм, но не подтвердилось. Игнат промолчал. Нравится ей называть это загадочностью – ради бога! Больше веса в ее и его же собственных глазах.

– Игнат Федорович, а правда ваша жена уехала? – вдруг резко сменила тему его помощница.

– Что? – он дернул головой, отвлекаясь от мыслей о собственной значимости.

– Ваша жена в отъезде? – повторила Любочка вопрос.

– Почему вы спрашиваете?

Он припарковал машину на привычном месте на стоянке. Поставил на ручной тормоз, выключил зажигание. Повернулся и строго, без всякой загадочности, глянул на помощницу.

– Откуда вы узнали? – решил он уточнить. – Вы что, следили за мной? Видели, как я провожал ее на вокзал?

– Упаси господи! – фыркнула Любочка, весело и наигранно рассмеялась. – Просто услышала в одном из ваших телефонных разговоров с ней, что она собирается куда-то и вы уже купили ей билет.

– Услышали? Гм-м…

– Я не подслушивала, нет, – она ловко изобразила смущение. – Услышала случайно.

– Понятно, – он открыл свою дверь, полез из машины и кивнул, уже стоя на асфальте. – Да, она уехала.

– Надолго? – задала его помощница странный вопрос.

Почему это ее вообще интересует? Игнат насупился, подергал плечами.

– Я не знаю. Она пытается разыскать своего отца.

Любочка хлопнула пассажирской дверью. Смешно семеня в узкой юбке, обежала машину, встала перед ним и округлила шикарно подведенные карие глаза.

– Как интересно! – ахнула прямо ему в лицо. – Расскажете?

– А о чем тут, собственно, рассказывать?

Игнат пожал плечами, попытался ее обойти. Ее близость, пахнущая дорого, свежо и волнующе, его смущала. Из окон офиса их могли увидеть. Это некрасиво.

– Ну, все же, Игнат Федорович? Как? Как все это происходит? Вижу по телевизору. Читаю в журналах. Но никогда так вот – близко – не ощущала человека, который с этим столкнулся. И почему сейчас? Ей сколько лет, вашей жене?

Вопрос был с подвохом. Игнат чуть не хихикнул и поставил Любочке плюсик. Самой ей было тридцать – летом отмечали всем коллективом юбилей – и она уже считала себя старой. Что тогда говорить о Лариске, которой сорок пять?

– Лариса разбиралась на антресолях в старой квартире матери и наткнулась на старые письма – ее отца, которого Лариса считала погибшим.

– А он жив?

– Из писем непонятно. Написаны давно, но уже после того, как ее мать его «похоронила». Идемте, Любочка.

Он жестом предложил ей пройти вперед и тут же пожалел об этом. Ее бедра, обтянутые узкой юбкой, двигались чрезвычайно красиво. Почти как в сексе, подумал он и покраснел. И тут же подумал, что кое о чем забыл с утра.

Он забыл позвонить Ларисе!


Издательство:
Эксмо
Книги этой серии:
Поделиться: