Цифровое общество середины XXI в.
Как новый этап цивилизационного развития. Социально-философский анализ
Ростислав Рафкатович Мурзагулов

© Ростислав Рафкатович Мурзагулов, 2023

ISBN 978-5-4493-0101-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

РЕЦЕНЗИЯ:

профессор А. В. Манойло

(Профессор кафедры российской политики факультета

политологии МГУ имени М. В. Ломоносова.

Доктор политических наук.)

Современное нам глобальное человеческое общество трансформируется, переходит на новую стадию цивилизационного развития. Анализ современного общества позволяет выявить тенденции развития, что в свою очередь позволяет составить некоторые кратко- и среднесрочные прогнозы развития человеческого общества. Важность такого рода прогнозов определяет актуальность рецензируемой работы.

Несмотря на значительную теоретическую разработанность поднятых в монографии вопросов автор предлагает своё оригинальное видение будущего, основанное на изложенных им в предыдущих работах категориях «коммуникационного капитала» и «коммуникационной элиты».

Объектом исследования является цифровое общество середины XXI в.

Предметом – процессы, протекающие при формировании и функционирования общества ближайшего будущего.

Целью – проведение социально-философского футурологического анализа цифрового общества середины XXI в., нового этапа цивилизационного развития.

Автор развивает традицию, заложенную представителями технического детерминизма 1950—1980 гг. Такие авторы как Д. Белл, Э. Тоффлер, М. Кастельс достаточно широко описали как современное им общество, так и возможные варианты развития тенденций в будущем. Отличие труда Р. Р. Мурзагулова в том, что в его исследовании большее внимание уделяется прогнозам трансформации экономических, политических, социальных процессов в общество, нежели предполагаемым новинкам науки и техники. Автор лишь экстраполирует современные ему технологии, предполагая их дальнейшее развитие. Картина «цифрового общества» складывается как прогрессирующее развитие современных тенденций развития электронного правительства и электронного общества, описанных в его более ранних работах.

Несмотря на то, что в монографии затронуты различные сферы жизнедеятельности общества будущего, наибольшей интерес представляют разработанные автором модели государственного устройства. Предлагаемые автором прогностические модели «цифровой диктатуры» и «цифровой демократии» являются аргументированными и логически обоснованными путями развития общества. Являясь специалистом по социальной философии автор, с нашей точки зрения, мало внимания уделяет политическим процессам описываемого им общества будущего. Сосредоточившись на вопросах разрешения фундаментальных проблем взаимодействия власти и элит общества, что является основной темой исследования автора в течении многих лет, Р.Р.Мурзагулов практически не рассматривает проблемы социальной структуры будущего общества, политического устройства мира середины XXI века, вопросы международных отношений, взаимодействия различных политических течений и др.

В целом монография представляет собой актуальное и глубокое научное теоретическое исследование, имеющее большое прикладное значение. Издание этой монографии привлечет внимание научного сообщества, а также будет полезно для обучающихся социальным наукам, а также тем, кто занимается практической политической деятельностью.

РЕЦЕНЗИЯ:

профессор А. Ю. Дорский

(Доктор философских наук, профессор кафедры

рекламы Санкт-Петербургского государственного университета)

Рукопись Р. Р. Мурзагулова посвящена теме, лежащей на перекрестке магистральных направлений современной мысли: размышлений о будущем цивилизации и современной цифровизации. Книг, статей, заметок и иных текстов на эти темы такое количество, что перечислить даже лучшие из них в короткой рецензии нет никакой возможности. Однако Ростислав Рафкатович умеет выделиться на фоне бескрайнего словесного моря, и рецензент убежден, что голос Мурзагулова не заглохнет в информационном шуме, а привлечет внимание заинтересованного читателя. Чем обусловлена эта убежденность?

Прежде всего, в рецензируемом исследовании применена оригинальная методология, разработкой которой автор занимался на протяжении ряда лет и успешно опробовал в своей диссертационной работе. Речь идет об информационно-коммуникационном подходе, в котором социум предстает как сеть коммуникационных единиц, связанных информационными каналами. Такой социум есть не объективная данность, а предзаданность, реализуемая через развитие цифровых технологий, и – по мысли Р. Мурзагулова – имеющая перспективу возникнуть к 2060—2080 гг. Разумеется, к этому подходу можно предъявить ряд претензий (например, в редукционизме – а какая последовательная методология им не страдает?), но нельзя не признать и его глубокую укорененность в известных научных традициях, и эмпирическую обоснованность, и эвристическую ценность.

Во-вторых, текст Р. Мурзагулова – не просто продукт умственной деятельности кабинетного ученого. В снятом виде здесь представлен многолетний политический опыт автора. Около трети исследования посвящено политической сфере общества будущего – цифрового общества, как оно именуется в работе. И к этим страницам невольно проникаешься особым доверием. Оптимизм, который испытывает Р.Р.Мурзагулов по поводу политической системы нового мира, не просто приятен читателю (рецензенту, во всяком случае), он методологически строго обоснован: «цифровой тоталитаризм» просто противоречит заявленному в начале работы пониманию общества и потому возможен лишь как временное явление, не способное радикально изменить пути развития человечества.

Последнее достоинство рукописи, которое хотелось бы отметить (но вообще отнюдь не последнее ее достоинство), – это авторский язык. Ростислав Рафкатович – философ, чей профессионализм признан во всех надлежащих в современной России инстанциях. Однако в его тексте нет ни следа высокой научной темноты или пыльной академической скуки, которую Л. Шестов считал приговором философии. Исследование написано легко, доступно для любого прилежного студента. Оно наполнено отсылками к интересным и порой просто занимательным фактам. И вместе с тем оно глубоко и содержательно, существенно для самых «продвинутых» коллег Р. Мурзагулова. Такой стиль – признак тонкого ума и всерьез продуманных идей.

Таким образом, рукопись Р.Р.Мурзагулова «Цифровое общество середины XXI в. как новый этап цивилизационного развития. Социально-философский анализ» заслуживает скорейшего опубликования и распространения как в научной среде, так и для широкого читателя.

Аннотация

В данной научной работе автор утверждает, что в связи с достижениями научно-технического прогресса в ближайшие 50 лет человечество вступит в новую стадию цивилизационного развития – цифровое общество.

В мире уже совершен ряд открытий, которые приведут к резкому ускорению научно-технического прогресса. Цифровая революция не просто способна избавить человечество от голода, болезней, бедности, преступности, но принести свободу общения и передвижения, новые доступные источники энергии, новые виды удовольствий и новый уровень комфорта. Цифровая эра лишит человечество необходимости следовать своим примитивным инстинктам. Человеку больше нечего будет бояться и нечего желать.

Автор считает, что на этой исторической развилке мы можем сделать гигантский шаг в своем развитии, что приведет к наступлению эры креаторов, талантизма, и расцвету цивилизации. Но есть и другая вероятность. Человечество может проиграть сражение за будущее реакционным силам, которые уже сейчас ведут борьбу за мировые ресурсы, и прийти к цифровому тоталитаризму, когда общество будет находиться под жестким контролем правящего класса.

Abstract

In the present research study, the author states that due to the achievements of technological progress in the nearest 50 years the mankind will enter a new stage of the civilization development – digital society.

Some discoveries that lead to sharp acceleration of the scientific-technological progress have already been made in the world. Digital revolution could not only save the mankind from hunger, diseases, poverty, and criminality but also provide the freedom of communication and movement, new available sources of energy, new types of enjoyment and new level of comfort. Digital era will release the mankind of the necessity to follow primitive instincts. The humans will have nothing to be afraid of and nothing to desire.

The author considers that we can make a giant stride in our development that will lead to the era of creativity, talented people and the golden age of the civilization. But there is also another possibility. The mankind can lose the «fight for future» to the reactionary forces, which already fight for the global resources, and come to digital totalitarianism when the society is under strict control of the governing class.

Ключевые слова

Цифровое общество, информационное общество, индустриализм, пост-индустриализм, футурология, эпохи цивилизационного развития, научно-технический прогресс, меритократия, элитаризм, Рэй Курцвейл, Элвин Тоффлер, Юваль Ной Харари, постинформационное общество, талантизм, креативность, мегатренды, блокчейн, криптовалюты, аутопойетическая система, социальные сети, Homo deus, Homo digitalis, нетократия, прекариат, социальный кредит, социальный капитал, коммуникационный капитал, краудфандинг, публичная сфера, политика, сетевая делиберация, государство, демократия, тоталитаризм, цифровая демократия, цифровой тоталитаризм.

Благодарности

Спасибо вам, дорогие учителя, коллеги, родные и близкие люди:

Андрей Юрьевич Дорский (д. филос. н.) – за критический анализ черновика;

Анна Григорьевна Качкаева (проф. НИУ ВШЭ) – за мудрые советы;

Сергей Николаевич Семенов (проф. БашГУ) за первое приглашение прочесть лекцию, которое все изменило;

Гафур Губаевич Салихов (проф. БашГУ) – за научное руководство;

Михаил Григорьевич Бреслер (доцент БГПУ) – за дружеские споры и советы;

Светлана Михайловна Поздяева (проф. БашГУ) – за конструктивный разнос на предзащите;

Рушана Хусаиновна Лукманова (проф. БашГУ) – за так нужные подсказки;

Валентина Тимофеевна Балашова – за то, что она мой учитель, корректор и мама;

Светлана Геннадьевна Галкина, Ева Ростиславовна Мурзагулова, Фёдор Ростиславович Мурзагулов, Василий Ростиславович Мурзагулов – за то, что позволяют тратить время на научные изыскания;

Шамиль Римзилевич Валеев – за приободрение, когда это необходимо;

Радий Фаритович Хабиров (к.ю.н.) – за лояльность к отвлечению от красногорских проблем;

Дмитрий Андреевич Федорищев (директор филиала РАНХиГС) – за приглашение поработать в РАНХиГС;

Sean Safford (prof., Sciences Po) – за прививку западного научного мышления;

А также студентам, всякий раз устраивавшим мне серьезнейший тест на профпригодность.

Введение

Разбудит вас какой-то тип

И впустит в мир, где в прошлом войны, вонь и рак,

Где побеждён гонконгский грипп.

На всём готовеньком ты счастлив ли, дурак?

(В. Высоцкий, 1973 г.)

Строки, вынесенные нами в эпиграф, были написаны выдающимся поэтом около 50 лет назад для фильма о будущем. В семидесятые годы эта тема была не менее популярна, чем в наши дни, когда мы в этой монографии составляем прогноз смены цивилизационных стадий развития человечества на последующие 50 лет.

Примечательно, что уже тогда обсуждалась перспектива (и это понятно даже из приведенного четверостишия) избавления общества от смертельных болезней, войн и экологических бедствий.

Скептики по этому поводу скажут, что избавления от всех проблем человечество за прошедшие полвека так и не получило. Однако им можно возразить, что продолжительность жизни человека неуклонно растет, что количество насильственных смертей снижается, что качество жизни сейчас и 50 лет назад – несоизмеримо (готовые с этим спорить, пусть предложат моей супруге стирать вручную, а мне – многократно перепечатывать все это на «Ундервуде»). Если бы мы рассказали Владимиру Высоцкому об экстракорпоральном оплодотворении и о мобильной связи, он удивился бы не меньше, чем те, кто удивляются сейчас прогнозам Рея Курцвейла.

Технический прогресс неизбежен. Коллега из США мог бы в этом месте добавить американизм: «неизбежен, как смерть и налоги». Однако те, кто имеет представление о последних прогнозах футурологов, знают, что эти два термина потеряют свой зловещий смысл уже достаточно скоро. Все открытия, позволяющие появиться упоминаемым нами ниже техническим новациям, уже сделаны. Их внедрение – лишь вопрос времени. Подробнее мы обсудим это чуть ниже. Вкратце: человек определенно сможет в ближайшем будущем жить дольше и с большим комфортом, получит практически полную свободу общения, передвижения, а главное – впервые в своей истории получит свободу от первобытных страхов, таких как голод, болезни, физическое насилие, внезапная смерть.

Нас не слишком волнуют организационные детали получения человеком этих благ. Гораздо более важно, что станет с внутренним миром человека.

«На всем готовеньком ты счастлив ли», наш потомок из будущего?

Многократно упоминаемый ниже в этой работе ученый Юваль Ной Харари приводит статистику самоубийств в странах третьего и первого миров. Причем некоторые страны совершили переход со дна в авангард планеты буквально за пару десятилетий. Статистика неумолима и для подобного, и для всех других случаев: когда люди живут в грязи, нищете и безысходности, лишь один из ста тысяч заканчивает жизнь самоубийством. А когда те же обитатели Земли живут на полном соцобеспечении, без малейших шансов умереть от холода и голода, с полной предсказуемостью на дальнейшую сытую жизнь, этот показатель вырастает в десятки раз.

Ведя сытое существование, человек начинает с остервенением искать смыслы жизни. Ничем иным сейчас не занимается и автор монографии, которую вы в данный момент читаете. При этом автор еще во Введении честно признаётся вам, что четких ответов на эти вопросы он, разумеется, тоже не найдет. Многих эта парадигма ввергает в трагическую степень уныния.

Впрочем, строго говоря, нас больше интересует все же не 10—30 самоубийц из ста тысяч, а подавляющее большинство тех, кто продолжает жить.

Как именно они будут жить? Кто будет придумывать для них правила? Кто будет контролировать их выполнение? Будут ли существовать государства, президенты и парламенты? Или коммуникации позволят каждому активному гражданину напрямую высказываться о любых волнующих его вопросах? Возможно, но кто будет принимать и обобщать эти обращения? Сеть? Искуственный интеллект? Не слишком ли много власти в таком случае Он получит над нами? Не сделает ли искуственный интеллект в своем искуственном мозгу (возможно, с группой людей-сообщников) логичный вывод, что они вполне могут обойтись вообще без всех этих миллиардов нахлебников, плодящихся не в меру и засоряющих пространство Высшему Разуму?

Что будет с отношениями между людьми и группами людей? Будут ли элиты становиться все более аррогантными, оторванными от остальных групп? Насколько будут подвержены остальные группы манипулятивному воздействию элит? Или, напротив, элиты в цифровую эру будут настолько прозрачны, их циркуляция настолько своевременной, а критерии для успеха настолько меротократическими, что представители crème de la crème впервые в истории почувствуют ответственность и станут, наконец, как завещал Конфуций, «отцами» для народа? Легко ли уступит свое место уже нарождающейся новой цифровой элите элита нынешняя, индустриальная, представители которой, по мнению Маркса, не остановятся ни перед каким преступлением ради хорошей прибыли?

Что будет с семьями и общинами? Останется ли хоть что-то от былых домостроевских времен в цифровую эпоху, когда помощь от семьи больше не будет нужна, более того, женщины, дети и старики перестанут зависеть от «кормильцев»? Как будут люди общаться, когда разговор с помощью средств связи будет более информативным и простым, чем встреча в «оффлайне»? Не уйдут ли полностью в виртуальное общение? А как они будут размножаться в этом случае?

Что будет с экономикой и деньгами? Бумажных денег в обороте уже сегодня находится не более 10 процентов, очевидно, что «виртуализация» средств оплаты продолжится. Насколько далеко зайдет эксперимент современного Китая по внедрению «социального капитала», когда гражданин получает блага от социума за свое активное участие в общественно-полезных делах? Какая экономическая деятельность останется востребованной, если физический труд полностью будет выполняться техникой, расчеты также автоматизируются, организация производства значительно упростится, источники энергии станут почти безграничными? Станет ли общество более творческим, настанет ли эра «талантизма», о которой сегодня многие мечтают?

Было бы слишком самонадеянным заявить сейчас, что в данной работе мы дадим ответы на эти и другие вопросы. Скорее, мы можем лишь поставить эти вопросы и обозначить возможные варианты развития событий.

Мы считаем, что в ближайшем будущем станем свидетелями смены цивилизационных эпох и окончательного ухода в прошлое парадигмы индустриализма.

О методологии исследования мы поговорим в Главе 1 данного исследования.

Глава I.
Наш мир. 50 лет спустя

Приступая к этому футурологическому, но по прежнему научному исследованию, мы традиционно начинаем с описания использованных методов и подходов. Метод данного исследования, а именно информационно-коммуникационный подход к рассмотрению структуры и функции предмета нашего исследования, является развитием методологии, примененной автором в диссертационном исследовании.¹

Информационно – коммуникационный подход предусматривает оценку рассматриваемых процессов с точки зрения механизмов взаимодействия (коммуникации) элементов общей структуры. Речь в данном случае идёт об обществе, и, соответственно, мы рассматриваем элементы структуры общества, вырабатываемые обществом знания, а также информацию, как пригодную к обмену форму знания.

Современное информационное общество своей основой имеет информационный обмен между людьми. Общество будущего – «цифровое общество» неминуемо столкнется с процессом взаимодействия людей и неживых предметов, наделенных искусственным интеллектом (ИИ), создаваемым изначально для помощи человеку, но способным ограничивать те действия, которым человек может нанести вред самому себе и окружающим. ИИ и самообучающиеся нейронные сети создают материальную базу «общества контроля» Ж. Делёза о котором мы подробно будем говорить ниже.

По нашему мнению, цифровое общество будет сформировано в период 2060—2080 гг. Придерживаясь стадиальной парадигмы, мы продолжаем логику смены стадий цивилизационного развития человеческого общества предложенную Д. Беллом.² Даниэл Белл утверждая первичность смены производственных сил, меняющих производственные отношения, представлял историю человечества как смену доиндустриальной – индустриальной – постиндустриальной (именуемое также «информационным», в том числе в более ранних работах автора данной монографии) эпох развития общества, где в центре – индустриализация, как наиболее значимый фактор смены цивилизационных эпох.

Однако на смену термину «постиндустриальное (информационное) общество» мы вводим новый – «цифровое общество», поскольку наступление цифровой эры принесет обществу как минимум не меньшие перемены, чем произошедшая несколько столетий назад индустриальная революция, что, вероятнее всего, приведет к появлению в дальнейшем новой триады: доцифровое – цифровое – постцифровое общество.

Перемены будут настолько кардинальными, что мы считаем вполне уместным употребление в данном контексте термина «цифровая революция». Так же как индустриальная революция в свое время, революция цифровая полностью изменит личность и общество. Более того, цифровая революция способна полностью изменить само естество человека, его поведение, устремления, желания, эмоции.

Философы, начиная с Платона и Аристотеля, с разной степенью успешности неизменно пытались прогнозировать будущее. Одному из них – Элвину Тоффлеру удалось в своей книге «Шок будущего» (1970) сделать особенно точное предсказание колоссального влияния, которое окажет на человечество в ближайшие десятилетия научно-технический прогресс.

Э. Тоффлер анализировал существующие научные открытия и оценивал перспективы их внедрения. Таким образом, ему удалось предсказать наступление той эры, в которой мы действительно начали жить в XXI веке. Исследователи впоследствии назвали эту эпоху информационным обществом.

«Человечество может погибнуть не от того, что окажутся исчерпанными кладовые земли, выйдет из-под контроля атомная энергия или погибнет истерзанная природа. Люди вымрут из-за того, что не выдержат психологических нагрузок»³, – писал Тоффлер в то время, когда не было еще ни интернета, ни мобильной связи, ни много другого, что действительно сделало нашу жизнь переполненной стрессами ввиду перенасыщения информационными потоками.

Идеи Э. Тоффлера были подхвачены и развиты многочисленными последователями, которым удалось в результате предсказать появление интернета, мобильной связи и т.п., а также те изменения сознания человека, которые с этим связаны.

Однако мы смеем предположить, что новый шок будущего, который несет нам следующее пятидесятилетие, будет настолько силен, что указанные выше перемены покажутся нам не слишком значительными.

Ближайшие полвека способны сделать бессмысленными основные инстинкты человека, лишить его основных мотиваций и страхов.

Технические разработки продвинулись настолько, что мы можем ознакомиться с многочисленными прогнозами с точностью до года, с будущим графиком внедрения изобретений, которые полностью изменят нашу жизнь.

Согласно наиболее признаваемому в научном мире прогнозу научно-технического развития человечества Реймонда Курцвейла, систематизированному в многочисленных публицистических источниках⁴, мы можем с высокой долей вероятности предположить, что в течение пятидесяти-ста лет (или ранее) случится и будет доступно подавляющему большинству жителей планеты.

На уровне отдельного человека:

• вместо нынешнего смартфона появится небольшой прибор с экраном на сетчатке глаза или помещенный в головной мозг имплантат, которые позволят человеку мгновенно и полноценно обмениваться информацией любого масштаба или формата. Проводимость каналов связи возрастет многократно, и человеку не нужно будет ехать в офис, магазин, чтобы сделать какую-либо работу или купить товар, так как он будет способен видеть в режиме онлайн (или в записи) своих собеседников и любые другие предметы в максимально возможном разрешении. Офис перестанет быть местом для умственного труда, вся физическая работа будет выполняться машинами

• человек практически перестанет болеть, станут возможными анализ и исправление генома на ранних стадиях формирования плода, замена больных органов новыми, «напечатанными» практически в домашних условиях. Появятся методы сохранения гомеостаза организма на биофизическом уровне

• благодаря развитию генной модификации продуктов проблема голода будет разрешена раз и навсегда

• человек сможет перемещаться в пространстве значительно быстрее, без усилий, навыков вождения и, вероятнее всего, без дорог, т.к. эффективные источники энергии сделают более удобным перемещение по воздуху (прообраз этих средств передвижения – современные дроны)

• получение удовольствия от созерцания, обладания, потребления не обязательно будет связано с наличием материальных предметов. Виртуальная реальность станет такой же реалистичной, как действительность

• персональный робот-ассистент, способный на любые сложные физические действия, выполняемые ныне человеком, будет не менее распространен, чем современные бытовые приборы.

На уровне общества в целом:

• компьютерные системы будут мгновенно принимать безошибочные решения для человека, группы людей, а также для развития и защиты общества в целом

• ввиду развития общественных средств коммуникаций преступления, подобные совершаемым ныне, не смогут оставаться незамеченными, кроме того, самообучающиеся нейронные сети будут учитывать все потенциально опасные поступки человека, предоставляя возможности, либо ограничивая человека, в зависимости от его действий.

• доступ к энергоносителям будет практически неограниченным для организации процессов любой степени сложности, за счет резкого роста эффективности солнечной и других экологически-чистых видов энергии.

Разработчики обещают нам в ближайшие десятилетия действительно революционные технологии:

• полное избавление от всех болезней, голода, любого физического труда, преступности

• абсолютно свободное перемещение в пространстве

• неограниченную энергию для проектов любой сложности, в том числе, космических масштабов

• бесперебойную связь, внедренную непосредственно в наши тела и дающую неограниченную расстоянием свободу общения

• любые виды виртуальных удовольствий, неотличимых от реальных, и многое другое.

Все они приведут к антагонизму образа жизни человека цифровой эпохи с самим естеством человека.

Согласно широко известной теории человеческой мотивации А. Маслоу⁵, человек в первую очередь движим реализацией своих примитивных естественных потребностей и страхов. Однако человек цифрового общества, согласно прогнозам большинства футурологов, не будет находиться в зоне риска страдания, например, от голода. Развитие энергетики и генной модификации продуктов питания обеспечат доступной пищей все население планеты.

Также, с развитием энергетики и технологий, каким бы то ни было жилищем будет обеспечен буквально каждый житель планеты. Виртуальные технологии обеспечат самые разнообразные формы удовольствий, включая сексуальные, для любого желающего.

Развитие медицинских технологий обеспечит здоровье, долголетие и комфортное самочувствие. Средства технического контроля сведут преступность практически к нулю.

Соответственно любые примитивные потребности будут удовлетворены для любого члена общества, независимо от его социального статуса. Человеку будет нечего бояться и нечего желать. Однако эволюция – процесс долгий, и она явно не уложится в те десятилетия, когда все это произойдет.

В этом контексте показательной иллюстрацией является история потребления человеком сахара. В те времена, когда сахар крайне редко появлялся в рационе людей, инстинкт заставлял их исключительно в прагматических целях употреблять настолько много сладкого, сколько может вместить организм. В двадцатом веке сладкое присутствует в рационе каждого жителя планеты без ограничений, однако инстинкт по-прежнему заставляет нас поглощать сахар в избыточных количествах, что провоцирует массу смертельных болезней.

Так что же случится с обществом, когда все его основные потребности будут удовлетворены, но его инстинкты еще не будут «знать» об этом?

Станет ли человек, как считают отдельные авторитетные исследователи, подобием той самой подопытной крысы, которая, получив возможность прямой стимуляции мозговых центров удовольствия, перестала делать вещи действительно важные для нее в частности и для популяции в целом?

Или правы другие, более оптимистично настроенные эксперты, например, Рубен Варданян, утверждающий, что после удовлетворения низменных человеческих желаний так называемый «талантизм»⁶ сменит капитализм и станет основой благоденствия для всех?

Забегая вперед, мы вынуждены признать, что не сможем дать однозначных ответов на все поставленные вопросы. Однако, как считает авторитетный футуролог Д. Нейсбит, все ответы на вопросы о будущем содержатся в настоящем, если его внимательно изучать. Поэтому, опираясь на исследования информационного общества,⁷ мы предполагаем создать несколько прогностических вариантов моделей развития человеческого общества через пятьдесят лет.

При этом мы не исключаем, что некоторые из описанных нами процессов произойдут раньше, учитывая все возрастающую скорость социальной динамики. Необходимость осмысления тенденций развития современного общества и определяет актуальность данной монографии. Мы, безусловно, рассмотрим лишь часть тенденций, ведущих к изменениям экономических и политических процессов в обществе будущего, оставив более детальное изучение социальных процессов для следующих публикаций.

В начале XXI века ряд исследователей отмечали успехи в области развития средств коммуникации, искусственного интеллекта и генной инженерии. Казалось, это приведет к подлинному преобразованию общества и быстрому построению идеального будущего мира. Однако романтические надежды, связанные со свободным распространением информации, не сбылись в полной мере. Именно в этой связи рядом исследователей был введен термин «постинформационное общество»⁸, как некий промежуточный конструкт между современным информационным обществом и обществом будущего.

А. И. Ракитов, отмечая успехи цивилизации, выделяет и риски, предотвратить которые может власть, которая признает «контроль и регламентацию проблемой глобального законодательства и государственной научно-технологической политики» в наступающей эпохе постинформационного общества.⁹ Аналогичные идеи выражает целый ряд исследователей: В. В. Савчук¹⁰, В. Г. Горохов¹¹ и др.

В рамках этой монографии мы не планируем анализировать понятие «постинформационное общество», сравнивая его с введенным нами понятием «этапа становления информационного общества», понимая под этим, что современное информационное общество развивается, трансформируется и в ближайшем будущем может сформироваться в совершенно различной форме. Поэтому мы оперируем лишь понятием «цифровое общество» как теоретическим конструктом для обозначения общества 2060—2080 гг.

Как и в любом футурологическом изыскании, мы сделаем попытку выявить те элементы современного общества, которые возможно станут устойчивыми тенденциями повседневной жизни общества через полвека. Мы продолжаем развитие общей концепции мегатрендов Д. Нейсбита.¹² Прогнозируемое этим автором общее описание тенденций развития общества прослеживаются в современном нам обществе – уже сейчас очевидно подтверждение основной идеи Д. Нейсбита о стремлении человека к оптимальному соотношению «технический прогресс/душевный комфорт».

Люди с радостью используют технологические новинки, которые не нарушают это соотношение. Однако технологии стремительно развиваются, неминуемо меняя не только образ жизни «среднего человека», но и общества в целом.

Глава II.
Цифровое общество: Homo deus VS Homo digitalis

Одним из самых влиятельных на планете ученых, исследующих вопросы эволюции человека, является сейчас израильтянин Юваль Ной Харари. Его книга «Sapiens. Краткая история человечества», созданная на стыке сразу нескольких наук, стала всемирным бестселлером. Книга препарирует человека как лабораторную крысу, раскладывая по полочкам инстинкты, эмоции, научные открытия, словом, все то, что влияет на индивидуума и на общество. В заключении книги содержатся выводы о возможных дальнейших направлениях цивилизационного развития человечества.

В своей новой книге «Homo Deus. Краткая история завтрашнего дня»¹³ Харари раскрывает именно тему будущего homo sapiens. Работа содержит величественную и достаточно мрачную картину будущего правления миром подобных богу людей (homo deus), которым под силу стать сверхлюдьми среди людей, благодаря тому, что они, обладая большими деньгами, смогут купить для себя и своих потомков все достижения науки и техники, дарующие глобальное знание и вечную жизнь.

Эта малая часть сверхлюдей будет процветать, используя людей обычных в качестве «домашних животных», то есть милых, безобидных обитателей планетарного пространства, чьи как физическая, так и во многом интеллектуальная деятельность будут успешно заменены деятельностью роботов с искусственным интеллектом.

Данная концепция с технической точки зрения является вполне традиционной. О таковой вероятности уже полвека назад писал Э. Тоффлер в упомянутом выше труде «Шок будущего». В середине 1960-х Тоффлер отмечал достижения генетической инженерии, которые могут изменить человека, роботизацию промышленности и развитие технологии искусственного интеллекта.

Ю. Н. Харари, подчеркивающий, что человек является одной из разновидностей животных, приводит в связи с научно-техническими изменениями будущего известный пример лабораторного эксперимента с крысами. Ученые установили в лаборатории рычаг, нажатие на который приводило в действие электрод, соединенный с телом животного и воздействующий непосредственно на центр получения удовольствия в мозге. В какой-то момент крысы начали улавливать взаимосвязь сигнала о получении удовольствия с нажатием на рычаг и в итоге стали забывать о необходимости даже принимать пищу, вообще, о чем бы то ни было, кроме перманентного нажатия на рычаг.

По мнению Харари, данный эксперимент иллюстрирует наиболее вероятный ход событий и с человечеством. Большинство людей будут исступленно удовлетворять свои потребности в получении удовольствия и, подобно крысам, приходить к полной деградации. Если верить Харари, подобным вещизмом будут поражены как представители элит (homo deus), так и все остальные. Правда, первые будут стремиться обладать вещами, дающими им вечную жизнь и неограниченное интеллектуальное развитие, а вторые будут довольствоваться лишь примитивными наслаждениями.

Мы категорически не согласны со столь пессимистическими взглядами. Цифровое общество представляется нам обществом развития, а не застоя.

Во-первых, мы разделяем мнение П. Бурдье¹⁴ и других авторитетных авторов, считающих, что человек движим, прежде всего, жаждой признания его человеческого достоинства. В отличие от крысы из эксперимента, приведенного Харари, человек, обладающий доступом к примитивным удовольствиям, вне всяких сомнений не остановится на этом, а будет стремиться к большему. Человек будет искать признания, положительного отклика общества, одобрения. Тем более в цифровом обществе, где уровень коммуникаций между его членами предполагается беспрецедентно высоким, невозможно будет остаться в своем тесном мирке с ограниченным набором примитивных удовольствий. Вокруг всегда будут находиться раздражители – другие люди, обладающие теми или иными достоинствами, высоко ценимыми обществом. Человек будет движим стремлением обладания такими же достоинствами.

Кроме того, как мы уже отмечали, человеческая природа существенно не изменится за следующие пятьдесят лет. Потребности человека будут только возрастать, причем возрастут требования человека, как к вещам, удовлетворяющим базовые физиологические потребности, так и к указанным выше потребностям более высокого уровня. Статус вещи не является вечным, он постоянно меняется вслед за изменениями в общественном сознании.

На наш взгляд, Ю. Харари переоценивает статус вещи в будущем. Обладание не самоценно, оно всегда имеет цель в зависимости от статуса, который носит не линейный, а циклический характер. Вещь изначально создается как результат сугубо абстрактной рефлексии, любопытства, желания развлечения. Вновь созданное уникально, вызывает восхищение и зависть. Лидеры общества, ставшие таковыми путем обладания, стремятся сделать вешь признаком власти, в том числе и для порабощения себе подобных. Лидеры общества, как обладатели наибольших ресурсов в первую очередь готовы тратить их для нападения (войны), или для обеспечения собственной безопасности. Без этой готовности большинство изобретений человечества – от каменного топора до сети Интернет – так и не получили бы распространения.

Когда вещь становится доступной не только лидерам или военным, её начинают использовать в мирных целях. Когда на смену этой вещи приходят другие, более совершенные, вещь снова становится предметом развлечения, роскоши, утрачивая своё утилитарное значение. Соответственно, уходит и мотивация человека использовать вещь для контроля над другими людьми.

Показательной иллюстрацией в данном контексте является история использования человеком лошади. Тысячи лет назад кому-то пришла в голову идея, что одно из быстро бегающих животных можно не только поймать и съесть, но и прокатиться на нем, показав свою ловкость и силу другим людям. Долгий процесс укрощения лошади принес значительные преимущества тем, кто смог это сделать, резко повысив их социальный статус. Всадник в буквальном и переносном смысле возвышался над пешими соплеменниками.

В дальнейшем выяснилось, что воин на лошади имеет неоспоримое преимущество. Всадник передвигается быстро, наносит удары сверху вниз, группа всадников внушает страх. Несмотря на то, что в античные времена всадники составляли достаточно большие воинские соединения, лошадь оставалась слишком дорогим удовольствием для массового применения в экономической деятельности. Использование лошади долгое время оставалось эффективным для стремительной атаки, захвата селений, преследования противника. Всадники, кавалеры, рыцари составляли наиболее боеспособную часть армий. Но с течением времени лошадь стали использовать для перевозки «мирных» грузов, а потом – и в сельском хозяйстве. Гужевой транспорт в конце XIX-начале ХХ веков во многих странах, относящихся к высокоразвитым, стал основным личным средством передвижения, а владельцы автомобилей относились к эксцентричным представителям высших классов. Прошло сто лет и ситуация кардинально изменилась. Автомобиль стал доступен широким слоям населения, а прогулки верхом – редким и дорогим развлечением в городской среде.

Цикличность отношения к вещи прослеживается на самых различных примерах. Ракета – игрушка китайских императоров стала оружием в ХХ веке. В конце ХХ века ракета стала средством доставки людей и грузов на космические станции, в 2010-х к этой деятельности присоединились частные компании. Появление на рынке космических перевозок частных компаний открывает широкие перспективы для распространения производственной деятельности в ближнем космосе. Мы предполагаем, что в дальнейшем для человека станет привычным использование ракет в частных целях.

Также показательным в данном контексте является пример Илона Маска. Предприниматель, внедривший систему электронных платежей, удобную для расчетов в Интернете, инвестирует в, пожалуй, самые актуальные на сегодняшний день технологии, что вызывает недоумение у части экспертов, воспитанных в традиционных, а точнее – индустриальных ценностях, для которых гораздо более рациональным является скупка земель, недвижимости или месторождений полезных ископаемых. Как мы видим, с развитием общества меняется не только отношение к вещи как таковой, но и ценности самого общества. Апокалиптические картины Харари порождены, на наш взгляд, ценностями индустриальной эпохи и страхом оказаться вне иерархической структуры: быть изгнанным из кабинета, лаборатории, фабрики; утратить денежные средства в связи с банкротством банка или обманом недобросовестными партнерами.

Как мы утверждали в наших более ранних работах – увеличение информационного потока приводит к преобладанию сетевого взаимодействия, к демонополизации права на создание и распространение ценностей и созданных на их основе вещей. Новые технологии приносят освобождение от рутинной работы, но открывают одновременно широкие перспективы для творческой деятельности. Причем для творческой деятельности широких масс, а не горстки «боголюдей», которые не смогут запретить остальным добиваться творческих успехов.

Цифровое общество не подразумевает наступления массовой безработицы специалистов, выгнанных на улицу роботами, и гегемонии единиц homo deus, модернизировавших свое тело за счет денег и вещей, полученных «по наследству» от индустриальной эпохи.

Человек цифрового общества имеет большую степень свободы, чем в предыдущих эпохах. Трудно «уволить» человека, чей кабинет – это кресло в собственном доме или столик в кафе. Чья библиотека – облачная база данных, лаборатория – 3D-принтер, а орудие труда – компьютер, находящийся в личной собственности. Прибавим сюда особенности цифровой экономики, о которой скажем ниже и увидим, что будущее не столь драматично, как предсказывают многочисленные футурологи. Homo digitalis встроен в систему баз данных, в которой он пребывает практически постоянно и в то же время укоренен в сетевом сообществе людей, благодаря которому его деятельность проходит с большей эффективностью.

Мы скептически относимся к появлению правящей группы модифицированных homo deus, исходя, прежде всего, из исторического опыта. В современном нам обществе существуют методики усиления физических, духовных и интеллектуальных качеств человека, которые, несомненно, будут значительно усовершенствованы в будущем. Но маловероятно, что такая модификация коснется лишь высших классов.

Так, в наши дни профессиональные спортсмены применяют разного рода допинги. Это позволяет им достичь высоких результатов в спорте и некоторое время, до разоблачения, пользоваться вниманием общества. Но прием допинга приводит к разрушению гармонии тела и духа человека, к одностороннему развитию. Homo deus могут использовать совершенные средства, но это не даст возможности получить преимущество перед остальными людьми. Использование допинга не позволит генерировать новые идеи, оставаться в составе креаторов (предложенный нами данный термин будет полнее раскрыт в главе, посвященной элитам цифрового общества) – представителей элиты, генерирующих наиболее значимые социальные и бизнес-процессы.

«Вечная молодость» или перманентно стимулируемые способности представителя элиты не смогут поставить на поток создание гениальных идей, меняющих мир.

Ю. Харари предполагает, что высшие классы будут жить значительно дольше остальных, что также маловероятно. Согласно прогнозам Р. Курцвейла, действительно, уже в ближайшие годы можно будет изменить геном человека, увеличить число делений клеток без риска онкологических изменений, повысить число обновлений органов и тканей и усовершенствовать биологические системы самостабилизации. Увеличив продолжительность жизни до 150—200 лет, человек не поставит никаких рекордов для обитателей нашей планеты, лишь сравнявшись по продолжительности жизни с китами или черепахами. История современной цивилизации измеряется тысячелетиями, удлинение срока жизни отдельных групп людей в три-четыре раза не столь существенно скажется на динамике развития человечества в целом. Как ни была бы привлекательной идея увеличения продолжительности жизни, сама по себе она не несет никаких преимуществ. С увеличением продолжительности жизни увеличится и период эмоциональной незрелости, когда человек до 40—45 лет будет оставаться инфантильным¹⁵.

Старость, когда полученный ранее опыт значительно превышает получаемый, будет длиться не сегодняшних 20, а 50 и более лет. Время, за которое происходит обновление ценностей, смена рода занятий или сообществ, в которых человек пребывает, только уменьшается с развитием общества. Homo deus рискуют стать для общества лишь участниками давно минувших событий и членами клубов любителей культуры прошедших исторических эпох.

Увеличение срока жизни в цифровом обществе ставит вопрос взаимоотношения поколений. Оставляя за рамками нашего исследования глубокое рассмотрение этого важного вопроса, сошлемся на ретроспективный анализ, проведенный Э. Тоффлером в его труде «Третья волна».¹⁶

Родовая община архаичного общества состояла из людей одного поколения, к которому относились практически все, дожившие до подросткового возраста и прошедшие инициацию занимали то или иное положение в иерархии общины в зависимости от личных качеств. Младшее поколение практически не получало материальных благ от старшего, только от общины в целом.

В многодетной семье аграрного общества в наследство от старшего поколения можно было получить землю, предметы домашнего обихода, оружие, а также тонкости технологии изготовления этих изделий. Поколения оформились в социальное явление именно тогда. На сельской ферме изначально был один хозяин – отец, глава семьи. Он заботился о своих престарелых родителях, и некоторое время работал совместно со старшими детьми до тех пор, пока старший из нового поколения не обретал соответствующей квалификации. С течением времени представители нового поколения либо отчуждали часть имущества и становились создателями собственного хозяйства, либо занимали место своих родителей во главе семьи.

С ростом продолжительности жизни смена поколений стала проходить гораздо сложнее. Старший сын становился взрослым, но отец еще оставался сильным и умелым. Членам семьи разных поколений приходилось договариваться о разделе имущества, либо ждать получения наследства. Сложная, позже формализированная система наследования определяла взаимоотношение поколений. Под страхом лишения прав наследования младшее поколение было вынуждено подчиняться, следовать ценностям старшего поколения, соблюдать его традиции и обычаи. Многодетная семья аграрного общества с крепкими родственными и свойственными связями была опорой как экономического, так и социального существования людей.

Индустриальное общество предоставило большую вертикальную и горизонтальную мобильность. По мере развития индустриального общества институт наследства становился преградой на пути развития общества, так как противодействовал изменению ценностей, технологий и др. Молодое поколение больше знает и умеет чем старое, следовательно, старшему поколению приходится адаптироваться под тенденции трансформации экономических, политических социальных процессов изменившегося общества. Основой общества становится нуклеарная семья из детей и родителей и, что реже, родителей родителей, то есть предшественников старшего поколения.

Информационное общество, где область физического труда достаточно узкая, возрастные различия в сфере производства уступают место различиям в компетенциях, а в сфере потребления – аксиальным (ценностным) различиям. При развитии цифрового общества, когда период активной здоровой жизни можно будет продлить с нынешних 25 до 50 и более лет, возрастные различия, а, следовательно, и система взаимоотношений между поколениями утратят прежнее значение.

Разумеется, различные сообщества будут различаться по своим ценностям, чьё появление обусловлено, в том числе и условиями формирования группового сознания. Однако эти различия связаны с мировоззренческой, а не возрастной детерминацией. Старшее поколение в подобной дискуссии может предоставить свое личное свидетельство, что, безусловно, украсит дискуссию, но существенное значение иметь не будет.

В настоящее время персоны, живущие сто и более лет, становятся предметом общественного интереса. Людей интересует образ жизни долгожителей, может быть особенности из быта, питания. Однако эти люди не являются высшими авторитетами общества, так как физическое состояние далеко не всегда коррелируется с интеллектуальным состоянием. Маловероятно, что даже живущие дольше остальных homo deus станут играть роль большую, чем долгожители настоящего времени. Обладая значительными ресурсами для поддержания собственного здоровья и долголетия, эти люди будут, в силу поколенческой разности взглядов, ограничены в коммуникации с активной частью общества, что приведет к отграничению этого сообщества и со временем к деградации. Homo deus будут отнесены к низшему уровню высших слоев социального пространства, то есть займут место сегодняшних «нуворишей» -долгожителей, которым доступны существующие удовольствия, но чья известность не распространяется дальше светской хроники, и которые, тем более, не являются больше «трендсеттерами» ни в бизнесе, ни в общественной жизни.

Глава III.
Цифровая элита

Прежде чем приступить к рассмотрению элиты цифрового общества, обратим внимание на низшие слои социального пространства. Очевидно, что далеко не все в будущем смогут стать выдающимися изобретателями или художниками. Часть цифрового общества, вероятно, будет относиться к «опасному классу»¹⁷ – прекариату. Используя данный термин, мы не можем согласиться с его авторской дефиницией. Гай Стендинг относит к этой категории всех не социализированных в традиционном обществе людей, которые не имеют возможности заключать долгосрочные контракты и относятся к нижнему слою социальной структуры общества.

Исследователь прекариата в России С. А. Дружилов считает, что для прекариата характерна «…эмоциональная нестабильность, тревожность, неуверенность в будущем…», причиной чему является «неформальная занятость, а также постоянная изменчивость и гибкость социально-трудовых отношений».¹⁸ При этом мы видим, что негативные психологические явления далеко не всегда сопровождают категорию граждан, получивших в России название «самозанятых». В этой категории высшие слои занимают люди с профессиональными компетенциями: успешные педагоги, спортивные тренеры, дизайнеры интерьеров, мастера-отделочники и др. Средний слой – таксисты, владельцы частных квартир-гостиниц, доставщики готовой еды и др. люди, не имеющие специального образования. Все они не имеют долгосрочных контрактов, условия их труда регулируются договоренностью (реже нотариально заверенным договором) с работодателем (клиентом).

С точки зрения ценностей индустриального общества, права этих людей ущемлены, но уже в современном нам информационном обществе представители этих профессий, как правило, объединены в неформальные сетевые сообщества, где обмениваются информацией о заказчиках и подрядчиках оказываемых ими услуг. Они – активные пользователи интернет-ресурсов, где размещается не только информация об их компетенциях и стоимости услуг, но и отзывы клиентов. Процесс создания многочисленных подобных сетевых структур получил название «Uber-изации», по названию популярного ресурса по вызову такси, где желающие оказать услугу по перевозке пассажиров на своем автомобиле могут зарегистрироваться и приступить к деятельности, не заключая контракта, либо заключая краткосрочный контракт на работу. Коммуникационные площадки в виде сетевых сообществ, сайтов, Uber-приложений объединяют работников, работодателей / конечных клиентов, позволяя обсуждать актуальные вопросы и разрешать несущественные противоречия. Независимо от профиля работы, эти люди в большинстве своем будут относиться к Homo digitalis, при этом в обществе останутся люди, не имеющие желания к самостоятельной деятельности в цифровом обществе.

Несмотря на то, что людям цифрового общества будет присуща ещё большая вертикальная и горизонтальная мобильность, часть людей будет оставаться вне производственных процессов. Тем более, как мы пришли к выводу чуть выше, для большинства этих людей цифровое общество предоставляет минимальный набор благ в виде пищи, жилища и набора удовольствий. В развитом цифровом обществе проблема удовлетворения первичных физиологических потребностей будет решена, и только личный выбор человека будет определять его образ жизни. Не внося свою долю в производство общественного продукта, эти люди крайне зависимы от общества. Что заставляет общество не только снабжать таких людей минимумом благ, но и предоставлять возможность для некоей условно полезной деятельности. Вне общественной деятельности низшие слои прекариата станут источником пополнения экстремистских и криминальных структур.

Существует устойчивое мнение, что в результате развития цифрового общества исчезнет социальная база для экстремизма и криминала. Мы согласны с этим мнением в части практически полного отсутствия в цифровом будущем возможностей скрыть следы распространенных ныне преступлений – убийств, ограблений и т.п., которые, вероятнее всего, действительно сойдут «на нет».

Тем не менее, при широчайших возможностях цифрового общества остается детерминация общества, что у части людей порождает желание приобрести более высокий статус или материальные блага насильственным, криминальным путем. Мы надеемся, что в цифровом обществе будет нивелирована серьёзная ошибка, которая была допущена в создании «общества всеобщего благоденствия»¹⁹ в Европе, а именно – преобладание в насыщении низших слоев социальными благами без социализации и воспитания социальной ответственности. В противном случае прекариат найдет возможности совершения преступлений и в эпоху тотального технического контроля. Вероятно, местом преступления станет цифровое пространство – интернет и другие, существующие в этом времени сети.

В современном обществе нами была выделена группа коммуникационной элиты²⁰ – людей, качество и количество коммуникационных связей которых позволяют распространять информацию в сообществе с наибольшей эффективностью. Мы выявили, что коммуникационная элита, формально не входя в институты власти и управления, в то же время может оказывать существенное влияние на общество. Благодаря существующим множественным коммуникационным путям информационного обмена, коммуникационная элита может:

• мобилизовать значительное число участников сетевых сообществ для совместной работы над решением актуальной проблемы общества, привлечь финансовые средства для осуществления своего проекта;

• создавать и распространять через социальные сети ценности, идеи, идеалы;

• вводить новые и разрушать старые символы в сознании людей.

Это возможно уже при современном уровне развитии науки и техники. Но в ближайшем будущем, которое является предметом нашего исследования, возможности для коммуникации возрастут, появится новая элита цифрового общества, которую мы назовем цифровой.

В чем же будет, по нашему мнению, коренное отличие цифровой элиты от предшествующей ей коммуникационной элиты? Прежде всего, в возросшем влиянии на цифровое общество. В экономике, где существенную часть богатства будет составлять коммуникационный капитал, цифровая элита будет иметь значительное преимущество перед элитой предыдущих эпох. Стремясь к максимально возможной публичности, цифровая элита создает уникальные информационные продукты, ищет и находит поддержку в обществе. Процесс формирования цифровой элиты носит полностью меритократический характер. Положение человека в обществе зависит от количества и качества коммуникационных связей, то есть от репутации самого человека и группы людей, к которой он принадлежит.

Коренное отличие цифрового общества состоит в отношении к творческому труду.

Творчество – есть выход за рамки привычного, некое освобождение от стереотипов. Существует распространенное утверждение при этом, что «талант – всегда девиантен». Одним из главных факторов творчества является внутренняя свобода человека, что неразрывно связано с риском выбора между различными поступками и ответственностью за выбор. Это точка, в которой человек принимает осознанное решение. Соответственно – то поведение, которое называют девиантным, является ничем иным, как стремлением избежать выбора, пойти по пути наименьшего сопротивления. В таланте без ограничений сложность созидания, творения, освобождения выясняли отношения с простотой разрушения, насилия, принуждения.

В индустриальном, дисциплинарном обществе нарушение регламента, формального правила было сугубо девиантным, как с деструктивной, так и с конструктивной целью; в обществе же будущего – свобода творчества.

В доиндустриальные эпохи творчество было сосредоточено в области искусства. Творческий продукт приносил моральное удовлетворение, которое в некоторых случаях материально вознаграждалось. Сам творческий человек воспринимался как находящийся вне рамок нормы. Индустриальная эпоха позволила «встроить» творчество в систему ценностей общества как один из инструментов, позволяющих совершать изобретения. Не случайно в 1960-х на этапе зарождения информационного общества появляются многочисленные работы по разработке алгоритмов изобретательской деятельности²¹, эвристические креативные технологии²² и др. Творческий труд проникает во все сферы деятельности человека информационного общества и станет основным в цифровом обществе.

Цифровые технологии облегчают создание информационного продукта для многих людей. Не важно, есть у них врожденные или приобретенные способности к данному виду деятельности или нет. Люди никогда не будут тождественны по врожденным, приобретенным воспитанием и образованием качествам, но используя цифровые технологии, смогут создать некое оригинальное изображение, скульптуру, музыкальное произведение.

Таким образом, доступ к творческому труду будет изначально неограниченным. Однако используют этот доступ далеко не все. Отказ же от креаторства, от создания и распространения новых идей будет снижать статус человека, оставлять ему лишь роль потребителя чужих ценностей и вещей, приводить в низшие слои общества.

При этом статус в цифровом обществе нельзя создать без творческих усилий, исключительно при помощи приемов рекламы и PR. Для того чтобы общество внесло человека в цифровую элиту, важна ценность того творческого продукта, который создает человек. Она важнее, чем его здоровье, долголетие, скорость решения математических задач или физическая сила. Уже сегодня об этом явственно говорит пример почти недвижимого и почти немого великого ученого Стивена Хокинга.

Цифровая элита состоит преимущественно из креаторов, авторов успешных идей. Упомянутый выше Илон Маск, создатель Facebook²³ Марк Цукерберг, создатель Alibaba Джек Ма, предприниматель и меценат Рубен Варданян и другие, сумевшие на излете индустриальной эпохи развить свои идеи в глобальный бизнес и при этом продолжающие реализовывать нестандартные инновационные проекты, вполне могут считаться прообразом цифровой элиты будущего. Они не только оказывают существенное влияние на жизнь людей, но и изменяют жизнь самого общества, распространяя новые, ими созданные ценности.

Относясь к высшим слоям общества, цифровая элита в то же время не является прямым потомком высших слоев общества предыдущих эпох. Мы не согласны с концепцией А. Барда, утверждавшего, что «буржуазия, с полного одобрения аристократии, все первые декады индустриальной эпохи занималась безудержным грабежом своих стран и их колоний в поисках сырья и рабочей силы, заставляя людей работать на фабриках, как рабов, принося огромную прибыль. Нет оснований верить в то, что новый господствующий класс информационного общества – нетократия будет вести себя иначе, чем ее предшественники»²⁴.

Цифровая элита – результат трансформации средних, производящих слоев общества, выделившихся в цифровом обществе из интеллектуалов общества информационного. Весьма вероятно, что некоторое время в переходном периоде она будет сосуществовать с другими группами элит, сформированных в индустриальную эпоху (представители формальных институтов власти и управления, финансовая, промышленная, аграрная элита), а, следовательно, возможны и взаимовлияние, и обмен ценностями между цифровой элитой и индустриальной.

При этом характер цифрового общества определяет преимущественную зависимость цифровой элиты от общества, от общественного признания, социальной солидарности. Ценность идеи определяется обществом, автор наиболее удачной идеи, некий homo digitalis второй половины XXI века, стремится доказать свою пользу обществу homo sapiens. Мы предполагаем, что человеческое общество будет в большей степени избавлено от основных проблем современности. Еда, жилище, безопасность будут доступны в той или иной мере всем людям. Но удовлетворив первичные физиологические потребности, согласно упомянутой выше концепции А. Маслоу, человек склонен к удовлетворению потребностей социальных.

Потребности в признании общества, самовыражении как члена общества остаются приоритетными у большинства членов общества. Мы не можем согласиться с мнением О. В. Крыштановской о перерождении современной российской элиты во втором, третьем поколениях в социально-ответственных граждан.²⁵ Для этого нет ни социальных причин, так как современная элита «правящего класса» России, входящая в формальные институты власти и управления, связана более с иерархией руководящих лиц, чем с обществом как таковым, ни временных, так как процесс развития информационного общества, переход его в общество цифровое значительно снизит социальное значение индустриальной элиты. Теория Крыштановской была бы верна, если бы индустриальная элита просуществовала еще несколько столетий. Однако она утрачивает своё значение уже в наши дни, и ее полная деградация по подобию доиндустриальной аристократии – вопрос лишь нескольких десятилетий.

Принадлежность к цифровой элите невозможно завещать, наследовать или передать по своему желанию как финансовые ресурсы или права на владение заводом. Да и само наследование в связи с увеличением срока активной жизнедеятельности теряет смысл, так как смена поколений будет происходить в значительные, даже по историческим меркам, периоды – 60—80 и более лет.

Быть причисленным обществом к цифровой элите – означает привнести в него некую существенную идею, и это будет доступно людям из самых широких слоев населения, имеющих желание и волю к вертикальной мобильности.

В одном человеке далеко не всегда сочетаются качества креатора, коммуникатора и администратора. История развития человеческой культуры содержит множество примеров удачной работы группы людей, дополняющих компетенции друг друга. Сила цифровой элиты в сетевой солидарности, в сетевом взаимодействии как с партнерами по бизнесу, так и с потенциальными клиентами.

Цифровая элита будет обладать совершенно невероятными для начала XXI века возможностями, но не станет отграничена от общества, подобно элите предыдущих эпох. Напротив, приобретенные благодаря достижениям науки, возможности будут использованы для увеличения социальных связей цифровой элиты и общества, за счет признания которого цифровая элита существует.

Глава IV.
Социальная сфера цифрового общества

Мир цифрового общества хрупок. Высокие технологии усиливают, «расширяют» возможности человека по творческому созданию нового, ценного, конструктивного до немыслимых прежде пределов. И в то же время эти же технологии позволяют одному человеку разрушить мирную жизнь многих жителей целого региона.

В условиях тотальной урбанизации большинства населения, взаимозависимости людей друг от друга, необходима система сдерживания неосторожных, а тем более умышленных действий человека, которые могут нанести вред окружающим.

В то же время те граждане, чьи действия направлены на созидание, заслуживают всяческого поощрения от общества.

В этом отношении интересным и многообещающим выглядит проект «социального кредита», который в настоящее время проходит апробирование в ряде территорий Китая. Данный проект может быть прообразом одного из вариантов развития социальной сферы рассматриваемого периода.

Интерес к данному проекту достаточно высок, ведь система мониторинга учитывает нематериальные характеристики человека: отношение к окружающим, аккуратность в оплате налогов и кредитов, добросовестность в работе, степень социализации и др. За соблюдение общепринятых норм и правил поведения человек получает нематериальные блага, связанные с уровнем доверия общества к человеку. Чем выше этот уровень, тем меньше процент по кредиту, дешевле аренда имущества и недвижимости, тем легче устроиться на работу и завести друзей.

Новизна системы социального кредита вызвала неоднозначную реакцию. Критики говорят о тотальном контроле государства над гражданами, о принуждении к лояльности и др.²⁶ Признавая новаторский характер системы и предполагая её распространение, авторы отмечают, что внедрение её в Китае пройдет гораздо легче, чем в Европе, с учетом сложившихся тоталитарных традиций.²⁷

Однако нам система социального кредита видится одним из элементов структуры информационного, а в будущем – и цифрового общества. В самой такой системе нет ничего экстраординарного. Начиная с архаичных времен, общество относилось к человеку с учетом сложившегося о нем мнения. Устойчивая положительная репутация человека в данном сообществе позволяла пользоваться разнообразными преференциями, связанными с сетевой солидарностью членов сообщества.²⁸ Репутация складывалась при условии длительного времени пребывания человека в сообществе и зависела от субъективной оценки групп людей, организаций и института.

В индустриальном обществе за человеком закреплялась положительная или отрицательная репутация, изменить которую было крайне сложно. Динамика коммуникационного обмена информационного общества делает этот процесс более лабильным. Рейтинг человека или компании меняется с совершением доброго или дурного поступка.

Эта система дает преимущества коммуникационной элите. С большой вероятностью можно предположить, что люди и организации, имеющие большой объем коммуникационного капитала, станут использовать его для повышения собственного социального кредита. Наивысшее количество и качество коммуникационных путей информационного обмена в данном сообществе позволяет коммуникационной элите не только эффективно распространять информацию, но влиять на мнения других членов сообщества. Именно коммуникационная элита может создавать те ценности, на основе которых формируются параметры, определяющие уровень социального кредита. Это, с одной стороны, даст некоторые преимущества коммуникационной элите, а с другой – приведет к конфронтации с институтами власти и управления.

Многие эксперты видят в системе социального кредита лишь усиление тотального контроля над гражданами со стороны государства, но мы считаем нужным отметить, что при развитии этой системы именно общество на основе самовоспроизводства информационного продукта сетевой коммуникации станет определять критерии оценки людей.

Мы надеемся, что с развитием IT-технологий система социального кредита полностью изменит взаимоотношения власти и большинства общества. В идеале социальная жизнь данного сообщества превращается в саморегулируемую систему, где любой хороший или дурной поступок гражданина учитывается и оценивается. Система социального кредита вытесняет систему управления посредством предоставления чиновником преференций группе лиц по своему усмотрению.

Аутопойетическая система оценки индивидуальной и групповой деятельности с рамочными критериями, иерархия которых зависит от мнения и действий множества граждан, исключает необходимость прямого бюрократического управления оперативной деятельностью. В обществе контроля власть регулирует критичные отклонения от норм закона, которые несут опасность для общества. В то же время люди сами могут регулировать все оставшееся за установленными, достаточно широкими рамками.

На начальном этапе остается вероятность воздействия на систему социального кредита со стороны заинтересованных лиц (работников, контролирующих и регулирующих элементы структуры власти и управления), которая будет снижаться по мере развития IT-технологий, повышения информационной безопасности и развития самой системы. Если сейчас работник контролирующих органов практически не несет ответственность за негативный отзыв об организации, то при распространении системы социального кредита снижение рейтинга отражается на реальных финансовых результатах.

С одной стороны, это может служить поводом для апелляции со стороны организации, а с другой – сама организация вынуждена постоянно формировать собственную положительную репутацию в обществе, где субъективные оценки ряда посетителей заменены на комплексную оценку в сравнимых единицах – баллах рейтинга. Несмотря на то, что сам рейтинг носит рекомендательный характер, большая часть потенциальных клиентов руководствуется им при выборе поставщика товаров или услуг.

Здесь проявляется ещё один конфликт общества ближайшего будущего. Конфликт между экспертным знанием и знанием сетевого сообщества потребителей. В настоящее время экспертное сообщество даёт оценку отелям путем присвоения им определенного количества звезд, и одновременно обычные посетители отелей высказывают своё мнение об услугах на booking.com или аналогичных ресурсах.

При этом эксперты, как правило, обращают внимание на потенциальную возможность отеля, а потребители на собственный опыт. В ближайшем будущем мнение потребителей будет не только учтено, но и структурировано и представлено тем потенциальным потребителям, ценности которых близки оценивающим. Экспертное знание также оценивается в сравнении с собственным опытом и здравым смыслом. Экспертное знание теряет право на единственную истину и может быть оспорено обществом, если оно противоречит опыту.

Глава V.
Экономика цифрового общества

Широкое внедрение роботов с искусственным интеллектом самообучающихся нейронных сетей не отменит экономических взаимоотношений между людьми и группами людей. Антиутопические картины, которые рисует в частности Джошуа Браун (Brown, J.M.)²⁹, или, к примеру, взгляды К. Воннегута, изложенные им в романе «Механическое пианино», могут быть реализованы лишь для тех людей, которые полностью откажутся от производительного труда и будут довольствоваться маргинальной ролью потребителя.

Роботизированная экономика внушает опасения ряду исследователей. А. Зотин, сотрудник Всероссийской академий внешней торговли, отмечает, что в связи с широкомасштабным внедрением роботов безработица угрожает людям с низкими и средними доходами, а низкоквалифицированный труд сиделок, официантов и др. может быть заменен роботами.³⁰

Негативная картина усугубляется тем, что крупные компании захватывают рынок, стремясь к монополии в своей области деятельности, разоряя при этом многие мелкие и средние компании, а также сокращают рабочие места, предпочитая роботов людям. Но фантастическая картина «восстания машин» не подтверждается таким общепризнанным экспертом как Джек Ма, основателем интернет-сервиса Alibaba.com: «Не нужно беспокоиться о том, что роботы заменят людей. … беспокоиться нужно о себе. …Люди беспокоятся о будущем потому, что они не уверены в себе, у них не хватает воображения».

Большинство членов общества – это, скорее, потребители, у которых нет необходимости «в воображении», но меньшинство населения планеты (согласно распределению В. Парето – около полутора-двух миллиардов человек) не устроит роль пассивных наблюдателей за работой роботов.

Нам не известно точно, чем будут заниматься активные люди в рассматриваемый период. Как справедливо замечает филантроп Вероника Зонабенд³¹, мы не знаем, какими будут 80% профессий через 20 лет. Однако логично предположить, что первоочередной задачей общества станет не только удовлетворение потребностей человека в пище, одежде, жилище, безопасности, но создание условий для творческой работы активного меньшинства, поиск применения творческой энергии на благо общества. Динамическая стабильность общества без этого невозможна. Востребованность, возможность труда – одна из главных потребностей homo digitalis, и если она не будет удовлетворена на локальном уровне, то в этом регионе/стране будут преобладать застойные явления в экономических, политических и социальных процессах.

Цифровое общество отличает большая текучесть, в терминологии З. Баумана, чем на предыдущих стадиях цивилизационного развития. Небольшие сообщества инвесторов в конце XX в., «золотое стадо»³² Томаса Фридмана «кочевало» в поисках регионов с лучшими условиями для инвесторов. Мобильность сдерживалась законодательными ограничениями, местами расположения производств, климатическими условиями. Для креаторов homo digitalis не будет больше локальных ограничений.

Более того, присущая им дискретная занятость предполагает высокую степень горизонтальной мобильности в производственной деятельности, а глобальная система цифровых коммуникаций позволяет предоставлять услуги и доставлять товары потребителям в любое место планеты без обязательного физического присутствия человека. Экономически процветающий регион может в течение короткого времени стать депрессивным, а территория, которая традиционно считалась бесперспективной, может стать процветающей, стоит только создать комфортные условия для творческого труда.

Малый бизнес для производителей. В мире, где большая часть услуг выполняется при помощи самообучающихся нейронных сетей под управлением искусственного интеллекта, типичные сферы приложения сил малого бизнеса меняются и получают новые, почти неограниченные возможности. Предприятия малого бизнеса освободятся от многочисленного обслуживающего персонала. Заведения, где останутся работать люди – официанты, парикмахеры и др. из сегмента mass-market перейдут в сегмент luxury. Всё что сделано с применением ручного труда, а тем более —изготовление вещей примитивными доиндустриальными инструментами, станет предметом роскоши, показателем статуса или эксцентричности владельца. Преобладание в массовом сегменте цифровой экономики товаров и услуг, созданных роботами, повысит интерес потребителей к продукции ручного труда.

Hand-made в цифровой экономике, разумеется, не будет играть столь существенной роли в сегменте малого бизнеса, как инновационная деятельность предпринимателей. Эта деятельность станет основой творчества в цифровом обществе. Инициативный творческий человек находится вне корпоративной зависимости, имеет возможность для консультаций с экспертами социальной сети в рамках сетевой солидарности³³, создает и распространяет информацию о новом продукте через социальные сети цифровой эпохи, видоизмененные по сравнению с нынешним их состоянием, но, безусловно, доступными всему населению планеты, являясь наиболее влиятельными медиа.

Социальные сети цифрового общества, в свою очередь, являются одним из мощнейших факторов экономики эпохи. На этапе становления цифровой эпохи отдельные представители уходящей индустриальной эпохи попытаются подчинить себе социальные сети для сохранения влияния на общество.

Однако относительная легкость создания альтернативных социальных сетей приведет к сохранению и использованию обществом только тех видов сетей, которые не будут замечены в попытках манипулирования аудиторией (кроме вариантов развития событий, при которых социальные сети будут контролироваться госструктурами, см. ниже).

В начале ХХI века в медиапространстве произошел качественный скачок, связанный, во-первых, с появлением смартфона – инструмента для постоянного пребывания человека в сети Интернет, а также для управления человеком собственными товарными и финансовыми потоками, для получения услуг и управления разнообразными устройствами – гаджетами.

А во-вторых, во многом благодаря появлению смартфонов, стали массовыми социальные сети, позволяющие людям объединяться в группы – сообщества для интенсивного информационного обмена. Обе технологии дают новое расширение человека, в терминологии Г. М. Маклюэна, поскольку смартфон становится центральным узлом связи между человеком и окружающим миром, а социальная сеть укрепляет индивидуальный мир множественными коммуникационными путями с другими людьми. Человеку для распространения информационного продукта уже нет необходимости использовать средства линейной (массовой) информации, социальная сеть даёт возможность не только распространения информационного продукта среди людей со сходными ценностями, но и способствует созданию совместной децентрализованной деятельности в различных областях производства.

Более того, мобильность уже сейчас появляется не только в информационном обмене, но и в производстве. Комплексы объемного моделирования (так называемые 3D-принтеры) позволяют человеку/группе людей автономно производить товары и услуги для себя, а не массового круга лиц. В цифровом обществе этот процесс многократно ускорится, то есть от идеи до физического появления конкретного и достаточно массового продукта будет проходить совсем немного времени, и это будет требовать минимальных усилий и капиталовложений.

Динамика информационного обмена в цифровом обществе позволит значительно ускорить все бизнес-процессы: масштабирование и мультиплицирование малого бизнеса, слияние и поглощение крупными корпорациями наиболее перспективных небольших инновационных компаний, а также децентрализация крупных компаний.

Коммуникационный капитал в цифровом обществе обретает совершенно особое значение. Благодаря ему люди могут начать свою предпринимательскую деятельность в сфере малого бизнеса. Если сейчас изобретателю приходится выносить созданное им знание на «суд» экспертов корпорации, чтобы получить одобрение и, возможно, финансирование, то в цифровом обществе это будет совершенно излишним.

Множество начинающих изобретателей в области потребительских продуктов смогут объявлять сбор средств – краудфандинг – на производство первого, ограниченного выпуска своего товара. Потенциальные потребители будут на себе проверять качество товара, давать свои отзывы в социальных сетях, тем самым увеличивая коммуникационный капитал автора, который монетизируется в финансовый капитал посредством увеличения продаж самого продукта, либо в связи с увеличением капитализации компании.

Постоянный приток новых товаров на рынок меняет отношение к праву на интеллектуальную собственность. Авторство сохраняется в публичной среде благодаря широкому освящению в социальных сетях, а получение дивидендов от сделанного когда-либо (семьдесят пять лет назад) изобретения становится маловероятным в связи с коротким «жизненным циклом» продукта.

Финансирование бизнес-проектов не будет такой серьёзной проблемой как в настоящее время. Социальные сети сделают прозрачной производственную деятельность человека, а такие технологии как «блокчейн» – его финансовую деятельность. Система банковского кредитования с элементами искусственного интеллекта позволит сократить время получения средств до минимума, при условии положительной кредитной истории. Решение о предоставлении или не предоставлении кредита будет в значительной степени автоматизированным и не подверженным субъективному влиянию конкретных менеджеров кредитных организаций.

Вероятнее всего, получение и стоимость кредита будут связаны с общей позитивной репутацией человека/группы людей/компаний по типу формирующейся в настоящее время системы «социального кредита» в Китае,³⁴ где стоимость кредита напрямую зависит от репутации человека, от меры доверия к человеку/группе людей.

При этом мы не можем полностью согласиться с М. Г. Бреслером, который утверждает, что «доверие к вещи/образу вещи становится существенным фактором для определения той доли благ/ресурсов, которую за ту вещь человек готов отдать».³⁵ По нашему мнению, в цифровом обществе доверие становится следствием комплекса факторов, которые учитываются человеком, как при покупке товара/услуги, так и при выдаче кредита частному лицу или корпорации. При этом уровень «доверия» зависит от ценностей оценивающего, а, следовательно, от принадлежности к сообществу и (косвенным образом) от объема коммуникационного капитала оцениваемого.

Совершенно иной уровень доверия предполагает технология блокчейн – цепочка из формируемых блоков транзакций. Говоря иначе, межличностная и межгрупповая коммуникация, что можно понимать как весь комплекс производственной деятельности, сохраняется в защищенной базе данных обо всех операциях. Технология позволяет выяснить происхождение каждого элемента структуры транзакций. Цифровая экономика, в которую внедрена данная технология, становится полностью прозрачной. Открытая информация о полном движении финансовых потоков, а затем и товаров, услуг делает явной всю сеть приращения стоимости.

Часть членов человеческого общества, как мы уже отмечали выше, и в цифровую эпоху будет пытаться мошенничать, стремиться похитить финансовые средства, совершать попытки насильственного захвата. Система цифрового учета сделает эти действия затруднительными, а раскрытие преступлений в сфере экономики и наказание – неотвратимыми. Впервые со времен родственной общины вся жизнь человека, его позитивные и негативные поступки становятся достоянием публики. Это создаст аутопойетическую систему доверия, независимую от правительств, корпораций или международных организаций. Иначе говоря, население планеты, возможно, избавится от одного из самых тяжких наследий индустриализма – паразитирующих сегодня на обществе многочисленных посредников (таких как корпорации, банки, чиновники и т.п.)

Криптовалюты, при виртуальной форме обращения, являются отражением реальных товаров. При этом эксперименты с криптовалютой, несмотря на сложность технологии, уже сейчас доступны предпринимателям.³⁶

Цифровая экономика построена на доверии к производству реального продукта, основанного на новых идеях. Наиболее успешные идеи становятся основой крупного бизнеса.

Крупный и средний бизнес в цифровом обществе. Крупный бизнес цифрового общества будет в значительной степени информационным. Именно в информационной сфере возможен наибольший прирост стоимости.

Тенденция начинает формироваться в наши дни. Если в конце ХХ века в число самых богатых людей планеты входили финансисты, то в настоящее время рейтинги и списки богатейших людей мира возглавляют следующие имена: Билл Гейтс – создатель операционной системы Windows, упомянутый выше Джек Ма, Илон Маск – создатель системы электронных платежей PayPal, Марк Цукерберг – создатель Facebook³⁷, Ларри Пейдж и Сергей Брин – основатели Google.

Все эти люди, а также миллионы их последователей, обладают не только финансовым, но весьма значительным объемом коммуникационного капитала. Их высказывания широко распространяются и многократно цитируются. Важно, что в отличие от предыдущих поколений создателей и руководителей крупного капитала, они вкладывают средства в разработку новых высоких технологий. Космическая техника, беспилотные автомобили, роботизированные системы доставки посылок разрабатываются небольшими частными компаниями на средства крупного цифрового бизнеса, активно формирующего технологическую основу ближайшего будущего.

Сохраняется сейчас и будет в некоторой степени присутствовать в экономике цифрового общества и индустриальный бизнес. Добыча полезных ископаемых, разных видов энергии, промышленность и сельское хозяйство будут потреблять человеческие, энергетические, финансовые ресурсы в гораздо меньшей, нежели сегодня, степени. Стоимость этих компаний, безусловно, уже никогда не будет превалирующей на глобальном финансовом рынке, и сами компании по большей части станут принадлежать цифровому бизнесу.

В настоящее время производственные мощности развиваются в регионах с развитой инфраструктурой и дешевой рабочей силой. Но в будущем уровень доходов населения (и требования к организации рабочего места) вырастет вместе с расходами на восстановление экологии и социальное обеспечение. Размещать предприятия в Китае или Индонезии станет не столь выгодно, как в настоящее время.

Группы децентрализованных производств, близкие к локальным рынкам сбыта, пусть и объединенные в некие сетевые корпорации или ассоциации, станут превалировать на производственном рынке над индустриальными агломерациями. Региональная экономика обеспечит самодостаточность региона, делая его значимым для глобального общества. Восприятие глобального общества как множества взаимопроницаемых сетевых сообществ распространится и на экономику.

Глобализация позволит создавать коммуникационные пути информационного, финансового, товарного обмена, перемещения людей по всему миру. Но жизнь отдельного человека/группы людей проходит в рамках ограниченного числа сообществ, среди которых существенным есть и будет сообщество географической локации. Несмотря на глобализацию, в разных регионах планеты сохраняется различный менталитет жителей, климат, экономическая и социальная ситуация.

С большой долей вероятности через пятьдесят лет не изменится желание людей к выбору наиболее комфортного и близкого их ценностям места пребывания, следовательно, возрастет конкуренция между регионами за привлечение рабочей силы, туристов, интеллектуалов на свою территорию. При этом информация о том или ином регионе будет распространяться в социальных медиа практически в реальном времени, что создаст предпосылки для динамического формирования репутации региона.

Уже сейчас большой популярностью пользуются публичные мнения людей, лично посетивших некое место, заведение, гостиницу. Множество отзывов, регистрируемых самообучающимися нейронными сетями, создает для человека, заинтересованного данным регионом, некий «портрет», отражающий мнение людей, и позволяет составить человеку мнение, сопоставив его с собственными впечатлениями.

Глава VI.
Политика цифрового общества

Общество, оценивающее деятельность своих сограждан, качество услуг, которые предоставляют различные организации, также будет оценивать и деятельность институтов власти, что приведет к трансформации институтов власти и управления. Мы предполагаем, что трансформация будет идти по пути перманентной сетевой коммуникации между обществом и властью на совершенно иной, чем ныне, основе.

Индустриальное общество выработало систему принятия властью решений – законов, обязательных для исполнения всеми гражданами. При стремящемся к тоталитарности массовом обществе коммуникация между обществом и законодательной властью возникала лишь в период выборной кампании. Вне выборной компании законодательная власть сохраняла приватность своей работы для большинства, попадая в публичную сферу в случае кризиса, связанного с девиантным поведением представителя института власти и управления, либо внесением некоего экстравагантного законопроекта, вызывающего удивление у общества.

В связи с этим мы не можем согласиться Ю. Хабермасом, считавшим существование «публичной сферы»³⁸ достаточным условием для коммуникации между властью и обществом. Публичная сфера, декларируя перманентную динамику информационного обмена между властью и обществом посредством средств массовой информации, перестает функционировать в индустриальном обществе, так как в реальности становится инструментом внушения обществу того, что решения действующей власти являются рациональными и оптимальными для данного периода.

В индустриальном обществе число сигналов, поступающих от общества, столь велико, что власть, в её традиционной форме, вольна выбирать лишь позитивные сигналы, подтверждающие решения институтов власти и управления. Возникают предпосылки для отграничения институтов власти и управления от общества в целом, сводя коммуникацию к периоду выборных кампаний.

В период, когда граждане выбирают своих представителей, риторика которых отражает систему ценностей, близкую ценностям большинства граждан – избирателей, кандидаты индустриальной эпохи входят в публичную сферу. После окончания выборов победители продолжают деятельность по совершенствованию законодательства, практически вне информационного поля, созданного обществом. Практика показывает, что большую часть законопроектов создают неизвестные обществу эксперты. Их продукт не зависит от общества, но результат этой деятельности распространяется на всех граждан – потребителей информационного продукта.

Логично предположить в ближайшем будущем иную схему управления обществом. Субъектом власти становятся не носители экспертного знания, а общество в целом. Аналоги сегодняшних интернет-ресурсов РОИ (roi.ru), Abaaz (abaaz.org), Change (Change.org) позволят всем выносить в публичную плоскость наиболее актуальные для общества вопросы и обсуждать их среди тех, кого это интересует. В настоящее время данные интернет-ресурсы не имеют существенного значения для законотворческой деятельности. Институты власти и управления стремятся сохранить монополию на нормы права, контроль, принуждение. С этим связано искусственное усложнение правил прохождения инициатив через сервис РОИ. Набравшая сто тысяч и более одобрений инициатива проходит экспертизу в Правительстве, после чего, как правило, отвергается по формальным причинам, либо предлагается для рассмотрения законодательным органом.

С течением времени мы предполагаем значительное повышение значения подобных ресурсов или их аналогов для создания норм и правил жизни общества. Прообразом такой вовлеченности граждан в политику являются нынешние страны «электронной демократии», например, Сингапур, Швейцария, Эстония³⁹. Так, в Швейцарии проходит до нескольких десятков референдумов в год по любым значимым для граждан вопросам, причем, значительная часть швейцарцев голосует посредством сети Интернет. Однако данная методика работы далека от провозглашенного в ряде работ автора данной монографии наиболее приемлемого, на наш взгляд, для информационного общества метода «сетевой делиберации»⁴⁰.

Дело в том, что современные формы законодательных актов крайне сложны для понимания большинства граждан, не искушенных в юриспруденции. А для современных референдумов практикуется сведение сущности закона к однозначно воспринимаемой формуле с дихотомической формулой ответа «да» или «нет». Такая абстрактная формула порой является источником для манипуляций с мнением большинства участников. Люди голосуют, зачастую не понимая сути предлагаемых решений общественных проблем, под воздействием манипулятивных технологий. Дать однозначный ответ в течение краткого времени, находясь в кабине голосования, на вопрос, который окажет существенное влияние на жизнь всего общества, и взять на себя ответственность за развитие дальнейших событий достаточно сложно. Этим мы можем объяснить явления абсентеизма, равнодушия к политической деятельности у граждан, которые отмечают многие исследователи.⁴¹

При этом в политически-ориентированных сетевых сообществах наблюдаются явления сетевой делиберации, то есть длительного обсуждения насущных проблем, поисков, как путей решений, так и практических результатов от применения предыдущих решений. В настоящее время такие обсуждения проходят в социальных сетях в большом количестве. В политически-ориентированных сетевых сообществах наблюдается активное участие экспертов в различных областях, политиков, общественных активистов, действующих законодателей. Как правило, обсуждение сводится к некоей интеллектуальной игре, либо к критике принимаемых властью решений, либо в негодовании, реже – в восхищении результатами деятельности власти.

Мы видим в сетевой делиберации модель будущей работы законодательной власти. В выработке решений реально участвуют не закрытые для общества группы анонимных экспертов, а постоянно действующее множество политически-ориентированных сетевых сообществ, которые могут быть выявлены с помощью нейронной сети поисковых систем, а содержание обсуждения может быть подвергнуто анализу.⁴²

Уже сейчас, на этапе становления информационного общества, мы не исключаем совместную работу нейронных сетей с аналитическими программами исследования потребительского поведения и выявления медианного мнения большинства пользователей социальных сетей. В результате коммуникационная элита может получить возможность реального влияния на власть, а власть – информационный продукт, плод коллективной работы, отражающий мнение общества.

Цифровое общество детерминировано на множество самодостаточных сетевых сообществ, и внутренняя политика на уровне муниципального образования, региона, страны направится на удовлетворение потребностей большей части из них и гармонизацию отношений между сообществами. В то же время введется и строго контролируемый набор правил (законов), общих для всех граждан, определяемых самими гражданами. При широкой свободе выбора действий человека должны строго пресекаться действия, которые могут причинить вред имуществу, здоровью, жизни других людей. В то же время неумышленные ошибки в деятельности человека, связанные с недостатком знания, недобросовестностью, стечением обстоятельств, не будут подразумевать сурового наказания, но приведут к снижению объема социального кредита человека или группы людей, о котором говорилось выше.

Ради удовлетворения потребности в собственной безопасности человек осознанно сокращает приватное пространство. Многие люди знают, что смартфон выдает их месторасположение, любое действие в социальных сетях может привлечь внимание правоохранительных органов, а привычки, пристрастия, интересы отслеживаются, анализируются и становятся достоянием баз данных рекламных агентств. Знают, но не придают этому большое значение. В будущем власть контроля приобретет более совершенные инструменты, сократив приватное пространство до минимума. Но это не ликвидирует полностью свободу человека. Человек сам регулирует соотношение приватного/публичного и может в любой момент выйти из публичной сферы, уединиться для размышлений, медитаций или отдыха от «благ цивилизации».

Глава VII.
Варианты государственного устройства цифрового общества

С наступлением индустриальной эры резко снизилось влияние на отдельного индивидуума со стороны семьи, общины, церкви и прочих институтов предыдущих эпох. Однако элите индустриализма необходимо было найти что-то взамен для того, чтобы эффективно контролировать общество. Такой заменой стало государство с монополией на насилие, правом «надзирать и наказывать».⁴³ Человеку, оторванному от патриархальных ценностей, лишенному защиты и надежды на семью и на бога, дали новую надежду – на государство, которое отстоит его права и даже делегирует ему долю власти на выборах.

Критическое восприятие этой доктрины обществом существовало с момента ее утверждения. Очевидно, что права человека зачастую были ширмой для манипуляции общественным мнением в пользу элитарных кругов. Однако критики ничего не могли противопоставить хорошо отлаженной системе контроля индустриальной элиты с ее массовыми СМИ, вертикалью власти, деньгами, заводами, армией, полицией, законами, правилами и т. д.

Все начало меняться с зарождением информационного общества. Первыми рухнули бастионы СМИ. Распространяющиеся по сетевому принципу интернет-медиаканалы стремительно доносят в наши дни до своей гигантской аудитории мнения, альтернативные тем, что распространяют элиты. «Революции Facebook⁴⁴» произошли в нескольких странах подряд, элиты которых окуклились согласно «железному закону олигархии» Р. Михельса, деградировали, оказались неспособны противостоять внешним угрозам и рухнули. Нечто подобное нам предстоит увидеть на этапе становления цифрового общества в глобальном масштабе. Индустриальная элита будет сопротивляться утрате своей гегемонии.

В человеке, как отмечал З. Фрейд, сочетаются конструктивное и деструктивное начало, но деструктивное сдерживается по мере роста культуры человеческого общества, в обозримом будущем «под воздействием… влияния культуры и оправданного страха перед последствиями будущей войны… …будет положен конец войнам».⁴⁵ Но внутренняя природная агрессия человека – лишь один из факторов возникновения войн. Не менее существенным является желание приумножения ресурсов.

Рискнем заметить, что мы уже несколько десятилетий видим противостояние старой и новой элит. На наш взгляд, международный терроризм является ничем иным, как проявление сопротивления индустриальных элит утрате своей гегемонии. Несчастный арабский подросток, взрывающий себя во имя священной борьбы мусульман с неверными, представления не имеет, что среди интересантов и организаторов этой бессмысленной войны есть одновременно представители всех частей света. И объединяет их нечто большее, чем религия. На их взгляд, нечто значительно большее.

По данным авторитетной организации OXFAM⁴⁶, 85 богатейших людей мира контролируют состояние, равное принадлежащему 3,5 миллиардам беднейших людей (85 к 3 500 000 000 – ошибки здесь нет!). Большинство из этих 85 счастливчиков – наследники индустриальной эпохи, владельцы нецифровых компаний. Автору данной работы остается лишь выразить сожаление, что термин Homo Deus (боголюди) Юваль Ной Харари уже задействовал для обозначения другой группы людей. Разумеется, было бы излишним добавлять, что эти же 85 персон (вместе со своими сообществами) контролируют и власть на планете. Увы, со времен К. Маркса никому не удалось опровергнуть цитируемое им утверждение Т. Даннинга, о том, что ради прибыли в 300% нет такого преступления, перед которым остановился бы капитал⁴⁷.

А в данном случае речь идет о потере даже не 300% вложений, а об утрате всех денег и власти.

Закрытый клуб индустриальной элиты уже распахивает двери всем желающим, образованным и талантливым. Джек Ма в индустриальную эпоху мог бы дослужиться максимум до должности супервайзера в американском супермаркете и влачить жалкое существование под мантры из телевизора о том, что «государство защищает его».

Стив Джобс был вышвырнут индустриальной системой за несоблюдение ее жестких иерархических правил, потеряв долю в собственном предприятии.

Однако и Ма, и Джобс умели пользоваться информацией, которая помогла им преодолеть все барьеры и перенаправить потоки ресурсов планеты в сторону своих предприятий.

На этом фоне принадлежащая к «старой элите» международная корпорация трещит по швам. Коллапсирует банковская система. Банкротятся один за другим мировые гиганты.

Свободный обмен информацией и возможности для эффективного внедрения инновационных идей лишают гигантских доходов и неограниченной власти ряд представителей Homo Sapiens, привыкших доминировать над всей планетой, продавая природные ресурсы, оружие, продукты и никого не допуская в свой клуб со стороны.

У нас нет прямых доказательств участия «старой элиты» в искусственной дестабилизации обстановки на планете. Однако остается фактом то, что на фоне всего вышесказанного кто-то выделяет огромные финансовые ресурсы на организацию глобальных актов международного терроризма и войн континентального масштаба.

Для того чтобы выделить данные средства международным террористам, нужно, как минимум, этими средствами обладать. OXFAM достаточно наглядно демонстрирует структуру владения мировым капиталом в наши дни.

К сожалению, цифровая экономика, несмотря на отдельные успехи ее основателей, все еще не превалирует над индустриальной и человечество живет, по-прежнему, начиная каждый свой день с новостей о стоимости барреля нефти, а значительную долю ВВП мира, как и 50 лет назад съедает военная промышленность.

У новой элиты заинтересованность в организации терроризма и войн отсутствует, и объяснение тому находится исключительно в рациональной плоскости. В случае возникновения крупных катаклизмов цифровая экономика рушится, прерываются глобальные сетевые связи, предприятия цифровой экономики коллапсируют.

Предприятия же индустриальные, напротив, выигрывают от любого замораживания ситуации, поскольку таковое не меняет структуру спроса в мировой экономике, а стоимость барреля – растет.

Тем не менее, смена эпохи цивилизационного развития – процесс неизбежный, и в данной главе мы не ставим под сомнение наступление цифровой эпохи, а лишь задаемся вопросом, как будет происходить становление таковой в обозреваемый период 2060—2080 гг.

Старые элиты, вероятнее всего, будут пытаться перехватить повестку цифровизации у тех, кто на данный момент являются, согласно нашим определениям, коммуникационной элитой этапа становления информационного общества.

Имеющихся запасов финансовых и прочих ресурсов достаточно для того, чтобы попытаться если не воспрепятствовать наступлению цифрового общества, то возглавить таковое.

Не случайно в последние годы мы все чаще видим, как «старые деньги» корпораций вкладываются в покупку инновационных стартапов. Однако на этом пути у индустриальной элиты есть ряд объективных трудностей, главная из которых состоит в том, что, не обладая компетенциями «креаторов», представители индустриальной элиты вряд ли окажутся способны выхватить из огромного потока идей те, что действительно «выстрелят» в дальнейшем. А на покупку буквально всех патентов не хватит средств даже 85-ти богатейших землян. Однако «старая элита», безусловно, может попытаться воспользоваться знаниями представителей новых элит.

В зависимости от того, насколько успешными будут эти попытки, и зависит ответ на вопрос, поставленный в этой главе. Мы предполагаем, что возможными вариантами развития событий являются цифровой тоталитаризм (цифровая монархия) или цифровая демократия. Ниже мы подробно разберем каждый из этих вариантов.

Цифровое общество не может избежать рисков возникновения экономических, политических, социальных кризисов различной природы. Силовое противодействие различных групп, организаций, регионов и государств расширилось на информационное пространство. Информационные и гибридные войны, так удивившие Ж. Бодрийяра⁴⁸, становятся повседневной практикой уже в настоящее время, а цифровое общество предоставит более широкие возможности подчинять людей, воздействуя на их сознание.

В футурологических прогнозах Д. Белла⁴⁹, М. Кастельса,⁵⁰ В. Г. Федотовой⁵¹, В. Л. Иноземцева⁵² и др. выражается надежда на позитивное изменение межличностных и межгрупповых отношений человеческой цивилизации. Но у нас нет оснований полагать, что в ближайшие пятьдесят лет человеческая цивилизация настолько двинется по пути прогресса, что исчезнут пороки, формировавшиеся в течение тысячелетий.

Мы прогнозируем углубление конфликта между группами людей – носителей ценностей различных стадий цивилизационного развития. Тем более что все группы будут иметь возможность использования технологий цифрового общества, а, следовательно, смогут оказывать существенное информационное воздействие на общество в целом. Но в структуре государств можно будет видеть черты, свойственные формам правления на протяжении всей истории человеческой цивилизации.

По нашему мнению, события в рассматриваемый период могут развиваться по двум возможным сценариям.

7.1. Цифровой тоталитаризм

Под термином «цифровой тоталитаризм» мы подразумеваем государственный строй, при котором рамки контроля становятся максимально жесткими, любое деяние человека становится достоянием централизованной базы данных, управляемой государственной администрацией, действующей совместно с представителями экономических элит. Формирование цифрового тоталитаризма возможно в результате сочетания ряда факторов.

Несмотря на прогнозируемые Р. Курцвейлом и другими исследователями успехи в энергетике и генной модификации продуктов питания, в 60-80-е годы XXI века в мире возникает резкий дефицит (возможно, искусственный) ресурсов, необходимых для жизнедеятельности человечества.

Одной из причин дефицита становится, во-первых, резкий рост средних доходов и уровня потребления ресурсов населением Индии, Китая, Малайзии, Индонезии и других интенсивно развивающихся стран. Это приводит к нехватке ресурсов, о которой говорилось в докладах Римского клуба⁵³, что, в свою очередь, привело к тотальному учету производства и нормированию потребления. Дефицит ресурсов может быть связан также с техногенными, экологическими, демографическими кризисами. А также с последствиями неудачных политических или социальных экспериментов, проводимых правящим классом в локальном обществе. Не исключены также попытки сдерживания роста энергетики и развития производства продуктов питания экономическими элитами в целях извлечения большей прибыльности и недопуска на рынок конкурентов.

Во-вторых, несмотря на то, что учет и нормирование будут производиться с применением IT-технологий и искусственного интеллекта, достичь полной «автоматизации» без участия людей из самого «правящего класса» невозможно. Постепенно сформируется значительная по численности группа администраторов. Эта группа, построенная по вертикально-ориентированному иерархическому принципу, будет включать чиновников, работающих как в государственном центре, так и занимающихся локальным учетом и нормированием потребления на муниципальном уровне. Администраторы, действующие в тесной связке с бизнесом и представляющие формальную элиту, будут иметь наивысший объем коммуникационного капитала и стремиться к абсолютному доминированию в информационном пространстве. Используя принадлежащие им каналы коммуникации, администраторы внедрят в сознание людей идею необходимости своей группы для жизни общества, ценности полной регламентации жизни населения, а также опасности для общественной стабильности любых иных идей, идеалов, символов, кроме продвигаемых группой администраторов.

Нейронные сети поисковых систем с искусственным интеллектом под контролем администраторов поддерживают лояльных граждан путем предоставления преференций в социальных сетях и блокируют сообщения нелояльных. В результате в общем информационном пространстве критика снижается до минимума. Формируемое информационное пространство стимулирует создание некоего суперкластера граждан конформистского характера, ослабляет динамику сетевого взаимодействия и ведет к снижению коммуникационного капитала у тех участников социальных сетей, которые не входят в формальные элементы структуры власти и управления.

В-третьих, цифровой тоталитаризм формируется на фоне преобладания ценностей локального правительства – высшего слоя группы администраторов над ценностями иных сообществ граждан. В такой ситуации группа администраторов позиционируется как правительство, как символ государства, единственный источник благ и субъект власти и управления всем обществом. При цифровом тоталитаризме происходит ослабление глобализационных процессов, так как группы администраторов других стран являются естественными конкурентами друг другу. Поэтому локальные ценности преобладают над глобальными ценностями, также как массовые и индивидуальные ценности превалируют над ценностями различных сообществ. Типичным в распространяемых администраторами информационных продуктах будет превалирование негативной коннотации в отношении ценностей и символов иных стран/регионов и положительной в отношении собственных ценностей.

Несмотря на это, цифровой тоталитаризм не будет похож на картины, рисуемые антиутопиями Оруэлла или Замятина, где люди ходят строем или носят номера вместо имен. Цифровые технологии создают «незаметный», но эффективный контроль над любыми активностями граждан. При этом стабильность общества цифрового тоталитаризма на протяжении сколь бы то ни было длительного времени условна. Вертикально-ориентированное иерархическое сообщество администраторов будет трансформировано за счет нарастания числа горизонтальных связей между администраторами различного уровня, создавая социальную сеть и профессиональные сетевые сообщества, что с большой долей вероятности приведет к разобщению правящего класса, борьбе групп элит, к череде информационных войн и переворотов на всех уровнях иерархии администраторов. В тоже время в цифровом обществе, как было описано выше, идут экономические, социальные процессы сетевой коммуникации, антагонистичные цифровому тоталитаризму. Это будет способствовать нарастанию не только отграничения коммуникационной элиты и правящего класса, но и росту отграничения институтов власти и управления от общества.

Внешняя стабильность общества цифрового тоталитаризма в конечном итоге ведет не только к снижению динамики информационного обмена, но и к стазису социальных процессов общества в целом. Не исключая появления в обозреваемый период времени ряда стран, форму правления которых полностью или частично можно будет отнести к цифровой диктатуре, мы все же считаем, что большинство стран будут стремиться к иной модели взаимоотношения власти и общества, речь о которой пойдет в следующем пункте данной главы.

7.2. Цифровая демократия

Экономические и политические процессы, описанные выше, неизменно приводят к росту коммуникационной элиты, повышению её роли в обществе. В обозреваемый период наличие миллионов активных людей, занятых творческим трудом, пользующихся поддержкой в своих сообществах и связанных множеством децентрализованных коммуникационных путей информационного обмена, становятся решающим фактором в жизни гражданского общества.

В цифровом обществе форма правления будет также многоукладной, как и экономика. Вероятнее всего, в том или ином формате сохранятся лишь отдельные нынешние институты власти и управления. Однако ввиду роста гражданской активности, вовлеченности населения в общественные процессы роль государственных (муниципальных) администраторов будет сведена к выполнению незначительного числа технических функций, которые в силу тех или иных причин не могут быть выполнены техникой или искусственным интеллектом.

Как и сейчас, через пятьдесят лет общество не сможет функционировать без определенных законодательных ограничений деятельности, без общих «рамочных» правил поведения. Однако субъектной базой для создания подобных правил станет учитываемое самообучающимися нейронными сетями мнение множества сообществ, выраженное в социальных медиа.

Вероятно, высказывать свое мнение по актуальным вопросам жизни общества и распространять его будут те, кто обладает наибольшим объемом коммуникационного капитала в сообществе. Предположим, что «правящему классу» через пятьдесят лет станет очевидна невозможность унификации в цифровом обществе, и будут выработаны меры по сочетанию ценностных правил сообществ и формальных законов, выработанных правящим классом.

В исторической перспективе мы прогнозируем введение в законодательство формальных правил учета мнения цифровой элиты сетевых сообществ, как многочисленных, составляющих существенную долю населения страны/региона, так и малочисленных, но обладающих большим объемом коммуникационного капитала, групп людей. В такой ситуации для власти окажется более важным привлечь к сетевой делиберации как можно большее число представителей коммуникационной элиты сетевых сообществ. В противном случае власть может столкнуться с противодействием населения, что может привести к дестабилизации общества. В отличие от цифрового тоталитаризма власть не стремится к тотальному регламентированию всех аспектов жизни человека. Напротив, везде, где это возможно, управление опирается на самоорганизацию граждан, определяя лишь рамочные ограничения в виде формальных правил, осуществляя контроль за выполнением этих правил.

За пятьдесят будущих лет институты власти и управления существенно изменятся. Мы считаем, что наиболее важные функции контроля и регулирования будут делегированы активной части общества в значительно большей степени, чем сейчас. У формальных же институтов и тех, кто в них работает, останется важная функция модерирования дискуссии, сетевой делиберации и контроль за исполнением принятых решений.

Задачей формальных органов власти станет содействие обществу в выработке решений, сохраняющих паритет между разновекторной направленностью ценностных приоритетов различных групп, укрепление толерантного отношения между различными группами, создание возможностей для делиберации между коммуникационными элитами различных групп.

Заключение. Финальная схватка индустриальной и цифровой элит

Историю человечества можно представить как череду ясных дней подъема и прогресса, сменяющихся ночами упадка. Но между ними, по меткому выражению писателя С. Лукьяненко, наступает время сумерек. По окончанию сумерек наблюдатель либо радуется яркому солнечному дню, либо с огорчением наблюдает погружение общества во мрак темноты. Но сейчас время сумерек, и нам, современникам, не дано понять, что ожидает нас «завтра», в середине XXI века.

Пока мы можем только констатировать стремительное развитие науки в области IT, биологии, физики, в сфере техники, коммуникаций, социальных взаимоотношений, которые разрушают сложившуюся социальную структуру. Теряют позиции средства массовой информации, прежде всего, газеты и журналы. Индустриальные компании, чьё могущество основано на дешивизне сырья или рабочей силы, уступают первенство компаниям информационным, владеющим коммуникационными площадками, базами данных, системами самоорганизации людей. Утрачивают значение традиционные институты, трансформируется система управления обществом.

Меняются сами люди, их стандарты поведения, цели, устремления, мировоззрения. Ход истории неумолим, поэтому, помимо нашего желания, мы вступаем в цифровое общество, принося с собой старые проблемы: бедность, голод, экстремизм, но с огромной верой в счастливое будущее.

В сумерках все цвета кажутся оттенками серого. Мы видим, что происходит, но не можем знать, чем все это закончится, когда, и закончится ли вообще?

Что наступит вслед за сумерками – рассвет или закат? Светлым или темным станет наше будущее?

В позитивном варианте развития будущего мы видим общество, отличное от сегодняшнего, но все-таки человеческое. Пусть мы и ввели категорию homo digitsalis, то есть людей, интегрированных в цифровые технологии, в результате которых человек освобождается не только от рутинного труда, но и становится свободным от жесткого регламентирования своей жизни со стороны общества и государства.

Homo digitalis в оптимистическом представлении занят творческим трудом в цифровой экономике доверия, где обман и мошенничество ушли в прошлое, под влиянием технологии блокчейн и ей подобных, где к новому товару или услуге можно привлечь внимание многих людей, получить финансирование и распространить товары и услуги, минуя сложившуюся сегодня торгово-посредническую и банковскую систему, для начала в малом или среднем бизнесе, а затем и в цифровой экономике в целом.

В темном варианте будущего мы видим тоталитаризм и манипуляции со стороны горстки людей, узурпировавших власть и поставивших безбрежные потоки информации под свой жесткий контроль. Роботизированная экономика лишает возможности трудиться абсолютное большинство населения. Общество застывает в жестких рамках контроля. Массы не могут трудиться, а малочисленная элита, используя сложившиеся технологии, занята лишь сохранением своего личного состояния и не способствует развитию. В этом случае развивается цифровая тирания с элементами тоталитаризма. Конечно, люди не будут носить униформу и ходить строем как в романе-антиутопии Д. Оруэлла «1984»⁵⁴. Даже темное будущее внешне сформирует вполне комфортную стабильную среду, где общество поступилось развитием ради сохранения status quo.

Более вероятным нам кажется оптимистический сценарий будущего. Сотни миллионов внутренне свободных творческих людей не станут безмолвными потребителями предоставленного им минимума. Цифровая элита не превратится в закрытую долгоживущию касту биороботов. Напротив, формирование высшего слоя общества будет происходить за счет возросшей мобильности и увеличившейся циркуляции элит homo digitalis.

Авторы наиболее ярких идей – креаторы будут обладать не только наибольшими ресурсами, но наибольшим влиянием в обществе. Используя механизмы цифровой демократии, они будут создавать условия для наибольшего благоприятствования динамическому развитию всего общества.

Мы верим в то, что представители элит цифровой эры будут значительно более прогрессивными, чем те их предшественники, что развязывали в индустриальную эпоху кровопролитные войны за обладание львиной долей мировых богатств несколькими отдельными, не самыми выдающимися личностями.

Мы верим, что осколки тех, «старых» элит не сумеют надолго отсрочить внедрения достижений прогресса. Тем более не по силам им и полное сохранение status quo на излете индустриальной эпохи. Слоган российского общественного деятеля Алексея Навального⁵⁵ – «Финальная битва между добром и нейтралитетом» является ошибочным с социально-философской точки зрения. Происходящее сейчас в России (в том числе с участием А. Навального) – не более, чем столкновение внутриэлитарных групп. Действительно же эпохальным цивилизационным сдвигом станет исход столкновения элит уходящей – индустриальной и наступающей – цифровой эпохи. Столкновения, исход которого, мы уверены, является исторически предопределенным в силу объективных причин.

И последнее. Мы не просто верим, но и содействуем прогрессу в исследованиях, подобных данному. Объяснение этому самонадеянному, на первый взгляд, заявлению еще 52 года назад дал патриарх мировой футурологии Элвин Тоффлер:

«Попытки предсказать будущее – неизбежно изменяют его».

Продолжение – следует!

Литература

1. Альтшуллер Г. С. Найти идею: Введение в ТРИЗ – теорию решения изобретательских задач/ Генрих Саулович Альтшуллер. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2007. —400 с.

2. Аринина, К. И. Абсентеизм в политике: причины и последствия // Ученые записи Казанского университета. Сер. Гуманит. науки. 2014. №1. С. 214—220.

3. Бакулина А. С. Социальный инфантилизм: общественно-нравственный аспект.//Человеческий Капитал. 2014, №3 (63), С. 24—29

4. Бард, А. Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма [Текст]./Александр Бард, Ян Зодерквист: пер. с швед. – СпБ.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2004. – 252с. С. 14.

5. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: Опыт социального прогнозирования. /Даниэль Белл. Пер. с англ. Ред. Иноземцева В. Л., – М.: Academia, 1999. – 956 с. [Электронный ресурс]..URL: http://www.litru.ru/?book=90542&page=6

6. Белл Д. Социальные рамки информационного общества /Даниэл Бэлл: сокр. пер. с англ.//Новая технократическая волна на Западе. сб. статей – М.: Прогресс, 1986.

7. Бодрийяр Ж. Сборник Дух терроризма. Войны в Заливе не было/ Жан Бодрийяр La guerre du Golfe n’a pas eu lieu. Le’spirit du terrorisme. Power Inferno. Пер. с фр. А. Качаловю – М: Рипол-Классик, 2016. – 224 с.

8. Боно Э. Научите себя думать: самоучитель по развитию мышления/Э. Боно: Пер. с англ. А. А. Курсков. – Минск: 000 «Попурри», 2005. – 288 с.

9. Бреслер М. Г. Доверие как фактор экономики информационного общества: социально —философский аспект //Вестник БИСТ (Башкирского института социальных технологий). 2015. №1 (26). С. 76—78.

10. Бреслер М. Г. Социальная солидарность в информационном обществе // Евразийский юридический журнал. 2014. №2 (69). С. 178—179.

11. Бурдье П. Формы капитала / Пьер Бурдье: пер. с англ. М. С. Добряковой // Экономическая социология. 2005. Том 6. №3. С. 60—74.

12. Горохов В. Г. Научно-техническая политика в обществе не-знания. // Вопросы философии. – 2007. – №12. С. 68.

13. Дружилов С. А. Прекариат и неформальная трудовая занятость в России: социально-психологические аспекты (рус.) // Гуманитарные научные исследования. – 2015. – №1—2 (41). – С. 53—61.

14. Зотин, А. Робовладельческий строй./Александр Зотин с. н. с. ВАВТ //КоммерсантЪ [Электронный ресурс], 4.11.2017. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3455179

15. Иноземцев, В. Л. За пределами экономического общества: Научное изыскание./В. Л. Иноземцев.-М.: «Academia» -Наука. – 1998. – 640с.

16. Кастельс, М. Химонен, П. Информационное общество и государство благосостояния. Финская модель. /Пекка Химонен: пер. с англ. Александр Калинин, Ю. Подорога – М.: Логос, 2002. – 224с. https://www.youtube.com/watch?v=TbmLhmiWriQ

17. Клаус Шваб, основатель Давосского форума, считает, что «талантизм» будет преемником капитализма; воображение и способность к инновациям, а не вооружение, природные ресурсы или капитал будут движущей силой.

18. Крипто-фермер Михаил Шляпников о жизни после ICO //Probusinnes.io [Электронный ресурс], 11.12.2017URL: https://probusiness.io/strategy/4071-izbavilis-ot-udushayushchikh-procentov-i-perekupshchikov-kripto-fermer-mikhail-shlyapnikov-o-zhizni-posle-ico-intervyu.html

19. Лебедев А. С. Концепция социального государства в шведской политической науке. Генезис и эволюция. Автореф. …канд. полит. н. 23.00.01. СПб: СПБГУ, 2014. 22 с.

20. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии /Карл Генрих Маркс. Пер. с нем. И. И. Скворцова-Степанова. – М.: Институт Марксизма-Ленинизма при ЦК КПСС,1969. изд. 2 Т.1 Гл. 24.7 С. 771 (сноска 250)

21. Маслоу А. Мотивация и личность / Abraham H. Maslow. (2nd ed.) N.Y.: Harper & Row, 1970; К.: PSYLIB, 2004. [Электронный ресурс] URL: http://poznaisebya.com/psylib/books/masla01/index.htm

22. Мацевич И. Я. Феномен «постинформационного общества» как объект концептуализации// Медиа как фактор социо-культурных трансформаций. 2014. С. 106—113

23. Мурзагулов Р. Р. Взаимоотношение элиты и власти в глобальном информационном обществе // Экономические и гуманитарные исследования регионов. 2016. №6. С. 148—151.

24. Мурзагулов Р. Р. Специфика формирования элиты в информационном обществе. Социально-философский аспект // Евразийский юридический журнал. 2016. №8 (99). С. 401—402.

25. Мурзагулов Р. Р. Особенности взаимодействия власти и коммуникационной элиты на этапе становления информационного общества: автореф. дис. … канд. философ. н.: 09.00.11. – Уфа, 2017. 32 с.

26. Мурзагулов Р. Р. Особенности взаимодействия власти и коммуникационной элиты на этапе становления информационного общества: автореферат… канд. философ. н.: 09.00.11 / Мурзагулов Ростислав Рафкатович – Уфа: БашГУ, 2017 – 21 с.

27. Нейсбит, Д. Метатренды/ Д. Нейсбит: Пер. с англ. М. Б. Левина. – М.: ООО «Издательство АСТ»: ЗАО НПП «Ермак», 2003. – 380 с.

28. Оруэлл Д. 1984— Пермь: КАПИК, 1992. – 304 с.

29. Попов М. Вероника Зонабенд: Мы не знаем какими будут 80% профессий через 20 лет//Облако,2017.№3 (04), С. 42—45 [Электронный ресурс] URL: https://mail.ru/cloud/2017/3-04/pdf/cloud.pdf

30. Пределы роста: доклад «Римскому клубу»// Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы: под ред. Д. М. Гвишиани. [Электронный ресурс],URL::http://www.humanities.edu.ru/db/msg/30662

31. Ракитов, А. И. Постинформационное общество//Философские науки, 2016.№12. С. 7—19

32. Савчук В. В. Человек постинформационного общества // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 6. – 1998. – Вып. 3. – С. 18 – 23

33. Сажнева, Е. Ольга Крыштановская: «Дайте нашей новой аристократии привыкнуть к «золотым унитазам». Особенности российской элиты: Интервью // MKRU. [Электронный ресурс] 18.12. 2017.URL: http://www.mk.ru/politics/2017/12/18/olga-kryshtanovskaya-dayte-nashey-novoy-aristokratii-privyknut-k-zolotym-unitazam.html

34. Стендинг Г. Прекариат. Новый опасный класс / Гай Стэндинг: The Precariat: The New Dangerous Class. Пер. с англ. Н. Усова. – М.: Ад Маргинем, 2014. 328 с.

35. Технический директор Google расписал будущее мира: прогноз до 2099 года /Рей Курцвейл – пер. с англ. // Inforesist. org Мнения. [Электронный ресурс],14.06.2017. URL: https://inforesist.org/texnicheskij-direktor-google-raspisal-budushhee-mira-prognoz-do-2099-goda/

36. Тоффлер, Э. Шок будущего [Текст]./Элвин Тоффлер: пер. с англ.,М.: АСТ: АСТ МОСКВА.,2008. – 557с.

37. Тоффлер, Э. Третья волна [Текст]./пер. с англ.-М.: ООО Издательство АСТ.,2004. – 781с.

38. Федотова, В. Г. Хорошее общество. /В. Г. Федотова М.: Прогресс-Традиция,2005. – 544с.

39. Фрейд З. «Неизбежна ли война?»: письмо Зигмунда Фрейда Альберту Эйнштейну. /Зигмунд Фрейд. По ту сторону принципа удовольствия. – М. 1992. С. 325—337. // Monocler – [Электронный ресурс], URL: https://monocler.ru/neizbezhna-li-voyna/

40. Фуко М. Надзирать и наказывать. Глава 1. Казнь/ Мишель Фуко. Перевод с французского Владимира Наумова под редакцией Ирины Борисовой. М.: «Ad Marginem», 1999. – 479 с.

41. Хабермас, Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие [Текст] / Юрген Хабермас: Пер. с нем. под ред. Д. В. Скляднева, СПб.: Наука. – 2000. – 380 с.

42. Brown, J.M. Just own the damn robots. /Joshua M Brown// The Reformed Broker [Электронный ресурс] 16.10. 2017 URL: http://thereformedbroker.com/2017/10/16/just-own-the-damn-robots/

43. Carman, A. People are getting locked out of innocuous Google Docs for supposedly violating Terms of Service /Ashley Carman // The Verge [Электронный ресурс], 31.10.2017. URL; https://www.theverge.com/2017/10/31/16581406/google-docs-error-terms-of-service-lock-out

44. Creemers, R. What Could China’s «Social Credit Sistem’ Mean for its Citizen /Rogier Creemers, Peter Mattis, Samantha Hoffman, Pamella Kyle Crossley //Foreignpolicy [Ээлектронный ресурс], 15.08.2016. URL:http://foreignpolicy.com/2016/08/15/what-could-chinas-social-credit-system-mean-for-its-citizens/

45. Friedman, Т.L. The Lexus and the Olive Tree: Understanding Globalization/ Thomas, L. Friedman. – NY: Anchor Books, – 2000. – 600с.

46. Harari Yuval N. Homo Deus. A Brief History of Tomorrow/ Yuval Noah Harari – Toronto, Canada: McClelland & Stewart, 2016. 327 p.

47. Ramirez V.B. What if a Social Score Determined Success? China’s About to Find Out/Vanessa Bates Ramirez // Singularityhub [Электронный ресурс], 12.06.2016. URL: https://singularityhub.com/2016/12/06/what-if-a-social-score-determined-your-success-chinas-about-to-find-out

48. Slater, J Richest 1% will own more than all the rest by 2016 – Oxfam /Posted by Jon Slater Head of News //Oxfam.org [Электронный ресурс] 19. 01.2015/ URL: https://www.oxfam.org.uk/blogs/2015/01/richest-1-per-cent-will-own-more-than-all-the-rest-by-2016

Сведения об авторе

Мурзагулов Ростислав Рафкатович, преподаватель Высшей школы государственного управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (РАНХиГС), кандидат философских наук.

В 2004 г. окончил факультет журналистики федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова» по специальности «журналистика».

В 2013—2014 гг. проходил обучение по программе MPA в Institut d’études politiques de Paris – Sciences Po (Париж).

В 2017 г. защитил кандидатскую диссертацию по специальности «Социальная философия» по теме «Особенности взаимодействия власти и коммуникационной элиты на этапе становления информационного общества».

Научные публикации:

Мурзагулов Р. Р. Сотворчество как политтехнология: методология разрешения социальных конфликтов // Евразийский юридический журнал. 2016. №5 (96). С. 381—384.

Мурзагулов Р. Р. Специфика формирования элиты в информационном обществе. Социально-философский аспект // Евразийский юридический журнал. 2016. №8 (99). С. 401—402.

Мурзагулов Р. Р. Взаимоотношение элиты и власти в глобальном информационном обществе // Экономические и гуманитарные исследования регионов. 2016. №6. С. 148—151.

Мурзагулов Р. Р. От диалогизма к сотворчеству (коммуникационные стратегии власти) // Евразийский юридический журнал. 2015. №12 (91). С. 371—375.

Мурзагулов Р. Р. Специфика формирования элиты в современном обществе: социально-философский анализ //Элитология и стратегии развития современной России: материалы Второго Всероссийского элитологического конгресса с международным участием 21—22 октября 2016 г., Ростов-на-Дону, ред.-изд. гр.: А. Ю. Шутов (руков). М.: Изд-во ЮРИУ РАНХиГС, 2016. 534 с. С. 373—379

Муразагулов Р. Р. Диалогизм и сотворчество в коммуникации «власть – общество» // Философия. Толерантность. Глобализация. Восток и Запад – диалог мировоззрений: тезисы докладов VII Российского философского конгресса (г. Уфа, 6 – 10 октября 2015г.) В 3-х т. T. II. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2015, С.125.

Мурзагулов Р.Р Сотворчество как коммуникационная стратегия власти // Актуальные проблемы коммуникации: теория и практика: материалы V Всероссийской научно – практической конференции (г. Уфа, 28 ноября 2011г.) – Уфа: РИЦ БашГУ, 2013, С. 109 – 110.

Мурзагулов Р. Р., Семенов С. Н. Креативность и сотворчество в связях с общественностью // Современный PR: теория, практика, образование: материалы VIII Международной научно – практической конференции (26 апреля 2011г., г. Уфа) – Уфа: Изд-во УГНТУ, 2011, С.104 – 105.

Заместитель главы г. Красногорска (Московская область), PR/GR/IR-консультант, маркетолог, писатель, публицист.

Заместитель главы администрации президента республики Башкортостан (2010—2011 гг.), эксперт Организации Объединенных Наций (ООН) (2014—2015 гг.), старший редактор, ведущий новостей на телеканале «Первый канал» (2001—2003 гг.)

Колумнист ряда влиятельных российских СМИ (с 2011 г.), ответственный за продвижение правительственных реформ ЖКХ и отрасли жилищного строительства, занимался привлечением инвестиций в крупные государственные проекты, консультировал Олимпийский комитет России, политические партии, движения, политических деятелей и предпринимателей.

Примечания

1

Мурзагулов Р. Р. Особенности взаимодействия власти и коммуникационной элиты на этапе становления информационного общества: автореферат… канд. философ. н.: 09.00.11 / Мурзагулов Ростислав Рафкатович – Уфа: БашГУ, 2017 -21 с.

Вернуться

2

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: Опыт социального прогнозирования. /Даниэль Белл. Пер. с англ. Ред. Иноземцева В. Л., -М.: Academia, 1999. – 956 с. [Электронный ресурс]..URL: http://www.litru.ru/?book=90542&page=6

Вернуться

3

Тоффлер, Э. Шок будущего [Текст]./Элвин Тоффлер: пер. с англ.,М.: АСТ: АСТ МОСКВА.,2008. – 557с.

Вернуться

4

Технический директор Google расписал будущее мира: прогноз до 2099 года /Рей Курцвейл – пер. с англ. // Inforesist. org Мнения. [Электронный ресурс], 14.06.2017. URL: https://inforesist.org/texnicheskij-direktor-google-raspisal-budushhee-mira-prognoz-do-2099-goda/

Вернуться

5

Маслоу А. Мотивация и личность / Abraham H. Maslow. Motivation and Personality (2nd ed.) N.Y.: Harper & Row, 1970; – СПб.: Евразия, 1999 – К.: PSYLIB, 2004. [Электронный ресурс] URL: http://poznaisebya.com/psylib/books/masla01/index.htm

Вернуться

6

Клаус Шваб, основатель Давосского форума, считает, что «талантизм» будет преемником капитализма; воображение и способность к инновациям, а не вооружение, природные ресурсы или капитал будут движущей силой.

Вернуться

7

Мурзагулов Р. Р. Особенности взаимодействия власти и коммуникационной элиты на этапе становления информационного общества: автореф. дис. … канд. философ. н.: 09.00.11. – Уфа, 2017. 32 с.

Вернуться

8

См. напр. Мацевич И. Я. Феномен «постинформационного общества» как объект концептуализации// Медиа как фактор социо-культурных трансформаций. 2014. С. 106—113

Вернуться

9

Ракитов, А. И. Постинформационное общество//Философские науки, 2016.№12. С. 7—19

Вернуться

10

Савчук В. В. Человек постинформационного общества // Вестник Санкт- Петербургского университета. Сер. 6. – 1998. – Вып. 3. – С. 18 – 23;

Вернуться

11

Горохов В. Г. Научно-техническая политика в обществе не-знания. // Вопросы философии. – 2007. – №12. С. 68.

Вернуться

12

Нейсбит, Д. Метатренды/ Д. Нейсбит: Пер. с англ. М. Б. Левина. – М.: ООО «Издательство АСТ»: ЗАО НПП «Ермак», 2003. – 380 с.

Вернуться

13

Harari Yuval N. Homo Deus. A Brief History of Tomorrow/ Yuval Noah Harari – Toronto, Canada: McClelland & Stewart, 2016. 327 p.

Вернуться

14

Бурдье П. Формы капитала / Пьер Бурдье: пер. с англ. М. С. Добряковой // Экономическая социология. 2005. Том 6. №3. С. 60—74.

Вернуться

15

Бакулина А. С. Социальный инфантилизм: общественно-нравственный аспект.//Человеческий Капитал. 2014, №3 (63), С. 24—29

Вернуться

16

Тоффлер, Э. Третья волна [Текст]./пер. с англ.-М.: ООО Издательство АСТ.,2004. – 781с.

Вернуться

17

Стендинг Г. Прекариат. Новый опасный класс / Гай Стэндинг: The Precariat: The New Dangerous Class. Пер. с англ. Н. Усова. – М.: Ад Маргинем, 2014. 328 с.

Вернуться

18

Дружилов С. А. Прекариат и неформальная трудовая занятость в России: социально-психологические аспекты (рус.) // Гуманитарные научные исследования. – 2015. – №1—2 (41). – С. 53—61.

Вернуться

19

Лебедев А. С. Концепция социального государства в шведской политической науке. Генезис и эволюция. Автореф. …канд. полит. н. 23.00.01. СПб: СПБГУ, 2014. 22 с.

Вернуться

20

Мурзагулов Р. Р. Особенности взаимодействия власти и коммуникационной элиты на этапе становления информационного общества. Автореф. … канд. философ. н. 09.00.11. – Уфа: БашГУ, 2017. 32 с.

Вернуться

21

Альтшуллер Г. С. Найти идею: Введение в ТРИЗ – теорию решения изобретательских задач/ Генрих Саулович Альтшуллер. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2007. —400 с.

Вернуться

22

Боно Э. Научите себя думать: самоучитель по развитию мышления/Э. Боно//Пер. с англ. А. А. Курсков. – Минск: 000 «Попурри», 2005. – 288 с.

Вернуться

23

Организация, запрещённая на территории России.

Вернуться

24

Бард, А. Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма [Текст]./Александр Бард, Ян Зодерквист: пер. с швед. – СпБ.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2004. – 252с. С. 14.

Вернуться

25

Сажнева, Е. Ольга Крыштановская: «Дайте нашей новой аристократии привыкнуть к «золотым унитазам». Особенности российской элиты: Интервью // MKRU. [Электронный ресурс] 18.12. 2017.URL: http://www.mk.ru/politics/2017/12/18/olga-kryshtanovskaya-dayte-nashey-novoy-aristokratii-privyknut-k-zolotym-unitazam.html

Вернуться

26

Ramirez V.B. What if a Social Score Determined Success? China’s About to Find Out/Vanessa Bates Ramirez // Singularityhub [Электронный ресурс], 12.06.2016. URL: https://singularityhub.com/2016/12/06/what-if-a-social-score-determined-your-success-chinas-about-to-find-out

Вернуться

27

Creemers, R. What Could China’s «Social Credit Sistem’ Mean for its Citizen /Rogier Creemers, Peter Mattis, Samantha Hoffman, Pamella Kyle Crossley //Foreignpolicy [Ээлектронный ресурс], 15.08.2016. URL:http://foreignpolicy.com/2016/08/15/what-could-chinas-social-credit-system-mean-for-its-citizens/

Вернуться

28

Бреслер М. Г. Социальная солидарность в информационном обществе // Евразийский юридический журнал. 2014. №2 (69). С. 178—179.

Вернуться

29

Brown, J.M. Just own the damn robots. /Joshua M Brown// The Reformed Broker [Электронный ресурс] 16.10. 2017 URL: http://thereformedbroker.com/2017/10/16/just-own-the-damn-robots/

Вернуться

30

Зотин, А. Робовладельческий строй./Александр Зотин с. н. с. ВАВТ //КоммерсантЪ [Электронный ресурс], 4.11.2017. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3455179

Вернуться

31

Попов М. Вероника Зонабенд: Мы не знаем какими будут 80% профессий через 20 лет//Облако,2017.№3 (04), С. 42—45 [Электронный ресурс] URL: https://mai.ru/cloud/2017/3-04/pdf/cloud.pdf

Вернуться

32

Friedman, Т.L. The Lexus and the Olive Tree: Understanding Globalization./ Thomas, L. Friedman.– NY: Anchor Books, Paperback-2000.– 600с.

Вернуться

33

Бреслер М. Г. Социальная солидарность в информационном обществе.

Вернуться

34

Ramirez V.B. What if a Social Score Determined Success? China’s About to Find Out// Singularityhub [Электронный ресурс], 12.06.2016. URL: https://singularityhub.com/2016/12/06/what-if-a-social-score-determined-your-success-chinas-about-to-find-out

Вернуться

35

Бреслер М. Г. Доверие как фактор экономики информационного общества: социально —философский аспект //Вестник БИСТ (Башкирского института социальных технологий). 2015. №1 (26). С. 76—78.

Вернуться

36

«Избавились от удушающих процентов и перекупщиков». Крипто-фермер Михаил Шляпников о жизни после ICO //Probusinnes.io [Электронный ресурс], 11.12.2017URL: https://probusiness.io/strategy/4071-izbavilis-ot-udushayushchikh-procentov-i-perekupshchikov-kripto-fermer-mikhail-shlyapnikov-o-zhizni-posle-ico-intervyu.html

Вернуться

37

Организация, запрещённая на территории России.

Вернуться

38

Хабермас, Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие [Текст] / Юрген Хабермас: Пер. с нем. под ред. Д. В. Скляднева, СПб.: Наука. – 2000. – 380 с.

Вернуться

39

Мурзагулов Р. Р. Специфика формирования элиты в информационном обществе. Социально-философский аспект // Евразийский юридический журнал. 2016. №8 (99). С. 401—402.

Вернуться

40

Мурзагулов Р. Р. Взаимоотношение элиты и власти в глобальном информационном обществе // Экономические и гуманитарные исследования регионов. 2016. №6. С. 148—151.

Вернуться

41

Аринина, К. И. Абсентеизм в политике: причины и последствия // Ученые записи Казанского университета. Сер. Гуманит. науки. 2014. №1. С. 214—220.

Вернуться

42

Carman, A. People are getting locked out of innocuous Google Docs for supposedly violating Terms of Service /Ashley Carman // The Verge [Электронный ресурс], 31.10.2017. URL; https://www.theverge.com/2017/10/31/16581406/google-docs-error-terms-of-service-lock-out

Вернуться

43

Фуко М. Надзирать и наказывать. Глава 1. Казнь/ Мишель Фуко. Перевод с французского Владимира Наумова под редакцией Ирины Борисовой. М.: «Ad Marginem», 1999.– 479 с.

Вернуться

44

Организация, запрещённая на территории России.

Вернуться

45

Фрейд З. «Неизбежна ли война?»: письмо Зигмунда Фрейда Альберту Эйнштейну /Зигмунд Фрейд. По ту сторону принципа удовольствия. – М., 1992. – С. 325—337. //Monocler – [Электронный ресурс], URL: https://monocler.ru/neizbezhna-li-voyna/

Вернуться

46

Slater, J Richest 1% will own more than all the rest by 2016 – Oxfam /Posted by Jon Slater Head of News //Oxfam.org [Электронный ресурс] 19. 01.2015/ URL: https://www.oxfam.org.uk/blogs/2015/01/richest-1-per-cent-will-own-more-than-all-the-rest-by-2016

Вернуться

47

Маркс К. Капитал. Критика политической экономии /Карл Генрих Маркс. Пер. с нем. И. И. Скворцова-Степанова. – М.: Институт Марксизма-Ленинизма при ЦК КПСС,1969. изд. 2 Т.1 Гл. 24.7 С. 771 (сноска 250)

Вернуться

48

Бодрийяр Ж. Сборник Дух терроризма. Войны в Заливе не было/ Жан Бодрийяр La guerre du Golfe n’a pas eu lieu. Le’spirit du terrorisme. Power Inferno. Пер. с фр. А. Качаловю – М: Рипол-Классик, 2016. – 224 с.

Вернуться

49

Белл Д. Социальные рамки информационного общества [Текст] /Даниэл Бэлл: сокр. пер. с англ.//Новая технократическая волна на Западе. сб. статей – М.: Прогресс, 1986.

Вернуться

50

Кастельс, М. Химонен, П. Информационное общество и государство благосостояния. Финская модель. /Пекка Химонен: пер. с англ. Александр Калинин, Ю. Подорога – М.: Логос, 2002. – 224с. https://www.youtube.com/watch?v=TbmLhmiWriQ

Вернуться

51

Федотова, В. Г. Хорошее общество. /В. Г. Федотова М.: Прогресс-Традиция,2005. – 544с.

Вернуться

52

Иноземцев, В. Л. За пределами экономического общества: Научное изыскание./В. Л. Иноземцев.-М.: «Academia» -Наука. – 1998. – 640с.

Вернуться

53

Пределы роста: доклад «Римскому клубу»// Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы: под ред. Д. М. Гвишиани. [Электронный ресурс],URL::http://www.humanities.edu.ru/db/msg/30662

Вернуться

54

Оруэлл Д. 1984— Пермь: КАПИК, 1992. – 304 p

Вернуться

55

https://navalny.com/

Вернуться