Название книги:

В зазеркалье воды

Автор:
Сара Пэйнтер
В зазеркалье воды

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Маме и папе, с любовью и благодарностью


Sarah Painter

Beneath the Water

* * *

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2018 by Sarah Painter

© К. Савельев, перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

* * *

«3 октября 1847 года

Моя дражайшая Мэри,

я едва успела расстаться с тобой и уже пишу первое письмо домой. В моих ушах до сих пор звучат слова отца, который призывал „держаться“ и сначала все обустроить, но мои мысли кажутся неискренними до тех пор, пока я не поделюсь ими с тобой. Очень надеюсь, что ты сможешь ответить со всей поспешностью и рассказать о том, что произошло в мое отсутствие. Мне особенно хочется узнать, оказалась ли Флора Д. настолько же завистливой, какой казалась. Некоторые могут подумать, что грешно осуждать такое хрупкое существо, но тебе известно, как она изводила меня сетованиями на мою дурноту и непривлекательность. Надеюсь, теперь она горько сожалеет о своем мнении!

Твоя „бедняжка Джесси“ наконец нашла себе хорошую пару. Мне кажется, я как будто дергала жизнь за рукав, приглашая ее потанцевать со мной, и наконец, приглашение было принято. Понимаю, что ты тревожишься, но меня заботит лишь то, что домашние поймут характер нашего быстрого союза. Готовность мистера Локхарта к женитьбе проистекает от его пылкого восхищения и напряженных обстоятельств его важной работы.

После всех домашних треволнений путь до Эдинбурга казался очень долгим, и мне все еще кажется, будто я трясусь в экипаже. А булыжная мостовая, когда мы подъехали ближе… Боже ты мой! Я думала, у меня выпадут все зубы! Мистер Локхарт рассмеялся, когда я рассказала ему об этом, и ласково похлопал меня по руке. Нам до сих пор немного неловко друг с другом, но, наверное, это нормально.

Когда мы приехали, погода была ясной не по сезону, и дом предстал в лучшем виде. Там больше деревьев, чем я могла представить, когда рисовала „Олд Рики“ в своем воображении; с огненно-алыми листьями на фоне серого камня мой новый дом выглядит просто замечательно. Мистер Локхарт не преувеличивал, когда описывал свой городской дом; он большой и величественный, с четырьмя этажами и крыльцом перед парадной дверью, с блестящими черными перилами. Признаюсь, я чувствовала себя недостойной такого места пребывания, но надеюсь, что смогу приспособиться со временем. Высокие потолки и широкие лестницы кажутся неуютными, да мебели явно недостаточно. В некоторых комнатах мебель накрыта чехлами, как будто там до сих пор соблюдают траур, а другие вообще стоят пустые. Там еще и холодно, поскольку мой муж (видишь, как я стараюсь привыкнуть к этому слову) предпочитает экономить уголь. Но не волнуйся за меня; думаю, здесь всего в избытке. Мистер Локхарт очень занят – как на работе, так и с людьми, которые днем и ночью обращаются к нему за советами. Здесь жизнь совсем не такая, как в нашем тихом захолустье, и я иногда боюсь, что подведу его. Но пора остановиться, пока я не начала нести вздор.

Я ужасно скучаю по тебе и остальным членам семьи; в душе я остаюсь все той же маленькой Джинти. Пожалуйста, поцелуй за меня отца.

С неизменной любовью,

миссис Джесси Локхарт (твоя маленькая Джинти)».

Глава 1

Все мы ежеминутно умираем, просто некоторые из нас острее чувствуют это.

Стелла Джексон положила руку над сильно бьющимся сердцем и попыталась задержать дыхание. Знакомое напряжение в груди усилилось и превратилось в железный обруч, все сильнее сдавливавший ее ребра с каждым следующим вдохом, пока она не начала хватать ртом воздух. Стелла вытянула руку, инстинктивно пытаясь обрести равновесие и расслабить колени на тот случай, если она потеряет сознание и упадет. Так бывало уже много раз, и она знала, что лучше обмякнуть, как ватная кукла, чем рухнуть, как дерево.

Его куртка по-прежнему висела в платяном шкафу. Стелла не думала о нем, когда открыла дверцу; она даже не вспоминала о нем с тех пор, как проснулась, оделась и выпила утренний кофе. Теперь это маленькое чудо улетучилось при виде его синей прогулочной куртки из материала, похожего на замшу. Одна из его любимых вещей. Стелла покатала мягкую ткань между большим и указательным пальцами, задаваясь вопросом, как он обходится без этой куртки и вообще заметил ли он пропажу?

Она прислонилась к стене и толчком ноги закрыла дверь шкафа. Это не помогло; вред уже был нанесен. Синяя куртка Бена. Бен. Она закрыла глаза и подогнула ноги, скользнув вдоль стены, пока не оказалась на полу спальни. Потом она запрокинула голову, и пришли слезы, которые она монотонно утирала рукавом шерстяного кардигана.

Ее телефон зазвонил. Экран был размытым от слез, но Стелла поняла, что звонили из агентства. Должно быть, ей собирались сообщить о новой работе или напомнить о старой, срок собеседования на которой истек. И то и другое было одинаково неприятно, поэтому Стелла решила звонок проигнорировать. На нее всегда можно было положиться, но нервный срыв все разрушил, включая ее рабочий этикет.

Когда Стелла утерла слезы и смогла нормально видеть, она просмотрела электронную почту и постаралась ответить на все более озабоченные, а иногда и раздраженные сообщения от ее лучшей подруги Кэтлин. Так она хотя бы отвлекалась от пустых навязчивых мыслей. Во входящей почте было и электронное сообщение от ее матери, интересовавшейся, не сможет ли она приехать в гости на выходные. Там упоминалось о ленче с жареным мясом и о неспешной загородной прогулке. Стелла попыталась представить это – вообразить домашний уют, заполняющий пустоту, зиявшую у нее внутри. Было бы легко вернуться домой в Рединг, свернуться калачиком в старой и знакомой спальне и войти в прежнюю роль. Бедная маленькая Стелла. В одно мгновение греза о реальной жизни развеется как дым.

Почему он оставил куртку? Неужели он хотел, чтобы у него был повод возвратиться? Оставить повод для возобновления их отношений? Впрочем, судя по всему, он не нуждался в предлогах, поскольку звонил ей, отправлял эсэмэс и электронные письма каждую неделю после своего ухода. Возможно – хотя Стелла признавала, что это была отчаянная и тщетная мысль, – но возможно, он хотел оставить какую-то частицу себя в их прежнем доме. Возможно, это означало, что наваждение было временным и скоро она очнется от кошмара.

Стелла поднялась с ковра и пошла в ванную, чтобы умыться. Она старалась не смотреть на свое отражение в зеркале. Большие каменные плитки, так тщательно выбранные ею, теперь как будто смыкались вокруг. Она покрыла стены и пол плиткой одного цвета с мыслью о «шикарном минимализме», но это лишь усиливало ощущение закрытой коробки.

Внизу, на низком столике в гостиной, ее дожидалась вторая чашка кофе, и телевизор показывал изображение с выключенным звуком. Стелла уже понимала, что больше не может оставаться в этом доме. Она продержалась четыре месяца, убеждая себя, что оставила главные трудности позади и встала на ровный киль, – плюс тысячу других банальностей о способности пережить день, не сваливаясь в черную дыру, – но куртка вдребезги разбила эту иллюзию.

– Все очень плохо, – тихо, почти шепотом произнесла Стелла, обращаясь к столу. Слова прозвучали как обещание. Все очень плохо. Все очень плохо.

Стелла заставила себя очнуться. Она приготовила еще кофе и разрезала яблоко, лежавшее нетронутым на тарелке, собираясь с силами для звонка в агентство. Она узнает, сможет ли получить работу хотя бы до конца недели. Ей не хотелось заглядывать дальше, но это было уже начало. Кейтлин была права – Стелла нуждалась в рутинной работе, которая поможет ей вернуться в нормальное состояние. Сначала она разобралась со стиркой, аккуратно складывая и распрямляя одежду, пока не почувствовала, что ее дыхание стало глубоким и ровным. Во всяком случае, таким ровным, как обычно. Телефон снова зазвонил, заставив ее вздрогнуть, хотя она знала, что, скорее всего, это «холодный звонок»[1] с предложением банковской страховки или оконных стеклопакетов. Но на экране высветился номер Бена, и сердце Стеллы гулко забилось в груди. Противиться не было никакой возможности. Она могла игнорировать его звонок с таким же успехом, как и улететь в окно.

– Дорогая, – голос Бена пронзил ее томительной дрожью с головы до ног. Она закрыла глаза, как будто это могло помочь.

– Я опаздываю на работу, – солгала Стелла. Она гадала, собирается ли он спросить о своей куртке и о том, как она расстроится, если он спросит об этом. Ей всегда казалось, что они так тонко настроены друг на друга, что между ними должна существовать некая психическая связь. Но сейчас ей не хотелось убедиться в доказательстве такой связи – от этого стало бы только больнее.

 

– Это займет не больше минуты, – сказал Бен. – Мне просто нужно навести кое-какие справки. Это насчет дома.

Насчет дома, а не «нашего дома». Стелла рефлекторно прижала руку к груди, но ее сердце не ускорило ход.

– Я по-прежнему думаю, что ты должна сохранить его, – продолжал Бен, не подозревавший о ее чувствах. – Мне не нравится мысль о том, что тебе придется переехать. Я мог бы поддержать тебя в финансовом отношении, если ты скажешь сколько…

– Смена обстановки пойдет мне на пользу, – перебила его Стелла. Ей не нужны были его деньги в качестве отступного, и она не хотела говорить о закладной, финальной трещине в их некогда тесно переплетенных отношениях.

– Но это лишь вопрос нескольких месяцев – до тех пор, пока ты твердо не встанешь на ноги. Или до тех пор…

Стелла предчувствовала продолжение – «до тех пор, пока ты не найдешь себе кого-нибудь еще», – и быстро заговорила, не давая ему закончить:

– Я хочу переехать на новое место. Это будет классно.

Классно? Откуда ей пришло в голову это слово? Хуже не придумаешь.

– Понимаю, – произнес Бен непривычно сдержанным тоном. Ей так сильно не хватало его. Не того Бена, который обращался к ней в данный момент, не того, кто так мягко говорил с ней, как будто опасался, что она может вот-вот сломаться, – но прежнего Бена. Того Бена, чью куртку она обнаружила в платяном шкафу. Того Бена, который любил ее. Того мужчины, который хотел строить свою жизнь вместе с ней.

– Я знаю, что это было тяжело, – говорил Бен, – но, по словам твоей мамы, ты по-прежнему собираешься продать дом, и мы оба думаем, что это будет слишком поспешным поступком. Я хочу сказать, что это непростое дело в душевном плане.

Он сделал паузу, и Стелла задумалась, когда он последний раз звонил ее матери. Раньше они постоянно общались друг с другом. Она могла слышать, как он звонит ее матери и сообщает новости о здоровье Стеллы, о ее последней проверке и о том, как она вообще поживает. Стелла притворялась раздосадованной и повторяла «не говори обо мне», но на самом деле ей это нравилось. Это создавало ощущение надежности, позволяло чувствовать себя любимой и защищенной.

Не дождавшись ответа, Бен протяжно вздохнул. Это был вздох из разряда «зачем ты все усложняешь?». Вздох терпеливого, настрадавшегося мужчины, который старался урезонить ее.

– Мне просто не нравится мысль о том, что тебе придется пережить очередной катаклизм. И я знаю, тебе нравится этот дом. Не нужно принимать поспешных решений, о которых придется пожалеть в будущем.

Стелла уперлась взглядом в обои. Они были покрыты красивым абстрактным узором от Гильдии дизайнеров и обошлись в целое состояние. Бен был прав: она действительно любила этот дом и знала, что он разделяет ее чувства. Ее посетила невольная мысль, что это отчасти объясняло его нежелание окончательно расставаться с домом. Ему не хотелось, чтобы дом достался чужому человеку, даже если он сам больше не хотел жить в нем.

– Это эгоизм с твоей стороны, – сказала Стелла и удивилась собственным словам. – Мне нужно двигаться дальше. Что толку топтаться на одном месте?

– Я все понимаю, – быстро сказал Бен. – Поступай так, как будет лучше для тебя. Только я хочу, чтобы ты еще подумала. Обещай мне, что немного подумаешь об этом.

Стелла слишком долго стояла. Она пыталась не видеть перед собой картину того, как кто-то наливает жидкость из кувшина в ее грудную клетку, но это становилось все труднее.

– Хорошо, – ответила она, чтобы завершить разговор. Нужно было попрощаться и повесить трубку, но она не могла этого сделать. Какая-то часть ее существа все еще ждала, что Бен скажет, как он ошибся и как хочет к ней вернуться. Глупая крошечная часть, не способная уследить за ходом событий.

– Ну, ладно, – сказал он. – Тогда я больше не буду задерживать тебя.

Стелла едва не сказала, что не собирается никуда идти, забыв о своих прежних словах.

– Пока, пока, пока, – трижды произнес Бен по своему обыкновению и сразу же повесил трубку, не дожидаясь ответного прощания.

У Стеллы закончились силы. Она опустилась на диван с телефоном в руке и постаралась не думать о том, что сейчас ей следует находиться на работе. Душевные страдания не означали, что она не нуждалась в деньгах, но трудно находить стимулы для борьбы, обреченной на поражение. Она понимала, что не сможет выкупить закладную, даже если будет работать семь дней в неделю, и что продажа дома станет очередным этапом этого жуткого процесса.

Она прочитала последнее сообщение от Кэтлин. Поступай так, как тебе захочется. Было бы хорошо встретиться с тобой. Они с Робом приглашали Стеллу пожить у них с тех пор, как ушел Бен, и она каждый раз отказывалась. Сначала она отрицала случившееся и ждала, когда Бен изменит свое решение. Потом она не могла и помыслить о расставании со знакомой обстановкой. Теперь Стелла смотрела на черные буквы на освещенном экране и гадала, как быть дальше. Возвращаться в Шотландию было бы нелепо; к тому же Кэтлин и Роб могли сделать свое предложение просто из вежливости. На протяжении всей их дружбы Кэтлин выступала в роли опекуна и, возможно, вздохнула с глубоким облегчением, когда Бен взял Стеллу под свою опеку, а ее нынешнее предложение было продиктовано чувством долга. Стелла знала, что на самом деле это неправда – или, по крайней мере, отчасти неправда, – но даже такое осознание причиняло боль. Бедная Стелла, она такая хрупкая. И теперь, когда ее физическое сердце было приведено в относительный порядок, ее метафорическое сердце разлетелось на части.

Она должна была остаться, упаковать вещи Бена и отвезти их к нему на квартиру, как поступают взрослые люди. Она должна была позвонить в агентство и получить работу до конца месяца. Отправиться домой к родителям на выходные, приятно улыбаться, изображать присутствие аппетита, смеяться над ужасными отцовскими шутками и заверять их, что у нее все хорошо, просто замечательно.

В одном из своих самых ранних воспоминаний Стелла находилась в хирургической палате и сидела на краю кровати, которая казалась очень высокой. Разумеется, это была стандартная больничная койка, но маленькая Стелла боялась упасть. Она была раздета до пояса и срывала электроды с груди так же быстро, как врач успевал снова прикрепить их на место. Ее руки так и мелькали, отрывая ненавистные штуки, ужас пересиливал детское воспитание.

Это лучше всего запомнилось Стелле: она плохо себя вела. В тот момент она была дикой и необузданной.

Сейчас Стелла испытывала сходное ощущение. Ее сердце громко стучало в груди, но волнение было смешано со страхом и грозило вырваться наружу. Электроды на коже исчезли, но она могла повести себя так взбалмошно, как в детстве.

Стелла заставила себя двигаться еще до того, как это чувство миновало. Иначе она бы, скорее всего, бросилась бы в постель и закрыла голову подушкой.

Понадобилось меньше часа, чтобы ответить на электронные письма Кэтлин и собрать вещи. На прикроватном столике в георгианском стиле были разложены безделушки, и она выбрала одну из любимых: маленькую бабушкину чернильницу из зеленого стекла.

Все выглядело так, как будто она не собиралась возвращаться.

Глава 2

Это казалось невероятным, но по мере того, как Стелла продвигалась к Арисейгу[2], облака становились все гуще и темнее. Кэтлин дала ей подробные указания и предупредила о том, что не стоит полагаться на маршрут спутникового навигатора и заправить полный бак после Форт-Уильяма, но она все равно чувствовала себя плохо подготовленной к путешествию.

Когда Стелла была маленькой девочкой, ей очень хотелось пожить в готической сказке. Где-то посреди темных зачарованных лесов и озер, наполненных чудищами и русалками. Она отчасти надеялась, что эта фантазия сбудется в шотландском Хайленде; несомненно, эта вера опиралась на старинные романы и рекламные буклеты с призывами «посетить Шотландию». Но пока она едва могла разглядеть дорогу за пеленой дождя, не говоря уже о живописных ландшафтах.

Дождь продолжался, когда она пересекла реку Лохи, где ей повстречалось больше автомобилей и жилых прицепов, чем она могла ожидать. Какого черта людей тянет на улицу в такую погоду? Сама она находилась в отчаянии, возможно, на грани нервного срыва, но что двигало другими людьми? Кроме того, дорога казалась необычайно узкой. Костяшки ее пальцев побелели от напряженной хватки руля, когда очередной безумец обгонял ее машину, но Кэтлин втолковала ей, что к ним ведет дорога с односторонним движением, как бы странно это ни звучало. Судя по дорожным знакам, Стелла приближалась к Гленфиннану с его знаменитым виадуком для поезда «Хогвартс Экспресс», но все было слишком тусклым, чтобы она могла что-то разглядеть. Облака закрыли дневной свет, словно торговец, закрывающий на ночь свою лавку.

Когда она наконец увидела указатель на Арисейг, облачный покров слился с вечерней тьмой и воющий ветер присоединился к вечеринке. Кэтлин и Роб жили на краю поселка, и Стелла медленно ползла вперед, пока не достигла поворота, указанного подругой. Повсюду темнели силуэты деревьев и живых изгородей, и когда Стелла выключила фары, то погрузилась в нереальную черноту. Земля пропиталась водой, и она попала в глубокую лужу, как только вышла из автомобиля.

Кэтлин предупредила Стеллу, что не будет встречать ее по прибытии и что Стелла должна войти сама, ключ найдет под ковриком.

– Но это же нелепо. Ты не можешь оставлять ключ перед входной дверью!

Кэтлин рассмеялась, и звук ее смеха треском отозвался в ухе из-за плохого сигнала мобильной связи.

– Ты слишком долго прожила в Лондоне.

Стелла побрела по тропинке к дому, проклиная жалкий свет от фонарика в мобильном телефоне и желая иметь факел или мощный фонарь. Дождь порывами обрушивался на нее, и ее мокрые волосы облепили череп уже через несколько секунд.

Она нашарила ключ под ковриком и вошла в дом. Прихожая была крошечной, с коридорами налево и направо и крутой лестницей напротив входной двери. Борясь с ветром, Стелла захлопнула дверь, и пальто, висевшее на маленьком крючке, тут же упало на пол. Справа находилась гостиная с включенной лампой в углу, а слева – кухня с обеденным столом, придвинутым к дальней стене.

Стелла подумала, стоит ли заварить чай или посидеть одной в тихой комнате, но в итоге решила, что слишком устала от поездки. Ей хотелось выключить свет и забыть о звуках ветра, завывавшего снаружи.

Когда Стелла проснулась, ей понадобилось какое-то время, чтобы сообразить, где она находится. Маленькая комната выглядела незнакомой, но воспоминания о вчерашней долгой поездке, пробежке под дождем и обустройстве в уютной постели пришли сами собой. Она находилась в Шотландии. Вчера позвонил Бен, и это стало последней каплей, заставившей ее приехать сюда. Вот и все.

Внизу отворилась дверь, и оттуда донесся желанный запах свежих тостов. Стелла поспешно оделась, натянув вчерашнюю одежду, помятую и заляпанную грязью, и вышла на маленькую лестничную площадку. Там было еще две двери – одна вела в ванную с туалетом, где она уже побывала вчера вечером, а другая, приоткрытая, вела в спальню с аккуратно застеленной двуспальной кроватью.

Внизу Кэтлин энергично расхаживала по маленькой кухне – ее активность была хорошо знакома Стелле еще по университету. Она делила общий коттедж с Кэтлин и тремя другими девушками; именно Кэтлин всегда затевала уборку, учреждала новый режим фитнеса и долгих веселых прогулок по воскресеньям.

– Ты проснулась! – воскликнула Кэтлин и бросила кафельное полотенце в сторону плиты. Оно упало на столешницу и соскользнуло на пол. Кэтлин широким шагом пересекла комнату и обняла подругу. Стелла стояла с покорно опущенными руками, но Кэтлин лишь крепче привлекла ее к себе.

Секунду спустя она разомкнула объятия, но продолжала удерживать подругу на расстоянии вытянутой руки, явно не желая совсем отпускать ее.

– Ну, как ты? – Кэтлин склонила голову к плечу. Ее лицо приняло сочувственное выражение, а сердечный тон опустился до уровня, нормального для большинства людей. – Только не отвечай! Это дурацкий вопрос. – Она драматически шлепнула себя по лбу: – Чай. Тебе нужно выпить чаю, верно?

– Точно, – ответила Стелла и уселась на металлический барный табурет в углу крошечной комнаты. Мягкий верх табурета, обитый бордовым кожзаменителем, с неприличным хлюпающим звуком просел под ее весом.

– Блестяще, не так ли? – осведомилась Кэтлин. – Я чуть не померла со смеху. Только подумать – пердящая мебель!

 

После обмена общими фразами: на работе все прекрасно, у Кэтлин и Роба все замечательно – Кэтлин подхватила свой рюкзак и ушла, извиняясь на ходу.

– Сейчас я не могу взять отгул, но постарайся чувствовать себя как дома. Пользуйся, чем хочешь. После пяти вечера я вернусь, и мы можем сходить в паб.

Она повернулась для последнего объятия, упакованная в несколько слоев теплого флиса и верхолазного снаряжения.

– Я так рада, что ты приехала!

Входная дверь со стуком захлопнулась, Стелла прислушалась к шагам Кэтлин на садовой дороже и к лязгу калитки. Она ожидала услышать звук включенного двигателя, но этого не произошло. Возможно, автомобиль Кэтлин стоял дальше на улице или она ходила на работу пешком. Стелла поняла, как мало она знала о повседневной жизни своей подруги вплоть до настоящего времени и как давно они вместе валялись в постели, просматривая ситкомы, уклоняясь от занятий и обсуждая общих друзей и общие планы.

Кэтлин оставила на кухонной столешнице перечень инструкций, включая использование пультов дистанционного управления телевизором и системой центрального отопления. Сверху лежали дверной ключ и бинокль. В университете Кэтлин пользовалась биноклем лишь с одной целью: заглядывать в дом на другой стороне улицы, где жил «самый горячий красавец с факультета естествознания».

Умывшись и одевшись по погоде, Стелла предприняла вылазку во внешний мир. Она несколько раз глубоко вздохнула перед выходом на улицу. В ее груди что-то негромко булькало, и она гадала, не стоит ли договориться об очередной проверке перед возвращением домой. Слово «домой» отозвалось такой болезненной резью, что у нее закружилась голова. Ей не хотелось думать об этом, и она отогнала прочь нежданную мысль. Каким бы нереальным ни казался ее внезапный побег, она не могла и помыслить о возвращении. Все было замечательно. Она находилась в том месте, которое собиралась изучить. Нужно продвигаться вперед шаг за шагом.

Коттедж Кэтлин и Роба был последним в ряду из трех домов. Старые постройки с современными удобствами вроде спутниковых тарелок и двойных стеклопакетов. Дома были длинными и низкими, словно льнули к земле для надежности или наполовину выросли оттуда. Они были отделаны коричневым харлингом[3], полностью скрывавшим каменную или кирпичную кладку, с несколькими густыми слоями белой краски вокруг оконных проемов. Стелла укуталась в кардиган и застегнула молнию плаща с утепленной подкладкой. Очевидно, в этих местах все и вся нуждалось в утеплении.

Земля промокла от вчерашнего дождя, и в воздухе чувствовалась прохлада, но ветер стих и небо было светлым, даже с проблесками бледного солнца. Стелла направилась по улице к центру поселка. Путь оказался более долгим, чем она ожидала, с редко попадавшимися на глаза домами или воротами. Дорога шла вниз и постепенно сужалась, поэтому Стелле приходилось отступать на травянистую обочину, пропуская встречные автомобили. Она уже начала думать, что прогулка была плохой идеей, когда дорога свернула за угол и она увидела воду. В разрывах между облаками было достаточно света, чтобы превратить поверхность в пятнистое серебристо-серое зеркало из ртутного стекла. На другой стороне, там, где разбросанные дома подходили к краю залива, поднималось высокое белое здание с несколькими островерхими крышами и большими окнами.

Арисейг едва ли мог претендовать на место туристической достопримечательности, но когда небо прояснилось, поселок вдруг показался необыкновенно милым и привлекательным. Потом облака снова сомкнулись, и местность погрузилась в унылые сумерки. «Восхитительное место, – подумала Стелла. – Как раздвоение личности». Мимолетный проблеск света на воде намекал на его чары.

Стелла помедлила на Т-образном перекрестке. Поскольку она видела деревню сверху, то знала, что нужно двигаться вниз и к воде, поэтому направилась влево по склону, который постепенно становился все более крутым. Дорога становилась все ýже, густо окаймленная кустами рододендронов и молодыми березами, пока небо не превратилось в узкую полосу над головой. Она сворачивала то в одну, то в другую сторону и уже не была уверена, что идет в нужном направлении, но потом перед ней вдруг распахнулась широкая панорама.

Стелла смотрела сверху на шиферную крышу красивого дома из серого камня. Он был величественным по своим размерам и стилю, с щипцовыми крышами, башенками и несколькими высокими каминными трубами. За ним простиралось море, сливавшееся с небом у линии горизонта.

Узкая дорога, огибавшая дом с левой стороны, была перегорожена воротами с табличкой «Частная собственность». Стелле хотелось подойти ближе; дом выглядел одновременно соблазнительным и недоступным. Она могла представить уединенную жизнь в таком месте… если бы у нее было достаточно средств или она бы получила дом по наследству. Она повернула назад и начала медленно и осторожно подниматься по склону, пока не вышла на перекресток. Хотя казалось, что дорога по правую руку уходит не в ту сторону, вскоре она повернула, и Стелла обнаружила, что спускается в Арисейг.

Несколько людей в ярких дождевиках и сапогах собрались у входа в здание под названием «Центр моря, суши и островов», но в основном прохожие были похожи на местных жителей. Чета пенсионеров сидела на скамье с видом на залив; рядом стоял термос с зеленым клетчатым узором, а из-под пальто женщины выглядывала маленькая собачка.

Стелла помедлила на берегу залива, пытаясь что-нибудь почувствовать. «Это дикое и прекрасное место, – внушала она себе. – Настоящее приключение». За водной гладью вдалеке виднелись силуэты островов Эйг, Рам и Скай. Пейзаж мог показаться красивым при условии, что наблюдателя не интересуют яркие краски. Поднялся ветер, задувавший за воротник; Стелла повернулась спиной к воде и побрела вверх по склону к главной дороге.

Она подошла к магазину и заглянула внутрь скорее ради того, чтобы укрыться от моросящего дождя, нежели из любопытства. Магазин был разделен на две части: маленькая булочная с одной стороны и универмаг – с другой. В универмаге был представлен необычный ассортимент товаров. Стелла смотрела на упаковки с хирургическими халатами и перчатками, ленты для обвязки бандеролей рядом с кошачьим кормом и яблоками и чувствовала себя так, словно прошла во временной портал и оказалась в прошлом, которое сама почти не помнила. За бакалейным прилавком никого не было, но через несколько минут со стороны булочной подошла женщина, занявшая место у кассы.

Стелла подумала о содержимом маленького холодильника Кэтлин и решила, что должна внести свой вклад. Она приехала без подарков, даже без бутылки вина. Она взяла сливочное масло из рефрижераторного шкафа и стала искать джем.

– Вы здесь в отпуске? – поинтересовалась женщина не вполне дружелюбным тоном.

– Приехала в гости к друзьям.

– В деревне?

– Да, – ответила Стелла, разглядывая банку ежевичного джема местного производства.

Повисла неловкая пауза, и Стелла поняла, что женщина ожидает продолжения, поэтому она добавила:

– Кэтлин и Роб Бэйрд.

– Ах да. Я знаю Бэйрдов. – Женщина впервые улыбнулась. – Меня зовут Мэрион. Вы можете прокатиться на катере в Эйг, пока гостите у нас. Мой муж прилично сбавит цену, если вы скажете, что дружите с Робом.

– Спасибо, – ответила Стелла. Она не имела намерения кататься на катере по стылому серому морю и не знала, кому бы это могло понадобиться. – Здесь есть отель, кроме того, который находится у залива?

– Есть гостиница в Мораре, – ответила женщина и немного нахмурилась, как будто Стелла чем-то обидела ее. – Еще есть комнаты при пабе.

– По пути сюда я миновала дом, который показался довольно роскошным, – сказала Стелла. – Я подумала, что это может быть…

– Это Манро-Хаус. – Мэрион нахмурилась еще сильнее.

Если это гостиница, то Стелла может зайти туда и осмотреться. Она не знала, почему ее так привлекает это место, но у нее наконец-то появилось свободное время, и было облегчением почувствовать хотя бы слабое любопытство.

– Нет, – женщина покачала головой с каменным выражением лица. – Там уже давно никого не принимают.

– Ну, хорошо. – Стелла повернулась к полке. Она добавила к джему банку чатни с луком и перцем чили и вернулась на кассу. За стойкой выстроились бутылки, в основном с дешевыми сортами джина, водки и виски, но было и несколько односолодовых брендов.

– Сколько стоит «Ардбег»?

– Сорок пять фунтов, – ответила Мэрион и сняла бутылку с полки.

– Отлично, – сказала Стелла, стараясь не думать о своем банковском счете.

– Там никогда не было ничего хорошего. – Мэрион упаковала покупки, не поднимая голову.

– Прошу прощения?

– В Манро-Хаус. Это дурное место.

Отлично. Приманка для доверчивых туристов. Стелла выдавила улыбку, показывая, что оценила замечание.

– В самом деле? Звучит интригующе.

Мэрион предпочла оставаться серьезной.

1«Холодный звонок» – звонок без предварительной договоренности ради предложения товаров и услуг; обычно делается по клиентской телефонной базе. (Здесь и далее прим. пер.)
2Арисейг – небольшой город на западном побережье Шотландского нагорья.
3Харлинг – облицовка из мелких камней, скрепленных известковым раствором (шотл.).