# Открывашка в другие миры

Ольга Прусс

Обычная жизнь обычного человека внезапно оказывается перевернутой с ног на голову, прежде чем он успевает понять, что произошло. Странное письмо, внезапное похищение, загадочная "Зона 1", и прибор, открывающий проходы в другие миры… У главного героя масса вопросов, и только найдя ответы на них, возможно, у него появится шанс выжить. Бывшему простому человеку, а ныне кадету межпространственной охранной организации, следящей за порядком переходов между мирами, вместо обещанного курса обучения и тренировок предстоит рискнуть своей жизнью и понять для самого себя: кто он.

## Глава 1. Похищение

Каждый кратковременный приступ внезапного мужского алкоголизма имеет свои причины и, безусловно, влечет за собой последствия.

Вообще-то пью я крайне редко. Стараюсь держать себя в форме, да и практически я все время за рулем. Вернее, был до вчерашнего вечера, пока начальство не потребовало у меня ключи от рабочей (и единственной моей) машины, в связи с досрочным разрывом трудового договора. Винить в случившемся хотелось все-таки не себя, а тяжелый характер сумасбродного босса. Хотя я и прекрасно понимал, что сам далеко не сахар. Словом, не сошлись мы темпераментами. Выйдя из большого офисного здания и вдохнув запах пыльного проспекта, я вынужден был с горечью констатировать ситуацию: работа потеряна, денег осталось мало, а через неделю нужно платить за квартиру. И взять бы в долг, да не у кого…


Настроение было препаршивое. Накануне от меня ушла Катя, теперь я потерял работу, как следствие остался без колес, и практически уже попрощался с жильем. Да это просто «мой» день!… Придется съезжать из уютного района куда-нибудь подальше, заодно и поскорее подыскивать новую работу, возможно временно перебиваясь на разовых заработках. Есть же что-то надо…

Окутанный этими грустными мыслями, я сам не заметил, как забрел в первый попавшийся бар. Взяв кружку пива и 100 грамм водки (сегодня не только можно, но и нужно!), я устроился у стойки, и уткнулся в настенный экран, повторяющий вчерашний матч. Счет я знал и так, смотреть было неинтересно, но хоть как-то отвлекало. За первой кружкой последовала вторая, затем третья, пока в кармане, грустно позвякивая, не осталась одна мелочь.

Решив, что прощание с комфортной жизнью проведено должным образом и по всем правилам, я поплелся домой. Каким-то чудом я не только добрался до квартиры, пешком пройдя почти пол города, но и умудрился запереть за собой дверь, и даже дойти до кровати. Проваливаясь в забытье, я успел погоревать о том, как тяжело будет с утра моей бедной голове. Радовало одно: рано вставать и торопиться на работу мне уже было не нужно. Ухмыльнувшись сам себе, я уснул.

***

Возвращение в реальность превзошло все мои ожидания.

Приходить в себя, лежа на холодном бетонном полу в кромешной темноте, с раскалывающейся головой и связанными за спиной руками, мне приходилось впервые. Находясь в состоянии борьбы сознания и забытья, я чувствовал, как по щеке с правой стороны стекает что-то теплое. Видимо неплохо меня приложили, хотя я бы не отнес себя к человеку со слабыми физическими данными, чтобы от одного удара терять сознание. В свое время даже немного занимался боксом, и удар держать умею. Только вот не в этот раз.

Вместе с сознанием понемногу возвращались воспоминания.


Не успев толком уснуть, я вскочил от звонка в дверь. Медленно сползая с кровати и матерясь себе под нос, я добрел до двери и, увидев в глазок курьера с конвертом, открыл. Вежливо улыбнувшись и попросив расписаться «здесь и здесь», курьер моментально испарился. По крайней мере так мне показалось. Ну и шустрые же они ребята.

Заперев входную дверь, я с вялым любопытством надорвал конверт. Писем, а тем более заказных и платных я давно ни от кого не ждал. И сейчас мне было даже интересно, кто и что мог мне прислать, не поскупившись оплатить услуги курьерской доставки!


Пребывая в не совсем трезвом.. а правдивее сказать, все еще пьяном состоянии, я даже не среагировал на то, что моя фамилия с адресатом на конверте различается. Всего лишь одной буквой. Казалось бы, такая мелочь. Но именно из-за нее и начались все мои дальнейшие неприятности.


Мое имя – Андрей Пермиков. Адрес на конверте указан не был, а вот фамилия получателя написана через «Я», и то, что это вряд ли опечатка, мне стало ясно сразу, как только я вскрыл конверт. Внутри находились 3 фото, на первый взгляд совершенно не связанные между собой. На одном из снимков была крупным планом снята девушка с размазанным макияжем и испуганными глазами, сзади была написана сумма: 1000000.


Мой пьяный разум почему-то сразу выдал мне определение: «слишком дешево для выкупа, но дороговато для розыгрыша». Ее я отложил в сторону, с намерением позже рассмотреть более внимательно. На двух других фотографиях красовалась какая-то лесопарковая территория. Фото отличались друг от друга лишь наличием на одной из них еле видимой черты поперек снимка, похожей на искажение или оптическую иллюзию. Этот снимок так же, как и фото девушки, был подписан. Всего одно слово и цифра: «Зона 1». Мне это совершенно ни о чем не говорило, и я бросил снимки на стол, взявшись за конверт.


Я заглянул внутрь, пытаясь обнаружить в нем что-нибудь еще, но кроме фотоснимков там ничего не находилось. Тогда же я, наконец, смог внимательно рассмотреть конверт, и заметил опечатку в своей фамилии, после чего не потребовалось много времени, чтобы понять: конверт предназначался не мне. Я никогда не видел эту девушку, и понятия не имею, в какую историю она впуталась. Более того, сумма в один миллион рублей мне виделась только в мечтах, а вот у девушки и у неизвестного мне А.ПермЯкова – похоже, действительно были проблемы. Про непонятную «Зону 1» и бракованное фото с искажением я практически сразу забыл. А вот лицо девушки захотелось рассмотреть повнимательнее. Я протянул руку, чтобы снова взять снимок, но меня отвлек раздавшийся стук во входную дверь, да и отвлек бы любого. Стучали так, словно хотели ее сломать, а не дождаться, пока откроют. Чертыхнувшись, я подошел к двери, но она внезапно распахнулась, и сильный удар в лицо снес меня с ног.

Сколько я был без сознания – трудно сказать. Невозможно предположить даже, какое было время суток, т.к. освещения в месте, в котором меня держали, не было никакого. Связанные за спиной руки ломило в суставах. Скрутили меня сильно, но не настолько, чтобы кровь перестала циркулировать. Я попытался приподняться, но эта идея успехом не увенчалась из-за адской боли в голове, и я вернулся в прежнее положение, поняв, что сейчас мне лучше не дергаться. Лежа на холодном полу и прижавшись к нему разбитой щекой, я хоть как-то мог соображать. А мыслей крутилось много: где я? Для чего меня похитили? Что за незнакомка была на фотографиях? И кто мой таинственный однофамилец, с которым меня так по-глупому спутали?

Периодически балансируя на грани сознания и спасительного забытья, я думал о том, что все случившееся – не более чем жуткая ошибка, и, когда она прояснится, возможно, я вернусь домой живым. И, надеюсь, невредимым. Но что-то мне подсказывало, что вряд ли придут добрые парни, которые выслушав мою историю, развяжут меня и подвезут до ближайшей автобусной остановки.

Чутье не подвело. Вначале я услышал приближающиеся шаги, как мне показалось, человек троих-четверых. Двигались люди быстро, по тяжести шагов я сделал вывод, что все они мужчины, а по поступи похоже было на то, что они в армейских ботинках или какой-то тяжелой обуви. Еще более очевидно это стало, когда зайдя в помещение, где меня держали, один из них сразу от души двинул мне ногой по ребрам, кулаком тут же добавив в челюсть, не давая мне возможности ни отдышаться, ни произнести ни слова. Скорчившись на полу в ожидании новых ударов и стиснув зубы от боли, я пытался сквозь проникающие из коридора лучи света, разглядеть троих склонившихся надо мной мужчин. Новая пощечина не заставила себя ждать, что-то полоснуло по лицу, словно лезвие, рассадив скулу. Похоже, ребята пришли просто развлечься. Я приготовился терпеть сколько смогу и попытался напрячь мышцы, по крайней мере казалось, что так будет менее больно. Склонившийся надо мной здоровяк занес кулак для нового удара, но внезапно вошедший в помещение человек остановил его, прикрикнув: «Клещ, постой!». Здоровяк поднялся и сделал шаг назад, а вместе с ним и остальные двое. В помещении вспыхнул свет, заставив зажмуриться. Но привыкнуть к свету и осмотреться я не успел. На голову мне накинули мешок из плотной ткани, запах от которого отдавал бензином. С двух сторон схватив за руки, меня дернули вверх. Но если бы не крепкие тиски, которые меня держали, наверно я рухнул бы на пол, настолько ватными казались ноги, и так сильна была боль в голове и во всем теле. Я чувствовал, как из раны на лбу и щеке сочится кровь, впитываясь в воротник рубашки.

Грубый голос скомандовал «Пошел!», за чем последовал далеко не нежный толчок в спину, и меня куда-то повели.

Подсознательно я пытался запомнить, сколько шагов и поворотов мы сделали. На протяжении всего пути меня крепко держали с двух сторон, пару раз я чуть было не упал, под ногами попадались различные металлические предметы, пахло сыростью и бензином.

Внезапный рывок сзади за шиворот заставил остановиться. Я услышал скрежет металлической двери, щелкнул выключатель. Сквозь ткань, закрывающую лицо, стал проникать слабый свет. Меня втолкнули внутрь помещения, протащили вперед и, нажав на плечи, усадили на стул, больно заведя связанные руки за металлические прутья спинки. Один из сопровождающих сдернул мешок с моей головы, и я, щурясь от непривычно яркого освещения, наконец, смог осмотреться.

Большая комната, где мы находились, была похожа на складское помещение с множеством бочек, канистр и ящиков. Стул, на который меня посадили, стоял по центру. Шестеро мужчин крепкого телосложения, одетых в форму защитного цвета, дружелюбие не излучали. Двое из них стояли с обеих сторон от меня, четверо напротив.


Я молчал, ожидая. В голове крутилась масса вопросов, задать которые мешала напряженно лежащая на моем плече тяжелая рука конвоира по прозвищу, как я запомнил, «Клещ». Знакомство с его кулаками мне совсем не понравилось, а удар мог последовать в любой момент. Казалось, что он только и ждал моего резкого движения или сигнала от босса. А кто из мужчин главный, стало ясно сразу.

Невысокого роста, невзрачный на первый взгляд тип, приблизившись ко мне, практически незаметным движением головы кивнул конвоиру. Тот, схватив меня за волосы, откинул мою голову назад, другой рукой зафиксировав горло, не давая мне возможности ни вздохнуть, ни пошевелиться. Задавать вопросы расхотелось окончательно.

Главарь (так я его окрестил про себя) нагнулся, несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, практически гипнотизируя взглядом, после чего, наконец, заговорил.

– Ну что, дорогой, вот мы тебя и нашли. И у нас к тебе масса вопросов. Поговорим?

Я попытался сделать вдох, чтоб ответить, но из сжатого в железных тисках горла, вырвался только слабый хрип.

По такому же чуть заметному сигналу здоровяк сзади ослабил хватку (вот уж действительно, «клещ»), и я смог, наконец, говорить.

– Послушайте… Похоже произошла ошибка! Я….

Резкий удар сзади по шее заставил замолчать. В голове словно взорвался колокол. Как сквозь вату послышался голос главаря:

– Тише, тише, Клещ, так мы от него даже узнать ничего не успеем, как он сдохнет. И так еле живой. Я же просил держать его в сознании, чтобы он мог говорить. Пусть продолжает. Мне интересно, как он будет выкручиваться.

Мне снова задрали голову, но горло осталось свободно. Сглотнув, я попытался закончить:

– Я не тот, кто вам нужен. Если все это из-за фотографий, то их мне доставили по ошибке. На конверте была опечатка. Моя фамилия звучит иначе.

И вновь неуловимый сигнал, и снова удар, сильный настолько, что мне показалось, я на несколько секунд потерял сознание.

Но провалиться в забытье на этот раз мне не дал уже сам главарь, залепив пощечину и вздернув мое лицо вверх. Держа меня за подбородок, он пристально смотрел мне в глаза, пытаясь разглядеть в них ложь. Я как мог, старался выдержать его взгляд. Боясь снова сказать то, что вызовет новые мучения, я молчал. Из разбитой губы сочилась кровь.

– Приведите девчонку, – скомандовал Главарь, не поворачивая головы.

Двое тут же удалились, оставив дверь в помещение открытой. Налетевший из коридора холодный воздух в секунду заставил тело покрыться мурашками. Мокрая от пота рубашка, прилипнув к спине, казалась ледяной. Только сейчас я обратил внимание, что все мужчины одеты в теплые куртки. На мне же была только та одежда, в которой меня забрали из дома: старые джинсы и рубашка на голое тело. Каким-то чудом на ногах оказались кроссовки, снять которые, придя домой с работы в пьяном виде, я просто поленился.

Главарь, наконец, убрал руку с моего лица и отошел, закурив сигарету, но, по-прежнему не сводя с меня глаз. Впервые за последние минуты, перестав на себе чувствовать чью-то железную хватку, я как-то разом обмяк. И впервые за все время ощутил настоящий страх. Главарь, молча курил, не спеша выпуская струйки дыма в потолок. В повисшей давящей тишине я слышал, как тихонько тикают наручные часы Клеща, замершего за моей спиной. Меня всегда успокаивал этот размеренный звук движущихся стрелок. Но только не сейчас. Сейчас он нервировал, заставляя каждый шаг стрелок отзываться болью. В тот самый момент я уже не мог сформулировать, что именно у меня болит сильнее: разбитые голова, лицо и тело, или вывернутые назад связанные руки… Казалось, что болью стал я сам. Ощущая озноб и жар, я был покрыт потом и дрожал одновременно. Но я из последних сил старался держаться уверенно и не опускать взгляд. Мне казалось, что малейшая слабина укажет Главарю, что я не тот, кем пытаюсь себя показать, а являюсь именно тем человеком, за которым они охотились.

Я же просто хотел домой…

В конце концов, Главарю надоело буравить меня взглядом, он отошел и начал о чем-то совещаться с охранниками. Слов я разобрать не мог, но надеялся, что эти обсуждения не сильно меня касаются. Я прикрыл глаза, и стал просто смиренно ждать. Повлиять на текущую ситуацию я никак не мог, но был рад хотя бы тому, что меня ненадолго оставили в покое.

Звук шагов в коридоре снова заставил напрячься. Затылком я почти физически ощутил, как за моей спиной так же напрягся Клещ, ожидая команд от своего босса.

В комнату вернулись двое уже знакомых мне мужчин, ведущие под руки хрупкую девушку с испуганными глазами. Руки ее, в отличие от моих, связаны не были. Но рот оказался залеплен клейкой лентой. Ее светлые волосы были сильно растрепаны, по щекам растеклась тушь. Видно было, что она очень напугана. Как и меня, ее усадили на стул, который поставили напротив моего. На меня она ни разу еще не посмотрела, казалось, что она скрывается от моего взгляда, хотя я смотрел на нее во все глаза. И прекрасно понимал, что вижу ее впервые в своей жизни.

Главарь с ухмылкой подошел к девушке, заслонив ее от меня, присел рядом на корточки. Отвернувшись и вцепившись ладонями в свою запачканную юбку, она тихонько дрожала.

– Ты знаешь, что кричать нельзя, правда? Уверен, тебе это объяснили доходчиво.

Девушка торопливо закивала головой, показывая, что кричать она не станет.

Аккуратно, даже нежно, Главарь снял скотч с ее губ, но она все равно немного вздрогнула, то ли от боли, то ли от его прикосновения.

– Посмотри на этого человека. Это он?

Главарь одним пальцем приподнял ее подбородок, заставив взглянуть на меня.

Я смотрел, не отрываясь в ее глаза. В них смешался и пульсировал целый вихрь эмоций: животный страх, гнев, слезы, смятение, и, кажется, мольба? Или мне показалось? Отведя от меня взгляд, она кивнула. Кивок вышел не то, чтобы натуральным, но, черт побери, очень уверенным, от чего мой желудок превратился в ледяной ком.

Главарь перевел взгляд на меня. В эту секунду я понял, что для меня, похоже, все кончено. Однако сдаваться я не собирался. Поняв, что шансы убедить их в произошедшей ошибке почти равны нулю – я быстро заговорил:

– Пожалуйста, послушайте!

Услышав за спиной звук замаха, я инстинктивно попытался уклониться от удара, и у меня почти это получилось. Железная рука Клеща лишь немного зацепила плечо и врезалась в спинку стула, от чего он глухо зарычал, а Главарь поднял руку, заставляя его остановиться. Недовольно засопев, Клещ сделал шаг назад.

Глядя Главарю в глаза, я торопливо продолжил:

– Эту девушку я вижу впервые. Я не знаю ни как ее зовут, ни почему она пытается делать вид, что мы с ней знакомы. И все, что здесь происходит – совершеннейший бред! Я даже не представляю, кто – ВЫ! И что ВАМ от меня нужно! Нужны деньги? Их у меня нет! Я потерял работу, напился, пришел домой, и тут курьер с конвертом. На нем не моя фамилия была указана, меня зовут Андрей ПермИков, на конверте же написано было через «Я», и инициал – буква «А», это может быть любое имя: Александр, Афанасий, господи, да кто угодно! А значит, то письмо предназначалось не мне! На нем даже не было моего адреса, не знаю, почему в курьерской службе решили, что адресатом являюсь я! Произошла ошибка! Если….

Договорить мне на дали. Вернее я заткнулся сам, как только Главарь поднял руку. Этот жест я уже запомнил, на горьком опыте. Главарь издал тяжелый вздох и, закуривая очередную сигарету, не спеша двинулся ко мне. Из-за его спины я перехватил взгляд широко раскрытых глаз девушки, которая молча, казалось бы, умоляла меня ничего больше не говорить.

Сердце колотилось с бешеной скоростью. Я понимал, что в ближайшие минуты может решиться моя судьба.


Главарь подошел ко мне вплотную и остановился, медленно выдыхая сигаретный дым мне в лицо. Не смея дышать, я поднял на него глаза. Произнесенные им далее слова меня даже не напугали, а ввели в какой-то тупой ступор отрицания происходящего. Как в тумане я услышал: «Вот теперь, Клещ, ты можешь с ним развлечься. Оставь только ему способность говорить и передвигаться самостоятельно, он будет нам нужен».

Последними словами были, брошенные на ходу «Не калечить!», после чего Главарь удалился, жестом велев охранникам увести девушку и следовать за ним.

В этот раз Клещ не торопился. Когда его фигура выросла передо мной, заслонив свет, последнее что я увидел, была его довольная ухмылка: человека, находящего в предвкушении…. О да, это чувство нас сейчас с ним объединяло…

Через мгновение его кулак слился с моим лицом, а еще через секунду я умер.

## Глава 2. В плену

Тяжело приходить в себя после…. а впрочем, это всё уже было, повторяясь бесчисленное множество раз. Когда мне казалось, что последний удар был смертельным, меня быстро «воскрешали», не давая терять сознание надолго. Не знаю, сколько продолжались мои мучения. Час, два, день, бесконечность. Одно лишь могу сказать точно: я успел испытать весь спектр ощущений, в какой-то момент просто перестав чувствовать боль. Мне стало совершенно все равно, что со мной делают, я просто ждал, когда Клещ устанет. Но он лишь немного запыхался. Все происходящее было для него приятной разминкой, любимым спортом. Я видел, как он кайфовал, с размеренной расстановкой выбирая на моем теле точки, в которые еще не бил, не резал и не прижигал сигаретами. Так же я понимал, что главной его целью было причинить боль, а не покалечить. Пытаясь хоть как-то испортить ему кайф, я старался выносить пытки молча. Я видел, как это его злит, не на то он рассчитывал. Привыкший к визгам и мольбам своих жертв (а их, я не сомневался, на счету Клеща было немало), он все больше ускорял темп, в надежде выбить из меня нужную ему эмоцию. От этого же возрастающего ритма он, наконец, стал уставать, что немного вселило в меня надежду на завершение мучений. Наконец, в какой-то момент Клещ не удержался, с рычанием ударив со всей силы, от чего я сразу же потерял сознание. Но, даже проваливаясь в спасительную пустоту, я успел почувствовать еще несколько толчков, после чего настала тишина.

***

Я не хотел возвращаться назад. Меня раздражал голос, постоянно повторяющий мое имя: «Андрей…. Андрей, пожалуйста, очнись»…. Я не хотел его слышать. Замолчи. Ну прекрати же…

Еще я слышал стоны. Кажется, это был уже мой голос. Вернее то, что можно называть голосом. Тело горело огнем. Чьи-то руки касались моего лица, производя какие-то манипуляции. Вытирали кровь? Возможно… До чего же больно…

«Андрей!»….

Голос стал слышен яснее. Женский голос.


С трудом приоткрыв глаза, я увидел перед собой расплывчатое пятно, которое постепенно сфокусировалось. Я узнал девушку с фотографий. Ту самую, которая указала Главарю на меня. Из-за которой я здесь находился.


Склонившись надо мной, она промокала ссадины на моем лице, все повторяя и повторяя мое имя. Но заметив, что я пришел в себя, испуганно ахнув, отпрянула в сторону.

Я попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался хрип. Стараясь не делать резких движений, я тихонько пошевелил руками, обнаружив, что уже не связан. Хотя это не принесло мне никакого облегчения, т.к. в том состоянии, в котором я сейчас находился, со мной можно было делать все что угодно. Даже приподнять голову, чтобы осмотреться, мне стоило больших трудов. Но любопытство придало сил.

Комната, в которой мы сейчас находились, была совсем небольшой, примерно 8 квадратных метров. В ней не было ни окон, ни какой-либо мебели. Вообще ничего, что можно было бы использовать как оружие.

Переведя взгляд на себя, я с удивлением обнаружил, что накрыт одеялом. А судя по тому, что в комнате оно было только одно, наверняка предназначалось девушке. Похоже, она накрыла меня им, пока я был без сознания.


Говорить что-либо и задавать вопросы сейчас не было сил. Девушка испуганно молчала, сжимая в руках влажную от крови тряпку, явно оторванную от края моей рубашки. Я узнал ткань. Но думать об испорченном гардеробе сейчас настроения не было.


Опустив голову обратно на пол, я чувствовал, что на это одно небольшое движение у меня ушли все силы. Тем не менее, отдышавшись, я попробовал осмотреться вновь. На этот раз вышло лучше. Я даже смог немного пошевелить руками и подвигать ногами, с удивлением обнаружив, что…

– Переломов у тебя нет. Я проверила…. Но двигаться пока не стоит…

Это произнесла девушка, тихонько придвигаясь ко мне. Она с осторожностью протянула ко мне руку, прикоснувшись тканью к ссадине на щеке. Я вздрогнул и невольно застонал, от внезапно пронзившей боли.

– Тише, тише…. Потерпи…

Шепча слова успокоения, она продолжала обрабатывать раны. Это было больно, но приятно в то же время. Казалось, под ее пальцами боль становилась меньше… Я хотел задать ей массу вопросов, но говорить не было сил. Закрыв глаза, я снова провалился по тьму.

А когда пришел в себя, девушки рядом уже не было. Зато был Клещ.

***

Я попытался сделать вид, что все еще без сознания, но стальные пальцы, вцепившись мне в рубашку, резко вздернули вверх, заставляя сесть. Непроизвольно застонав, я привалился к стене.

– Надеюсь, ты еще не собираешься подыхать, потому что мы с тобой не закончили, – протянул Клещ, мерзко улыбаясь.

Поборов в себе отвращение, я посмотрел на него.

– Надо же, был уверен, что ты не умеешь разговаривать. Только кулаками машешь…

Сказав это, я напрягся, ожидая получить оплеуху. Но, однако, Клещ оказался в хорошем настроении. Разглядывая меня, он продолжал скалиться, наслаждаясь плодами своих трудов. С какой-то крошечной радостью для себя я отметил его разбитые руки, подумав, что может он решит их поберечь.

– Босс тебя ждет. Будь хорошим мальчиком, отвечай на его вопросы, и может, сегодня останешься цел.

Я усмехнулся этому «сегодня». И могу ли я рассчитывать на то, что у меня будет «завтра»?… Если я не найду подходящих ответов, которые устроят Главаря, меня снова будет ждать занимательное времяпрепровождение в компании Клеща… Перспектива не вдохновляла… Вопросы. Пока что я не услышал ни одного. Меня просто избивали, не выдвигая никаких требований. Мне ужасно хотелось поскорее прояснить всю ситуацию, и понять, кто все эти люди и чего они от меня хотят.

– Я готов отвечать на вопросы, если их задают. Только вы, ребятки, пока что ни спрашивать, ни слушать не научились….

Находясь с Клещом наедине целых 5 минут и не заработав ни одного нового синяка, в какой-то момент я всерьез задумался, не попробовать ли мне сбежать. Возможно, у меня был бы крошечный шанс резко рвануться вперед и ударить его головой в лицо. Получись удар достаточно сильным, он смог бы его вырубить. Но эта мысль сразу же отпала, как только я рискнул пошевелиться. Мгновенная боль током пронзила тело, заставив на секунду зажмуриться, что еще больше порадовало Клеща. Тем не менее, он вытащил из кармана наручники, и кинул их мне на колени.

– Надевай.

Мне вдруг стало смешно.

– Серьезно? – приподняв наручники одним пальцем, я с усмешкой взглянул на Клеща.

Неужели в глазах бандита я мог представлять какую-то опасность? После того, как он меня отделал? Глядя на Клеща, с лица которого медленно спадала ухмылка, я, не переставая идиотски улыбаться, защелкнул браслеты у себя на руках, и попытался представить, как сейчас встану и пойду. От этой мысли я еще больше развеселился.

А услышав команду «вставай» – засмеялся уже в голос.

– Может, понесешь меня? Твой вчерашний массаж был немного утомителен…

На этом терпение Клеща закончилось. Резким пинком в бедро он все же заставил меня подняться, и скомандовал идти вперед. На удивление, у меня это получилось. Впервые передвигаясь по незнакомым коридорам без повязки на глазах, я старался запоминать путь. От мыслей о том, что эта прогулка может стать последней в моей жизни, в груди поселился неприятный холодок, который с каждым шагом становился все больше, спазмами сводя желудок. Только сейчас я понял, что больше суток ничего не ел и не пил. Думать о воде показалось еще мучительнее, чем идти, поэтому я всецело сосредоточился на шагах, не переставая машинально их считать: сто двадцать один… сто двадцать два…. Клещ держался позади, периодически подсказывая направление и подталкивая меня в спину. Оружия у него не было. Ему оно было не нужно.

## Глава 3. Допрос

Прогулка по коридорам давалась мне с большим трудом. Каждый шаг отзывался болью. Темп, заданный Клещом, поначалу показался непосильно быстрым. Но стоило мне лишь немного замедлиться, как я получал чувствительный толчок в спину. Коридоры петляли, сменяя друг друга. Я сбился, считая повороты, в какой-то момент просто сочтя затею бесполезной. Периодически мне в голову упорно лезла мысль все же рискнуть, и сразиться с Клещом, но когда на очередном повороте к нам присоединились еще два конвоира, эта мысль отпала сразу. Наконец, спустившись по крутой металлической лестнице, мы оказались в огромном ангаре, в котором при желании можно было спрятать пассажирский самолет, и не один. Мужчины в защитных одеждах носили ящики, как мне показалось, с чем-то тяжелым. Почти у всех было оружие. По периметру стояли несколько человек с автоматами.

Не ожидая увидеть такое количество народу, я слегка оторопел. Если выстроить их всех в одном месте, получилась бы небольшая армия. Я заметил даже нескольких женщин, которые также были вооружены.

Оглядываясь по сторонам, я окончательно понял, что никуда не смогу сбежать, даже если буду полностью здоров, и, даже если найду какое-нибудь оружие. Я не солдат. А обычной армейской подготовки за плечами в моей ситуации будет явно не достаточно…

Толчок в спину напомнил, что нужно двигаться дальше. Я чувствовал на себе косые взгляды. Кто-то смотрел с интересом, кто-то с неприязнью или безразличием, одна женщина, перехватив мой взгляд, быстро отвела глаза, продолжив что-то сосредоточенно упаковывать в ящики. Мы прошли достаточно близко от нее, чтобы я смог разглядеть, что она туда кладет. Похоже на медикаменты, но я не был в этом четко уверен.

Мне было не по себе. Противный холодок в груди заставлял сердце биться сильнее. Я понимал, что мне остается только одно: постараться выжить. Не собираясь изображать из себя героя, я приготовился сделать что угодно, чтобы выбраться из этой передряги. Пусть даже мне придется драться насмерть. Я был готов почти на все.

Пройдя через огромный ангар, нам пришлось снова пробираться сквозь череду лестниц и поворотов, когда, наконец, у очередной двери мне скомандовали остановиться. Клещ постучал, и услышав команду войти – открыл дверь, и втолкнул меня внутрь.

***

Взгляд Главаря, сидящего за столом напротив, приковывал к месту. Клещ расположился позади меня, еще двое конвоиров остались за дверью.

Главарь некоторое время молча изучал меня взглядом, потом кивнул на стул, стоящий перед ним:

– Сядь.

Честно говоря, предложение оказалось как нельзя кстати. Потому что еще пара секунд, и от напряжения я бы просто упал. Почувствовав внезапную слабость в ногах, я рухнул на стул.

Главарь молчал, пристально глядя мне в глаза. Я же боялся даже вздохнуть. Этот, невзрачный с виду человек, обладал какой-то удивительно устрашающей гипнотической силой, противостоять которой было практически невозможно. Ощущая себя мышью перед удавом, я чувствовал, как по спине медленно сползает струйка ледяного пота.

– Я вижу, Клещ хорошо над тобой потрудился. Надеюсь, вы друг другом остались довольны, потому что, как ты понимаешь, я могу давать вам возможность общаться сколько угодно часто, если в этом будет необходимость.

Я инстинктивно сглотнул. В том, что Клещ был профессиональным убийцей и садистом, я не сомневался нисколько. Кроме того, его познания в анатомии были выдающиеся. Сумев причинить мне невероятный спектр болевых ощущений, он не сломал ни один сустав, и, как мне казалось, не нанес серьезного вреда внутренним органам.


Порезы и ссадины я не считал. Со временем все заживает. Конечно, при наличии этого времени.

Набравшись смелости, я посмотрел на Главаря.

– Что вам от меня нужно?

Главарь усмехнулся.

– Нам нужно, -он слегка наклонился вперед, – чтобы ты выполнил свое предназначение.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.

Я и правда не понимал.

– Какое предназначение?

Печально вздохнув, Главарь, похоже, раздумывал, дать ли сигнал Клещу, чтобы тот вразумил меня не задавать глупых вопросов, или все же ответить. На мое счастье он выбрал второе.

– Видишь ли… Я никогда не доверяю словам, сказанным женщиной. Но Лиза особенная. И так уж случилось, что она указала на тебя.

Главарь многозначительно смотрел мне в глаза. Я сидел, не понимая, что происходит и что все это значит. Как дурак, я повторил его фразу:

– Указала на меня?

Сзади тихонько рыкнул Клещ. Машинально я напрягся, ожидая удара. Но его не последовало.

Рот Главаря растянулся в улыбке, но милее этот человек не стал. Медленно поднявшись со своего места, он обогнул стол и подошел ко мне.

– Все дело в том, Андрей, – взяв меня за подбородок, он заставил посмотреть ему в глаза, – только ты, по видениям Лизы, сможешь провезти нас через Зону 1.

До меня не сразу дошел смысл его слов. Прозвучало как полный бред. Я даже засомневался, не послышалось ли мне.

Поняв, что молчание затянулось, я попытался из себя выдавить хоть что-то вразумительное. Но, как дурак, снова повторил последнюю фразу:

– Зону 1?

Тут терпение Главаря лопнуло. Из его горла вырвался почти звериный рык:

– Клещ!

Я вздрогнул, успев подумать, что теперь уж точно мне конец, как сзади в плечи впились стальные руки, практически вдавливая меня в стул. Не сдержавшись, я застонал.

Главарь отпустил мое лицо и сделал шаг назад, всматриваясь и, как будто оценивая, претворяюсь ли я, что ничего не понимаю, или я просто искусный лжец.

То, что последовало дальше, было ожидаемо. И даже уже не испугало. Внутренне я был готов к этим словам.

– Вразуми-ка нашего друга. Мне надоела его игра в невинность. Время заканчивается…

Дав указание Клещу, как именно меня лучше вразумить, чтоб я стал паинькой, оставшись при этом дееспособен, Главарь оставил нас с ним наедине.

Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась мертвая тишина.

Неспешно, даже грациозно, Клещ обошел вокруг меня, и остановился, разглядывая, как бы раздумывая, с чего лучше начать.

Внезапно я почувствовал злость.

– Слушай, насекомое!

На секунду Клещ оторопел, даже раскрыв рот от моей наглости.

– Ты что-то сказал, или мне послышалось?

Он картинно склонил голову набок.

Я же, ощущая, как бешено колотится в груди сердце, встал и вытянул вперед скованные руки.

– Давай поговорим как взрослые. Сними наручники.

Не веря своим ушам, Клещ уставился на меня. А потом начал ржать. Он так самозабвенно хохотал, что я подумал, не хватит ли его удар. Но смеяться он прекратил так же резко, как и начал. В его глазах засветился азарт. И в этом азарте я увидел волчью жажду крови, уже пожалев о своей затее. Но я должен был хотя бы попытаться. Быть безвольной грушей для битья мне чертовски надоело. Даже один синяк на мерзкой роже этой сволочи принес бы мне удовлетворение.

Клещ кинул мне ключ от наручников.

– Что ж, это будет интересно!

На секунду мне показалось, что в уголке его рта даже выступила капелька слюны.

Стараясь не отводить взгляд от хищного лица здоровяка, я расстегнул браслеты, бросив их на пол, и встал в боевую стойку, вспоминая все, чему меня учили.

– А ты дерзок! – Клещ сплюнул на ладони и сжал кулаки. – Что выбираешь? Вырубить тебя сразу, или немного поиграем?

Я замер, посмотрев Клещу в глаза:

– Удиви меня.

…..И он удивил….

А когда я закончил «удивляться», я вновь оказался лежащим в уже знакомой мне комнате 4х4, и уже знакомое мне расплывчатое пятно что-то лепетало женским голосом. Слов я разобрать не мог. Мне снова хотелось умереть…

## Глава 4. Подготовка

Даже не знаю, на что я рассчитывал, провоцируя Клеща на открытую драку. Конечно, я был ему не соперник. Но пару раз его все-таки достал, и, когда разбил ему нос – испытал истинное наслаждение. Однако спарринг был не долгим. Я все же пропустил удар снизу в челюсть, который повалил меня с ног. Клещ, будучи полон азарта, уже не аккуратничал, бил с силой и от души, поэтому вырубился я довольно быстро.

Дальше все было как в тумане. Я слышал, как он позвал подмогу. Заломив с двух сторон руки за спину, меня тащили по коридорам. Я, хоть и пытался совершать какие-то шаги самостоятельно, это мне почти не удавалось. В конце концов, схватив за шиворот, меня швырнули в камеру и захлопнули дверь. Обретя на полу спасительную горизонталь, я позволил себе провалиться в тишину.

Но, как и в прошлый раз, тишина была недолгой.

– Пожалуйста, оставь меня в покое…, – прохрипел я разбитыми губами. Говорить было больно.

Я попытался убрать руку девушки с моего лица, но она продолжила ощупывать ссадины. В конце концов, я сдался. Пусть делает, что хочет. С трудом сдерживая злость, я молча лежал с закрытыми глазами. Шевелиться и говорить не было ни сил, ни желания.

Девушка заговорила первой.

– Зря ты его провоцируешь. Отсюда не сбежать. Если хочешь выжить, тебе придется им помочь.

– Провоцирую? – я посмотрел на нее. – Т.е. в своих пытках виноват я сам?

Оттолкнув ее руку, я попытался сесть. Девушка кинулась помогать, но я бросил на нее такой взгляд, что она испуганно отпрянула.

Наконец, с трудом устроившись и прислонившись к стене, я смог сосредоточиться и попытался расставить в голове все по местам. Итак, я в дерьме. В полном. И чтобы выбраться отсюда, мне нужно помочь бандитам пересечь неизвестную «Зону 1», провезти через которую их мог только я. Что это за место, я не имел ни малейшего понятия, как и кто все эти люди. Одно было ясно точно: ничего хорошего от них ждать не стоило. И в конце меня скорей всего убьют. Значит нужно бежать, любой ценой. Из камеры это сделать невозможно. А вот в дороге, какой бы они ни была, шансов казалось больше. То, что дорога будет – я уже не сомневался. Главарь обронил фразу «времени осталось мало». Значит, скоро за мной придут. Я решил, что играть в героя больше не буду. Пока я им нужен – я жив. И пока все происходящее со мной остается не ясно – придется сотрудничать.

Я посмотрел на девушку.

– Чем же ты так особенна? Лиза, если не ошибаюсь?

Наконец я смог ее рассмотреть. Девушка была молода и очень красива, несмотря на потекший макияж и растрепанные волосы. Похоже, ей тоже досталось.

– У меня есть дар.

Ну конечно! Я усмехнулся:

– Ты умеешь ходить по потолку?

Она смотрела на меня серьезно и даже чуть обиженно.

– Ты мыслишь очень примитивно. Нет, я не хожу по потолку и не летаю на единорогах. Но я хорошо вижу людей, и то, на что они способны. У каждого человека есть скрытые особенности, о которых он не знает. А я умею их распознавать.

– Значит, ты можешь сказать, какая супер сила есть у меня?

Она посмотрела мне в глаза:

– Могу.

Мне почему-то стало не по себе.

Девушка немного помолчала, и будто бы подбирая слова, сказала:

– Я попробую объяснить…

– Уж постарайся!

– Ты… не обычный человек, Андрей. Твоя способность… вернее, твое умение проходить в любые двери, любые ходы, преодолевать преграды, оно привязано не только к нашему физическому миру. Ты можешь переходить через невидимые человеческому глазу границы, и проводить за собой других.


Попробуй вспомнить, являлась ли для тебя когда-нибудь проблемой хоть одна закрытая дверь? Чувствовал ли ты страх или волнение перед тем, как войти куда-либо? Тебя всегда и везде пускали, ведь так? Даже если ты был незваным гостем, ты все равно мог пройти в любое место?

Я задумался. С одной стороны ее слова про невидимые границы звучали как бред. Но что касалось моей жизни было любопытно: я и правда не мог припомнить ни одного случая, когда бы я куда-то ни попал. Я не исключал и совпадения, девушка могла просто угадать. Но несмотря на всю нелепость сказанного, я почему-то ей верил. В голове крутилась масса вопросов, но я задал главный:

– Что такое «Зона-1»?

Ответить Лиза не успела. Дверь нашей камеры открылась, и вошел Клещ, в этот раз не один.

***

– Подъем, водила!

Я посмотрел на двух громил за спиной Клеща, и перевел взгляд на него. Фингал под его глазом и ссадина на носу меня крайне порадовали. Я даже улыбнулся, насколько это было возможно.

– Что у нас сегодня? Экскурсия? Новые виды боевых искусств или просто оставишь меня со своими дружками? А может ты придумал что-то новое?

Клещ оскалился.

– Вставай. Босс велел тебя подготовить.

– Подготовить? К чему?

– Будешь задавать много вопросов – заклею тебе пасть! Встать!

Я повиновался. Похоже, шутки кончились. Мне показалось, что даже у бойцов нервы натянуты как струна, и любое неверное действие или слово с моей стороны могут привести к нехорошим последствиям. Поэтому я заткнулся и решил просто делать то, что мне говорят.

– Повернись.

Я повернулся. Мне завели руки за спину и защелкнули наручники. Мельком я вспомнил про ключ, который незаметно сунул в карман, когда спровоцировал Клеща на драку. В тот момент он не обратил на это никакого внимания, на что я и рассчитывал. Теперь, в случае чего, у меня будет шанс освободиться. Правда, со сцепленными за спиной руками сделать это будет непросто.

Я повел плечами, принимая более-менее удобное положение.

– Почему не спереди, Клещ? Не доверяешь?

Вместо ответа я получил тычок в спину.

– Пошел.

В этот раз путь был не долгим. Пройдя несколько лестниц и коридоров, мы оказались в большом зале, который можно было назвать «душевой». Помещение, покрытое кафелем, разделялось на несколько секций, в каждой из которых сверху свисали обрезанные трубы.

На одной из стен в человеческий рост было приделано зеркало. Впервые с момента своего похищения я увидел себя в отражении и содрогнулся. Грязный, покрытый синяками и ссадинами, с запекшейся кровью на лице и руках, в разорванной одежде, я походил на приведение.

– Раздевайся, одежду брось в пакет.

Один из подручных Клеща подошел ко мне с раскрытым мусорным мешком, свободной рукой доставая ключ от наручников. Я повернулся спиной, и пока меня освобождали, выслушал короткую лекцию на тему, что со мной будет, если я вздумаю что-нибудь выкинуть. Но я и не собирался рыпаться. Разброс сил был явно не в мою пользу.

Выяснять что-либо у конвоиров, судя по их лицам, показалось бессмысленным. Да и, сказать по правде, глядя на мокрый кафель на стенах и полу, и трубы, свисающие с потолка, ни о чем, кроме воды, я уже не думал. Послушно раздевшись, я подошел к одному из кранов, и повернул вентиль. На голову хлынула холодная вода, от чего я рефлекторно отпрянул, но тут же вернулся в прежнее положение и заставил себя терпеть, привыкая к температуре.

– У тебя есть 5 минут, – сказал Клещ.

Но мне было все равно. Подставив лицо под струю воды, я жадно пил, не думая ни о чем. На пол стекала грязь, смешанная с кровью. Вода была ужасно холодная, но в то же время под ее леденящим напором постепенно проходила боль. Я чувствовал, как мысли в голове проясняются. Мне хотелось, чтобы время остановилось. Облокотившись ладонями на стену и закрыв глаза, я просто стоял, ощущая как потоки воды медленно возвращают меня к жизни.

–

Закругляйся.

Но закругляться я не спешил. Сделав несколько жадных глотков напоследок, я почувствовал, что напор стал слабее, а затем вода и вовсе остановилась. Подошедший сзади Клещ перекрыл вентиль.

– Пошевеливайся.

Он бросил мне нечто похожее на полотенце. Вернее это был просто оторванный кусок ткани, видимо ранее служивший простыней.

Так же не спеша я вытерся и обернул ткань на поясе, понимая, что мгновение моего спокойствия закончилось, и сейчас мне снова что-то предстоит.


Клещ продолжал раздавать указания.

– Дайте ему одежду.

Тот же конвоир, который ранее расстегнул на мне наручники, протянул сверток красного цвета, который оказался сплошным комбинезоном на молнии и без карманов. К нему прилагалось белье и даже носки. Кроссовки мне оставили мои. Видимо модель обуви бандитов не слишком волновала. Надев же красный комбинезон и застегнув молнию, я понял, что в случае побега стану для них идеальной мишенью. По такой яркой точке не промахиваются. Только круга на спине не хватало.

Словно прочитав мои мысли, Клещ усмехнулся:

– Тебе идет.

И тут же, уже серьезно добавил:

– Руки за спину.

Я молча подчинился, и почувствовал, как на моих запястьях снова защелкнулись наручники.

Привычный толчок сзади и команда «шевелись» заставили двинуться вперед. Страха перед неизвестностью уже не было. Скорее он притупился, уступив место любопытству. Несмотря на все пережитые мучения, я понимал, что нужен Главарю гораздо больше, чем бандиты хотят показать. И мне было чертовски интересно, почему миссию перехода в загадочную «Зону 1» могу осуществить только я. Надеясь вскоре, наконец, получить ответы на все свои вопросы, я послушно держал темп. Петляя по коридорам, я ощущал дыхание конвоиров у себя за спиной, и думал о том, что самочувствие мое заметно улучшилось. И если ради спасения своей жизни мне придется вступить в схватку, я буду к ней готов.

## Глава 5. Перед рассветом

Одноразовая тарелка, полная горячей еды, намекала на то, что в ближайшие часы убивать меня точно не собираются, что вселяло небольшую надежду. Также из подслушанного разговора между конвоирами я узнал, что отправление в загадочную Зону-1 должно состояться на рассвете, а значит похитителям нужно было, чтоб я находился в более-менее добром здравии, хотя мое нынешнее состояние сейчас можно охарактеризовать так лишь с натягом.

Странного вида размазня в одноразовой посуде особого аппетита не вызывала, но я не ел больше суток, желудок сводило от голода, а потому выбирать особо не приходилось. Да и сам я старался восстановить силы настолько, насколько это было возможно.

Лиза, сидя в углу комнаты, задумчиво развозила стряпню по стенкам миски, безразлично глядя в одну точку. В какой-то степени эту девушку мне было даже жаль. Не знаю, чем она заслужила свое заточение, и каким удивительным даром обладала, раз имела для бандитов такую ценность. Возможно, она и могла видеть в людях больше, чем свойственно обычному человеку, но я был более чем уверен в том, что в отношении меня девушка ошибалась. «Открывать недоступные другим двери» – да, меня в жизни мало что останавливало, то я относил это к простому везению, не более. И лучше быть счастливее в деньгах или в работе, чем сидеть избитым на драной подстилке в застенках сырой камеры, ожидая, когда очередной конвоир наденет на тебя наручники и сообщит о твоей особо важной роли в предстоящей экспедиции.

Проглотив последнюю ложку и отставив тарелку на пол, я перевел взгляд на Лизу.

– Как ты здесь оказалась?

За дверью, методично меряя шагами коридор, терся скучающий конвоир. Привлекать его внимание мне совершенно не хотелось, поэтому свое обращение я произнес максимально тихо.

Девушка явно ушла глубоко в свои мысли, а потому мой внезапный вопрос заставил ее вздрогнуть.

– Какое это имеет значение?

Я с усмешкой развел руками.

– Не знаю, как для тебя, а для меня важно понять, что здесь происходит.

– По-настоящему важен только переход, – отрешенно произнесла она, глядя на меня, и в то же время куда-то мимо. Ни у кого я ранее не видел такого взгляда. И от выражения этих больших глаз я вмиг покрылся мурашками, решив для себя не задавать девушке более подобных вопросов.

«Ненормальная», – мрачно подумал я, устраиваясь, чтоб вздремнуть.

Тело болело, будто меня переехал поезд. А впрочем, так почти и было, если сравнивать Клеща с локомотивом. Последний ему явно проигрывал…

Закрыв глаза и стараясь расслабиться, я думал лишь о том, что ждет нас предстоящим утром… Заснуть никак не удавалось. Какая-то мысль противно буравила меня изнутри, не давая сознанию отключиться. И лишь перед рассветом я понял, в чем прокололся: вместе со своей изодранной одеждой я выбросил и ключ от наручников, доставшийся мне с таким трудом.

Ругая себя последними словами, я, в конце концов, провалился в забытье, из которого вскоре был выдернут раздавшимся в камере бодрым голосом Клеща:

– Подъем, курортники! Пора в дорогу.

## Глава 6. В дорогу

Снова грубый тычок в спину, побуждающий идти быстрее, и ставший уже привычным холод металла на запястьях…

Как это ни печально осознавать, но, похоже, я начинаю привыкать к положению смирившегося с судьбой пленника. По крайней мере, вся бутафория в виде наручников, тюремного комбинезона, и отнюдь не нежное обращение конвоиров перестали вызывать во мне какие-либо эмоции. Решив, что все-таки я себе больше нужен в живом, а не разобранном виде, я старательно изображал молчаливую покорность, дабы не раздражать Клеща и не провоцировать его на подвиги. А вот самого здоровяка это, похоже, совсем не радовало. Сегодня как никогда я чувствовал всеобщее сильное напряжение, любой малейший повод с моей стороны – и бандит сорвется. На мне же. А доставлять ему такое удовольствие я не хотел. Поэтому когда нам с Лизой скомандовали подняться – я сам протянул вперед руки, не дожидаясь, пока их заломят мне за спину. Так их сковали впереди, что давало небольшую возможность для маневра. К девушке же никто не прикоснулся. Мне даже показалось, что конвоиры смотрят на нее с небольшой опаской. Хотя, быть может, я и ошибался…

Впервые за все время с момента похищения нас вывели на улицу. Оказавшись в большом внутреннем дворе под открытым небом, я завертел головой, оглядываясь. Здание, в котором располагалась база похитителей, видно ранее принадлежало какому-то заводу. Рядом со мной на обшарпанной стене ржавая от времени табличка полустертыми буквами оповещала, что это какой-то «Пром….орг…маш», что само по себе мне ни о чем не говорило.

Несмотря на безоблачное небо, было довольно прохладно. Почти моментально я продрог до костей. Солдат, одетых в теплую одежду, холод совсем не волновал. Даже девушке досталась пухлая на вид куртка, в которой ее худенькая фигурка, казалось, совсем потерялась. На мне же был только тонкий комбинезон, не дававший никакой защиты от пронизывающего ветра. А впрочем, смерть от переохлаждения – не самая плохая участь, если брать в расчет то, что как только я перестану быть солдатам полезен – сразу получу пулю в лоб. В чем в чем, а в этом я был более чем уверен.

Во дворе было людно. Одних охранников, расположившихся по периметру с автоматами на изготовку, я насчитал человек 20, без учета двоих стоявших по обе стороны от меня. Остальные военные загружали в 6 здоровенных грузовиков остатки ящиков, которые я уже видел ранее в ангаре, пока еще мог стоять на своих двоих до спарринга с Клещом.

Кроме тяжелой техники у стены были припаркованы также порядка десяти автомобилей, все внедорожники военного образца. У одного из них я разглядел стоящего с сигаретой в руках Главаря. Поймав мой взгляд, он сделал глубокую затяжку, и, медленно выпуская дым через ноздри, хищно оскалился. Выглядело это настолько мерзко, что я поежился, уже не столько от холода, сколько от колючей нервной судороги, прошедшейся мне по позвоночнику и застрявшей где-то в районе затылка.

Лиза, не проронившая за все утро ни слова, внезапно заговорила:

– Скоро согреешься, в машине будет даже душно.

Я повернулся к ней:

– Откуда такая уверенность?

Девушка опустила глаза.

– Сегодняшний выезд не первый, были другие.

– Что ты имеешь в виду?

– Она имеет в виду, – на плечо мне легла тяжелая рука Клеща, от чего я невольно вздрогнул, так незаметно он подошел сзади, – что ты не первый Андрей Пермиков, который совершит попытку открыть проход. А теперь, будь добр, полезай в машину.

До меня не сразу дошел смысл сказанных им слов. «Не первый Андрей Пермиков»? Помотав головой, словно стряхивая с себя оцепенение, я посмотрел на Лизу. Девушка стояла, потупив взор, и казалось, боялась посмотреть на меня.

Я продолжал буравить ее взглядом, не двигаясь с места. В бок мне уперся ствол пистолета:

– Сам пойдешь или подтолкнуть?, – Клещ надавил сильнее, отчего мои бедные ребра больно заныли.

– Иду, – процедил я сквозь зубы, решив придержать пока свои вопросы при себе, чтобы позже прижать Лизу к стенке и все у нее выяснить. Мне до чертиков надоели ее недоговоренности и секреты.

Конвоир подтолкнул меня к одному из стоящих у ворот джипов, открыв дверцу со стороны водителя:

– Садись за руль, поведешь.

«За руль, отлично, это прибавляет мне шансов», подумал я про себя, и усмехнувшись, помахал скованными руками у Клеща перед носом:

– Ты ничего не забыл?

Хмыкнув, тот достал ключ и разомкнул наручники. Но радовался я не долго, т.к. он тут же пристегнул мою левую руку с одной стороны к рулю, оставив свободной только правую.

Обойдя машину с другой стороны, он плюхнулся в пассажирское кресло, и развернулся ко мне, направив пистолет мне в грудь:

– Веди себя хорошо.

На заднее сиденье нашего джипа влезли также двое вооруженных солдат, усадив Лизу посередине. В зеркало заднего обзора я увидел ее лицо. На секунду пересекшись со мной взглядом, она тут же отвернулась, безразлично уставившись в боковое стекло.

«Ну и черт с тобой!», – пробормотал я себе под нос, заводя мотор и сразу же до предела выкручивая печку. Я замерз уже не на шутку, а управлять машиной дрожащими от холода руками – удовольствие весьма сомнительное.

Закончив последние приготовления, солдаты быстро расселись по машинам. Раздалась чья-то команда, и ворота, ведущие из двора, открылись. Выполняя указы Клеща, я пропустил вперед пару грузовиков, и пристроившись в колонне, направил машину к дороге.

## Глава 7. Побег

Говоря о том, что в машине будет душно, Лиза не покривила душой. В этом я убедился достаточно быстро. Старый обогрев работал как сумасшедший, нагоняя в салон горячий воздух. Поначалу это принесло мне облегчение, ощутив долгожданное тепло, я даже немного расслабился. Но достаточно скоро дышать в машине стало нечем, так что в конце концов печку пришлось выключить.

Я аккуратно покрутил головой, разминая затекшую шею, да и все тело словно налилось свинцом. Усталость давала о себе знать. Часы на приборной панели показывали полдень, а выехали мы примерно в 8 утра. Прикованный к рулю наручник за 4 часа пути неслабо натер мне запястье, но просьбу отстегнуть его Клещ проигнорировал, напомнив лишь следить за дорогой. Путь вел через лес, и был довольно ухабистый. Запоминать все его изгибы и повороты казалось бесполезным, поэтому я даже не пытался.

В начале я попробовал задать пару вопросов о предстоящем «переходе», но мои попытки выяснить что-либо были пресечены. А после обещания Клеща заклеить мне рот, если я «продолжу трепаться» – я окончательно перестал проявлять инициативу. Дальнейшее путешествие проходило в молчании.

Не зная, на какое еще количество часов растянется изматывающая езда, я очень ждал остановку. Она была просто необходима, хотя бы по естественным нуждам. Но, похоже, отдыхом в нашем случае и не пахло.

Мерный гул мотора нагонял тоску. В какой-то момент, наливаясь злостью от собственного бессилия, я уже всерьез начал задумываться о том, чтобы нагло врезать по тормозам, как внезапно пришло спасение в лице Лизы, словно прочитавшей мои мысли. Обращаясь к клещу, девушка сказала:

– Я хочу в туалет. Остановите машину.

В моей душе зародилась маленькая надежда на хотя бы короткий перекур, и я сильнее сжал руль.

– Мне тоже нужен перерыв.

Недовольно поморщившись, Клещ запросил по рации разрешения на остановку. Путем долгих переговоров решено было на время остановить всю колонну. Все-таки 4 часа подряд колесить по лесной дороге – это вам не шутка.

Увидев вылезающих из авто водителей, которые, лениво потягиваясь, разминали затекшие спины и шеи, я понял: устали все.

Бросив выразительный взгляд на конвоира, я сказал:

– Нам бы с девушкой выйти, прогуляться.

В ответ на мою просьбу Клещ выразительно передернул затвор пистолета:

– С девушками гулять потом будешь. Если повезет, – ухмыльнулся он, но наручник, все же, отстегнул. Я с наслаждением покрутил рукой, растирая запястье.

Произнесенная бандитом шутка вызвала бурные комментарии у солдат на заднем сидении. Сразу же начались обсуждения, куда именно я мог бы прогуляться, и что конкретно там сделать. Больше всего мне сейчас хотелось им врезать, но я старался держать себя в руках, видя, что конвоиры немного расслабились, и понимая, что этой ситуацией можно попробовать воспользоваться.

Я решил рискнуть.

Пока бандиты вместе с Лизой выбирались с заднего сиденья, я продолжал сидеть в машине, просчитывая свои шансы. В отличие от остальных водителей я не съезжал с дороги, и на всякий случай оставил колеса вывернутыми, чтобы в случае чего иметь возможность быстро тронуться с места. Опустив мимолетный взгляд на оружие в руках Клеща, я заметил, что держит тот его достаточно небрежно, не ожидая от меня каких-либо действий.

– Тебе что, особое приглашение требуется, водила? – спросил бандит, взявшись за ручку на дверце и приоткрывая ее, чтобы вылезти из машины.

Делая вид, что распрямляю уставшую спину, я слегка приподнялся и лениво повел плечами, сосчитав про себя до трех, но внезапно выбросил руку вправо, мощным ударом выбив у конвоира пистолет. Расчет оказался верным, такой прыти от меня бандит не ожидал. Оружие упало на пол и закатилось под сиденье. Машинально опустив удивленный взгляд вниз, Клещ, моментально взяв себя в руки, злобно оскалился, и сжал кулаки. Я же старался не терять ни секунды. Схватившись одной рукой за руль, а другой за сиденье, резким рывком оторвав ноги от пола, я попытался двинуть солдата в грудь. Клещ отдернулся назад, смягчая удар, но под силой тяжести его большого тела, дверца с пассажирской стороны распахнулась, и бандит, не удержавшись, вывалился из машины на землю.

Не веря в то, что у меня получилось, я в долю секунды захлопнул дверь, блокируя замки, завел мотор и тут же до упора втопил педаль газа. Набирая скорость и пытаясь отдышаться, я повел джип через лес. Неимоверный приток адреналина заставлял сердце стучаться как бешеное.

Раздавшаяся было сзади стрельба, моментально стихла, Главарю я нужен был живым. Почти сразу же в зеркале заднего вида стало видно, как мне на хвост пристроились два внедорожника. За рулем одного из них я заметил Клеща, по перекошенному от злости лицу которого стало ясно, что лучше покончить с собой, чем попасть теперь к нему руки.

«Что ж, посмотрим, кто кого…».

Нервно сглотнув, я сжал зубы, и еще сильнее вцепился в руль.


Охота началась.

***

Мои ожидания от собственного геройства оказались слегка завышены, если не сказать более. Глядя с тоской на показатель уровня топлива, я понимал, что его количества едва ли хватит на то, чтобы оторваться от погони. Два джипа упорно висели у меня на хвосте, и расстояние между нами постепенно сокращалось. Становилось ясно, что уйти от преследователей на машине получится. Я мог бы бросить автомобиль и попробовать скрыться в лесу, но всерьез надеяться на шанс спастись в одиночку, пешком, без оружия и каких-либо припасов – казалось смешным, и для этого были весомые причины. Во-первых, в своем красном комбинезоне я стану идеальной мишенью, и вряд ли мне удастся добраться живым даже до ближайших кустов. Во-вторых, холодно в лесу до жути, и о том, чтобы скинуть с себя привлекающую внимание одежду, думать и вовсе не имело смысла. Словом, перспектива вырисовывалась довольно мрачная: умереть от переохлаждения или же от пули. Гуманнее почему-то казалось второе.

Прокручивая в голове эти невеселые мысли, я в очередной раз посмотрел по зеркалам, и увиденное в них мне совсем не понравилось. Высунувшийся из окна преследующей меня машины солдат аккуратно прицеливался, готовясь стрелять по колесам моего джипа. Видно, гонки по лесу бандитам порядком надоели. Собственно, в этом я был с ними солидарен. Нервно выкручивая руль, я попытался везти автомобиль зигзагами, чтобы усложнить стрелкам задачу. В свое время ради интереса я брал пару занятий на курсах экстремальной езды, и кое-каким фокусам научился. Но тогда рядом сидел опытный инструктор, готовый в любой момент придти на помощь. Сейчас же рассчитывать я мог только на себя и свой скромный, по водительским меркам, десятилетний опыт вождения.

Пытаясь предугадать время выстрела, и рискуя перевернуть при этом автомобиль, я вычерчивал колесами на земле такие узоры, что в какой-то момент почувствовал, как к горлу подступила дурнота, хотя на свой вестибулярный аппарат я никогда не жаловался. Мотор джипа начал грузно покашливать, лампочка на приборной панели давно уже тревожно мигала, напоминая о заканчивающемся топливе. Впереди, просвечивая сквозь деревья, показалось шоссе. Мне бы протянуть еще хоть чуть-чуть, возможно там у меня будет шанс…

Но осенние погодные условия сыграли со мной злую шутку. Отслеживая, что происходит сзади, и стараясь вилять по дороге как можно больше, я слишком поздно заметил впереди грязевой участок, и со всей дури вписался в него, зарываясь колесами в скользкую жижу. Пытаться обогнуть земляную трясину было бесполезно, из-за плотно растущих вокруг сосен.

Матерясь и отчаянно вдавливая педаль газа в пол, я пытался заставить машину хоть чуточку сдвинуться с места. Она надрывно стонала и гудела, как умирающий человек, борющийся за жизнь. Последнее нажатие на педаль я произвел, уже видя, как позади меня затормозили преследователи, выбираясь из своих джипов и со злобными ухмылками глядя на мои отчаянные, но бесполезные действия.

Клещ, понимая, что я окончательно загнал себя в западню, особо не торопясь, но в то же время решительно – шел в мою сторону, улыбаясь и приветственно раскинув руки, словно желая заключить меня в объятия.

Ох, как мне не хотелось вылезать из джипа… В тот момент как никогда я прочувствовал тепло насиженного водительского кресла, сидел бы и сидел, только чтоб не видеть эту бандитскую рожу!

С горьким чувством безысходности я в последний раз оглянулся по сторонам, и окончательно смирившись с тем, что надежды нет никакой, открыл дверь, впуская в салон холодный воздух. Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох, пытаясь запомнить терпкий сосновый запах прежде, чем меня грубо выволокли наружу.

Что последовало за этим, думаю, можно не описывать. Просто добавлю, что дальнейшее путешествие совершал я с заклеенным ртом, будучи связанным по рукам и ногам. Про комфортные условия можно было забыть. Меня просто бросили на пол грузовика, полного солдат, которые при малейшем моем шевелении радостно отвешивали мне пинки. А поскольку автомобиль трясло, заставляя пассажиров подскакивать на каждом ухабе…

В общем, сознание я потерял достаточно быстро, нисколько об этом не жалея.

## Глава 8. Воспоминания

Очнулся я внезапно, от того, что мне на голову лили из канистры воду. Струи затекали в глаза и в нос, перекрывая мне доступ кислорода. Чувствуя, что задыхаюсь, я задергался, пытаясь отвернуться, чтоб вдохнуть. Кто-то резким движением содрал скотч с моих губ, и я тут же закашлялся, хватая ртом воздух.

– Дорогая, ты уверена, что этот человек тот, кто нам нужен? – раздался голос Главаря.

– К сожалению, – ответившая ему Лиза произнесла это как-то отрешенно и вроде даже брезгливо.

Лежа связанный на земле, я выкрутился, ища глазами девушку. Для этого мне пришлось проделать массу манипуляций со своим истерзанным телом, пока, наконец, я не смог приподняться и даже сесть. Представшая передо мной картина неприятно меня поразила, если не сказать, шокировала. Такого я точно не ожидал увидеть. Главарь, по-хозяйски обняв девушку за талию, смотрел на нее плотоядными глазами, она же, казалось, вовсе не была против, посылая ему нежные взгляды.

– Значит, не пленница? – не удержался я от ехидного вопроса.

– А что, ты ревнуешь?

Девушка, игриво тряхнув бедром, оттолкнула от себя руку ухажера и подошла ко мне, присев рядом на траву и улыбаясь, как старому другу. Потянувшись, она провела кончиками пальцев по моей щеке, от чего вся правая сторона лица в миг словно наэлектризовалась. Я резко отстранился, чтобы избавиться от этого ощущения, но Лиза, придвинувшись ближе, положила руку мне на плечо, и через спину будто прошел разряд тока. Я вздрогнул, что вызвало у девушки смех. Мне же стало нехорошо.

– Кто ты такая? – спросил я, машинально пытаясь отодвинуться, но она, протянув обе руки к моему лицу, сжала его ладонями, и повернула к себе. Щеки горели огнем, но вырваться я был не в силах. Лиза прожигала меня взглядом, будто насквозь, и мне показалось, что время замерло.

– Оглянись, Андрей. Узнаешь это место?

Отпустив меня, девушка провела рукой по воздуху, очерчивая невидимые границы.

Чувствуя на щеках пылающие отпечатки ее ладоней, словно мне надавали тысячи пощечин, я повертел головой, осматриваясь. Мы находились на обыкновенной лесной поляне. Таких на Земле, наверно, миллион, и наша вряд ли чем-то отличается от себе подобных. Разве что пейзаж казался мне чуть знакомым. Похоже было на место с того злополучного снимка, доставленного мне с курьером. Я уже собирался сказать, что ничего особенного или удивительного не увидел, но внезапно в отдалении заметил детские качели. Старые, ржавые, заброшенные. Вернее это была лишь стойка, на которой они некогда висели. Такие обычно устанавливают на детских площадках в лагерях отдыха… Сквозь ржавчину пробивались участки, окрашенные красным. Но я точно помню, что раньше эти качели были зеленые, ведь я на них столько…

Поймав себя на этой внезапной мысли, я вздрогнул. Детский лагерь… МОЙ лагерь!

Если б я мог, я бы сейчас вскочил, но веревки не давали мне возможности толком пошевелиться.

– Он узнал! – сказала Лиза Главарю, пристально глядя на меня.

Тот, молча, хмыкнул. Я повернулся в его сторону, и стараясь всем своим видом изобразить спокойствие, произнес:

– Развяжи.

К моему удивлению, никто возражать не стал. Повинуясь еле заметному сигналу, кто-то подошел ко мне сзади, и я почувствовал, как веревки стали ослабевать. Наконец, я смог скинуть их с себя, и подняться, что удалось не с первой попытки. Но все же я встал.

Медленно пройдя мимо девушки и солдат, я подошел к качелям. Бежать я не собирался. Да и некуда было. И честно говоря, физически, да и морально, пожалуй, я достиг точки равнодушного отношения к происходящему. Теперь мне просто хотелось, чтобы все, наконец, закончилось.

Положив руку на проржавевшее железо, я прислонился к перекладине лбом, ощутив холод металла, и закрыл глаза.

В голову ворвались воспоминания.

Мне было 6 лет. Не имея собственной дачи и возможности выехать на море, мама устроилась подрабатывать на лето в детский выездной лагерь. Он был небольшой и располагался в лесу, недалеко от протекающей речки с порогами. Купаться в ней было «строго запрещено» из-за сильного течения, да никто и не рисковал. В конце концов, главное, что нужно детям – это свежий воздух, а уж его-то в этой глуши в изобилии!

Детская площадка строилась силами родителей и вожатых прямо при нас. Я помню, как устанавливали эти качели, помню запах старой краски, кем-то раздобытой, которой потом красили все подряд, а от палящего солнца она надувалась пузырями и лопалась, оставляя неровные разводы… В качестве сиденья к веревкам приделали пробитую автомобильную покрышку. Сколько раз я с нее падал, раскачавшись больше, чем нужно! На левом колене до сих пор остался шрам, ставший с возрастом еле заметным. Тогда же, в детстве, я сильно поранился при падении. Как и всё в те детские годы, глубокий порез мне лечили зеленкой. Заживала коленка долго. Но это не мешало мне, несмотря на все запреты, вновь и вновь лезть обратно на любимые качели…

Перед моим мысленным взором воскрешались и другие «достопримечательности» лагеря: длинный барак с двухъярусными кроватями, большой деревянный стол с длинными скамьями по обеим его сторонам.. Во рту сам собой возник вкус полуденного какао с жареными гренками из белого хлеба, вызвав мгновенное слюноотделение…

– Ну что завис, водила?

Ворвавшийся в сознание голос главаря грубо вернул меня в настоящее, оставив в сердце щемящее чувство ностальгии. Нехотя я открыл глаза, рукой машинально продолжая держаться за ржавую стойку качели, словно она могла вернуть меня в детство, защитив от происходящего:

– Это и есть ваша загадочная «Зона 1»? Бывший детский лагерь?

– Смотри, какой догадливый! – ухмыльнулся командир, оборачиваясь к Лизе. – Похоже, наш мальчик начинает соображать. Можно работать.

Девушка улыбнулась. В глазах ее загорелся азарт, причина которого мне была до сих пор непонятна. Почувствовав внезапную дикую усталость и раздражение, я, плюнув на всё, уселся на траву, прислонившись спиной к металлическим опорам, с твердым желанием не вставать, пока мне не объяснят, наконец, что здесь происходит, и нагло уставился на главаря:

– Работать? С чего начнем? Будем пилить доски, или песочницу копать?

Солдаты дружно заржали, пялясь на меня, как на комика из шоу, что вызвало во мне очередной прилив злости и отвращения. С трудом сдерживаясь, я повернулся к Лизе:

– Говори. Почему-то мне кажется, что ты одна знаешь ответы на мои вопросы. Ну?!

– Видишь ли, Андрей. Это место – не просто бывший детский лагерь, – загадочно проговорила она, неспешно приближаясь ко мне и гипнотизируя взглядом, от которого я внутренне содрогнулся. – Нам нужно, чтобы ты вспомнил, без этого ничего не получится… 1997 год. Ты упал с качелей и сильно поранился, вот здесь…, – протянув руки, она задрала мою штанину, открывая шрам. Я хотел воспрепятствовать, но не смог. Тело просто перестало слушаться, и я замер, невольно сосредотачиваясь лишь на ее голосе. – Помнишь, из-за чего именно ты получил эту травму?

– Мне было 6 лет. И я просто неудачно приземлился. – Язык плохо меня слушался, я словно прирос к месту и отвечал скорее машинально, не в силах отвести от нее глаз.

Лиза покачала головой, и снова продолжила вытягивать из моей памяти воспоминания, говоря тихим голосом, который, несмотря на мягкий успокаивающий тембр, буквально вгрызался каждым словом прямо в мозг.

– Ты упал. Земля была гладкой, но на ней лежал небольшой предмет. Именно его ты задел коленом, получив глубокий порез. Вспоминай…

– Предмет… Какой еще к чертовой матери предмет? Мало ли что там могло валяться, игрушки, палки, да какая разница?

– Андрей! – прикрикнула она жестко, заставив меня вздрогнуть. – Сосредоточься! Только ЭТО сейчас имеет значение. Смотри мне в глаза!… Попробуй представить, – она снова смягчила тон, вводя меня в гипнотическое состояние. – Ты раскачиваешься на качелях, сильно. Перед глазами мелькают..

…небо и земля, попеременно… (Как картинки диафильма в памяти стал вырисовываться тот момент). Небо синее-синее… Я слышу свой смех, детский, задорный, смех ребенка, не знающего ни проблем, ни самой жизни… Мама ругается, чтоб прекратил, издалека слышен ее строгий голос. Вижу свои босые ноги в сандалиях, взмывающие резко вверх, ладони чуть горят от потертых канатов, за которые я держусь, чтобы раскачиваться. Лицо порывами обдувает жаркий сухой ветер. Кто-то меня зовет, и я оборачиваюсь на крик. Вижу друга, он мне что-то показывает, и я на секунду отпускаю руку, чтобы помахать ему. В этот момент горизонт взрывается, низ и верх меняются местами, крутятся, перемешиваясь, я сам не понимаю, как вылетел из качелей, но испугаться не успеваю. Чувствую только жгучую боль в ноге, качусь по траве, переворачиваясь кубарем, в голове только одна мысль, что мама будет ругать, и от этого становится не по себе. Наконец я останавливаюсь… Лежу под каким-то кустом, больно саднят ладони, правый локоть разбит. Болит колено, но порез я замечаю не сразу. Стараюсь встать, отряхиваясь, пока никто не заметил. Но грязи на мне слишком много, похоже, падая, я неплохо проехался телом по земле, и белая футболка порвалась в двух местах… Точно, мама будет ругать. Вот теперь становится страшно! Она уже бежит ко мне, что-то крича, лицо встревожено. Следом бегут дети, всем очень интересно, что же произошло, и как сильно мне сейчас влетит! Краем глаза замечаю продолговатый овальный предмет, закатившийся в кусты. Странная, ни на что не похожая штука, с острым штырьком, торчащим из нее, похоже я им порезался при падении. Только тут я замечаю, что из большого пореза на колене по ноге у меня течет кровь… По непонятным причинам я наклоняюсь, и прячу эту металлическую капсулу глубоко в кусты, чтобы никто ее не увидел… Подбегает мама, начинает на меня кричать и обнимать одновременно, дети облепляют со всех сторон, кто-то сочувствует, а кто-то даже завидует, ведь теперь я – «раненый солдат», и можно играть в войнушку! Я буду командовать отрядом, и немцы нас захватят в плен, а потом…. Неподалеку замечаю красивую светловолосую девушку, с интересом разглядывающую меня, и мне почему-то кажется, что она одна из всех видела, как я прячу ту штуку… Она знает мой секрет! Надо будет позже попросить ее никому не рассказывать… Вот только раньше я ее в лагере не видел. Может, новый воспитатель?…

Открываю глаза, возвращаясь в реальность. Лиза испытующе смотрит на меня, пытаясь прочитать в моем взгляде понимание. И тут до меня потихоньку начинает доходить… Я так и не встречал больше ту девушку, и практически моментально о ней забыл. А сейчас она сидела передо мной, буравя своим взглядом, проникающим прямо в глубь, ничуть не изменившись и не постарев, хотя с тех самых пор прошло 22 года…

Мне снова стало нехорошо…

## Глава 9. Объект

Лиза продолжала испытующе смотреть на меня. Будучи не в силах пошевелиться, и чувствуя, что виной охватившему меня параличу является ее гипнотический цепкий взгляд, я тихо попросил:

– Отпусти.

Усмехнувшись, она сделала почти неуловимый взмах ресницами, и с моих плеч словно свалилась гора.

Медленно поднявшись, я зябко поежился, резко ощутив промозглый холодный воздух, мгновенно пронизавший тело насквозь.

Неспешно двигаясь вдоль разросшегося кустарника, я пытался хотя бы примерно прикинуть место, в которое в детстве зашвырнул неведомую железяку, и не мог. Ландшафт не то, чтобы сильно изменился за прошедшие годы, но лес порядком загустел.

Охрана в моих смелых лазаниях по зарослям периметра мне не препятствовала, но мысль воспользоваться этой небольшой свободой я сразу отмёл. Да и бежать-то по большому счету было некуда, поэтому перестав мнить себя суперменом, я решил сосредоточиться на деле. Одно только для меня по-прежнему оставалось не ясным: почему бандиты так прочно уверены в том, что закинутая в кусты 22 года назад железка, до сих пор там лежит?

Поборов желание задать этот вопрос вслух, обдирая руки об острые ветки, я молча шарился в колючей зелени, на собственной шкуре убедившись, что когда тебе не дают права голоса лучше помалкивать. От этого нескончаемого тупого ползанья по кустам, казалось, была только одна польза: я наконец-то согрелся. И почему нельзя в этой ситуации воспользоваться металлоискателем? Бред… Хотя с другой стороны, если подумать, возможно и жить мне осталось ровно до того момента, как я найду эту штуку, так что можно особо не торопиться. Лучше еще поползаем…

Чувствуя неимоверную усталость и ломоту во всем теле, я тихо ругался себе под нос, когда, не заметив очередную корягу, зацепился за нее ногой и грохнулся со всей дури на спину.

– Слышь, водила, ты там живой? – раздался из-за кустов насмешливый голос Клеща.

С трудом поднявшись и выдернув ногу из-под злосчастного корня, я со злостью собрался было по нему пнуть, как внезапно мое внимание привлек некий отблеск, пробивавшийся сквозь мох. Присев на корточки, я аккуратно раздвинул руками влажный зеленый ковер, и невольно похолодел: ТАМ ЛЕЖАЛО ОНО. Или лежаЛ, или лежалА… Не зная, что это такое и не придумав непонятному прибору никакого подходящего термина, я решил, что наверное это все-таки «оно».

– Ну что, поднимешься сам или помочь? – снова крикнул Клещ, ломанувшись в кусты.

Не обращая на приближающегося конвоира внимания, я коснулся кончиками пальцев блестящего металла, который под моим прикосновением внезапно вспыхнул сине-белым пламенем. Инстинктивно отдернув руку, в первую долю секунды я даже не понял, что этот огонь не обжигает, а наоборот: изнутри корпуса выбиваются прохладные воздушные микропотоки, наполненные бело-голубым свечением. На гладкой поверхности прибора виднелась небольшая выпуклость, похожая на кнопку, мигающая розоватым цветом. Сам не зная, почему, я потянулся к ней, и приготовился нажать.

– Стой! – истошно закричала Лиза, вслед за Клещом прорвавшаяся через заросли. – Даже не смей ее трогать!

– Это еще почему? – не убирая руку, я нагло вскинул голову, подспудно ожидая какого-нибудь очередного ее гадостного гипнотического воздействия на меня. Но, к удивлению, его не последовало. Более того, впервые с момента, как эта женщина сбросила личину пленницы, я увидел в ее глазах неподдельный страх. Обнаглев окончательно, в секунду схватив прибор, я поднялся на ноги и, крепко держа его обеими руками, слегка потряс перед лицом.

– Что ты делаешь??? Тебе нельзя…

– Что? Нажимать на кнопочку? Вот на эту?

Ощутив неописуемое чувство внезапного превосходства над испуганной девицей, я демонстративно передвинул палец, внимательно следя за тем, как с каждым моим микро жестом глаза ее становятся все больше и больше.

Услышав наш небольшой переполох, вокруг стала собираться охрана. Все члены группы держали оружие наизготовку в ожидании сигнала Главаря.

– Не стрелять! – в повисшей тишине его резкий голос резанул по ушам. – Не дергайся, герой. Ты ведь не хочешь получить лишнюю дырку в своем организме? Отдай нам эту штуку, будь хорошим мальчиком!

– Нет! – вновь крикнула Лиза. – Он должен сам!

– Что я должен сам? Нажать? Окей…

Не зная, чего ожидать, я закрыл глаза. Возможно, от активации этой железки произойдет взрыв, и все мы вмиг просто исчезнем. Но в данный конкретный момент терять мне и правда было нечего!

Девушка истошно закричала, рядом с собой я почувствовал движение, видно собираясь совершить захват. Поняв, что сейчас либо раздастся выстрел, либо последует удар, я, вмиг покрывшись испариной, надавил на кнопку, и внезапно провалился сквозь землю.

## Глава 10. Посвященный.

Я никак не мог выплыть из дурманящего сонливого тумана. Последнее что мне запомнилось перед потерей сознания – ощущение разверзшейся земли под ногами, и провал в пустоту, не имеющую дна.

Хотя предел этой бездне по всей видимости был, я чувствовал под собой твердую поверхность, и слышал тихий гул, похожий на звук работающего двигателя. Похоже, меня снова куда-то везут. Вот только куда, и кто? Открыть глаза – значит себя обнаружить, поэтому я пока что не спешил, успею еще осмотреться. А вот осознание того, что руки и ноги ничего не сковывает – радовало необычайно! Но с другой стороны я уже настолько привык к агрессивному поведению моих похитителей, что за свои дерзкие действия на поляне ожидал как минимум новых побоев, а как максимум – внезапный избыток свинца в организме, и возможно, с летальным исходом. Правда чувствовал я себя вполне живым, и даже лежал с неплохим комфортом: внутри неизвестного для меня пока транспортного средства было достаточно тепло, чтобы мой продрогший до костей организм перестал, наконец, стучать зубами от холода, и что-то мягкое было подложено мне под голову, неужели подушка? Либо Клещ вдруг воспылал ко мне нежностью, либо…

– Ну как там наш посвященный, в отключке ещё? – внезапно нарушил тишину спокойный мужской голос.

– Да вроде дрыхнет.

Ага, говоривших как минимум двое…

– Странный он какой-то, кто же это открывашку вверх ногами держит? Наверняка ведь знал, что при активации портала может сам под луч попасть!

– Слушай, а если он и правда из этих, из нулевых? Это многое бы объяснило!

– Посвященный, который не знает об этом? Хм… Что-то новенькое!… Вруби-ка автопилот, пора поговорить с нашим героем, а то гадать – только время зря тратить.

Автопилот??? Так мы еще и куда-то летим???

Решив перестать притворяться, я осторожно открыл глаза, ожидая увидеть перед собой салон самолета. Но окружающее меня пространство было больше похоже на вагон поезда в метро, чем на привычную всем любителям полетов бортовую оснащенность воздушного лайнера. Вдоль стен тянулись неширокие оббитые мягкой тканью сиденья, нечто среднее между скамьями и диванами, разделенные на посадочные места опускающимися подлокотниками, несколько из которых, видимо, подняли, чтобы уложить туда меня.

Увидев приближающихся ко мне двоих парней в белых костюмах, я воспитанно свесил ноги с лежанки и сел. Встать помешала уверенно опустившаяся на мое плечо рука пилота, или кем он там был?

Говорить первым я не торопился, так как совершенно не понимал, что происходит и кто эти двое. Не зная пока их имен, про себя я окрестил мужчин Эником и Беником. Придерживающий меня на месте Эник выглядел чуть солиднее своего брата, а в том, что между парнями есть родственные связи, я не сомневался, так как генетика была на лицо, и в этой парочке он показался мне главным. Но первым, на удивление, заговорил более хилый Беник:

– Ты сиди сиди, не вставай, после того, что ты вытворил, хотя бы пару клайсов надо отлежаться.

– Клайсов? – тупо повторив незнакомое слово, я удивленно воззрился на него.

– Ну, это в идеале. Можно, конечно, и одним обойтись, если голову не давит. Объясни только, на хрена ты открывашку вверх ногами-то держал? И одет почему не по уставу?

Час от часу не легче… Не понимая ровным счётом ничего, я аккуратно, но уверенно, чтобы это не было похоже на проявление агрессии, тряхнул плечом, скидывая с себя руку Эника, и пропустив совет «отлежаться» мимо ушей, все-таки встал. Как-то удобнее разговаривать с незнакомцами, когда они находятся на уровне твоих глаз, чем пялиться на них исподлобья.

– Можно задать вам вопрос? – обратился я к Бенику, приняв для себя то, что именно он в этой паре является главным.

– Валяй.

– Ребят… Не сочтите за глупость, но где я? И кто вы такие?

Похоже, теперь настала очередь удивляться братьям. Молча переглянувшись, они уставились на меня столь внимательно, словно хотели просканировать насквозь. Видимо приняв про себя какое-то решение, Эник зачем-то потянулся к моему правому уху и, всмотревшись, ткнул в него пальцем:

– Метки нет. Он и правда нулевой!

– Ну реально, – задумчиво протянул Беник. – Вот ведь подфартило! Это что же получается, если мы сами его обратим, то премиальные лаксы за нового хантера нам обеспечены?

Эти двое сыпали незнакомыми для меня терминами, вызывая в голове все больше и больше вопросов. Сделав глубокий вдох, я решился их озвучить:

– Послушайте, парни! Я не знаю, что здесь происходит и что означают ваши "клайсы", "открывашки", "посвященный" и прочее. Хантер в переводе с английского – значит охотник, пожалуй, это единственное, что я смог понять из вашей болтовни. Все остальное, сказанное вами, остаётся для меня большой загадкой! За последние двое суток я чертовски устал! Меня похищали, избивали, заставляли искать неведомую железяку, и поверьте, меньше всего сейчас я готов к новым загадкам! И я очень сильно вас прошу: вы можете по-человечески объяснить, что здесь, мать вашу, происходит???

Выплескивая из себя эту тираду, я и сам не заметил, как, заведясь, перешёл на крик. Слишком сильным было напряжение последних дней, чтобы я мог сдерживать рвущиеся наружу эмоции.

Переглянувшись друг с другом, и понимающе кивнув только им одним понятным не озвученным мыслям, Эник и Беник хитро заулыбались.

– Ты лучше присядь, нулевый, – безапелляционно произнес Беник. – Разговор, по всей видимости, будет долгим…

## Глава 11. Новые термины, новые вопросы.

Решив, что слушать обещанный «долгий» рассказ стоя – глупо и по меньшей мере неудобно, я сел на место. Опустив загнутые к верху подлокотники, устроился с максимально допустимым комфортом, подперев руками гудящую после пробуждения голову. В уголке сознания пульсировала мысль о том, что, может, и правда сейчас стоило бы отлежаться, уж больно состояние было паршивое, но протянутая мне Эником бутылка минеральной воды, которую я выпил практически залпом, немного привела организм в норму. Хотя, если судить по сочувствующим лицам пилотов и по тому, как они бросали на меня и друг на друга тревожные взгляды, выглядел я все же неважно.

– Ну как, нулёвый, готов воспринимать информацию? Обратно в бессознанку не уйдешь? – поинтересовался Беник, забирая у меня из рук пустую бутылку и меняя ее на новую, которую я тут же поспешил открыть.

Сделав несколько менее жадных, по сравнению с предыдущими, глотков, я кивнул.

– Что ж… Тэкс… Как там у нас по уставу положено начинать:

Пусть будет светел путь твоих открытий,

Успешного преодоления границ,… – заговорил он вдруг стихами, но увидев мой выразительный взгляд, смутившись, покраснел. – Черт, так давно никого не инициировал, что основы подзабыл, – Беник озадаченно почесал затылок. – Ай, ну да и черт с ними! Постараюсь просто говорить понятно.

– Будь любезен, – кисло улыбнулся я.

– Значит вот что, парень. Та штука, которую ты назвал «неведомой железякой» – пульт, открывающий порталы, или проще выражаясь, «открывашка». Управлять ей дано далеко не каждому, вас таких «посвященных» можно по пальцам пересчитать. Так что я тебя поздравляю: ты один из счастливчиков, обладающих этим даром, а учитывая то, что ты смог активировать открывашку, будучи нулёвым – говорит о сильном потенциале, думаю, в десанте тебя с руками и ногами оторвут.

Я слушал Беника и ничего не понимал. Десант? Порталы? У меня какой-то «дар»?… Помнится, и Лиза говорила о некоей моей супер-силе, но я тогда совершенно не воспринял ее всерьез…

На автомате вновь приложившись к бутылке и сделав еще несколько глотков, я внимательно вгляделся в собеседника: лицо парня было более чем серьезным, и на попытку розыгрыша его слова не походили.

– Давай-ка для тупых еще раз по порядку, – попросил я, и правда начиная чувствовать себя таковым. – Для начала, о каких порталах идет речь?

Беник удивленно вздернул бровь, но тут же вернул лицу прежнее выражение, вспомнив, видимо, что говорит с новичком, к каковым сам меня недавно причислил.

– Порталы в Параллели! Ну или в параллельные миры, тебе, наверно, так понятней будет. У вас на Пятой, вроде, так их называют.

– Пятой?

– Ну, твой мир, откуда ты сюда свалился. Эта параллель в спирали – Пятая.

Я пытался осмыслить услышанное. Все звучало как какой-то фантастический бред, но ведь если подумать, кто сказал, что наша реальность – единственная? И почему надо верить в отсутствие разумной жизни в других вселенных? Может рассказ Беника про параллельные миры и звучал, как придумка, но слишком уж много нюансов в последней череде событий указывали на то, что даже к такому странному объяснению приключившейся со мной истории стоит прислушаться. Если бы несколько дней назад кто-то мне сказал, что я буду сидеть внутри странного авиа-вагона, и на полном серьезе выслушивать от незнакомого собеседника подобную чушь – от нелепости данной перспективы я бы уржался. Но сейчас мне было совсем не до смеха.

– И сколько всего этих параллелей?

– Точно никто не знает. Это же СПИРАЛЬ, мужик! У нее есть начало, исток. Мы пока что сумели изучить витки с 1-го только по 49-й, дальше ни один обращенный пройти не смог, хотя ученые утверждают, что параллели на этой цифре не заканчиваются. Да видно только не нашлось еще дарования, способного пересечь этот разрыв. Может, тебе повезет? – усмехнулся Беник и хитро подмигнул.

И хотел бы я разделить его оптимистичный настрой, да не мог, а потому продолжал допрашивать пилота со всей серьезностью.

– А где мы находимся сейчас?

– Так это, в молоке плаваем.

– Не понял?

– Ну, молоко – это пространство МЕЖДУ спиралями. А мы с братом занимаемся тем, что патрулируем не санкционированные скачки, и вытаскиваем таких вот как ты, дурней, из межпространства. Потому что сами вы, особенно нулёвые, как правило, выбраться из молока без профессиональной помощи не можете.

– Это почему же?

– А ты представь себя мухой, случайно угодившей в кисель, к чему бы привело твое беспорядочное барахтанье в попытках вылететь из этой вязкой массы? Вымотался бы до предела, и потом, скорей всего, сдох, – развел руками Беник, и хитро ухмыльнулся: – А вообще проще тебе показать, чем сто раз объяснять на словах. Пошли!

Резво поднявшись, он бодрым шагом проследовал в пилотскую кабину летающего вагона, или как он там правильно называется… Я, стараясь сильно не отставать, вяло поплелся следом, с трудом справляясь с головокружением. В животе вдруг протяжно заурчало, да так, что Эник, оказавшийся в этот момент рядом, сокрушенно покачал головой и поспешно начал рыться в шкафчиках, гремя контейнерами.

– Заходи!

Приветственно махнув рукой, Беник распахнул дверь.


Я переступил порог и пораженно замер: полностью состоявшая из стекла кабина словно парила в тягучей белесой массе, и лишь монотонное урчание двигателей свидетельствовало о том, что поезд-самолет не стоит на месте.

– Что за черт… Это и есть молоко?… – язык меня плохо слушался.

– Начинаешь вникать в теминологию, молоток! – хлопнул меня по плечу Беник, усаживаясь в одно из кресел. – Ну, так что, посвященный? Пора нам выныривать отсюда, остальное тебе расскажут в отделе. Капитан долго ждать не будет, да и время нашего дежурства тоже уже заканчивается.

– Капитан??

Да когда ж это все закончится-то, господи!

Вместо ответа, Беник молча кивнул на заднее пассажирское место, и я послушно плюхнулся на мягкое сиденье. От полученной информации мозг готов был взорваться. Появившийся на пороге Эник с подносом в руках, уставленным контейнерами с теплой разогретой пищей, показался мне богом, настолько голодным я себя чувствовал. Поблагодарив парня, поспешившего занять кресло второго пилота, не думая больше ни о чем и не стесняясь своего несдерживаемого чавканья, я принялся за еду.

Мои спасители, терпеливо дождавшись, пока я слизну с пальцев последние крошки и довольно откинусь на спинку сиденья, дружно переглянулись:

– Пора?

– Да, погнали!… Эй, нулёвый, – обернулся ко мне Беник.

– А?

– Пристегнись. Выход в пространство – такое себе удовольствие. Может немного потрясти.

Послушно защелкнув ремни безопасности и на всякий случай вцепившись руками в подлокотники кресла, я прикрыл глаза, мысленно приготовившись к возможному толчку.

## Глава 12. Новое место

Говоря о том, что «выход в пространство» из молока не доставляет пассажирам вагончика удовольствий – Беник сильно лукавил, в чем я тут же смог убедиться на собственном печальном опыте.

И я еще, дурак, смел до этого жаловаться на самочувствие! Ни одни самые высокие и страшные американские горки не сравнятся с тем чертовым колесом, в которое нас закрутило и выплюнуло, оставив после себя ощущение того, будто все кишки внутри спрессовались в клубок.

Схватившись руками за живот и согнувшись пополам от сотрясающих тело рвотных спазмов, я низверг на чистейший светло-бежевый ковер пилотской кабины всё, что пять минут назад съел, но не имел возможности переварить. Бедный Эник, он так старался с организацией обеда…

Вытерев выступивший на лбу пот и сглотнув скопившуюся во рту кислую слюну, я поднял на пилотов сконфуженный взгляд. Ужасно хотелось сплюнуть, но увидев масштабы наделанной мной катастрофы, подумал, что это уже будет окончательным хамством. К тяжелому самочувствию добавился еще и жгучий стыд: вроде взрослый мужик, много лет посвятивший езде на автомобиле, намотавший сотни тысяч километров по всей стране в самых разнообразных, порой тяжелейших условиях, и тут нате вам: стоило немного покрутиться в «мясорубке» – и желудок тут же отказал. Да еще и на глазах у парней! Это ж надо было так осрамиться!

Но всмотревшись в непроницаемые лица новых знакомых, я с удивлением подумал, что мои опасения за свою репутацию, похоже, носят сугубо односторонний характер.

Беник, молча оценив меня взглядом, нажал какую-то кнопку на приборной панели, и пол подо мной, зажужжав, перевернулся вместе с ковром на 180 градусов, обернувшись идеальным покрытием, словно только что ничего и не было.

Успев в первую секунду испуганно отдернуть ноги, я осторожно медленно распрямился, пытаясь осознать произошедшее на моих глазах чудо. Похоже, эта фишка с мгновенной уборкой далеко не последнее, чему я еще могу здесь удивиться.

– Не красней, нулёвый, – с усмешкой проговорил Беник. – В первый раз все блюют. Дальше привыкаешь.

При мысли о том, что это адское испытание может довестись пережить еще раз, мне стало страшно. Видимо в моем взгляде отразилось нечто такое, что заставило пилота перестать ухмыляться, и уже посмотрев на меня серьезно, он кивнул:

– Ладно, пожалуй, для тебя и правда на сегодня новостей достаточно. Можешь отстегнуться, мы прибыли. Веня сейчас покажет дорогу в гостевой блок, где есть все необходимое для того, чтобы ты помылся, переоделся и отдохнул. Куратор прибудет клайса через три, это пять часов по-вашему, успеешь вздремнуть. Ну а я пока оформлю на тебя бумажки, чтобы к встрече с начальством все документы у нас были в порядке.

Ага, значит, Эник у нас на самом деле оказался Веником… В любой другой момент я бы над этим посмеялся, но сейчас на веселье сил уже не осталось.

Решив про себя называть парня Вениамином, я, кряхтя, поднялся с кресла.

Чувствуя, что от меня ощутимо припахивает, и подумав о том, что попасть в душ и правда необходимо как можно скорее, я неловко протянул Бенику руку:

– Спасибо!

Несмотря на субтильное телосложение, рукопожатие у пилота оказалось крепким и уверенным. Ободряюще хлопнув меня по плечу и подмигнув, он махнул мне рукой:

– Бывай, нулёвый! Не прощаюсь.

Дернувшись было к выходу, чтобы догнать удаляющегося Виниамина, я, запнувшись, виновато обернулся:

– Тебя-то как зовут?… Прости, что сразу не спросил…

– Маркус.

На моем лице отобразилась глупая улыбка. Да он что, серьезно? Маркус и Вениамин?

Но парня это нисколько не смутило. Усмехнувшись, он пояснил:

– У родителей было хорошо развито воображение. Когда ребенком был, меня это имя самого бесило, а потом как-то свыкся. Сейчас даже нравится. Хотя друзья зовут просто Мариком. Если хочешь – можешь тоже так обращаться.

– А тебе самому-то как будет комфортнее?

– Ну…, пожалуй, лучше всё-таки Маркус. Звучит солиднее, – сказал он, чуть краснея.

– Значит, договорились! – улыбнувшись смутившемуся от моих вопросов пилоту, я поспешил покинуть салон авиа-судна, так как у двери меня уже ждал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Вениамин.

***

Ожидая увидеть перед собой на выходе трап или нечто подобное, я несказанно удивился, когда за дверью пассажирского отсека оказался лифт! Но вопросы я пока решил оставить при себе, да и терпение Веника было небезгранично, а я и так уже испытывал перед парнями неудобство.

Первое, что бросилось в глаза, когда я оказался со вторым пилотом в тесной кабине, было отсутствие кнопок. Но видимо они и не требовались, потому что как только двери за нами закрылись, лифт неспешно поехал. Вниз или вверх определить мне не удалось, да и по большому счету важности это не представляло. Я просто хотел попасть, наконец, куда-то, где можно было бы прилечь.

Ехали недолго. Буквально через несколько секунд мы остановились. За распахнувшимися дверьми в обе стороны тянулся длинный узкий коридор, от пола до потолка обшитый светлыми матовыми панелями. Пол был укрыт светло-зеленым полотном, ступив на которое я в очередной раз пристыжено скривился, заметив, что оставляю за собой на ковре грязные мокрые следы. Беготня по осеннему лесу не прошла незаметно. Да и комбинезон мой был в таком виде, что людям на глаза в таком виде лучше не показываться.

Вениамин с непробиваемым выражением лица шел позади, периодически меня подгоняя. Дойдя до поворота, я собрался сменить направление, но пилот, замерев у неприметной с виду двери, скомандовал остановиться. Похоже, пришли. Гостиница у них тут что ли какая?

Веник, вытащив из кармана нечто похожее на прозрачную дискету, приложил ее к замку, и с тихим щелчком комната открылась.

– Заходи, нулёвый, располагайся.

– Андрей, – представился я наконец, устав от навешенного на меня прозвища.

– Как скажешь. Ну, давай уже, мне бежать нужно!

Суетливая нервозность, просквозившая в голосе Вениамина, мне не понравилась. Бросив на него настороженный взгляд, я торопливо шагнул внутрь темного помещения. Пилот, как мне показалось, неслабо нервничал, и вскоре я понял, почему.

Дождавшись, когда я перешагну порог, он резко захлопнул за мной дверь. За спиной пискнул, защелкиваясь, замок.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся и стукнул кулаком в дверь:

– Эй! Какого черта?!

– Прости, парень, таков порядок. Это для твоей же безопасности! – послышался из коридора приглушенный голос Веника. Судя по извиняющемуся тону, которым это было сказано, ему самому было не по себе, но я почувствовал, как на меня волной накатывает злость.

– А не пошли бы вы со своими порядками, а?! – выкрикнул я, не сдержавшись.

– Была бы моя воля, я б тебя не запирал, поверь! Но пока начальство не решит, что делать с тобой дальше, придется потерпеть. И советую не тратить силы, а привести себя в порядок и отдохнуть. Время у тебя есть.

– Да иди ты в… – с трудом проглотив про себя матерное слово, я медленно выдохнул, и сквозь зубы спросил: – Как свет здесь включить хоть подскажешь?

Видимо, Веник что-то сделал со своей стороны, потому что через секунду в помещении вспыхнуло освещение.

– Полотенца и одежда на постели. Вода в душе включается автоматически при закрывании дверей кабинки. Через час тебе принесут еду. О вызове к куратору сообщат дополнительно. Отдыхай.

Протараторив инструкции и не дожидаясь ответа, Вениамин спешно удалился. Послушав пару секунд звуки его удаляющихся шагов, я тяжело вздохнул, и приступил к осмотру помещения.

На душе было тяжело и противно. Рано я начал радоваться своему внезапному спасению. Вырвавшись из лап бандитов и ненормальной девушки Лизы, я решил, что, наконец-то, оказался в безопасности, но на деле – всего лишь сменил одно заточение на другое, пусть и на этот раз более комфортное.

А будущее между тем по-прежнему оставалось туманным…

Но, несмотря на все перенесенные мною испытания – похищение, пытки, неудавшийся побег, происшествие в старом заброшенном лагере, путешествие через пространство и знакомство с ребятами из патруля – я всё еще был жив. И пока свет в глазах не померкнет – я буду продолжать бороться. Чего бы мне это ни стоило.

## Глава 13. Очень «горячие» водные процедуры

Комната оказалась совсем небольшой, и по обстановке походила скорее на каюту, чем на гостиничный номер. Узкая койка, застеленная свежим бельем, была откидной и довольно жесткой. Рядом – невысокий столик на колесиках, на нем лишь бутылочка воды без газа, которую я тут же не преминул открыть, и бумажные салфетки, не слишком старательно всунутые в цветастый пластиковый стакан. Я попробовал аккуратно вытащить одну, но они вынулись сразу пачкой, половина из которой хаотичным листопадом разлетелась по ковру. Поднимать салфетки мне было лень, и я махнул на них рукой. Точнее – носком кроссовка затолкал их в угол, где смятый желто-зеленый комок казался менее заметен.

У противоположной стены рядом с чуть приоткрытой пластиковой серой дверью одиноко стоял старый стул с протертым сидением из какого-то темно-бордового плюша, и этим меблировка комнаты ограничивалась.

Толкнув дверь, открывающуюся вовнутрь, я оказался в еще меньшем помещении, но сейчас оно интересовало меня гораздо сильнее комнаты для отдыха: это был смежный санузел, судя по метражу которого душ можно было принимать прямо сидя на унитазе. Здесь же рядом примостилась и маленькая угловая раковина с нависающим над ней затертым зеркалом. Подозревая, что ничего хорошего в нем не увижу, все же я решился посмотреть на себя.

Зрелище оказалось то еще, в первые секунды я свое отражение даже не узнал. Со стены напротив на меня смотрел хмурый тип с ввалившимися глазами, заросшее щетиной и покрытое синяками и ссадинами лицо приязни не вызывало. А взгляд… Встреться мне в переулке этот страшный человек, я бы, наверное, перекрестился.


Выглядывающий из зеркала грязный избитый бомж вдруг резко заставил меня почувствовать свой запах, и в носу защипало так сильно, что не отдавая себе отчета в своих действиях, я с остервенением начал срывать с себя одежду, которая при этом местами рвалась прямо у меня в руках. Расставшись с ненавистным полудраным комбинезоном, я скинул белье и кроссовки, и оставив всё кучей тряпья валяться на полу, вскочил в душевую кабину. Выкрутив оба крана на полную, и подставив голову под жесткие струи воды, не обращая внимания на жжение в саднящих ранах, я чувствовал себя на седьмом небе, наслаждаясь тем, как вместе с грязью и потом в водосток утекает та испуганная, забитая личность, которая всего несколько часов назад прощалась с жизнью, когда усмехающиеся садисты-наемники подошвами своих военных ботинок старательно вбивали её в грязь.

Я извел на себя добрую половину флакона пахнущего хвоей и чем-то цветочным шампуня из серии два в одном, но для меня он сейчас был и мылом, и гелем для бритья, и дезодорантом, и просто чудо эликсиром, способным избавить мое тело и душу от того слоя истязающих пыток, страха и необъяснимых мистических событий, которые мне пришлось пережить. Правда, касаемо последнего, пожалуй, я поторопился, так как всё необъяснимое в моей жизни, похоже, только начиналось.

Из-за шума воды я не услышал звука открываемой двери, и когда сквозь стекающие по ресницам капли разглядел за запотевшим стеклом душевой чей-то силуэт, чуть было не вскрикнул от неожиданности. Но все же мне удалось сдержаться, и машинально прикрыв рукой самую ценную часть своего туловища, я резко выключил воду, приготовившись отразить возможную атаку. Но к моему удивлению её не последовало. Вместо этого из-за полупрозрачной преграды, не дающей возможности рассмотреть нежданного посетителя, раздался легкий женский смешок, и чьи-то цепкие пальчики игриво пробарабанили дробь по разогревшейся от пара перегородке.

Проведя ладонью по стеклу на уровне лица, образовав своеобразное окошко, я встретился глазами с миловидным женским личиком, полным нескрываемого любопытства, которое, хитро улыбнувшись, тотчас же скрылось из виду. На секунду мне показалось, что видение причудилось, как дверь кабинки против моей воли была сдвинута в сторону, а просунувшаяся в образовавшуюся щель тонкая женская рука уверенно расширила проем, и вслед за ней совершенно наглым образом влезло и всё тело целиком, вот так внезапно и без спросу нарушив моё одиночество. Оторопев от подобной бесцеремонности, я открыл было рот, чтобы высказать незваной гостье всё свое недовольство, но уже через секунду поймал себя на мысли, что делаю совсем  не то, что собирался, и вместо выяснения отношений занимаюсь яростной любовью с неизвестной незнакомкой, разом растеряв все пришедшие на ум слова, а потом и вовсе позабыв, кто я такой, и как меня зовут. Накопившийся внутри за последние двое суток стресс, вырвался наружу вихрем ощущений, тело захлестнуло волной наслаждения, подобно которой я не испытывал никогда еще в своей жизни. Мне хотелось орать и плакать, смеяться и стонать одновременно, и все это не отрываясь от сладострастных незнакомых губ.

Когда же я почувствовал себя опустошенным, и резко ослабевшие руки отпустили еще пышущее жаром, но уже обмякшее женское тело, продолжая тяжело дышать, я отшатнулся, и пытаясь склеить разбежавшиеся мысли воедино, смог, наконец, устало прохрипеть:

– Ты кто?

Девушка, серьезно глядя мне в глаза, мгновенье помолчала, а затем заливисто и громко рассмеялась, сотрясаясь всеми своими соблазнительными выпуклостями, чем окончательно ввела меня в ступор.

Подумав, что после только что произошедшего в этой тесной кабинке плотского безумия, вопрос, наверно, прозвучал и правда глупо, я обиженно насупился, резко почувствовав себя дураком. Отсмеявшись, девчонка нежно, но уверенно вытолкала меня мокрыми ладошками за дверь, еще и отвесив напоследок мне шлепок пониже спины, тем самым вызвав внутри меня волну возмущения.

– Дай мне пять минут, чтоб привести себя в порядок, а сам иди пока поешь. Я оставила поднос на столике.

Подумайте, какая! Она здесь уже командует! Интересно, может быть мне тоже нужно «привести себя в порядок», в конце концов, на мою долю пришлась бОльшая часть расхода энергии!

Но мои возражения, как и мое мнение здесь никому уже были не нужны, а выговаривать задвинутой стеклянной дверце показалось глупым.

Издав тяжелый вздох, и собрав в кулак остатки выжатого как лимон достоинства, я гордо удалился в комнату.

Девушка меня не обманула, ужин действительно ожидал у кровати. Но прежде чем накинуться на еду, мне хотелось как можно скорее одеться. Собственная нагота почему-то внезапно начала меня сильно напрягать, и разворошив сложенную поверх шерстяного покрывала стопку одежды, я стал спешно облачаться в те вещи, которые первыми попадались мне под руку. И когда заканчивал застегивать довольно строгую по стилю черную рубашку поверх футболки с неизвестными мне символами, позади раздался уже знакомый чуть насмешливый, но в этот раз оценивающий голос, произнесший с томной  ноткой удовлетворения:

– А тебе идет наша форма, Открыватель!

## Глава 14. Новое знакомство

В новом облачении меня устраивало всё, кроме ярко-красных носков. С черно-синим форменным костюмом они, мягко говоря, не сочетались. Я скептически оглядел себя с головы до ног и скривился: к черным брюкам военного образца со множеством карманов претензий не было, на мой высокий рост сели они прекрасно, даже ремень не требовался. Но он входил в комплект, и я потуже затянул широкую металлическую пряжку, отметив про себя, что живот, которого у меня, правда, и так никогда не было, способен теперь втягиваться аж до позвоночника. Вот что значит стресс и голодовка, пусть и вынужденные… Футболка была сшита из легкого белого обтягивающего материала. На рукавах, доходящих до локтей, от плеч вниз тянулись вышитые блестящими синими нитками надписи, прочесть которые я не мог из-за того, что эти символы мне не знакомы, но явно должны что-то означать, так как на простой орнамент они не походили. Довершала образ черно-синяя рубашка из плотной ткани с вышитым на нагрудном кармане маленьким изображением то ли пса, то ли волка, ее я застегивать не стал, а просто накинул сверху. Как у них тут принято носить – неизвестно, позже разберемся. На плечах двумя ярко-белыми полосами красовались погоны, во всяком случае, они были очень на них похожи, правда без каких-либо опознавательных знаков, но скорее всего у новобранцев их и нет, хотя в свое время в армии я отслужил, и вернулся оттуда в звании сержанта. Вместо высоких ботинок на шнуровке, какие носят солдаты, и которые по логике подошли бы к этой форме, прилагались темно-синие парусиновые кеды. Да и черт бы с ними, обувь оказалась по размеру и сидела на ногах, как тапочки. Но вот носки! Поначалу я вообще не хотел их надевать, но светить голыми лодыжками мне не хотелось еще больше. Так что, плюнув на гордыню, я смирился, и решил просто не обращать на них внимания.

– У всех новичков носки красные, можешь не париться по этому поводу.

Я обернулся на голос девушки, только вышедшей из ванной и застывшей в дверном проеме в чем мать родила, даже не думая что-нибудь на себя накинуть. Вода тонкими струйками стекала с ее мокрых волос, извилистыми дорожками огибая все прелести стройной фигуры.

С трудом заставив себя перестать на нее пялиться, я молча протянул ей полотенце.

– Знаешь, ты, конечно, очень красива, и я, безусловно, польщен столь жарким приемом, но не могла бы ты уже одеться и представиться?

Недовольно сморщив аккуратный носик, она неспешно обернула свое тело и лениво потянулась:

– Теперь тебя ничего не смущает?

– Голые женщины меня не смущают в принципе, мокрые тем более, – буркнул я совсем не то, что собирался сказать, и похоже девушку это сильно задело.

– Хам! – Выдохнула она с возмущением, и гордо выпрямив спину направилась к двери.

Я, не сдержавшись, чертыхнулся. Вот ведь свалилось «чудо» на мою голову!

– Да постой ты! – Дернулся я следом, желая как-то сгладить случившуюся неприятную ситуацию, но девчонка, резко обернувшись, вдруг залепила мне такую пощечину, что я от удивления потерял дар речи.

Не ответив мне ни слова, она молча удалилась, громко хлопнув напоследок дверью. Замок, жалобно пискнув, заблокировался, и я снова оказался заперт.

– Ну и вали отсюда! Ненормальная! – Крикнул я в сердцах в пустоту, и с размаху опустился на кровать, от злости едва не сшибив стоящий рядом на столике поднос с едой. – Дуреха треснутая, из-за тебя чуть голодным не остался.

Проворчав последнее уже беззлобно, и покачав головой, я с интересом уставился в тарелку.

Обед впечатлял своим разнообразием, и оказался очень вкусен! Даже порядком остывший куриный суп с вермишелью я съел до последней ложки, хотя «первое» не люблю в принципе, и не отказываюсь разве что в гостях, да и то лишь из уважения к хозяевам. Хотя и здесь по сути я был гостем. На «второе» предлагалось мясо! Отменный кусок сочной говядины, и снова всё как я люблю: просто жареное мясо! Не тушеное ни в каком соусе, не политое никакой подливкой, подрумяненное настолько, чтобы образовавшаяся корочка запечатала сок внутри, но не перекрывала вкус. И все эти 300 грамм гастрономического удовольствия сопровождались башенкой картофельного пюре, политого растопленным сливочным маслом, и двумя хрустящими солеными огурчиками. Куском свежеиспеченного, еще теплого ржаного хлеба я избавил опустевшую тарелку от остатков мясного сока, и, подумав, сжевал еще и лист салата, добавленный к этому блюду в качестве украшения. На десерт был шоколадный эклер с кремом из взбитых сливок, и нарезанный дольками сочный красный апельсин. Завершить эту бесподобную трапезу хотелось бы чашечкой крепкого черного кофе с бокалом коньяка, но здесь меня, разумеется, ждал облом. Спиртное, понятно, предлагать никто не стал, а вместо кофе – был остывший чай без сахара, которому я предпочел оставшуюся в бутылочке воду. Опустошив ее в несколько глотков, которые смыли остатки вкусовых напоминаний об обеде, с блаженным чувством полного физического удовлетворения я растянулся на кровати, положив руки под голову.  Спать на удивление не хотелось.

Раздражения на новую знакомую после сытного угощения я уже не испытывал, хотя пощечина была обидна, и по моему мнению – незаслуженна. Бросив мимолетный взгляд на часы, висевшие над дверью, я по привычке прикрыл на секунду глаза, чтоб зафиксировать в сознании время, но понял, что вдруг по какой-то причине сделать это не могу.

Лежа рассматривать деления на циферблате было неудобно. Пришлось встать и подойти поближе. На первый взгляд ничего необычного я не заметил, но присмотревшись, выяснил, что с ними не так. Во-первых, цифры. Их было всего 10. Поначалу удивившись, я вспомнил объяснения Маркуса о местном времени. В каждом часе, которые ОНИ называют «клайсами», 100 минут. Умножаем 100 на 10 – получается, что в сутках у НИХ 1000 минут, в отличие от наших земных 1440. Но при этом у нас в сутках 24 часа, а у НИХ всего лишь 10. Или все же я не прав, и это только на часах обозначено десять цифр, а на самом деле клайсов в местных сутках 20, и тогда ИХ сутки получаются длиннее наших на 560 минут, то есть прибавляется почти 9 с лишним часов, если считать по-земному… И как, интересно, ОНИ распоряжаются этим временем? Сколько здесь отводится на сон, а сколько на работу? Есть ли у НИХ понятие «обеденного перерыва» или «укороченного рабочего дня»? А интересно, отдыхают ОНИ тоже 28 дней? Хотя с чего бы ИМ могло вздуматься копировать трудовое российское законодательство… Если даже весь наш мир – это всего лишь «Пятая» параллель в неведомо какой длины спирали, плавающей в «молоке»?…


Я до сих пор не мог уложить в своей голове эту информацию. Непонятно также где я нахожусь сейчас! В общем, вопросов масса, а задать их некому. И ещё: почему я должен торчать в этой комнате, словно пленник?

Я несколько раз с силой ударил кулаком по двери.

– Эй! Есть там кто-нибудь?… – Заорал я что есть мочи.

Но ни крики, ни стук не привлекли ничьего внимания. Вздохнув, я вернулся к кровати, и только сейчас заметил, что из-под подноса с опустевшими тарелками торчит какая-то картинка. Осторожно взявшись за уголок, я вытянул сложенный втрое бумажный буклет, расцвеченный черно-бело-синими цветами, по стилю выданной мне формы.

– Какая-то их местная рекламка? – Спросил я вслух сам себя. Кроме меня здесь говорить все равно было не с кем.  Но это оказалась не реклама. На обложке золотыми буквами было вытеснено название: «Памятка для нулевых». – Ну-ну. – Хмыкнул я, и, плюхнувшись на кровать, с интересом раскрыл буклет. Делать все равно было нечего, так что оставшееся свободное время я решил посвятить чтению.

«Добро пожаловать в «Волчью Лигу»! – Гласил заголовок, и я, машинально покосившись на правый нагрудный карман, весело подмигнул вышитому на нем маленькому волчонку. Так вот значит что! А я-то себе голову ломал, к чему на форме такая детская аппликация. Далее шел довольно скучный текст, описывающий структуру самой лиги и историю ее создания. Из пронизывающей текст незнакомой терминологии я не понял ровным счетом ничего, так как запомнил только слово «клайс». Поэтому понять, сколько лет уже существует эта контора, мне не удалось.


А вот структура оказалась интересней, была даже фотография директора, гордо украшающая собой верхушку нарисованной графической ёлочки. Всмотревшись, я прочитал имя вслух:

– Стержень Николай Иванович.

Я тихо хихикнул. С такой фамилией действительно надо или что-то возглавлять, или чем-то заведовать, чтобы слова «на нем всё держится» не были пустым звуком. На вид главе конторы было лет 50, хотя опять же если учитывать расхождение во временных расчетах – по местным меркам его возраст должен быть совсем другим. Выглядел мужчина солидно: широченные плечи, прямая осанка, тут уж бывшего вояку видно сразу. Гладко выбрит, на висках благородная седина, добрый взгляд. Женщинам такие нравятся. По крайней мере, так мне всегда казалось.

Под фото шефа красовался его зам, и тоже с фотографией. Вот этот мне сразу решительно не понравился. Высокий дрищ, со сдвинутыми бровями, сутулой фигурой, выглядел он как-то злобно. Такие типы любят держать власть в своих руках, а также отрываться на подчиненных, по делу и без.

– Честных Леонид Аркадьевич.

А ты, мой друг, наверняка не соответствуешь своей фамилии. Интересно будет как-нибудь проверить.

Дальше список расходился вширь. Шесть стрелочек указывали на начальников отрядов, правда эти уже были без фото. Я мельком прошелся глазами по именам: Косморев Г.С., Шатальский В.Ф., Полесова Е.С., Гринёв П.В., Евстегнеев А.И., Красин Я.Е… Даже капитанша одна нашлась, надо же! Интересно, красивая? Почему-то мне представилось, что у нее должны быть длинные темные волосы, обязательно собранные в высокий хвост. И конечно же красивые стройные ноги. Такой бы я, пожалуй, разрешил собой поуправлять.


Цепочка мыслей вновь вернула меня к незнакомке в душе. Воспоминания были приятными, а вот расставание не очень. Интересно, эта девушка тоже состоит в одном из отрядов? Я отчаянно надеялся, что она не окажется этой самой Полесовой. Правда, судя характеру девчонки, а он у нее явно далеко не сахар, это вряд ли вероятно.

Все отряды имели свои номера, соответственно порядку расположения фамилий командиров в списке, и состояли из восьмерых человек, одним из которых обязательно являлся «Открыватель», возможно, новым должен стать я, если возьмут. Другое дело, хочется ли мне? Честно говоря, впервые задав себе этот вопрос, я даже смутился. Однозначно на него ответить я не мог. ПОКА не мог. Но при всем желании попасть домой, где меня подстерегают люди Главаря, возвращаться нельзя. Для начала надо бы выяснить, кто они такие и как с ними можно разобраться. Да и осознание того, наш мир – всего лишь составная часть чего-то большего, и что именно у меня обнаружилась особая способность открывать проход в витки «Спирали» (хотя, конечно, этому еще предстоит поучиться, потому как пока я смог попасть лишь в «Молоко»), теперь никак не давало мне покоя. Как хорошо, что существуют Техники! Если бы не Веник с Маркусом, так бы и умер там, наверное…


Представив себя одиноко болтающимся в вязкой белой субстанции, я аж содрогнулся.


Интересующей меня информации буклет больше не содержал. Сложив его пополам, я сунул рекламку в карман и уже подумывал о том, чтобы все-таки лечь подремать, но чуть не подскочил от пискнувшего внезапно замка.

На пороге комнаты возник Веник, скромно прячущий глаза, и сделав шаг в сторону, впустил внутрь молодую женщину. Я бегло осмотрел ее с головы до ног: короткие рыжие волосы, но с довольно пышной косой челкой, нос испещренный веснушками, пронзительные серые глаза. Фигура не худая, и не толстая, нормальная, обычная, я бы даже сказал для девушки немного перекачанная. Похоже, эта особа много времени уделяет спорту. Если судить по ширине плеч – возможно, это плаванье. Но я мог и ошибаться.

Вежливо поднявшись, я застыл с немым вопросом на губах. Хотя подспудно уже чувствовал ответ.

Девушка, сложив руки на груди, разглядывала меня с нескрываемым интересом:

– Значит, ты и есть тот случайно обнаруженный нашими парнями «уникум», который чуть было не убился?

– Если Вениамин привел ко мне, то значит – это я.

– Мда, похоже, над субординацией придется поработать, – вздохнула она и внезапно резко выкрикнула: – А ну-ка смирно, солдат! Как ты смеешь так обращаться к капитану?!

Мать!!… Мои догадки оказались верны.

Не спеша вытягиваться по струнке, я спросил:

– Можно для начала поинтересоваться, как зовут моего прекрасного командира, и на каком основании она считает, что я уже согласился вступить в ее отряд?

Девушка побагровела. Мне реально показалось, что она сейчас взорвется, но вместо этого торопливо заговорил Веник:

– Позвольте вас представить: Полесова Екатерина Сергеевна, капитан третьего взвода. Андрей ээээ….

Поняв, что не знает моей фамилии, парень смутился, и я поспешил ему на помощь:

– Пермиков.

– Ну да, точно. Нулёвый. Ой, простите, нулевой.

– Посвященный? – Девушка вздернула бровь.

– В общих чертах, – ответил я раньше открывшего рот Веника, и помахал в воздухе буклетом. – Ну что, будем знакомы, босс? – Обаятельно улыбнувшись, я протянул ей руку.  Но вместо рукопожатия Полесова лишь сильнее нахмурились:

– Из какой ты параллели?

– Пятой, – поспешно сказал за меня Веник.

– Чтоб мне сдохнуть в молоке! – Простонала девушка, закатив глаза.

Кажется, она мне далеко не рада.

От такой реакции улыбаться я перестал, и опустил руку. А потом и вовсе сунул обе в карманы, раз здороваться и обниматься в этой комнате никто не хотел. Глядя в глаза суровой хмурящейся капитанше, и на то, как вытянулся по струнке выглядевший растерянным Веник, я понял, что сейчас должна решиться моя дальнейшая судьба, а потому молчал. Молчала и она, и видно было, что ее мысли далеко не весёлые.

Когда от этой тишины мне уже стало не по себе, Полесова наконец решила вынести вердикт.

– Ну, вот что, Волчонок. Я беру тебя в отряд. Но только потому, что мне срочно нужен Открыватель, а кандидатов кроме тебя под рукой не нашлось. Испытательный срок – сто керимов. Не справишься – отправлю в молоко. Это понятно?

Решив не спорить, я кивнул.

– Да, у меня к вам только один вопрос.

– Ну?

– Керим, это сколько?

– Один Керим – 20 клайсов. Считай сам, – ответила Екатерина, и резко развернувшись, вышла в коридор. – Тренировка через 2. Не опаздывай, – крикнула она оттуда напоследок.

Прислушиваясь к ее удаляющимся шагам, я про себя вздохнул.

Отлииично поговорили!... Тут считай, там догадывайся… Ну, хотя бы одной загадкой уже стало меньше: теперь я по крайней мере знаю, что в местных сутках все же 20 часов.

## Глава 15. Откровения Веника.

Оставшись с Вениамином наедине, я резко схватил парня за грудки, и припер его к стенке:

– Ну и что это было?

– Ээ, ты о чем?

Техник выглядел испуганно.

– О чем?! Во-первых, эта дамочка! С чего она, да и вы все решили, что я просто рвусь в какой-то там отряд? Еще и под женским руководством! Не знаю, с чем и с кем вы тут воюете, и мне это, честно говоря, неинтересно. То, что я сюда попал, нажав какую-то кнопку – чистая случайность. За обогрев, одежду и еду, конечно, спасибо, но запирать меня в комнате как пленника, и подсылать еще ко мне девицу – это, знаешь ли…

– Алинку что ли? Так она уже у тебя была? – искренне вылупился Веник, и я, слегка смутившись, ослабил хватку, только сейчас заметив, с какой силой вцепился в парня, и подумал, что ему, должно быть, больно.

– Блондинка, стройная? – решил я уточнить. – Так ее Алина зовут?

– Ну да, наша местная, из отдела тех. поддержки. Значит, у вас было…?

– Она влезла ко мне в душ. Ну и…

Веник вдруг захохотал. Я почувствовал, что во мне вскипает злость, и слегка его встряхнул:

– Что ты ржешь?!

– Да просто она не совсем, как бы это сказать, в своем уме что ли. Эта девка переспала уже со всеми, и чертовски падка на новичков!

– Нимфоманка? – догадался я. Честно говоря, если эта новость меня слегка и покоробила, то удивила не сильно. – И что, у тебя с ней тоже было?

– Да говорю ж тебе, у ВСЕХ было! Но она прикольная, правда? – Веник заговорщически подмигнул, и я, тяжко про себя вздохнув, убрал от него руки.

Парень машинально поправил рубашку и, обогнув меня, без спроса уселся на стул. Проводив его взглядом, я пожал плечами и, плюнув на все, лег на кровать, тем самым подспудно решив показать наглецу, что хозяин этой комнаты все-таки я. И раз уж у меня есть целых два клайса, нужно их использовать для отдыха, а болтать лёжа даже удобнее. Устроившись на боку и подперев рукой голову, я вопросительно уставился на Веника. Техник не менее вопросительно вздернул бровь, ожидая вопросов.

– Ну, так что, Вениамин?

– Что? – он невинно захлопал глазами.

– Рассказывай, «что»! – передразнил его я. – С кем вы тут боретесь? Или воюете? Что за отряды, для чего? Кто вообще вы все такие? Сколько вас? Где мы сейчас находимся? Относитесь ли вы к военным или к армейским? Бойцы отрядов живут в казармах, или у каждого свои комнаты, типа этой?

– Что такое казарма? – выцепил парень из моих вопросов незнакомое ему слово.

– Твою мать, Веник! – я взорвался. – Ты можешь мне ответить хоть на один вопрос?!

– Ну… Вообще это прерогатива капитана, там секретность всякая, и я не имею права раскрывать информацию, которая…

– Не беси! – рыкнул я, и техник покраснел.

– Ладно, – вздохнул он, набираясь смелости, и затараторил: – Короче, мы все – члены Лиги…

– Волков, я понял. Дальше. Чем вы занимаетесь?

– Как бы объяснить… Мы кто-то вроде стражей над порядком, происходящим в Пространстве. С тех пор как была изобретена первая «открывашка», и люди узнали про Спираль, началась веселуха. Активизировалась всякая нечесть, поперли контрабандисты, самые хваткие быстро поняли, что из переходов по виткам можно сделать бизнес. Открыватели запрашивали такую плату за свою работу, что осилить ее могли только миллионеры, либо бандиты, хотя по сути это одно и то же. Начались разбои, потасовки, убийства, короче полный мрак. Чтобы как-то угомонить весь этот беспредел, была создана Лига.

– То есть вы, по сути, борцы с преступностью, так?

– Поначалу это было так. Но с выходом законов о правилах переходов между параллелями – число преступлений сократилось. Те, кого ловили на нарушениях – понесли свое наказание. Кто-то был лишен права путешествий, на разные сроки, либо пожизненно, а ты прикинь – как это страшно? Навсегда зависнуть в какой-то ОДНОЙ параллели? Жуть!

Веника аж передернуло, но я, прожив всю жизнь в одном единственном городе, лишь изредка выбираясь максимум на дачу, ну или если уж совсем появлялась возможность – мог выехать на море, как-то даже не сильно расстроился такой перспективе. Я даже свой мир изучить не успел, а тут у людей проблема – быть лишенными путешествий по другим! Вот и попробуйте сравнить масштабы…

– Ну, хорошо, допустим, основную задачу Лиги я понял. Расскажи теперь подробней про отряды.

– Всего их восемь. У каждого взвода есть свой капитан, он несет ответственность за бойцов, воспитывает их как отец…

– Или как мамочка, – хмыкнул я, представив себе Полесову.

– Чего? – Веник поднял на меня непонимающий взгляд.

– Да ничего, забей. Продолжай.

– Ну, так вот. В отрядах по шесть бойцов, один врач, и один Открыватель, главная задача которого..

– Служить проводником. Я понял. Но если он только открывает переходы, для чего нужны всякие там тренировки? Делов-то – жать на кнопку!

– Это тебе так кажется. На самом деле Открыватели – это самые ценные сотрудники отрядов, и за ними постоянно ведется охота. Ты только представь, что значит иметь под рукой человека, который в любой момент может провести тебя в какую угодно параллель! За поимку проводника в преступных кругах назначено такое вознаграждение, что тебе и не снилось! Правда, это информация на уровне слухов, но уверен, что она правдива. Так что Открыватель должен уметь за себя постоять, как никто другой. Ну а уникумы, умеющие пробивать проходы в еще неоткрытые параллели – так вообще бесценны!

– Суперрр… – протянул я, нахмурившись. Да уж, положеньице… – Ну а почему другие не могут управлять этой вашей штуковиной? Там же вроде ничего такого сложного.

– А вот тут ты как раз очень ошибаешься. Вся фишка в том, что прибор завязывается на определенного проводника. Как это работает – никто не знает! Но существует некая ментальная связь между «открывашкой» и Открывателем. Если прибор завязался на одного проводника – в руках у другого он никогда уже не заработает. Кроме того, в мире, в котором это произошло, именно этот конкретный прибор, если им долго не пользоваться, может потом сработать только в зоне первого контакта! Перенесешь его в другое место – переход не откроется. Там блокировка какая-то запускается. Поэтому не все так просто. Есть еще нюансы с управлением, но это тебе уже другие объяснят.

Так вот оно что! Поэтому Лиза так отчаянно пыталась меня найти, и заставить работать с прибором! Видимо, он завязался на меня, когда я первый раз его обнаружил, и затем пролежал столько лет, перестав запускаться. Вот почему бандитам так важно было доставить меня именно в «Зону 1»! Только сейчас я наконец-то понял, что это означает! И пытали меня, чтобы узнать наверняка, работаю ли я на Лигу, или же я просто случайная жертва обстоятельств. Вот к чему были все эти слова про «выполнение предназначения», которые на тот момент звучали для меня каким-то бредом…

От произведенного открытия я даже сел.

– А если я после этого длинного временного промежутка смог снова активировать прибор?

– Это значит, что теперь ты можешь с ним работать из любого места. Он твой.

– Да, но когда я очнулся в вашем модуле, «открывашки» при мне уже не было!

– В хранилище она. Ты что думаешь, Открыватели могут просто так таскать при себе прибор? – засмеялся Веник. – Это ж серьезное нарушение! За такое под арест сажают, ты чего! Всё только под роспись выдается, после получения санкции капитана отряда.

– Да у вас тут бюрократия, ребята!

– Это что?

– Ох, Вениамин, чувствую, надо будем нам с тобой на досуге разобраться с терминологией, вашей и нашей. Кстати, как у вас секунда называется?

– Финька.

– Час от часу нелегче… – Протянул я со вздохом, откидываясь обратно на кровать. – Ладно, Веник, спасибо, кое-что ты мне прояснил. А теперь, если ты не против, я хотел бы немного подремать. Растолкай, когда надо будет идти на тренировку, ладно? Ты же меня проводишь?

– Марик за тобой придет. Он наверно все бумажки на тебя уже оформил, должен будет их Поле передать.

– Поля – это Полесова что ли?

– Ага, для своих. Но для тебя она пока – Екатерина Сергеевна! И постарайся все же соблюдать субординацию, потому что наказания у нее… В общем, терпение Поли на прочность лучше не испытывать, поверь.

– Спасибо за совет, но как найти подход к женщине – я уж как-нибудь сам соображу.

– Ну-ну! – хмыкнул Веник, поднимаясь. На лице его играла хитрая усмешка, и я понял, что про госпожу Полесову он знает больше, чем того показывает. Что ж, тем будет интереснее. – Бывай, Открыватель! – махнул рукой парень, направляясь к выходу.

– Пока, Техник.. – ответил я уже в какой-то полудреме, и даже не услышал, как Вениамин закрыл за собой дверь. Запер ли он замок – мне было все равно. Я спал.

## Глава 16. Тренировка.

Проснулся я от того, что Маркус сильно тряс меня за плечо.

– Эй, полегче! – отмахнулся я, протирая глаза. Лучше бы не засыпал, голова теперь гудела, а во рту как будто кто-то сдох.

– Подъем, Открыватель! Я тебя уже стаксов 5 не могу добудиться! Опоздаешь – Поля тебя живьем съест!

Тааак, теперь еще и «стаксы».. Минуты что ли?

– Маркус, не ори мне в ухо,– простонал я, поднимаясь. – Про тренировку помню, дай хоть лицо ополоснуть!

Зайдя в ванную, я сунул голову под кран. От холодной воды стало немного полегче. Вытерев наскоро волосы полотенцем, я с надеждой посмотрел на себя в зеркало, но помятая морда в отражении мне даже не улыбнулась.

Ну и черт с тобой. Может не самый лучший видок для знакомства с отрядом, но уж какой есть.

Вернувшись в комнату и глядя на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Маркуса, я смиренно вздохнул и бодро отдал честь:

– Готов служить и пресмыкаться.

Марик осуждающе покачал головой:

– Зря ты веселишься. Тренировка дело серьезное, а опозданий Поля не прощает. Так что давай, ноги в руки и погнали!

***

За дверьми спортивного зала раздавались вскрики, тяжелые звуки ударов, и топот бегающих ног. Тренировка шла там полным ходом. Капитан Полесова голосила за стеной как ненормальная:

– Рик, сколько раз тебе надо повторять?! Следи за корпусом, идиот! Ты же подставляешься опять!… Вика, локоть выше! Вот! Другое дело!… Рик, твою мать!!… Так, стоп всем!! Показываю еще раз!

Так и связки посадить можно, дамочка…

– Иди! – прошипел Маркус, открывая дверь, и буквально втолкнул меня внутрь.

Споткнувшись из-за него о порог, я неловко ввалился в зал. Воцарилась мёртвая тишина.

Разгоряченные бойцы, синхронно повернувшись в мою сторону, с интересом буравили меня глазами, и мне как-то резко захотелось стать невидимым.

– Отряд, построиться! – гаркнула Поля, и команда спешно вытянулась в цепочку, замерев по стойке «смирно». – Повернувшись ко мне и уперев руки в боки, Екатерина рассерженно нахмурилась: – Пермиков, тебе особое приглашение нужно?! Встать в строй! – рявкнула она, и я, пожав плечами, подчинился, нагло встав первым номером. Поля только вздернула бровь, но никак это не прокомментировала.

Повернувшись к группе и сурово оглядев отряд, Полесова вперила в меня немигающий взгляд своих пронзительных серых глаз:

– Пять штрафных за опоздание!

По удивленным вздохам в группе я понял, что видимо это много. Капитан продолжила:

– Наберешь десять – отправишься в ИИЗ.

Мне эта аббревиатура ни о чем не говорила, поэтому я просто молча пожал плечами. Подспудным чутьем мне показалось, что я в скорейшем времени и так узнаю, что это за место, причем на личном опыте. Поля между тем продолжала, глядя на меня в упор:

– То, что ты Открыватель – ЗДЕСЬ не дает тебе никаких преимуществ. Ты живешь, тренируешься, учишься по общему для всех расписанию. Опоздал – получил штрафные. Проспал – получил штрафные. Заболел – …

– Получил штрафные, я понял, – усмехнулся я.

– Перебил командира – ПОЛУЧИЛ ШТРАФНЫЕ, Пермиков! Плюс 3 к штрафу, итого уже 8! Делаешь успехи!

– Слушайте, капитан, что вы на меня так взъелись? – спросил я раздраженно. – Я не напрашивался к вам в отряд, и если уж навешиваете очки, как минимум представьте для начала коллективу!

По тихим возгласам, раздавшимся в строю, я понял, что перечить Поле вряд ли кто-то ранее пытался. Чувствуя на себе любопытные взгляды, смешанные с некоей долей восхищения, я непроизвольно приосанился, и смело посмотрел девушке в глаза.

Выдержав эту молчаливую дуэль, Екатерина, поджав губы, процедила:

– Ну хорошо, Пермиков. Думаю, будет даже лучше, если ты презентуешь себя сам. Пять шагов вперед!

Интересно, что она задумала?

Выйдя из строя, я вопросительно посмотрел на нее. Поля, медленно обойдя вокруг меня, вдруг приняла боевую стойку, и скомандовала:

– Нападай!

Да она издевается!

– Не думаю, что это хорошая идея, – проговорил я, не сдвигаясь с места.

– Думать тебя никто и не просил, Открыватель! Давай, покажи, на что ты способен.

– Я не буду с вами драться, Екатерина Сергеевна.

Покачав головой, я уже хотел вернуться на свое место, но тут внезапно атаковала она.

Я даже не успел понять, что именно произошло! Секунда – и я уже в воздухе, куда-то лечу. Еще секунда – и я лежу распятый на полу, а Поля, сидя на моей шее, коленями зажимает мою голову. И тут уже мне стало не до смеха. Пытаясь сбросить ее с себя, я извивался как уж, но девчонка оказалась настолько сильной, что через короткое время я сдался, застучав ладонью по полу.

Соскочив, наконец, с моих бедных плеч, девушка, усмехаясь, протянула мне руку.

– Ну и приёмчики у вас, капитан! – прохрипел я, растирая шею, и поднялся сам, игнорируя ее протянутую ладонь.

– Можешь вернуться в строй, – сказала Полесова, отворачиваясь.

Но тут меня вдруг захлестнула такая злость и обида на то, что какая-то мелкая девчонка уложила меня на лопатки как ребенка, что, не отдавая себе отчета в своих действиях, я резко накинулся на нее со спины, подсечкой надеясь свалить с ног.

Ага, не тут-то было! Поля словно ждала моей атаки. Сделав ловкий кувырок, она ушла в сторону, и распрямилась, застыв в оборонительной позиции. При этом я заметил, что на месте девчонка стоит не прочно, а как бы чуть заметно подпружинивает, готовая в любую секунду среагировать на малейшее движение в ее сторону.

Бойцы, рассредоточившись полукругом, одобрительно зааплодировали, раздалась даже пара свистков.

Но все это я отметил краем глаза как сменившуюся фоновую картинку, думая только о том, как одолеть этого ощерившегося рыжеволосого ёжика с веснушками. Глядя на девушку, я почему-то вдруг внутренне умилился, но тут же заставил себя настроиться на серьезный лад. То, что дамочка передо мной является серьезным противником – я уже понял, и никаких скидок на половую принадлежность делать в данном случае нельзя.

Шагнув вперед, я чуть сократил разделяющее нас с ней расстояние, она синхронно сделала то же. Мы задвигались по кругу. Я все пытался выбрать момент для первого удара, но никак не мог заставить себя поднять руку на женщину. Тогда я постарался представить, что передо мной Клещ, и даже замахнулся, но Екатерина просчитывала каждое мое движение, словно открытую книгу. Как же меня это бесило!

Я уже чувствовал, что начинаю выдыхаться, но всё никак не мог ее достать! Зато каждый её удар достигал своей цели. Из моей разбитой губы по подбородку сочилась кровь, спина была мокрая от пота, а ноги от постоянного напряжения противно ныли, но я упорно не терял надежды, продолжая выискивать удобный момент, чтобы пробить в ее защите брешь. Сколько мы так с ней плясали, я не знаю, просто потерял счет времени. Но сдаваться я был не намерен.

И тут-то, наконец, свершилось!! С невероятным чувством внутреннего ликования я смотрел на капельку крови, появившуюся на кончике ее веснушчатого носа! В зале послышались одобрительные хлопки, ага, похоже, кто-то здесь уже был на моей стороне!

– Может, на этой славной ноте разойдемся? – спросил я, сплюнув кровь и весело оскалившись.

– Не дождешься, Открывашка! – коротко ответила Поля, и резко сменив тактику, кинулась на пол, сшибая меня с ног.

У меня будто искры из глаз посыпались. Приземлившись со всего размаха на спину и чувствуя, что не могу вдохнуть, я мысленно уже приготовился к поражению, но внезапный вой сирены, от которого у всех буквально заложило уши, послужил концом нашему спаррингу.

Полесову словно подменили. Лицо ее приняло озабоченное выражение, на кровь, идущую из носа, она даже не обратила никакого внимания.

– Отряд, стройся! – крикнула Екатерина, спешно приводя свою форму в порядок.

В отличие от нее, я так резво подскочить не мог, но чтобы не ударить в грязь лицом, поднимаясь, постарался не застонать, и слегка прихрамывая, приковылял в строй. Поймав на себе одобрительные и даже дружелюбно-настроенные взгляды членов команды, я чуть заметно улыбнулся, и приветливо всем подмигнул, понимая, что бойцы, похоже, меня приняли. Стоявшая рядом девушка, наверное, это ее звали Вика, тихонько протянула мне чистый носовой платок, и я, благодарно кивнув, прижал его к саднящей губе. На душе как-то резко потеплело. Надо же, а я и не думал, что отношение нового коллектива окажется для меня настолько важным!

Сирена, завывавшая до звона в голове, ко всеобщему облегчению быстро заткнулась, но раздавшийся из динамиков голос заставил всех резко подобраться:

– Внимание капитанам взводов! Общая тревога! Повторяю, общая тревога! Код «П»! Всем свободным отрядам прибыть на точку погрузки!

– Что еще за код «П»? – шепотом спросил я у своей соседки, подозревая, что ничего хорошего в этом сообщении нет.

– «П» – это «прорыв». Кто-то взломал пространство! – ответила Вика, и в выражении ее лица я увидел неподдельный страх.

Присмотревшись к капитану, я понял, что Полесова чувствует себя растерянно, хоть она и очень старалась делать вид, что всё в порядке. А на деле, похоже, всё было совсем плохо.

Приблизившись почти вплотную, и вопросительно заглянув мне в глаза, Екатерина, отчетливо разделяя слова, произнесла:

– Вот и твое первое задание, Открыватель. Поздравляю. Если ты не справишься – возможно, нам всем придет конец!

Я попытался усмотреть в этих словах хоть долю шутки, но даже малейшего намека на юмор во взгляде капитана не было. Проглотив застрявший в горле ком, я вдруг проговорил:

– Так точно.

Почему-то вырвалось… И Екатерина удовлетворительно кивнула.

Вот и потренировались…

## Глава 17. «Прорыв». Часть 1. Подготовка.

На ходу стараясь привести себя в порядок, по приказу Екатерины и сопровождаемый Маркусом, я бежал в Хранилище. Из нагрудного кармана выглядывал сложенный вчетверо бланк, наскоро заполненный капитаном прямо в физкультурном зале. Скупой текст гласил о том, что «Кадету 8го отряда под руководством Полесовой Е.С. выдано разрешение на получение из ячейки №358 Блока «В» Пульт модели ОШ-11 с целью участия в операции «Прорыв» до ее завершения». Подписывалась Поля оригинально, я даже засмотрелся на витиеватые взмахи ее руки, такие вензеля и не подделаешь! Вырисовав последнюю завитушку и довершив подпись резко прочерченным хвостиком, капитан поставила дату и вручила бумагу мне, в ответ на молчаливый вопрос пояснив:

– В данном случае печать не требуется. Название операции говорит само за себя. Нужно будет расписаться в журнале, впрочем, в хранилище тебе подскажут. После того, как заберешь «открывашку», Марк тебя проводит в нижний сектор, где вам выдадут обмундирование.

Маркус удивленно вылупился:

– Серьезно? И мне тоже? Я-то здесь причем?!

Взглядом, который Поля адресовала Марку, можно было прожечь человека насквозь, но парень, видать, был привыкший, и лишь смущенно закрыл рот, поняв, что для подобных вопросов сейчас не лучшее время.

– Ты же знаешь, что тревога в таких случаях объявляется для всех! И летуны не исключение!

Ага, значит вот как вас, ребята, называют!

– Можно вопрос? – я поднял руку.

– Что, Пермиков? – недовольно поморщилась Поля, нервно переминаясь на месте. Похоже, ей не терпелось приступить к началу операции, и вынужденная задержка с новичком сейчас сильно действовала девушке на нервы.

– А оружие мне тоже выдадут?

– Твое оружие, волчонок, это «открывашка». И у тебя будет всего 10 стаксов, чтобы научиться ею пользоваться, так что заткнись, и не трать зря время, своё и моё! – Круто развернувшись на месте, капитан бросила напоследок: – Чем вы двое скорее управитесь, тем будет лучше! Встретимся в точке погрузки!

Быстрой твердой походкой, Екатерина направилась к лифтам. Маркус же погнал меня по коридорам к лестницам, мотивируя это тем, что бегом мы гораздо быстрее доберемся до хранилища, чем доползет до него старый подъемный механизм.

Скакать по ступенькам, пусть даже вниз, я не любил, а потому запрыгнув на перила, залихватски проехал нужные два пролета, чем немало удивил Марика. Видимо, подобный способ передвижения был для него в новинку.

– Ну, ты даешь, Открыватель! Лучше не лихачь раньше времени, лестницы у нас не самые крепкие, – сказал парень, поравнявшись со мной. Я заметил, что он сильно запыхался, похоже, физ.подготовка у летуна была не на лучшем уровне.

– Что, Маркус, давно спортом не занимался? – спросил я насмешливым тоном, бодро вышагивая рядом с ним, будто сам каждое утро бегал кросс. – Или Полина муштра на вас с Веником не распространяется?

– Сплюнь, еще только этого нам не хватало! Нет, ну мы сдаем раз в месяц нормативы, но чисто чтоб не выгнали со службы.

– Бег для галочки?

– Вроде того, – отмахнулся Маркус, и остановился перед большой дубовой дверью: – Всё, пришли. Добро пожаловать в святую святых!

Он проговорил это с таким пафосом, что я непроизвольно задержал дыхание в предвкушении чего-то ахового. Но как оказалось – зря.

«Святая святых» по своей внутренней обстановке оказалась неким симбиозом старой библиотеки советских времен и российского почтового отделения с ячейками, тянущимися вдоль стен. За полупрозрачной пластиковой перегородкой с окошком по центру сидела седовласая дородная дама, своими пухлыми пальцами перебирающая карточки с приклеенными к ним номерами, заполняющие длинный деревянный ящик. Вид у женщины был преисполнен разочарования во всех и вся, и ненависти к своей скучной однообразной работе. На миг мне даже стало ее жаль. Скромно улыбнувшись, я вытащил из кармана бланк разрешения, собираясь протянуть его в окно, но Маркус вдруг резко меня оттеснил, всунув внутрь полуовальной прорези чуть ли не всю голову целиком:

– Доброго вам вечера, Валентина Рудольфовна! – Протянул парень таким притворно елейным тоном, что меня аж передернуло. – От Катюши вам большой привет! – Вытянув из-за пояса непонятно откуда взявшуюся шоколадку, он торжественно шепнул ею о стойку.

Скорее, «привет, СССР!». – Усмехнулся я про себя, глядя на эту сладкую взятку. В душе восторженно воспело легкое чувство ностальгии.

Но тут толстуха открыла рот, и тембром своего брюзжащего голоса разом стерла все только зародившиеся во мне приятные чувства:

– Ты смотри, привет она передает, чертовка! А как тетку свою навестить двоюродную – Поля вечно занята! То тренировки у нее, то выезды! То теперь мальца подсунули ей какого-то нового, с которым нянчиться нужно! (Это про меня она, что ли??? «Малец»?! Да вы что, серьезно?!) Передай, дружочек, этой рыжей бестии, что если в следующий раз она не явится со своими бланками лично – хрен ей с редькой, а не оборудование под роспись, ясно?

Маркус, глядя на женщину невинными глазами младенца, часто закивал, не стирая с лица нагловато-обаятельную улыбку, которая так очаровывает «девушек за 50».

– А шоколадку давай сюда, Маркуша! Знаю, что ты сам ее покупал, от Катьки ведь внимания не дождешься! – проворчала Рудольфовна, пухлой ладонью накрыв всю плитку целиком, и стащила ее со стойки куда-то себе на стол. Губы ее впервые тронула легкая ухмылка, очевидно, выражающая снисхождение. – Ну ладно, и кого ты мне привел на этот раз? – Две рыбьи бусинки ее глаз прозорливо уставились на меня.

Чувствуя, что непроизвольно начинаю краснеть, я выдавил из себя идиотскую улыбку, и, перехватив линию поведения Маркуса, постарался побороть в себе брезгливость, протянув «даме» руку:

– Меня зовут Андрей, Валентина Рудольфовна, я здесь новенький. Очень приятно с вами познакомиться!

Несколько секунд женщина сканировала меня взглядом, явно выбирая, невзлюбить меня сразу, или все же дать мне шанс. Видимо, любопытство всё же пересилило, и она нехотя плюхнула в мою руку свою пухлую ладонь. Понимая, что сейчас иду ва-банк и пересилив себя, я легонько коснулся губами ее кисти. Довершив ритуал самой обаятельной улыбкой, на какую был способен, я преданно посмотрел ей в глаза, мысленно отсчитывая секунды: «раз… два…» Обычно хватало трех. Хватило и на этот раз, «дама поплыла»! Щеки ее зарделись, на губах заиграла хитрая улыбка, и взгляд ее заплывших бусинок-глаз потеплел настолько, что теперь настал черед Маркуса пораженно уставиться на меня.

– Что ж, юноша, будем знакомы! – протянула она, высвобождая свою руку из моей, и требовательно переворачивая ее ладонью вверх: – Ну, давай, чего ты там хотел!

Стараясь не вздохнуть на все хранилище, выдав тем самым свое облегчение и обломав весь с таким трудом разыгранный спектакль, я молча протянул ей бланк. Быстро пробежавшись по нему глазами, женщина, кряхтя, приподняла слегка на стуле свою тушу, и, потянувшись, сняла с прибитой к стене доски с крючками большой тяжелый ключ, по виду вылитый из меди. Проигнорировав протянутую руку Маркуса, она вручила его сразу мне:

– Как заберешь прибор, Андрюша, ключик не забудь вернуть!

– Всенепременно, – кивнул я, и тут же поспешил ретироваться. Мне было все равно, в какую сторону, лишь бы от нее подальше, но оказалось, что подспудно я взял правильное направление. Маркус, перекинувшись с Рудольфовной еще парой слов, нагнал меня в несколько широких шагов и с силой хлопнул по плечу:

– Вот это даааа, Открыватель! А у тебя талант! Так Вальку закадрить! Я просто покорен, актёрище!

Бросив на него суровый взгляд, я хмыкнул:

– Скажешь тоже, «закадрил». Просто надо уметь общаться с населением. Мне во время работы в такси и не такие кадры попадались! Но невинный взгляд и целование ручки еще ни разу не подводили.

– Я запомню, – задумчиво кивнул Марик, и тут же быстро ткнул меня в бок: – Вот, наша ячейка!

Я посмотрел на номер: действительно, 385, блок В. Ну ок. Вставив ключ в замочную скважину, и провернув его до упора, я открыл дверцу. Внутри лежала ОНА. Видя мое смятение, Маркус ободряюще похлопал меня по спине:

– Да вытаскивай ее, не бойся. Наши инженеры на эту штуку блокировку поставили, теперь просто так случайно ты прибор не активируешь. Так что давай, действуй смелее. И так много времени потратили.

Вдохнув, я обхватил ладонью «открывашку» и вытащил из ячейки. Теперь я наконец-то мог разглядеть ее подробнее. Только сейчас, внимательно присмотревшись, я заметил, что большая центральная кнопка на ее корпусе, на которую я в прошлый раз с перепугу и нажал – далеко не единственная. Много маленьких рычажков с двух сторон делали ее похожей на сороконожку, а с обратной стороны (хотя я еще не разобрался толком, где у открывашки низ, где верх) нащупывались еще две каких-то кнопочки.

– Налюбовался? – спросил Маркус, отбирая у меня ключ и запирая дверцу. – Пошли уже, верни связку Вале, и погнали в оружейную.

Смирившись с предстоящим, я раскланялся с Рудольфовной, пообещав хорошо кушать, «а то вон как щеки ввалились», не хулиганить, «лицо все в ссадинах, красоту такую портит», и «держать с Катькой ухо востро». Согласившись с последним пожеланием совершенно искренне, я с легким сердцем ретировался, и, закрыв за собой дверь, кинулся догонять удаляющегося по коридору Марика.

***

В отличие от хранилища, «нижний сектор», он же «оружейная» находился действительно в самом низу. Вняв совету Маркуса «не лихачить» и Рудольфовны «не хулиганить» – я стал больше баловаться с перилами, и наравне с летуном бежал по ступенькам, периодически перепрыгивая сразу через 2-3. Чем такой бег считался безопаснее аккуратной езды на пятой точке, честно, я не понимал. Но моему сопровождающему так было спокойнее, и я решил не выпендриваться.

Кажется, мы пробежали пролетов двадцать, и запыхался в этот раз уже я сам. Внутри же меня мучил лишь один вопрос: не окажется ли в оружейной клона Валентины Рудольфовны, над которой, прежде чем получить оружие, придется так же полноценно поработать? Но к счастью моим опасениям оправдаться было не суждено.

У входа в нижний сектор мы были встречены двумя суровыми охранниками, которые внимательно проверили пластиковый пропуск Марка и изучили заполненные на меня бумаги (как оказалось, парень собирал эту макулатуру в частности для оформления мне такой же личной карточки, которую еще просто не успели изготовить). И только после соблюдения всех нюансов, отперев тяжелую металлическую дверь, разрешили нам войти.

– Ну ни фига себе! – невольно вырвалось у меня, когда мы оказались внутри просторного ярко освещенного зала, от пола до потолка уставленного стеллажами с различного вида оружием, большая часть которого мне была не знакома. А жаль, учитывая опасность предстоящего задания, как о нем все говорят, я бы не отказался от какой-нибудь надежной армейской пушки. Правда, пистолет мне все равно не полагался, а потому Маркус направил меня к лысоватому мужику, выдающему обмундирование. Если из посетителей в хранилище оказались мы одни, то здесь в этот час жизнь просто кипела! Скромно пристроившись в конец очереди, я с любопытством озирался по сторонам, когда вдруг меня кто-то окликнул:

– Эй, новичок, давай сюда, иначе долго стоять придется!

Высунув шею, я заметил через нескольких человек передо мной машущего мне рукой крепкого парня, который тоже состоял в 8м отряде. Благодарно кивнув, я протиснулся вперед, и пожал приветственно протянутую руку.

– Рик Кинли! – представился он.

– Андрей. Пермиков.

– Да из команды тебя все уже запомнили! – усмехнулся он. – А я и смотрю, лицо знакомое. В спортзале ты уверенней держался!

Я неопределенно пожал плечами: – Ну, так то спортзал, дело привычное. А тут для меня всё в новинку.

Подошедшая очередь прервала завязавшийся разговор, и Рик, пропустив меня перед собой, дружески кивнул служащему за прилавком: – Виктор, экипируй пожалуйста нашего нового Открывателя, будь другом!

Лысый уставился на меня с некой смесью удивления и подозрительности, и перевел на Кинли вопросительный взгляд:

– А как же…

– Без вопросов, Витя! Позже поговорим.

В голосе Рика прозвучала некая суровость, будто он предупреждал мужчину избежать излишней разговорчивости в моем присутствии, и это мне как-то не понравилось. О чем сейчас был этот молчаливый диалог, произошедший между ними? А может быть, мне просто показалось, и никто тут ни на что не намекал?

Смерив меня взглядом с головы до ног, хмурый Виктор буркнул:

– Рост 185?

– 186, хотя, быть может, я за эти дни уменьшился. – Улыбнувшись, попытался я наладить с ним контакт, но в отличие от Рудольфовны, с мужиком у меня не прокатило.

– Да мне без разницы. Рукава окажутся длинными – подвернешь. То же касается и штанин. – Пробасил лысый, выкладывая передо мной на стойку темно-синий утепленный комбинезон, увесистый бронежилет, черный шлем, похожий на мотоциклетный, с опускающимся на глаза стеклом. Смотрел этот набор более чем солидно! – Размер ноги 45? – Уточнил мужчина.

– 44й. Но лучше бы померить, чтобы убедиться, что нигде ничего не жмет.

– Тут тебе не магазин с товаром, Открыватель. Ты уж определись, и дуй отсюда, как видишь, у меня полно еще работы.

– Давайте 45й, – вздохнул я, и под одобрительным взглядом Рика, собрав в охапку обмундирование, направился в раздевалку, так же полную народу.

О том, что переодеться нужно будет сразу, Маркус меня успел предупредить еще по дороге из хранилища. Ничего необычного в новой форменной одежде не было, и перевоплощение не заняло у меня много времени. Облаченные в одинаковые синие комбинезоны, бойцы стали похожи на некую армию клонов, единственными знаками различия которым служили нашивки на спинах и груди с указанием, к какому отряду относится тот или иной вояка. А вот увесистая кожаная кобура с застежкой на поясе, сконструированная специально для ношения «открывашки» – кроме меня была еще лишь у троих.

Заприметив коллег, я хотел уже двинуться в их сторону с намерением познакомиться и попросить объяснить мне в двух словах принцип работы прибора, но ворвавшийся в раздевалку уже переодетый Маркус, возбужденно жестикулируя, указал мне на то, что я должен поторопиться.

Вот ведь странные люди! Сами берут меня в первый же день на какое-то сверхответственное задание, но при этом не дают никакой возможности разобраться в приборе. А если я снова нажму не на ту кнопку, и не дай бог, кто-то пострадает, что тогда?

Собрав снятую с себя одежду в большой ком, я молча вышел из раздевалки, и как послушный баран вновь засеменил рядом с Мариком.

– С ними тебе общаться бесполезно. У каждого Открывателя свой стиль работы, и если один склонен больше импровизировать с помощью луча, то другие отдают предпочтение технической составляющей прибора.

– Если ты думаешь, что я сейчас хоть что-нибудь понял, ты глубоко заблуждаешься, – проворчал я, порядком устав уже от всех этих приготовлений.

– Придет время – ты сам разберешься, поверь, – хлопнул меня Маркус по плечу. – Я не знаю, как вы, Открыватели, это делаете, но прибор, настроившийся на «хозяина», вроде как становится связан с его сознанием. Короче, объяснять на пальцах тут бесполезно. Могу посоветовать тебе только одно: не трогай большую кнопку. Иначе снова пропустишь луч через себя и окажешься в Молоке. И не факт, что в этот раз мы с Веником будем пролетать мимо.

– И для чего тогда она нужна, если на нее нельзя нажимать?

Замедлив шаг, Марик остановился, и обойдя меня спереди серьезно посмотрел в глаза:

– А это, Андрей, для того, чтобы Открыватель в случае опасности попасть в плен мог покончить с собой. Пропуск луча через организм выдерживают единицы, и я до сих пор не понимаю, как ты тогда умудрился выжить.

Мне резко стало не по себе.

– Подожди, но ты говорил, что ваша работа состоит в основном в том, чтобы вылавливать из Молока таких как остолопов, которые приборами пользоваться толком не научились, и по неосторожности выпадают из пространства.

– Да, говорил, и это точно так. Мы и правда вылавливаем этих дуриков, только не всегда живых. За последний дуит ты оказался единственным, чье сердце еще билось.

Догадавшись, что это означает, я уже машинально перевел слово на свой родной язык: «Год»… Мои ноги внезапно стали ватными, а желудок неприятно свело.

– Почему вы мне сразу не сказали? – спросил я деревянным голосом, чувствуя сухость во рту. – И зачем ты сказал это сейчас?

– Чтобы развеять дурь в твоей башке, вместе с иллюзиями! Сейчас ты вместе с нами будешь на задании. И если тебе кажется, что работать с прибором значит просто нажимать на кнопки – ты глубоко заблуждаешься, парень! Ты с «открывашкой» должен стать единым целым, чтобы она начала «слушаться» – тебе придется открыться самому. Недавно Поля уже потеряла одного члена команды, постарайся не дай ей пережить это снова.

Так вот оно что… До меня начало доходить:

– Погибшим был Открыватель, который служил в отряде до меня, верно?

Маркус кивнул.

– И они с Полесовой… были близки?

– Никто в точности не знает, она девушка закрытая. Но подозреваю, что да.

Вот и причина, по которой она с самого начала стала относится ко мне столь агрессивно. Злость на человека, занявшего место близкого ей парня? Обида, что моей персоной начальство решило заткнуть брешь в ее команде, навязав им, профессионалам, новичка, который до недавнего времени воспринимал существование параллельных вселенных как сказку, а теперь должен будет спасти их мир?

Чувство внезапно навалившейся ответственности тяжким грузом придавило мои плечи.

– Ну, что скис, Открыватель? Не дрейфь раньше времени. Во-первых, ты там будешь не один. Во-вторых я это рассказал тебе не с целью подорвать боевой дух, а что б ты хоть примерно начал понимать, что всё происходящее здесь и сейчас – не шутки. И даже не наши обычные будни. Случилось ЧП! И нам предстоит с ним справиться, с твоей, разумеется, помощью. Так что давай, шире плечи, выше нос, герой. И пойдем повоюем!

Вымучив на своем лице ободряющую улыбку, Маркус, сунув руки в карманы, устремился вперед, выбрав дистанцию на шаг впереди меня. А я, погруженный в свои мысли, вновь поплелся вслед за ним.

Сказать, что на душе у меня было хреново – это не сказать ничего.

***

Конечным этапом подготовки к операции стала «Точка погрузки». Собственно говоря, само это словосочетание намекало на некое место, откуда должно было совершиться наше непосредственное отбытие. Я почему-то ожидал, что общий сбор произойдет в каком-нибудь ангаре. Каково же было мое удивление, когда после всей беготни по этажам Маркус привел меня обратно на знакомый уже уровень, где располагалась моя комната, и в ожидании остановился у двери. Не понимая, что происходит, я вопросительно воззрился на него:

– Мы разве больше не спешим?

– Спешим, и еще как! Но раз уж идем мимо, настоятельно рекомендую посетить уборную перед полетом и освободить желудок.

– Каким же интересно образом заполненность моего желудка может повлиять на предстоящую операцию?

– На дело может и не повлияет, а вот если тебя вырвет в шлем – то мало не покажется.

Вот это уже был удар под дых. Но как бы меня это ни бесило – Маркус прав. При первом своем путешествии в их летающем модуле я от души «украсил» чистенький салон своей блевотиной, и повторения конфуза не хотелось. А если мне и правда снова станет плохо, да еще и в наглухо закрытом шлеме? Одно дело опозориться перед двумя мало знакомыми ребятами, совсем другое – захлебнуться в собственных слюнях перед всей командой во главе с капитаном.

Поняв, что выбора нет, я молча вручил свою каску Марику в руки, и быстро скрывшись в уборной сунул два пальца в рот. Какой бы отвратительной не казалась данная процедура, вынес я ее стоически, заставив себя повторить эту экзекуцию дважды, пока не убедился, что желудок мой стал абсолютно пуст. Решив на всякий случай избавиться и от других накопленных в организме субстанций, я позволил себе проторчать в туалете еще несколько лишних минут. И только когда окончательно уверился в том, что угроза обделаться в полете мне теперь так же не страшна – с чувством выполненного долга я, наконец, покинул фаянсового друга и предстал перед Маркусом в полной боевой готовности.

– Лучше туда пару часиков не заходить, – бодро доложил я, забирая из рук ухмыляющегося пилота свой шлем.

– Даже не надейся. Боюсь, что операция затянется надолго.

Поднявшееся было боевое настроение тотчас как рукой сняло.

– Ну, так что, куда теперь? – вздохнул я, смирившись с безрадостной перспективой застрять на неведомой войне с неведомым противником на неведомый срок.

– Да мы почти уже пришли. Теперь на лифте в модуль – и вперед.

– На лифте??

– А ты что, не помнишь, как сюда попал?

– Так «точка погрузки» – это лифт?!

– О господи, за что мне это всё! – взвыл Маркус, закатив глаза, и отмахнувшись от меня, как от тупой назойливой мухи, быстрым шагом скрылся за поворотом. Поняв, что сморозил какую-то глупость, я спешно бросился за ним и, завернув за угол, чуть не врезался в спины заполонивших коридор солдат.

Глядя расширившимися глазами на кишащий черными шлемами «муравейник», я только и смог, что молча развести руками и сокрушенно покачать головой. Похоже, предстоящая операция «Прорыв» – это еще не самое страшное, что сегодня предстоит преодолеть. Для начала надо пережить очередь на погрузку в модуль.

Как там выразился Маркус? «Господи, за что мне это всё?»… Вот сейчас, пожалуй, я с ним полностью согласен!

## Глава 18. «Прорыв». Часть 2.

Военный модуль по своим размерам сильно превосходил скромное судно Маркуса и Вениамина, но существенно уступал ему в комфорте. Вместо кресел вдоль стен тянулись низкие железные скамьи, поверх которых почему-то никто не догадался приделать хотя бы простую доску, чтобы сидеть было удобнее. Приходилось терпеть врезающийся в мягкое место рельеф металлической обрешетки, который по моим ощущениям за пол клайса полета уже прочно впечатался всем в кожу. Духота в салоне стояла такая, что под толстым слоем одежды, не пропускающей воздуха, я моментально стал мокрым насквозь. Но казалось, эти физические неудобства беспокоили только меня. Сидящие напротив шестеро крепких парней невозмутимо занимались проверкой своего вооружения, по внешнему виду похожего на нечто среднее между помповым ружьем и лазерным бластером, которые так любят использовать в своих картинах режиссеры фантасты.

Я покосился на Вику, сидящую через два человека от меня. Как врач она не носила при себе оружия, но в отличие от других была облачена в специальный массивный жилет, весь расшитый карманами разных размеров, по которым сосредоточенно рассовывала всевозможные препараты, ампулы и прочие медицинские примочки, которые могут потребоваться в условиях боевых действий. Почувствовав на себе мой заинтересованный взгляд, Виктория на секунду подняла глаза, и я, не сдержавшись, подмигнул. Смущенно покраснев, она вернулась к работе. Кажется, я ей нравлюсь! Это приятно. Тем более, что Вика – девчонка яркая, может быть у нас с ней… Хотя стоп, о чем это я? Не ко времени сейчас такие мысли, и не к месту. Но вот, похоже, настала и моя очередь поймать на себе чей-то прожигающий взгляд. Кто это там у нас? Подняв голову, я небрежно посмотрел на коллектив: ага, Рик. Видит во мне конкурента? А вот это уже интересно!

Чувствительный тычок под ребра вывел меня из игривой задумчивости.

– Твою ж…! Ты чего?? – выругался я, едва не врезав в ответ сидящей рядом со мной Поле.

– А ну-ка смени тон, солдат, и займись, наконец, делом!

– Во-первых, хочу напомнить, что играю с вами в армию не по собственному желанию, Екатерина Сергеевна, а потому что, черт возьми, другого выхода пока не вижу! – прошипел я, глядя в ее пышущие яростью глаза. – Ну а во-вторых… – мне ужасно хотелось сказать ей какую-нибудь колкость, но нужные слова упорно не шли в голову, – пока мы не приехали на место, вроде бы заняться мне особо нечем!

– Я никому в своем отряде не позволю нарушать дисциплину, Пермиков. Особенно перед ответственным заданием!

– Да что я такого сделал-то?!

– Застегнись, кадет, и приготовься. Скоро прибудем на место. И советую тебе надеть перчатки, будет холодно, – резко проговорила Полесова, отворачиваясь.

– Тоже мне мамочка нашлась, – проворчал я, критически осматривая свой комбинезон, из-за жары расстегнутый до середины пояса, и показательно неспешно затянул молнию до горловины. – А может, просто, ты ревнуешь, капитан?

Всё же я не удержался от того, чтобы сказать ей гадость. Уж больно меня выбесил ее нарочито командирский тон. Но тотчас я пожалел о своем необдуманном словесном выпаде, получив больнейший щелчок по кончику носа, такой, что слезы брызнули из глаз.

– В следующий раз – сломаю, – пригрозила Поля, удовлетворенно глядя, как я, морщась и моргая, пытаюсь придти в чувство. – Поздравляю, Пермиков. Свои 10 штрафных баллов ты, наконец-то, заработал! После того как мы вернемся… ЕСЛИ вернемся, обещаю, всё же посажу тебя в ИИЗ.

– Жду не дождусь, – огрызнулся я, рискуя заработать очередную затрещину. – По крайней мере, ТАМ никто не будет раздавать команды!

Сверля меня глазами, Полесова приготовилась ответить, но к счастью, наш обмен любезностями перекрыл вой включившейся сирены. Лампочка над выходом из модуля начала мигать тревожным красным светом, и капитана тут же словно подменили. В секунду подобравшись и вскочив со своего места, Екатерина стала натягивать перчатки. Бойцы резво последовали ее примеру, и мне не оставалось ничего другого, как изобразив на лице деловое выражение, довершить свой костюм аналогичным аксессуаром. Убедившись, что с формой порядок и разобравшись, наконец, с кобурой, я всунул в нее открывашку, которую все это время с умным видом вертел в руках, но так и не смог разобраться, как она работает. Чехол для прибора был явно великоват, и в случае возможного переполоха я рисковал его потерять, что меня в корне не устраивало.

– Есть у кого-нибудь кусок веревки? – обратился я к команде, перекрикивая шум.

– Зачем тебе? – нахмурилась Поля, протягивая мне небольшой моток тонкого, но прочного шнура.

– Сейчас увидишь.

Отстегнув мешающую несуразную кобуру, я обмотал веревку вокруг пояса и, привязав концы к открывашке, надежно закрепил ее двойным узлом. Теперь я мог не опасаться, что прибор случайно выпадет, а без бьющего по бедру тяжелого чехла почувствовал себя гораздо удобнее. Екатерина никак мои действия не прокомментировала, лишь удивленно повела плечами. Но, несмотря на показательную сдержанность, от меня не укрылось глубоко потаенное в ее глазах одобрение.

– Теперь прошу внимания! – сказала Поля, подняв руку, и все как один, вытянувшись по стойке смирно, посмотрели на нее. И как бы ни было мне лень соблюдать субординацию, но в общей напряженной обстановке я наравне с «коллегами» непроизвольно расправил плечи. – Через два стакса десантируемся. Рик – ты как всегда с Викторией; Тим, Леший – прикрывайте тыл; Монстр и Твистер – правый фланг; Маркус и Открыватель со мной.

Широкоплечий парень по прозвищу Монстр настороженно нахмурился:

– Тройная связка, кэп? Уверены?

– Он новичок, Валера, иначе нам его не защитить. А так хотя бы будет шанс…

Разговоры о себе в третьем лице я не люблю. Тем более, когда речь идет о моей жизни, а похоже, ей грозит серьезная опасность, и это мне совсем не понравилось.

– Так! – выпалил я, разводя руки в стороны и привлекая к себе внимание. – Быстро «для тупых» мне объясните, что такое связка и от чего вы меня собираетесь спасать?

– Он что, вообще не в теме? – обратился к Поле белобрысый бородатый Леший (вот уж кому кличка точно подходила), покосившись на меня, но, вглядевшись в ее каменное лицо, смиренно констатировал: – Нам всем каюк.

– А ну-ка собрались! – вдруг выкрикнула капитан, обводя команду твердым взглядом. – Что такое пространственный взлом, надеюсь, вам напоминать не надо! Для новичка я поясню, – обернулась она ко мне: – Пространство, Пермиков, является оболочкой, защищающей Спираль от Молока, которое для нее токсично. Ты уже знаешь, что открывать проходы в Параллели может только Открыватель, используя Пульт ОШ-11, в простонародье Открывашку. Но есть умельцы, пытающиеся проделывать прямые проходы, в надежде попасть в один из известных миров, только при этом они пробивают оболочку, и Молоко, проедая спираль, начинает затягивать в себя всё живое, попадающее в зону прорыва. Наша задача – обнаружить и заделать брешь. В пространстве нет притяжения, связки нужны для того, чтобы нас не разбросало по сторонам, и мы смогли по окончании операции попасть обратно в модуль, только так мы сможем вернуться домой. Если кто-нибудь отцепится от связки, он не выживет…

На последней фразе Полесова вдруг запнулась, и по лицам окружающих я понял, что здесь что-то личное. Может, именно так и погиб ее бывший друг?

– Так что, Открыватель, – продолжила она, взяв себя в руки, – держись за нас, и ты не пропадешь.

Теперь мне точно стало не до шуток. Осознав, наконец, всю сложность возникшей проблемы, я серьезно спросил:

– Моя задача?

– Заделать видимую брешь. Но вначале ее нужно обнаружить. Главное, Пермиков, что бы ты сейчас снаружи ни увидел – постарайся держать себя в руках и сосредоточься на деле. Даже если тебе будет очень страшно.

– И с чем таким ужасным я могу столкнуться?

– Не с чем, а с кем, кадет. Первыми в пространство лезут твари.

– По-моему, сейчас не лучшее время для шуток, – сказал я хмуро, проглотив невольно подступивший к горлу ком. Но увидев, как парни стиснули в руках оружие, понял, что шутить у капитана и в мыслях даже не было.

– Есть еще вопросы? – выгнула бровь Поля.

– Да. Как работать с открывашкой? – буркнул я, насупившись.

– Ну всё, нам точно крышка! – процедил стоявший рядом Леший, но под строгим взглядом Катерины прикусил губу.

– Никто. Сегодня. Не умрет! – разделяя слова, сказала она, и ожидающе вытянула вперед руку.

Виктория первая накрыла ее своей ладонью, а вслед за ней и остальные, образовав из рук единый веер. Чувствуя себя изгоем, я молча наблюдал за ритуальным действием команды, пока восемь голов не повернулись на меня.

– А тебе отдельное приглашение нужно, Андрей? – внезапно усмехнулась Поля, и во мне внутри как будто что-то щелкнуло. Она впервые назвала меня по имени. Как непривычно. И к добру ли?… Ох, чувствую, дела совсем хреновы.

Отрицательно мотнув головой, я сделал шаг вперед и уверенным жестом рубанул ребром ладони, разбивая сцепку рук, и тем самым вызывая одобрительный азартный свист ребят.

– Шлемы! – крикнула Екатерина, надевая свой, и активировала забрало. Черное зеркальное стекло полностью скрыло ее лицо. Я решил последовать примеру капитана, и надвинул на глаза тяжелый агрегат. – Карабины!

Эта команда прозвучала уже из встроенного внутрь каски переговорного устройства, я отметил, что слышимость налажена отлично. Тотчас же Поля с Маркусом с двух сторон прицепили к моему поясу зажимы от ремней метровой ширины, предварительно закрепив их на себе. Теперь мне стало ясно назначение крепких петель, предусмотренных на наших форменных комбинезонах. Значит, вот как делается «связка»!

Протянув руку за спину, Поля выдернула торчащий из скрытого заплечного кармана карабин, вслед за которым потянулась скрученная в моток леска, и защелкнула его за специальную скобу у выходного люка. Этот же трюк проделали и остальные. Пока я растерянно шарил у себя за шеей, Катерина сделала всё за меня.

– В условиях невесомости висеть на привязи необходимая мера, – прокомментировала капитан в ответ на мой скептический взгляд.

– Ну-ну, всегда хотел почувствовать себя Спайдерменом.

– Кем?

– Ты что, кино не смотришь? – удивился я. – Человек-паук! Приключенческий блокбастер!

Екатерина сокрушенно покачала головой:

– Ты как ребенок, Пермиков. Нам здесь своих блокбастеров хватает, впрочем, сейчас сам увидишь. Все готовы?

Я не был готов. Ни к тому, что может встретиться за дверью, ни к совершению чуда, которого от меня все ждали, ни тем более к своей возможной смерти. Впервые с момента моего похищения я почувствовал настоящий страх перед таившейся снаружи неизвестностью. Хорошо, что темный шлем скрывал глаза. Мне не хотелось, чтобы кто-то их сейчас увидел. Стоявший справа Маркус, словно почувствовав мое состояние, ободряюще хлопнул меня по плечу, и я с благодарностью кивнул.


Поля, скомандовав «строиться», распахнула дверь, за которой была зияющая пустота. В порядке заданной капитаном очереди, бойцы наподобие парашютистов стали по двое выпрыгивать из модуля, растворяясь во тьме пространства.

Мы с Полесовой и Мариком десантировались последними.

– Выходить надо синхронно, Открыватель! Справишься? – спросила Катерина, одновременно с летуном выравниваясь в линию, и зажигая крепящиеся к шлемам фонари.

– Я к вам привязан, вряд ли у меня получится остаться, – попробовал я вяло пошутить, и капитан уверенно кивнула.

– Значит на счет три! Раз (твою мать, твою мать, твою мать…), два (господи, спаси нас всех…), три!

Одновременно с произнесением последней цифры, Поля и Маркус схватили меня под руки, и потянули вперед. Закрыв глаза и задержав дыхание, я сделал большой шаг, и вместе с ними провалился в черную бездну.

## Глава 19. «Прорыв». Часть 3. Прыжок в бездну.

Впервые в своей жизни я прыгнул в неизвестность! Держась с Полей и Маркусом за руки, мы летели в бездонную черную пропасть, ничего не видя перед собой. Хотя назвать это падение полетом у меня язык не поворачивался. Наверное, так может выглядеть ад, только без огня, но гораздо страшнее. Всепоглощающая тьма, не имеющая конца и начала, оглушающая своей тишиной пугающая бесконечность…


Мое непослушное тело все время норовило перевернуться вниз головой. Если бы не пристегнутые ко мне по обеим сторонам коллеги, которым каким-то чудом удавалось после каждого неуклюжего кувырка возвращать меня в горизонталь, я бы уже потерял сознание от этой жуткой воздушной карусели. Неожиданной проблемой оказалось еще и то, что в связке я был центральным, а потому раскачивался между сдерживающими нашу троицу ремнями наподобие маятника. Сколько продолжалось это испытание, я не представлял, казалось, падение длится вечность. Мне уже начало казаться, что этот полет никогда не кончится. Но внезапно я со всей дури врезался во что-то большое и твердое, чуть не застонав от резко пронзившей тело боли. И тут же Маркус с воплем «берегись!» открыл огонь в пустоту. Перед моими глазами замелькали вспышки, сопровождающиеся приглушенными хлопками. В ответ раздался дикий рык, что-то мертвой хваткой вцепилось мне в ногу и тяжелым камнем потянуло вниз. Чувствуя, как острые иглы пронзают комбинезон и впиваются в кожу, я заорал и задергался что было мочи, пытаясь сбросить с себя неведомое существо.

– Подсвети! – крикнул Марик Полесовой, и капитан, отпустив мой локоть, ловко перевернулась вверх ногами, направляя луч фонаря на своем шлеме вниз. Увидев, ЧТО меня держит, я весь похолодел: большое, бесформенное, похожее на жуткое насекомое с множеством нелепо торчащих из тела конечностей, с оскаленной морды которого стекала мерзкая слизь, впилось четырьмя передними лапами с торчащими из них шипами мне прямо в ногу, прижимаясь животом к бедру. Не сдержавшись, я в ужасе заорал:

– Что это еще за тварь? – и попытался кулаком врезать чудовищу по голове в надежде, что оно отцепится. Но Поля перехватила мою руку:

– Дурак, не дергайся, замри!! Когти этих тварей токсичны! Не дай ему себя поранить!

– Поздно! Оно уже процарапало мне ногу! – огрызнулся я в панике.

Капитан грязно и отнюдь не по-женски выругалась и приготовила оружие, но Маркус ее опередил. Дождавшись, когда лучи света сойдутся на голове страшного существа, он выпустил по нему несколько прицельных зарядов, взорвавшихся у твари во лбу, превращая его голову в полыхающий кисель. Давление на мою ногу тотчас ослабло, и мерзкая туша, отвалившись, исчезла во тьме. Левое бедро в месте проколов жгло словно огнем, а у меня в мозгу не переставали отдаваться эхом слова Катерины: «когти этих тварей токсичны». Сердце тревожно заколотилось. От страха я вновь стал терять равновесие, и перевернулся вниз головой. Скорость падения резко возросла. В панике замахав руками чтобы вывернуться обратно, я запутался в ремнях, из-за чего матом заорал уже Маркус, которого от моих отчаянных действий закрутило колесом.

– Пермиков, соберись!! – крикнула Поля, каким-то чудом умудрившись зацепить меня рукой за шиворот, и рывком вернуть в нормальное положение. Чувствую, не будь я в шлеме, получил бы уже от нее затрещину.

Судорожно хватая ртом воздух, я крепко зажмурился и стал в уме считать до десяти, пытаясь успокоиться. На цифре 6 пульс начал замедляться, но раздавшийся под ухом хлопок выстрела вновь заставил меня в страхе вздрогнуть и открыть глаза. Окружавшая нас до этого момента темнота отступила, теперь пространство вокруг было похоже на светящееся от огней фонариков и вспышек ружей поле. В ту же секунду уши словно взорвались от криков раздающихся команд командиров отрядов, ругани солдат, воплей, стонов раненых, отражаясь звоном в барабанных перепонках. Оглушенный этой какофонией звуков, я схватился за голову, желая содрать с себя шлем. Мне резко перестало хватать воздуха, дыхание как будто сперло. Что-то с силой ударило меня по затылку, и в миг вокруг всё стихло. Остался только голос Полесовой, повторяющий одну и ту же фразу вновь и вновь:

– Андрей, ты меня слышишь?? Дыши ровно! Успокойся! – Я ощутил, как она крепко схватила меня за руку, и машинально сжал в ответ ее ладонь. Звучание напряженного женского голоса проникало в мое сознание словно сквозь вату. – Ты здесь, чтобы помочь нам, Открыватель! И только ты можешь закрыть портал! Давай, кадет, сосредоточься! Ты должен был уже его почувствовать!

– Как я могу «почувствовать» портал?? – воскликнул я в отчаянии. – На что это вообще похоже??

– Когда найдешь – узнаешь! Ну!!!

– Катя, я не понимаю, что мне делать… – прошептал я, даже не заметив, как так просто вдруг назвал ее по имени.

Ответить Поля не успела. Резко выдернув свою руку и выхватив оружие, она стала палить в черноту, отстреливаясь от вызывающих ужас тварей, которых с каждой секундой становилось всё больше.

Не обращать внимания… Сосредоточиться… Я вновь зажмурился, пытаясь отстраниться от творящегося вокруг безумия. Откуда-то же они лезут? Там и должна быть брешь! Понять бы только, как ее найти в кромешной тьме…

Я стискивал до боли кулаки, надувал щеки и пыхтел, стараясь выдавить из себя то, что сам не понимал. От напряжения из правой ноздри пошла кровь, медленно стекая щекотной струйкой к подбородку. Отчаянно хотелось вытереть лицо, но шлем снимать было нельзя. Хлюпнув носом, я слизнул с губы соленую каплю, отстраненно успев подумать, что ко вкусу крови начинаю привыкать, как через правое бедро словно прошла волна тока, сведя ногу судорогой. Сдавленно взвыв, я выгнулся дугой.

– Пермиков, ты чего? – крикнула Поля, подтягиваясь поближе.

Я не ответил, пытаясь унять дергающуюся конечность и судорожно соображая, что со мной происходит. Подобная реакция была бы характерна скорее для раненой части тела, но прихватило меня со здоровой стороны, и если ногу быстро отпустило, то бедро продолжало спазматически подергиваться. Привязанная к нему открывашка отскакивала от пояса и казалось, мелко вибрировала. Не отдавая себе отчета в своих действиях, я обхватил прибор рукой и подтянул к груди, прижимая к сердцу. Выставив перед собой ладонь с призывом не мешать, я на секунду прикрыл веки, чтобы лучше сосредоточиться. Звуки и общая суматоха вокруг меня больше не отвлекали. Падение внезапно прекратилось. Зависнув в пространстве почти вертикально и прижимая обеими руками открывашку к груди, я медленно открыл глаза. И обнаружил, что остался один. Совершенно один в этой черной зыбкой пустоте. Вокруг было по-прежнему темно, но в то же время я теперь мог видеть всё. Тьма больше не пугала, она ушла на второй план. Я смотрел прямо сквозь нее, и различал в ней то, чего мне не дано было увидеть раньше. Пространство словно расслоилось, оставив самый темный слой внизу. И в этом черном океане было дно, в самом центре которого протянулся тонкий, будто прорезанный лазером, шрам.

Ну, здравствуй! – усмехнулся я ему, подмигивая. – Вот ты и нашелся, наконец.

Действуя скорей интуитивно, чем осмысленно, я перевернулся головой вниз, и выставив руки перед собой, медленно, как водолаз перебирая ногами, стал плыть к нему. Но, не успев продвинуться даже на пару метров, я почувствовал, как что-то с силой дернуло меня за спину, и рывком потащило назад. Вскрикнув, я забарахтался в пространстве, пытаясь сорвать с себя невидимую помеху. Мне нужно было ТУДА, к этому дну, и как можно скорее! Брешь притягивала меня магнитом, приказывала спуститься к ней, подобраться поближе. Но что ж мне так сильно мешает? Почему тело вдруг стало таким непослушным, что я не могу больше двигаться вниз?

– Ты что творишь, кадет?? – ворвался в уши голос Поли. – Не смей трогать страховку!! Ты всех нас угробишь!

Страховка! Так вот, что служит мне помехой! Наверно, не хватило длины тросу, и поэтому он тянет меня вверх. Только сейчас я обнаружил, что с остервенением дергаю за карабин, пытаясь отцепить его с себя.

– Я знаю, как закрыть разлом! – крикнул я капитану, разобравшись, наконец, с креплением, но продолжая зажимать веревку в кулаке. – Но сделать это я смогу лишь отсоединив страховочный трос!

– Ты сбрендил, Пермяков! Ты без него погибнешь! Еще и нас потянешь за собой! Нельзя вернуться в модуль без крепления!

– А кто сказал, что я хочу вернуться? – воскликнул я, и истерично хохотнул. Не знаю по какой причине, но меня внезапно пробрало безудержное веселье.

– Похоже на посттравматический синдром! – сказал Маркус, с силой вцепляясь мне в руку, не давая выпустить страховку.

– Какой к черту синдром, Марик! – заорал я, попытавшись выкрутиться. – Как вы не можете понять, что не приблизившись к разлому, брешь мне не закрыть!

– И как ты себе это представляешь? – крикнула Полесова. – Если ты нашел ее, можно же дистанционно…

– Слишком глубоко, капитан! Отсюда не достать! Никак!

– Откуда ты знаешь??

– Я просто чувствую! Прибор как будто… говорит со мной! – С трудом я попытался передать словами то, что со мной происходило. – Я точно знаю, что должен спуститься вниз. Иначе всё будет напрасно!

– Одному ему туда нельзя. – Проговорил Маркус, обращаясь к Поле, и продолжая крепко держать меня за руку.

– Знаю! – огрызнулась девушка. – Но если мы не вернемся, то…

– Я перекину нас в Параллель оттуда! – осенило меня. – Поля, я смогу! У нас же открывашка, мы просто перейдем, куда нам будет нужно! И незачем возвращаться в модуль! – Ухватившись за эту мысль, как за спасительную, я перешел на крик. – Давайте же, решайтесь! Пока мы спорим, брешь расширяется! Еще немного, и закрыть ее станет невозможно!

– Чтоб тебя, кадет! – рыкнула капитан, резко отцепляя свой карабин и вцепляясь мертвой хваткой мне в пояс. – Маркус!

– Поля, он же новичок! И ты что, доверишься ему?? – крикнул Марик, недвижимо зависнув на месте.

– У нас нет выбора! – сказала она, вернув голосу былую твердость. – Или мы погибнем здесь, или же попробуем хоть что-то сделать. Если ты сейчас решишь вернуться, никто тебя не осудит.

– И оставить тебя наедине с этим психом? Вот уж нет! Я вытащил его из Молока, значит, это и моя ответственность тоже. – Раздраженно ответил Маркус, отпуская мою страховку и наматывая на кулак соединяющий нас с ним ремень. Одновременно с этим он отсоединил свой карабин, но прежде чем отпустить трос, проговорил, обращаясь ко мне: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Открыватель.

Не имея возможности из-за шлема увидеть выражение его глаз, я успел лишь подумать о том, что взгляд летуна в эту минуту прожигал меня насквозь, как Марик резко взмахнул рукой, выпуская страховку, и мы тотчас же рухнули вниз. Теперь уже никто бы не осмелился назвать это падение «полетом». Не сдерживаемые страховочными тросами, мы с дикой скоростью проваливались в бездну. Поля и Маркус что-то истошно кричали, но я их не слушал, полностью сосредоточившись на вновь открывшейся моему взору расщелине, растущей прямо на глазах. Вытянувшись, словно пловец, прыгающий с вышки в воду, я выставил перед собой открывашку, и наведя прибор на самый центр светящегося прорыва, стал вслух отсчитывать секунды до столкновения. Чтобы закрыть брешь, мне нужно было оказаться прямо над ней. Восемь… Семь… Шесть…

– Вот он!!! – заорала Поля, впиваясь пальцами мне в бок. При приближении к прорыву они с Маркусом тоже наконец смогли его увидеть. – Давай же, Пермяков, закрой его!!!! Да делай что-нибудь уже, твою ж мать!!!

Пять… Четыре… Три…

– Андрей!!!

– Сейчас столкнемся!!! – крикнул Маркус и потянулся ко мне рукой, в панике пытаясь перехватить у меня устройство и сам нажать на кнопку.

– Не мешай! – рыкнул я на него, локтем с силой двинув парню по плечу. Ойкнув от боли, он отдернулся в сторону, но связывающий нас ремень не дал ему оторваться от связки.

Два… Один…

Пуск. Вспышка. Боль.

Практически одновременно с активацией устройства, я раскинул руки в стороны, и схватив Полю с Мариком, резко прижал их к себе.

– Держитесь! – лишь успел я крикнуть, как сильнейший удар о землю вышиб из нас дух.

## Глава 20. Чертова Параллель. Часть 1.

Я медленно приходил в себя. Всё тело после столкновения с поверхностью нестерпимо ныло, похоже в этот раз на мне и правда не осталось живого места. Не чувствовал я только левую раненую ногу, но от этого было не легче. Я осторожно попробовал пошевелиться и чуть не взвыл от боли из-за врезавшихся в голую кожу веревок. Пока я находился без сознания, летную форму и ботинки с меня сняли, оставив на теле лишь спортивные брюки, по непонятной причине промокшие насквозь. Подвешенный за руки, с обмотанной вокруг шеи петлей, болтаясь под тяжестью собственного веса, я оказался растянут как струна. Ноги едва доставали до земли. При малейшей попытке пошевелиться узел на горле затягивался всё туже. Не чувствуя должного упора и продолжая дергаться, я рисковал задушить сам себя. Глаза мне крепко завязали темной тканью, лишив возможности понять, где я, и увидеть, что происходит вокруг. Чувствуя, как от каждого следующего движения мне все больше начинает не хватать кислорода, я благоразумно затих. И тут же услышал донесшийся откуда-то снизу вымученный женский стон.

– Катя!

Выкрикнув Полино имя, которое сиплым хрипом вырвалось из моей сдавленной гортани, я закашлялся так, что желудок едва не вывернуло наизнанку. Голова кружилась и нещадно болела, очевидно, помимо отбитых органов при ударе о землю я заработал еще и немалое сотрясение. Странно, но звук голоса Полесовой, чей рот, по всей видимости, заткнули кляпом, мгновенно протрезвил мой затуманенный рассудок, отодвинув физические страдания на второй план. Мне необходимо было убедиться, что девушка в порядке, и я, задыхаясь, стал упорно тереться лицом о собственную руку, пытаясь заставить чертову повязку хоть немного съехать с глаз.

Рядом тотчас же послышались шаги. Почувствовав, как кто-то встал передо мной, я прекратил дергаться и замер в ожидании того, что должно было произойти. Тяжело дыша, я внутренне приготовился ко всему, но похититель обнаруживать себя не спешил. Мысленно отсчитывая в голове секунды, чтоб собраться с духом, на цифре 90 я не выдержал:

– Слушай, может, снимешь тряпку с моих глаз, и познакомимся? – прохрипел я через силу, но тут же заткнулся, ощутив прикосновение к горлу холодного острия металла.

Незнакомец не ответил, лишь сильнее надавил на нож, процарапав острым кончиком мне кожу. Я почувствовал, как по шее заструилась теплая струйка крови. Нажми он чуть сильнее – и наступит конец, – пронеслась в голове вялая мысль, почему-то нисколько меня не испугав. Видимо, после всех моих злоключений, свой лимит страха я уже исчерпал.

Пару секунд ничего не происходило, но затем сдернутая с лица ткань резко упала мне на подбородок, и я, щурясь от непривычно яркого света, уставился на своего пленителя. Немного выше меня ростом и шире в плечах, он чем-то напомнил мне Клеща. Такой же мерзкий, грязный и патлатый, приблизив свое лицо почти вплотную к моему, он с интересом меня разглядывал.

Предоставив ему возможность насладиться зрелищем, и осторожно скосив глаза вбок, я, наконец, увидел Полю: цела, хоть и выглядела она не очень. Мокрая, словно вынырнула из реки, взъерошенная, и раздетая до нательного белья, состоявшего из коротких обтягивающих шортиков и облегающей тонкой футболки, девчонка была похожа на разъяренную фурию, под глазом которой наливался темно-багровый синяк. Что-что, а сдаваться в плен без боя, кажется, отнюдь не в правилах этой хрупкой на вид капитанши. Руки ей сковали за спиной наручниками, а ноги перетянули веревкой, для верности заткнув кляпом рот. Бросая на меня выразительные взгляды, она мычала и извивалась на полу ужом, отчаянно пытаясь освободиться. Но похититель не обращал на нее никакого внимания, целиком и полностью сосредоточившись на мне. Обливаясь потом от напряжения и морщась от исходящего от мужчины мерзкого тошнотворного запаха, я молча уставился ему в глаза.

В конце концов, эта зрительная дуэль патлатому надоела. Усмехнувшись и отняв нож от моей бедной шеи, он сделал шаг назад, и я смог, наконец, тихонько выдохнуть, а заодно и осмотреться. Место, в котором нас держали, было похоже на старый заброшенный сарай, к моему глубокому сожалению – совершенно пустой. Покрытый пылью дощатый пол, бревенчатые стены, полупрогнившие балки под невысоким потолком, к одной из которых меня и вздернули, используя ее в качестве крепежа для веревок, и полное отсутствие каких-либо предметов мебели. Обычно в таких сараях хранят различную утварь и инструменты, но ничего, что можно было бы использовать как оружие, на глаза не попадалось. Голые стены, пустые полки, никаких шансов на освобождение. Что ж, может быть удастся договориться…

Я перевел унылый взгляд на похитителя.

– Что, за девку свою волнуешься? – спросил он, мерзко ухмыляясь, и я снова невольно напрягся, мгновенно ощутив, как узел на шее затянулся потуже. – Ну, ты не дергайся так, аж покраснел весь! Не заставляй меня переживать, что ты загнешься раньше времени!

– На твоем месте, дядя, я бы лучше за себя переживал, – огрызнулся я, не подумав, и тут же получил удар по почкам. Вот ведь черт, все это время позади меня стоял некто второй, а я, дурак, этого даже не заметил. Зато профессионально нанесенный им направленный удар ощутил всем нутром! Закусив губу и зажмурившись, я изо всех сил старался сдержать рвущийся наружу стон. Почему-то перед Полей не хотелось показаться слабым. И откуда только вдруг взялось во мне это позерство? Идиот…

– Ты, парень, или очень смел, или просто глуп, – протянул патлатый, усмехнувшись.

– Да, пожалуй, не с той ноты начал…, – выдавил я из себя, немного продышавшись. В голове вертелось желание спросить об отсутствующем Маркусе, ведь мы летели в одной связке. Но вдруг похитителям о нем неизвестно? Может, парень успел скрыться, и своим вопросом я нечаянно его выдам? Быть вновь избитым совершенно не хотелось, а потому, как бы я ни злился на похитителей, решил пока изображать послушность. Отдать себя на растерзание всегда успею. Через силу улыбнувшись и стараясь придать своему голосу небрежность, я продолжил: – Катюшка у меня немного буйная, конечно, если разозлить. Но, может, все-таки ее освободите? Я обещаю вам, что девочка будет вести себя хорошо. А то ведь задохнется она с этим кляпом…

Чтоб подкрепить намек на то, что мы с Полей состоим в отношениях, я ободряюще ей подмигнул, но тут же вынужден был отвести взгляд, поняв, что слова про «буйную Катюшку» мне еще аукнутся, если оба мы, конечно, выживем.

– Воспитывать надо бабу правильно, чтоб слушалась, – философски изрек похититель, воздев палец вверх. – Ничего, пусть поваляется, пойдет на пользу. Мы же с тобой пока задушевно побеседуем. Я буду задавать вопросы, а ты – на них отвечать, если твои ответы окажутся откровенными – обещаю ослабить веревки.

– Постараюсь, – выдавил я из себя, – только пусть твой невидимый друг перестанет лупить меня по почкам.

– Это целиком и полностью будет зависеть от тебя.

– Тогда спрашивай…. – С трудом сглотнув, я перевел дыхание. Воздуха чертовски не хватало. – Чего кота за хвост тянуть..

– А ты что, красавчик, куда-то спешишь?

– Как ты сказал, всего лишь стараюсь не загнуться раньше времени…, – прохрипел я в ответ. Похититель хмыкнул.

– Что ж, – изрек он, резко посерьезнев, – в таком случае, вот тебе мой первый вопрос: кто вы такие и как здесь оказались?

Переглянувшись с Полей, которая, признав свои попытки освободиться бессмысленными устало замерла у стены, я окончательно взял инициативу на себя. Постаравшись принять как можно более безобидный вид, cказал:

– Ты задал целых два вопроса… На первый я легко тебе отвечу: мы с моей девушкой простые путешественники. А вот «как мы сюда попали»… Сложно говорить о том, чего не помнишь. Я, похоже, головой слегка ударился, после потери сознания никак не удается восстановить цепочку событий. Может, если ты мне подскажешь, где мы, я соображу быстрее?

И вновь удар, настигший меня сзади. На этот раз невидимый боец ударил посильнее, так, что сдержать свой стон теперь я даже не пытался.

– А вот дураком меня считать не надо! – сказал пленитель, и я тут же получил еще, теперь уже по печени. В глазах мгновенно потемнело. Пожалуй, если так пойдет и далее, я умру совсем не от удушья, а от полученных внутренних травм. В углу натужно замычала Поля, и звук ее голоса немного привел меня в чувство.

– Ну, послушайте… – слова давались мне с трудом. – Я говорю правду. Последнее, что помню, наш самолет терпел крушение, от взрыва вырвало наружу дверь, и нас с Катюшей выбросило… Потом был только ветер, свист в ушах, падение… Я потерял сознание. И очнулся уже здесь.

– Все это очень интересно, только никаких обломков самолета в окрестностях мы не обнаружили, как и тел возможных пассажиров.

– У нас был частный рейс…

– Да неужели? А пилоты? Или, может, ты мне скажешь, что управлял своим лайнером в одиночку?

– Нет, почему же… Просто катастрофа протекала так стремительно… Если учитывать скорость ветра и падения… обломки могло отнести на большие расстояния…

– Вы с твоей подружкой проломили крышу моего дома, и, пролетев два этажа, приземлились в бассейн. Вода немного смягчила удар. Возможно, только поэтому вы до сих пор живы. А вот вашему приятелю повезло гораздо меньше.

Услышав последнюю фразу, надрывно замычала Поля, вновь начав извиваться и дергаться. Она пыталась что-то прокричать, но невозможно было разобрать ни слова. Хотя я понял все и так. Я чувствовал, что сам готов неистово орать и материться, вот только Маркусу ничем бы это все не помогло.

Похититель не сводил с меня глаз. Изо всех сил стараясь сохранять самообладание, я тихо спросил:

– Что с ним?

– Значит, подтверждаешь, что вас было трое, – удовлетворенно хмыкнул похититель, и кивнул своему напарнику, стоявшему за моей спиной. Я ожидал очередной удар, но вместо этого услышал удаляющиеся шаги и стук закрывшейся двери. – Не хочешь, парень, откровенничать, – констатировал патлатый, пожав плечами. – Тем хуже для тебя. Быть может, увидев своего дружка, ты все же передумаешь и начнешь, наконец, говорить правду.

– Я рассказал о том, что помню.

– Имя, фамилия, род занятий?

Теперь похититель задавал вопросы быстро, словно выплевывал их, буравя меня взглядом из-под нависших сдвинутых бровей. Похоже, что терпение его заканчивалось. Как и мои силы.

– Пермиков Андрей, водитель.

– Военный?

– Штатский.

– Опять врешь. Вы трое были в теплой летной форме с шевронами и ботинками военного образца, плюс ваши навороченные шлемы, напичканные неизвестной электроникой меньше всего позволяют причислить вас к гражданским.

– Просто рейс был частный и довольно дорогой. Планировалось, что мы будем прыгать с парашютами. Когда нам перед взлетом выдали комбинезоны, сказали, что такие шлемы для защиты. А в электронике я не особо разбираюсь, и чем они там оказались нашпигованы вот как-то задумывался… – С трудом ворочая языком, я сочинял на ходу. – Но все пошло не по плану. Возможно, тебе стоило бы поговорить с пилотами, да только…

– Катастрофа, да, я помню. Очень удобно ссылаться на тех, кого не существует, Пермяков. Вот только и версию твою подтвердить, выходит, некому.

– Я говорю правду… – прохрипел я, задыхаясь. От недостатка кислорода в пережатом горле перед глазами начали плясать черные точки. Фигура стоявшего напротив человека стала расплываться, кажется, жить мне оставалось уже недолго.

Но в планы похитителя, похоже, моя скоропостижная кончина не входила. Решив не дать мне окончательно загнуться, он произвел с веревками какую-то манипуляцию, и я со всего размаха рухнул на колени. Руки по-прежнему остались вздернуты вверх, но петля на шее, наконец, ослабла. Разинув рот и кашляя, я отчаянно пытался продышаться. Патлатый, подойдя вплотную, схватил меня за волосы и, задрав мою голову, заставил посмотреть на себя.

– Ты жив, пока я позволяю тебе жить, это понятно?

Сказав это, он от души врезал кулаком мне в челюсть. Рот моментально наполнился кровью. Сплюнув ее на пол, я провел языком по разбитым губам, и прошептал:

– Куда уж доходчивее…

– Тогда продолжим, – кивнул пленитель, и вытащил из-под своей распахнутой куртки мою Открывашку! – Вот эта штука, – он потряс ей перед моим лицом, – была привязана к твоему поясу. Потрудись-ка объяснить, что ЭТО? Тоже какой-то хитрый элемент, необходимый для парашютного спорта?

Не отводя глаз от прибора, я судорожно формулировал ответ. Мне только б до него добраться, ну а там…

Цепочку мыслей по возможности завладеть открывашкой прервал раздавшийся внезапно звонок сотового. Патлатый, подойдя к стене и облокотившись локтем о пустую полку, выдернул из нагрудного кармана телефон и недовольно буркнул:

– Ну что там у тебя еще?.... Можно подумать, он такой тяжелый!… Чего?… Пришел в себя?! Ладно, щас подойду.

Нажав отбой, пленитель задумчиво посмотрел на меня:

– Очнулся твой дружок. А я, уж было, записал его в покойники. Ну что ж, пойду с ним побеседую. А ты пока, Андрей Пермяков, водитель и простой путешественник, молись, чтоб ваши версии совпали. В противном случае, ты можешь догадаться, что вас ждет.

Быстрым шагом покинув сарай, патлатый хлопнул за собой дверью. Открывашка осталась лежать на полке! Я бросил быстрый взгляд на Полю. Словно прочитав мои мысли, ее глаза налились решимостью. Надежда на спасение внезапно стала осязаема.

## Глава 21. Чертова Параллель. Часть 2.

– Поля… ты как? – прохрипел я, глядя на девушку, которую после ухода патлатого словно подменили. Перевернувшись на живот и подтянув под себя ноги, она кое-как смогла подняться на колени и, обдирая кожу о шершавые доски, мыча при этом сквозь кляп что-то невразумительное, поползла ко мне. Я решил не отставать от нее в ловкости, и ухватившись руками за веревки, обмотанные вокруг моих запястий, попытался подтянуться. Раненая нога не слушалась, начиная от бедра и до кончиков пальцев, чувствительность в ней полностью пропала. Если раньше думать мне об этом было некогда, то сейчас при мысли о возможности остаться инвалидом, меня охватил ужас. Петля на шее от моих действий снова ощутимо затянулась. Поняв, что дергаться мне противопоказано, я затих, и затравленно посмотрел на Катю. Приблизившись вплотную, она с тревогой вглядывалась мне в лицо, переводя свой взгляд на мою ногу и обратно, видимо, догадавшись о причине моих опасений.

– Фляф… – промычала она, и я вопросительно мотнул головой, не понимая, что она говорит. – ФЛЯФ! – требовательно повторила Полесова, внезапно уткнувшись носом мне в ухо и потеревшись о щеку. – Фафаги фнясь!

Поняв, наконец, чего она хочет, я аккуратно зубами зацепил ткань, перетягивающую лицо девушки. На освобождение Кати от кляпа ушло ощутимое количество времени. Нам все никак не удавалось приладиться, то она отворачивалась не в ту сторону, то я тянул не туда… После нескольких неудачных попыток мне удалось, наконец, стащить кляп девушке на подбородок, измазав ее щеку своей кровью, и задев при этом губами ее губы. Ситуация, в которой мы оказались, была совершенно далека от эротизма, но, несмотря на это меня всего словно пронзило током. Я хотел что-то произнести, но Поля, не обращая ни на что внимания и согнувшись пополам, внезапно потянулась лицом к моим брюкам, от чего я совершенно ошалел.

– Катя.. ты… ты что там делаешь?? Мне кажется, сейчас не время, – забормотал я, пытаясь разглядеть, что эта рыжая макушка затеяла сотворить с моим поясом, но почувствовав, что там происходит вовсе не то, о чем я подумал, сконфуженно замолчал. Катя, впившись зубами мне в брюки, ухватилась за кончик вдетого в них шнурка, и вытянув его наружу, плюнула на пол.

– Идиот! – прошипела она, испепеляя меня взглядом. – Детали своей формы надо знать, кадет!

Я не нашелся, что ответить, только с пылающими от стыда щеками следил за ее действиями. Упав на спину и ловко выкрутившись, Поля протянула свои руки через ноги, так, что наручники у нее теперь оказались спереди. Поднеся к замкам шнурок, она произвела с ним какую-то манипуляцию, и я заметил, как из его конца с одной стороны выщелкнула иголка. Издав тихий победный клич, девушка спешно начала освобождаться от браслетов.

Должен признаться, что давно уже не чувствовал себя таким конченным дебилом! Это ж надо было догадаться вживить отмычку в шнуровку спортивных брюк! Об этой особенности собственной формы мне и правда надо было знать, но только в подобные тонкости посвящать новичка никто не подумал. Сгорая от стыда и от досады, я отрешенно смотрел на то, как Катя, чуть поморщившись, скинула с себя наручники, а затем и развязала ноги. Поднявшись и отряхнувшись, она с победным выражением лица повернулась ко мне:

– Ты сам-то как, живой, Пермяков? Выглядишь паршиво.

– Бывало и получше, – буркнул я, насупившись. – Но все равно спасибо, что спросила.

Хмыкнув себе под нос, Поля стала возиться с моими веревками. Вскоре я почувствовал, как узлы ослабевают, а затем и вовсе смог опустить, наконец, затекшие и стертые в кровь руки. Сдернув с шеи ненавистную петлю и опираясь о Катино плечо, я попробовал подняться, но попытка успехом не увенчалась. Непослушная левая нога подломилась в колене, и я безвольно рухнул на пол, чудом не утянув за собой капитана.

– Твою ж мать… – выругался я сквозь зубы, усаживаясь, и пытаясь растереть неподвижную конечность руками.

– Давно ногу не чувствуешь?

– Да черт ее знает… Не помню… Как в себя пришел, вроде уже не ощущал ничего…

– Похоже, интоксикация началась! И все-то с тобой неладно, кадет! – прошипела Полесова, вновь пытаясь меня поднять.

Назвать Катерину хрупкой язык не поворачивался, но ростом она была мне по плечо, и когда я повис на ней всем своим весом, девушка от натуги аж зарычала. Кое-как ей удалось заставить меня принять вертикальное положение и прислонить к стене, но нам обоим стало ясно, что никуда в таком состоянии я бежать не смогу.

– Брось меня, капитан, – пробормотал я киношную фразу, и сам же ей усмехнулся, настолько нелепо и в то же время в точку она прозвучала. – Тебе надо вытаскивать Маркуса. А этих я, в случае чего, задержу.

– Что, героя из себя решил строить? – вспыхнула Поля, повысив голос. – Куда ты вообще перенес нас, Андрей?

– А я почем знаю?? – шикнул я на нее, жестом призывая вести себя потише. – Ты сейчас решила это выяснять? Может, отложим эти вопросы на потом?

– Какая же ты все-таки заноза, Пермяков! – рыкнула Катя, сверкнув глазами.

В обычное время я бы уже взбесился, вот только чертовски она в тот момент мне показалась привлекательной. Что-то не то со мной происходило, явно! Это все, наверное, от длительного недостатка кислорода… Вредная рыжая фурия, что ж ты такая красивая, а!

– Поля! – проглотив слюну в попытке смягчить пересохшее горло, я умоляюще посмотрел на нее: – Иди. Без меня  у тебя будет больше шансов. Дай мне только открывашку… И постарайтесь вернуться вдвоем. А я обещаю, что перенесу нас на модуль.

– Так же, как перенес сюда? – иронично скривилась девушка, осторожно приоткрыв дверь и прильнув глазом к щели.

– Я очень постараюсь, капитан, не напортачить!

Подчеркнув последнюю фразу, я тихонько сжал ее руку. Дернувшись, как от удара током, Катя резко вырвала свою ладонь, и приложила палец к губам. В момент напрягшись, я прислушался. К сараю кто-то возвращался.

Отпрянув от двери, Поля спряталась за ней так, что вошедший не должен был ее заметить, и дикими глазами посмотрела на меня. Не знаю, правильно ли я истолковал ее безумный взгляд, но резко бросившись на пол и неподвижно растянувшись на спине, я замер и закрыл глаза, как будто потерял сознание.

Тихий скрип дверных петель и звуки тяжелых шагов возвестили о том, что в сарай вошли как минимум двое. Задержав дыхание, я перестал дышать, внутренне приготовившись к атаке, и меня тут же заметили.

– Какого черта здесь…. – услышал я взволнованный голос патлатого, который, не закончив фразу, захрипел, будто ему перебили горло. Послышался звук рассекаемого воздуха, и на меня обрушилась его тяжелая туша, вышибив из легких весь воздух. Открыв глаза и с трудом спихнув с себя потерявшего сознание бандита, я обалдело уставился на Полю, которая, размахивая ногами направо и налево, в несколько ударов уложила еще двоих. Такое разве что в боевиках по телеку увидишь, вот дает девица! Напряженная, словно пружина, вся лоснящаяся от покрывшей ее кожу легкой испарины, в облепившей стройное тело влажной от пота одежде….

– Рот закрой, Пермиков! – рыкнула она на меня, мгновенно вернув из эротических фантазий в реальность.

– Ну, ты даешь! – только и смог я промямлить, не двигаясь с места и не переставая восхищенно смотреть на капитана.

– Какого черта ты расселся?!

Адреналин, похоже, в ней зашкаливал, и Поле все не удавалось успокоиться. Быстро обыскав карманы похитителей и ничего не найдя, она подскочила ко мне и грозной рыжей тучей нависла сверху.

– Что ты лыбишься, придурок?! Мы не знаем, сколько их еще осталось! Надо убираться, и скорее!

– Да чего ты на меня накинулась опять? Я же ничего не сде…

– Вот именно, что НИЧЕГО, кадет! – рыкнула девушка, и я опять был вынужден замолчать. Она была права. Пока я изображал из себя мертвого, эта каратистка как нечего делать в секунды положила троих взрослых мужиков!

– Поля, я…

– Я не давала тебе права так себя называть, Пермяков, ты понял?! Ух, все-таки отправлю я тебя в ИИЗ, чтоб знал!

– Да что ты все пугаешь меня этим своим ИИЗом! – теперь завелся уже я. Повернувшись и опершись на здоровое колено, помогая себе руками, я с трудом пытался подняться, чтобы только не смотреть на нее снизу вверх.  – Если б ты хоть на мгновенье оказалась в моей шкуре,…

– Ой, да посмотрите на него! – воздела руки к небу Катерина. – Несчастный у нас выискался! Можно подумать, получил по морде пару раз, и все, герой?!

– Ты ничего не понимаешь!

– Это Я не понимаю?? Ты мне свалился будто снег на голову! Зеленый новичок, который не умеет ничего! Единственное, что от тебя требовалось – закрыть прорыв! Что ты с пеной там у рта доказывал в Пространстве? «Доверьтесь мне, я знаю, что я делаю»?! И вот твой результат! Закинул нас черти куда, и неизвестно еще как отсюда выбираться! Ну почему же я такая невезучая! – Катя в сердцах двинула кулаком по стене, и этим совершенно меня вывела.

– Ну а сама ты, суперменша хренова! – заорал я, уже не таясь. – Как думаешь, я, что ли сам все это захотел? Чтобы меня похитили, пытали, силой привезли в какую-то глухомань, где я нашел эту гребаную открывашку, из-за которой меня забросило к вам в логово?! Ты думаешь, у вас мне лучше стало? Или безопасней? Все тот же плен, только другой! И все из-за какой-то чокнутой белобрысой девицы, что страсть как жаждала, чтоб я ей открыл портал! Жаль вот куда – я узнать не успел, в молоко провалился!

Выкрикивая эти фразы и глядя Поле в глаза, только замолчав, я заметил, как резко она переменилась в лице. Вцепившись в мою руку, капитан хотела что-то спросить, но донесшийся с улицы стон заставил нас обоих вздрогнуть.

– Маркус!

Катя бросилась наружу, оставив меня стоять в недоумении.

– Эй! – крикнул я ей вслед, судорожно пытаясь сообразить, как же мне добраться до лежавшей на полке у противоположной стены открывашки. Неловко запрыгав на одной ноге, я лишь немного сдвинулся с места, как с улицы донесся Полин дикий возглас:

– Чтоб мне сдохнуть в молоке, Пермиков!! Ты открыл портал в Новую параллель!

## Глава 22. Чертова параллель. Часть 3.

Новая параллель… Полины слова эхом отразились в ушах, заставив меня невольно вспомнить объяснения Веника об Открывателях: «За поимку проводника в преступных кругах назначено такое вознаграждение, что тебе и не снилось! Открыватель должен уметь за себя постоять, как никто другой. Ну а уникумы, умеющие пробивать проходы в еще неоткрытые параллели – так вообще бесценны!»

Так это что же получается? Сам того не ведая, я оказался одним из тех редких и ценных кадров, за которыми ведется особая охота? Вот ведь «повезло, так повезло», особенно учитывая тот факт, что все мои открытия порталов до сих пор были случайны!

Но с этим свалившимся на голову «счастьем» будем разбираться потом. Сейчас бы выбраться отсюда!

– Поля, как Маркус? – крикнул я, неловко прыгая на одной ноге к полке с открывашкой. Добравшись, наконец, до цели и удовлетворенно выдохнув, я смахнул пот, заливающий глаза, и только тогда сообразил, что не услышал ответа на свой вопрос. – Эй! Капитан! Так что там с нашим летуном? Он жив? – воскликнул я погромче, но вместо Катиного голоса раздался мужской бас:

– Жив твой дружок. Пока. Как и девчонка. И если хочешь, чтобы так все и осталось, предлагаю тебе выйти, держа руки на виду.

Час от часу не легче! Ты еще откуда выискался?

Схватив с полки прибор и сунув его сзади за пояс, я окинул взглядом троих бандитов, по-прежнему валяющихся без сознания, и крикнул:

– Не так быстро, приятель! У меня здесь твои люди, и пока им не стало смертельно плохо, предлагаю обмен! Только вначале я хочу удостовериться, что с моими друзьями все в порядке!

– Так иди сюда и убедишься!

– Нет, дорогой, так дело не пойдет! – огрызнулся я в ответ, пытаясь тянуть время. Насколько возможно тихо опустившись на здоровое колено и опираясь рукой о стену, я стал ползком продвигаться к двери.

Ответом мне послужил свирепый нечеловеческий рык (укусили его, что ли?), перекрывшийся воплем Полесовой:

– Пермиков, не смей выходить! Это приказ, кадет!!!

И тут же хлесткий звук удара, от которого у меня внутри все сжалось. Значит, женщин ты бьешь, скотина! Ну, только попадись мне, сволочь!

– Кадет, значит? Тащи сюда свой зад, кадет! Иначе твоя девка долго не протянет! – Судя по тону, бандит заметно нервничал, и явно начинал терять терпение. Кое-как добравшись до выхода, я, стараясь не обнаружить себя раньше времени, осторожно выглянул в щель между неплотно сколоченными досками. Неопрятного вида мужик с усами, свисающими до подбородка, зажав Катю сзади за горло, держал у ее виска пистолет. Еще один занял позицию в стороне, целясь в лежавшего на земле Маркуса. Жив ли парень определить казалось сложно. От того, как неестественно смотрелись его выгнутые в обратную сторону ноги, похоже, что обе они сломаны. Твою ж мать, а! Если б не этот второй противник, Катя легко могла вывернуться из захвата, вон как в сарае всех уложила! Но противостоять вооруженной угрозе с двух сторон не представлялось возможным. Перестреляют всех как голубей и дело с концом. Гады! Чтоб вас черти разодрали!…

Вжимаясь спиной в шершавую стену и до боли стискивая кулаки, я лихорадочно соображал, что делать. Глядя на Марика, нелепой вывернутой куклой брошенного в пыль, и на беспомощную Катерину с ссадиной под глазом и разбитым носом, я впервые поймал себя на мысли, насколько проще самому быть заложником, чем решать, каким же образом спасти других! Давай же, идиот, соображай… – шепнул я сам себе, пытаясь унять противную внутреннюю дрожь и просчитывая в голове варианты возможного развития событий. Выйду – и нас сразу же пристрелят, а может быть я снова окажусь подвешенным за шею к балкам, и в этом случае, боюсь, что парой ударов по почкам мне уже будет не отделаться. А Кате и подавно ни на что хорошее рассчитывать не придется. И если свою физическую боль я еще способен потерпеть, то подвергать мучениям ЕЕ я не имею права. Еще есть третий вариант: прямо сейчас нажать на кнопку открывашки, и исчезнуть, оказавшись в безопасности. Казалось бы, все так легко и просто! Щелк, и я через секунду сижу где-нибудь в столовой корпуса, наворачиваю жареную отбивную, запивая ее холодной минералкой из запотевшей в руках бутылки! А потом, взбодрившись в теплом душе, смыв с себя всю грязь, падаю в чистую мягкую постель, быть может, даже не один, а в компании озабоченной блондинки из отдела тех.поддержки, любительницы секса с новичками. И когда из меня выплеснется все накопленное напряжение и злость, я смогу, наконец, заснуть и буду спать до тех пор, пока сам не захочу проснуться!

Горько усмехнувшись нарисовавшейся в воображении картине, я почувствовал, как заурчал от голода пустой желудок, возвращая меня в печальную реальность.

– Эй, слышь, кадет, ты часом не уснул? – вновь закричал усатый. – Мое терпение заканчивается! Даю тебе возможность собраться с духом, пока я считаю до трех. Если на цифре 3 ты не покажешься, пацан умрет. От него все равно уже нет никакого толку. А девка проживет подольше, но лишь для того, чтоб ты увидел, как она страдает, понял?… Раз!....

А не пошел бы ты, ублюдок, на… .

Мое безмолвное ругательство вышло таким грубым и витиеватым, что я невольно возгордился.

– Два!…

Давай же, Пермяков, решай!! Ну что ты вжался в стену и сидишь, как истукан?! Засранец чертов, идиот несчастный, размазня, козел, придурок!

Продолжая себя накручивать, и врезав самому себе пощечину, чтоб привести в порядок мысли, я заорал, что было мочи, чтобы не дать ему закончить счет:

– Стой!!… – и резко выдохнув, с трудом поднялся. – Сейчас я выйду! Не стреляй!

– Андрей, не вздумай! – закричала Поля, тут же сорвавшись на мычание, как если б ей зажали рот.

«Андрей», ну надо же! Неужто назвала меня по имени?…

Придерживаясь за стену, я в три коротких прыжка одолел расстояние, отделяющее меня от двери, и медленно, стараясь не делать резких движений, высунул в проем руки, открытыми ладонями вперед.

– Давай давай, кадет, шевелись! – поторопил усатый, и я, сделав последний неловкий рывок на одной ноге, не удержавшись, вывалился на улицу, больно приземлившись на левое плечо, и проехавшись щекой по земле. Мое неуклюжее падение вызвало у бандитов дружный хохот. Мне же было совершенно не до смеха. Стиснув зубы от досады и злости, и сплюнув набившийся в рот песок, я медленно распрямился, оставшись сидеть на коленях. В этой унизительной позе, принятой мною намеренно, я более-менее приобрел устойчивость и как ни странно, сразу же почувствовал себя увереннее. Держа руки свободно вдоль тела и стараясь выглядеть как можно более жалко, я поднял на похитителей смиренный взгляд. Хотя сказать по правде, притворяться мне особо и не требовалось. Похоже, вид моего покрытого старыми и новыми ранами тела произвел неизгладимое впечатление даже на Катю, которая впервые увидела меня без рубашки при свете дня. Да, капитан, на солнышке, наверное, все это выглядит страшнее, чем в пыльном полумраке грязного сарая…

Солнышко… Невольно бросив взгляд вверх, я обомлел. Теперь понятно, почему Полесова назвала это место «новой параллелью»! Вместо привычной сине-голубой атмосферы местное небо было желтого оттенка, со всех сторон увешанного разноцветными прозрачными шарами звезд. А это значит, что мы где угодно, но не на Земле. По крайней мере, не на НАШЕЙ Земле.

– Ну что ты рот разинул, как козел на новые ворота? – усмехнулся усатый, переиначив поговорку на свой лад, тем самым возвратив меня в реальность.

– Баран, – поправил я машинально, переведя на него свой взгляд.

– Ты кого еще тут бараном назвал, плесень? – непонимающе нахмурился бандит, чем вызвал на моем лице недобрую улыбку:

– Вообще-то не тебя, но уже начинаю думать, что невольно попал в точку.

Своей легкой дерзостью я рассчитывал вывести противника, отвлечь его внимание от Поли, и тем самым дать ей шанс вырваться. Но усатый, разозлившись, только стиснул девушку сильнее. Потеряв доступ кислорода, Поля в миг покрылась красными пятнами и глухо захрипела, словно рыбка, открывая рот, но не имея возможности вдохнуть.

Все это время, стараясь действовать как можно незаметнее, я медленно заводил правую руку за спину, и сейчас твердо обхватывал ладонью «проснувшуюся» открывашку, своим покалывающим зудением давно щекотавшую мою кожу.

– А знаешь, дорогой, – я нагло посмотрел усатому в глаза, – пожалуй, что ты даже не баран, а мерзкий ублюдок, которому следует засунуть….

Все, что я плел дальше, не выдерживало никакой цензуры, да оно было и не нужно. Я преследовал единственную цель: довести бандита настолько, чтобы он бросил Катю, и моя неистовая матерная тирада, наконец, сработала. Побагровев от злости до синюшно-пунцового цвета, усатый с воплем ярости отшвырнул от себя задыхающуюся Полесову, и перевел ствол пистолета на меня. Успев отметить, как побелел от напряжения его палец, сжимающий курок, я опередил бандита на доли секунды. Вырвав из-за пояса прибор и развернув его обратной стороной, я вдавил кнопку пуска до упора, одновременно плашмя падая наземь. Вырвавшийся из открывашки луч сработал мгновенно, отправив парить в «молоке» усатого, так и не успевшего выпустить в меня пулю. Его напарник, до того момента тыкающий оружием в отключившегося Маркуса, издав дикий вопль, трясущимися от страха руками задергал револьвером, переводя прицел с меня на Полю и обратно, мгновенно став опаснее своего исчезнувшего секунду назад босса. Такой невменяемый может начать палить без разбору, и мало тогда никому не покажется. Я только набрал в грудь воздуха, чтобы произнести что-либо успокаивающее, как внезапно открывший глаза Марик нечеловеческим усилием рванулся вперед, перехватывая вооруженную руку противника и заваливая его на себя.

– Маркус, нет!!! – сиплым голосом возопила Поля, вскакивая с земли и намереваясь дернуться в сторону летуна. Я же никак не мог навести прибор на борющихся в пыли мужчин, боясь ненароком попасть в своего.

Раздавшийся выстрел, сопровождаемый мерзким хлюпающим звуком разрываемой плоти, диким эхом отозвался в моей голове. В это мгновение окружающий меня мир словно остановился. Я видел перед собой распрямившуюся спину бандита, оседлавшего раненого летуна, из живота которого вдруг в разные стороны отлетели брызги крови, красным фонтаном орошая землю. Орущую не своим голосом Катю, замершую в невероятном прыжке. Чувствовал собственное сердце, готовое вырваться из груди. Удивленно смотрел на собственную руку, внезапно зажившую отдельной жизнью, на указательный палец с поломанным ногтем, вдавливающий кнопку активации луча. На растворяющегося в пространстве убийцу. И на Маркуса, безвольно запрокидывающегося на спину с блаженной улыбкой на застывших окровавленных губах…

Я сидел на пыльной земле, не в силах поверить в произошедшее, глупо уставившись на то, как Катя, обливаясь слезами и что-то крича, прижимает к себе голову мертвого парня, словно ребенка баюкая его на своих коленях. Чувствуя, как дико начинают трястись мои руки, и не в силах произнести ни слова, я поднял на капитана затравленный взгляд, и почти физически ощутил ее боль. Не от собственных ран. От потери человека, вложившего все силы в свой последний жизненный рывок. От смерти парня, который так и не успел стать для меня другом. Но сделал больше, чем кто-либо другой.

Растерев грязной рукой по щекам предательски скатывающиеся из глаз соленые капли, я по-пластунски преодолел разделявшие нас с Катей 3 метра, и не говоря ни слова, сжал ее в охапку, одновременно активируя устройство, которое должно было отправить нас домой.

***

Все было как впервые. Вспышка. Удар. Боль.

Голос Полесовой прорвался в мое сознание словно сквозь вату, разрушив спасительную тишину:

– Оказать медицинскую помощь и запереть этого в ИИЗ!

Не Пермикова. Не Андрея. Не кадета…. Неужели для нее теперь я просто «ЭТОТ»?…

От Катиных губ, приблизившихся к моему уху почти вплотную, щеку обожгло теплом. А от произнесенных слов резко сдавило сердце:

– Маркуса я тебе никогда не прощу!…

Этот обреченный хриплый шепот еще долго отдавался эхом в моей голове. Пока я, уплывая в пустоту, не потерял сознание.

## Глава 23. Пермиков, на выход!

Я знаю мало женщин, всегда сдерживающих свои обещания. Но капитан Полесова была исключением. Сказала, что запрёт меня в ИИЗ, и так и поступила. Как я узнал позднее на своей же шкуре – аббревиатура эта означала «Исправительный Изолятор», тесную камеру которого я и измерял шагами вот уже несколько дней. Но все же меня поместили под арест не сразу после возвращения. Сперва я где-то сутки провалялся в пропахшей медикаментами и хлоркой палате местного госпиталя, расположенного в одном из верхних этажей нашего военного корпуса. К моему глубокому сожалению, на симпатичных медсестер, бережно поправляющих под головой подушку, рассчитывать не приходилось. То ли здесь было так заведено, что на работу принимали в основном мужчин, то ли меня опасались отдавать в чуткие женские руки, поэтому моим лечением занимались два хмурых мужика в белых халатах. Судя по молчаливому поведению медбратьев, они получили указание не разговаривать с «задержанным», то есть со мной, поэтому все процедуры проходили в тяжелом молчании.

Нежничать со мной здесь тоже не собирались. Довольно грубо обработав мои раны и всадив в бедро огромный толстый шприц, наполненный противоядием, должным вернуть израненной ноге чувствительность, меня пристегнули к кровати за правое запястье и оставили куковать до утра. Можно подумать, что без этих мер я мог сбежать! Да и сказать по правде, будь у меня такая возможность, я бы вряд ли ей воспользовался. Слишком много вопросов, роящихся в моей голове, остались без ответов, а возвращение домой мне тоже не сулило ничего хорошего, так как старые враги – Клещ, Лиза, их Главарь, державшие меня в плену, всё еще оставались где-то там. С кем с кем, а с ними меньше всего хотелось снова повстречаться. Кроме того за последние дни произошло столько событий, на осмысление которых времени все не хватало, что я радовался этой вынужденной передышке, пусть даже будучи в привычной уже роли заключенного.

Обколотый обезболивающими и антибиотиками, проведенные в госпитале сутки я практически проспал, ненадолго приходя в себя лишь для справления естественных нужд и принятия скупой больничной пищи. И пусть серо-бурая каша была пресной и невкусной, кровать нещадно скрипела от каждого движения, а старые и новые ушибы ныли тупой болью, зато впервые со дня похищения меня никто не бил, не резал, не пугал пытками, и не пытался убить.

Утром следующего дня мой вынужденный отдых в стенах госпиталя завершился. А если выражаться точнее, то я просто поменял одну скрипучую койку на другую, только теперь уже в застенках знаменитого ИИЗ. Чувствуя себя выспавшимся и ожидая завтрак, я обернулся на звук открываемой двери, но вместо парней в белых халатах в палату вошла знатная парочка суровых вояк, обряженных по всей форме, которые отстегнув меня от кровати, велели одеться и проследовать с ними. Под бдительным присмотром двух пар холодных глаз я натянул выданные мне черные брюки и футболку, сунул ноги в тапочки, и зажатый с обеих сторон смиренно поплелся вперед. Пять лестничных пролетов вниз, длинный коридор, переходящий в другой корпус, лифт, несколько поворотов, тяжелая дверь с приваренной к ней решеткой, которая с порога создавала удручающее настроение, еще один коридорчик с низким и давящим на психику потолком, и, наконец, сама камера.

Честно говоря, у входа в ИИЗ я ожидал увидеть Полю. Ну или же она могла зайти ко мне туда потом, но ни в первый день, ни во второй, ни в последующие капитан так и не появилась. Чувство вины за гибель Маркуса, разъедавшее меня изнутри, постепенно начало притупляться, все больше перерастая в злость. Часами измеряя камеру шагами, я старался убедить себя, что это был несчастный случай. Что не моя залихватская безрассудность и азарт первой битвы заставили ребят пренебречь всеми правилами безопасности и доверившись мне, человеку с полным отсутствием опыта, прыгнуть без страховки в неизвестность, тем самым рискуя не только своими погонами, но и жизнями. Меня же в момент закрытия прорыва переполняло лишь желание победить! Сделать так, как я хочу, заставить этих суровых ребят себе поверить, ведь мне казалось, что я всё делаю правильно! Впервые почувствовав с открывашкой связь, я уверился в своей неуязвимости. Да что там говорить, я ощущал себя чуть ли не богом! Закрыть портал – легко! Перенести нас всех в другую параллель – что может быть проще! Я же теперь все могу! Только доверьтесь мне, и я нажму на кнопку!…

Донажимался…

«Маркуса я тебе никогда не прощу…». Эти последние Полины слова никак не шли у меня из головы. Я машинально потер обросшую щетиной щеку, будто снова ощутив ее горячее дыхание на своей коже. Чем ты там занята сейчас, капитан? С удвоенным усердием дрессируешь команду, чтобы не думать об очередной потере в рядах взвода? Хотя Маркус ведь и не был членом группы, и пошел со всеми вместе на Прорыв только из-за того, что  Полесова отдала ему приказ… Наверное, корит себя не меньше, чем меня. Вот так вот, дорогая, ты тут тоже виновата! И не надо делать из меня козла отпущения, безжалостно запирая под замком, словно преступника, коим я вовсе не являлся. Поговорить бы нам с тобой как следует, сколько еще ты здесь намерена меня держать?!

Расхаживая от одной стены к другой, я не сразу сообразил, что разговариваю вслух, и только перейдя на последних фразах на крик, осекшись, замолчал. Пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, я оперся рукой о стену и закрыл глаза. Задержав дыхание, стал считать про себя до десяти, но помогло мне это лишь наполовину. Я понимал, что если проведу в тесных застенках ИИЗ еще хотя бы день, то попросту свихнусь от безделья и вынужденного одиночества. С силой врезав ни в чем не повинной старой штукатурке, и зарычав от бессилия, я рухнул на кровать, думая о заключенных в тюрьмах, и не представляя, как они выносят эту меру пресечения годами.

Словно в ответ на мои невеселые мысли, в двери лязгнул замок, и она с тяжелым скрежетом отъехала в сторону. Возникший в проеме охранник, смерив меня хмурым взглядом, скомандовал:

– Пермиков, на выход.

– Ну, наконец-то! – издав громкий вздох облегчения, притворно радостно я улыбнулся здоровяку. – А я уж было начал думать, что там (ткнув пальцев в потолок, я многозначительно закатил глаза) про меня забыли.

– Не паясничай, Открыватель.

Никак не среагировав на мой эмоциональный выплеск, охранник посторонился, давая мне возможность протиснуться в узкий дверной проем мимо него, и сохраняя полную невозмутимость, велел замереть на месте.

– Напоминаю правила: руки заложить за спину, при остановках поворачиваться лицом к стене. Не ускорять и не замедлять шаг без соответствующей команды, язык держать за зубами. Усек или нужно повторить?

– Спасибо, не стоит. С недавних пор я все усваиваю с первого раза, – пробормотал я, задумчиво проведя  языком по месту выбитого Патлатым зуба, и послушно сцепил за спиной ладони. – Так кто же вспомнил о моем существовании? Неужто капитан сменила гнев на милость?

– Вот скоро и узнаешь, – буркнул здоровяк. – Шагай!

– Куда шагать-то?

– Прямо! Или тебе надо придать ускорение? – охранник начал заводиться не на шутку.

– Да иду я, иду!

Поняв, что перегибать палку не стоит, я смиренно опустил глаза и, чувствуя затылком тяжелое дыхание сопровождающего, пошел в указанном направлении, более не задавая вопросов. Миновав холодный мрачный коридор, ведущий из исправительного изолятора на волю, я внутренне дал себе зарок: по возможности никогда сюда не возвращаться.

***

Не знаю, из каких соображений здоровяк решил не пользоваться лифтом, погнав меня по лестнице пешком аж на 14-й уровень! Неужели самому было не лень тащиться по ступенькам на такую верхотуру?

– Лифты сюда не ходят, – прокомментировал он мои не озвученные мысли. – Директор держит себя в форме, и другим расслабляться не дает.

– Мы что, идем к директору?

От удивления я на секунду даже остановился. Но тотчас же тычком в спину был возвращен в прежний ритм нудного подъема.

– Так точно, новичок. Не знаю, чем ты там его заинтересовал, но раз уж большой босс вызвал к себе, значит есть на то весомая причина. Тормози! – вдруг гаркнул здоровяк, заставив меня вздрогнуть.

– Мы что, уже пришли? – заозирался я по сторонам в поисках двери, но ничего кроме тянущихся вверх лестничных пролетов и окружающих их голых стен не заприметил.

– Почти. Дальше ты сам, – усмехнулся охранник, с трудом справляясь с одышкой. – В башню пускают только тех, кому непосредственно поступил вызов от высшего руководства.

– Вот как? – окинул я его кислым взглядом, и попытался примерно прикинуть количество этажей, которые предстояло еще преодолеть. Решив, что теперь имею полное право расслабиться, я убрал руки из-за спины и повел плечами, разминая затекшие мышцы. – И сколько мне еще ползти наверх?

– Пока не упрешься в дверь.

– А как я пойму, что дверь – та самая?

– Она там одна. Не ошибешься, – усмехнулся охранник, и, насвистывая незатейливую мелодию, не спеша двинулся вниз.

Проводя его завистливым взглядом и не удержавшись от едкого замечания вслед, я вздохнул и продолжил свое восхождение, которое, на мое счастье, завершилось раньше, чем я окончательно выбился из сил. Еще парочка пролетов – и я бы просто слег на лестнице. Но внезапно замаячившая на горизонте ярко-синяя дверь с эмблемой волка на фоне спирали и крупной надписью «Дирекция» придала мне сил, так что перепрыгнув через последние две ступеньки и подмигнув клыкастому мультяшному зверю, я коротко постучал и с силой рванул ручку на себя.

Почему-то я ожидал, что переступив порог окажусь в комнате наподобие приемной, и какая-нибудь молодая секретарша известит о моем прибытии шефа. Вместо этого, залихватски влетев прямо в директорский кабинет, я чуть было не врезался с разгону животом в переговорный стол, за которым уже сидели трое человек. При моем резком появлении они дружно повернули головы и с интересом уставились на меня. Все, кроме ОДНОЙ, которая, не шелохнувшись, молча буравила глазами идеально полированную белую столешницу.

При виде обряженной в строгую форму Полесовой, чье лицо и спина были будто высечены из камня, а глаза походили на две холодные ледышки, к моему горлу подступил тяжелый ком, начисто выбив из памяти все элементарные правила поведения в обществе. Не замечая находившихся в помещении мужчин, я застыл, уставившись на капитана и не в силах отвести от нее свой взгляд.

Из этого тупого ступора меня вывел тихий, но властно произнесенный вопрос:

– Что ж вы застыли на пороге, Андрей, простите, не знаю, как вас по отчеству?

– Викторович, – проговорил я, смутившись, и смог, наконец, обратить внимание на говорящего. В памяти сразу же всплыла фотография из ознакомительного буклета Лиги. Директор собственной персоной.

– Проходите, Андрей Викторович. Садитесь, – жестом он указал на кресло напротив Полесовой. – Мое имя Стержень..

– … Николай Иванович, – продолжил я за него, пожимая протянутую мне крепкую ладонь. – Здравствуйте.

Директор удивленно, но в то же время приветливо кивнул головой.

– Что ж, ваша осведомленность мне приятно импонирует. В таком случае, может и фамилия моего заместителя вам уже известна?

Я перевел свой взгляд на сидящего рядом с шефом сухопарого мрачного типа, который с небольшой заминкой, но все же кивнул.

– Честных Леонид Аркадьевич, – отчеканил я врезавшееся в память имя, вызвав на хмуром лице зама чуть заметную ухмылку. – Приятно познакомиться.

– Ну а наша незабвенная Екатерина Сергеевна в представлении, надо полагать, и вовсе не нуждается.

– При всем моем желании начать знакомство с капитаном с чистого листа, боюсь, что это трудновыполнимо, – попытался я улыбнуться Поле, но она лишь плотнее сжала губы, так и не подняв на меня глаза. Всю мою наигранную бодрость духа тотчас как рукой сняло.

– Да уж, дел, юноша, наворотили вы немало, – тихо проговорил Николай Иванович, переплетая пальцы и откидываясь на спинку жалобно скрипнувшего под ним кресла. – Екатерина Сергеевна описала вас, как человека отчаянного, несдержанного, пренебрегающего правилами соблюдения субординации, и как и свойственно большинству русских людей из Пятой параллели – любителя полагаться «на авось». Так, кажется, у вас говорят?

– Как интересно! – я притворно улыбнулся, вперившись взглядом в побледневшее лицо Поли. – Довольно-таки «лестная» характеристика, но, думаю, что капитан пока не очень хорошо меня знает. Иначе она добавила бы еще что-нибудь про «дерзкий нрав», «разнузданность», «сумасбродство» и «хамство»!

– Спасибо, что дополнил список, кадет! – вскинулась Катерина. – Я с радостью внесу недостающие пункты в твое личное досье!

– Отставить! – прогремел Стержень, хлопнув по столу, и мы с Полей оба тотчас прикусили языки. – Свои непростые отношения будете выяснять за пределами моего кабинета. Вы здесь не для того, чтоб мы с Леонидом Аркадьевичем терпели этот балаган! Или вам следует напомнить, капитан, о цели данного собрания?

– Не стоит, – тихо пробурчала Поля, покраснев.

– В таком случае держите себя в руках. Оба.

– Есть держать себя в руках, – выдавила Катя, бросив на меня злобный взгляд, и я чудом удержался от того, чтобы не показать ей язык.

– Итак! – продолжил Стержень уже спокойным тоном, будто никакой словесной перепалки здесь только что не было, и развернулся ко мне: – Андрей Викторович! Капитан в своем докладе о ваших злоключениях в Новой параллели отметила упомянутые вами вскользь слова о некоей «сумасшедшей блондинке», державшей вас в плену, из которого вы бежали, впервые воспользовавшись прибором ОШ-11. Фотографии многочисленных гематом, следов от ожогов и порезов на вашем теле, занимающие целый раздел медицинского отчета, подтверждают недавно перенесенные вами пытки, и свидетельствуют о том, что вы не лгали. – Напоминание об издевательствах Клеща заставило меня внутренне передернуться, что не укрылось от внимательных глаз директора. –  Понимаю, что вспоминать об этом вам, должно быть, неприятно. Но поскольку ни сама капитан, ни кто бы то ни было из ваших здесь немногочисленных знакомых так и не успели услышать полную версию истории, предшествующей этим печальным событиям, я попрошу вас рассказать все с самого начала. А именно, как вы оказались втянуты в эту передрягу, чем занимались в вашей прошлой жизни, где вас держали похитители, и что с их слов им было от вас нужно. На описании личностей преступников я попрошу остановиться поподробнее, желательно стараясь не упустить ни одной детали, пусть даже вам она может казаться не существенной.

Нутром ощутив повисшее в комнате напряжение и перехватив направленные на меня сосредоточенные взгляды, я спросил:

– После того, как я все расскажу, вы объясните, почему история с моим похищением вдруг вызвала столь сильный интерес?

Заметив, как внезапно сел мой голос, директор не ответил, ограничившись кивком. Развернувшись лицом к Поле и неотрывно глядя ей в глаза, я начал свой рассказ, с того самого злополучно дня, когда, потеряв работу, я направился в бар. С этой секунды двое мужчин, присутствующих в кабинете, перестали для меня существовать. Я открывал свою историю ЕЙ. Женщине, которая, сама того не ведая, стала мне так дорога, и чье отношение для меня сейчас было единственно важным.

## Глава 24. Мой ответ будет «да».

– … вот так я и оказался здесь. Дальнейшую историю вы знаете.

Закончив свой рассказ, я замолчал. В кабинете установилась такая тишина, что было слышно дыхание каждого из присутствующих. Вновь пропустив через себя все пережитые мною страхи, я чувствовал себя опустошенным. Во рту ужасно пересохло, очень хотелось получить стакан воды, а то и выпить что-нибудь покрепче. За время моего монолога никто из присутствующих не произнес ни слова, лишь изредка сочувственно качали головами, и тихонько ахали, когда я описывал перенесенные мной пытки. Катино лицо, поначалу будто высеченное из камня, постепенно оживало, окрашиваясь румянцем и приобретая эмоции. Я говорил, не останавливаясь, украдкой наблюдая, как медленно розовеют ее щеки, пролегают на лбу морщинки, удивленно приподнимаются брови и насуплено хмурятся вновь, как подергиваются уголки ее губ. Пару раз она даже вздрагивала, и в эти моменты бросала на меня такие взгляды, которые я совершенно не мог разгадать. Что это значило? Жалость? Печаль? Сопереживание? Я точно чувствовал, что после всего услышанного ее отношение ко мне изменилось. Вот только в лучшую ли сторону? Ох, капитан, как же сложно тебя прочитать!

Директор сидел, не шевелясь и закрыв глаза, погруженный в свои мысли, из которых рывком вынырнул в реальность, внезапно треснув обеими ладонями по столу:

– Это она! Все сходится!

Дернувшись от неожиданности, мы втроем резко обернулись на него:

– О ком вы говорите, Николай Иванович? О Лизе? – спросил я, вспомнив обещание директора объяснить мне, наконец, чем история моего похищения так его заинтересовала.

– Да, Андрей Викторович. Все то, о чем вы рассказали, окончательно подтвердило мои догадки: Елизавета Скворцова жива и не отступилась от своего плана мести.

– Николай Иванович… У меня очень много вопросов, и вы обещали..

– Я помню, молодой человек, и вы сейчас получите свои ответы. Давайте только попросим принести нам что-нибудь перекусить, так как, боюсь, из этого кабинета выйдем мы еще не скоро.

Нажав на ручном коммутаторе какую-то кнопку и поднеся руку ко рту, Стержень скомандовал:

– Можно организовать каких-нибудь бутербродов и витня на четверых? … Да, в кабинет. Желательно побыстрее.

– Что такое «витень»? – шепотом спросил я у Кати, и она, бросив на меня слегка удивленный взгляд, как ни в чем не бывало, ответила:

– Напиток такой, крепкий. Неужели никогда не пробовал?

Я отрицательно помотал головой, радуясь в душе ее естественной реакции. Даже не огрызнулась на меня, это уже было победой!

Буквально через минуту в дверь постучали, и в кабинет вошел молодой паренек с большим подносом в руках, уставленным тарелками с разнообразными маленькими бутербродиками, которые он спешно выставил на стол. Немного смутившись вопросительного взгляда директора, не увидевшего запрошенного витня, достал из-за пазухи пузырь с темно-зеленой жидкостью, и, вручив его почему-то мне, быстро удалился. Недоверчиво повертев в руках бутылку и услышав легкий смешок Леонида Аркадьевича, я протянул витень ему, решив, что разливать незнакомый напиток лучше доверить профессионалу. Как по мановению волшебной палочки, на столе появились стаканы, в каждый из которых Честных отмерил грамм по 60 зеленой вязкой жидкости.

– Ну что ж… произносить тосты пока считаю излишним. Давайте просто перекусим, и вернемся к насущным вопросам, – произнес директор, потянувшись к тарелке с закуской.

Возражать никто не стал. Поднеся к носу стакан, и недоверчиво понюхав источающий запах травы напиток, следуя примеру присутствующих, я проглотил его одним глотком и с непривычки закашлялся. Местный витень по крепости мог сравниться с неразбавленным спиртом, и пробрал меня аж до костей. Вытерев невольно выступившие на глазах слезы, я схватился за бутерброд и затолкал его в рот целиком, торопясь скорее проглотить. По телу разлилось расслабляющее тепло. Когда дышать стало чуть легче, я взял себе добавку, и стал жевать уже размереннее, начиная ощущать вкус пищи.

– Забористая штука! – прокомментировал я, отрицательно помотав головой на предложение «повторить».

– Этот напиток производят на 4й параллели, можно сказать, ваши, Андрей, соседи. У них растут деревья – витки, сок листьев которых…

– Николай Иванович, я очень извиняюсь, что перебиваю, – отложив на тарелку недоеденный бутерброд, я смущенно и в то же время требовательно посмотрел на директора, – но прошу вас, давайте вернёмся к теме нашего разговора.

Тяжело вздохнув, Стержень расправил плечи и решительно отодвинул от себя опустевшую посуду.

– Хорошо. Моя история покажется в отличие от вашей не столь долгой, а под конец я буду вынужден задать вопрос и дам вам время на раздумье над ответом.

Ощутив зародившийся где-то глубоко внутри неприятный холодок, я кивнул.

– Итак: Елизавета Скворцова, с которой вас, Андрей, свела печальная судьба, является одной из самых разыскиваемых преступниц за последние двадцать дуидов (то есть, немногим больше 20 земных лет…– перевел я сам для себя).

– И в чем же она провинилась?

– Когда-то Скворцова была одной из нас.

– Она – член Лиги? – удивился я.

– Бывший член. Елизавета – врач, обладающая экстрасенсорными способностями. Она проработала у нас в лаборатории примерно три дуида, также иногда проводила тренинги по психологии, и принимала желающих индивидуально. Однако во главе ее интересов все же стояла наука. С одним из старших лаборантов у нее случился роман, пара даже собиралась пожениться, но тут началась война.

– У вас бывают войны?? – спросил я недоверчиво.

– Раньше случались. Это сейчас Прорывы происходят крайне редко. А в те времена Пространство рвали только так. Битва развернулась такого масштаба, что нам пришлось задействовать практически каждого, и парень Лизы не был исключением. Так же, как вы, в сражении он оказался новичком. Но в отличие от вас ему не повезло. Получив ранения, не совместимые с жизнью, в первый же вечер он скончался. Лиза его смерть переживала очень тяжело. Запершись в лаборатории, она разрабатывала химическое оружие, которое должно было служить сдерживающим фактором, и, как ей казалось, могло остановить Прорывы раз и навсегда. И ей это удалось.

– О каком оружии идет речь?

– Скворцова создала вещество, которое безвредно, пока заключено в оболочку. Помещенное в герметичные капсулы, его легко можно спутать с обычной медицинской вакциной. Но если распылить эту смесь в любой из Параллелей – оно уничтожит в ней все живое. А если попадет в Пространство, то погибнет сама спираль, и вместе с ней и все миры.

Представив масштабы подобной угрозы, у меня внутри все похолодело.

– Его возможно нейтрализовать?

– Да, если выпустить вещество в Молоко. В нем капсулы взрываются. Но кто согласится добровольно обречь себя на подобную страшную гибель?

– Зачем же Скворцовой понадобилась эта смертельно опасная штука?

– Мы много думали над этим, и пришли к выводу, что разгадка кроется в банальной мести.

– Она хочет уничтожить спираль?

– Нет, Андрей. Елизавета хочет уничтожить нас. Во всем случившимся с ее возлюбленным девчонка винит Лигу.

– Но она же могла воплотить свои желания, не скрываясь на Земле. Простите, в Пятой параллели. Зачем было бежать с химическим оружием куда-то, когда проще было вскрыть его на месте и покончить с бывшими коллегами?

– В таком случае она погибла бы сама. А смерть в планы Скорцовой не входила. Соблазнив одного из молодых Открывателей, Лиза скрылась в вашем мире, чтобы сплотить единую команду, и с ее помощью захватить здесь власть. Вот только осуществиться ее планам было не суждено, – секунду помолчав, Стержень продолжил: – Дальше я могу только предполагать. Подозреваю, что с проводником что-то случилось, и Скворцова надолго застряла в Пятой параллели. Возможно, она выбралась бы оттуда и раньше, но без Открывателя сделать это не представлялось возможным, а следующий потенциальный проводник, который встретился ей на пути, оказался шестилетним ребенком.

– Вениамин объяснял мне, что прибор каким-то образом «завязывается» на определенном человеке и месте при первом контакте.

– Именно так. Леонид Аркадьевич, не могли бы вы… – обратился директор к своему заму, и тот с готовностью продолжил его объяснения:

– Исходя из ваших рассказов, Андрей, полагаю, что Лизе ничего не оставалось, кроме как ждать вашего взросления. А вы, как известно, много раз переезжали, и очевидно, она неоднократно теряла вас из виду. Скворцова знала ваше имя, но не могла соотнести внешность взрослого мужчины с лицом запомнившегося ей ребенка. Это объясняет, почему с ее слов вы оказались «не первым Андреем Пермиковым», в котором она пыталась распознать того самого маленького Открывателя.

– Ну а почему бы ей было не забрать из Зоны-1 сам прибор и не попытаться найти кого-нибудь другого, способного им управлять?

– Потому что это было невозможно. ОШ-11 уже завязался на вас, и любое перемещение его в другое место разорвало бы эту связь, сделав открывашку бесполезной железякой.

– Но в итоге она все равно меня нашла. Вот только снова потерпела неудачу.

– Она и так ждала вас много дуидов, Андрей, – развел руками директор. – А зная характер Скворцовой, не думаю, что она потеряла надежду на ваше возвращение.

– Вот это мне и не дает покоя. Почему за 20 лет, проведенных на земле, внешне девушка никак не изменилась?

От моего вопроса в кабинете вновь повисло напряженное молчание. Не понимая, что я такого сказал, я растерянно посмотрел на Катю.

– Кхм… капитан? – скромно кашлянул директор, и Поля, покраснев, смущенно пояснила:

– Андрей, в Пространстве люди не стареют. Даже если ты провел здесь совсем немного времени, ты тоже через 20 дуидов будешь выглядеть все так же, как сейчас.

Пытаясь переварить услышанное, я молча потянулся к бутылке. Понимая мое состояние, Честных не моргнув глазом налил мне добрую половину стакана вязкого витня, который я мгновенно осушил, на этот раз даже не покривившись.

– Так это что же получается, – прохрипел я, кашлянув (все-таки штука была сногсшибательная), – значит, я теперь бессмертен?

В директорской раздался дружный хохот.

– Нет, Пермиков, ты не будешь жить вечно, как бы тебе этого ни хотелось! – отсмеявшись, сказала Поля, а я только про себя отметил, как же ей идет такая беззаботная улыбка. – Все мы смертны, и ты сам не исключение. Главное постараться не умереть раньше положенного срока.

Последняя произнесенная Катей фраза, резко стерла веселье с ее веснушчатого лица, заставив вновь нахмуриться и остальных.

– А пока преступники, подобные Лизе ходят на свободе, никто не может чувствовать себя в безопасности, – подытожил разговор директор, и внимательно уставился на меня.

Прочитав в его взгляде какую-то мысль, которую он до последнего придерживал при себе, я попробовал сам ее озвучить:

– Нам необходимо найти и обезвредить Скворцову.

– Не так-то просто будет это сделать.  Если только не попытаться поймать ее «на живца».

– И наживкой должен выступить я…

– Ваше утверждение и есть тот вопрос, который я собирался задать. Но я не имею права просить вас об этом, Андрей, – глаза директора излучали серьезность. –  Однако боюсь, что это наш единственный шанс.

– В таком случае, я согласен.

От моего безапелляционного ответа Катя молча вздрогнула, и я опять задумался, что же это могло значить.

– Не торопитесь, Андрей Викторович, соглашаться, – проговорил Стержень, задумчиво изучая меня взглядом. – Вначале нужно все как следует обдумать, да и скоро нам всем пора идти на вечеринку, посвященную памяти Маркуса. Ну а после его проводов…

Я непонимающе посмотрел на него:

– "Проводов"? Вы что же, называете похороны «вечеринкой»?

– У нас здесь так заведено, Андрей, – тихим голосом сказала Поля, грустно глядя на меня. – Прощаясь с близкими, мы веселимся каждый, как в последний раз. Проводим время так, как это сделал бы сам Марик, если б знал, что вечер станет для него последним. А скорбь и слезы оставляем на потом. Летун был легким, позитивным человеком. Слегка наивным, преданным и честным. Именно об этом будет мой вечерний тост.

– А пока у вас есть время отдохнуть, кадет, – сказал директор, поднимаясь с кресла, и его примеру тотчас же последовали остальные. Чуть помедлив, отодвинул стул и я. – Екатерина Сергеевна, проводи, пожалуйста, нашего Открывателя в его новую комнату, где он сможет переодеться и привести себя в порядок. Увидимся на вечере, Андрей Викторович, – директор протянул мне руку.

– Как скажете, Николай Иванович, – кивнул я, отвечая на рукопожатие, и  задержав его ладонь в своей, уверенно повторил: – Но мой ответ все равно будет «да».

– Поговорим об этом завтра, молодой человек. А сейчас – всем отдыхать. Леонид Аркадьевич, давайте мы ребят отпустим, а вы на пару слов еще задержитесь.

Попрощавшись с заместителем, вслед за Полей я вышел из кабинета.

– Я провожу тебя. Не отставай, – сказала девушка на ходу, ловко перепрыгивая через 2 ступеньки.

– Что, камера на время отменяется? – не удержался я от ехидного замечания, но тотчас же об этом пожалел.

Остановившись в середине лестничного пролета, Поля подняла на меня укоризненный взгляд, словно учительница на провинившегося ученика.

– Это была вынужденная мера, кадет, – перешла она на официальный сухой тон. – И если ты будешь продолжать безрассудно себя вести, то я…

– Навешаешь мне штрафных очков, и вновь засунешь в изолятор, помню, – развел я руками, примирительно улыбнувшись. И посерьезнев, продолжил:  – Этого больше не повторится, капитан. Обещаю.

Сокрушенно покачав головой, она ничего не ответила, и отвернувшись, молча продолжила спуск. Идя вслед за ней и глядя на ее прямую напряженную спину, я отпечатывал в памяти каждое движение этой гибкой фигуры, надеясь, что не поторопился, ответив директору «да». И хотя окончательное решение от меня ждали только завтра, я знал, что ни за что его не изменю. Лиза Скворцова несла собой реальную угрозу. И я не имел права поступить иначе.

## Глава 25. Новая обстановка.

Проводив меня до предоставленной директором новой комнаты, расположенной на третьем этаже общего жилого корпуса и произведя с замком необходимые манипуляции, Поля быстро удалилась, махнув на прощание рукой. Не торопясь заходить внутрь, я смотрел ей вслед, пытаясь угадать, в каком направлении она скроется. Однако, не дойдя до конца коридора, Катя, обернувшись, скользнула в дверь, которая была всего лишь через три от моей. Выглядела капитан слегка смущенной, или же мне просто показалось? Значит, мы теперь, Екатерина Викторовна, с вами соседи? Что ж, будем дружить. По крайней мере, мне бы очень этого хотелось.

Улыбнувшись этим мыслям, я уверенно шагнул в свои «хоромы». Ну, здравствуй, новое жилище! Открывшиеся взору апартаменты, в отличие от маленькой комнатушки, в которую меня впервые привел Веник, можно было смело назвать квартирой-студией, настолько просторной она мне показалась. Общая площадь помещения составляла по земным меркам метров 50, и выглядела намного больше холостяцкой двушки на окраине города, доставшейся мне от родителей. Стоя на пороге комнаты, умело разделенной на зоны небольшими перегородками, я мысленно похвалил дизайнеров, создавших этот простой, но такой удобный интерьер! Достаточно широкая кровать с полированной деревянной спинкой, заправленная темно-синим покрывалом, небольшой полосатый подножный коврик с бахромой напомнили мне что-то из детства, и я, не удержавшись, с разбегу запрыгнул на постель, оказавшуюся еще и невероятно мягкой! Вставать с нее не хотелось настолько, что провалявшись минут 10, я чуть было не начал засыпать, и просто через силу заставил себя подняться, чтоб продолжить осмотр.

Встроенный вместительный шкаф занимал почти всю левую стену. Раскрыв дверцы, на полках я обнаружил сложенные аккуратной стопкой полотенца, несколько форменных футболок, темный тренировочный костюм, две пары сменной обуви, и даже пижаму. На плечиках висели также длинный махровый халат, которые я почему-то терпеть не мог, и новейший темно-синий смокинг. В ящиках лежало свеженькое нижнее белье и, конечно же, большой запас осточертевших мне красных носков! Хоть бы одни черные положили, честное слово! Но видно правила есть правила. Если ты новичок, то темные носки еще необходимо заработать. Клянусь, как только окажусь в своей родной Пятой параллели, первым делом обзаведусь нормальными носками, и пусть мне Поля вешает штрафные баллы сколько хочет, но ходить попугаем я не намерен!

Остальное убранство комнаты составляли рабочая зона с удобным письменным столом и креслом с прямой спинкой, спортивный уголок с приделанным к стене турником, скамьей для пресса и гантелями, и небольшая мини-кухня с барной стойкой и двумя высокими табуретами. Особенно меня порадовала довольно современная кофемашина, а пошарив по шкафам, я обнаружил и 2 новых упаковки кофейных зерен, сахар, сливки, всевозможные печенья и несколько пачек кукурузных хлопьев. Невысокий  холодильник был вместительный, но продуктами, кроме литровой бутылки молока и пакетика сока пока порадовать не мог. Жаль, я бы сейчас не отказался от бутылочки холодного пивка! Но ничего, еще обживемся.

Вышагивая по периметру комнаты и с интересом разглядывая различные мелкие безделушки, расставленные здесь для украшения, я все никак не мог уловить, что же меня все-таки гложет! В идеально оборудованной комнате отсутствовала одна существенная деталь, без которой ни один дом не может считаться полноценно уютным жилищем: это красивый вид из окна. Окно! Вот чего здесь не доставало. Вместо него половину торцевой стены занимал встроенный в стену плоский экран. На полочке под ним, имитирующей подоконник, лежал прибор, напоминающий пульт от телевизора. Взяв его в руки, вместо привычных кнопок, обозначающих номера каналов, я увидел сокращенные обозначения: 1я пар., 2я пар., 3я пар… и так далее. Щелкнув наугад цифру 7, я рефлекторно отшатнулся от экрана, вмиг озарившегося ярко-красным огнем, с переливающимися на нем разноцветными всполохами. Кнопка 9 включила мне незнакомый горный пейзаж, 14 – вымершую пустыню, 22 – грязную реку, окаймленную серо-бурыми камнями. Похоже, все эти картинки были видами из разных Параллелей. Ну-ка, а что если… Затаив дыхание, я нажал на кнопку 5, и обомлел. Передо мной раскинулась во всей своей красе такая родная сердцу, и настолько же далекая Нева! Программисты не пожалели сил, и оживили реку нехитрой графикой, подарив воде волны, а если включить воображение, можно было представить, что на хмуром небе собирается дождь… Я смотрел на гордый и промозглый Питер, вспоминая, что совсем недавно проезжал по этой набережной на машине, сердясь в душе на своенравного босса, поднявшего меня ни свет ни заря с постели, чтоб я забрал его пьяного из очередного казино. Казалось, это было в прошлой жизни. А на деле с момента моего похищения прошло немногим больше десяти керимов, то есть примерно 14 земных суток… Как же быстро я стал перестраиваться на местное время.

Продолжив эту мысль я взглянул на висевшие на стене часы: 8:25! А в 9 уже зайдет Поля, чтобы взять меня с собой на вечеринку, посвященную проводам Маркуса. Все-таки странный они народ, из похорон делают веселье! Хотя, если подумать, может так и надо? Слезы, сопли, крики, черные одежды, никому из нас при жизни не было комфортно в данной обстановке. Так почему должно быть приятно смотреть с небес на рыдающих родственников, чувствуя вину за то, что их оставил? Гораздо легче уходить, зная, что им хорошо. Видеть, как все они по-прежнему радуются жизни, вспоминают все хорошее, что вас связывало, а не бьются в судорогах рвущей сердце скорби.

Отложив в сторону пульт и подмигнув искрящейся Неве, я спешно скинул с себя одежду, и пошел в ванную. И здесь обо мне кто-то успел позаботиться, развесив по крючкам полотенца, и расставив на полочке под зеркалом все необходимое мужчине: пену для бритья, 3 одноразовых станка, жидкое мыло, шампунь, гель для душа, зубную щетку с пастой, и приятно пахнущий дезодорант.

Наскоро ополоснувшись, но успев при этом помыть голову, я не стал оборачиваться полотенцем, наслаждаясь охватившей тело приятной прохладой, и критически оглядев себя в зеркало, принялся за бритье. За неделю, проведенную в изоляторе, щеки успели прилично обрасти, но я решил, что этот новый стиль мне даже идет, по крайней мере небольшая борода скрывала затянувшиеся, но все еще свежие шрамы от побоев, поэтому я просто придал ей модную по моему мнению форму, и брызнувшись новым ароматом, не одеваясь, вышел из ванной.

Пока я придирчиво выбирал себе одежду на вечер, дверь в комнату без стука распахнулась, и застывшая на пороге Поля, увидев меня голым, громко вскрикнула от неожиданности.

– Катя, твою мать, стучаться надо! – заорал я, выхватывая из шкафа первые попавшиеся трусы, и неловко прыгая на одной ноге, стал их быстро натягивать. Вспыхнувшая от смущения девушка, отвернувшись к стене, срывающимся голосом проговорила:

– Я просто вспомнила, что не отдала тебе ключи. Дверь здесь захлопывается автоматически, и ты бы без них не смог самостоятельно выйти из комнаты…

– Ты ко всем своим подчиненным врываешься, пока они еще не одеты? – злобно рыкнул я, пытаясь справиться с ремнем на брюках смокинга.

– Прости, Андрей, я как-то не подумала, что ты можешь быть…

– Голым? – хмыкнул я, набрасывая на себя рубашку и начиная потихоньку успокаиваться. – Все, можешь повернуться, опасность миновала.

Выдохнув чуть более шумно, чем хотела, Полесова осторожно обернулась, будто ожидала, что я все еще стою перед ней во всей своей голой красе, и, глядя на меня так, словно впервые увидела, внезапно хихикнула.

– Не вижу ничего смешного, капитан, – сказал я строгим голосом, понимая при этом, что не испытываю уже никакого раздражения. Поля, чьи щеки все еще сохраняли стыдливый румянец, рассмеялась уже в голос, и я сам не удержался от улыбки, отметив про себя, что выглядела она непривычно и очаровательно. Наряженная в облегающее платье изумрудного цвета из лёгкой струящейся ткани, которое так шло к ее огненным волосам, с аккуратно наложенными серо-зелеными тенями и коралловой помадой, передо мной стояла уже не строгая глава боевой группы, а нежная молодая женщина, к которой так хотелось прикоснуться и обнять. Но, подавив в себе этот порыв, я деловито поинтересовался:

– Так где же мой ключ, Екатерина Сергеевна? Или вы будете и дальше наблюдать за тем, как я облачаюсь в костюм?

– Ах, да. Ключ. Вот держи. – Протянув мне небольшую пластиковую карточку, которую я молча сунул в карман, Поля, окинув меня ироничным взглядом, хитро прищурилась: – Пяти стаксов на сборы тебе хватит, атлант?

«Атлант»! Да она еще и издевается!

– Справлюсь за два! – с вызовом ответил я, застегивая рубашку.

– Что ж, тогда я подожду снаружи, Открыватель. А вот бороду ты зря не сбрил, – вдруг ляпнула она в конце, и, развернувшись, пружинистой походкой вышла за дверь, оставив меня в полном замешательстве.

М-да, ситуация из серии дешевого кино: «Строгая начальница и голый подчиненный»… А бриться я теперь из принципа не буду!

Сокрушенно покачав головой и хмыкнув себе под нос короткое ругательство, я продолжил быстро одеваться. Хоть Поля и умудрилась выбесить меня последней своей фразой, но как бы я ни дулся – она была женщиной, а заставлять женщину ждать – не в моих правилах.

## Глава 26. «Как в последний раз».

Мы вошли в огромный зал, полный людей, и оглушающая музыка ворвалась в барабанные перепонки, грозя их лопнуть. Даа, давненько я не был на дискотеках! Вырывающийся из динамиков ритм невольно заставил вспомнить студенческие годы, когда мы с друзьями, выдумывая немыслимые причины, по которым не ночуем дома, вместо того, чтобы готовиться к сессии, сбегали в клубы, где от заката до рассвета отжигали так, что еще сутки потом гудела голова.

Я разглядывал толпу, пытаясь отыскать знакомые лица, но среди разноцветных пляшущих пятен сумел заметить только Веника, хлещущего возле барной стойки один напиток за другим. Предчувствие веселья как рукой сняло, и все внутри меня противно сжалось. Видя мое смятение, Поля, приблизившись к моему уху, громко прокричала: «Как в последний раз», Открыватель! Помнишь? И потянула меня к бару. Я не был готов общаться с Веником, и боялся смотреть ему в глаза, ведь парень думает, что его брат погиб по моей вине. Но Полесова танком протащила меня через зал, и, хлопнув ладонью по стойке, поприветствовала бармена:

– Витюша, привет! Давненько мы не виделись! Налей-ка нашему новичку по полной для начала!

С подозрением разглядывая белобрысого «Витюшу», я хмуро кивнул, и взяв из его руки стакан с мутной розовой жидкостью, под строгим взглядом Поли выпил до дна. Напиток по вкусу чем-то напоминал коньяк, только сильно разбавленный. По телу разлилось приятное тепло, а в голове мгновенно прояснилось, и я только решил, что может все не так уж плохо, как сзади меня резко потянули за плечо:

– Ээээй, а вот и наш герой дня! – заплетающимся языком провозгласил Веник, глупо улыбаясь. Зрачки его были сильно расширены, но вряд ли виной тому оказалось количество выпитого им за вечер. Судя по поведению, парень явно что-то принял. – Не дрейфь, посвященный! Сегодня бить не буду, хотя так и хочется заехать тебе по морде! Но у нас же вечеринка! Так давайте веселиться! – провозгласил Вениамин, начав нелепо дергаться в такт музыке. – Маркус, все это в твою честь! – заорал он, и на мое счастье двинулся к танцполу, смешиваясь с толпой.

Облегченно выдохнув, я покачал головой. Я-то думал как-нибудь поговорить с ним по душам, объяснить, что гибель его брата произошла из-за несчастного случая. Но, может, этот шанс еще представится, а пока..

Я повернулся к Поле, и заметил, как она, достав из сумочки пузырек каких-то таблеток, высыпала на ладонь добрых три штуки, и, закинув голову, быстро проглотила, запив их розовым спиртным.

– Эй, ты что делаешь?

Схватив девушку за руку, я развернул ее к себе, и резко отшатнулся, увидев ее огромные расширившиеся зрачки. Смерив меня долгим и рассеянным взглядом, Катя расплылась в улыбке:

– Брось, Пермиков. Сегодня можно всё. Это не вредно. Оглянись вокруг: здесь каждый расслабляется по-своему. Ну что, потанцуем?

Отрицательно помотав головой, я почувствовал, как во мне закипает злость. Так вот как они тут провожают мертвых! Закидываются наркотой и теряют связь с реальностью! Нет уж, такого капитана мне не надо!

– Спасибо, лучше я вначале осмотрюсь! – процедил я сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать ей какую-нибудь рвущуюся наружу гадость. Потом опять восстанавливать с таким трудом налаженные отношения, мне это надо? Пускай делает что хочет!

– Ну и стой тут истуканом, зануда! – буркнула она обиженно, и озаряя зал своим зеленым платьем, пританцовывая, присоединилась к всеобщему веселью.

Осуждающе покачав головой, я обратился к бармену Витюше:

– А что-нибудь из Пятой параллели из спиртного у вас есть?

– А как же! Квас! – расплылся он в улыбке, и я раздраженно рыкнул:

– Ты что, издеваешься?!

– Ну, водка есть, что так орать-то!

– Наливай!

Получив, наконец, четверть стакана нормального напитка и залпом опрокинув его внутрь, я почувствовал себя лучше. А когда на стул рядом приземлилась Вика, врач из нашей группы, мне стало приятнее вдвойне. Жгучая красотка в своей красной мини-юбке выглядела сногсшибательно! Пока не заговорила.

– Привет, Андрюша! – протянула она елейным голоском, и только тогда я заметил, что девчонка тоже находится под кайфом.

– И тебе привет, Викуся! – ответил я ей в тон, иронично подражая ее говору. – Скажи мне, дорогая, а что, все члены вашей команды на досуге увлекаются расслабляющими препаратами?

Виктория непонимающе захлопала глазами, но разобравшись в сути заданного вопроса, рассмеявшись, сжала мне колено:

– Ой, ну ты и сказанул, Открыватель! «Препараты»! Да это детские таблетки, так, пару часов повставляет и отходишь. Не вызывает никакого привыкания! У меня еще есть, хочешь попробовать? А то сидишь такой угрюмый, сразу отпустит, вот увидишь!

– Нет, спасибо, воздержусь.

– Ай, все вы, новички, такие поначалу. Потом как втянетесь, становитесь нормальными людьми, – отмахнулась она. – Ну, что сидим? Пошли танцевать, все лучше, чем хлестать твою отраву! Я как врач тебе прописываю парочку движений, а каких – сейчас покажу!

Вцепившись мертвой хваткой в мою руку, Вика вытащила меня в центр зала, и, прильнув ко мне всем своим гибким телом, завертела в жгучем танце.

Я никогда не мнил себя танцором, так, мог подергаться на среднем уровне, а дискотеки посещал, чтобы знакомиться с девчонками. Опять же, друзья звали. Но эта женщина прижималась ко мне так, что чувствуя в руках изгибы ее тела, я совершенно ошалел. Внутри меня стали пробуждаться естественные мужские желания, и вот я уже сам ее обнял, подхватывая все ее движения, и через пять минут завелся не на шутку. Но музыка внезапно оборвалась, и громкий голос директора разорвал вынужденную тишину:

– Уважаемые коллеги, друзья, и родственники безвременно покинувшего нас Маркуса! Я рад приветствовать вас  на вечере, посвященном памяти этого талантливейшего и выдающегося летуна, посвятившего служению Лиге почти 10 дуидов! Всего через несколько краксов мы могли бы праздновать этот юбилей, но, увы, дату смерти не выбирают. Вы все по долгу службы были с ним знакомы, совершали боевые вылеты, вместе участвовали в сражениях, последнее из которых стало для него роковым… – Стержень немного помолчал. – Помогая Открывателю запечатать Прорыв, Маркус погиб как герой, не побоявшись трудностей, и доведя свою миссию до конца. Ценой собственной жизни он спас капитана Полесову, которая могла погибнуть, если б он не вступил в смертельную схватку с вражеским стрелком. Будучи искалечен и сильно ранен, летун принял пулю на себя, позволив друзьям вернуться в наш мир и жить дальше… Покойся с миром, дорогой сынок, и пусть память о тебе не угасает! – директор снова выдержал небольшую паузу, и продолжил уже бодрым голосом: – А сейчас давайте веселиться! И пусть наш парень видит, что мы по-прежнему живем!

По резкому взмаху его руки музыка возобновилась. Я обернулся к Вике, но рядом девушки не оказалось. Как и меня минуту назад, она уже страстно обнимала Рика, а парень, отбросив все стеснения, бесстыже стискивал ее в своих руках.

– Не твоего полета птица! – раздался рядом голос Поли, перехватившей мой потерянный взгляд. Я раздраженно поинтересовался:

– Да? И какая пташка по твоему мнению подходит мне?

– Ну, хотя бы…

Внезапно приподнявшись на носочки, Катя впилась страстным поцелуем в мои губы, а когда оторвалась, я просто потерял дар речи:

– Капитан, ты… что творишь?

– А тебе что, Пермиков, не понравилось?

– Не в этом дело, просто ты.. под кайфом… – промямлил я, отстраняясь, отчего в ее взгляде на секунду промелькнула трезвость.

– Ну и пошел ты, Открыватель! – зло вырвалось у Кати, и в ее глазах я увидел слезы обиды. Отвернувшись, девушка быстро побежала из зала.

– Да стой же! – крикнул я ей вслед, но поняв, что это бесполезно, догонять не стал.

На душе стало так мерзко и тоскливо, что вернувшись к барной стойке и заказав еще добрых 100 грамм, я выпил их как воду, и обвел глазами зал, отыскивая Катерину. Но Полесова будто испарилась. Все так же грохотала музыка, бились в наркотическом танце люди, то и дело где-то раздавался смех. Толпа продолжала веселиться. Для меня же этот вечер был закончен.

Кивнув на прощание бармену, я покинул это безумное место, и оглушенный наступившей в коридоре тишиной, смог наконец-то облегченно выдохнуть.

Вернувшись в свою комнату, я долго стоял под теплыми струями душа, пытаясь смыть с себя всю тяжесть этой глупой вечеринки. Прости, Маркус. Но подобное веселье не по мне. Я лучше просто тебя вспомню добрым словом, ну а ты уж не держи зла… И спасибо за все, что ты для меня сделал.

Хотя чего я, в самом деле, распереживался? Не мне судить этих людей, каждый день отдающих свои жизни за то, чтобы наши миры продолжали существовать. Мы на Земле придумали себе богов, боимся ада и мечтаем о рае, а на самом деле оказалось, что все мы живем благодаря простым ребятам, денно и нощно несущим свою непростую службу. Кто дал мне право думать о них плохо? И почему я должен здесь кого-то осуждать? А Маркус? Ведь парень дважды спас мне жизнь, вначале выловив из Молока, в котором, как я выяснил, люди не выживают, а затем и принял пулю, не дав нам с Полей погибнуть…

Но хватит размышлений, так и свихнуться можно! – скомандовал я сам себе, и решительно выключил воду. Памятуя неловкую ситуацию в начале этого вечера, я крепко обернулся полотенцем, и только тогда вышел из ванной, решив завтра же соорудить на дверь какую-нибудь задвижку. Против обычной щеколды никакой навороченный электронный замок не устоит.

Подумав, что вряд ли меня кто-то сейчас будет беспокоить, за неимением ничего лучшего я налил себе стакан сока и, усевшись в мягкое кресло, долго смотрел на играющую переливами Неву, думая о том, смогу ли я когда-нибудь вернуться туда вновь. Но ожидаемого умиротворения ностальгические мысли не принесли. Не придумав себе на оставшийся вечер никакого занятия, я счел за лучшее лечь спать. И пусть эта ночь сотрет все неприятные воспоминания прошедших часов!

Но не успел я расстелить кровать, как в мою дверь скромно постучали.

Ну, кого там еще принесло!

Бросив тоскливый взгляд на манящую постель, я со вздохом пошел открывать. На пороге, смущенно потупившись, стояла Поля. Нарядное изумрудное платье сменили короткие спортивные шорты и простая домашняя футболка, кажущаяся ей чуть великоватой и надетая явно на голое тело.

– Пустишь меня? – тихо спросила она, и подняла на меня взгляд своих больших серых глаз, в которых не осталось ни доли наркотического блеска. В приглушенном свете искусственной Питерской набережной, девушка казалась такой хрупкой и беззащитной, что все мое накопившееся раздражение в раз испарилось.

– Конечно. Заходи.

Впустив ее внутрь, с неловким чувством стыда я вскользь подумал, что опять до неприличия раздет. Вернее, полотенце на мне было, но вряд ли оно могло скрыть окутавшие меня при виде Кати эмоции.

– Андрей, я вела себя безрассудно, и наверно, перегнула палку, а теперь мне дико неудобно. Ты не дуйся сильно, ладно?

– Даже и не думал! – соврал я, умиляясь ее по-детски смущенному виду. – Ты тоже не держи на меня зла, похоже, в чем-то я действительно зануда, капитан.

– Может, оставим эту субординацию до завтра? – тихо проговорила она, делая шаг навстречу. – Пускай сегодня я побуду просто Катей.

Ее голос прозвучал чуть хрипло, и по моей коже пошли мурашки. Не отдавая себе отчета в своих действиях, я подошел к ней вплотную и, нагнувшись, поцеловал. Она ответила на поцелуй так жадно и нетерпеливо, что, не соображая больше ничего, я подхватил ее на руки, и отнес на кровать, где мы любили друг друга так долго и неистово, словно все это и вправду было «как в последний раз»…

СЕГОДНЯ МОЖНО ВСЁ.

## Глава 27. День накануне операции. Часть первая.

Угомониться мы смогли только под утро. Никогда еще я не держал в объятиях такую женщину! Раскрепощенная и скромная, неутомимая и тихая, страстная и нежная… Ни с кем ранее я не испытывал подобных ощущений. Мы с Катей словно плыли в лодке по волнам, то возносясь на самую вершину гребня, то окунаясь в бесконечность. Я никогда не думал, что любовью можно заниматься ТАК, и получать ТАКОЕ наслаждение. Сегодняшняя ночь, в которую мы стали с ней единым целым, окончательно разделила мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ. И даже не смотря на то, что вздремнуть мне удалось от силы часа три, я чувствовал, что заново родился.

Потянувшись, чтобы вновь прижать к себе Полю, я с горьким чувством обнаружил, что рядом на кровати ее нет. Вместо девушки на смятой простыне ждала записка: «Сегодня в 9 тренировка, форму найдешь на стуле. За опоздание будут начислены штрафные баллы!» Завершала строгую фразу смешная улыбающаяся мордочка с высунутым языком, которая намекала на то, что «отрабатывать» эти штрафные я теперь буду далеко не в ИИЗ. Что ж, такое положение дел меня устраивает! Подмигнув картинке, я бодро вскочил с постели и бросил взгляд на часы. 8:20 утра. Уйма времени на то, чтобы привести себя в порядок!

Быстро застелив кровать и приняв душ, я оценивающе взглянул на свое отражение в зеркале, и уверенно взял в руки бритвенный станок.

***

Ровно в 9:00, гладко выбритый и облаченный в спортивную форму, я стоял у двери спортзала, гадая, пройдет ли тренировка в полном составе, или же это будет индивидуальное занятие. Внутренний голос взывал ко второму. После всего, что между нами произошло, мне меньше всего хотелось видеть кого-либо, кроме Кати. Да и с ней я бы лучше предпочел продолжить наши прерванные ночные развлечения, чем обливаться потом в душном зале. Но, похоже, воплотиться в жизнь моим фантазиям было не суждено. Дернув дверную ручку, я обнаружил всю команду в полном сборе: Рик, Вика, Леший, Тим, Монстер, Твистер (и что это у них за прозвища дурацкие!), ну и, естественно, наша бравая капитан.

– Разрешите? – скромно брякнул я, ввалившись в зал.

Бросив на меня строгий взгляд, Катя официальным тоном ответила:

– Заходи, кадет. Почему одет не по форме?

Заранее зная, что ей это не понравится, я, тем не менее, из принципа проигнорировал такую яркую часть формы, как красные носки, надев кеды на голые ноги.

– Виноват, дурак, исправлюсь! – вытянулся я по струнке, мельком бросив взгляд на коллектив. Ребята, стоя за спиной командира, тихонько прятали улыбки, и я решил, что это хороший знак, по крайней мере, неприязни я ни у кого из них не вызываю. – Я могу встать в строй?

– Нет, Пермиков, – помотала Поля головой, всем своим видом олицетворяя серьезность. – Сегодня вечером начало нашей операции. – Она чуть помолчала, чтоб я успел переварить, как мало времени, по сути, у меня осталось. –  Возможно, самой важной, которая у нас когда-либо была, и поэтому основная задача всей команды – подготовить тебя настолько, насколько это возможно сделать за пол керима.

10 часов. От ее слов на душе у меня неприятно заскребло. Я знал, какую угрозу представляет из себя Лиза Скворцова, и не собирался отступаться от данного Стержню слова. Но все мои мысли и эмоции на тот момент сводились лишь к желанию отомстить, за себя и за свои мучения. Я думал, что мне нечего терять, и был готов пойти на риск. Сейчас, глядя в глаза самой любимой женщине на свете, я впервые почувствовал страх. Не за себя, а за нас. За то, что мы можем друг друга потерять. Но только в наших силах сделать так, чтоб этого не произошло. А потому, отбросив от себя весь шуточный настрой, я решил, что буду впитывать сегодня информацию как губка, лишь бы получилось совершить задуманное. Собравшись с духом, я вышел в центр зала.

– Я готов.

– Отлично, – кивнула Катя, и сделала знак Рику подойти. – Рик у нас спец по обороне. Конечно, все ты сразу не запомнишь, и подвигов я от тебя не жду, но парочку приемов освоить успеешь. Собрались?

Увидев нашу общую готовность, она хлопнула в ладоши:

– Ну, поехали!

***

За последующие 3 часа ребята выжали из меня все соки. Попеременно меняясь, они в буквальном смысле «вколачивали» в меня знания, заставляя бесконечное количество раз повторять те элементы, которые, по мнению Поли, должны были не позволить сподвижникам Скворцовой сделать из меня инвалида. А в частности суметь дать отпор  Клещу, без противостояния с которым, я был уверен, эта операция не обойдется.

По окончании тренировки, задыхаясь и обливаясь потом, я в бессилии рухнул на маты, пытаясь привести пульс в норму. Члены команды, ожидая, пока я переведу дух, разошлись по разным углам зала, и я с завистью отметил, что никто из них даже не запыхался.

– Ну что разлегся, Пермиков? – усмехнулась Катя, опускаясь рядом. – Задали тебе ребята жару?

– Ох, не привык, Катюша, я к таким нагрузкам… – проговорил я шепотом, чтобы никто нас не услышал.

– Даа? – притворно протянула Поля, ущипнув меня за бок. – А мне вот ночью так не показалось!

– Ну, так то было развлечение иного рода, – улыбнулся я, и незаметно прочертил линию указательным пальцем по месту, где из-под ее майки торчала полосочка голой спины, от чего по ее нежной коже пошли мурашки.

– Держи себя в руках, Андрей! – шикнула Катя, вскакивая с мата. Ох, как мы боимся, что о нас подумают! Так уж и быть, не будем пока выдавать наш маленький секрет.

Кряхтя, я поднялся следом.

– Ну что, кадет, передохнул? – громко спросила Поля своим поставленным капитанским голосом. Вернулась в прежнюю роль. Ну-ну.

– Так точно! – отчеканил я, подыгрывая.

– В таком случае, ребята, вы еще до двух потренируйтесь, – обернулась она к команде, –  а ты, Пермиков, бегом в душ, и со мной к Николаю Ивановичу. И будь, пожалуйста, одет по форме… По ВСЕЙ форме! Да чтоб без этих твоих фокусов с носками!

Я начал было кривиться, но под ее строгим взглядом послушно перестал. Все же не тот сегодня день, чтобы выпендриваться. Носки так носки. Красные – так красные. Уж эту неприятность я как-нибудь переживу.

***

– Проходите, Андрей Викторович, присаживайтесь! – кивнул Стержень, поднимаясь со своего кресла, чтобы пожать мне руку. Рядом с ним по-прежнему сидел Честных, который со вчерашнего дня, казалось, даже не переодевался. Вид у обоих был усталый, красные глаза свидетельствовали о проведенной ими бессонной ночи. – Не смотрите так на нас сочувственно, молодой человек, – перехватил мой взгляд директор. –  Подготовка к любой операции требует времени, которого, как вы знаете, увы, у нас нет. Да и вы двое, я смотрю, тоже не сильно отдохнули.

– Мы только с тренировки, Николай Иванович, – ответила Поля, не дав мне открыть рот.

– И как успехи?

– Ну, уложить противников я, может, и не уложу, но покалечить им себя уже не дам, – улыбнулся я, пожав плечами.

– Что ж, это радует. Вы нам нужны целым и невредимым.

– Спасибо на добром слове. Вот только, боюсь, у наших врагов иное мнение.

Взглянув на Катю краем глаза, я заметил, как она резко помрачнела. Переживает ведь! А с виду вся такая деловая! Честных и Стержень тоже не пылали оптимизмом. Все понимали, что меня ждет, когда я снова окажусь в цепких лапах Клеща и компании. К моему глубокому сожалению, осознавал это и я. И ведь сам добровольно согласился вернуться назад. Ну не идиот ли?

– Итак, Андрей Викторович…– начал директор, но я его тихонько перебил:

– Можно просто Андрей.

– Хорошо. Андрей, – слегка смутившись вздохнул Стержень, и продолжил: – Детали операции я расскажу позднее, а пока Леонид Аркадьевич изложит суть.

Развернувшись боком, чтобы получше видеть всех, Честных заговорил:

– Поскольку в предыдущий раз за вами проследили из бара, нами принято решение начать оттуда.

– То есть?

– Ближе к ночи мы перенесемся в то заведение, где вы, под видом пьяного, произведете небольшой показательный шум. Это необходимо для того, чтоб люди Лизы вас заметили. На случай нежелательного внимания со стороны других посетителей, я буду рядом и прикрою, если это будет нужно. Но мы почти уверены, что и за баром, и за вашей квартирой тщательно следят. Брать в людном месте, думаю, вас побоятся. А вот дома, скорей всего, стоит ждать гостей.

– Не проще ли мне сразу заявиться на квартиру?

– Нет, не проще. Застав их врасплох, вы сделаете себе только хуже. Пока террористы будут собираться с мыслями, пройдет время, за которое вам могут нанести непоправимый вред, а это вряд ли в ваших интересах.

Да уж!…

– Нам надо, – продолжил Леонид Аркадьевич, – чтобы Скворцова, узнав о вашем появлении, успела мобилизовать команду. Не думаю, что второй раз они станут тянуть кота за хвост. Скорей всего вас сразу постараются заставить открыть портал в штаб Лиги. Поэтому необходимо, чтобы вся их шайка оказалась в сборе. Ваша задача узнать, где люди Скворцовой хранят химическое оружие, и любым возможным способом оказаться рядом с ним.

Ну-ну, легко сказать… – подумал я, а вслух проговорил: – Ну, хорошо, допустим, это у меня получится. Что будет дальше? И как я передам необходимую информацию лиге?

– Мы поместим на вас специальное устройство, по которому сможем отловить ваш уникальный след, – вмешался директор. – И Леонид Аркадьевич, когда наступит время, по этому следу откроет портал для вашей команды, которая и проведет всю дальнейшую работу по изъятию оружия и аресту преступной группы.

Я с недоверием уставился на заместителя:

– Вы – тоже Открыватель??

– Мои способности, в отличие от ваших, очень узкого спектра. Я не умею открывать проходы в другие параллели, только в свою родную Пятую.

Тут я совсем оторопел:

– Так это что же получается, мы – земляки? Но как вы оказались здесь? И почему не стали развивать способности?

– Когда-нибудь я расскажу свою историю, Андрей, – грустно улыбнулся заместитель. – А пока могу сказать, что кроме вас только я из всех наших проводников открываю портал на Землю и обратно за долю секунды. Каждый известный мир имеет свое особое магнитное поле, и только у выходцев из определенной параллели получается открывать переход моментально. Другие специалисты вынуждены затрачивать на это действие гораздо дольше времени, а в нашем случае мы не имеем права идти на подобный риск. ОШ-11 привязывается не только к Открывателю, но и к тому миру, в котором они с ним завязались.

Так вот почему у меня сразу не получалось с лучом! Прибору просто требуется время для настройки на определенную волну. Совсем другое дело, если эту волну он уже знает.

– А что за устройство слежения, о котором вы говорили? – задал я беспокоящий меня вопрос.

– Их будет несколько. Поскольку вас, скорей всего, будут обыскивать, мы поместим на вас 2 явных микрочипа, и 3 скрытных. Два обнаружат сразу, один скрытный тоже, думаю, быстро. Может даже найдут и четвертый, но дальше Скворцова точно искать не станет.

– Откуда такая уверенность? И почему этих приборов нужно именно пять?

– Елизавета знает, как мы работаем, – вступил директор в разговор. – Раньше мы всегда пользовались тремя чипами. Я думаю, что Лиза будет ожидать от нас перестраховку, и на всякий случай поищет еще четвертый. А когда найдет – это принесет ей должное удовлетворение, после чего она прекратит свои поиски.

– Но почему вы так уверены, что Скворцова сразу свяжет меня с Лигой?

– Андрей, – сказала Катя, – она же видела, как ты неправильно использовал прибор, а значит, точно знает, что твое спасение – может быть делом только наших рук. Поэтому и проверять станет по полной программе.

Представив эту «проверку» мне снова стало нехорошо. Но я, как мог, старался держать лицо.

– А как вы узнаете, в какой момент нужно открыть портал? – спросил я у Честных.

– Сигналом будет фраза "Волчья лига". Как только вы ее произнесете, в дело вступим мы.

–То есть вы также сможете слышать все, что будет происходить?

– Не совсем так, Андрей. Но это вам уже профессор объяснит.

Пока я формулировал свой следующий вопрос, директор поднялся с места и обвел всех взглядом:

– Ну что, теперь, когда основные проблемы обговорили, самое время навестить доктора Носова. А после уже проработаем детали.

– А к доктору нам обращаться обязательно? – промямлил я, начиная подозревать что-то нехорошее.

– Он разместит на вас устройства. – Видя в моих глазах неподдельный страх, Честных усмехнулся. – Не переживайте, Андрей, это не больно. Хотя в некоторых моментах, полагаю, может быть не слишком приятно. Но я уверен, что вы справитесь.

Поскольку все трое выжидающе смотрели на меня, молча сглотнув слюну, я обреченно поднялся.

– Ай, ладно… к доктору, так к доктору. – Наигранно беспечно пожав плечами и всем своим видом стараясь бодриться, от ожидания возможной предстоящей экзекуции я тихо внутренне передернулся.

Нет, все-таки я точно идиот…

## Глава 28. День накануне операции. Часть вторая.

Доктор Носов встречал нас в лаборатории, той самой, в которой когда-то работала Лиза Скворцова. Со слов директора в эту часть корпуса имели право проходить лишь сотрудники с особым уровнем допуска, который из всех нас был только у самого Николая Ивановича. Даже Честных, судя по его заинтересованному и напряженному выражению лица, оказался здесь впервые. Пропустив начальство и Полю вперед, я скромно терся позади их спин, в надежде отсрочить обещанные мне «не совсем приятные» процедуры, и делая вид, что внимательно рассматриваю выстроенные на полочке в ряд пузырьки с разноцветными жидкостями. Однако долго любоваться склянками мне не дали. Решительно потянув меня за рукав, директор торжественно произнес:

– Позвольте вас познакомить: доктор медицинских наук – Носов Федор Степанович. А этот молодой человек – наш новый Открыватель, Пермиков Андрей Викторович, тот самый, о котором я рассказывал.

Представляя нас друг другу, Николаю Ивановичу пришлось говорить, слегка повысив голос, из чего я сделал вывод, что у доктора, возможно, проблемы со слухом, и нарочито громко поздоровался:

– Раз знакомству, Федор Степанович!

Пожимая мне руку, Носов расплылся в улыбке, которая почему-то показалась мне подозрительной:

– Очень приятно, молодой человек, только не стоит так кричать, я пока еще прекрасно слышу! Можете звать меня просто Профессор, ни к чему эти Степановичи, сразу чувствую себя стариком.

– Как скажете, – пожал я плечами, с легкой долей недоверия присматриваясь к его хитреньким глазам. Ну, явно какую-то гадость дед замыслил, и я чувствовал, мне это не понравится.

– Прошу прощения, доктор, но я вынужден вас поторопить, – сказал директор, скромно кашлянув. – Наше время, к сожалению, сегодня очень ограничено.

– Что ж, в таком случае, прошу! – взмахнул рукой Носов, жестом призывая нас следовать за ним. Сделав несколько шагов вперед, профессор повернулся, и строго взглянул на Полю: – А вам, девушка, лучше пока подождать здесь, поскольку процесс размещения оборудования будет несколько…хм… интимным.

Ну, спасибо, док! Вот знал же, что ничего хорошего от вас ждать не стоит!

Краем глаза взглянув на Катю, я заметил, как резко вспыхнули ее щеки:

– При всем уважении, доктор, Пермиков мой подчиненный, и вы ничего не сделаете с ним без моего личного присутствия, – отчеканила она с каменным выражением лица, и у меня на душе резко потеплело. Вот что значит «настоящий капитан»! Такая в беде не бросит!

Директор Катино заявление никак не прокомментировал, а Честных позволил себе легкую усмешку, никому лично не адресованную. Сама Полесова, не моргая, буравила глазами Носова, и, в конце концов, профессор сдался.

– Ну, хорошо! Если вы так хотите…

Дружной гурьбой мы прошли в небольшую комнату, обложенную кафелем, по обстановке очень напоминающую операционную. Стоящее по центру гинекологическое кресло приковало меня к месту. Судорожно сглотнув слюну, я с трудом заставил себя отвести от него взгляд, понадеявшись, что этот агрегат здесь приготовлен все-таки не для меня.

– Вы давно облегчались, молодой человек? – буднично спросил профессор, и суть его вопроса даже не сразу до меня дошла.

– Я… э… ну не так, чтобы очень, – ответил я осторожно. – А почему вы спрашиваете?

– Когда был последний прием пищи? – проигнорировал Носов мою реплику, делая пометки в блокноте.

– Утром, на завтрак! – я начал заводиться.  – Для чего нужна вся эта информация?

– Проблемы со стулом? – не моргнув глазом продолжил профессор.

– Нет у меня проблем!

– У вас сейчас выбриты интимные зоны?

Вот тут уже я взорвался:

– Ну, знаете, это переходит все возможные границы!

– Пермиков! – рыкнул на меня директор, и я, осекшись, закрыл рот. – Мы только время сейчас тратим!.. Позвольте каждому заниматься своим делом. Если Федор Степанович спрашивает подобные вещи, значит, так нужно! Это понятно?

– Так точно, – процедил я сквозь зубы, пытаясь заставить себя успокоиться. В конце концов, Стержень прав. Пока это всего лишь вопросы, мало ли зачем доку эти знания?

– Когда у вас последний раз был половой контакт? – невинно уставился на меня Носов своими глазенками, и я почувствовал, что густо краснею.

Боясь случайно сболтнуть лишнего, я медлил с ответом. Честных и Николай Иванович в ожидании буравили меня глазами, но тут положение внезапно спасла Поля, сказав за меня:

– Вчера. После вечеринки всегда кто-то с кем-то зависает, вы же знаете.

Катины слова  прозвучали так буднично, словно она говорила о чистке зубов.

– Молодой человек, барышня изложила нам точную информацию о вашем ночном времяпрепровождении?

Не успев ничего сформулировать, я тупо кивнул, но для профессора этого оказалось достаточно. Остальные вопросы были простые:

– Урологические заболевания есть?

– Нет.

– Горло, уши не беспокоят?

– Нет.

– Зубы?

– Только если по ним бьют.

– Изжога, запоры, повышенное давление?

– Не страдаю.

– Что ж, – усмехнулся доктор, захлопнув блокнот и, обведя всех взглядом, сосредоточил его на мне: – пока все складывается весьма неплохо. Можем начинать.

Поняв, что легкая прелюдия закончилась, я сглотнул подступивший к горлу тревожный ком.

– Вы не голодны? Или же вас мучает жажда?

Я отрицательно помотал головой:

– Меня мучает только ожидание неизвестности. Что вы со мной собираетесь делать?

– Я спрашиваю потому, – хмыкнул профессор, – что следующее принятие пищи может быть весьма нескоро. Однако, в целях безопасности операции, а также вашей собственной, с момента как вы покинете лабораторию, не советую ни пить, ни есть. Туалет и душ вы посетите сейчас, после чего от испражнений на время придется тоже отказаться. Пройдите  и сделайте все необходимое! – махнул рукой доктор на смежную с операционной дверь. – Свою одежду оставьте за ширмой.

Ну, вот и начинается то, чего я втайне боялся. Раз меня хотят раздеть, да еще и заставляют перед этим помыться, значит, точно потом будет какая-то гадость.

Наружу рвалось много разных слов, но я благоразумно решил их оставить при себе. Все равно это уже ничего не изменит.

Под сочувственными взглядами начальства я обреченно проследовал в душевую и, заперев за собой дверь, начал раздеваться.

***

На водно-туалетные процедуры пришлось потратить не меньше получаса, так как профессор, из-за двери раздавая указания, велел мне довести себя до идеальной чистоты и «пустоты» организма. А поскольку сам организм с перепугу зло артачился, то пришлось еще и прибегнуть к некоторым уловкам, дабы Федор Степанович был полностью мной удовлетворен.

Выходить голым к начальству я был не готов. Поэтому, насухо вытершись и обернувшись полотенцем, я покинул душевую, всем своим видом олицетворяя смирение.

– Вот это вы напрасно, Андрей. Снимайте и садитесь, – указал профессор на кресло, и я почувствовал, как под спасительной махровой тканью ниже пояса у меня все испуганно сжалось.

Директор, Леонид Аркадьевич и Поля, замерши полукругом у стены, смущенно прятали глаза. И только док, черт бы его побрал, разглядывал меня с нескрываемым профессиональным интересом.

Наплевав на все возможные приличия, я быстро скинул полотенце, и плюхнулся в кресло, поежившись от охватившего тело холода операционной.

– Не волнуйтесь, Андрей, я постараюсь все сделать быстро и как можно менее болезненно.

Ну, спасибо, успокоил!

– Начнем, пожалуй, с внешних и легко обнаружимых датчиков, – пробормотал себе под нос Федор Степанович, раскрывая коробочку с маленькими едва заметными гранулами. – Наклоните, пожалуйста, голову, – скомандовал он, и я послушно подчинился. И ради этого мне надо было раздеваться догола?

– Первый жучок мы расположим в волосах… Вот таааак, готово! – протянул профессор, и я почувствовал легкий укол в затылке. Ну что, вполне терпимо. Если так пойдет и дальше, то, похоже, опасения мои были напрасны.

– А теперь, откиньтесь, пожалуйста, назад, и постарайтесь не шевелиться.

Запрокинув голову, я замер, краем глаза следя за действиями доктора. Подхватив пинцетом вторую гранулу, он приблизил его к моему носу:

– Это уже будет немного неприятно. Если внезапно захотите чихнуть, постарайтесь все же сдержаться, иначе все придется начинать заново. Я постараюсь, чтобы прокол вышел не резким… Не дышите!

Набрав в грудь воздуха, я затаил дыхание, приготовившись стерпеть укол. Но когда доктор протолкнул свой чертов пинцет мне чуть ли не в переносицу, которую при вживлении чипа будто обдало огнем, я расчихался так, что вылетевший из носа микроскопический шарик искало по полу все мое начальство во главе с самим профессором. И только я угрюмо сидел в кресле, стараясь унять естественную реакцию своего организма на проделанную с носом экзекуцию. В результате, подсадить жучок удалось только с третьей попытки, после чего мне окончательно стало ясно, что радоваться начинал я зря. С каждым последующим разом все будет только хуже, тем более что свободных естественных отверстий на моем бедном теле осталось еще немало.

– Какое ухо у вас лучше слышит? – улыбаясь, словно ребенку, поинтересовался Носов.

– Да без разницы, крепите уже! – буркнул я, без команды повернувшись к нему правым боком.

Вопреки моим ожиданиям, тут снова оказалось все не так страшно, только слегка кольнуло в ушной раковине. Наверно, этот датчик тоже должны сразу обнаружить. Ну и ладно. Главное, чтоб мой мучитель не полез мне в…

– Пах откройте ваш, пожалуйста, – скромно попросил профессор, не иначе мысли мои прочитал!

Я снова начал закипать.

– А вот тут уж, доктор, знаете, идите-ка вы на…

Закончить искусно выстроившуюся в голове незатейливую фразу не позволил директор.

– Андрей, я попрошу вас сделать то, что просит Федор Степанович. Возможно, этот элемент люди Скворцовой обнаружат, но если нет – он может спасти вашу жизнь.

– Да я скорее сдохну в этом кресле, пока он (я зло ткнул пальцем в доктора) будет издеваться над моим… телом! – быстро заменил я рвущееся наружу естественное название полового органа, которое почему-то при всех произнести постеснялся. Хотя если док все же решит осуществить задуманное, матов в моем исполнении они еще наслушаются.

Стержень стрельнул глазами мне куда-то за спину, и в тот же миг, почувствовав легкий толчок в шею, я стал вяло съезжать с кресла, ускользающим сознанием ловя дальше только отголоски разговоров: «помогите подержать…»,  «барышня, вас не затруднит…», «да, иногда, бывает, кровоточит, орган-то нежный…». От последних слов я, кажется, окончательно отключился. А когда очнулся, обнаружил, что лежу на кушетке, заботливо прикрытый простыней. С опаской заглянув под ткань, я с облегчением убедился, что с «нежным органом» вроде как все нормально, по крайней мере, у меня нигде ничего не болело.

– О, очнулся наш герой! – усмехнулся доктор, подходя ко мне. – Ну, как ощущения, молодой человек? Голова не кружится? Горло не болит?

– Ну, кажется нормально… – прохрипел я, тут же почувствовав, что связки у меня как раз саднят.

– Небольшое ощущение покалывания – это нормально. Главное, старайтесь беречь шею. У вас в гортани вшит главный жучок.

В глазах у меня снова слегка потемнело, но я заставил взять себя в руки и сесть.

– А… там? – задал я мучивший меня вопрос.

– А там, Андрей, ваша страховка. Ходить в ближайшее время в туалет нельзя. Но если будет сильно беспокоить, постарайтесь додержаться хотя бы до попадания в место назначения.

– Понятно.. Запихнули все-таки… – насупился я, но тут Честных положил мне руку на плечо и легонько сжал:

– Придется потерпеть, Открыватель. Во имя главной цели. Если все пройдет по сценарию, то долго мучиться вам не придется. По крайней мере, хочется на это надеяться.

– А уж как я на это надеюсь, Леонид Аркадьевич! – в сердцах воскликнул я, с опаской поднимаясь. При этом действии нигде, слава богу, не кольнуло, и я, наконец-то, смог немного успокоиться. Чувство страха после пережитых процедур отпустило, сменившись на легкий, но противный мандраж. – Признайтесь, это вы меня сзади вырубили? Как вы это сделали?

– Будет желание – научу, – усмехнулась Поля, выходя вперед и задорно вздергивая свой веснушчатый носик.

Ах, ты ж зараза рыженькая! Ну, держись у меня потом, так отшлепаю, что мало не покажется!

– Ты как, кадет? Живой?

– Вашими молитвами, – ответил я, окончательно приходя в себя.

– Отлично, – резюмировал директор, протягивая руку доктору и крепко ее пожимая. – Спасибо, Федор Степанович. Инструкции по безопасности я Открывателю дам сам.

– Хозяин-барин, Николай Иванович! – махнул ему профессор, начиная терять к нам интерес.

– Одевайтесь, Андрей. Дальнейшее обсудим по дороге, – директор мельком бросил взгляд на часы и нахмурился. – До вашего с Леонидом Аркадьевичем старта остается один клайс.

100 минут. И Стержень только что запустил обратный отсчет.

Переглянувшись с Полей и увидев, как сосредоточенно и серьезно стало ее лицо, я окончательно понял: шутки кончились.

Что ж… Пора покончить и со всем остальным!

## Глава 29. Возвращение блудного пленника.

Я сидел за стойкой бара и следил пьяными глазами за монотонными действиями Честных, невозмутимо протирающего и без того чистейшие бокалы. Зам. директора у нас сегодня выступал в роли бармена, да какого талантливого! Эх, если б видели коллеги, что он вытворял, какие сочинял коктейли, как жонглировал бутылками – обзавидовались бы! И хотя Леонид Аркадьевич здесь был только в качестве моей страховки, дабы убедиться, что меня заметили нужные люди, он справлялся с выделенной ему ролью просто безупречно.

Перекатывая в руках пухлый стакан с добрыми 100 граммами коньяка, я до чертиков хотел напиться. Однако, делать это было мне категорически запрещено. Поэтому из-за вживленного в мои голосовые связки жучка, прикладывался я к спиртному лишь для вида.


Как объяснил мне Стержень перед отправлением, чип тонко реагировал на любые действия с гортанью, будь то еда, питье, спазм или кашель, и начальство возлагало большие надежды, что его не обнаружат раньше времени. А когда мне потребуется вызвать подмогу, я должен лишь напрячь горло определенным образом и произнести заветную фразу, на чем моя миссия благополучно завершится. Главное теперь, чтоб ожидания не разошлись с реальностью.

Красивого прощания с Полей, о котором я мечтал, не случилось. Нервное напряжение, охватившее всю команду накануне нашего перемещения, невольно передалось и мне. Не то, чтоб я испытывал такой уж сильный страх, но волноваться стал изрядно. Каждый из ребят считал своим долгом дать мне совет, пожелать удачи, похлопать по плечу или пожать перед отправкой руку. Стержень до последнего продолжал раздавать указания, которые мой бедный мозг уже не мог в себя вместить. А Катя вдруг решила прямо в общем коридоре научить меня еще какому-то приему, который я, конечно же, не только не освоил, но даже и не попытался запомнить. Ну какая, в самом деле, самооборона! Перед смертью, как известно, не надышишься… Хотя, думать об этом и вовсе не стоило. И только Честных, надо отдать ему должное, сохранял ледяное спокойствие, вставляя свои реплики четко, метко и исключительно по делу.

Моя наспех сочиненная легенда, в которую преступники должны были поверить, представляла собой следующее: после происшествия на поляне, когда из-за неправильного обращения с открывашкой я случайно попал в Молоко, меня выловили люди Лиги, которые, обнаружив во мне способности Открывателя, попытались заставить работать на себя. Но решив, что это не по мне, чуть оклемавшись и поправив здоровье, я совершаю дерзкий побег, желая вернуться в родную Параллель, чтобы зажить прежней жизнью. А на своих земных похитителей я планирую обязательно написать заявление в полицию, вот только после всех приключений нужно для начала принять «на грудь», чтоб привести в порядок нервную систему. Ну а решение бытовых и прочих проблем можно спокойно отложить до утра.

Вот я и вертелся уже битый час у барной стойки в том самом злополучном месте, за которым, по мнению директора, должны были следить люди Скворцовой. Но никакого внимания к моей персоне пока никто из посетителей не проявлял. При входе в бар знакомых лиц я не увидел, хотя, возможно, просто время было еще раннее. Честных, стоя на временном рабочем посту, сохранял сдержанную деловитость, не забывая при этом своим острым взглядом сканировать находящихся в зале, чего я сам сделать не мог, так как сидел ко всем спиной. К стене напротив стойки был приколот календарь, и я, успев уже отстать от земного времени, с интересом на него уставился, пытаясь определить, какое сегодня число и день недели. По всему выходило, что пятница. Что ж, это объясняло такое количество народу в зале в этот не поздний еще час.

Устав скучать и рассудив, что зрителей собралось уже достаточно, я решил приступить к первому акту задуманного нами спектакля, и громко хлопнув по столешнице, пьяно возопил:

– Аркадьич! Ну долго мне еще тебя ждать, а?!

Честных (вот молодец, дядька!) и бровью не повел, невозмутимо дотер и без того сверкающий стакан, и только потом обернулся ко мне:

– Что шумим, молодой человек?

– Он еще спрашивает! Иди сюда, я кому говорю! Эй!

Щелкнув для верности пальцами, я развязно присвистнул. Леонид Аркадьевич, сохраняя лицо, приблизился и встал напротив:

– Чем я могу вам помочь?

– Чем чем! – передразнил я его, добавив парочку крепких словцов, тем самым понемногу начиная привлекать к себе внимание окружающих. – Ты что за пойло мне подсунул, придурок? Бомжам такое наливай!

Чтоб закрепить успех, я смачно плюнул в стакан. В глазах Честных промелькнула легкая усмешка. Значит, движемся в правильном направлении, можно продолжать.

– Прошу прощения, похоже, я ошибся с маркой коньяка. Какой вы предпочитаете? – вежливо поинтересовался он.

– Плесни мне самый дорогой!

Расплывшись в хмельной улыбке, я вытащил из-за пазухи открывашку и с грохотом шлепнул ее на стойку:

– Ты знаешь, что это за штука?

– Не имею ни малейшего понятия.

– Ну а ты спроси!

С видом хозяина жизни, я нагло откинулся на спинку стула.

– И что это за штука? – чуть повысил голос Леонид Аркадьевич, стараясь говорить так, чтобы наш диалог был лучше слышен. А что касается меня, то я и подавно шумел, как мог.

– О, да тебе, мужик, такое и не снилось! – облокотившись на стойку, я заговорщически ему подмигнул. – Я с помощью вот этого могу перенестись куда угодно! – Громко икнув, я помахал прибором в воздухе. – Что? Ты мне не веришь? … А хочешь, я сейчас нажму на кнопку, и мы все исчезнем?

Выпучив глаза, я воздел вверх указательный палец, но тут Честных, нагнувшись, внезапно прошипел:

– Ты что, сбрендил? Хочешь, чтоб тебя как террориста повязали? Давай-ка быстро смени пластинку, пока здесь кто-нибудь полицию не вызвал!

Вот черт! О том, что открывашку по незнанию можно спутать с детонатором, я как-то даже не подумал! Идиот! Наверное, и правда посторонним слушателям мои слова могли показаться угрожающими.

Бросив быстрый взгляд мне за спину, Стержень неуловимо изменился в лице, и шикнул:

– Продолжай.

Значит, кто-то нас заметил. Интересно, кто?

– Так куда мы будем путешествовать, друг мой? – я хитро улыбнулся. – Ты знал, что Параллелей 49? Нет? Так вот: теперь их уже пять-де-сят! Слыхал! Последнюю назвали «Чертовой», будь она неладна! А наша Земля – Пятая, вот так-то!

Произнеся как можно громче эту реплику, я с видом победителя наблюдал, как Честных наливает мне новую порцию крепкого напитка, который, к сожалению, выпить мне будет снова не суждено.

Сверкнув глазами сквозь бутылку, зам чуть слышно произнес:

– Идут.

Внутри меня мгновенно все похолодело.

– Андрей! Дружище! Вот ты где! А мы тебя повсюду ищем! – раздался сзади до боли знакомый голос.

Клещ!

Не выходя из своей роли, я судорожно подскочил на месте, испугавшись вполне натурально. Но встать мне помешала опустившаяся на плечо тяжелая рука, словно кувалдой припечатав к стулу.

Ну, вот и всё.

Подняв затравленный взгляд на Честных, я сипло произнес:

– Аркадьич, вызывай полицию!

– Зачем полицию, Андрюха? – улыбнулся Клещ, подмигнув бармену. – Ты что же, после той своей аварии друзей не узнаешь?

– Какие еще друзья, вы, террористы хреновы! – крикнул я, рванувшись, но с другой стороны пусть мне преградили еще двое громил.

– Вы знаете этих людей? – участливо спросил меня Леонид Аркадьевич, и я отчаянно затряс головой, пытаясь взглядом до него донести, что эта троица – те самые, кто нам нужны.

– Да я же говорю, звони в полицию, чего ты медлишь! – крикнул я, что было силы, но тут мой левый бок пронзило дикой болью, перед глазами потемнело, и я безвольно стал сползать с кресла прямо в заботливые руки похитителей.

Шокером ткнули, не иначе…

Находясь на грани потери сознания, я успел заметить, как положенная Клещом на стойку купюра ловко исчезает в кармане Честрных. Еще и подзаработал он на мне, гад!

– Давай, Андрюха, отвезем тебя домой! Гляди, напился как, до белочки… Мужики, подсобите…

Дальше я ничего уже не слышал и почти не чувствовал. Похоже было только, что меня куда-то волокут и кажется, запихивают на сидение машины.

Как сквозь туман до моего слуха донеслись слова:

– Да, взяли…. Что с ним нужно сделать?.. Так обыскали же… Да, он при нем…. А, хорошо. Я понял, сделаем.

Я вяло приоткрыл глаза. Клещ, сидя на переднем пассажирском кресле, спрятал телефон в карман и обернулся.

– Ну что, проводничок? – усмехнулся он, мерзко оскалившись. – Соскучился?

– Да пошел ты…, – только успел я огрызнуться, как тут же кто-то сзади двинул мне по голове, и я мгновенно отключился.

## Глава 30. «Мой дом – моя крепость!»… Или уже нет?

И вот я снова вернулся к тому, с чего начал. А именно пришел в себя с раскалывающейся головой, и руками, связанными за спиной. Охватило ли меня чувство ностальгии? Черта с два. Испытывал ли я страх? Нет. Меня переполняла ненависть к Скворцовой и ее людям.

Кем был тот прошлый я, которого они тогда похитили? Испуганным неудачником, потерявшим работу и не понимающим, чего от него хотят. Избитым и сломленным пленником, пытающимся как-то выжить. Бездарным идиотом, чудом избежавшим гибели. Меня настоящего с тем человеком разделяла пропасть. Сейчас я жаждал справедливости и мести. Я больше не был один против всех. За моей спиной стояла мощная команда, и это придавало мне сил. Я знал, что в нужную минуту они будут рядом. Главное теперь мне самому не оплошать. Ну а пока, шоу будет продолжаться. Только на этот раз по нашим правилам.

– Очухался, проводничок?

– Привет, подонок.

Удар ботинком под ребра заставил меня согнуться пополам. Как ожидаемо, черт… и как больно!

– Поднимайся, засранец! – схватив за волосы, под дружные смешки своих соратников, Клещ потянул меня вверх.

Протяжно застонав, я неуклюже поднялся, и посмотрел на него исподлобья:

– А ты не изменил свои привычки, я смотрю? Все так же машешь кулаками без дела?

– Ну почему же? – осклабился здоровяк. – Очень даже по делу. Босс просила тебя обыскать, и назвала примерные места, куда тебе могли напихать жучков. Но поскольку времени у нас мало, уж не обессудь, – развел он руками, и вдруг со всей дури заехал мне в нос, тут же зажав его платком.

Если с ребрами я еще успел напрячь мышцы, то этого удара не ожидал. Кровь хлынула из меня фонтаном, и первый микрочип с ней вылетел в момент.

– Один есть, – резюмировал Клещ, разглядывая окровавленную ткань. Интересно, сколько их на тебе? Расскажешь сам, или мне поискать?

«Мы понимаем, что твой обыск может оказаться зверским. Но что бы они с тобой ни делали, постарайся не сдаваться сразу. Чем дольше ищут, тем меньше будет в них энтузиазма», – вспомнились слова директора, и я в отчаянии сжал зубы.

– Один и был, – ответил я, и тут же сбитый с ног ударом в ухо, повалился на пол. Теперь я чувствовал, как кровь течет уже по шее, одинокими каплями скатываясь на ковер. На МОЙ ковер! Так мы у меня дома! Только сейчас, глядя на знакомый узор коврового покрытия, я начал узнавать свою квартиру, в которой похитители навели такой кавардак, что родные стены я поначалу даже не признал. Встряхнув оглушенной головой, я обвел затуманенным взором комнату: обои сорваны со стен, мебель разломана, люстра разбита, телевизор… кажется телевизора уже нет… Мародеры чертовы…

– Ай! – заорал я вслух, когда Клещ, вздернув меня за шиворот и не обнаружив жучка, с силой крутанул мне второе ухо.

– Вот ты где! – проговорил он удовлетворенно, перекладывая чип на протянутое ему блюдце. От моего, между прочим, сервиза! – Скажи мне, Пермиков, ты мазохист? – усмехнулся он, потирая кулак.

Слегка пошатываясь от головокружения, я прислонился к стене, соображая, как быть дальше. На мне осталось три жучка: в волосах, в паху и в горле. Если я позволю ему так «искать» и дальше, то рискую остаться инвалидом. По крайней мере, рассуждая по его логике, теперь я бы проверил зубы. А они мне еще дороги. Достаточно и сломанного носа.

– Стой! – крикнул я, увидев, как Клещ занес руку для удара в челюсть. – Больше не надо бить, прошу! Есть третий! Он где-то в волосах на затылке.

– Повернись, – скомандовал он, с силой припечатав меня лицом к обоям. Проведя рукой мне по голове и нащупав чип, он резко дернул, выдрав жучок вместе с клочком волос. За спиной тихо дзинькнуло (третья гранулка отправилась на блюдце), и я осторожно повернулся, всем своим видом выражая скорбь. Клещ довольно ухмылялся.

– Ну что, такого себе «шпиона» из тебя сделали, придурок! Отдыхай пока.

С силой хлопнув меня по плечу, он отошел к окну и, плюхнувшись в кресло, закурил. Двое других последовали его примеру, развалившись на некогда любимом мной диване. Ох, сколько приключений пережил он на своем веку!

Чувствуя, что сам едва стою на ногах, я медленно съехал по стене на корточки, и сел, запрокинув голову и прислонившись затылком к ободранной штукатурке, чтобы хоть как-то остановить кровотечение, не к месту при этом подумав, сколько же денег мне придется ухлопать на ремонт квартиры. А еще я давно уже хотел в туалет, но потерять четвертый жучок сейчас было нельзя. Поэтому хлюпнув носом и приняв более-менее терпимую позу, я спросил?

– Кого-то ждем?

– Да, приезда босса.

– Что, теперь прислуживаешь Лизе?

Клещ осклабился:

– Я работаю на тех, кто платит.

– И много она тебе наобещала?

– А ты что, хочешь в долю? – усмехнулся он.

– Было бы неплохо, – пробормотал я себе под нос, следя за реакцией здоровяка.

– А вот это уже интересно, проводничок! – хмыкнул он, с интересом меня разглядывая. – С чего бы это вдруг ты о деньгах заговорил?

Ну что, проверим на тебе легенду?

– Да потому что надоело это все! – заговорил я зло. – Сначала вы меня похитили, пытали, избивали, потом я попал вообще неведомо куда, где какие-то ненормальные твердили о моем особом даре и пытались заставить работать на себя! Ну а на кой мне это надо?! Я пока еще в своем уме, и с психами водиться не намерен! Последнее время все только и делают, что ловят меня, связывают, мучают, а кто потом оплатит мое лечение? Теперь квартиру разнесли опять же, вот зачем? И так уже остался без работы, еще и этого мне счастья не хватало! Ты что ли обои будешь переклеивать и мебель чинить? Или, может, еще Лизу позовем, и вместе с вашими архаровцами наведем тут чистоту? Давай, звони своей начальнице, скажи, чтоб поторапливалась, у меня к ней разговор.

Внезапный скрип входной двери заставил меня, вздрогнув, замолчать. Клещ сотоварищи в секунду подскочили с места и, услышав приближающийся стук каблуков, вытянулись по струнке. Никак хозяйка прибыла?

Уверенной походкой Скворцова вошла в комнату, и я понял, что угадал. Небрежно бросив сумку на стул, она подошла ко мне и опустилась рядом на колени, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Ну, здравствуй, Пермиков, – произнесла она, буравя меня глазами, от выражения которых вдоль позвоночника прошла холодная волна. – Заставил же ты нас понервничать!

Я хотел ответить, но язык во рту меня не слушался. Лизин тяжелый взгляд словно пытался проникнуть в мою голову. Я чувствовал, что если она посмотрит «глубже», то у нее это получится. Недаром Стержень говорил про ее экстрасенсорные способности, да я и сам уже успел ощутить их на себе. Только сейчас мне поддаваться этим чарам ну никак было нельзя!

Но, слава богу, девушка «сканировать» мой мозг пока не торопилась.

– Тебе удалось изъять жучки? – обратилась она к Клещу, не отводя от меня глаз.

– Да, Елизавета Павловна!

Ну, надо же, какое уважение из его уст!

– И сколько их нашлось?

– Всего три. О последнем он не признавался, но потом сам рассказал, наверно, испугался остаться без зубов, – гоготнул здоровяк, довольный своим юмором.

– Ну, в зубы они их не монтируют, кость не передает сигнала, – сказала Скорцова со знанием дела. – Да и нос ему ты мог бы не ломать, хотя… за свой побег он это заслужил. Верно, Андрюша? – растянула она губы в недоброй улыбке. – Так, говоришь, всего три микрочипа?

– Так точно, босс.

– Вот это очень странно. Неужто за все годы ничего не изменилось?

Поднявшись, она отступила на шаг, и оглядела меня с ног до головы.

– Ну что, Андрей? Ты ничего не хочешь рассказать? И как тебе работается в Лиге?

– Я не работаю на них, – ответил я, впустив в свой голос как можно больше раздраженности человека, уставшего доказывать одно и то же.

– А жучки тебе что, вживляли насильно? И ты просто так появился в том самом баре? За идиотку меня держишь, Пермиков?

– Я ведь уже рассказывал ему! – воскликнул я в отчаянии. – Они обнаружили меня случайно, в этом самом, как его там называют, молоке, вот! Твердили мне что-то про мои особые умения, якобы я могу открывать проходы в другие миры! Я и открыл, да только там такое началось, что чудом удалось вернуться! Потом они меня выхаживали, пытались уговорить с ними работать, да только я отказался, не по мне все это. Даже денег там никто не предложил, а кому захочется работать бесплатно? Ну, как я отказался, заявился некий Стержень, и давай уламывать, мол «Андрей Викторович, пожалуйста, кроме вас с этой миссией никто не справится! Мы только поместим на вас жучи, а вы вернетесь в свой мир и проходите в них всего сутки! Нам просто надо будет уловить какой-то там сигнал!» Я на их условия не согласился, так эти гады, вы прикиньте, меня вырубили! А когда я очнулся, оказалось, что они уже засунули мне эти свои микрочипы. Ну, я разозлился, и сбежал оттуда. Слава богу, что попал с первого раза домой, а не в какую-нибудь другую  «параллель», будь они неладны!

– Сбежал! Вот молодец какой! – наигранно восхитилась Лиза. – Ну и почему же ты не избавился сразу от подсаженных тебе жучков? – она недоверчиво прищурилась.

– Так а стресс-то был какой! – посмотрел я на нее, как на дуру. – Сама бы побывала в моей шкуре – поняла! – я нахмурился. – Думал, посижу спокойно, выпью. Я ж не виноват, что перенесся точно в этот бар! Вроде никого из ваших там не увидел, хотел расслабиться. Но не успел я перевести дух, как появился он, и снова все пошло наперекосяк! – Кивнув в сторону Клеща, я состроил злобную гримасу. – Может ты объяснишь, что вам опять от меня надо?… Отдать тебе открывашку? Так здоровяк уже ее отнял!… Или ты хочешь, чтобы я провел тебя в какую-то другую параллель? Что тебе нужно от меня, Скворцова?!

Выкрикнув ее фамилию я, запоздало понял, что показав свою осведомленность, кажется, перегнул палку.

На Лизином лице заиграла злая усмешка.

– Вставай! – приказала она изменившимся тоном.

– Зачем? – спросил я растерянно.

– Поднимите его! – бросила она своим людям.

Парочка громил, подскочив ко мне и ухватив с обеих сторон за локти, резко вздернули меня на ноги. Желание опорожниться тут же с силой охватило нижнюю часть тела, так, что я даже немного скрючился. Пока сидел, было еще терпимо, но когда встал…

– Мдааа. Изверги твое начальство…– протянула задумчиво Лиза, мгновенно разгадав мой секрет.

Кивнув Клещу, она скомандовала:

– Раздень его и отправь в душ. На этот раз прошу не пропустить ни одного участка тела. Наш хитрый мальчик, кажется, умолчал еще об одном жучке.

Подойдя, Лиза взяла меня за подбородок, и вплотную приблизила свои глаза к моим. Я даже не понял, что произошло. На секунду мой мозг просто вспыхнул адской болью, а Скворцова, удовлетворенно улыбнувшись, тотчас же меня отпустила, лишь проговорив:

– Ты и правда не работаешь на Лигу. Теперь ты САМ стал членом Лиги, Открыватель!

Я почувствовал, как сердце в груди тревожно сжалось, а к горлу подступил ледяной ком.

Неужели я опять бездарно провалился? Ведь вроде же все было по сценарию!

– Ты не переживай, Андрюша. Скоро твои мучения закончатся, – проворковала Лиза так, будто и вправду прочитала мои мысли. – Сейчас только избавимся от последней электронной букашки, а после ты, наконец, сделаешь то, чего я так давно от тебя ждала!

Вот же черт…

– Уведите его.

## Глава 31. Провокация с целью «согреться».

Все, что происходило в душе, думаю, описывать не стоит. Ограничусь только тем, что Скворцова своего добилась: четвертый, и последний, по их мнению, жучок, благополучно был изъят, а точнее – вышел сам, к моему глубочайшему облегчению, не причинив мне сильного вреда. Зато бандиты поизмывались на славу. С таким количеством пошлых шуточек и унизительным «полноценным» осмотром можно ознакомиться разве что в тюрьме. Привязанный с поднятыми руками к душевой стойке, я едва не заорал, когда Клещ, скотина, развлекаясь, пустил мне на голову ледяную воду. Дальше, можно сказать, случилось все само собой. Но «обыска» во всех его смыслах избежать все равно не удалось. Словом, из ванной я вышел чистым, но с тем мерзким чувством отвращения, от которого, казалось, отмыться смогу еще не скоро.

Вся моя старая одежда пошла в урну. То ли они боялись еще каких-то скрытых чипов, то ли просто хотели перестраховаться. Я уже начал опасаться, не решат ли бандиты потехи ради оставить меня голым, но Клещ, покинув на минуту ванную, вернулся с вещами, которые нашел в моем шкафу. Костюмчик оказался скуп, старые джинсы и футболка, но и на том, как говорится, спасибо. Стертые руки мне на время развязали, позволив одеться самому, а затем вновь стянули спереди хомутом.

Прошлепав босиком обратно в комнату, я зло воззрился на Лизу, которая, заложив ногу на ногу, безмятежно попивала чай.

– Ну как, Андрюша, тебе полегчало? – улыбнулась она, подмигнув.

– Чувствую себя заново родившимся, – ответил я с сарказмом. – А отчего же ты нам не составила компанию? Разбавила бы мужской коллектив.

– Что, мальчики вели себя немного грубовато?

– Да как-то не заводят меня, знаешь ли, мужские ласки.

– Ну что поделать, ты сам виноват, – пожала она плечами. – Зато теперь мы можем быть уверены в твоей чистоте от всякой электронной дряни.

Отставив чашку на журнальный столик, Скворцова грациозно поднялась и подошла ко мне.

– Ты ведь больше ничего не скрываешь, Открыватель?

Глядя ей в глаза, я совершенно честно ответил:

– Мне просто хочется, чтобы все это поскорее завершилось.

– Ну что ж, – помолчала она, буравя меня взглядом, – в таком случае поехали.

– Куда?

– Не задавай глупых вопросов, Пермиков. Твоя задача – вовремя нажать на кнопку, и сможешь все забыть, как страшный сон.

– Скорей бы. Только почему я должен тебе верить?

– Потому что, Андрюша, у тебя нет другого выхода. Ты выполнишь свое предназначение, так или иначе.

Не заметив сзади приближение Клеща, я не успел среагировать, как в шею мне вонзилась игла.

– Что вы…, – пробормотал я, начиная терять ориентацию. Комната вокруг внезапно завертелась, и моя щека со всего размаха встретилась с ковровым покрытием.

– Поспи, Андрей, – издалека донеслись Лизины слова.

Сопротивляться вколотому снотворному было бессмысленно. Закрыв глаза, я провалился в сон.

***

Когда я в очередной раз пришел в себя, голова у меня не просто болела, а готова была взорваться, и я с трудом подавил рвотный позыв. Вколотая мне лошадиная доза снотворного не прошла даром, самочувствие было отвратительным. Судя по ощущавшейся тряске, мы находились в дороге. Открыв глаза, я уперся взглядом в чьи-то ноги, но тут мое тело ощутимо тряхануло, видимо колесо попало на ухаб, и желание осматриваться исчезло начисто. Крепко зажмурившись и сглотнув тошнотворный ком, я вжался щекой в грязный пол грузовика в надежде, что мне от этого станет легче. Но когда водитель резко затормозил и я с силой приложился головой, меня чуть было не вывернуло наизнанку.

– Вылезай, Открыватель. Приехали! – скомандовал Клещ, заглянув в открывшиеся дверцы кузова.

– Ага… иди сюда и подними, – проговорил я, сознавая, что малейшее движение сейчас мне противопоказано. Полежать бы еще минуток 10, просто чтобы голова встала на место. Но не тут-то было.

– Давай вставай, придурок, ты не в санатории, – пробасил находящийся рядом охранник, бодро мотивируя меня пинками.

Тихо матерясь и зарабатывая синяки, в конце концов, я не то выполз, не то выпал, не то просто выкатился из машины, и приземлился в мокрый и колючий мох, где меня все же вырвало. Правда, сразу стало чуточку полегче. Опорожнив и без того пустой желудок, я с трудом сел, привалившись спиной к дереву, ожидая, когда лес вокруг прекратит вертеться. Время было далеко не летнее, и одетый в одну лишь футболку и джинсы я содрогался от холода. Кроме того, обуви на мне не было, и ног я уже практически не чувствовал. Зажав связанные руки между бедер, и подтянув колени к подбородку, я надеялся тем самым хоть чуть-чуть себя согреть.

Чтобы как-то отвлечься от сковывающего тело чувства холода, я стал глазеть по сторонам. Окружающая местность оказалась незнакома, хотя я почему-то ожидал, что люди Лизы вновь привезут меня в Зону 1. Но рассуждая логически, необходимость в привязке к месту первого контакта с ОШ-11 давно пропала. Скворцова знала, что я мог запустить прибор в любой момент, поэтому я не очень понимал, чем была вызвана необходимость ехать на природу. Но, видимо, у девушки на то имелись свои причины.

Мы высадились на берегу довольно широкой, но неглубокой реки, насколько мне хватало обзора, мелководье тянулось достаточно далеко, и вполне возможно, в этом месте реку вообще можно перейти вброд. Другой берег просматривался плохо и, как мне издалека казалось, был заболочен. С нашей стороны расстилался негустой, но по-осеннему красивый березняк. Здесь бы с утра с корзинкой походить, грибы пособирать, да рыбку половить, идеальное место для отдыха с палаткой в небольшой компании: сесть у костерка, закутаться в теплую куртку, достать из-за пазухи флягу с коньячком, и смотреть, как тлеют алым цветом угольки под полуопустевшим котелком с ухой… Представив эту идиллическую картину, я с горечью подумал, как было бы хорошо оказаться здесь с Полей вдвоем, наедине с природой, забраться в спальник и до утра не вылезать, согреваясь лишь жаром наших разгоряченных голых тел… Но вместо любимой женщины, рядом расположилась совсем иная компания. На этот раз Лиза не стала брать с собой армию, решив ограничиться небольшим отрядом, прибывшим на грузовике и двух внедорожниках. Включая Клеща, я насчитал порядка двадцати наемников, все они были облачены в военную форму и хорошо экипированы. Гранаты, автоматы, пистолеты, армейские ножи – у каждого при себе серьезный боевой набор, да в кузове, поди, еще полно вооружения. Запусти такую группу в Центр Лиги, развернется нешуточная война, как бы Пространство не разнесли. А может им оружие и не потребуется, так как есть у Скворцовой припасы пострашнее, знать бы только где они! Между тем, саму начальницу я у реки не видел. Возможно, госпожа прибудет позже? Не околеть бы мне вконец к тому времени… Подкрепление я вызывать пока не мог, хотя чертовский хотелось накрыть здесь одним махом эту группу. Но прежде мне необходимо дождаться Лизу, и убедиться, что оружие химического действия при ней.

– Ну, что дрожишь, проводничок? Никак замерз, или от страха? – усмехнулся Клещ, лениво прислонившись к дереву напротив и закуривая.

– Да нет, просто до дрожи не люблю, когда женщины опаздывают. Вот и твоя хозяйка что-то не спешит нас радовать своим присутствием.

– А ты никак соскучился?

– Мне кажется, из нас двоих больше скучаешь ты, раз пристаешь с дурацкими вопросами. Вот лучше мне ответь, мы здесь по делу или из любви к природе?

– Твое счастье, Пермиков, – оскалился здоровяк, изменившись в лице, – что босс просила до ее приезда сохранить тебя в целости, хотя уж больно хочется заткнуть тебе пасть.

– Ну, так давай, подонок, что тянуть-то? Я вижу, твои руки так и чешутся! А госпоже, когда приедет, скажем, что я неудачно выпал из грузовика.

– Ты точно мазохист, придурок, – сплюнул Клещ, в задумчивости глядя на меня. Но в его лице я увидел загорающийся азарт.

– А ты урод, каких свет не видывал, и что?

– Я не понял, ты на перелом сейчас напрашиваешься? – рыкнул он, щелчком отбрасывая окурок.

– Нет, на честный спарринг. Ты и я, в равных условиях, – стиснув зубы, чтобы они не стучали, я прямо посмотрел ему в глаза.

– И все-таки ты псих! – покачал головой Клещ.

Тем не менее, я видел, как сильно в нем желание дать волю своим кулакам, и вовсю старался его подогреть. Спросите, зачем мне это было нужно? Ответ прост: во-первых, выместить злость. Я ненавидел эту скотину всей душой, и если уж сегодня все должно закончиться, то хотя бы раз я обязан врезать ему как следует. Вторая причина еще более проста: в моем нынешнем положении в драке я видел единственный способ согреться. Даже если Клещ забьет меня до смерти, это все равно казалось мне лучшей перспективой, чем превратиться в ледышку, сидя под березой. И в третьих, пусть это и прозвучит по-детски наивно, но Поля так старалась научить меня боевым приемам, что я просто обязан был проверить их на практике.

– Ну, так что, насекомое? – усмехнулся я, расхрабрившись. – Решайся, ты же ничего не теряешь. А если я выиграю, твои бойцы выдадут мне ботинки и теплую куртку. Эй, парни, что скажете? Хотите бесплатный спектакль, пока хозяйка не приехала? – крикнул я им, желая привлечь внимание, и мне это удалось.

Вокруг нас потихоньку стали собираться зрители. Клещ, буравя меня взглядом, глухо зарычал. Чувствуя, что нужный мне эффект уже достигнут, я приподнял связанные руки и вытянул их вперед.

– В равных условиях, здоровяк. Освободишь, или кишка тонка?

В толпе наемников раздались азартные свистки, не оставившие Клещу выбора. Оскалившись, он вытащил нож и, выщелкнув лезвие, перерезал сковывающие меня путы.

– Хочешь, чтоб все закончилось быстро как в прошлый раз, проводничок, или помучить тебя подольше?

– Давай оттянемся по полной, верзила.

С трудом поднявшись, я сразу начал энергично растираться, пытаясь привести затекшие мышцы в тонус. – Вот только…

– «В равных условиях», помню, дохляк, – усмехнулся Клещ, скидывая с себя куртку и ботинки с носками. Не то, чтобы одинаковое облачение сильно уравновешивало наши шансы, все же мне хотелось в это верить.

Но когда здоровяк вдруг, закатав штанины, вошел по колено в реку, моя бравада стала резко улетучиваться. Я никогда еще не дрался в воде, только предполагал, что это сильно усложнит мою и без того провальную затею. Будучи ужасно замерзшим, я надеялся, что энергичный поединок поможет мне согреться. Но никак не ожидал, что проводить его придется стоя в ледяной воде.

– Что, проводничок, передумал? – гоготнул здоровяк, призывно раскрывая руки в стороны. – Иди сюда, малыш, я тебя приласкаю! – заржал он в голос, а с ним и вся его команда.

Под их мерзкий хохот, чувствуя внутри закипающую ярость, я тихим матом объяснил ему, кто он такой и что я о нем думаю. Мысленно попросив у Поли прощения за всё, под дружные свистки и улюлюканье бандитов, я вошел в воду.

## Глава 32. Реванш «В равных условиях».

Похоже, я и правда мазохист.. И на черта мне потребовался этот дурацкий реванш!

Ледяная вода обожгла ноги, мгновенно пробрав тело холодом до костей. Пришлось с силой стиснуть зубы, чтоб не закричать. Я мрачно посмотрел на Клеща, который всем своим видом воплощал железное спокойствие и уверенность.

– Что, проводничок, пропал энтузиазм кулаками махать? Может, передумаешь, пока не поздно? А то смотри, еще насморк подхватишь, или чего посерьезней! – усмехнулся он, поманивая меня пальцем.

– Не дождешься, – буркнул я, заходя поглубже, и стараясь не обращать внимания на усиливающийся пронизывающий ветер. Погода стремительно портилась, заставляя спокойную до того речку покрыться полосатой рябью. Для полного «счастья» только урагана не хватало! Словно в подтверждение моих опасений начал накрапывать мелкий дождик, рассыпаясь по плечам холодными каплями. Господи, ну за что ты так меня не любишь?!

Заняв позицию напротив соперника и приняв некое подобие боевой стойки, я судорожно вспоминал, чему меня учили ребята, понимая, что ни один зазубренный мною прием в водных условиях не сработает. Какие там столь любимые Риком кувырки, или Полина коллекция захватов в позиции лежа! Хотя, должен признать, захват ногами у нее был шикарный, вот только я совсем не к месту стал об этом думать. А вот на чем действительно стоило сконцентрироваться, так это на том, как сделать предстоящую схватку максимально быстрой, иначе, даже если выживу, со здоровьем можно будет распрощаться окончательно. По крайней мере, с мужским-то точно.

Клацнув зубами, я как мог поглубже врыл ступни в вязкий грунт, не обращая внимания на то, как маленькие острые камушки вбиваются мне между пальцев ног, и постарался придать своей позиции устойчивость.

Клещ, плюнув на такие мелочи и выставив вперед лоб, быком попер на меня. Он с силой замахнулся, рассчитывая выиграть бой с первого же удара. Считая секунды до нападения, и отбросив напрашивающиеся простые варианты защиты, кое-что из арсенала Поли я все же применил. В последнюю секунду рухнув на колени и пропустив его кулак над ухом, я боком проскользнул над водой, на ходу меняя траекторию движения своего корпуса, и врезавшись левым плечом здоровяку в бедро, заставил его на секунду потерять равновесие. Для такого неопытного бойца как я, начало вышло очень даже неплохое. Но радовался я недолго. Разъярившись от полученного отпора, Клещ с несвойственной для него скоростью развернулся, и ухватив меня за полосы, с силой погрузил в воду, стараясь припечатать голову ко дну. На мое счастье я в момент захвата успел задержать дыхание, но от страха стал отчаянно барахтаться, пытаясь вырваться из его железного захвата. Не тут-то было. Упершись ладонями в песок, я как мог старался сопротивляться железному натиску, но поняв, что запас кислорода почти на пределе, резко развел руки в стороны, и под давлением Клеща мгновенно нырнул на дно. Вот только здоровяк этого не ожидал. Пошатнувшись, он по инерции со всего размаха плюхнулся за мной, отпустив при этом мою голову. Теперь мы оба оказались целиком в воде. Оттолкнувшись пяткой от илистого дна, я пружиной вылетел на поверхность, и глотнув воздуха, ринулся вниз, не позволяя противнику успеть всплыть. Клещ может и значительно превосходил меня в силе, но при этом был тяжел и неуклюж. Кроме того, он много курил, а никотин, как известно, злостный враг любого пловца. Я же этой вредной привычкой не страдал, плавать любил и умел, и сейчас, когда первая паника отступила, кое-какие навыки стали ко мне возвращаться, а вместе с ними вернулось и самообладание. Я не обращал внимания на холод и почти не чувствовал своего тела, которое теперь работало само по себе.


Развернувшись под водой, Клещ сумел схватить меня за пояс и потянул вниз, но это только сыграло в мою пользу. Извернувшись и обхватив его ногами за шею, я направил все усилия на то, чтобы уйти вместе с ним на дно. Дыхание уже заканчивалось, но я надеялся, что у здоровяка запаса кислорода было еще меньше. Он пытался разжать мои колени, но ему это никак не удавалось. Тогда Клещ стал лупить меня в корпус, только плотность воды не позволяла ударам набирать полную силу, и я, сжав зубы, терпел, изогнувшись назад настолько далеко, насколько мог. Нащупав среди ила руками какую-то корягу, я вцепился в нее заведенными за спину руками, и использовал в качестве естественного природного якоря. От недостатка воздуха грудь жгло огнем, перед глазами поплыли красные круги, я был уже на грани потери сознания, когда почувствовал, что удары противника стали ослабевать. Подняв голову и раскрыв глаза, в которые тут же словно ударили десятки тонких игл, сквозь мутную воду я увидел, как от моих ног вверх устремляются пузырьки воздуха, а значит, здоровяк начал захлебываться. Из последних сил напрягая мышцы, я еще больше сдавил его горло, но тут мне в предплечья с обеих сторон вцепились чьи-то руки и резко рванули из воды. Помощнички подоспели, сволочи… Нет, я так просто не сдамся!

Не разжимая ног, я продолжал душить Клеща, которого его подручные теперь заботливо поддерживали под плечи над поверхностью, не давая мне вновь погрузить посиневшего от натуги босса в воду. Извергая из себя потоки ругательств, я отчаянно выкручивался и пытался отбиваться, но когда меня подло ударили в пах, сразу отцепился, сам потеряв возможность как вдохнуть, так и понять, на каком свете я вообще нахожусь.

Бесцеремонно выбросив мое закоченевшее тело на берег, со всех сторон меня начали пинать, словно футбольный мяч, вымещая злость за то, что чуть было не утопил их бравого начальника. От холода я ничего не чувствовал, только когда стал захлебываться собственной кровью, понял, что песенка моя, похоже, уже спета.

Экзекуцию остановил громогласный возглас Скворцовой:

– Что здесь происходит, мать вашу?!!!

Пинки тут же прекратились. Наемники, оставив меня корчиться на сыром берегу, отступили, оправдываясь на все голоса, сливающиеся в одну дикую какофонию.

– Хватит! Замолчали, все! – выкрикнула Лиза, и тут же воцарилась тишина. Нависнув надо мной, она, склонившись, перевернула меня на спину, и я зашелся в тяжелом кашле, отдающим в ребра тупой болью. – Ты что творишь, идиот?! Жить надоело?!

– Да пошли вы все… – сплюнув кровь, я растянул в улыбке разбитые губы. – Ненавижу тебя, тварь. И подручного твоего ненавижу.

– Вы его что, по голове били? – распрямилась Скворцова, скривившись. – А ну-ка быстро приведите заложника в чувство, через пол часа чтоб был как огурчик!.. Да, и подготовьте для него жилет.

– Какой еще жилет? – проскрежетал я, вновь закашлявшись, и с кровью выплюнул на песок последний из оставшихся жучков.

– Защитный, – усмехнулась Лиза, и презрительно добавила: – Герой!…

Последней ее фразе я даже не придал значения. Глядя  на маленькую черную гранулку, слившуюся с песком, я ругал себя последними словами, с ужасом осознавая, что теперь и правда остался совсем один. Но ни Скворцова, ни ее люди очередного микрочипа не заметили. Хотя толку от этого ноль, не глотать же его снова в самом деле, все равно не сработает.

Повинуясь приказу начальницы, подошедшие бойцы, подхватив под руки, рывком поставили меня на ноги и, всунув в руку початую бутылку водки, заставили выпить добрую половину. Горло обожгло огнем, в голове мгновенно помутнело, но зато по телу разлилось блаженное тепло, и я даже перестал дрожать. Послушно подставляя ноги, я позволил напялить на себя ботинки и свитер, поверх которого на меня надели жилет, сверху донизу расшитый ампулами.

Господи, ампулы!!

Весь хмель мгновенно выветрился из моей головы. Так вот что задумала Скворцова! Это же настоящий «пояс смертника»! И я теперь сам стал ходячим оружием, прекрасная мотивация для того, чтобы быть паинькой…

– Лиза… – слова давались мне с трудом. – Что в них? – спросил я глухо, прекрасно догадываясь, какой последует ответ:

– Это – моя страховка, Пермиков. В этих ампулах то самое вещество, за которым охотится твое новое начальство. А вот дергаться и шевелиться лишний раз не стоит, иначе можно ненароком подорвать твою вселенную, – махнула она рукой.

Из уст девчонки эта угроза прозвучала так буднично, словно речь шла о детской хлопушке, а не о смертельном химическом оружии, способным уничтожить Параллель!

– Отойдите от него, – скомандовала девушка своим солдатам. – Теперь он никуда не денется. Правда, Андрей?

– Что ты задумала? – прохрипел я, сам не узнав свой голос.

– Знаешь, для чего мы все собрались у реки?

Я вопросительно посмотрел на нее, и словно увидел перед собой картину, написанную пером сумасшедшего психопата: глаза Скворцовой горели, как безумный огонь в лице фанатика, добившегося своей цели; за ее спиной медленно распрямлялся пришедший в сознание Клещ, пожирая меня ненавидящим взглядом; наемники, щелкая затворами оружия, приводили себя в боевую готовность; дождь, до того лишь мелко накрапывающий, полил, наконец, в полную силу, тяжелыми струями обрушиваясь на мои поникшие плечи.

Это был полный провал. Я понял в тот миг, что Лиза победила. Все старания Лиги, уроки Поли, напутствия Стержня, советы Честных – пошли прахом. Нет больше ни жучков, ни шанса вызвать подмогу. Одно неверное движение – и я уничтожу родную планету, а вместе с ней и всю нашу вселенную. Конечно, Скворцова и ее люди тоже погибнут, но какова будет цена…

С трудом сдерживая возбуждение, Лиза достала из-за пазухи открывашку и торжествующе протянула ее мне.

– Вода, Пермиков, служит проводником, – пояснила она. – Для перемещения одного человека тебе достаточно взять его за руку. Но если мы все войдем в реку, от тебя потребуется лишь нажать на кнопку, и в нужном месте окажется вся группа.

Вот оно что….

Не мигая, и почти не дыша, я молча взял из ее рук прибор, привычно завибрировавший при моем прикосновении. И эта вибрация внезапно породила в моей голове совершенно безумную идею. Она было самоубийственна. Но иного выхода, как покончить с этой психопаткой раз и навсегда, я не видел.

– Ну что, Андрей? – растянула губы в улыбке Скворцова, подходя ко мне вплотную. – Вот и настал момент истины?

– Конечно, – криво ухмыльнулся я, стараясь из последних сил держать лицо. – Так что теперь я должен сделать?…

## Глава 33. Финал.

Не знаю, насколько хрупкими были вшитые в жилет ампулы, но только от одного осознания, что в них находится, меня охватывал ужас. Дрожа каждой клеточкой своего израненного тела, я больше всего боялся, что не смогу довести дело до конца. Рука, державшая открывашку, подло тряслась, и я убрал пальцы с кнопок, боясь ненароком на что-нибудь нажать.

Наблюдавшая за мной Лиза презрительно скривилась:

– Поддержите-ка нашего мальчика, как бы он не потерял сознание. Устроили здесь воспитательные бои, живого места на нем не оставили. Не хватило терпения дождаться конца операции?

Подскочившие ко мне бойцы, взяв под руки, подвели меня к ближайшему дереву, и я с облегчением прислонился спиной к шершавому стволу, приобретя желанную устойчивость. В голове немного прояснилось.

– Зачем ты все это затеяла, Скворцова? – спросил я девушку, ставшую похожей под дождем на мокрую ощипанную курицу. – Неужели ты настолько ненавидишь Лигу?

– Нет, Пермиков, я их не просто ненавижу, – прошипела она, блеснув безумными глазами. – Эти бездушные вояки, возомнившие себя стражами Пространства, сгубили мою жизнь! Все свои сказочки о том, как ты сбежал из Лиги, оставь для своего начальства. Хотя уверена, они тебе легенду и придумали! Стержень умеет вербовать людей. Когда-то и я тоже слепо ему верила, думала, что он все делает по совести. Директору же просто хочется держать в своих руках всю власть! И люди для него разменные монеты. Я вижу по твоим глазам, что ты уже продался Лиге с потрохами. Но поверь, Андрей, ты совершил ошибку.

– И что ты хочешь сделать, когда мы перенесемся в Главный центр? Устроить большой взрыв? Поубивать там всех? Пустить в ход твое химическое оружие?

– О нет, Андрюша, что ты! Погибнут только те, кто этого заслуживает. Ну и глупцы, вроде тебя, слепо верящие идее. Зато после того, как мы захватим власть, миры станут свободны!

– Свободны?! Не смеши меня! – я тихо засмеялся, выслушав ее безумный бред. – Когда Лига перестанет поддерживать порядок, начнутся самые настоящие войны! Пространство будут рвать все, кому не лень, и, в конце концов, мы просто придем к хаосу! Ты этого добиваешься?

– Я добиваюсь справедливости!

– Ты просто ненормальная, Елизавета Павловна! – наигранно выделил я ее отчество, пародируя уважительный тон Клеща. – Что бы сказал сейчас твой бывший парень, если бы услышал эти бредни? А ведь он был одним из тех, кто верил, и погиб, защищая Лигу!

От этой моей фразы Лизины губы побелели и сжались в тонкую линию. Глаза налились яростью.

– Не смей говорить о том, чего не знаешь! – прошипела она, и, подскочив вплотную, залепила мне три пощечины подряд, расцарапав своими острыми ногтями мою щеку. – Ненавижу!… Ненавижу!… Всех вас ненавижу!

Я стойко вытерпел эти удары, дав девчонке выплеснуть свою злость. Глядя в ее безумные глаза, я искренне проговорил:

– Мне очень жаль тебя, Скворцова…

– Ах, тебе жаль!

Последняя, и самая сильная пощечина хлестнула меня по лицу, и Лиза, с трудом справившись с собой, отступила назад.

– Ты сильно отнял мое время, Пермиков, – сказала она, справившись с собой. – Теперь придется все делать быстрее. Клещ!

– Да, Елизавета Павловна, – почтительно кивнул здоровяк, подходя к ней.

Подобострастный ты наш!… Оклемался, сволочь…

– Начинаем, – жестко бросила Скворцова, и отвернувшись пошла к воде, жестом веля всем следовать за ней.

– Ну что, проводничок, к дереву приклеился? – усмехнулся Клещ, впиваясь ручищей в мое предплечье, и потянул за собой. – Давай, смертник, пошевеливайся. Придется тебе снова искупаться.

Как бы мне ни хотелось огрызнуться, но отвечать ему я ничего не стал. Всё через несколько минут должно закончиться. Что зря слова переводить?…

Остановившись у кромки воды и обхватив открывашку покрепче, я смотрел, как солдаты Скворцовой, пропустив ее вперед и держа оружие наизготовку, один за другим заходят в реку. Разделившись на две группы, они встали по обеим сторонам от начальницы, не обращая внимания на разыгравшуюся непогоду. Казалось, что ни ледяная вода, ни пронизывающий ветер, ни проливной дождь их никак не беспокоили. Лиза, гордо задрав подбородок, в ожидании уставилась на меня.

– Чего застыл столбом, придурок? – прошелестел Клещ, подталкивая меня в спину, но проявляя при этом несвойственную ему осторожность. Обернувшись, я уловил во взгляде здоровяка давящее напряжение, и в чем-то даже потаенный страх. Что, неуютно находиться рядом с живой бомбой? Его с трудом скрываемый испуг придал мне смелости.

– Вы все еще надеетесь, что победите Волчью Лигу? – покачал я головой, не торопясь вступать в воду.

И тут произошло невозможное.

В нескольких точках по всему берегу стали открываться порталы, из которых выпрыгивали вооруженные бойцы Лиги. Похоже, Стержень мобилизовал сразу же несколько отрядов, но как они смогли поймать мой сигнал? Я же лишился всех микрочипов, неужели тот, что выпал у меня на берегу, каким-то непостижимым образом продолжил работать? Но размышлять об этом было некогда. Гул голосов, велевших сдаваться и не двигаться, слился в одну общую какофонию. Направив друг на друга взведенное оружие, легионеры и наемники орали одновременно, грозя открыть пальбу по первому же дернувшемуся сопернику. Увидев среди «волков» родную рыжую головку, я только сделал шаг навстречу Поле, как мне в висок уперся пистолетный ствол, наставленный Клещом. К моим глазам он поднес зажатый в руке детонатор. Поняв, что здоровяк в любую секунду может подорвать на мне жилет, я замер на месте как вкопанный.

– Не стрелять!! – раздавшийся за моей спиной командный окрик Лизы перекрыл всеобщий дикий гомон, и голоса солдат стали затихать. Она подождала, пока на берегу не воцарится тишина, и громко, чеканя каждое слово, произнесла: – Советую сложить оружие, иначе все здесь будет уничтожено!

– Не делай глупостей, Скворцова, ты окружена! – крикнула в ответ Поля, делая шаг вперед и принимая на себя роль главной. – Отпусти заложника, и обещаю, мы поговорим!

Смелая моя девочка… – умилился я, глядя на ее застывшую боевую фигурку. – Привела с собой 4 отряда, несмотря на то, что Стержень называл операцию секретной и выделял ей только нашу группу.

– Скажи ей, Пермиков, – усмехнулась Лиза, медленно приближаясь ко мне. Казалось, что все происходящее ее сильно забавляет.

– Делайте, что она говорит, капитан, – устало проговорил я, глядя Кате в глаза. – В жилете на мне – то самое химическое оружие, а у него, – я чуть качнул головой в сторону Клеща, – взрыватель.

Наши ребята на берегу зашевелились, ожидая реакции Полесовой. Зная ее упертость, я невольно задержал дыхание. Катя буравила глазами Скворцову, и ясно понимала, что диалога с террористкой не получится. Я чувствовал ее внутреннее терзание, но ничем сейчас не мог помочь. Любое неверно принятое капитаном решение грозило обернуться настоящей катастрофой. И она пошла на единственный возможный в данной ситуации шаг, послав мне при этом взгляд, наполненный такой душевной болью, что сердце мое резко сжалось. Аккуратно опустив оружие на землю, Катя медленно подняла руки, подавая своим поведением пример остальным бойцам. Зная, чего ей стоила эта капитуляция, я тихонько покачал головой и чуть заметно подмигнул, дав Поле понять, что она все сделала правильно. Через минуту берег превратился в склад винтовок, а разоруженные солдаты с грустью бросали взгляды на эту груду бесполезного железа, молча проклиная себя и капитана за позорное поражение.

Но для меня битва еще не была проиграна. Оставалось только надеяться, что моя безумная идея сработает.

– Иди сюда, Андрюша, – пропела Скворцова мне в ухо, слегка потянув за пояс. – Нам пора.

Стараясь ступать осторожно, спиной вперед я послушно вошел в воду.

– Что ты задумала, Скворцова? – отчаянно воскликнула Поля, беспомощно следя за нашими действиями.

– Восстановить справедливость! – выкрикнула Лиза в ответ, останавливаясь. Ее рука по-прежнему крепко сжимала мой ремень. Обжигающе холодная вода достигала нам почти до середины груди, и мне приходилось держать руку с открывашкой высоко над головой. – Ну, что ты медлишь, Пермиков? – нетерпеливо прошипела девчонка, и по ее кивку стоявший рядом Клещ с силой вдавил пистолетный ствол мне в щеку.

Вот только боли я уже не чувствовал, хотя на моем теле не осталось и живого места. Лишь дышать было тяжело, и в горле застрял подлый горький ком. Дождь еще более усилился, словно пытаясь смыть следы предчувствия потери с милого Полиного лица. Сморгнув застывшие на ресницах дождевые, но отчего-то соленые, капли, я с грустью обвел взглядом нашу команду, беспомощно застывшую на берегу.

Спасибо вам за все, ребята. И ТЕБЕ, любимая, за то, что попыталась.

– Можно последнее слово, перед тем, как мы отправимся? – спросил я у Лизы, приготовившись.

– Давай, открыватель, но быстро! – поторопила она, начиная терять терпение.

Я посмотрел на Полю, глядевшую на меня своими огромными, расширившимися от ужаса глазами, которая, похоже, начала понимать, что я задумал, и отчаянно замотала головой.

– Найди меня! – громко крикнул я, и резко развернув открывашку обратной стороной, активировал луч.

## ЭПИЛОГ.

«Ампулы взрываются в молоке, да кто ж добровольно решится на такую страшную смерть?», – вспомнились слова Стержня.

Но, кажется, я все еще жив. Вот только… господи… как больно!

– Он приходит в себя! Кто-нибудь, позовите профессора!

О, нет, только не его…

– Андрюша!

Открыв глаза, что стоило мне неимоверных усилий, я с ужасом понял, что ничего не вижу. На мою руку легла теплая ладонь, и Поля успокаивающе проговорила:

– Тише, тише, дорогой, не шевелись. Ты сильно пострадал, пришлось сделать несколько операций, только чудом тебя удалось спасти!

– Катя, я… я ничего не вижу…

– Зрение скоро вернется. Вспышка на воде была такой силы, тебя просто ослепило. Но доктор сказал, что это временно.

Слава богу!

– Но как вы… как ты меня нашла?

Слова давались мне с большим трудом. Было такое ощущение, что с меня заживо содрали кожу, и, перебрав отдельно каждый орган, натянули ее вновь.

– Андрей, ты знаешь, что ты ненормальный? – вспыхнула вдруг Поля, и ее возмущенный голос резанул мне по ушам. – Как ты додумался затянуть всех в Молоко? Жилет взорвался прямо на тебе, то, что тебе удалось выжить – настоящее чудо! Но… ты сделал невозможное. Вещество уничтожено, и теперь мы все можем вздохнуть спокойно.

– А Скворцова?

– Погибла, как и ее люди. Если бы профессор не перестраховался, поместив тебе шестой жучок, мы и тебя могли бы потерять. Но к счастью твой сигнал успели поймать прежде, чем он перестал работать.

Я с трудом осмысливал ее слова.

– Поля… – прохрипел я, с трудом сглотнув слюну. Даже дышать было чертовски больно, похоже, меня и правда сильно потрепало. – А куда он… поместил этот … микрочип?

– Лучше тебе не знать, – хихикнула она, и я мысленно закатил глаза. Ох, Федор Степанович, вот же старый хитрец! Недаром они меня в лаборатории отключили, чтобы я даже не знал, куда и что мне засовывают! Даже не представляю, куда они могли его… Хотя, наверное, и правда мне лучше этого не знать.

– Я в вашем госпитале?

– Да, тебя сегодня только перевели в палату. Ты долгое время был без сознания.

– Наверно, бородой опять оброс? – попытался я пошутить, зная, что моя небритость Поле не нравится.

– Ну, уж с этим, думаю, мы справимся, – тихо засмеялась она, только смех показался мне грустным. – Если ты, конечно, решишь у нас остаться после всего того, что было.

Расстаться с Лигой, забыть все, как дурной сон, и вернуться к своей прежней жизни. Сделать в квартире ремонт, найти новую работу, может даже помириться с бывшей девушкой, завести семью, детей, и стараться никогда не вспоминать о том, что мой привычный мир – всего лишь Пятая параллель среди нескончаемых витков Спирали… Смогу ли я каждое утро просыпаться и ехать за начальником, чтобы успеть доставить его к 9-ти часовому совещанию, а посреди ночи вскакивать от звонка телефона и мчаться на какой-нибудь вокзал срочно встречать «неожиданно приехавшего его родственника»? Смогу ли я устроить свою личную жизнь на Земле, зная, что единственная и любимая моя женщина осталась в Пространстве? Смогу ли я спать спокойно, помня, что ставшие мне близкими люди каждый день рискуют своими жизнями, чтоб наши миры могли существовать?

Я крепко сжал Полину ладонь и со всей серьезностью проговорил:

– Катюша, я останусь с вами, но при двух условиях.

Ее дыхание резко участилось, а на запястье взволнованно забилась жилка.

– И какие же это условия?

– Первое. Ты выбросишь все мои красные носки.

– Ну, испытательный срок ты прошел досрочно, так что теперь ты уже не кадет, а стажер. И носки имеешь право носить любые.

– Превосходно. А второе будет не условие, а скорей вопрос.

– Говори.

– Как ты смотришь на то, чтобы сменить фамилию на Пермикову?

Затаив дыхание, я ждал ее ответа. В палате повисло напряженная тишина, и я уже начал ругать себя на все возможные лады, когда Катя, наконец, заговорила.

– Давай сначала тебя вылечим, Андрюша, и потом вернемся к этому вопросу. А сейчас тебе нужно отдыхать.

Склонившись к моему лицу, она нежно поцеловала меня в губы. Поцелуй вышел легким, почти невесомым, но таким многообещающим, что в этот миг я понял: У НАС ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО!


– В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии Pixabay License.