Пролог

Алексей бежал босиком по темным бетонным коридорам, которым не было конца. Преследующий его ветер словно задался целью выстудить ослабленный организм насквозь: забираясь под одежду, проникая в самые потаенные уголки тела, он пробирал холодом до костей.

Стук сердца по скорости ударов вдвое превышал топот его ног. Майору казалось, что он движется по кругу, бесконечно возвращаясь к исходной точке, на которой его ждали враги. Их было много. Прячась по углам, представители разных рас поджидали пилота, чтобы отомстить. И причина мести у каждого была своя.

Мерзкие жуки выскакивали под ноги, падали сверху на спину, сшибали на землю  и впивались в его тело, высасывая кровь. Он убивал их. Но иногда не успевал. Так же, как не успевал спасти Старика, которого на его глазах бесчисленное количество раз сжирали скарлаты. Алексей кричал, пытаясь предупредить друга об опасности, но тот его не слышал, и снова вступал в неравный бой с врагом, которого не мог победить… Перепрыгивая через лужи крови Горский бежал дальше. Он должен был выжить, ради своего ребенка, ради своей семьи.

На очередном витке бетонных катакомб коридор внезапно оборвался, и не успев затормозить, майор вывалился в кучу раскаленного песка, после холода камня обдавшего тело страшным жаром, в миг воспалив кожу до огромных мерзких волдыней. Вскочив на ноги, Алексей в ужасе озирался по сторонам. Он стоял совершенно голый последи адской пустыни, и с четырех сторон его медленно обступали альбиносы, требующие вернуть им вирус… Но ведь я же все вернул?? Что еще вам от меня нужно??? 

В ожидании атаки, Горский закрыл голову руками… и очнулся на столе в лаборатории. Мертвый профессор с торчащим из груди скальпелем, злобно скалясь, заносил над ним пилу, неустанно шепча одну и ту же фразу: «ты должен оставаться в сознании… я хочу следить за твоими реакциями…»…

Алексей пытался закричать, но не смог открыть рта. Его губы оказались залеплены пластырем, а на месте профессора вдруг оказалась криптонская королева, которая, медленно снимая с себя платье, тянула к пилоту свои блудливые руки.

Что-то противно и настойчиво жужжало, продираясь в сознание. Вновь стало очень холодно…

С силой зажмурившись, Горский в отчаянии задергался, пытаясь выбраться из этого вязкого кошмара, но его все глубже и глубже затягивало туда. Мертвецы и живые, люди и твари, все тянулись к нему, желая его смерти…

Вскрикнув, Алексей проснулся и сел на кровати, тяжело дыша.

Это был сон… Всего лишь страшный сон… Но настолько осязаемый и реальный…

Горского трясло от озноба. Одеяло съехало на пол, из-за чего по всей видимости он и мерз. Вытерев со лба холодный пот и перегнувшись через поручень больничной койки, Алексей здоровой рукой потянул его на себя и накрылся по самый подбородок. Стало чуть полегче.

Из окна, завешенного новенькими модными жалюзи, тянуло ночной прохладой. В палате царил давящий тяжелый полумрак, расчерченный границей желтой полоски у двери, разделяющей мир слабых и беспомощных пациентов от пышущих здоровьем молоденьких постовых медсестер.

Протянув руку к тумбочке и щелкнув выключателем, Горский включил настольную лампу. Темнота, вздохнув, немного отступила, и, свернувшись мягким шарфом возле платяного шкафа, легла передохнуть.

Желая узнать который час, Алексей взял в руки телефон. На экране высветилось тревожное сообщение о 10ти пропущенных вызовах: с интервалом в 2-3 минуты Горскому названивал Террел.

Странно, что ему понадобилось в такое время?

Раздумывая, перезвонить шефу сейчас или помучить его до утра, Алексей усмехнулся себе под нос, в мыслях выстраивая план маленькой мести не отвечать командиру, который сам никогда не чурался ни ночными звонками, ни неожиданными визитами.

Вот и пусть сейчас ждет! – мстительно хмыкнул Горский, собираясь положить телефон на место. Но аппарат в его ладони требовательно зажужжал вновь.

Вздохнув и послав про себя назойливого начальника куда подальше, Алексей все же ответил:

– Я вас слушаю, Зед. Что на этот раз случилось? Только прежде чем вы ответите, должен предупредить, что сразу же намерен сказать «НЕТ» на любые предложения работы!

– Лёша! – гаркнул Террел в трубку таким голосом, что Горский резко заткнулся, предчувствуя беду. Командир секунду помолчал, словно набираясь смелости, и глухо произнес: – Корабль, на котором вечером отправились на Деус наши друзья, не долетел до планеты. На борту произошел какой-то взрыв, и космолет буквально разорвало в клочья… Следов погибших обнаружить не удалось… Мне очень жаль, сынок.

Алексей безвольно уронил руку с трубкой на колени.

В ушах эхом отдавались слова командира: «Разорвало в клочья… следов погибших обнаружить не удалось…»

Всего несколько часов назад Старик стоял перед ним живой и здоровый, объясняя свой внезапный отъезд на Деус заботой о здоровье беременной жены, которой  нельзя было рожать ребенка в земной атмосфере. После обследований и родов они должны были вернуться назад… Вместе с Мией и Евгением на родную планету полетели также мать и младший брат девушки… И теперь их всех больше нет.

Чувствуя, как руки его начинают лихорадочно трястись, Горский машинально зафиксировал взглядом время: 3:05 ночи…

Так не могло произойти, это просто не должно было случиться!… Только не с Женей. Только не с ними…  

Алексей в бессилии закрыл глаза, не обращая внимания на скатывающиеся по щекам горячие слезы. Стыдиться ему было некого. Такого конца для этих светлых и дорогих ему людей он не мог себе и представить.

Кошмар, преследовавший пилота во сне, стал явью.

Глава 1. Сюрпризы на дороге

За сутки до текущих событий.

Вырулив, наконец, на широкую трассу, Евгений до упора выжал педаль газа.

Он не умел и не мог дольше бездействовать. Первый раз за всю военную карьеру его отстранили от полноценного участия в задании, и ладно бы вообще не дали участвовать в спасении дочери знаменитого мецената, так нет! Плевком в лицо ему выделили маленькую роль, видимо, чтоб он не сильно обижался, не забыв напомнить о недавней травме руки, якобы она могла бы стать помехой в этом важном деле. Произошедшее отстранение от работы пока что еще только первый звоночек дальнейшего списания агента на пенсию, чем бы Террел не пытался это прикрывать. В глубине души полковник прекрасно понимал, что в свои 47 лет он, конечно, далеко уже не мальчик, но сил и опыта у него было достаточно, чтоб пробегать вместе с Горским лет еще, эдак, десять! Во всяком случае, ему очень хотелось в это верить.  Но с начальством не поспоришь. Им наверху, как говорится, виднее.

Мысли Власова снова вернулись к другу, в одиночку оставшемуся на Криптоне. Евгений знал, что во дворце есть еще один внедренный агент, но в подробности полковника опять же посвящать не собирались. А вот Горскому сказать об этом он уже не мог, так как сразу после выполнения своей части задания обязан был убраться с враждебной планеты. Оставалось только надеяться на то, что Лёша справится с поставленной задачей. В профессионализме лучшего друга Евгений не сомневался, но все же знал и его слабые стороны. И на этот раз переживал за Горского как никогда.

До чертиков устав от своего бездействия и чтобы хоть как-то успокоить не на шутку расшалившиеся нервы, полковник прибегнул к единственно верному способу успокоиться, который никогда его не подводил: сел за руль, и, выжимая из машины все, на что она была способна, погнал в направлении моря.

Трасса до побережья была широкой, ровной и в это время суток вечера пятницы довольно оживленной, поэтому, вдоволь насытившись скоростью, Евгений, сбросив обороты, свернул на проселочную дорогу, чувствуя, что в принципе уже накатался. Да и Мия будет волноваться, если он исчезнет надолго.

Остановиться на перекур – и домой…

Полностью погруженный в свои мысли, Власов чуть было не въехал бампером во внезапно перегородивший ему дорогу автофургон, успев в последний момент затормозить.

Мгновенно сработавший в удаленном уголке сознания инстинкт самосохранения заставил Евгения броситься на сиденье за доли секунды до того, как дверь фургона отъехала в сторону и выскочившие оттуда люди в черных масках выпустили по его машине несколько автоматных очередей. Закрывая голову руками и не обращая внимания на то, как стеклянная крошка, царапая шею, сыплется ему за шиворот, Власов лихорадочно пытался сообразить, кто может хотеть его смерти, но понял, что претендентов в этом списке слишком много.

Шквальный огонь, наконец, прекратился. Евгений продолжал вжиматься в сиденье, просчитывая в уме порядок своих дальнейших действий. Открыть дверь, выкатиться наружу, и… И что? Из оружия с собой только нож, против автоматов – это бред. Бежать – не убежишь, все равно пристрелят. Разве что удастся перед смертью завалить стрелка, чтобы умереть не так позорно… Черт, вот ведь как не вовремя это всё, а!  

– Полковник, вы окружены! Оставьте оружие внутри машины и выходите. Медленно, на четвереньках, спиной вперед. Головы не поднимать.

Грамотно. Кто ж вы такие, ребята?

Сиплый голос говорившего Евгению был не знаком. Единственное, что он мог сказать с уверенностью по услышанному тембру – приказ ему отдал землянин, среднего возраста, у которого скорей всего в данный момент чертовский болело горло. А нечего по лесам за нами скакать!

Раз просят выйти, значит, убивать все же не торопятся, иначе сразу влепили бы контрольный в голову. Видели, как я пригнулся, знают, что живой. Зачем тогда стреляли по машине?

– Власов, не заставляйте вас вытаскивать насильно. Ни вам, ни нам это не нужно.

Прямо заинтриговал ты меня своей вежливостью, аж познакомиться с тобой захотелось.

– Окей, уговорили! Только ножичек достану и вылезу! – крикнул Евгений, не высовываясь, хотя уж больно велико было желание выглянуть,  и осмотреться.

Сняв со щиколотки ножны и с сожалением оставив их на коврике под сиденьем, полковник, глядя в пол, на ощупь открыл дверь машины. Толкнув ее ногой, медленно выбрался наружу, соблюдая требуемые инструкции. Оказавшись всеми четырьмя конечностями на земле и замерев в собачьей стойке, глядя на свои ладони, Евгений произнес:

– Ну, вот он я. Что дальше?

– Медленно ложитесь на траву, носом в землю, руки за голову.

– Одежду пачкать жалко, дождик был. Может, я лучше встану? Обещаю не подглядывать.

– Довольно разговоров, полковник. – резко оборвал Власова невидимый противник.

Раздраженно хмыкнув, Евгений опустился на землю и, уткнувшись носом во влажную траву, сплел пальцы на затылке.

– Сейчас на вас наденут наручники, после чего можно будет встать. Дергаться не советую, это не в ваших интересах.

– Вы очень любезны! – усмехнулся Власов, чувствуя, как на его запястьях защелкивают браслеты. – Автомобиль зачем обстреливали? – спросил он, поднимаясь и замирая на месте, по-прежнему глядя вниз.

– Нужно было убедиться, что вы не растеряли скорость реакции.

– Ну, и кто же вы такие? – спросил Евгений, без спросу обернувшись, и сразу же безошибочно выделил из шестерых окруживших его масок главаря. – Неудобно как-то получается, ребята. Вы меня знаете, а я вас нет. Для начала, может быть, представитесь?

Зрительно сфотографировав главного противника и запомнив особенности его фигуры, Власов тут же начал рассчитывать свои дальнейшие действия: выбить автомат у стоявшего справа боевика, прикрыться им как щитом, сорвать с пояса заложника пистолет. Стрелять, похоже, придется на поражение. В наручниках, конечно, будет неудобно, но руки оказались сцеплены спереди, а это уже дает возможность для маневра…

– Зря вы это делаете, полковник, – голос главаря звучал насмешливо. Кивком головы он дал знак своим людям отойти на шаг назад, что мгновенно лишило Евгения шанса атаки.

Вот ведь зараза, просчитал меня!

– Мы сейчас с вами прокатимся.

– Спасибо, я уже сегодня накатался.

– Поверьте, Власов, лучше согласиться. Люди, которые попросили вас доставить к ним на разговор, очень не любят задержек.

– Я так понимаю, обоснованные отказы в данном случае не принимаются?

Вместо ответа, командир сделал в сторону фургона приглашающий жест.

– Прошу.

– Можно сяду впереди? Меня сзади укачивает.

– Полковник. Не пытайтесь испытывать мое терпение. Я прекрасно знаю все эти методы по прощупыванию противника, и поверьте, со мной это не работает.

– Да, я вижу, – хмыкнул Евгений, забираясь на заднее сиденье, и оказываясь зажатым с двух сторон. Спереди лицом к нему сели еще трое, главный из них разместился напротив. – И куда мы едем?

– Направление вам знать необязательно, – отозвался главарь. – А сейчас, полковник, извините, но так будет лучше для вас.

Одновременно с завершением его слов Власов почувствовал впившуюся в бедро иглу. Дернувшись от секундной боли, он только успел подумать, что ему, должно быть, вкололи снотворное, как тут же ощутил на себе его мгновенное действие. Вместе с острым чувством обиды и злости на самого себя, что его повязали как мальчишку, в сознание закралась горькая мысль о том, что может, Террел был и прав. Он неизбежно стареет, теряя свои навыки… Это ж надо было так глупо попасться!

Как ни боролся он с самим собой, но через несколько секунд после введения инъекции глаза его закрылись, погружая полковника в глубокий сон.

Глава 2. Собеседник

– Полковник!… Власов, вы меня слышите?… Как ваша голова?

– Пошёл к черту… – проскрежетал Евгений, медленно приходя в себя.

Его сильно мутило, в груди гулко стучало сердце, выбивая тяжелый неровный ритм. Периодически волнами накатывал озноб. Хотелось обхватить себя руками, чтобы как-то унять дрожь, но ему не удавалось ими пошевелить, впрочем, как и ногами. Пары секунд резких попыток дернуться хватило на то, чтобы понять: его крепко привязали к стулу. Однако не настолько, чтобы он, некоторое время помучившись, не смог освободиться. Повозиться, конечно, придется, но с этими узлами можно было справиться, что было очень странным…

Люди, принимающие участие в захвате, по оценке Власова на дилетантов не тянули, и должны были скрутить его так, чтобы он с этим стулом стал единым целым. Но по всей видимости в планы похитителей это не входило.

– Полковник! Ну не стоит так ругаться. Вам пока не сделали ничего плохого. Всего лишь ввели небольшую дозу снотворного. Ну а временные физические неудобства, уж простите, придется потерпеть. Чем быстрее вы пойдете на сотрудничество, тем скорее сможете отправиться домой. Да и жена ваша, поди, уже волнуется.

При упоминании Мии Евгений вздрогнул, резко открыв глаза.

В комнате с зеркальными стенами он был совершенно один. Голос незнакомца звучал через динамик. Старый фокус…

– Что вам нужно? – язык пока плохо его слушался. По горьковатому привкусу во рту и по исходящему от его рубашки кислому запаху, Евгений понял, что по возвращении в сознание его, должно быть, вырвало. Немудрено… – И что за отраву вы мне вкололи?

– Поверьте, полковник, отравить вас никто не пытался. Более того, в наших интересах, чтобы вы были здоровы, и невредимы, потому как для достижения наших целей  вы будете нужны в целости и сохранности.

– Очень странно это слышать от человека, давшего приказ обстрелять мой автомобиль. Если бы я не пригнулся…

– Но вы пригнулись. И это было лучшим показателем того, что свои навыки вы еще не растеряли.

– К чему эти проверки? Кто вы такие? И что здесь происходит?

Собеседник устало вздохнул.

– Полковник, вы же не надеетесь, что я отвечу на ВСЕ ваши вопросы? Вы будете знать только ту информацию, которая потребуется для работы.

– Какой еще работы?

Евгений начинал закипать. Дурнота немного отступила, но чувствовал он себя все еще плохо. Невольно вспомнился Деус, когда сорианец Теодор, держа Власова в плену, желая разнообразить пытки накачивал его разными препаратами, вызывающими самые незабываемые ощущения. То, что он испытывал сейчас, конечно, не шло с теми мучениями ни в какие сравнения, но все равно после всего пережитого любая инъекция переносилась организмом очень тяжело.

– Вот это уже правильный вопрос. Видите ли, есть одно дело, справиться с которым сможете только вы.

– Я не работаю на тех, кто похищает, и шантажирует людей.

– Любопытно. А с чего вы взяли, что в нашем разговоре речь обязательно зайдет о шантаже?

– Ну как же! – Евгений иронично усмехнулся. – Может, вы и скрываете свое лицо, но рассказать  кое-что о вас я все-таки могу.

– Интересно будет выслушать вашу версию!

– Постараюсь не разочаровать. Итак: вы любите власть. И любите ее настолько, что создали вокруг себя организацию, состоящую из людей слепо и беспрекословно выполняющих ваши приказы. Среди них – хорошие советники, профессиональные агенты и уж точно грамотные исполнители. Но в последнее время, похоже, возникла некая проблема, с которой они справиться не смогли, и тогда вам потребовалось найти человека, готового выполнить грязную работу. Выбор пал на  меня, что говорит о ваших обширных и хороших связях даже в самых закрытых кругах, так как информация о моей личности сильно засекречена. Я с удовольствием спросил бы у вас, через кого ваши люди смогли добыть эти сведения, да что-то мне подсказывает, что контактиком предателя вы не поделитесь.

– Продолжайте, – в голосе собеседника слышался неподдельный интерес.

Евгений сглотнул, гася в себе очередной накативший рвотный позыв, и, сплюнув на пол, продолжил:

– Ну а дальше всё очень просто. Читая моё досье, ваши люди первым делом начали искать болевые точки, на которые можно надавить, чтобы я пошел на сотрудничество. Воздействовать на объект, как правило, начинают, угрожая его близким. Ни одна пытка не пугает столь сильно, как боль, которая может быть причинена любимому человеку. С тех пор, как у меня появилась дочь – я стал уязвим, и вдвойне уязвимее – когда женился. Поэтому я и говорил о шантаже. Раз вы изучили мое досье, а я уверен, что изучили, тогда знаете, что заставить меня сотрудничать можно  лишь в двух случаях: если очень меня заинтересовать, или сильно напугать. Первое сразу исключается, потому что шпионскими играми я уже сыт по горло. Остается второе. Так на какую болевую точку вы намерены воздействовать и что требуется сделать, чтобы это давление прекратилось?

Из динамиков раздались громкие хлопки.

– Браво, полковник! Браво! Теперь я окончательно уверился в том, что при выборе вашей  кандидатуры мои люди не ошиблись.

– К чему эти овации? – раздраженно буркнул Евгений. – Отвечайте на вопрос!

– Как скажете! Раз вы такой нетерпеливый….

Свет в комнате погас, и Власов оказался в полной темноте, предчувствуя, что следующий сюрприз со стороны Собеседника не понравится ему еще больше, чем состоявшееся неприятное знакомство. И в ту же секунду его подозрения подтвердились.

На противоположной стене перед его лицом стали появляться фотографии, покадрово демонстрирующие их с Мией личную жизнь. Самым поганым было то, что некоторые из них оказались настолько интимными, что внутри у него похолодело: «Мия, принимающая душ…» «Они вместе в постели…» «Девушка, выбирающая игрушку в магазине в подарок своему младшему брату…» «Мальчик, мирно спящий в своей детской комнате…» И «фотография узи их общего ребенка», который вскоре должен появиться на свет. Это событие явилось чудом для обоих, так как представителям двух разных рас шанс завести ребенка был равен одному на миллион. Связывая свою жизнь с Евгением, Мия знала, на что шла. Но все же им удалось обмануть природу. А вот врага за стеной не обманешь.

– Как вам снимки, полковник?

– Завораживают. Телефончик фотографа можно? Парочку я бы приобрел для домашнего архива. – Власов старался, чтобы его голос звучал спокойно. Но в душе он уже вынес неизвестному фотоохотнику смертный приговор.

– Вы не перестаете поражать меня своей выдержкой!… Интересный вы человек, Власов, да и жену себе выбрали под стать! Добровольно сдавшись в плен на чужой планете ради спасения своих друзей, вы умудрились вернуться оттуда живым, да еще и завести себе ТАМ, среди врагов, невесту! Хотя, глядя на ее фотографии, особенно вот этот снимок мой любимый, – на экран вернулся кадр, снятый скрытой камерой в душе, – я прекрасно понимаю вас, полковник. Перед такой красотой никто не устоит!

Евгений ничего не ответил, лишь от злости с силой сжал кулаки, и отвернулся. Лицо его оставалось непроницаемым.

Это просто фото, – уговаривал он себя успокоиться. – Собеседник пока лишь демонстрирует свои возможности… Посмотрим, что будет дальше.  

– Молчите, полковник? Вы, должно быть, хотите узнать, какие еще козыри у меня в рукаве?

Словно прочитав его мысли, человек за стеклом продолжил:

– Вряд ли вам известна тайна, которую скрывает мать вашей ненаглядной, а ведь факт этот крайне интересен.

– Ближе к делу.

– Как пожелаете. Вы, вероятно, не знали, но ваша жена – наполовину земной крови. И хотя забеременеть от представителя чужой расы практически невозможно, ее матери это все же удалось. Пусть и искусственным путем.

– К чему вы клоните?

– По вашему напрягшемуся лицу вижу – в эту тайну семьи – тёща, обладательница красивого имени Вилена, вас не посвящала. Что ж, отрадно, что и такого выдержанного человека как вы – можно чем-то удивить! Так вот: Вилена, в бытность своей бурной молодости, училась на акушерку. На очередном семинаре для студенток читал свои лекции профессор с Земли, который некогда защитил диссертацию по теме кровного смешения рас и проблематике разноособевого зачатия. Эта тема заинтересовала девушку настолько, что после семинара она буквально преследовала профессора, заваливая его вопросами.  В конце концов, он согласился вести с ней индивидуальные занятия, которые постепенно переросли в свидания, и привели к началу отношений, закончившихся свадьбой. Любовь, возникшая между молодыми оказалась столь сильна, что профессор решил пойти на риск и опробовать изобретенную им, но не исследованную еще разработку вакцины, помогающей слиянию генетических клеток разных видов существ, которая вводится в организм будущей матери перед зачатием. Честно говоря, точная технология действия этого вещества нам неизвестна, так как тайну состава ученый унес с собой в могилу, трагически погибнув в автокатастрофе на следующий день после осуществления своего замысла. Вилена едва вынесла этот удар, а через некоторое время обнаружила, что ждет ребенка.  Беременность, протекавшая с осложнениями, и тяжелейшие роды, столь не свойственные сорианкам, чуть было не отняли у нее жизнь. Побочные эффекты, вызванные лекарством, оказались столь опасны, что местные врачи с трудом смогли стабилизировать состояние беременной. И когда ребенок появился, наконец, на свет,  Вилена поклялась скрывать тайну его происхождения, чтобы не подвергать девочку опасности, ведь ее рождение – результат настоящего чуда, и жадные до исследований ученые скорей всего не выпустили бы дитя из лабораторий. … На счастье Марии – это настоящее имя вашей жены, данное ей при рождении, но впоследствии сокращенное на местный манер, – она унаследовала от матери янтарный цвет глаз, и внешне практически ничем не отличалась от обычных среднестатистических детей планеты Деус. А вот генетически эта женщина – смешанных кровей. Возможно, узнав о вашем будущем с Мией ребенке, вы поверили в удивительную случайность, посланный вам божий дар. Но смею разочаровать, это не так. Беременность произошла благодаря тому, что ваша жена – наполовину человек. Но, к сожалению, это вдвое увеличивает риск проблем со здоровьем, как ее самой, так и будущего ребенка, и ставит под вопрос возможность самих родов. Мие требуется особое круглосуточное наблюдение, которое вы вряд ли сможете себе позволить.  Да и Федерация немногим тут поможет, они просто не успеют подобрать нужных специалистов за столь короткий срок, а беременность ребенка-метиса будет протекать стремительно. Мия уже должна была почувствовать, что с ней происходит что-то не то, и естественно, сказать вам… Вы ведь в курсе этой проблемы, не так ли?…

Собеседник выдержал небольшую паузу. С трудом переваривая услышанное, и не найдя нужных слов для ответа, Евгений молчал, до крови впившись ногтями в ладони.

– Вижу, что в курсе, – удовлетворенно отметил говоривший. – А теперь о главном для вас: как вы поняли, у меня достаточно связей и возможностей проконтролировать, чтобы вашей жене был предоставлен самый лучший уход, как на протяжении всей беременности, так и на будущих родах. Это относится ко всему: проживание в клинике, особое питание, лекарственные препараты, оплата услуг врачей и персонала. Возможно, это сможет спасти ее жизнь, а также жизнь вашего ребенка. Кстати, вас можно поздравить, полковник! Вы, в своем роде, являетесь первопроходцем в успешном спаривании рас, приведшем к потомству! Но, как и все первопроходцы, вы должны понимать, что не застрахованы от неудачного завершения эксперимента.  И поверьте: разрыв матки – это самое меньшее из того, что может служить угрозой здоровью вашей красавицы-жены.

Еле сдерживая эмоции, Власов сквозь зубы проговорил:

– Спасибо за интересную историю. Вашу осведомленность и заботу о моей семье я оценил. Можно теперь узнать, что вам от меня нужно?

– Разумеется, полковник. Ради этого вы здесь! Прошу внимание на экран.

Евгений, ожидая самого худшего, поднял голову, глядя на все еще светящийся во всю стену снимок обнаженной жены.  Но вот дорогое сердцу изображение погасло, сменившись на крупное черно-белое фото командира Зеда Террела.

Слова, произнесенные собеседником, ударили по ушам, заставив Евгения безвольно замереть:

– ВЫ ДОЛЖНЫ УБИТЬ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА!…

Глава 3. Выбор

Евгений, не моргая, смотрел на мерцающее перед ним фото командира. УЧИТЕЛЬ. НАСТАВНИК. СТАРЫЙ ДРУГ. Кому ж ты так насолил, генерал, что они хотят тебя убрать?..

– Что с вами, Власов? Выглядите так, словно проглотили глыбу льда.

– А каких эмоций от меня вы ожидали? – огрызнулся пленник.

– После всего вышесказанного мною, полковник, я ждал вопросов по существу.

– Что ж, к сожалению, вынужден разочаровать, но в этом деле я вам вряд ли подойду.

– Не будьте столь беспрекословны.

– Я. Не. Убийца! – разделяя слова, произнес Евгений.

– Странно это слышать от человека, год прослужившего снайпером.

Власов в очередной раз почувствовал, как внутри у него все оборвалось. Этот факт его биографии не был указан ни в одном досье. Даже сам Террел не знал, что за полковником числится такое умение.

– Не устаю поражаться вашей осведомленности. – сухо произнес Евгений.

– А я – вашей выдержке. Хотя с тем опытом, который есть у вас за плечами, это немудрено. Однако, боюсь, время нашего разговора подходит к концу, и сейчас вы должны дать ответ, который определит один из дальнейших вариантов развития событий, из которых первый: вы соглашаетесь на наши условия и мирно возвращаетесь к жене, сопровождаете ее в госпиталь, где она и ее семья будут в полной безопасности. Второй вариант более быстрый: вы отвечаете нам отказом. В этом случае для вас всё закончится здесь и сейчас, а ваша жена с не рожденным ребенком погибнет, так как в ее ситуации счёт идет на часы. Если в ближайшие двое суток не ввести Мие специальный препарат, который, подчеркиваю, есть только у нас, плод разорвет ее изнутри. А это, согласитесь, страшная смерть.

Власов молчал, обдумывая слова Собеседника. Мысли вихрем росились в голове, он пытался найти выход из сложившейся ситуации, но не мог. Сердце в груди колотилось как бешеное, по спине медленно стекала струйка холодного пота. В худшем положении Евгений еще не оказывался. Никакие физические истязания не могли сравниться с пыткой морального выбора, которой его подверг человек за стеклом.

– Решайтесь, полковник! Если через десять секунд я не услышу ответа, вам пустят пулю в висок! Время пошло. Девять… восемь… семь…

А может и ну тебя к черту? Умереть сейчас, это так легко! Раз – и все проблемы вмиг исчезнут…

– … шесть… пять…

Скоты!… ненавижу!…

– … четыре… Взгляните еще раз в глаза вашей жене, полковник. Неужели вы дадите ей умереть?

Фото Террела сменилось на лицо Мии, снятое крупным планом. Она улыбалась и, казалось, смотрела прямо ему в душу, говоря своим взглядом: «я люблю тебя, дорогой! Помоги нам. Ты со всем справишься»… Евгений про себя слышал ее голос. Чувствовал нежный запах кожи, крепко держал в своих объятиях, ощущая ее жар, этот вкус, эту страсть и молодость, и сейчас его словно прожигали изнутри, вынуждая принять единственное, не укладывающееся в голове решение.

Власов в отчаянии закрыл глаза.

– … три… два…

Я убью тебя. Клянусь.

– … один…

– Я согласен! – резко выпалил он, и Собеседник замолчал.

Фото на стене погасло. Загорелся свет, после темноты резанув сквозь закрытые веки красным цветом. Евгений, всё еще ожидая выстрела, медленно открыл глаза. Но ничего не последовало. В комнате стояла оглушительная тишина.

– Бах! – крикнул внезапно Собеседник. Власов от неожиданности вздрогнул, что заставило человека за стеклом рассмеяться. – Расслабьтесь, полковник. Угроза миновала. Хотя, признаюсь, я был готов к тому, что вы захотите вновь принести себя в жертву. Тем не менее, вам хватило мужества принять правильное решение, и я уважаю ваш выбор!

– Может быть, хватит тянуть кота за хвост?! – рыкнул Евгений, уже не сдерживая себя.

– Тише, тише, полковник, не стоит так нервничать!

Власов с трудом перевел дыхание.

– Где, когда и как я должен это сделать?

– Давно пора было перейти к деловому разговору, – усмехнулся Собеседник. – Точные указания о времени и месте вам будут даны позднее. А вопрос «как», думаю, в ответе не нуждается. Вы произведете ОДИН точный выстрел, чем избавите нас и свою семью от проблем. После – вашей жене будет введен необходимый препарат, который спасет ее жизнь. А теперь самое главное: с момента начала операции вы не должны контактировать ни с кем из своих коллег, друзей и знакомых.

– Я нахожусь на службе. Как вы себе это представляете?

– Полковник, неужели вы думаете, что мы не учли такой нюанс? После того, как вы покинете эту комнату, вы отзвонитесь командиру и объясните вашу сложную семейную ситуацию, в связи с чем вы срочным образом вынуждены улететь с семьей на родную планету жены, горячо вами любимый Деус, так как якобы только местные врачи могут справиться с ее проблемой. Это же вы объясните своей дочери.

На быстрые сборы у вас будет 2 часа. Чтобы все выглядело как можно правдоподобнее, перед предполагаемым вылетом можете заехать в больницу к вашему другу Горскому, которого, как мне только что сообщили, уже везут туда на операцию.

Внутри у Евгения все похолодело:

– Что с ним? – проговорил он не слушающимся языком.

– О, не волнуйтесь, царапина. Детали узнаете в больнице. Успеете даже с ним попрощаться. Мы же не звери какие, чтобы не дать вам возможность в последний раз пожать ему руку.

В последний раз?…

– После убийства Террела я не смогу вернуться…

– Именно поэтому я и даю вашей семье шанс начать новую жизнь, под новыми именами и на любой планете по вашему выбору. Но давайте все же вместо слова «убийство» использовать термин «ликвидация», как-то он мне больше по душе.

Да какая у тебя, к чертовой матери, душа!

– Как вы это намерены обставить? – бездушно произнес Евгений, начиная понимать весь ужас положения, в которое его загнали.

– Ваш космолет потерпит катастрофу на пути к Деусу. Этот факт будет донесен до вашего начальства и друзей. Такой трагический конец для полковника военно-космического флота! Жаль. Очень жаль. Может вам даже присудят награду посмертно.

– Какая же ты редкостная сволочь…

– Не выражайтесь, Власов. Вам это не идет. И не смотрите с такой ненавистью в зеркало. Подозреваю, что этот взгляд предназначен мне, но я сижу чуть левее.

– Как я всё это объясню жене?

– Исключительно заботой о ее здоровье!

– Она не поймет!

– Уверяю вас, дорогой. Беременная женщина в тяжелом положении будет готова уцепиться за любую соломинку во имя спасения своего ребенка. А вот каким образом вы добьетесь ее согласия исчезнуть для всего мира – целиком и полностью ваша проблема. Но уверен, что вы справитесь.

Со злостью стиснув зубы, Власов с трудом кивнул.

– Прекрасно, полковник! Я знал, что мы договоримся. – удовлетворенно подытожил Собеседник. – А сейчас разрешите откланяться, да и вам советую не задерживаться. У нас впереди много дел.

– Руки хоть развяжете?

– Боюсь, в том опасном моральном состоянии, в котором вы находитесь сейчас, я не рискну отправлять к вам людей. Освободитесь сами, мы знаем, вы это умеете. Узлы затянуты таким образом, что это не отнимет много времени.

– А вам даст необходимую фору, чтобы не дать мне возможности вас увидеть.

– И снова вам плюсик за догадливость, полковник. Всего хорошего.

– Можно последний вопрос?

– Слушаю вас, Власов.

– Не подскажете, как мне добраться до дома? А то дорогу сюда я немного проспал.

– У выхода припаркована ваша машина. Как ею управлять, надеюсь, вам напоминать не нужно? Голова уже не кружится, тошнота прошла? Я могу вас оставить, не переживая о вашем здоровье?

– Сделайте милость.

– Да, и еще, полковник: не пытайтесь нас искать. В нужный момент мы сами свяжемся с вами. Когда будете готовы – вы получите все необходимые инструкции… Не прощаюсь!

Власов ничего не ответил.

Некоторое время он еще слышал шорохи за стеной, после чего звуки смолкли. В отдалении прозвучал звук заработавшего двигателя, который, постепенно, стих.

Собеседник уехал.

Отсчитав про себя пару минут и убедившись в том, что он точно остался один, Евгений, ругаясь всеми известными ему словами, стал освобождаться от веревок.

Глава 4. Лжец

Спустя долгие десять минут, выжавшие из него все соки, узлы на запястьях ослабли и Власов смог, наконец, освободиться. Стертые в кровь руки слушались плохо, и прежде чем приняться за веревки на ногах, ему пришлось еще некоторое время посидеть, растирая затекшие мышцы и восстанавливая дыхание. Бедро в месте укола противно зудело, и почему-то сильно болело правое плечо, возможно, он мог удариться, когда его перетаскивали из машины в это место?

Закатав рукав, Евгений озадаченно нахмурился, увидев залепленную пластырем припухшую шишку немного выше предплечья. Ощупав кожу и обнаружив под ней маленькое твердое уплотнение, полковник посмурнел еще больше. То, что он поначалу принял за ушиб, на деле оказалось вживленным под кожу микромаячком. От него сверху вниз по руке тянулась выведенная  черным маркером надпись: «ИЗЪЯТИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ!». Крупные печатные буквы заканчивались стрелочкой, указывающей на ранку, и завершалось это нательное «граффити» грозно оскалившимся смайликом.

Художники, мать их так!.. Юмористы грёбаные…

Со злостью одернув рукав, Власов сбросил с ног оставшиеся веревки, и, поднявшись, бегло оценил свое физическое состояние, оставшись им вполне удовлетворенным. Голова уже практически не кружилась. Небольшую слабость и сухость во рту, да ноющую боль в натертых конечностях можно было пережить, а вот с подорванным боевым духом надо было срочно что-то делать.

Не слыша за стеклом гипнотического голоса человека, крепко державшего отныне Евгения и его семью в своих руках, полковник стал понемногу успокаиваться. Только заставив себя отключить эмоции и сохраняя холодность рассудка, он мог начать действовать.

Беглый осмотр помещения, в котором его держали, ничего не дал. Дом, состоящий из трех небольших комнат, был абсолютно пуст. Зайдя в каморку, скрывающуюся за зеркалом, он увидел только одиноко стоявший по центру стул, на котором по всей видимости и восседал Собеседник, наблюдавший со своего места за пленником. Микрофон, проектор и всю используемую электронику неизвестные забрали с собой.

Что ж, не стоило и надеяться обнаружить здесь какие-либо следы… А на более глубокие поиски улик – времени просто не было.

В который раз чертыхнувшись, и толкнув незапертую входную дверь, Евгений вышел на улицу.

Переступив порог небольшого одиноко стоявшего на опушке леса домика, он пораженно замер, недоверчиво уставившись на свой автомобиль, заботливо припаркованный перед самым крыльцом. Дверь со стороны водителя была открыта, ключи вставлены в замок зажигания, ножны со вложенным в них клинком аккуратно лежали на переднем пассажирском сидении, но… все стекла были ЦЕЛЫ! Если не знать о недавнем происшествии на дороге, никто не смог бы догадаться, что несколько часов назад машина была подвергнута обстрелу.

М-да… Умеют ребята работать…

Осмотрев джип со всех сторон, и заглянув внутрь, Евгений обнаружил, что одной заменой стекол дело не обошлось. В салоне не осталось ни единого крошечного осколка, сиденья и коврики были идеально вычищены, а приборная панель чуть ли не отполирована.

Власов осторожно сел за руль. Внутри пахло кожей и свежестью. В химчистку они ее, что ли, возили?

Часы на приборах показывали половину одиннадцатого вечера, значит, с момента похищения прошло чуть более трех с половиной часов.  Кинувшись к бардачку, он со вздохом облегчения обнаружил там свой мобильный телефон, на экране которого светилось несколько пропущенных звонков от Мии. Потеряла совсем меня, бедная… Быстро отзвонившись жене и объяснив свое затянувшееся отсутствие внезапно образовавшимися делами по службе, успокоив и пообещав скоро приехать, Власов бросил трубку на сиденье и в сердцах ударил ладонью по рулю, предвкушая тяжелый разговор, который ждал его дома. Зная, как сильно Мия привязалась к Алисе и Алексею, и насколько теплые отношения сложились между ними за годы дружбы, он понимал, что будущее расставание станет для нее безумно тяжелым испытанием. Евгений ненавидел себя за то, что ему пришлось ввязаться в эту страшную чужую игру, но иного выхода спасти свою семью он пока не видел.

Убить командира Власов не сможет, это ясно как божий день. Подписавшись на преступление, полковник надеялся потянуть время сколько удастся, до того момента, пока он что-нибудь не придумает.

Больше всего Евгения беспокоил вопрос, почему неизвестные выбрали для этой грязной работы именно его? Неужели среди профессиональных бойцов Собеседника не отыскалось ни одного снайпера, способного выполнить данную задачу? И откуда этим людям стало известно о давно запрятанных в глубины памяти полковника умениях? И ладно бы эта информация проходила в каких-то документах, исходя из чего можно было подозревать утечку, так ведь нет!.. Ни в одном секретном архиве полковник Власов как снайпер не засветился, это он знал абсолютно точно.

Хотя погодите-ка…

Лишь с одним человеком он однажды поделился скрытым фактом своей биографии… Правда в данный момент, после поединка с Алексеем на Криптоне он находится в больнице… Но если учесть то, что клиника принадлежит Федерации, то Горского скорее всего везут туда же, и у похитителей не должно возникнуть никаких подозрений о причине поездки Власова в мед центр, тем более что Собеседник сам санкционировал их с майором дружеское «прощание».

Резко выпрямившись на сидении от засевшей в голове догадки, Власов завел мотор, и с силой вдавил в пол педаль газа. Вживленный под кожу маячок его сейчас мало волновал.

***

Вопреки ожиданиям, люди Собеседника завезли его не так далеко от места похищения, и потому до дома полковник добрался довольно быстро. Заведя машину в гараж и дождавшись, когда тяжелая металлическая дверь опустится, Евгений издал тяжкий вздох, и набрал номер Террела.

Часы уже давно перевалили за полночь, но, несмотря на это, командир отозвался практически сразу.

– Слушаю тебя, Власов.

– Добрый вечер, генерал. Извините за  поздний звонок, но…

– Нет, это ты меня прости, полковник. Я как раз сам собирался тебя набрать, чтобы сообщить о Лёше.

– Есть новости? – Евгений постарался придать своему голосу тревожность.

– Да. Он жив, но все же при эвакуации с планеты оказался ранен. Сейчас Алексея уже доставили в нашу клинику, операция вот-вот должна начаться. Медики дают оптимистичные прогнозы, так что будем надеяться…

– Слава богу! – радостно воскликнул полковник, на самом деле почувствовав облегчение.

– Я взял на себя смелость связаться с твоей дочерью, она уже едет туда.

– Понял, генерал, спасибо.

– Что у тебя с голосом, Женя?

Вот старый волчара, Зед! Вроде и за интонацией следил, а он все равно просек неладное.

Спешно прокрутив в голове заготовленную легенду, и набравшись мужества, Евгений выдохнул:

– Вообще-то есть одна проблема…

Он начал быстро говорить, боясь, что если остановится, то на вторую попытку его не хватит.

Выслушав историю про тяжело протекающую стремительную беременность и безысходную ситуацию, из-за которой на период наблюдения и родов семья Власова должна будет вернуться на враждебную планету Деус, Террел на некоторое время замолчал.

Евгений, начав уже беспокоиться, хотел нарушить затянувшуюся тишину, но пока подбирал нужные слова, услышал в трубке протяжно-печальный вздох.

– Значит, уезжаешь, – резюмировал генерал.

– Да, сэр.

– Надолго?

– Боюсь, что не смогу сейчас ответить на этот вопрос…

Террел снова выдержал задумчивую паузу.

– Что ж, Власов… Хоть я на время и лишился двух своих людей, а сейчас еще и ты меня решил окончательно добить своим отъездом, не имею права тебя отговаривать. Возможно, на родной планете Мие действительно окажут более грамотную помощь, чем в нашей клинике, во всяком случае, от души вам этого желаю. Как скоро отбываете?

– Думаю, уже сегодня, сэр. Заеду только к Лёше попрощаться, и первым же ночным рейсом полетим. В нашем положении, чем скорее мы прибудем на планету, тем для Мии будет лучше.

– Хорошо, полковник. Понял тебя, сынок. Со своей стороны все же считаю обязанным тебе сказать, что как только ситуация с родными прояснится, очень жду тебя назад. Намечается одно важное дело, а учитывая то, что Леша с Германом выбыли, вся надежда, Женя, только на тебя.

– Так точно, генерал, – проговорил полковник, сдерживаясь из последних сил.

– Привет своим. Увидимся в клинике.

– Да, сэр. До скорой встречи.

– Отбой.

Отключив аппарат, Евгений безвольно откинулся на спинку сиденья. От теплого отеческого тона, которым говорил с ним Зед, в горле застрял противный ком, по рукам и спине прошла мелкая дрожь.

От понимания того, что он только что предательски обманул одного из самых близких ему людей, внутри всё словно сдавило тисками. Власов резко вылез из машины, и, хлопнув дверцей, в сердцах запустил телефоном в стену. Легче не стало. Практически новехонький недавно купленный аппарат ему было нисколечко не жаль, все равно похитители скорей всего начинили его прослушкой. Так хоть одним жучком при себе будет меньше.

Итак, первую часть инструкции Собеседника он выполнил.  Теперь ему нужно идти лгать дальше, только на этот раз уже любимой женщине, а морально это вынести гораздо тяжелее.

Ну что, Женька, не сиделось тебе спокойно, командир "обидел", не дал на Криптоне всласть побегать? Ах ты бедненький, так ведь в жизни не хватало приключений! А вот на теперь, полковник, подавись!…

Глава 5. Встреча со старым другом

Обуреваемый мрачными мыслями, Евгений тихо приоткрыл дверь, соединяющую гараж с узким коридором, ведущим в прихожую, и прислушался. С кухни доносились тихие шорохи, указывающие то, что кто-то из членов семьи еще не спит. Чуть ощутимо потянуло ароматом кофе. Очевидно, Мия, которая любила пить этот напиток в любое время суток, ожидала его возвращения.

Прокравшись к лестнице, Власов беззвучно взлетел на второй этаж, на ходу срывая с себя пропитанную потом и грязью рубашку, понимая, что показаться жене в том виде, в котором он вернулся домой – просто нельзя. Схватив из шкафа первую попавшуюся футболку с длинными рукавами и убедившись, что ткань полностью скрывает саднящие раны на руках, Евгений, заглянув в ванную, быстро умылся. После этих манипуляций он также неслышно спустился вниз, и, вернувшись в прихожую, гулко хлопнул дверью, для пущего эффекта погремев ключами от машины.

Из кухни тут же показалось встревоженное лицо Мии, которая при виде мужа с тихим всхлипом кинулась ему на шею.

Не ожидавший такой эмоциональной встречи, Евгений растерялся. Гладя по волосам подрагивающую в его объятиях жену, он шептал ей на ухо слова успокоения, но когда она посмотрела на него своими огромными заплаканными янтарными глазами, просто потерял дар речи, насколько сорианка в этот миг была красива! И настолько беззащитна… 

– Женечка, почему же ты так долго? Я не знала, что и думать, я… мне очень плохо… – проговорила она, снова прижимаясь к его груди.

– Что с тобой, малыш?

– Не знаю.. Не могу понять… Всё будто распирает изнутри, порой становится так больно!… Ой! – тихо вскрикнула Мия, пошатнувшись и хватаясь за живот.

Стиснув от досады зубы, Евгений подхватил девушку на руки и отнес в гостиную, где аккуратно положил на диван. Опустившись рядом на колени, поднес к лицу ее ладонь, и, обхватив двумя руками нежные пальцы, тихонько поцеловал кончик каждого из них, внимательно следя за выражением ее лица. Напряженные морщинки вокруг любимых глаз медленно разгладились, уголки губ слегка дрогнули и поднялись, и взгляд Мии потеплел.

Медленным тихим касанием он отодвинул полы ее шелкового халата, обнажая смуглый маленький живот, и провел по нему губами, согревая своим дыханием покрывшуюся мурашками бархатистую кожу. Гладя его по голове, девушка откинулась на подушку. Он почувствовал, что она расслабилась, спазм отпустил. Быстро растерев руки, чтобы пригнать к ним тепло, Власов разместил ладони вокруг ее пупка, и облегченно про себя вздохнул, увидев на лице жены улыбку.

– Спасибо! Вот теперь гораздо легче… – прошептала Мия, погладив его по щеке.

– Прости, что не смог быть рядом… Обстоятельства…

Девушка прижала палец к его губам, заставляя замолчать.

– Тссс… Любимый, я всё понимаю. Но не могу не волноваться каждый раз, когда ты пропадаешь.

– Мия.. – сказал Евгений, набираясь смелости и стараясь придать своему голосу твердость. Сорианка, почувствовав изменение в тембре голоса мужа, испуганно напряглась. – Послушай меня сейчас, пожалуйста, но только умоляю, не перебивай. – Крепко взяв девушку за руку, он посмотрел ей прямо в глаза, и решительно выдохнул: – Я знаю, как спасти нашего малыша, но для этого нам придется кое-что сделать…

***

Вопреки тревожным ожиданиям полковника, объяснения с женой обошлись без истерик. Аргументы, выдуманные им для Террела и повторенные сейчас Мие, убедили девушку в необходимости послушаться мужа и начать спешно собирать вещи. Единственное о чем ему пришлось попросить девушку, это придерживаться легенды о полете на Деус, и никому не открывать правды о том, что клиника, в которой она будет наблюдаться, находится на Земле.

Разбудить мать и брата Мия вызвалась сама, чему в тайне Евгений был очень рад, потому как Вилену ждал с ним отдельный, непростой разговор. Но сейчас на это просто не было времени.

Просьбу девушки быстро принять душ, он решительно отверг. При одном лишь воспоминании о тайно сделанном фото в ванной комнате, у Власова внутри все вскипело, и желание удавить голыми руками человека, наблюдавшего в тот момент за его обнаженной женой, вновь захватило с такой силой, что он еле заставил себя успокоиться. Из дома, напичканного скрытыми камерами, хотелось убраться как можно скорее.

Быстро упаковав в чемоданы всё только самое необходимое, и бросив последний тоскливый взгляд на полюбившийся уютный дом, Евгений, усадив семью в машину и убедившись, что все надежно пристёгнуты, завел мотор и поехал в сторону госпиталя.

***

Дорога до медицинского центра заняла без малого пол часа.

Показав охранникам на входе свой пропуск, и зайдя в старое здание, в котором самому ему не раз приходилось проходить курсы лечения, Власов быстро выспросил у дежурного нужную ему информацию. Узнав, что Горского еще оперируют, он оставил Мию с братом и матерью ждать в холле, а сам, уточнив номер палаты Германа, направился туда.

Вместе с адмиралом они прошли неведомое количество злоключений во время войны на Азилуме, заброшенной тюрьме-астероиде, где им в течение 12-ти лет каждый день приходилось выживать, сражаясь бок о бок. После взрыва, произошедшего при эвакуации, Герман считался погибшим. На самом же деле ему удалось спастись, после чего несколько лет он проработал в Особом отделе, полное название которого было засекречено настолько, что толком его никто и не знал. Вынужденно «вышел из тени» агент лишь на одной из недавних совместных миссий, когда Земля чуть было не подверглась нападению враждебной расы Скарлатов. К последнему заданию, адмирала в срочном порядке вынужден был привлечь сам Террел, чтобы тот подстраховал Горского в поединке на Криптоне, который он любым путем должен быть выиграть. Задачей Германа, как опытного бойца, было не просто поддаться противнику, а провести постановочный бой так, чтобы накал страстей шел по нарастающей, и конечная победа майора выглядела бы поистине триумфально. С заданием адмирал справился на отлично, направленным психологическим воздействием выжав из Алексея нужные эмоции, сдерживая при этом силу своих ударов. Но поединок требовал эффектного завершения, и, отдавая себе отчет в том, на что идет, Герман намеренно заставил Горского потерять над собой контроль, из-за чего и отлеживался сейчас в клинике с вывихнутой челюстью, сломанным носом, переломами ребер, и множественными ушибами. После прибытия в госпиталь, адмирала медики стабилизировали, но о службе на какое-то время ему придется забыть.

Найдя нужную палату и постучавшись, Евгений вошел внутрь, тихонько затворив за собой дверь. Прислонившись к косяку и сложив руки на груди, окинул друга сочувствующим взглядом.  Но несмотря на тяжелое состояние, в котором тот находился, только он мог ответить полковнику на интересующие его вопросы.

– Хреново выглядишь, – усмехнулся Власов, разглядывая сине-багровое лицо Германа, лежавшего с залепленным пластырем носом и перебинтованной челюстью.

– Стараниями твоего друга майора… – прогнусавил адмирал, слабо разведя руками. Говорить из-за наложенной на лицо шины ему было тяжело. – К сожалению для меня должен признать, ты неплохо его натаскал.

– Ну что тебе на это сказать? Парень молодой, горячий. И, в конце концов, именно такого конечного эффекта мы и добивались, так что терпи, герой! – подмигнул Герману Евгений, и, вздохнув, замолчал, думая о том, как потактичней перейти к мучившим его вопросам.

Но адмирал, все это время не сводящий с него внимательного взгляда своих цепких пронзительных глаз, заговорил первым.

– Итак, они тебя нашли.

Вопрос прозвучал как утверждение, и Власов, получивший этой короткой фразой подтверждение своих опасений о том, что в приключившейся с ним истории без вмешательства "особого отдела" не обошлось, хмуро кивнул.

– Во что ты меня втравил, дружище? – проговорил Евгений убитым голосом, подходя к кровати адмирала и присаживаясь на стоящий рядом стул. – Почему Я?

– Потому что, Женя, только с твоей помощью мы сможем убить одним выстрелом нескольких зайцев сразу. И заодно – спасти твою жену.

– "МЫ" – это "контора"?

Герман молча кивнул.

Придвинувшись к другу поближе и уперев руки в колени, Евгений откинулся на спинку стула, приготовившись слушать.

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.

Глава 6. Мне нужна страховка

– Прежде чем я начну, расскажи мне о случившейся встрече, и о том, как эти люди с тобой связались.

– Не связались, а повязали, – хмыкнул Евгений, глядя в пол.

– Тебя. Полковника военно-космического флота. Вот так просто? – усмехнулся Герман.

– Знаешь, когда твою машину обстреливают из автоматов, желание спорить как-то само собой пропадает, – буркнул Власов, скрещивая руки на груди и поднимая глаза на друга. – Если тебя так забавляет эта история, я расскажу подробнее, но вначале всё же хочу услышать твои объяснения, и в первую очередь понять, кто эти люди и откуда ты знаешь про мою проблему.

– Ну, беременность твоей жены не тайна за семью печатями.

– Террел проболтался?

Герман в ответ лишь молча кивнул.

Евгений перевел дыхание:

– Ладно, допустим. Хоть я и просил его держать язык за зубами, но речь идет не о нем, а у меня очень мало времени! Если ты сейчас же мне всё не расскажешь, я…

– Полковник! – одернул его адмирал, скривившись от боли в перевязанной челюсти. – Мне тяжело говорить, поэтому постараюсь объяснить ситуацию вкратце.

– Я весь внимание.

Герман вздохнул.

– Захватившего тебя человека называют Ботом.

– Подходящее прозвище, хоть он и не представился при знакомстве, – скривился Евгений, вспоминая властный голос невидимого Собеседника.

– Этот Бот обладает очень большими связями, – продолжил адмирал. – Он крайне опасен, и вырваться из его сетей не так-то просто. Практически во всех известных нам случаях преступной деятельности за последние пару лет, будь то убийства, теракты, хищения, хоть одна из ниточек да тянулась к нему, но запутана была настолько искусно, что в попытках размотать этот клубок мы только зря теряли время, и в итоге оставались ни с чем. Контора много раз пыталась подобраться к нему через членов его организации, но максимум на что напарывалась – это на слабо владеющих информацией наемников, толку от которых при допросах оказывалось ноль. В последней попытке внедрить в их организацию своих ребят, я потерял двух ценных агентов, а ведь эти парни, не имеющие за плечами ни единого провала, были очень хорошо подготовлены!

– Как они погибли? – хмуро спросил Евгений, начиная ощущать противный холодок, пристроившийся у него под ложечкой.

– Их запытали до смерти. Подробности, думаю, ни к чему.

Власов мрачно кивнул, невольно вспомнив, как сам в течение нескольких месяцев подвергался истязаниям в сорианской тюрьме, и сглотнул подступивший к горлу ком.

– Самого Бота никто не видел, отсюда и прозвище, – продолжил Герман. – Это человек-невидимка, управляющий целой сетью, обладающий практически безграничными возможностями. Очень осторожный, и очень опасный. Единственное, куда до сих пор не протянулись его щупальца, это Федерация.

– И устранив Террела, он надеется занять эту нишу?

– Так думают наши аналитики.

– И ты подкинул ему меня.

– И я подкинул ему тебя.

– Чтобы я помешал убийству генерала?

– Напротив. Чтобы ты СОВЕРШИЛ это убийство.

– Не понял?

– Женя, ты не ослышался.

– Герман, ты же не думаешь, что я стану..

– Полковник! Хватит. Я понимаю, что твоя снайперская деятельность закончилась много лет тому назад, но сейчас тебе придется взять себя в руки и вспомнить то, чему тебя когда-то учили. А точнее, вспомнить один фокус, который, насколько мне известно, умеешь делать только ты.

Евгений мгновенно напрягся.

– Если это то, о чем я думаю, то боюсь, что это невозможно.

– Женя, ты должен.

– Послушай, адмирал, при всем моем уважении… Ты ставишь передо мной невыполнимую задачу. Я давно уже не тот молодой паренек, который мог стрелять с закрытыми глазами из любого положения и попадать точно в цель, тем более делая ТАКИЕ выстрелы. А после недавних сражений с жуками-скарлатами, боюсь, былую форму мне не обрести.

Власов, грустно усмехнувшись, продемонстрировал Герману свою плохо слушающуюся правую руку, с содроганием вспомнив как напавшая на него тварь своими клыками чуть было не лишила его конечности, повредив сухожилия и нервные окончания в кисти. Тогда, находясь в шоковом состоянии, думая лишь о том, как выручить друга и спастись самому, Евгений, получив множественные ранения, не сильно обратил внимания на травму. Вся серьезность проблемы выявилась уже потом, когда за них с Алексеем в госпитале плотно взялись врачи. Хирурги смогли спасти его руку, но до конца восстановить подвижность и чувствительность им не удалось.

Герман нахмурился.

– Когда мы с тобой познакомились, ты хорошо справлялся с оружием и одной левой.

– Но не тогда, когда нужно выстрелить человеку в голову, оставив его в живых и не сделав инвалидом!

– Женя! – Адмирал, сдержав стон, выпрямился на кровати, по-военному расправив плечи, и Евгений, невольно съежившись под его суровым взглядом, прикусил язык. – Кроме тебя нам надеяться не на кого. Тем более, что Бот со своими связами действительно может помочь твоей жене.

– Откуда такая уверенность? Даже ученые умы федерального центра не смогли разработать лекарство, а ведь там сидят далеко не дураки.

– Полковник, тебе придется мне довериться. Других вариантов у нас нет.

Евгений  некоторое время помолчал.

– Операция же не закончится единым выстрелом. – проговорил он. – Бота надо ловить на живца, когда он сунется в Федерацию, а на это может уйти время.

– Есть и другой вариант, при котором после "устранения" Террела, ты выступишь свидетелем, и мы сможем, наконец, добраться до этого подонка.

– Не уверен, что он захочет раскрыть мне свою личность, – хмыкнул Власов.

– Надо сделать так, чтобы раскрыл.

Евгений задумчиво нахмурился. Герман молча ждал его ответа.

– Сам-то Зед в курсе готовящегося покушения? – спросил полковник после паузы.

Адмирал отрицательно помотал головой, и Власов помрачнел ещё больше.

– Лёшу хоть поставить в известность можно?… Не могу я с ним так обойтись.

– Нет, полковник! Слишком многое сейчас стоит на кону, чтобы из своей честности и жалости ты завалил операцию! – прорычал Герман, сверкнув глазами.

Власов в сердцах выругался.

– Мне нужны гарантии, что с моей семьей ничего не случится.

– А что ОН тебе пообещал?

– Новую жизнь под новыми именами. Для этого Бот инициирует нашу безвременную гибель при отлете на Деус…

– Это как?

Евгений, тяжко вздохнув, быстро пересказал Герману историю своего похищения и разговор с человеком за стеклом.

– Но думаю, что после того, как я выполню работу, меня скорей всего ликвидируют. Ни к чему им возиться с нами, проще сразу всех убрать, – подытожил Власов свой рассказ. – Безопасность Мии и её родных – это мой поводок. Но когда выстрел будет сделан – он разорвется, и тогда ничто не помешает Боту уничтожить свидетелей. Поэтому я и прошу тебя о страховке. Не для меня. Для них.

– Хорошо. Тебя понял, полковник. Что-нибудь придумаем.

– Спасибо. Только это еще не всё.

– Говори.

– Нужно, чтобы ты каким-то образом свёл меня со специалистом, который выявит тип вживленного мне жучка. Но организовать эту встречу надо так, чтобы люди Бота ничего не заподозрили. Сам я определить модель устройства, не вскрывая кожу, не смогу, а если в маяке стоит защита, это может быть опасным. Я должен знать, с чем имею дело, чтобы, в случае чего, избавиться от слежки.

– Будет тебе специалист. А пока что, полковник, нашего с тобой разговора здесь не было. Выполняй все в точности, как тебе велят, и жди моего связного.

– А Мия? Я должен быть уверен в том, что она получит лекарство. Только это сейчас для меня является движущим фактором. Второй раз потерю любимой женщины я не переживу.

– Дааа, Евгений. Изменила тебя семейная жизнь. Очень изменила, – протянул Герман, задумчиво прищурившись.

Пропустив ехидное замечание мимо ушей, Власов поднялся.

– Ну, так что, адмирал? Если ты сможешь обеспечить моей семье безопасность, я жду твоего последнего слова.

– Работай, Женя.

– Есть! – козырнул Евгений, но услышав, как дверь позади открылась, резко повернулся на звук.

В палату, запыхавшись, влетел взволнованный Персик, и, не обратив внимания на стоящего в стороне полковника, с разбегу запрыгнул к Герману на кровать.

– Эй, Усатый, ты просил сообщить, когда нашего подстреленного друга переведут из операционной! – протараторил кот, отбивая хвостом по одеялу напряженный ритм.

Евгений скромно кашлянул, заявляя о своем присутствии.

– О, Бесхвостый! И ты здесь! – радостно воскликнул котенок, оборачиваясь. – Это хорошо, что я вас обоих застал! Ну, так что, кто первый пойдет к Лёше?

Герман, хитро улыбнувшись, подмигнул полковнику:

– Ну вот, похоже, и решилась твоя проблема со страховкой, Женька! Отправим с Мией вашего пушистого друга, и комар носа не подточит.

Поняв задумку адмирала, Евгений просветлел.

– А знаешь, ведь это может сработать!

Обменявшись понимающими взглядами, они оба выжидающе уставились на котенка, который озадаченно вертел головой, с подозрением глядя на мужчин.

– Я так понимаю, вы тут опять какую-то гадость задумали, да? Вот как чувствовал, что нельзя просто так увидеться с Усачем и не получить от него заданий! Дай угадаю, что-нибудь самоубийственное, да?

– Вообще-то, Персик, это у МЕНЯ к тебе будет просьба, – проговорил Евгений, положив руку на голову кота, от чего тот перестал нервно размахивать хвостом, и напряженно замер, помня, что полковник, уважая нелюбовь котенка к человеческим ласкам, никогда не позволял себе подобных жестов. Сейчас же он это сделал почти машинально, и значит, случилось что-то очень и очень плохое.

– Что, Бесхвостый? У тебя проблемы? – настороженно спросил Персик, позволяя другу тихонько себя гладить.

– Да, приятель. И на этот раз без твоей помощи мне не обойтись…

Глава 7. Прощание

– Я стесняюсь, конечно, просить, но…  – смущенно начал котенок, и Власов, очнувшись от своих мыслей, убрал руку с его головы.

– Прости, – улыбнулся Полковник. – Я совсем забыл, что ты у нас не ручной.

– Ладно, Бесхвостый, чего уж там… – фыркнул Персик, отряхиваясь, и устремил на друга внимательный взгляд своих кошачьих глаз: – Значит, моя функция заключается в том, чтобы просто быть рядом с Мией, а Усач, благодаря встроенному в мой ошейник маячку, проследит за местом нахождения клиники?

– Именно так, – кивнул Герман. – Он же у тебя еще работает?

– Ха! – котенок гордо вздернул голову. – И не стыдно тебе такое произносить в присутствии лучшего в мире механика? – кивнул Персик в сторону Власова. – После пережитых мной злоключений, я у полковника все время под колпаком, хотя лучше бы о себе волновался! Надо же быть таким самоуверенным!

– Может, это нам и на руку, – усмехнулся адмирал. – Зная, что Женя чист, его вряд ли снова подвергнут проверке, тем более, что эти люди вживили ему свое устройство, а это дает нам некое преимущество… – Герман задумчиво посмотрел на Евгения: – Кажется, есть у меня одна идея… Как ты, дорогой мой друг, относишься к пирсингу?

– Терпеть не могу, – буркнул полковник, с недоверчивостью глядя на друга. – Что ты задумал?

– Дай-ка мне телефон, там, в тумбочке. Сейчас всё организуем, и выдергивать к спецам тебя не нужно будет, сделаем всё на месте, главное успеть.

– Герман…

– Власов! Всё, аудиенция окончена. Иди навести Лёшу, пока еще есть возможность, т.к. времени осталось катастрофически мало, а мне нужно сделать срочный звонок. Персик, ты свою задачу понял?

Котенок, молча, кивнул.

– Евгений, тебе инструкции позже.

– Но как…

– Иди работай, полковник! И не дай тебе бог облажаться, понял? – произнес Герман изменившимся голосом, и Евгений резко подобрался, автоматически среагировав на привычный командный тон адмирала.

– Есть. – Развернувшись, он направился к двери.

Котенок, непроизвольно съежившись под тяжелым взглядом мужчины на больничной койке, покачал головой.

– Даааа, Усатый.. – протянул Персик. – Ну ты, однако, НАЧАЛЬНИК!…

Не дожидаясь нагоняя, он резво спрыгнул на пол, и поспешил вслед за другом.

***

Выйдя из палаты Германа и притворив за собой дверь, Евгений безвольно прислонился к стене и, закрыв глаза, издал тяжелый вздох.

Котенок сочувствующе посмотрел на него:

– Хреновенько, да?

– Если можно так выразиться… – пробормотал Власов, поведя плечами. – Ну что, дружище? Снова в бой?

– Не дрейфь, Бесхвостый, прорвемся! – бодро подмигнул полковнику Персик, распушив хвост. – Пока вы там прыгали по Криптону, я здесь порядком соскучился по приключениям, так что можешь полностью на меня рассчитывать.

– Спасибо! – улыбнулся Старик, с трудом отгоняя хандру и заставляя себя собраться. – Навестим  Лёшу и вперед?

– Ага, надо проведать этого безбашеного. Давай иди, я за тобой! – Беспечно махнул лапой кот, пропуская друга вперед, и тут же, оставшись без внимания, резко сник, нервно прижав уши и взъерошив шерсть.

Ситуация, в которой невольно оказался полковник и втянул в нее самого котенка, ему крайне не нравилась.

***

Убедившись, что ожидавшая в холле Мия в порядке, и услышав от нее, что во время своего разговора с Германом Евгений разминулся с Алисой, Власов облегченно выдохнул. Посмотреть в глаза дочери перед тем, что он собирался сделать, было выше его сил.

Кроме сорианки с семьей, в коридоре скопилось довольно много желающих повидать Алексея, который, спасая с планеты Криптон Марию Ростовцеву, дочь известного магната, помог также бежать из плена нескольким заключенным, которые теперь, желая убедиться, что с майором все в порядке, сидели в зале ожидания. Командир Горского и Власова также был на пути в больницу, а  встречаться лично с ним у Евгения было еще меньше желания, поэтому завершить дела в клинике он хотел как можно скорее.

Быстро поцеловав жену и набравшись смелости, полковник вошел в палату к другу.

– Привет, Старик, – прошептал Алексей пересохшими губами, потихоньку отходя от наркоза, и медленно открыл глаза.

Евгений чуть улыбнулся.

– Врачи сказали, что сумели неплохо тебя починить, так что скоро сможешь приступить к новому заданию.

– Иди на фиг, Женька… Дай лучше попить, будь другом.

Поднявшись и задвинув ногой под стул увесистую на вид сумку, Власов наполнил стакан водой, и поднес его Алексею ко рту, осторожно поддерживая его голову. Сделав несколько жадных глотков и поблагодарив механика, пилот устало откинулся обратно на подушку.

– Видишь, до чего дошел, без посторонней помощи даже на это я кажусь не способен, – усмехнулся он, разведя руками, подключенными к капельницам.

– Ну а на что оказался способен? – вдруг резко спросил полковник, глядя майору в глаза.

От такого вопроса Алексей на секунду даже потерял дар речи.

– Женя! Ты, часом, не охренел?

– Я просто спросил, Лёша.

– Не думал, что ты обо мне такого мнения, друг.

– Горский, если на Криптоне тебе пришлось… ну… сам понимаешь .. Я имею право знать.

– Да пошёл ты! – зло проговорил пилот, нахмурившись. От недоверия друга на душе его стало очень мерзко. – Я не изменял Алисе, ясно?! И скорее завалил бы задание, чем пошёл на предательство.

– Очень хочется тебе верить…

Алексей собрался ответить, но дверь палаты внезапно распахнулась, и внутрь ворвалась сияющая молодая девушка, которая, не обращая ни на что внимания, сразу бросилась к пилоту.

Евгений воспитанно отошёл в сторону.

– Алекс, я так рада, что ты будешь в порядке! Я уже всех на уши тут подняла! Один одно говорит, другой другое, это просто какой-то кошмар!! Завтра тебя переведут в лучшую палату, папа обо всем договорился! И не вздумай возражать, всё уже оплачено! – лепетала она, попутно совершая массу действий: и подушку взбить успела, и одеяло поправила, даже проверила, хорошо ли работает капельница. И все это за какие-то доли секунд.

Горский смущённо покраснел.

– Маша, познакомься, это мой друг – Евгений. Женя, это Мария.

– Да, я уже понял, – напряженно сказал Власов, протягивая девушке руку.

– Ой! Здравствуйте! Я вас даже не заметила… – пробормотал она.

– Ничего, бывает. Умение быть незаметным – моя суперсила, серьезно ответил полковник, и девушка прыснула от смеха.

– А у тебя весёлый друг! Он мне нравится! – Маша, улыбнувшись Горскому, подняла вверх большой палец. – Но я вообще-то пришла попрощаться, мы сегодня с папой уезжаем… Решили слетать всей семьёй отдохнуть.

– Я очень рад за вас, правда. Папе передавай от меня привет. У него очень смелая дочь.

Маша просияла.

– Спасибо, обязательно передам!… Даже не знаю, что бы я без тебя делала! Как вспомню всю эту мерзость… В общем, спасибо тебе, Алекс… Алексей. Я теперь знаю твое настоящее имя. – поправилась девушка, смутившись. – И спасибо, что… не воспользовался ситуацией, ты знаешь, о чем я… Ну… в общем… ты понял.

Горский лишь молча кивнул.

Какая же ты ещё молоденькая, девочка. Жить тебе и жить. 

Чмокнув на прощание Алексея в щеку, Маша, махнув Евгению рукой, выпорхнула из палаты.

Власов, проводив девушку взглядом, вскинул руки вверх.

– Ну ладно, ладно, уговорил. Сдаюсь.

– Неужто поверил? – иронично скривился пилот.

– Да. Тут все ясно и без слов… Лёша, прости. Не знаю, что на меня нашло.

– Это отцовская ревность. Или надвигающаяся старость. – усмехнулся Алексей.

– Всё может быть… – задумчиво протянул Евгений.

– Жень, что с тобой происходит? И зачем тебе сумка? – посерьёзнел пилот.

Власов ответил не сразу. Отойдя к окну и подняв жалюзи, он разглядывал открывшийся пейзаж.

– Мы уезжаем, Лёша. Пока не знаю, на сколько…

Горский напрягся:

– "Мы" – это…?

– Я и моя семья. – Полковник повернулся к пилоту. – Пока ты был на задании, кое-что произошло. Мия беременна.

Алексей на секунду потерял дар речи:

– Мия… что?? Старик, но это же круто!!! Поздравляю вас, ребята! И какой срок?

– Лёш, тут всё сложнее, чем у землян… Поскольку мы принадлежим к разным расам, и ребенок получился метис, требуется особое наблюдение, плюс сорианкам рекомендовано рожать только в родной атмосфере…

– И ты что, неужели вернёшься на Деус? В Сориану? Туда, где тебя несколько месяцев держали в плену, и пытали??

– Нет, Лёша, мы договорились с соседним королевством, они готовы принять нас на время беременности и родов… Там лучшие врачи.. В общем,… сегодня мы отбываем. Прости.

Сердце Горского противно сжалось.

– Женя, я, конечно, счастлив за вас, но ты меня сейчас без ножа режешь.

– Лёша, сам понимаешь, что в данном случае я думаю только о семье и о будущем ребенке.

– Это безусловно, но… дружище… мне будет тебя не хватать. Нам всем.

Оба грустно замолчали.

Горский первым решился нарушить тишину:

– Алиса уже знает?

Евгений удивлённо воззрился на него:

– А сам спросить у нее не хочешь?

– После случившегося, она со мной не разговаривает… – виновато проговорил Алексей.

Власов демонстративно закатил глаза.

– Детский сад! .. Вот сколько вас, ребята, знаю, всё не перестаю поражаться! Мия рассказала, что она просидела за дверью всю твою операцию, плакала, переживала! И только когда врач убедил ее, что все с тобой будет в порядке – поехала спать!

Горский почувствовал, что наливается краской.

– Чёрт, я не знал…

– Дурак ты, Лёша! – покачал головой полковник. – Ну какой же ты дурак!

– Я, наверное, сейчас ей позвоню… – Алексей, резким движением выдернув из руки иглу, потянулся к телефону, лежащему на тумбочке.

Власов, с улыбкой следя за действиями друга, покачал головой.

– Звони конечно… Ну а мне пора. Будем на связи. Там, – полковник кивнул в сторону коридора, – ещё много желающих с тобой побеседовать.

Горский с тревогой посмотрел на него:

– Кто?

– Оооо, тебя ждёт целая делегация! Ростовцев старший, Террел, Персик и мое семейство, друзья твои новые, да и Алиса с Дениской, по правде сказать, вот-вот должны подъехать. Ну а ты поправляйся, дружище… Бог даст, скоро увидимся!

Подойдя к пилоту, Евгений крепко пожал ему руку.

Алексей, безуспешно пытаясь скрыть волной накатившую на него грусть, глядя другу в глаза, задал мучивший его вопрос:

– Всё же скажи мне, Женька: мы ведь ещё поработаем вместе?

Власов, выдержав паузу, ободряюще улыбнулся:

– Конечно, дружище, конечно… Куда ж мы с тобой друг без друга?…

***

Чувствуя себя последней сволочью, и с трудом сохраняя нормальное выражение лица, Евгений вышел в коридор. Поднявшаяся ему навстречу Мия встревожено посмотрела на мужа:

– Женя, с тобой всё в порядке? Ты будто… окаменел…

Держась из последних сил, чтобы не сорваться, Власов кивнул, и нежно погладил девушку по плечу.

– Всё в порядке, малыш. Скоро поедем. Зайдите пока с Персиком к Лёше, я вас подожду.

Мия, кивнув, пошла в палату.

Проходящий мимо Власова котенок, дернув друга за штанину, еле слышно шепнул:

– Отлучись срочно лапы помыть, Усач через медсестру передал.

– Понял, – отозвался полковник, и закинув сумку на плечо, повернулся к Вилене, сидевшей рядом с сыном на диване в ожидании своей очереди для посещений. – Я сейчас! – проговорил он и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом скрылся за углом.

Глава 8. Техник

Мужской туалет, расположенный на 1м этаже медицинского центра, был рассчитан на 3 кабинки, в данный момент пустующие. У зеркала молодой сухощавый паренек заканчивал мыть руки. Увидев в отражении вошедшего мужчину, он спешно закрутил кран, и, обтерев ладони о джинсы, представился:

– Полковник Власов? Я Георгий, можно просто Гоша.

Оглядев юнца с головы до ног, Евгений мысленно усмехнулся: неужели Герман на службу детей стал вербовать?

– Не сочти за нескромность, но, сколько тебе лет, Гоша?

Парень, смутившись, вспыхнул:

– 25! – выпалил он, но под пристальным взглядом полковника сгорбился, втянув голову в плечи. – Ну ладно, меньше. Но если вы сомневаетесь в моей квалификации, то, возможно, я вас удивлю. Приступим?

– Что ж, давай, Георгий. Показывай свои умения. – Развел руками Власов, и запер дверь на замок. – Просто предосторожность. – Пояснил он свои действия, и вопросительно посмотрел на техника. – У нас максимум 5 минут, парень. Уложишься?

– Обижаете, полковник! – усмехнулся Георгий, присаживаясь на одно колено и начиная доставать из объемного рюкзака массу всевозможного переносного оборудования. – Управимся за три. Снимайте рубашку, сейчас узнаем, что за насекомое вам подсадили.

Раздевшись по пояс и опершись о раковину, Евгений слегка поморщился, когда техник, стараясь действовать аккуратно, но в то же время быстро, сдернул покрывающий его предплечье пластырь. Ранка в месте прокола ощутимо саднила, кожа вокруг воспалилась и походила на небольшой кровоподтек. Начирканное маркером «шуточное» предупреждение наполовину стерлось, превратившись в грязную черную полосу.

Надев медицинские перчатки, и профессионально ощупав руку полковника, Гоша мрачно нахмурился. Евгений напряженно замер, стараясь не шевелиться, и не мешать его работе. Просканировав специальным прибором место прокола, и бегло пробежавшись глазами по высветившимся на экране данным, техник с сожалением покачал головой.

– Ну, что там? – не выдержал Власов, предчувствуя, что объяснение ему не понравится.

– Всё очень не классно, если не сказать печально, – ответил парень, сосредоточенно роясь в рюкзаке. Найдя нужную вещь, облегченно хмыкнул. – К сожалению, мои худшие опасения оправдались. Вам действительно всадили очень качественный и дорогостоящий маяк, но изъять его без риска для жизни в походных условиях не представляется возможным. Вернее, я бы вам настоятельно не советовал даже пытаться это сделать.

– Почему?

– Потому что у вас ничего не выйдет. Постараюсь показать наглядно. – Вытащив из кармана помятый листок бумаги и ручку, Георгий провел поперек листа две вертикальные черты, одновременно комментируя свое художество: – Это – ваша плечевая кость. Вот здесь – (он пририсовал по центру треугольник с торчащими из него иглами) – сам маячок. Его лапки, их шесть, как у паука, при вживлении плотно входят в кость, раскрывая в ней свои зазубрины по принципу автоматического зонта. Если попытаетесь вытащить жучка сами – лапки оторвутся, и наблюдателям пойдет сигнал о разрыве связи. То есть, изъять его полностью без помощи хирурга – невозможно. Кроме того очень велика опасность повредить локтевой нерв, а это чревато целой серией неприятностей, вплоть до полной атрофии руки.

– А если просто воспользоваться какой-нибудь заглушкой? – спросил Евгений, уже заранее предчувствуя ответ.

Техник отрицательно покачал головой.

– Нет таких заглушек. Во всяком случае, у нас. Таким образом, о ваших врагах можно составить определенное мнение, раз они не поскупились на подобную игрушку – лучше держать ухо в остро. Кто знает, что у них еще припасено за пазухой.

– Гоша, ты меня пока ничем не радуешь.

– Подождите, сейчас и до подарков дело дойдет! – подмигнул парень, осмелев. – Повернитесь, пожалуйста, ко мне левым боком.

– И что ты собираешься де… Твою мать! – Не договорив, дернулся Евгений от пронзившей его ухо острой обжигающей боли. – Какого черта?!

Повернувшись к зеркалу, он со злобой и недоумением уставился на маленькую серьгу, пронзившую мочку его левого уха.

Георгий, благоразумно отступив назад и опасаясь удара, выставил перед собой руки:

– Прежде, чем вы мне врежете, в свою защиту я хочу сказать, что повесить на вас камеру с микрофоном было распоряжением Германа Фёдоровича!

– Да не собираюсь я тебя бить, дурак! Расслабься! – рыкнул полковник, тихонько притрагиваясь к сверкающему в ухе камушку. – От этой мелкой побрякушки останется не самый страшный шрам в моей жизни.

– Да, я вижу… – испуганно сглотнул техник, невольно покосившись на испещренное шрамами тело стоявшего перед ним мужчины.

Парню стало не по себе. Несмотря на свой возраст, по роду службы юный техник успел повидать многое, но думать о том, что могло оставить о себе на память подобные жуткие отметины, было страшно. Похоже, полковнику пришлось пройти через свой персональный ад.

Словно прочитав его мысли, Евгений, подхватив брошенную на сумку рубашку, стал спешно одеваться:

– Как работает эта штука? – спросил он, застегиваясь, и возвращая на голову привычную кепку.

Вопрос на профессиональную тему вывел Георгия из ступора. Встрепенувшись, он стал собирать свои приборы обратно в рюкзак.

– На случай, если вас решат еще раз проверить, я активирую аппаратуру через два часа, хотя сканеры не должны по идее засечь наше устройство.

– А если их приборы окажутся круче? Учитывая дороговизну вживленного мне маяка?

– Евгений Степанович! – защелкнув молнию, техник серьезно посмотрел полковнику в глаза. – Давайте не впадать в уныние заранее! Поверьте, этот временный пирсинг – лучшее, чем на данный момент обладает наша контора. А она тоже далеко не из бедных.

– Твои бы слова да богу в уши, только я не верующий. – Вздохнул Власов, поднимая с пола свою сумку и вешая ее на плечо.

– Мы будем вас видеть и слышать, если  ничего не будет глушить прибор. А также сможем отслеживать ваше местоположение. Когда я активирую систему, вы почувствуйте в ухе небольшой укол. Чтобы  запустить транслятор с вашей стороны, просто потеребите мочку уха. Вот так. Только старайтесь делать это естественно. Один раз – прибор начнет работать. Через некоторое время повторите – и нам пойдет картинка.

Порепетировав пару раз перед зеркалом показанный техником жест, Евгений протянул ему руку:

– Ну что ж, Гоша, спасибо! Возможно, еще увидимся.

Ответив на крепкое рукопожатие, парень смущенно кивнул.

***

Когда дверь за полковником закрылась, Георгий вытащил из кармана прибор, похожий на телефон, и отправил на номер, который держал в памяти, короткое сообщение:

– Да. 120 от 0:13.

После чего, разломив аппарат на две части, и обмотав его скомканными салфетками для рук, он выбросил детали в корзину для мусора. Смочив руку под краном и взъерошив волосы на голове, чтобы придать прическе слегка неопрятный, и потому модный стиль, парень, улыбнувшись напоследок своему отражению в зеркале, кинул взгляд на часы: до установления связи с Власовым оставалось 112 минут.

Закинув за плечи рюкзак, и сунув руки в карманы, Гоша покинул помещение, безмятежно насвистывая незатейливую мелодию. Сегодня он был доволен собой. Осталось дело за малым.

Глава 9. В дорогу

При виде бледного, измученного лица жены, сердце Власова тревожно сжалось. Придерживая живот рукой, девушка терпеливо старалась бороться с болью, но видно было, насколько тяжело ей это дается. Стройная фигура сорианки раздавалась в талии просто на глазах. Перехватив озабоченный взгляд Вилены, которая, стараясь успокоить дочь, держала ее за руку, Евгений решительно кивнул:

– Надо ехать.

Пропустив женщин вперед, он придержал идущего за ними Эдса. Младшему брату Мии скоро должно было исполниться 11, но, несмотря на свой юный возраст, мальчик был не по годам смышленым, и за время, прошедшее с тех пор, как полковник увез их с сестрой и матерью с родной планеты, у парня с Евгением сложились свои особые отношения. Поначалу ребенок побаивался этого сурового и сильного землянина. Но постепенно Власов нашел к мальчику подход, и сейчас Эдс его просто боготворил, считая новоиспеченного дядю своим кумиром.

– Послушай, дружище, у меня будет к тебе огромная просьба. – Шепотом сказал Старик, наклонившись к уху племянника. – Мне нужно, чтобы ты не спускал с сестры глаз. Внимательно следи за всем, что будет происходить в клинике, Персик тебе поможет. Но будьте предельно осторожны: никто не должен догадаться, что наш пушистый друг умеет разговаривать! Считай это твоим первым секретным заданием, ок?

Глаза мальчика азартно загорелись: его еще ни разу не брали ни на одну настоящую миссию, и принять участие в чем-то подобном, а особенно оказаться полезным полковнику – было для юного парня просто заоблачной мечтой! И сейчас ОН САМ просит его о помощи!

– Конечно, дядя Женя, я всё сделаю! – серьезно ответил Эдс, подражая поведению взрослых. – А вы разве будете не с нами?

– Нет, дружище, на какое-то время мне придется вас оставить, но я обязательно вернусь. Ну, так как, я могу на тебя рассчитывать?

– Так точно! – бодро отчеканил мальчик, и, подхватив ухмыляющегося от всей этой картины Персика на руки, поспешил за сестрой.

– Не боись, «дядя Женя»! – хихикнул кот, повторяя тон ребенка. – У нас всё будет под контролем!

Мне бы ваш оптимизм, ребята… Молча покачав головой, Власов пошел за ними.

***

Придержав двери госпиталя и пропустив женщин с Эдсом вперед, полковник дернулся, услышав окликнувший его простуженный голос:

– Евгений Степанович! Что ж вы так долго? В клинике вас уже ждут! Прошу.

Глядя на припаркованный у тротуара знакомый черный автофургон и стоящего рядом с ним широкоплечего мужчину в костюме, Власов безошибочно распознал в нем командира похитившей его группы. Водитель, сидевший за рулем автомобиля, в отличие от своего босса полковнику оказался не знаком, а от того, возможно, он мог быть более опасен. Но проверять свою теорию на практике Евгению не хотелось, по крайней мере не сейчас.

Распахнув двери фургона, командир сделал рукой приглашающий жест:

– Пожалуйста, поторопитесь. Вы же не хотите, полковник, чтобы от вашей нерасторопности эта красивая юная женщина пострадала?

Обаятельно улыбаясь, он протянул руку Мие, помогая ей забраться в салон, и с удивлением покосился на мальчика, держащего на руках кота, который, казалось, безмятежно дремал, не обращая ни на что внимания.

– Эдс поедет с сестрой и матерью, – проговорил сквозь зубы Евгений в ответ на молчаливый вопрос мужчины.

– Как скажете, Евгений Степанович, моё дело маленькое! – пожал плечами командир, усмехнувшись, и захлопнул непроницаемую дверь салона прямо перед носом собравшегося залезть внутрь полковника, уперев твердую ладонь ему в грудь. – Водитель отвезет вашу жену в госпиталь, с этой минуты вы не должны о ней волноваться. Вся забота о вашей семье переходит на нас, и поверьте, как мы и обещали, они получат всё необходимое.

– Я должен убедиться в этом лично.

– Нет, Власов, не должны. Вас уже ждут в другом месте. Если не хотите вновь путешествовать в бессознательном состоянии, будьте так добры, садитесь в машину.

Кивком головы командир указал на темно-серый легковой автомобиль, припаркованный на противоположной стороне улицы.

С трудом сдерживая эмоции и приблизившись к мужчине вплотную, Евгений тихо сказал:

– Почему бы мне не убить тебя прямо сейчас?

– А сами как думаете, полковник? – усмехнулся командир уголком рта.

Власов тихо выругался.

– Дай хоть с женой попрощаться…

В горле полковника встал подлый ком. Тревожное чувство, что он может никогда больше не увидеть Мию, росло изнутри, планомерно охватывая все его существо.

– Боюсь, что это невозможно. Ваша семья уже мирно спит.

Командир, протянув руку назад, хлопнул ладонью по двери кузова, и тяжелый фургон, заурчав двигателем, рванул с места прежде, чем Евгений успел дернуться.

Вспыхнув от гнева, Старик схватил мужчину за грудки, вцепившись в отвороты его пиджака:

– Сволочь, что ты с ними сделал?!

– Успокойтесь,  полковник! – Власов почувствовал, как в его живот больно уперся ствол пистолета. – Будьте благоразумны, Евгений Степанович! Не рубите сук, на котором сидите. Самому вам жену не спасти, и вы это прекрасно знаете! – проговорил командир, буравя полковника взглядом своих холодных серых глаз.

– Чем вы их накачали?

– Это безвредный газ. Когда они проснутся – будут думать, что просто задремали в дороге. Местоположение клиники в целях их же безопасности должно оставаться скрытым. В случае успешного выполнения задания – вас сразу же отвезут к жене.

– А в случае провала?

– Думайте о ребенке, Власов. Провала быть не должно.

Тон, которым командир произнес эти слова, заставил полковника опустить руки. Упирающийся ему в ребра пистолет так же синхронно исчез.

– Садитесь в машину. И давайте без глупостей, – скомандовал мужчина, и одернув пиджак, направился к автомобилю. Ничего не ответив, Евгений послушно вслед за ним пересек улицу и, открыв дверцу салона, забрался на заднее сиденье. Командир, сев за руль, сразу же тронулся с места.

– Пристегнитесь, Евгений Степанович, и постарайтесь расслабиться. Дорога может занять несколько часов.

– Слушай, служивый… – проговорил Власов. – Звать-то тебя как? А то неудобно получается, ты меня знаешь, а я тебя нет.

– Владимир. – Коротко представился мужчина, сосредоточенно следя за дорогой. Погода резко испортилась. Даже сквозь стальную обшивку салона ощущались хлесткие порывы ветра, заставляющие водителя то и дело напряженно стискивать руль. Хотя, надо отдать ему должное, машину он вел мастерски.

– Хорошо, Володя. Разбуди меня, как окажемся на месте. – Показательно зевнув, Власов прикрыл глаза, и откинулся на спинку прохладного кожаного сиденья. Бросив небрежный взгляд на время, он отметил, что до начала активации передатчика осталось чуть меньше 90 минут.

Что ж, подождем… Только бы Гоша не подвел…

Глава 10. Госпиталь

Время давно уже перевалило за полночь, и как ни боролся Евгений со сном, за последние неполные сутки произошло столько событий, что усталость, в конце концов, взяла свое, и организм полковника сдался.

Очнулся он от того, что Владимир, перегнувшись с водительского места, тряс его за плечо:

– Полковник! Власов! Проснитесь!

– Руки убери… – хмуро пробормотал Евгений, проведя ладонями по лицу в попытке отогнать сон. – Что, мы уже приехали?

– Нет, это лишь первая часть пути. Выходите из машины.

– Зачем?

– Не задавайте ненужных вопросов, Евгений Степанович. Шевелитесь.

Поняв, что спорить с командиром бесполезно, полковник, пожав плечами, с некоей долей сожаления открыл дверь автомобиля, впуская внутрь теплого салона пропитанный влагой ночной холодный воздух. Выходя из машины, он вновь бросил взгляд на часы, и отметил про себя, что из выделенного Гошей времени до начала установления связи осталось 12 минут.

Владимир остановил их Мерседес недалеко от шоссе, свернув на проселочную дорогу и немного углубившись в чащу леса. Ливень идти перестал, сменившись на мелкий противный беспрерывно моросящий дождик. Окутавшую путников кромешную темноту разбивал лишь полукруг рассеянного света от работающих фар автомобиля, мотор которого командир не заглушил.

В отблеске огней блеснул ствол нацеленного на Евгения пистолета, заставив того невольно замереть на месте.

– Я попрошу вас, полковник, встать перед капотом и сложить на него свою одежду.

– Ты еще мотоцикл у меня попроси.

– Не понял? – напрягся командир.

– Терминатора не смотрел, что ли? – вздохнул Власов, начав расстегивать рубашку и невольно подрагивая от пронизавшего тело холода. – К чему этот ночной стриптиз? Не хочу тебя расстраивать, Володенька, но я женат.

– Я ценю ваше чувство юмора, Евгений Степанович, но необходимость данной процедуры обусловлена обычной проверкой «на вшивость». Это не займет много времени.

– От вшей меня избавила мама в далеком детстве, а за бородой я регулярно ухаживаю. – Скинув кроссовки и носки, полковник остался в одних плавках. Стоя на мокрой пропитанной влагой земле, осыпаемый колючей крупой дождя, он отчаянно старался не дрожать.

– Белье снимите тоже. – Беспрекословно произнес Владимир, вытаскивая из кармана портативный ручной сканер, и не опуская при этом оружия.

– Извращенец, – буркнул Власов, разоблачаясь полностью, не переставая при этом в уме вести обратный отсчет до того момента, как вживленный ему в ухо передатчик станет активен. – Давай только покончим с этим поскорее, а то вряд ли твой хозяин погладит тебя по головке, если накануне операции я свалюсь с температурой.

Не реагируя на словесные выпады полковника, и уперев ледяной ствол пистолета ему в бок, командир тщательно провел сканером вдоль его тела, хмыкнув лишь однажды, когда прибор пискнул, оказавшись напротив вживленного в предплечье Евгения маяка. Свежий пирсинг Владимир также не обошел стороной, и Власов едва не задохнулся, подспудно задержав при осмотре дыхание, но контора не подвела: устройство в автономном режиме для сканеров было не обнаружимо. Во время доскональной проверки Старик прокрутил в голове более десятка способов обезоружить, и ликвидировать противника, но с трудом справившись с собой, все же лезть на рожон не стал.

Понимая, что время у него заканчивается, он нарочито громко чихнул, и командир, наконец, убрал свой электронный прибор в карман, а затем, отдалившись, вернул пистолет в кобуру.

– Все в порядке. Проверка закончена.

– Доктор, я могу одеваться? – невинно повел бровью Евгений.

Хмуро кивнув, Владимир закурил, безразлично глядя на то, как порядком замерзший Власов, морщась, натягивает на себя успевшие промокнуть вещи.

– Сигареткой хоть угостишь?

В ответ на это командир щелчком отправил на землю окурок и, отрицательно мотнув головой, сел за руль.

– Ты сегодня слишком серьезен, Володя, – прокомментировал Власов, не без удовольствия возвращаясь в теплый салон автомобиля. – Рано или поздно, это тебя погубит.

Владимир, тихо рыкнув, резко рванул машину с места, и полковник, не удержавшись, упал на сиденье. Воспользовавшись этим гневным порывом командира, Евгений, нарочито обиженно кряхтя, сжал двумя пальцами мочку проколотого уха, и, услышав едва различимый писк, не сдержал лёгкой улыбки. Гоша его не подвел. Передатчик заработал чётко в условленное время. Выдохнув про себя с облегчением, Власов распрямился на сидении, и откинувшись на спинку с безразличием уставился в окно.

***

Натужно скрипя тормозами, черный фургон, наконец, остановился.

Приехали… - подумал Персик, нервно прижимая ушки и открывая глаза. В лишенном окон салоне сквозь тьму невозможно было различить даже соседа, сидящего рядом. Но только не для кота: благодаря своему ночному зрению, он прекрасно мог ориентироваться, и, осмотрев тихо посапывающих во сне друзей, с облегчением выдохнул.

Когда они только сели в салон автомобиля и тяжелые двери закрылись, котенок почуял странный едва различимый запах, ранее ему не знакомый. В доли секунды пассажиры повалились на сиденья, погрузившись в глубокий сон. Все, кроме него, видимо, на животных этот газ не действовал. Всю дорогу Персик усердно притворялся спящим, опасаясь установленных в салоне камер видеонаблюдения. Возможно, его бодрствование и не вызвало бы никаких подозрений у врагов, но коту полковником была поставлена ясная задача: чем безобиднее он будет казаться, тем меньше на него станут обращать внимание. А для свободного передвижения по клинике это было необходимо. Поэтому, не желая никого подвести, Персик старательно посапывал, лежа на коленях у Эдса, и только сейчас позволил себе осмотреться.

Рядом послышался тихий стон, Мия приходила в себя. От звука ее голоса потихоньку зашевелились и остальные.

Со стороны улицы раздались звуки шагов, и тяжелая дверь с натугой отъехала в сторону, окутав друзей густым запахом влажной хвои. Стоящие рядом с машиной водитель и двое мужчин в белых халатах с интересом разглядывали пассажиров, не спеша давать команду на выход. Персик также нескромно уставился на встречающих, и лениво протяжно зевнул. Медики, а по всему выходило, что это именно врачи, уж на скольких подобных индивидуумов котенок насмотрелся в своей жизни – при первом рассмотрении опасности не представляли. В конце концов, чего страшного можно ожидать от пожилого профессора в очках с толстыми стеклами, и молодого медбрата, еще не вышедшего из прыщавого возраста? Но кот уже не раз успел убедиться на собственном, а также печальном опыте своих друзей, что внешность, зачастую, бывает обманчива: один доктор Джунг, проводивший свои безумные эксперименты на Алексее в сорианском королевстве планеты Деус, чего стоил! Парня тогда еле успели спасти, но до сих пор при слове «лаборатория» он невольно покрывался холодной испариной. Так что полагаться на первое впечатление и делать о незнакомцах поспешные выводы котенок не торопился.

Убедившись, что все пассажиры полностью проснулись, пожилой мужчина, улыбнувшись, представился:

– Доброй всем ночи! Мое имя – Смирнов Михаил Викторович, я главный врач перинатального центра. А вот, очевидно, и моя очаровательная пациентка? – спросил он, протягивая руку Мие. – Прошу вас, дорогая, спускайтесь, обопритесь на меня… Осторожно, ступенечка… Вот так. Вы позволите? – перехватив девушку за локоть, и передав водителю ее сумку, он всем своим видом олицетворял заботу. – Это – Степан, старший медбрат и акушер, прошу любить и жаловать! – представил он зардевшегося при виде красоты сорианки парня. – Стёпа! Не стой как истукан, помоги женщине и мальчику!… А это кто у нас тут такой пушистенький? Ути кииииса, какооой мордастый!

Персика от этой слащавой болтовни чуть не вырвало. Собравшись, было, зашипеть, он уже начал выпускать когти, но вовремя одумался и дал себя погладить, с трудом подавив желание вцепиться зубами в мясистую лапу Смирнова.

– Спасибо, что приняли нас так поздно, – Вежливо поблагодарила Вилена, выбравшись из салона и осматриваясь. – Дело в том, что моя дочь совсем…

– Знаю, я всё знаю, милая, не беспокойтесь! Мы поможем вашей дочери, в конце концов, именно за тем мы все и здесь!

– Но откуда вы…

– Поверьте, дорогая! – Профессор, улыбаясь во все свои 32 зуба, обхватил ладонь Вилены обеими руками, и доверительно посмотрел ей в глаза. – У вашего зятя очень и очень влиятельные друзья, а они никогда не нарушают свои обещаний! Вы попали именно туда, куда нужно, и я обещаю сделать всё возможное, чтобы помочь этой милой женщине!

«Друзья», как же! – зло хмыкнул про себя котенок. – Манипуляторы собачьи…

– Ну, чего же мы ждем, в самом деле? Прошу вас, следуйте за мной! Вон и ребенок, поди, совсем замерз! Тебя как зовут, мальчик?

– Эдс, – ответил парень, с подозрением прищурившись. В отличие от сестры, он не доверял никому. По мнению кота – и правильно делал.

– Рад познакомиться, Эдс! – продолжал сиять профессор. – Что ж, бери своего питомца, и пойдем вас устраивать! А то время позднее, вы, должно быть, устали с дороги? Стёпа покажет ваши комнаты.

Мия, сделав шаг, вдруг резко вскрикнула, и согнулась пополам, схватившись за живот. Персик, не веря своим глазам, с ужасом смотрел, как с блузки девушки, словно в замедленной съемке, от натуги отлетает нижняя пуговица, и, звякнув, ударяется об асфальт.

– Боже, да ваш ребенок и правда растет просто на глазах! Пойдемте, мне нужно вас срочно осмотреть.

– Я бы хотела остаться с дочерью. – В голосе Вилены просквозили просящие нотки.

– Боюсь, что это исключено. Когда я проведу все анализы – вас позовут.

Мия, закусив от боли нижнюю губу, сморгнула скатившуюся по щеке слезу.

– Я могу позвонить мужу?

Профессор издал тяжкий вздох.

– К сожалению, боюсь, со связью здесь могут быть проблемы. Вы, конечно же, попробуйте, но не могу ничего гарантировать…

Вот собака, на всё-то у тебя есть ответ! – фыркнул котенок, встряхивая шерсть.

– Но пройдемте же скорее внутрь! – твердым голосом скомандовал врач, и все резко подобрались, замолчав. – Следуйте за мной.

Ага, вступительная прелюдия закончилась. Теперь нужно держать уши востро.

Послушно соблюдая инструкции Степана, Вилена и Эдс с Персиком на руках прошли в двери центрального входа в госпиталь.

Профессор, заботливо поддерживая Мию под руку, сразу же удалился с ней в смотровую.

Котенок, вздохнув, грустно поджал хвост. Выкрутив голову и запомнив направление, в котором Смирнов увел девушку, он уткнулся носом в свитер маленького друга и прикрыл глаза. Мысли, крутившиеся у котенка в голове, были далеко не радостными…

Интересно, насколько же действительно сильны ваши проблемы со связью, ребята? И успел ли ты, Герман, нас засечь?.. Потому что в случае  реальной угрозы моих кошачьих сил здесь явно не хватит…

В отличие от своих друзей, Персик ясно ощущал, что госпиталь, в котором они оказались, является для них тюрьмой. И единственное, что ее отличает от обычной – это белые стены, и пока ещё любезный персонал…

Глава 11. Особняк

Подъехав к массивным кованным воротам, черной проплешиной выделяющимся на фоне длинного бетонного забора, Владимир притормозил, и трижды мигнул фарами. Как по мановению волшебной палочки калитка в них приоткрылась, и высунувшийся в проем охранник, убедившись, что прибыли свои, поспешил обеспечить водителю проезд.

Миновав преграду, командир плавно повел автомобиль по неширокой грунтовой дороге, вдоль которой стройными колоннами возвышались кипарисы.

Кто бы здесь ни жил – он неплохо устроился! – констатировал про себя Власов, проводя взглядом витиеватого вида старинный фонтан, окруженный античными скульптурами. Откровенно вертя головой по сторонам, полковник при виде огромного особняка, который словно вырос из ниоткуда, накрыв своей призрачной тенью освещенный фонарями сад, не смог сдержать тихий возглас восхищения.

– Бог ты мой, да это настоящий дворец! – прошептал он, разглядывая здание через покрытое каплями стекло.

Молча подрулив к широкому крыльцу, каменные ступени которого в ширину занимали добрую четверть белокаменного здания, Владимир заглушил мотор.

– Ну, вот мы и на месте, Евгений Степанович! – улыбнулся командир, оборачиваясь. – Можете выходить, полагаю, вас уже ждут.

– Неужели с боссом познакомишь? – спросил Власов, выбираясь из машины и оглядываясь.

Вместо ответа, покинувший водительское место командир положил ладонь на рукоятку пистолета, прикрепленного к его поясу, и вопросительно изогнул бровь:

– Если не будете делать глупостей, полковник. Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

Евгений с усмешкой покачал головой, и вяло потянувшись, поправил на голове кепку, небрежным жестом при этом «случайно» задев серьгу в ухе. Мочку чуть заметно кольнуло, а это значит, что звук и изображение «в контору» пошли.

– Поверь мне, сынок, – усмехнулся Власов, –  за нашу увлекательную совместную поездку у меня была тысяча возможностей избавиться от тебя. Но сейчас я крайне устал, и если честно – разминаться с тобой физически мне просто лень. Поэтому давай не будем тянуть время, веди меня, куда вёл.

Сунув руки в карманы и не дожидаясь ответа, Евгений стал подниматься по ступеням.

Владимир, со злостью буравя взглядом его спину, пошел следом. Своей манерой держаться и острым языком этот человек раздражал его всё больше, и если бы не приказ командующего доставить полковника в целости и сохранности, командир бы уже давно стер самоуверенное выражение с лица бородача. Но все же мысль о том, что скоро он получит возможность разобраться с Власовым, приятно грела мужчину изнутри.

Прибавив шагу и поравнявшись с Евгением, Владимир распахнул перед ним большую дубовую дверь, и, пропустив его внутрь, вошел следом.

***

– Добро пожаловать, полковник! – раздался знакомый голос, мертвым эхом отразившись от стен.

Власов завертел головой, но Собеседника нигде не увидел, как и динамиков, откуда мог транслироваться звук.

– Вы что-то потеряли, Евгений Степанович? – голос Бота звучал насмешливо.

– Ага. Тебя. – Ответил Старик, с любопытством оглядываясь. Огромный холл, отделанный белым мрамором, с возвышающимися по четырем его сторонам колоннами, увитыми живыми растениями, производил поистине ошеломляющее впечатление. Медленно двигаясь по залу, Власов подошел к одной из них и, не удержавшись, оторвал от струящейся по гладкому камню лианы крупный белый бутон.

В груди неприятно кольнуло. Подобными цветами сорианцы любили украшать свое королевство к праздничным торжествам, и после месяцев, проведенных в плену, полковник даже запаха их выносить не мог.

– Они красивы, не правда ли? – спросил Собеседник, и Евгений, опомнившись от воспоминаний, бросил цветок на пол, с ноткой садистского удовольствия сплющив его подошвой ботинка.

– Да, аж сердце зашлось, – проговорил он в пустоту, нахмурившись. – Ну, так что, будем обсуждать ботанику, или ты всё же перестанешь трахать мне мозги и выйдешь, наконец, познакомиться?

Владимир, истуканом застывший у двери, издал при этом злобный рык. Не оборачиваясь к нему, Власов с усмешкой произнес:

– Слышишь? Даже Володенька начал нервничать, а мне уж стало казаться, что его терпение безгранично!

– Ну, всё, скотина, ты меня достал! – Дернувшись, было, с места, разъяренный командир замер от резкого окрика Бота:

– Отставить, капитан!

Владимир застыл, пылая от гнева. Оскаленное лицо мужчины не предвещало полковнику ничего хорошего. Евгений чувствовал, что довел сурового вояку почти до предела, и если б не команда невидимого босса, схватки было бы не избежать.

– Убью, – одними губами прошептал командир, и Власов, не сдержавшись, весело ему подмигнул.

– Проходите в гостиную, Евгений Степанович, и включите телевизор, – спокойным голосом продолжил Собеседник, словно не замечая безмолвного противостояния своего подчинённого с гостем. – Не стоит пропускать ночные новости.

– Знаешь ли, я не любитель телевидения.

– О, эта передача вам понравится, обещаю!

– Умеешь заинтриговать.  И кто же герой сегодняшнего выпуска?

– Вы, полковник.

***

– ….об этой страшной трагедии в прямой трансляции с космодрома «Земля-1» передает наш корреспондент.

Лицо дикторши сменилось на изображение взволнованного молодого репортера, стоящего спиной ко входу в главный корпус штаба. Картинка не двигалась, бездушный экран передавал только звук.

– Взрыв космического судна, произошедший менее часа назад, потряс сердца родных и близких погибших, совершавших полет с Земли на планету Деус. Причины катастрофы пока устанавливаются. На борту лайнера находилось 53 пассажира, среди них было четверо детей. Руководство космодрома опубликовало список без вести пропавших. Если вы увидите фамилию знакомого вам человека или имена свои родственников, просим связаться со штабом по номеру…….

Власов Евгений Степанович был обозначен в перечне погибших восьмым в списке, за ним бездушным машинным шрифтом чернели имена Мии, Вилены и Эдса.

Полковник сглотнул подступивший к горлу горький ком, и выключил телевизор.

– Вы говорили, что имитируете катастрофу. – Проговорил он севшим голосом, чувствуя противное нервное подрагивание в кончиках пальцев. – Там же были дети…

– Что ж, ради высокой цели приходится мириться с сопутствующими потерями. Поздравляю, полковник: с этой минуты вы официально исчезли! И теперь мы можем не опасаться, что кто-то, или что-то помешает вам исполнить свою работу.

Власов, ощущая сковавшую тело слабость, отрешенно покачал головой.

– Как это удобно, правда? Общаться через микрофон, скрывая от всех свое лицо?

– Вы устали, Евгений Степанович. Владимир поможет вам разместиться, а утром отправитесь на полигон.

– Не боитесь давать мне в руки оружие до начала операции?

– На кону жизнь вашей жены и ребенка, полковник. Просто ответьте сейчас честно и откровенно, вы любите свою семью?

– Больше жизни.

– Тогда к чему эти лишние вопросы?

– Я могу поговорить с Мией?

– Боюсь, что в клинике не очень хорошо обстоят дела со связью. Не волнуйтесь, она в надежных руках.

– А ты всё предусмотрел, верно?

– Плох тот стратег, Евгений Степанович, который не держит в своем рукаве парочку тузов.

Еле справляясь с рвущимися наружу эмоциями, Власов поднялся с дивана.

– Полагаю, на сегодня у нас всё?

– Не смею вас более задерживать. – ответил Бот.

Зная, что Собеседник его видит, полковник устало кивнул, и обернувшись к выходу из гостиной, за дверью которой его ожидал командир, громко свистнул:

– Володенька, дружочек! Где у вас тут можно руки с дороги помыть? А то такое чувство, будто в грязи искупался.

В комнату тяжелой поступью вошел капитан. От злости его лицо приобрело багровый оттенок.

– Пожалуйста, проводите нашего гостя, Владимир, в его апартаменты, – скомандовал Собеседник.

– С радостью, – процедил сквозь зубы капитан, окинув Евгения ненавидящим взглядом.

***

Точно ударит, – смиренно подумал Власов, двигаясь вслед за командиром. ЭТОТ уже достиг своей точки кипения.

Полковник решил, что Владимир поведет его куда-то на верхние этажи, но вопреки ожиданиям, вернувшись в холл, командир подвел Евгения к одной из невзрачных на вид дверей, которые изначально тот принял за вход в кладовые помещения. С трудом отперев массивный замок, командир, гадко улыбаясь, щелкнул выключателем:

– Прошу.

Не имея возможности разглядеть из-за широкой спины капитана комнату,  которую ему выделили, Власов сделал шаг вперед, но, не веря своим глазам, застыл на пороге. К горлу подкатил тяжелый ком, холод, поднявшийся изнутри, охватил всё тело мелкой дрожью. С силой зажмурившись в попытке отогнать кошмарное видение, Евгений судорожно сглотнул, и срывающимся шепотом проговорил:

– Нет… этого не может здесь быть… Невозможно…

Он открыл глаза, но страшная комната никуда не исчезла. Серо-белое помещение являлось точной копией того, в котором его держала в плену сорианская королева и ее приспешник Теодор. Голые стены, матрас на полу, протекающая ржавая труба, из которой по капле просачивалась влага, зачастую спасающая заключенного от жажды…  И крюки, вбитые в потолок, предназначенные для разнообразного использования, от обычного крепления цепного «поводка» заключенного, который не давал ему шанса наброситься на входящих в камеру посетителей, до возможности подвешивания пленника за руки или за ноги, в зависимости от искушённых желаний сорианцев, чтобы они могли реализовать на измученном человеке свои самые изощренные садистские фантазии.

В этих удушающе безликих застенках Евгения держали долгие одиннадцать недель, избивали, подвергали пыткам, морили голодом и жаждой. ЗДЕСЬ он несколько раз умирал и возрождался. И сейчас неведомый враг хотел вернуть его сюда вновь.

– У каждого есть свой страх, верно, полковник? – усмехнулся командир, глядя на побелевшее лицо Власова. – Не торопишься заходить? Ну, так я тебе помогу!

Не успев договорить, он со всего размаха ударил Евгения в челюсть, так, что тот, не удержавшись на ногах, рухнул на колени, невольно оказавшись внутри ненавистной камеры. Не дожидаясь, когда пленник поднимется, Владимир резко захлопнул за ним дверь. Щёлкнув замком, и насвистывая мелодию «Ностальжи», с пьянящим чувством удовлетворения – удалился.

Стерев ладонью выступившую на губах кровь, Власов вытянулся на полу, прислонившись разбитой щекой к холодному камню, и, чувствуя, что ощутимо дрожит, закрыл глаза, не в силах смириться с реальностью.

Один из самых страшных кошмаров его жизни вновь вернулся к нему.

Глава 12. Кот спешит на помощь

Котенок спрыгнул с кровати, на которой спал Эдс, и тихонько, стараясь не шуметь, приблизился к двери.

После того, как Мию увели в смотровую, Вилену с сыном распределили по разным комнатам, дав им возможность отдохнуть с дороги. И как женщина не сопротивлялась, ей все же сделали укол успокоительного, которое, по подозрениям Персика, содержало и хорошую порцию снотворного, так как она уснула прежде, чем ее голова коснулась подушки. С Эдсом обошлись проще, напоив ребенка чаем, показавшемуся котенку так же странноватым. Но подать голос, чтобы предупредить друга не пить этот напиток, и тем самым обнаружить себя, Персик не мог, а потому с горьким чувством сожаления вынужден был констатировать, что из всех в клинике он остался единственным, кого не заставили хитрым путем уснуть.

Толкнув лапкой дверь и убедившись в том, что она не заперта, котенок вышел в коридор и осмотрелся. Что-то его настораживало в этой обычной на вид клинике, только он никак не мог уловить, что же именно.

Помня, в каком направлении пожилой доктор увел Мию, Персик двинулся туда.

В это ночное время здание будто вымерло. Еще по прибытии кота удивило отсутствие других пациентов и малое количество медперсонала, сейчас же на его пути и вовсе никто не встретился. Беспрепятственно добравшись до смотровой, и услышав за дверью приглушенные голоса, он осторожно высунул туда мордочку.  Увиденное повергло котенка в шок: лежащая на высокой кушетке Мия была похожа на раздувшийся воздушный шарик, настолько резко вырос ее живот, и казалось, девушка находилась без сознания. Возможно, ее тоже накачали какими-то препаратами, но котенка обеспокоило не только это: руки и ноги сорианки были крепко пристегнуты ремнями, а вытянувшиеся в тонкую линию бледные губы напряженно сжаты. Несмотря на свое бессознательное состояние, она стонала во сне, и похоже, продолжала испытывать немалые страдания.

Пожилой профессор, представившийся гостям как Смирнов, подойдя к пациентке проверил ее пульс и, нахмурившись, покачал головой.

– Не дотянет она. В лучшем случае еще сутки, и тело не выдержит. Плод уже практически созрел.

– Думаете, девчонка сдохнет раньше, чем полковник выполнит свою функцию?

Этот голос принадлежал ординатору Степану, которого со своего места котенок увидеть не мог.

– Я практически уверен в этом. Главное чтобы наш снайпер не заартачился, а то вдруг потребует у хозяина предъявить доказательства, что жена в порядке, что мы ему покажем? Разорванный труп?

– Идиот! – Со вздохом протянул профессор. – Как можно было поверить в какую-то чудодейственную инъекцию? Эту женщину спасет только чудо. Или хороший хирург, способный провести кесарево сечение сорианке, а учитывая её физиологические особенности, это не так просто!

– Может вколоть ей еще замедляющих?

– Степа, тут замедляй не замедляй, ничем уже не поможешь. Уж сколько ей осталось отмерено, так тому и быть. Будем надеяться, нам удастся протянуть её жизнь как можно дольше, ведь ты же знаешь, что с нами будет в случае провала.

– А что делать с матерью и пацаненком, когда всё закончится?

– На их счет инструкция была однозначна. Они все должны погибнуть во время пожара в клинике. Такая несчастная смерть! – Притворно развел руками профессор, гнусно хихикнув.

– И кот тоже?

– А какое тебе дело до этой рыжей твари?

– Ну не знаю, живое существо все-таки, жалко как-то.

– А пацана тебе, значит, не жалко?

– Я животных больше чем людей люблю. Этого бы я себе, может, оставил.

– Нет, никого мы оставлять не будем. Четко же было сказано: следы надо замести полностью.

– Ну, полностью, так полностью. Как скажете, профессор, мое дело маленькое.

– Ты же опытный киллер, Степа! А такие дилетантские вопросы задаешь!

Дальше котенок уже не слушал.

Киллер, значит… Так вот что за лечение Мие уготовлено! А с ней и нам всем…

Со всех ног Персик помчался обратно в комнату Эдса, и с разбегу запрыгнув на кровать, стал яростно тормошить мальчика, заставляя того проснуться.

– Бесхвостый!! Парень!! Очнись! – шипел кот, барабаня лапами по подушке. – Ну, давай же! Чем они тебя накачали, что ты так вырубился?! … Эдс!! – Рыкнул котенок ребенку в ухо, и тот, наконец, зашевелился, сонливо приоткрыв глаза.

– Персик, ты чего? – пробормотал он, присаживаясь и отодвигая рукой мордочку кота, озабоченно всматривавшуюся ему в лицо.

– Твое котейшество, да тише ты! – Снова зашипел Персик, прикрывая лапой мальчику рот. – Слушай меня внимательно! У нас большие проблемы! Те собаки за дверью…

– Врачи? – Переспросил Эдс, испуганно оглядываясь, и убедившись, что в комнате кроме них с другом никого нет, сел на кровати, стряхивая с себя остатки сна.

– Ну а кто же еще! Так вот: никакие они не медики! И в клинике нас этой держат лишь для того, чтобы полковник выполнил одно грязное дело для их босса.

– Какое дело? Персик, ты о чем? Они же должны сделать Мие какой-то укол, который поможет…

– Нет никакого укола! Лекарства не существует! Помочь твое сестре может только экстренно проведенная операция, а я знаю лишь одного человека, способного её сделать!

В лице мальчика стало проявляться понимание:

– Алиса?… Точно, она же хирург!

– Ну наконец-то! Да!!! И сейчас у меня к тебе большая просьба: я побегу за ней, постараюсь привести помощь, потому что иначе все мы здесь погибнем!

– Но как ты…

– Дослушай до конца, хомосапиенс нетерпеливый! Ты – (котенок ткнул мальчика лапой в грудь) – остаешься здесь за главного! Попробуй любыми способами разбудить мать и объяснить ей, что происходит. Вы оба должны быть настороже и готовы в любой момент оказать сопротивление врагам. Я понимаю, что среди бесхвостых ты самый мелкий, но кое-чему тебя Женя уже начал обучать, и я надеюсь, его тренировки не прошли даром.

Эти слова подействовали на ребенка должным образом, и он воинственно сжал кулаки, расправив плечи. Персик про себя довольно ухмыльнулся: его расчет оказался верен. Спрыгнув с кровати, и оглядев мальчика с головы до ног, котенок подумал, что Эдс овладел собой достаточно для того, чтобы страх не позволил ему наделать глупостей, и он смог дождаться помощи, не вызвав у похитителей каких-либо подозрений.

– Запомни, парень: постарайся вести себя как обычно. Продолжай выглядеть испуганным ребенком, целиком и полностью зависящим от матери. Приглядывай, чтобы ЭТИ там не причинили никому вреда! Насколько я понял, у нас есть еще несколько часов в запасе, и этого времени мне должно хватить, чтобы привести сюда Алису. А сейчас сними с меня ошейник и спрячь его где-нибудь в укромном месте.

– Но зачем?

– Через него Усач отслеживает наше местоположение, но поскольку  только мы знаем, что здесь на самом деле происходит, толку от этого ноль, он просто опоздает с подмогой. Если убегу с ошейником, удаляющийся сигнал может навести адмирала на неправильные мысли. Он и так меня по головке не погладит за то, что я наплевал на его приказы. Хотя, с другой стороны ему не привыкать.

– Ты говоришь про дядю Германа?

При этом словосочетании к горлу котенка подкатил комок шерсти, и он с трудом заставил себя не стошнить:

– Скажешь тоже, «дядя»! – передразнил он мальчика, и поежился, вздыбив шерсть на спинке. Что бы там ни было, а грозного усатого вояку он недолюбливал еще с того момента, как несколько лет назад тот, притворяясь вражеским агентом во время их пленения на Азилуме, чуть было не убил Алексея, и этого Персик ему до сих пор простить не смог.

– Но как ты найдешь дорогу домой? Мы же спали, пока нас везли в клинику!

– Это ВЫ спали, мой маленький друг, Я же внимательно запоминал путь.

– В фургоне ведь не было окон, как ты смог…

– Ты употребляешь слишком много «как» и «почему», и отвечать на них сейчас мне некогда. Запомни раз и навсегда: я не какой-то там обычный домашний питомец, я… А впрочем, это подождет. Пока что ваша главная задача – продержаться до прихода помощи, ты понял?

– Да понял я, понял! Только ты, пожалуйста, поскорее…

В глазах мальчика снова на секунду промелькнул страх, но справившись с собой, он резко спрыгнул с постели, и протянул котенку руку:

– Беги.

– Ты сможешь, парень. – Ударив лапой по ладони Эдса, Персик, развернувшись, выскочил из комнаты и, стараясь не попасться никому на глаза, устремился к выходу из клиники.

Оказавшись на улице, он со всех ног припустил по дороге, молясь про себя лишь о том, чтобы успеть. Ему давно уже не приходилось так быстро бегать, но сейчас от этой скорости напрямую зависели жизни его друзей.

Глава 13. Полигон

Он не знал, сколько пролежал вот так, не шевелясь, прижимаясь разбитым лицом к холодному полу, в попытках справиться со страхами прошлого. Насильно заставив себя открыть глаза, полковник приподнялся, и сел, обведя взглядом ненавистную камеру пыток. Увидев невдалеке сбившуюся с головы при падении кепку, он, дотянувшись, водрузил ее обратно, натянув пониже козырек. На удивление, это привычное действие привело Власова в чувство, возвратив потерянное было спокойствие.

Ощупав лицо, Евгений горько усмехнулся. Щека в месте удара распухла, и ощутимо болела, в уголке рта солоноватой коркой запеклась кровь. Похоже, сильно он довел Владимира. Так бьют не для того, чтобы причинить человеку боль. Подобным ударом ломают челюсть, и именно на это рассчитывал капитан, в надежде нанести пленнику увечье, воспользовавшись моментом неожиданности. Но все же Власов успел в последний момент чуть отклониться, и это, возможно, сохранило ему не только здоровье, но и жизнь.

Со вздохом поднявшись, он осмотрелся. Комната, поначалу показавшаяся ему страшным призрачным миражом, оказалась реальна. Но все же, это была лишь искусно выполненная копия. Материал стен, пола и потолка мало походил на тот «мертвый» сорианский камень, не излучавший собой ни холода, ни тепла. Ветхий матрас на полу с въевшимися от времени пятнами выглядел хоть и старым, но источал не смрад, а свежесть. Свисающие с потолка цепи едва ли могли похвастаться слоем многовековой ржавчины, которая оставляла грязные оранжевые следы на покрытой липким потом коже.

Такая искусная бутафория… Для чего же ты решил окунуть меня в моё прошлое? Чтобы напомнить о затаенных в душе страхах? Присмирить? Заставить потерять контроль?

Опасений за жизнь любимой женщины и ребенка было уже достаточно для того, чтобы заставить полковника вступить в чужую игру. В таком случае, зачем?

Воссоздать эту комнату мог только тот, кто однажды в ней побывал. Но Теодор, державший Власова в плену, давно мертв, как и охранники, погибшие при штурме Сорианы… Королева? Уже в то время она находилась при смерти, а с тех пор прошло несколько лет… Тогда кто?

Мучаясь этими вопросами, Евгений тяжело опустился на матрас. Противное чувство, что вся окружающая его здесь обстановка неспроста, противно грызло изнутри. Похоже, что не только Герман внедрил полковника в эту операцию. Но и неведомый Некто сам хотел заполучить Власова, и сейчас с садистским удовольствием крупье наслаждался поведением игроков за воображаемым столом из зеленого сукна, на которое как по мановению волшебной палочки проецировались картинки из его воображения, заставляющие людей совершать те или иные предсказанные им заранее действия.

Кто же ты такой, Собеседник?..

Облокотившись спиной о холодную стену, Евгений устало прикрыл глаза, заставляя себя погрузиться в тяжелый тревожный сон.

Я заставлю тебя показать своё лицо!..

***

О наступлении утра возвестил скрежет дверного замка и урчание в пустом животе, которое напомнило полковнику о том, что почти сутки он ничего не ел и не пил.

– Выходите, Евгений Степанович, думаю, вы достаточно отдохнули. – Скомандовал голос Бота из динамиков, и незнакомый хмурый охранник, распахнувший дверь камеры, угрюмо отошел в сторону.

– А где же мой друг Володя? – Спросил Власов, наигранно нехотя поднимаясь и потягиваясь, не спеша при этом покидать камеру.

– Странный вопрос, учитывая ваш вчерашний инцидент, полковник. – Голос Собеседника звучал насмешливо. – Скажем так, капитан был немного наказан за свою несдержанность, и я приношу вам искренние извинения за причиненные неудобства.

– Очень мило с твоей стороны, особенно благодарен за организацию столь уютной и милой моему сердцу обстановки для ночлега.

– О, вы оценили? Что ж, безумно приятно слышать! Ведь я так надеялся, что вам понравится!

– Мда, это и правда безумно… – пробормотал Власов, выходя из камеры и бросая оценивающий взгляд на нового конвоира. – Тебя не было в группе захвата, верно? Такой бросающийся в глаза врожденный сколиоз я вряд ли бы выпустил из внимания.

Охранник, посмурнев, промолчал. А из динамиков, напротив, донеслись негромкие хлопки, сопровождаемые смехом:

– Поистине, полковник, ваша наблюдательность стоит выше всяких похвал!

– Я польщен твоей высокой оценкой моей внимательности, – хмыкнул Евгений. – Что теперь? Сразу повезете на полигон, или я могу рассчитывать на чашку утреннего кофе?

– О, разумеется, Евгений Степанович! И кофе, и омлет, и два ломтика белого хлеба с сыром, надеюсь, я ничего не упустил из ваших предпочтений? Быть может, желаете отведать фирменной каши? Мои повара ее прекрасно готовят!

– Если речь идет о той серо-зеленой бурде, которой меня угощали в Сориане, то нет, спасибо, воздержусь. Ностальгии для меня на сегодня достаточно.

– И вновь вы проявляете догадливость, полковник! Что ж, пожелание гостя, как говорится, закон! А потому, прошу в столовую. Вас проводят.

Охранник, изобразив приглашающий жест, кивком головы указал следовать за ним.

– Слушай, Угрюмый, ты не против, если я буду так тебя называть? Или же окажешь любезность, и представишься?

– Боюсь, бедняга не сможет вам ответить, Евгений Степанович. Его имени никто не знает, так как много лет назад этот несчастный потерял свой язык.

– Надо же, какая трагедия. Мои соболезнования, мужик. Значит, будешь Угрюмым.

Удостоившись злобного взгляда и положив его в свою внутреннюю копилку таковых, Власов, наконец, оказался у накрытого стола. И как бы ни хотелось ему соблюдать гордую сдержанность, истощенный организм и благоразумие взяли верх, уверив полковника в том, что пока есть шанс восстановить силы и избавиться от сосущего чувства голода и жажды, надо этим воспользоваться. Потому как, возможно, эта трапеза может оказаться последней в его жизни.

***

Завтрак прошел в тишине. Охранник, немой тенью дышавший в затылок Власову, терпеливо дождался, пока на столе не останется ни одной не съеденной крошки, и опустил тяжелую ладонь полковнику на плечо.

– Я так понимаю, этот жест надо расценивать, как приглашение? – хмыкнул Власов, промокнув вновь треснувшую ссадину в уголке рта салфеткой и, чуть поморщившись от боли, поднялся. – Запомни, мой новый дорогой друг: лично против тебя я пока ничего не имею, но когда ты в следующий раз до меня дотронешься, сломаю тебе руку.

Угроза прозвучала настолько спокойно и буднично, что до охранника не сразу дошел смысл сказанных пленником слов. Но под тяжелым взглядом его пронизывающих глаз, конвоир сделал шаг назад, и кивком головы указал на дверь.

– Благодарю за понимание, – усмехнулся Евгений, и поднял глаза к потолку: – Эй, Голос из ниоткуда, можно закрепить за мной этого чудного юношу? Мне положительно нравится его молчаливый стиль общения! Хоть я и скучаю, конечно, по Володе, но Угрюмый гораздо милее.

– Всё, что пожелаете, полковник!

– Раз так, я желаю знать, что с моей женой всё хорошо, – резко посерьезнел Власов.

– Поверьте, Евгений Степанович, я уже говорил, и повторяю снова: вашим близким оказан самый лучший уход! Вы не должны сейчас о них волноваться.

– Доверяй, но проверяй, Бот. Если их кто-нибудь хоть пальцем тронет, я…

– Ну вот, мы же, кажется, договорились! И вновь начинаются угрозы! Нехорошо, полковник. Некультурно и невежливо. Да еще и это глупое прозвище: Бот! Мне лично никогда оно не нравилось. А вот откуда его знаете вы – весьма любопытно!

– Так представься, и не будет никаких обид, – проигнорировав замечание Собеседника, Евгений небрежно пожал плечами.

– Хорошая попытка, Власов, но знакомиться мы с вами будем позже. А сейчас есть вещи поважнее.

– Точно, как я же мог забыть! Дашь пострелять по тарелочкам?

– О, и не только! Вы не поверите, насколько богат наш выбор мишеней! Одна из них, я думаю, особенно вам приглянется!

– Жду не дождусь. Компанию составишь?

– Вам выдадут переговорное устройство. Так мы сможем быть на связи.

– Ах, ну конечно. Я постоянно упускаю, что у тебя всегда всё схвачено! – Театрально хлопнул себя по лбу Евгений, и, повернувшись к конвоиру, изобразил на лице азартную улыбку, оказавшуюся более похожей на волчий охотничий оскал: – Ну что, Угрюмый, постреляем?

***

Полигон, к удивлению Власова, ожидавшего очередной дальний выезд в закрытом фургоне куда-нибудь на природу, оказался оборудован прямо на заднем дворе роскошного имения. Хотя называть гектары лесных угодий «двором» у Евгения язык не поворачивался.

На этот раз его сопровождал уже не один охранник, а целых трое, мало чем отличающихся от Угрюмого.

– Клонируют вас тут, что ли? – не удержался от замечания полковник, отметив про себя, что сопровождают его профессионально, заключив «в коробочку» с трех сторон.

Прогулка по лесным тропинкам показалась довольно долгой, минут 10 они петляли среди деревьев, пока, наконец, миновав заросли плотно разросшегося кустарника, не вышли на поляну, с трех сторон огороженную сетчатым забором, поверху которого была пропущена колючая проволока. На длинном деревянном столе были разложены винтовки с оптическими прицелами, разнообразие моделей и производителей которых поражало воображение. Некоторые экземпляры являлись оружием внеземного происхождения, многие из них даже были запрещены к применению на Земле.

Евгений, слегка обалдев от представшей перед ним картины, молча протянул руку открытой ладонью вверх и вперил в Угрюмого вопросительный взгляд. Тот, правильно истолковав жест полковника, быстро протянул ему портативный передатчик с микрофоном, который Власов вставил в ухо, надеясь, что это переговорное устройство не заглушит сигнал конторской камеры. Раздавшийся легкий щелчок возвестил о том, что связь с Собеседником установлена.

– Контрабандой на досуге занимаешься? – спросил Власов в микрофон, беря в руки ближайшее к нему оружие и небрежно наводя его на охранников, невольно при этом отступивших в сторону.

– О, мы всего лишь хотели позаботиться о том, чтобы вам, полковник, было из чего выбирать!

– От твоей чрезмерной заботы понемногу начинает уже тошнить.

– Евгений Степанович, я ж из лучших побуждений!

– Весь этот межгалактический ширпотреб можешь смело выбросить на помойку. Хотя если твоя охрана любит вооружаться подобными пушками, что ж, за свою жизнь я, пожалуй, могу быть спокоен.

– Это сейчас был сарказм?

– А вот как хочешь, так и понимай, – усмехнулся Власов, возвращая винтовку на место и медленно двигаясь вдоль стола, скользя равнодушным взглядом по уложенному рядами лоснящемуся и переливающемуся в лучах утреннего солнца разнокалиберному оружию.

– Неужели вам совсем ничего не приглянулось? Вот к примеру, есть у нас отличный экземпляр, доставили как раз сегодня утром. Ребята вам сейчас продемонстрируют. Особо рекомендую проверить прицел и испробовать хотя бы одну мишень, тем более что она была установлена специально для вас!

– И чего ж такое удивительное ты мне всё там навязываешь? Просто интересно даже стало. – Евгений поднял вопросительный взгляд на конвоиров. – Ладно. Где эта ваша таинственная мишень, и из чего я должен по ней пальнуть?

Угрюмый, впервые за все время ухмыльнувшись, выудил из кучи винтовок одну, по беглому взгляду на которую Власов определил, что выпущена она была на Криптоне, и наведя прицел на некую удаленную точку, удовлетворенно кивнул, жестом подзывая к себе полковника.

– И почему у меня такое чувство, что ты приготовил мне какую-то очередную пакость?

– Отчего же? Напротив. Считайте это моим вам подарком!

Ощущая во рту непонятно откуда взявшуюся противную горечь, Евгений перехватил из рук охранника оружие, и приник глазом к окуляру, не совсем еще понимая, что он должен там увидеть. Но когда сфокусировал прицел, оторопело отдернулся:

– Это что, шутка? – процедил он сквозь зубы, чувствуя, что медленно наливается краской.

– Что вас так удивило, Евгений Степанович? – насмешливо отозвался наушник. – То, что в качестве мишени выступает ваш вчерашний обидчик, или то, насколько Владимир сам желает, чтобы вы, наконец, оборвали его страдания?

– Ты чёртов псих…

– За всё в этом мире надо платить. Приказ был не причинять вам вреда, и капитан его ослушался. Скажу по правде, я уже вынес ему свой приговор. А вы, полковник, имеете полное право привести его в исполнение.

Евгений, еще раз приблизив оптику к лицу, судорожно сжал руками оружие. Несмотря на вызываемое пленившим его капитаном раздражение, и полученный от него жестокий удар, ненависти к этому вояке, как ни странно, Власов не испытывал. Привязанный за руки и за ноги к широкому деревянному щиту, капитан сейчас мало походил на человека. Весь покрытый порезами и ссадинами, с заплывшими от побоев глазами и с кляпом во рту, он напоминал грязного манекена, безвольно повесившего голову, с равнодушием ожидающий своей участи. Все указывало на то, что он провел в этом положении немало часов.

– Ну, что вы тянете, Евгений Степанович? В отличие от вас, Владимир дожидался здесь всю ночь, своими раздумьями, боюсь, вы только продлеваете его муки.

– Я не буду стрелять в безоружного.

– Считайте это маленькой репетицией к вашему сегодняшнему вечернему выходу.

– Нет. – Полковник, выпрямившись, протянул винтовку обратно Угрюмому, и машинально пошарив по карманам в поисках сигарет, не найдя их, чертыхнулся.

– Жаль. Думал, вы оцените мой небольшой презент.

– ПРЕЗЕНТ?

– Не истерите, Власов.

– Да пошел ты!

Отвернувшись от стола с оружием, Евгений попытался уйти, но охранник преградил ему дорогу.

– Отойди, – процедил полковник, чувствуя растущую в груди ярость.

– Не делайте глупостей, Евгений Степанович. Вы здесь для того, чтобы работать. Вечером вы должны будете сделать то, ради чего вас пригласили. Хочу также напомнить, что от успешно выполненного задания зависят жизни…

– Я всё помню, – прервал Собеседника Власов.

– Тогда выбирайте себе винтовку по душе.

– Среди предложенного тобой арсенала нет того, что мне нужно.

– Неужели? Это же лучшие образцы самого современного оружия! Неужели его ассортимент оказался мал?

– Для твоих бойцов, возможно, он и подходящий. Только все эти новомодные навороты меня слабо интересуют. Много понтов, мало точности. Я должен управлять оружием, а не оно – мной.

Голос в наушнике пару секунд помолчал.

– Хорошо, полковник. Тогда чего же вы хотите?

– В идеале – прокатиться в магазин. Но если ты сочтешь это проблематичным, я могу написать список, думаю, Угрюмый с ним разберется.

– И все-таки, полковник, вы удивительный человек! – со вздохом то ли разочарования, то ли восхищения протянул Собеседник.

– Будем трепаться или приступим, наконец, к делу?

– Конечно, конечно. Время не ждет. Думаю, список будет предпочтительней. Что-нибудь еще?

– Да. Освободите капитана.

Наушник слегка затрещал, Собеседник переключился на общую волну.

– Вы его слышали? – обратился он к охране. – Выполняйте.

Раздавшийся за спиной Евгения внезапный выстрел заставил его вздрогнуть. Угрюмый с лениво расслабленным видом медленно опускал еще дымящуюся винтовку.

Евгений, почувствовав, как что-то внутри него резко оборвалось, сокрушенно покачал головой.

– Зачем?… – спросил он деревянным голосом, хотя уже сам знал ответ.

– Он ослушался. И был наказан. Это избавление, полковник. И урок для остальных.

Голос Собеседника звучал бездушно.

Содрав с головы гарнитуру, Власов яростно сжал её в кулаке. Тонкий пластик треснул, наушник, жалобно пискнув, отключился. Уронив его на землю, Евгений вытер руки о штаны, вновь почувствовав себя испачканным в чем-то, что еще не скоро сможет смыть, и через силу заставил себя собраться. Сунув руки в карманы, он поднял на конвоиров равнодушный взгляд, и тихим голосом, от которого у хорошо знавших его людей сразу же по коже пошли бы мурашки, произнес:

– Значит так, ребятки, все готовы записывать? Вот и ладушки. Составляем список, и дуем в магазин. Итак, пункт первый: сигареты…

Глава 14. Алиса

Давно уже ему не приходилось бегать настолько быстро, и на такие продолжительные дистанции. Персик чувствовал, как его кожа под шерстью в буквальном смысле пылает от жара, а пересохший язык вот-вот готов вывалиться наружу.

Надо было слушать Алексея! – Ругался в мыслях кот на самого себя. – Установил же мне кошачий тренажер, и что? Зря я послал его куда подальше… Всё, клянусь… С этого дня… Честно… Каждое утро… Ну как, утро?… Главное, каждое… что-нибудь там… день, два… неделю… Обязательно буду тренироваться… Чтобы не сдохнуть!… Собаки, да чтоб я еще хоть раз!…

Наконец, на горизонте показался долгожданный дом, и Персик, с облегчением, снизил скорость, а потом и вовсе перешел на шаг, с трудом стараясь выровнять дыхание. Уж больно тяжело дался ему этот марш-бросок.

Он присмотрелся к окнам, свет нигде не горел. Котенок прикинул время: из клиники он убегал посреди ночи, и в пути провел пару часов, а значит, сейчас раннее утро, несмотря на то, что рассвет на небе еще не наметился. После операции Горского, Алиса собиралась отвезти сына к няне, и уж точно к этому времени должна была вернуться.

Наверное, спит,  – подумал кот, но времени ждать, когда девушка проснется, у него уже не было, а потому взлетев по ступенькам крыльца, он с разбега запрыгнул в специально проделанное для него окошко во входной двери, и прислушался. В доме стояла полная тишина.

Спальня Горских, как и кухня, находилась на первом этаже. Комнаты второго занимали Власовы, которые в полном составе сейчас отсутствовали, и Алиса, оставшись в одиночестве, не стала запирать свою дверь. Приблизившись, котенок услышал тихий плач, сменившийся судорожными всхлипываниями.

Что это она? С Лёшей всё в порядке, нервы, что ли сдали? – удивился кот, тихонько перешагивая через порог и глядя на девушку, которая, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, не сняв даже куртки по возвращении, калачиком свернулась на кровати, по-детски обнимая подушку. – Вот же я скотина бездушная! Все мозги растряслись на этой дороге! Надо ж быть таким идиотом! – внезапно выругался Персик, вспомнив, что Алису, как и Алексея, Герман не стал посвящать в свои планы по внедрению полковника в преступную группировку с целью разоблачения Бота, и сейчас девушка, должно быть, сходит с ума от мысли, что их с мужем близкие погибли в космолете, как гласила официально обнародованная версия.

– Эй, Бесхвостая, хватит реветь! Они живы! – заорал кот, запрыгивая на кровать, и стал тормошить подругу лапами.

От неожиданности Алиса вскрикнула, и уставилась на котенка непонимающими красными от слез глазами.

– Персик? Как ты… Что ты говоришь? – прошептала она, размазывая по щекам растекшуюся тушь в попытке вытереть слезы.

Котенок, понимая, что сейчас на него обрушится удар Алисиного праведного гнева, понуро опустив голову, принялся быстро рассказывать ей правду о произошедшем, делая упор на то, что в этот раз у Старика действительно не было никаких шансов отказаться от участия в самоубийственной авантюре, в связи с чем пришлось пойти на жертву, обманув дорогих ему людей.

Во время этого рассказа, и без того огромные глаза Алисы становились всё больше, слезы постепенно высыхали, а к концу щёки ее начали пылать от гнева, и кулаки, вцепившиеся в подушку, похоже, готовы были разорвать ее в клочья.

Девушка ни разу не перебила Персика, не задала ни единого вопроса, и когда котенок замолчал, еще долгое время сидела, не шелохнувшись, глядя в одну точку.

Персику стало не по себе. Мало того, что ему пришлось взять на себя ответственность и вопреки приказу Германа открыть Алисе правду, тем самым подставив ее под удар, так еще и всё указывало на то, что сейчас либо случится истерика, либо произойдет чье-то убийство. А, как известно, убивают в первую очередь кого? Правильно, виноватого, а в данном случае того, кто первый попадется под руку. Ну а под руками у нас кто? Конечно же, кот! И судя по Алисиному лицу, она вовсе не была готова сделать скидку на то, что Персик очень мил, пушист и слишком обаятелен для того, чтобы спустить на него всех собак… Да и в конце концов котенок во всей случившейся истории искренне считал себя жертвой ничуть не меньшей, чем сам Власов, ведь только преданные чувства к другу и желание помочь ему в беде заставили кота принять участие в этой дурацкой и опасной по его мнению операции.

– Хорошо, едем, – сказала вдруг Алиса, резким движением проведя пальцами под глазами, избавляясь от остатков туши. – Дай мне пять минут на сборы.

Котенок, не веря своим ушам, удивленно произнес:

– Эммм… И что, никакого крика? Угроз всех нас поубивать? Истерики? Битья посуды? Хлопанья дверьми?

– Персик! – прошипела девушка таким тоном, что кот мгновенно поджал хвост, понимая, что сейчас ему лучше просто помолчать. – Всё вышеперечисленное будет после, уж это я вам всем гарантирую! А пока что советую тебе не произносить не звука, потому как если я услышу хоть малейший писк с твоей стороны в ближайшие несколько минут – то просто взорвусь, это понятно?

Котенок, молча, кивнул.

– Хорошо. Сейчас главное спасти Мию, а со всем остальным успеем еще разобраться… Скажи, ты сможешь показать мне точную дорогу?

Ответом Алисе послужил очередной безмолвный кивок кошачьей головы.

Глядя в перепуганную мордочку друга, девушка, чуть смягчившись, улыбнулась:

– Персик, лично тебя я ни в чем не упрекаю. Давай-ка беги к машине, я должна собрать кое-какое оборудование…

– Пистолет захвати, мало ли что… Стрелять еще не разучилась? – рискнул подать голос кот.

– Ха! – гордо хмыкнула Алиса, и котенок, восхищенно покачав головой, усмехнулся: все-таки девчонка была достойной дочерью своего отца, пусть даже приемной.

Развернувшись, чтобы уйти, Персик было направился к двери, когда сзади вдруг раздался громкий возглас:

– Господи, надо же Леше позвонить!!! Он там совсем никакой, какая же я дура, сразу не сообразила! – Алиса судорожно схватилась за телефон.

– Бесхвостая, да ты с ума, что ли сошла, смерти моей хочешь? – Встрепенулся котенок, оборачиваясь. – Герман с меня шкуру сдерет, если еще и Горский узнает! Ты же понимаешь, что он сразу плюнет на своё лечение, и помчится полковника искать?

– Но это же будет предательством с моей стороны, я не могу с ним так поступить!

– Алиса, пса тебе под хвост!! – крикнул Персик в отчаянии. – Не трать, пожалуйста, время! Если ты так хочешь, звякнем из машины, а сейчас нам надо быстро перебирать лапами, иначе все наши усилия будут напрасны! Эдс там остался, считай, один, я не уверен, что из Вилены, по уши напичканной препаратами, получится достойная помощница, а парень и так до смерти перепуган, хоть и строит из себя взрослого!

– О боже, да, конечно же, ты прав, прости… Просто всё это.. дурдом какой-то! – Выругалась девушка, спешно собирая в сумку медицинские инструменты. Задумчиво повертев в руках скальпель, она бросила его внутрь и задвинула молнию.

– Ну а это тебе зачем? Там такого добра и так хватает, клиника же никак!

– Вот именно, что «никак», судя по твоим рассказам! Инструментов много не бывает, а нам предстоит делать кесарево!

– Кому это, интересно, «НАМ»? – Вздрогнул кот.

Строго взглянув на него, Алиса с расстановкой произнесла:

– А вот это мы решим на месте!

Дернувшись к тумбочке и открыв верхний ящик, она вытащила оттуда старенькой модели, но ухоженный блестящий пистолет. За оружием явно хорошо следили, а увидев, как девушка ловко выщелкнула обойму и, проверив патроны, резким движением передернула затвор, Персик присвистнул:

– Лихо! Женькин?

– Мой! – бросив на котенка хитрый взгляд, Алиса весело ему подмигнула.

– А то смотрю, какой-то он … не женский.

– Против серьезных врагов – нужно серьезное оружие.

– Мда… Вырастил Евгений дочку… – протянул котенок, усмехнувшись.

– И вырастит еще, а мы для этого приложим все усилия! – уверенно проговорила девушка, доставая из кармана куртки ключи от машины. – Я готова, едем?

– Погнали, – кивнул Персик, и вдруг фыркнул, замерев на месте, лапой показывая Алисе не двигаться.

Где-то в холе тихо скрипнула половица, чуть заметно потянуло холодом, как будто кто-то приоткрыл входную дверь.

– Ты кого-нибудь ждешь? – еле слышным шепотом спросил котенок.

Девушка молча покачала головой и, сжав обеими руками рукоятку пистолета, медленно сдвинула предохранитель.

Глава 15. Покушение

Алексей чувствовал себя полностью опустошенным. Будто его тело распотрошили, выворотив внутренности, вырвав сердце, растоптав душу. Ему давно уже не было НАСТОЛЬКО плохо!  Вместе с гибелью близких он потерял часть себя.

Однажды им с Алисой уже довелось пережить такое, когда Старик отдал себя на растерзание сорианцам, чтобы спасти жизни друзей. Единственный действующий эвакуационный гидромодуль из приемного отсека города мог быть запущен только с наружного пульта управления, и Власов единолично принял решение остаться, чтобы другие члены команды смогли вернуться на Землю. Обманутые сорианцы тогда от души отыгрались на захваченном в плен полковнике, и спрятали так, чтобы вернувшиеся за ним земляне решили, что мужчина был убит. Поисковый боевой отряд, направленный по приказу начальника космодрома Зеда Террела, перевернул королевство вверх дном, но следов полковника обнаружено не было. О том, что Власова продолжают держать в тайных застенках города, ежедневно подвергая изощренным пыткам, друзья даже не догадывались. Тогда Горский впервые ощутил страшную горечь потери, и какого же было его счастье, когда спустя несколько недель выяснилось, что Евгений жив! Но даже во время, когда руководство его считало погибшим, надежда у членов семьи все же не умирала. Вера в то, что Власов мог каким-нибудь чудесным образом выбраться с враждебной планеты, заставляла их всех жить дальше.

А сейчас имя полковника бездушной строчкой промелькнуло в официальных новостях. Не в качестве представления к награде за все те подвиги, что он совершил. А черным шрифтом в столбце погибших, жутким клеймом отпечатавшись в сознании. Просто кадр, изменивший всё. Озноб, начавшийся с момента этого страшного события, сотрясал тело Горского не переставая. Одеяло вновь пыталось сползти на пол, и Алексей вяло потянул его на себя, только сейчас обнаружив, что до сих пор сжимает в руках телефонную трубку после звонка командира, сообщившего ему эту скорбную новость.

Из приоткрытых жалюзи в палату проникал слабый свет. Всего каких-то несколько часов назад Женя стоял у этого окна, говорил с ним. Хотел быть уверенным в том, что Алексей не предал его дочь, там, на Криптоне, где из него чуть не сделали наложника королевского семейства. Власов всегда был очень правильным человеком. И, несмотря на множество секретов, хранимых им по долгу службы даже от лучшего друга, он никогда не поступал против совести.

Пилот горько улыбнулся. Ох, как бы сейчас полковник ему вставил за такие сопли! Уж что Евгений терпеть не мог, так это чье-либо нытье.

Дверь в палату приоткрылась, и, вкатив перед собой небольшой дребезжащий металлический столик, уставленный лекарственными препаратами, вошел медбрат.

– Алексей Михайлович, так рано, а вы уже не спите?

– Да как-то сон не идет… – автоматически ответил на вопрос пилот, рассеянно оглядывая молодого человека. Почему-то его внешность показалась Горскому немного странной, только он никак не мог сформулировать для себя, что именно вдруг вызвало в нем внезапное внутреннее отторжение. Вроде бы обычный молодой человек, стандартное  лицо с симметричными чертами, правда слишком симметричными, может в этом дело?… Черные волнистые волосы, глаза…

С глазами было что-то не так.

Алексей вдруг по необъяснимой для себя причине напрягся. Очень уж правильными у юноши казались внешние черты, не бывает на Земле людей с такой идеально ровной внешностью, всегда есть пусть и малозаметная, но легкая асимметрия, и глаза у парня выглядят будто бы перекрашенными… Горский все не мог подобрать нужное слово, но решил, что это, пожалуй, подойдет.

Ему внезапно стало нехорошо. Бред. Горячечный бред. Это просто реакция организма на озноб.

Алексей перевел взгляд на медбрата: тот с невозмутимым видом крепил к стойке у изголовья кровати прозрачный пакет с очередным физ. раствором, которых и так за последние часы влили в пилота несколько литров.

– Новое лекарство? – спросил майор с деланно безразличным видом, судорожно прокручивая в голове цепочку мыслей, из-за которых могло сработать его шестое чувство, а уж чему-чему, но своей интуиции пилот привык доверять… Новости… Власов.. самопожертвование.. плен.. Сориана…

Медбрат, не оборачиваясь, распутывал закрутившуюся трубку капельницы. Закончив и проверив узловой зажим, чуть улыбнулся:

– Не думаю, что вам будет интересен его химический состав. Все компоненты направлены на скорейшее восстановление вашего организма после проведенной операции.

– Угу, – хмыкнул Горский, чуть поморщившись, когда брюнет затянул на его предплечье жгут. Но пользуясь тем, что парню при этом пришлось наклониться, он чуть ли не вплотную приблизил к нему свое лицо, и слегка придержал за рукав, заставив того поднять глаза. Медбрат удивленно перехватил пристальный напряженный взгляд майора:

– Что-то не так, Алексей Михайлович?

– Извините, – проговорил пилот, отпуская ткань халата, который парню явно был не по плечу, и стыдливо отворачиваясь. – Вы не поверите, но я просто боюсь уколов.

Алексея проняло. Перед ним был сорианец! Горский не мог ошибиться. Только этот парень вставил в глаза линзы, чтобы скрыть их природный янтарный цвет. Но сквозь искусственную серую радужную оболочку чуть заметно просвечивал желтый ореол, который и смутил пилота при первом взгляде. Кроме того, принимала в больницу и переводила в палату после операции его молоденькая улыбчивая медсестричка по имени Аня, которая сказала, что сменится с дежурства только в полдень. Так куда же она подевалась? И откуда здесь было взяться сорианцу, с какой целью? И для чего нужна вся эта маскировка?

Пульс майора резко участился. Призраки прошлого никогда не проявляются в жизни просто так.

– Скажите, – Алексей старался говорить ровным голосом, – вы давно работаете в этой клинике?

– Одну секундочку, сейчас поставлю вам катетер, и отвечу на все интересующие вас вопросы! Только давайте вначале еще сделаем небольшой укол, чтобы потом уже вас не тревожить.

Сорианец, а в том, что это был именно он, Горский уже не сомневался, взял со столика шприц с толстой иглой, и, вскрыв небольшую ампулу с зеленоватой жидкостью, стал набирать ее внутрь.

– Какой укол? – в мозгу пилота резко замигала тревожная лампочка.

– О, да ничего особенного. Витамины.

– Благодарю, но мне сегодня их уже кололи.

– Очень странно! – наигранно удивился медбрат, но шприц в сторону не убрал, а поднес его к затянутому жгутом локтевому сгибу пилота, ладонью прижав его к кровати за здоровое плечо, чтобы пациент во время введения инъекции случайно не дернулся.

Теперь в голове Горского уже не просто мигала лампочка, а отчаянно выла сирена.

Перехватив запястье сорианца перевязанной после операции рукой, отчего всю правую часть тела Алексея пронзило адской болью, он сжал зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу стон, и, глядя в глаза мужчины отрицательно покачал головой.

Тот, словно сбросив маску, резко переменился в лице, но стараясь все же сохранить хоть какую-то оставшуюся видимость легенды, процедил как можно вежливее:

– Не делайте глупостей, Алексей Михайлович, позвольте вам сделать укол!

– Мне кажется, это не лучшая идея, – выдавил из себя Горский, из последних сил удерживая руку противника со шприцем, но понимая, что в своем нынешнем положении не сможет ему долго противостоять. – Кто ты такой, черт тебя подери?!

Вместо ответа сорианец, оскалившись, резко рванувшись, выкрутился, и тут же со всей силы ударил майора по голове. Алексей, ожидавший чего-то подобного, попытался увернуться, но из-за большой дозы введенных ему после операции лекарств, скорость реакции подкачала, и кулак сорианца достиг своей цели, заставив пилота потерять сознание.

– А ты борзый, землянин! – зло сплюнул ложный медбрат, вводя иглу в вену отключившегося Горского, и приготовившись нажать на поршень.

– Отошел от него, быстро! – раздался сзади властный голос.

Сорианец медленно повернул голову, но отпускать шприц не стал.

В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял человек, облаченный в пижаму нараспашку, и держал в вытянутой руке пистолет с навинченным на ствол глушителем. Голова и торс мужчины были забинтованы, открытые участки тела покрывали багровые кровоподтеки. Но оружие мужчина держал ровно, а взгляд его глубоко посаженных глаз не предвещал ничего хорошего.

– Лучше тебе опустить свою пушку, одна секунда – и я нажму на поршень до упора. Не волнуйся, мучиться он не будет, эта штука убивает мгновенно. – Усмехнулся медбрат.

– Пол секунды – и твои мозги будут соскребать с потолка! – рыкнул Герман, напрягая палец на спусковом крючке.

В глазах сорианца промелькнул страх, но лишь на миг. Увидев, как маленькая жилка на его запястье напряглась, адмирал мгновенно спустил курок. Парень так и не понял, почему он не смог сделать смертоносный укол, а стена напротив внезапно окрасилась красным. Это было последним, что увидел гуманоид, умирая.

– Вот ведь мать твою! – выругался Герман, подскакивая к Алексею и вырывая из его вены иглу, и с облегчением обнаружил, что привести свою угрозу в действие медбрат не успел. – Горский! – Адмирал потряс пилота за плечо. – Давай же, очнись! Приходи в себя, парень, ну!

Замахнувшись, он залепил майору хлесткую пощечину, и это дало результат. Издав слабый стон, космонавт открыл глаза, и тут же резко дернулся в готовности оказать сопротивление противнику.

– Тише, тише, успокойся. Уже всё, – устало сказал Герман, опускаясь на стоявший возле койки стул.

– Что ты… – начал было Горский, но встретившись глазами с адмиралом, замолчал, и проследовав за его взглядом, увидел лежащий на полу труп. – Кажется, я с тобой никогда не расплачусь…

– Потом проставишься, – фыркнул адмирал. – Кто это, предположения есть?

– Сорианец, я почти уверен.

Алексей, содрав с руки жгут, покрутил ею, разминая, и слегка поморщился от боли. Голова после отключки ощутимо кружилась, а на скуле потихоньку наливался синяк.

– Почти, майор, это не ответ.

Герман, игнорируя состояние пилота, поднялся, и обойдя кровать склонился над телом, вглядываясь в мертвое лицо.

– У него контактные линзы.

– Вижу.

Адмирал двумя пальцами прикоснулся к глазу гуманоида, и аккуратно извлек из него искусственную серую оболочку. – Да, и правда… Надо же… – хмыкнул он, нахмурившись каким-то своим мыслям. – Я думал, твои разборки с этой расой дела давно минувших дней. Странная петрушка получается. Вроде, мстить-то уже некому?

– Вот и я так считал. Узнать бы, откуда вдруг взялся этот сорианец, и кто его послал?… – Алексей, вздохнув, провел  рукой по волосам. – Черт, жалко, что ты его пристрелил, надо было брать живым, сейчас бы допросили.

– Ах, простите великодушно! – с издевкой протянул Герман. – В следующий раз подожду, когда тебя прикончат, а потом уже буду вопросы задавать!

– Извини… – космонавт смутился. – Я должен был сказать тебе спасибо. Ты в очередной раз спас мне жизнь.

– Ой, да заткнись ты уже, Горский. Мне твоё «спасибо», знаешь…

– Если б ты случайно не зашел..

– Ну, вообще-то я здесь оказался не случайно. Надо бы поговорить…. Вот только дверь закрою, а то шастают тут всякие! – усмехнулся Герман, запирая замок, и возвращаясь обратно. – Вот что, Лёша, – начал он, присаживаясь. – Не хотел вводить тебя в курс дела раньше времени, но учитывая новые обстоятельства, походу, придется.

– Ты о чем? – напрягся Алексей. На лежащий у его ног труп он старался не смотреть. Адмирала же, напротив, присутствие в палате мертвеца, казалось, вовсе не беспокоило. Положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, он задумчиво нахмурился:

– Давай-ка, для начала, вместе поразмыслим. Покушение произошло сейчас явно неспроста. Если это, как ты предполагаешь, из-за мести, то причиной могла послужить история, приключившаяся с тобой и Власовым в королевстве. Евгений говорить о плене не любил, я так понимаю, досталось ему там изрядно, судя по его шрамам. Но если бы сорианцы реально хотели развязать ему язык, сделали бы это быстро, есть много эффективнейших способов. Но похоже главной их целью было в большей степени поиздеваться. Как там того парня звали, Теодор? Полковник, конечно, крепкий орешек, но видимо желтоглазому доставляло особое удовольствие следить за его страданиями, поэтому он и не принимался за дело всерьез, и все его пытки – это так… детский лепет.

Горский опешил:

– «Детский лепет»?! Значит всё то, что этот садист вытворял, ты считаешь ерундой?

– Поверь мне, пацан, – блеснул глазами Герман, и продолжил таким тоном, от которого по спине пилота пробежали мурашки. – Я знаю, как разговорить человека всего за несколько минут. И Евгений это тоже знает. Так что не делай круглые глаза и сними уже розовые очки! То, что творили с нашим другом сорианцы – это физическое и психологическое насилие, не более. Развлечение отпетого садиста, для которого полковник стал игрушкой для битья. Но речь сейчас не об этом. Мне нужно точно знать, что там случилось, и из-за чего представители этой расы могут до сих пор могут точить на вас зуб. Террел описывал те события лишь в общих красках. Что вы там наворотили такого, из-за чего к тебе послали киллера?

Алексей, пытаясь подобрать слова, растерянно пожал плечами. С такой точки зрения о нахождении Евгения в плену он еще не думал.

– Откуда я знаю, на что конкретно гуманоиды обиделись?

– Майор!

– Ну… Я убил их профессора, который ставил на мне эксперименты с целью выяснить причину, по которой мой организм мог самоисцеляться… Мы разрушили дворец. Лишили королеву Аими возможности исцелиться от смертельной болезни и тем самым обрести бессмертие. Единственный образец вируса, который удалось синтезировать Алисе, ввел себе ее любовник Теодор, который держал Власова в плену, он же его и уничтожил. Королева была взята под стражу, правда потом ее отпустили по состоянию здоровья, она и так уже никому не могла причинить вреда. Королевство с потерей власти развалилось, что-то из него потом вроде как склеили с помощью правительств соседствующих государств, но про это я уже честно говоря у Террела не спрашивал. Мы оба с Женькой в Сориане нахлебались, но обо всем, что довелось ему там пережить, пожалуй, знает только Мия. ЗналА… – Горский проглотил внезапно вставший в горле ком.

– Алиса, значит, тоже там была… – задумчиво протянул Герман, и внутри Алексея резко всё похолодело.

– Господи!… Если сорианцы действуют и правда с целью мести, то раз добрались до меня, могут охотиться и за ней! Я срочно должен позвонить!

Пилот, не обращая внимания на слабость, вскочил на ноги, и стал озираться по сторонам в поисках оброненного во время нападения телефона. Заглянув под кровать, он обнаружил его лежащим на кафельном полу, и отчаянно выругался. Аппарат оказался разбит.

– Спокойно, майор, позвонишь из машины. У меня там есть необходимое оборудование. Собирайся, здесь дальше оставаться нельзя, – сказал Герман, поднимаясь. – Заодно по дороге введу тебя в курс дела.

– Какого еще дела? – огрызнулся Горский, шаря в шкафу в поисках своей одежды, но вещи, в которых его доставили в больницу, по всей видимости выбросили, а новые Алиса не успела еще принести.

– Расскажу – узнаешь. Не трать зря время, возьми у него. – Кивнув на сорианца, адмирал жестом указал на его брюки.

– Издеваешься?

– А ты думаешь бежать из больницы в трусах – будет удобнее?

С шумом выдохнув сквозь зубы, Алексей покачал головой и, морщась, стал сдирать с трупа одежду.

***

– Да вы издеваетесь! – Выкрикнул Горский, сидя в машине рядом с Германом, сосредоточенно стискивающим руль.

После того, как адмирал выложил ему всю правду о проводимой им операции, ключевой фигурой которой стал Власов, Алексей с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на мужчину и не свернуть ему шею.

Когда Горский, справившись с отвращением, наконец, натянул на себя одежду убитого сорианца, на удивление пришедшуюся ему впору, Герман вышел в коридор и принялся забалтывать пожилую постовую медсестру, беспрестанно улыбаясь и целуя ей руку, чтобы выиграть Алексею время. Пилот же занялся уборкой: затащив труп в душевую и спрятав его под ванной, задвинул пластиковым экраном, что отняло у него практически все силы, и принялся смывать со стены и пола следы крови, на что ушло еще почти с четверть часа. Адмирал грешным делом подумал, что никогда еще не рассказывал столько баек и анекдотов, заставивших румяную полную женщину буквально сотрясаться от смеха, от души кокетничая с обаятельным усатым пациентом, так вовремя решившим скрасить ее скучный до того досуг. Закончив, наконец, оттирать кафель и окинув оценивающим взглядом палату, Горский решил, что выглядит она вполне достойно, по крайней мере кто-нибудь случайно вошедший не сразу сможет догадаться о произошедшем здесь недавно инциденте. Набросив на себя медицинский халат и ухватившись за передвижной столик с медикаментами, с которым ранее появился медбрат, двигаясь спиной вперед, он выкатил его  из палаты, не оборачиваясь в сторону Германа, и неспешно проследовал по коридору. Свернув за угол и убедившись в том, что он один, Алексей скинул с себя халат, и с облегчением выдохнул. Адмирал не заставил себя долго ждать, появившись спустя 5 минут в полной амуниции, удивительным образом успев переодеться.

Далее дело было за малым. Не привлекая к себе особого внимания, мужчинам удалось  свободно выйти из клиники, и добравшись до парковки, сесть в служебный автомобиль, заботливо оставленный конторой до даты выписки адмирала.

Сейчас, выжимая из ревущего джипа все, на что он был способен,  Герман молился только об одном: не потерять сознание раньше, чем они доберутся до места, потому как силы его были уже на исходе, хотя он и старался этого не показывать.

– Не кипятись, майор, – проговорил мужчина, втапливая педаль газа в пол. –  То, что с этого момента ты тоже в деле, секретности нашей операции не отменяет. Если б не случай с покушением, лежать бы тебе и дальше в больничке, да витаминчики пить. Но возникновение сорианцев на горизонте меня, честно говоря, сильно напрягает.

– При чем тут нападение на меня и внедрение Жени в группу Бота? – спросил Алексей, слегка поморщившись от боли, когда машину с силой подбросило на очередном резком повороте.

– Вообще-то, знаешь, назревают некоторые мысли. Поначалу я не особо придал этому значения, разглядев обстановку комнаты, в которую определили полковника для ночлега в особняке. Думал – так, пугануть лишний раз хотят, всякое бывает. Этот матрас на полу, цепи, свисающие с потолка, капающая из трубы вода… Но после твоих рассказов мне начинает казаться, что Бот к сорианцам имеет прямое отношение, мало того, он как-то связан с теми событиями, которые происходили в королевстве по время всей этой вашей заварушки.

Горский вытаращился в попытке переварить услышанное:

– Подожди, откуда ты знаешь, куда его определили? Ты сейчас в точности повторил описание камеры, в которой Женю держали в плену у сорианцев! У тебя там что, в особняке есть свой человек?

– Если б у меня там был свой человек, Лёша, я к Власову бы за помощью не обращался. Мы повесили на него маячок, способный передавать изображение.

– Как??

– Вставили ему пирсинг в ухо. Небольшой брюлик со встроенной микрокамерой и звукозаписывающим устройством.

– Ну, вы, ребята, даете! Как вам это удалось?!

Алексей, представив реакцию друга, на дух не переносившего никаких мужских нательных украшений, на повешенную ему в ухо серьгу, непроизвольно прыснул от смеха. А вслед за ним, не сдержавшись, рассмеялся и Герман.

– В общем, с помощью вот этой вот штуки – (адмирал, сунув руку в карман, вытащил оттуда портативный планшетный компьютер, и протянул ухмыляющемуся Горскому) – мы можем видеть, и слышать всё, что там происходит. Но пока полковнику особо похвастаться нечем. Бот по-прежнему скрывает от него свое лицо, общаясь исключительно с помощью технических средств. А время покушения на Террела всё еще не определено. Мы только знаем, что всё должно случиться этим вечером. Поэтому просто пока ждем. – Герман посерьезнел. – Что Алиса, не отвечает?

– Нет. Набираю уже который раз, трубку не берет.

– Плохо.

– Сам знаю! – огрызнулся Горский, и выругался. – Это колымага может двигаться быстрее?

– Хочешь, сам сядь за руль, а? Что ты орешь тут, как нервнобольной?! – вспылил Герман, чувствуя, что ему уже становится нехорошо.

– Я бы с радостью, но боюсь, пока будем меняться местами, потеряем драгоценные минуты. Если что-то случится с Алисой, я…

– Лёша! – при упоминании девушки голос адмирала заметно смягчился. – Уверен, что она не даст себя в обиду. Да и мы уже почти приехали.

– Еще 4 минуты.

– Если поднажмем, то 3.

– Ну так жми, адмирал!! И не дай бог, чтобы мы опоздали…

Глава 16. Эдс

Эдс сидел, зажмурившись, на полу в лаборатории, и пытался заставить себя успокоиться.

После ухода котенка он сделал все, как тот говорил, только ничего из этого не вышло. Прокравшись в комнату матери, мальчик отчаянно старался ее разбудить, но видимо препараты, которые ввели женщине, оказались настолько сильными, что даже опрокинутая ей на лицо чашка воды никак не подействовала. Разметавши волосы по подушке, Вилена продолжала спать, и лишь тревожная морщинка на ее лбу указывала на то, что этот сон не был мирным.

Отчаявшись, Эдс даже замахнулся, чтобы дать матери пощечину, он слышал и не раз видел, как это физическое воздействие и правда приводило других в чувство. Нужно было только пересилить себя и совершить удар. Но разве можно поднять руку на собственную маму? Мальчик поглубже вдохнул и постарался представить, что на ее щеке сидит комар, которого просто нужно прихлопнуть. Ему показалось, так будет легче. Скривившись от свиста, вызванного взмахом собственной руки, он что есть мочи шлепнул Вилену по лицу, и замер, боясь дышать. Ладонь Эдса обожгло словно огнем, а щеки мальчика стыдливо запылали, словно это не он ударил мать, а кто-то с силой отхлестал по лицу его самого. Но женщину пощечина не пробудила, и парень стиснул зубы от досады.

– Нехорошо, молодой человек, так с мамой обращаться! Ты что же это, в самом деле?

Вздрогнув от неожиданно раздавшегося сзади голоса, Эдс медленно повернулся и уперся взглядом в грудь стоявшего за его спиной профессора Смирнова. Тон доктора был строг, но глаза смотрели насмешливо, и мальчик, справившись с первым страхом, сделал осторожный шаг назад.

– Я просто пытался ее разбудить.

– Зачем это, интересно узнать? На дворе ночь, юноша, и тебе нужно спать. У вас позади тяжелая дорога, твоя мама устала, почему б не дать ей отдохнуть?

– Я беспокоюсь о сестре. Вы что-нибудь с ней сделали? Ей стало лучше?

– Ну, уж об этом ты не должен волноваться.

– Я хочу ее увидеть! Прямо сейчас!

– Да вы только посмотрите на него! Он ХОЧЕТ! – передразнил ребенка профессор, и еще сильнее сдвинул брови. В глазах мужчины блеснул нехороший огонек, но, пересилив себя, он попытался улыбнуться. – Увидишь, не волнуйся, только утром. Я ввел Мие дозу успокоительного, и до рассвета она будет отдыхать. Думаю, к тому моменту твоя мама тоже проснется. Так что в твоих попытках разбудить ее нет никакого смысла, снотворное довольно сильное. И если ты не хочешь тоже получить укол, иди в свою комнату, и без моего разрешения оттуда не выходи, это понятно?

Эдс нервно сглотнул. Чего-чего, а укола он не хотел точно! Да и какой от него будет толк, если  этот лживый доктор и его насильно вырубит?

Постаравшись придать лицу безобидное выражение, мальчик послушно кивнул.

– Я тогда пойду?

– Иди, иди, – произнес профессор, следя за тем, как Эдс, бросив на мать растерянный прощальный взгляд, неуверенной походкой направляется к выходу. Поравнявшись с доктором, парень нечаянно оступился, и ойкнул, схватившись за его халат, чтобы удержаться на ногах.

– Извините, – пробормотал он, сконфуженно пряча глаза, и незаметно опуская в карман сдернутый с груди Смирнова электронный пропуск.

– Хорошая попытка, Эдс, – внезапно усмехнулся врач, и с силой, которая, казалось бы, не должна быть присуща пожилому человеку, вывернул его руку, выдирая зажатую в ней украденную карточку. Боль, пронзившая мальчика от плеча до кончиков пальцев, заставила его непроизвольно вскрикнуть, и схватиться за больное место. Подняв глаза на профессора и увидев его обозленное лицо, он понял, что ничего хорошего теперь ему не светит.

Замахнувшись, врач отвесил парню такую оплеуху, что тот, не удержавшись на ногах, упал, больно рассадив при этом коленку о кафельный пол. В голове парня загудело, его первый раз в жизни по-настоящему ударили, и ощущение обиды и злости не позволили ему вовремя сориентироваться, и оказать профессору сопротивление. А ведь на тренировках с полковником он отлично научился уворачиваться, и Власов неоднократно хвалил Эдса за скорость его реакции и умение выпутываться из многих крепких и порой довольно непростых захватов. Сейчас же, впервые оказавшись один на один со взрослым и сильным противником, мальчик совершенно растерялся, и только когда профессор, навалившись сверху, выкрутил ему руки за спину, сковывая их наручниками, вспомнил о том, что нужно было делать в подобных ситуациях. Но было уже поздно. И винить в этом оставалось только себя.

– Что, пацан, поиграть в шпионов захотелось? Думал, украдешь пропуск, и проберешься втихую в лабораторию?

– Отпусти! – дернулся Эдс, пытаясь вырваться, но профессор крепко держал его за предплечье.

– Ты хотел увидеть сестру? Что ж, пойдем, я провожу тебя. Все равно все разрешится довольно скоро.

С силой потянув мальчика вверх, Смирнов заставил его подняться. Эдсу стало по-настоящему страшно.

– Это вы сейчас о чем?

– Так, мысли вслух, – пробормотал доктор, и, подтолкнув парня к двери, крикнул своего помощника: – Степан!

Показавшийся из-за угла молодой ординатор увидев мальчика в наручниках воззрился на профессора:

– Михаил Викторович, за что это вы мальца так скрутили?

– Да вот, Стёпа, пришлось в воспитательных целях, он, видишь ли, мой пропуск своровать пытался.

– Что вы говорите! – притворно удивился медбрат. – Ай-яй-яй, юноша, как не стыдно! И что это тебе не сиделось в комнате спокойно?

– Ну хватит уже вам! – крикнул Эдс, начиная злиться. – Освободите мне руки! Обещаю, я не убегу!

– За свои поступки надо, парень, отвечать. – Нежно протянул Степан, кладя ладонь мальчику на плечо, и толчком задал ему нужное направление движения. – Раз уж ты решил вести себя нечестно, то и следить за тобой теперь придется вдвое внимательнее. Так что посидишь немного на привязи, может, образумишься.

Сопровождаемый с двух сторон угрюмыми мужчинами, Эдс смиренно перебирал ногами, все больше убеждаясь в том, что никакие эти двое не врачи. И надо ж было ему так по-глупому попасться! Теперь и он ничем не сможет Мие помочь. Остается надеяться только на то, что Персик успеет вернуться вовремя!

Словно прочитав его мысли, Степан спросил:

– А кстати, где твой кот? Он же все время терся с тобой рядом.

Эдс напрягся, но постарался ответить максимально спокойным голосом:

– Не знаю, когда я проснулся – его уже не было. Может, убежал…

– Стёпа, дался же тебе этот блохастый! – хмыкнул профессор.

– Да просто он прикольный… Ладно, собственно, вот мы и пришли.

Табличка на двери гласила о том, что просторное помещение, в которое завели мальчика, является лабораторией, хотя внутри она мало походила на таковую. Вывеска над входом носила скорее бутафорский характер. Как уже успел убедиться Эдс, многое в этой клинике не соответствовало своему прямому назначению, будь то палаты, или перевязочная, или смотровая. Даже врачи,  и те оказались не настоящими.

Степан, подведя мальчика к окну, разомкнул наручники, и заставив его сесть на пол, пристегнул за одно запястье к трубе.

– Теперь ты никуда не денешься.

– Я бы и так не сбежал, – буркнул Эдс, дернув рукой, чтобы проверить цепочку браслета на прочность, и еще больше помрачнел. Труба явно была недавно поменяна, и металл надежно облегал запястье, несмотря на то, что рука у мальчика была по-детски тонкой. Освободиться, протащив ладонь сквозь кольцо, не представлялось возможным, если только где-то раздобыть отмычку, вот ей он пользоваться как раз таки умел. Открывать замки с помощью разнообразных подручных предметов – было одним из первых, чему Евгений Эдса научил, хотя мальчик и не представлял, что ему в жизни когда-нибудь может понадобиться это умение. Сейчас же он был бы рад этим воспользоваться, но ничего походящего на иглу, или скрепку, или проволоку парень пока не видел. Значит, нужно сотворить отмычку самому, но для этого он должен остаться в одиночестве, чтобы враги ничего не заподозрили.

От кафельного пола, на который усадили Эдса, ощутимо веяло холодом, и мальчика начал сотрясать озноб. Ему хотелось верить в то, что причиной этому состоянию послужили его легкая одежда и прохладный воздух лаборатории, а не сковывающее чувство волнения и страха.  Чтобы как-то отвлечься, он стал внимательно осматривать лабораторию.

Помещение было довольно просторным, и содержало не так много мебели. Пара широких металлических стеллажей с облупившейся краской, расставленных вдоль стен, зияли пустотой на полках, и были покрыты пылью. Старый письменный стол, прикрученная к нему настольная лампа, горевшая тусклым светом, стул, на который устало опустился профессор, чтобы свериться с какими-то записями в журнале. Отдельный отсек в помещении был задернут полупрозрачной шторкой, за которой мальчик, присмотревшись, разглядел очертания лежащего там тела. Странного, раздувшегося, и совсем не похожего на его сестру. Но Эдс чувствовал, что это она.

– Мия! – крикнул парень, дернувшись, но тут же получил весомый подзатыльник от подскочившего к нему Степана.

– Заткнись, пацан! – рявкнул ординатор на резко присмиревшего мальчика. – Сейчас она погружена в состояние искусственного сна, а стоит ей проснуться – сразу же начнутся роды. Не думаю, что тебе захочется это видеть.

– Вы же обещали ей ввести лекарство! – прошептал мальчик, уже зная, что инъекции не существует. Но он не хотел показывать врачам, что ему известно больше, чем они думают.

– Введем. Как только ее муж выполнит свою часть сделки.

– А что после этого будет со мной и мамой?

– Мы вас отпустим, – усмехнулся Степан, отходя, наконец, в сторону.

Эдс про себя тихонько выдохнул. Рука у мужчины оказалась тяжелой, и получить затрещину снова парню ох как не хотелось! Да и слова ординатора его, честно говоря, совсем не успокоили. Наоборот, проскользнувшие в голосе врага фальшивые нотки еще больше убедили Эдса в том, что выбраться из клиники живыми им будет не так-то просто. Отвернувшись и закрыв глаза, он попытался успокоиться, и вспомнить то, чему учил ему Евгений: «Выход есть из любой ситуации. Но найти его  ты сможешь, только сохраняя ясность рассудка. Как бы ни было тебе страшно, в каком бы тяжелом положении ты ни оказался, прежде всего нужно успокоиться: сядь ровно, закрой глаза. Сосредоточься на своем дыхании: вдох… выдох… глубокий вдох… А сейчас постарайся не дышать, насколько сможешь дольше. Считай удары своего сердца, чувствуй, как его ритм постепенно выравнивается, кровь начинает бежать  медленнее. Когда в кончиках пальцев ты почувствуешь тепло, и оно станет подниматься вверх по телу, можно сделать выдох и открыть глаза.. Теперь ты снова в силах сосредоточиться на решении проблемы».   

Несложная дыхательная гимнастика, на удивление и правда помогла, Эдс почувствовал себя лучше. Раньше он не мог заставить себя всерьез относиться к подобным тренингам, которые по непонятной для него причине так любил полковник, считая эти занятия ерундой. Ну в самом деле: каким образом задержка дыхания может помочь успокоиться, если ты знаешь, что тебя хотят убить?

Как любого взрослеющего подростка его в первую очередь интересовали физические упражнения и изучение различных боевых техник, а не скучное сидение на ковре в позе лотоса, которое, порой, растягивалось на часы.  Но оказывается, дыхательная гимнастика и самовнушение действительно работают! Мальчик мысленно пообещал Власову и самому себе в дальнейшем не пропускать ни единой тренировки, будь то бокс, восточные единоборства, или аутотренинг, да всё что угодно, если только они смогут отсюда выбраться!

Размышляя о побеге, Эдс решил притвориться, что уснул, может это подействует на врагов, и они наконец-то оставят его одного? Не шевелясь и прислонившись головой к прохладной стене, он внимательно прислушивался к происходящему в лаборатории. Пристегнутая к неработающей батарее левая рука от неудобного положения начинала противно затекать. Отчаянно хотелось ее выпрямить, растереть ноющие мышцы, но двигаться было нельзя. В конце концов, Эдс и правда начал тихонько дремать, но голос профессора заставил его резко очнуться:

– Ну что, нет пока от шефа новостей?

– Он говорил, что с нами свяжутся по завершении операции, – отозвался Степан. – Насколько помню, это должно быть ближе к вечеру.

– Что ж, в таком случае считаю, нам с тобой тоже не помешает пару часиков вздремнуть. Пленники никуда не денутся.

– А если мать мальчишки все-таки проснется?

– После той лошадиной дозы, что ты ей вколол? Очень сомневаюсь. Еще как минимум пол суток сна ей обеспечено, да и пацан, похоже, вырубился. Уверен, что не сильно его треснул по затылку?

– Бросьте, да какая уже разница, хорошо ему или плохо? Отключился – и славно, тише будет… – хмыкнул Степан, и сменил тему. – Мы в какой последовательности отдыхаем, док?

– По старшинству, Стёпа, как положено. Ты иди тогда подежурь на связи, а я пока часок вздремну. Растолкаешь меня потом, сменимся.

– Хорошо, как скажете.

Судя по звукам, мужчины собирались уходить.

Эдс еще какое-то время посидел, не шевелясь, слушая шорохи сдвигаемых стульев и топот удаляющихся по коридору шагов, и только когда всё, наконец, стихло, решился открыть глаза. Теперь, когда он остался в одиночестве, можно было начать действовать.

Свободной правой рукой сорвав с себя брючный ремень и отогнув язычок на пряжке, он принялся что есть силы тереть его об стену, стараясь сделать тоньше, чтобы в дальнейшем использовать в качестве отмычки. Металл на счастье Эдса оказался достаточно податлив, но подобная обточка  требовала времени, а уже спустя всего лишь пару минут интенсивных трущих движений язычка о бетон, футболка парня пропиталась потом. Правая рука от напряжения начинала сильно ныть, но сдаваться было нельзя. Закусив губу, мальчик методично продолжал свою работу, стараясь довести ее до автоматизма, и пытаясь отвлечься от неприятных ощущений, снова сосредоточился на собственном дыхании: вдох… выдох… вдох…

Глава 17. Снайпер

Прикурив от незатушенного окурка третью сигарету подряд, Власов с наслаждением выпустил в сторону Угрюмого очередное облако дыма, и задумчиво прищурился, всматриваясь в лицо конвоира.

– Вы будто своим взглядом пытаетесь просверлить дыру в бедном парне, Евгений Степанович, – констатировал голос Собеседника из динамиков.

– Да нет, отчего же? Мне просто интересно, может ли он стать еще угрюмее. – Усмехнулся полковник, переводя взгляд в потолок, где как он полагал, располагаются камеры.

– Вам так нравится доводить моих людей?

– Есть грешок, признаюсь.

– А что вы скажете по поводу оружия? На этот раз, надеюсь, у вас нет претензий к приобретенному товару? Вы получили, что хотели?

– Спасибо, всё чудесно.

Евгений и трое охранников расположились на расставленных полукругом в центре гостиной кожаных диванах. На низком, но длинном журнальном столе, застеленном чистым белоснежным сукном, были разложены составные части снайперской винтовки, каждую из которых полковник подвергал тщательному осмотру. Собирал ее Власов неспешно, любовно смазывая детали, обращаясь с ними нежно, как с ребенком. С тех пор, как он последний раз имел дело с этой моделью оружия, изобретенного и впервые выпущенного на Хангате, но затем доработанного и усовершенствованного земными инженерами, прошла, казалось, целая жизнь. Но руки полковника действовали как на автомате, присоединяя, защелкивая, обхватывая цепкими пальцами и ладонями части механизмов, ощущая, как они постепенно становятся единым целым, просыпаясь и превращаясь в смертельно опасное боевое орудие, обретая душу. Рожденную, чтобы отнимать чужие.

– Наконец-то я вижу вас настоящим, Евгений Степанович. – Задумчиво произнес Собеседник после долгих минут тишины, в течение которых единственными звуками, раздающимися в гостиной, были стук металла и щелканье затворов.

– Интересно, и чем же мой внешний вид мог вдруг вызвать подобное утверждение? – Поинтересовался Власов.

– Ваши глаза. Они изменились.

– Неужели?

– Несомненно. Сейчас это глаза убийцы, полковник.

Сердце Евгения больно кольнуло. Боту удалось задеть его за живое, напомнить о том, о чем он  не хотел вспоминать, много лет назад постаравшись навсегда стереть из памяти год своей жизни, время, когда он служил снайпером. Поначалу Власов просто выполнял приказы. Ему говорили имя, место, время, и он жал на курок. Но с каждым следующим выстрелом бездушные мишени, в которые он целился сквозь привычную глазу хорошо отлаженную оптику, начинали обретать лица, и от этого порой становилось страшно.

Он понял, что надо прекращать, когда впервые через линзы окуляра увидел перед собой не цель, а человека, и его черты навсегда впечатались в память… Вместо того, чтобы профессионально равнодушно зафиксировать взглядом попадание, смотрел, как чужая плоть кровавым фонтаном разлетается в стороны, брызгает на стоящих рядом мужчин, женщин, окрашивает красным лица детей, которые потом в кошмарах ему снились по ночам…

Евгений выдержал год. А если точнее – 352 дня, за время которых он сделал 289 выстрелов, из них – 211 в мужчин, и 78 в женщин. 245 были на поражение. 198 – в голову, 47 – в сердце.

Власов помнил каждый.

С ним разорвали контракт, когда он отказался выстрелить в ребенка, будущего наследника одного из могущественных кланов, который правительство старалось не допустить до власти. Мальчику на тот момент было всего 4 года, и увидев его в глазок оптического прицела, младший лейтенант Власов окончательно понял: хватит. Дав самому себе клятву никогда более не иметь дела с этим видом оружия, снайперскую винтовку Евгений больше в руках не держал. Ровно до сегодняшнего момента.

Тяжелые воспоминания нахлынули на полковника лавиной, окатив душу колючей ледяной волной. Но ни один мускул на его лице не дрогнул.

Защелкнув последнюю деталь, Власов медленно провел ладонью по стволу орудия, и невинным тоном поинтересовался:

– Ну что, парни? Обратно на полигончик?

– Ах да, вам ведь еще нужно пристреляться, Евгений Степанович! – Согласился Бот.

– Нам – нужно познакомиться и подружиться,  ну а там, глядишь, сработаемся.

– Это вы сейчас говорите про винтовку?

– Ну не про тебя же, – усмехнулся Власов. – Видишь ли, вот эта вот малышка, хоть и создана из холодной хангатской стали, по характеру сродни красивой женщине. Без предварительных ласок может быть строптива, и для того, чтобы достичь точки наивысшего наслаждения – с ней нужно хорошенько поработать. Привыкнуть, стать единым целым, ощутить ее жар после выстрела, почувствовать ее запах.  С закрытыми глазами проникнуть во все зоны и изгибы ее тела, чтобы пальцы в момент соития не тратили время на поиск нужных точек для прикосновений…

– Прекратите, полковник!!

Неужели, наконец, нащупал слабое место?? Ну-ка ну-ка…

– Что, возбуждает? – Евгений облизнул пересохшие губы.

– Вашей жене повезло. Полагаю, вы искусный любовник, а ведь сорианки достаточно требовательны в сексе!

Показалось, или в голосе Бота прорезались нотки ревности? Но это более чем странно! Только если…

– Знаешь, а мне тут пришла в голову отличная идея! – проговорил Власов, внутренне сгорая от любопытства. У него стали появляться определенные догадки насчет личности Собеседника, но точные выводы делать пока было рано. – Почему бы нам, наконец, не познакомиться вживую, а? Ты вот так много обо мне знаешь, что я начинаю комплексовать, довольствуясь лишь доводами и догадками. – Закурив очередную сигарету, он медленно выпустил большое облако дыма в сторону конвоиров, заставив тех, прищурившись, невольно заморгать. – Да и парням своим скажи, чтоб перестали мучиться.

– О чем это вы, Евгений Степанович?

– Могут снять линзы. Глаза наверно в задымленном помещении уже заметно щиплет.

Бот издал восхищенный возглас.

– Однако!… И давно вы заметили маскировку, полковник?

– Почти сразу же. Но хотел вначале точно убедиться… Ну, что стоим? – Обратился он к охранникам. – Давайте, желтоглазики! Финита ля комедия… Снимай! – рыкнул Власов на Угрюмого, и сорианец, бросив на него злобный взгляд, аккуратно пальцами извлек две зеленоватые линзы. Небрежно бросив их на пол, с вызовом уставился на пленника своим природным ярко-желтым цветом глаз. Его примеру последовали и остальные.

– Так, – удовлетворенно кивнул Евгений, чувствуя, что постепенно приближается к разгадке. – И к чему был нужен этот маскарад?

– Интрига, Евгений Степанович! Как же без нее? – Собеседник издал издевательский смешок.

– Жду не дождусь, когда раскрою главную, – процедил полковник, докуривая и выбрасывая окурок прямо на пол. – Я ведь все равно доберусь до тебя, кем бы ты там ни был, и где бы ни прятался.

– Это угроза?

– Просто предупреждение.

– Принято, Власов, принято. Но давайте не тратить зря время. Мои люди сопроводят вас на стрельбище, патроны получите там же.

– О как, даже не «проводят», а «сопроводят»? – усмехнулся Власов. – Обратно, надо полагать, уже «конвоируют»?

– Если станете делать глупости. Но я всё же надеюсь, что во имя вашей прекрасной спутницы жизни вы сможете держать себя в руках.

– Я лучше её в руках подержу, – сказал Евгений, поднимая со стола винтовку и обаятельно улыбаясь. – Только давай в этот раз обойдемся без гарнитуры. Не хочу слышать твой голос в ближайшие пару часов. Сейчас мне нужна будет полная тишина.

– Как скажете, полковник, – Собеседник вздохнул. – Тишина – так тишина.

Глава 18. Спасти любой ценой

Алиса притаилась за дверью, напряженно прислушиваясь к шорохам, доносящимся из коридора. В том, что в дом кто-то проник, сомнений уже не оставалось.

Персик, занявший позицию в центре комнаты, сидел, взъерошив шерсть, и отчаянно принюхивался. В воздухе пахло чем-то знакомым, вот только чем – он всё никак не мог уловить. И тут его внезапно осенило: это аромат белых растений, таких любимых сорианцами! Поначалу котенок не придал этому значения, так как раньше его можно было почуять и от Мии. Но девушка давно уже избавилась от всех своих духов, зная, как Евгений не терпит этот запах, и теперь пользовалась совсем другими композициями. Значит, в дом прокрался сорианец, но чужой!

Тихие крадущиеся шаги медленно приближались. Дыхание Алисы участилось, девушка, привыкшая бесконечно волноваться за других, давно уже не чувствовала себя в опасности, и сейчас ей было страшно. И боялась она в большей степени не за свою жизнь, а за ребенка, который в случае ее внезапной гибели останется без матери. Она осторожно выглянула в дверную щель, но из-за темноты, сгустившейся в коридоре, ничего не разглядела. А убийца между тем приближался, девушка не столько это слышала, сколько чувствовала. Алиса бросила взгляд на Персика: замерев на ковре пушистым рыжим изваянием и неотрывно глядя на дверь, он был напряжен как струна.

Котенок чуть слышно зашипел, взъерошив шерсть. За порогом скрипнула половица, и девушка, вытянув руку с пистолетом, приготовилась нажать на курок. Но внутрь никто не вошел. Вместо этого в проем влетел продолговатый металлический предмет, и глухо стукнулся об пол.

Светошумовая граната!

Котенок с мяуканьем только успел отскочить в сторону, а Алиса с силой зажмурившись, открыла рот, чтобы сберечь барабанные перепонки, но взрыв все равно оглушил ее, и световая вспышка на секунды ослепила даже сквозь закрытые веки. Тут же девушка почувствовала, как кто-то с силой ударил ее по руке, выбивая пистолет, и мертвой хваткой вцепился в горло, припечатав спиной к стене. Перед глазами Алисы поплыли красные круги, легкие разрывало от нехватки кислорода. По-прежнему ничего не видя, она отчаянно пыталась оторвать от себя стискивающие ее шею руки, но поняв, что ей на это просто не хватит сил, что есть мочи засадила коленом в пах противника. Раздался злобный рык, и хватка на шее девушки ослабла. Воспользовавшись этим небольшим преимуществом, Алиса, дернувшись, освободилась от захвата и, развернувшись, локтем попыталась ударить бандита в переносицу, в расчете сломать ему нос. Но соперник оказался слишком проворен, и легко ушел от удара.

Персик, потерявший на несколько секунд сознание от взрыва, с шипением старался подняться, но лапы его не слушались. По звукам борьбы и удару чего-то тяжелого об пол он понял, что Алиса выронила пистолет, и пытался определить, куда он мог откатиться. Единственное, чем котенок мог сейчас помочь девушке, это подтолкнуть к ней оружие. Стараясь ориентироваться на слуховую память, Персик на ощупь пополз в ту сторону, где, как ему казалось, раздался стук.

Из последних сил пытаясь отражать град сыпавшихся на нее ударов, Алиса впервые с ужасом подумала о том, что в этот раз не сможет справиться с противником, еще чуть-чуть – и он ее убьет. Получив жестокий удар в солнечное сплетение, выбивший из нее весь воздух, она рухнула на четвереньки, понимая, что следующий уже будет ей по голове, и скорей всего окажется смертельным.

Но внезапно в ее руку врезался знакомый металлический предмет. Это Персик, добравшись, наконец, до отлетевшего в угол комнаты пистолета, с силой оттолкнул его всеми четырьмя лапами, и облегченно выдохнул, поняв, что задал оружию правильное направление, хотя пнул его практически наугад. Обхватив пистолет ладонью, Алиса резко перекатилась на спину и, издав крик от боли и собственного бессилия, вслепую расстреляла всю обойму, ничего не видя от застилающих глаза слез. Она продолжала жать на спусковой крючок, даже не понимая, что всё уже закончилось. Только спустя несколько секунд Алиса обнаружила, что вхолостую сжимает курок, а в комнате стоит оглушительная тишина.

– Ты немножко мимо целилась, милая, – раздался от двери знакомый голос. – Над техникой слепой стрельбы нам надо еще будет поработать.

Не веря своим ушам, и размазывая по щекам слезы, Алиса поднялась на ноги и, увидев устало прислонившегося к косяку мужа, державшего в опущенной руке оружие, со всхлипом кинулась к нему на шею.

– Лёша!! Господи!.. Но как…

– Всё в порядке, дорогая… – прошептал Алексей, нежно гладя девушку по голове. – Успокойся… Тише, любимая, тише… Персик, ты там как, дружище?

– Спасибо, что спросил, Бесхвостый! – проворчал котенок, поднимаясь и брезгливо разглядывая труп. – Раздерите меня псы, я оказался прав! Это сорианец!

Легонько потрогав его лапкой, он с шипением отпрыгнул в сторону:

– Отличный выстрел, однако, прямёхонько в затылок! Видимо, в больницу попадать тебе полезно, сразу новые таланты открываются! Хорошо, что хоть один в семье Горских умеет целиться!

– Я не целился, – усмехнулся Алексей, пряча пистолет за пояс.

Игнорируя оторопелый взгляд кота, Горский, нежно взяв жену за плечи, отстранил ее от себя и придирчиво осмотрел:

– Ты как, родная? Сильно он тебя? Прости, мы не могли приехать раньше…

– Я в порядке, всё хорошо, спасибо. Ты как раз вовремя, – горько усмехнулась девушка, слегка поморщившись от боли, но тут же встрепенулась: – Лёша, а кто еще с тобой?

– Снаружи всё чисто! – послышался голос Германа из прихожей, а вскоре на пороге появился и он сам. Бросив быстрый взгляд на убитого сорианца, адмирал со вздохом облегчения констатировал: – Похоже, желтоглазый был один.

При виде вошедшего мужчины, девушка нахмурилась:

– Герман, и ты тоже здесь, но как вы сбежали из больницы? И откуда узнали о готовящемся нападении?

Алексей кивнул:

– Не тебя одну не любят сорианцы. Ко мне тоже был подослан киллер. Похоже, некто очень хочет отомстить.

– Полагаю, навестивший тебя, тоже…? – не закончив фразу, котенок вопросительно посмотрел на пилота.

– Угадал.

– Сам?

– Нет. Герман. Я был в отключке. Адмирал спас мне жизнь.

Алиса, погрузившись в свои мысли, внезапно встрепенулась:

– Лёша! Папа…

– Знаю, милая, я всё знаю. И ему нужна наша помощь.

– Не только ему! – сказал Персик,  резко подобравшись. – Если не поспешим, с Мией может произойти несчастье! Надо срочно ехать в клинику!

– Господи, какая же я дура! – вскрикнула Алиса, хватая свою сумку. – Что же мы стоим!

– Эй, это вы о чем? – Нахмурился Герман.

– О том, Усач, – ответил котенок, – что тебя с полковником обвели вокруг пальца. Никакого лекарства у Бота не существует. Мие срочно требуется операция, поэтому нашему боевому хирургу лучше поторопиться.

– Ну, я подозревал, что такое может быть, – сказал Адмирал, устало опускаясь на кровать и протягивая руку к телефону. – Вот что, ребята. Горский, ты езжай с Алисой и Персиком в клинику, а я пока здесь приберусь. Надо связаться с конторой, вызвать ребят. Кроме того, Гоша давно не выходил на связь, и это меня неслабо напрягает.

– Гоша, это кто? – спросил Алексей.

– А это тот самый умелец, вжививший Власову камеру.

– У меня сейчас голова пойдет кругом от всех ваших загадок! – вздохнула Алиса, нетерпеливо теребя в руках сумку. – Так мы едем или нет?!

– Поехали, – кивнул Горский. – Информацией обменяемся по дороге.

***

– Леша, у тебя кровь, – не отрываясь от руля, Алиса бросила на пилота озабоченный взгляд, при этом машину чуть повело, и, ойкнув, девушка выровняла автомобиль, нахмуренно уставившись на дорогу.

– Ерунда, наверно шов чуть разошелся, – ответил Горский, зажимая здоровой рукой ноющую рану, и съехал пониже на сиденье, устраиваясь полулежа. Стало немного легче, в голове заметно прояснилось. От всего произошедшего за последние сутки мозг пилота готов был взорваться. Недавнее возвращение с тяжелого и в физическом, и в моральном плане задания, перенесенная после огнестрельного ранения операция, страшная новость о гибели друзей, покушение, рассказанная затем Германом правда, убийство сорианца, напавшего на Алису, а сейчас еще и бешеная езда по ухабистой дороге в ненастоящую клинику, в которой ненастоящие врачи держат в заложниках Мию с родней! И только от Алексея с Алисой теперь зависит, выживет ли будущий ребенок Власовых, и уцелеют ли Вилена с Эдсом… А вот где сейчас находится сам полковник, и кто такой этот загадочный Бот, которого никто никогда не видел? На эти вопросы еще только предстоит ответить… Да уж, есть от чего сойти с ума.

– У тебя всегда всё ерунда, Лёша! – огорченно покачала головой девушка. – Вон рукав уже кровью пропитался! Персик, – обратилась она к котенку, расположившемуся на заднем сиденье, – посмотри, там у меня в сумке должен быть бинт. Передай его, пожалуйста.

– А ничего, что у меня лапки? – буркнул кот, скептически глядя на застегнутую на защелки сумку и думая, как ему ее открыть. – Ты лучше за дорогой следи, Бесхвостая. Без тебя тут разберемся.

Алексей, поморщившись, перегнулся с переднего сиденья, и, разомкнув замки, сам стал рыться в медикаментах.

– А вот это правильно! – усмехнулся Персик, глядя на то, как Горский, найдя, наконец, бинт и зубами разорвав упаковку, стал перематывать руку прямо поверх рубашки. – Видишь, мальчик уже взрослый, сам прекрасно со всем справляется. А ты вечно над ним как мамочка!

В ответ на это Алиса только тяжело вздохнула.

Проигнорировав замечание котенка, Алексей, затянув потуже узел, спросил:

– Долго еще?

– Нет, – перестав веселиться, Персик посерьезнел. – Три поворота, и мы будем на месте.

Девушка нервно стиснула руль, и закусила нижнюю губу. Ее волнение не укрылось от взгляда пилота. Положив руку ей на колено, он ободряюще улыбнулся:

– Всё будет хорошо, милая. Мы им поможем!

– Лёша, я никогда не проводила ТАКИХ операций… – прошептала она.

– Я буду рядом. Ты со всем справишься.

Алиса неуверенно кивнула.

– Так, Бесхвостая, тормози! – крикнул котенок, резко подскакивая на сиденье.

– Как тормозить, здесь же лес? – удивилась девушка, начав сбрасывать скорость.

– Делай, как он говорит, – сказал Алексей, доставая из-за пояса пистолет и передергивая затвор. – Нельзя подъезжать к клинике на машине, мы откроемся раньше времени, так что дальше пойдем пешком.

***

Эдс начинал впадать в отчаяние. Рука, которой он тер язычок от пряжки о шершавую стену в надежде заточить его и использовать как отмычку, хоть и стал тоньше, но для открытия замка всё еще не годился. Чем дольше он скреб металлом о бетон, тем сильнее ныла от напряжения рука. Зародившаяся в запястье боль теперь охватывала всю конечность до плеча, а саму кисть Эдс уже не чувствовал вовсе. Несколько раз ремешок выскальзывал из его вспотевшей ладони, и пальцы обдирались о стершуюся штукатурку, но стараясь не обращать на это внимания, парень не сдавался. Глотая слезы и боясь, что в лабораторию в любой момент может войти кто-то из врачей, мальчик, сжав зубы, продолжал обтачивать металл, периодически проверяя его на наручниках.

Раздавшийся внезапно из-за шторки стон заставил его вздрогнуть: Мия медленно приходила в себя! Сердце Эдса ушло в пятки, ему вспомнились слова Степана: «как только она очнется – начнутся роды».  Святая Элприка, умоляю, защити мою сестру! Помоги нам всем! – воззвал мальчик к сорианской богине, и согласно обычаям своей расы, низко поклонился в пол.

И тут Мия закричала.

От страха Эдс стал тереть язычком об стену в два раза быстрее. Пот стекал с него градом, тонкая футболка промокла насквозь. Он понимал, что на этот шум скоро примчатся врачи, и для того, чтобы освободиться, у него остались считанные минуты.

Наконец мучения парня были вознаграждены, и он смог-таки всунуть отмычку в замок, истончив ее до нужного размера. Мальчик отчаянно начал сражаться с наручником, то и дело испуганно поглядывая на дверь, но на то, чтобы освободиться до конца, времени ему не хватило. В коридоре послышались шаги, и Эдс только успел зажать в кулаке прикованной руки отмычку, как в лабораторию ввалился озлобленный невыспавшийся Степан, а вслед за ним вошел и профессор, на ходу водружая на нос очки.

– Говорил я вам, Михаил Викторович, надо было двойную дозу девке вкалывать! Что мы теперь будем делать, если ее разорвет?

– Стёпа, не паникуй! – отмахнулся Смирнов, отдергивая шторку и  наклоняясь над пациенткой. – Да она еще и не проснулась вовсе, видимо во сне орала. Мало ли ребенок как там повернулся, всякое бывает.

От их слов Эдс в ужасе вжался в стену. Эти двое говорили о его сестре как о каком-то бездушном предмете! Стараясь не привлекать к себе внимания, он тихонько переложил отмычку в другую руку, и незаметно сунул ее в карман.

– Ты иди лучше посмотри как там пацан, – сказал профессор, проверяя какое-то оборудование, к которому была подключена сорианка. –  Не окочурился ли он там, часом? Пол-то холодный.

Вот блин…

Степан, противно ухмыляясь, приблизился и замер в нескольких шагах от мальчика.

– Ну что, мелкий? Выглядишь ты не очень. Как отдыхается?

– Рука затекла, – пожаловался Эдс, и голос его дрогнул. – Отпустите меня пожалуйста, я никуда не сбегу. Честно.

– Ага, щас. Сиди уж!

– Я в туалет хочу! – рискнул попробовать мальчик, только сейчас заметив, что и правда испытывает это желание, причем довольно сильно.

Степан, фыркнув, потянулся к стеллажу, и схватив с полки первую попавшуюся пыльную банку, молча поставил ее на пол, носком ботинка подтолкнув к парню.

– Пожалуйста! – усмехнулся ординатор. – Для вас, молодой человек, организованы все удобства, можете использовать их, не сходя с места, тем более одной рукой ты вполне справишься.

– Но мне нужно по большому! – Эдс, осмелев, поднял на Степана жалостливый взгляд.

– Вот чтоб тебя! – выругался мужчина, и обернувшись к профессору, спросил: – Ну и что мне с ним делать?

– Не в наших интересах, Стёпа, чтобы здесь смердило. Надо ему в туалет – отведи, только не задерживайся. Скоро мне потребуется твоя помощь.

– Как скажете, док. Вы у нас тут главный! – хмыкнул Степан, нагибаясь к мальчику и отстегивая злополучный наручник. – Вставай, мелкий засранец!

Вздернув Эдса за воротник и положив руку ему на плечо, он подтолкнул парня к выходу из лаборатории, периодически ругаясь и подгоняя неприятными толчками в спину. Ординатор протянул руку, чтобы открыть дверь, но внезапно она распахнулась сама, а направленный ему в лицо ствол пистолета, за которым скрывалась недобрая улыбка пилота, не предвещала Степану  ничего хорошего.

– Отпусти мальчика, – проговорил Горский, для пущего эффекта щелкнув предохранителем.

– Лёша! – крикнул Эдс, дернувшись, но Степан, резко обхватив парня за шею, приставил к его подбородку непонятно откуда выдернутый в доли секунды нож.

***

Алиса, перекинув через плечо увесистую сумку с медицинскими инструментами, и взяв в каждую руку по дополнительному саквояжу со всем, что она посчитала необходимым, шла немного отстав от Алексея и Персика, позволив им первым подняться и разведать обстановку. Сама же девушка двигалась бесшумно, стараясь соблюдать осторожность. Хоть кот и уверял, что внутри здания врагов всего двое, не стоило их недооценивать.

– Ты же не станешь убивать ребенка, парень! – послышался отдаленный голос Горского. – Давай обойдемся без глупостей, и попробуем договориться.

Что там еще происходит, господи! – испугалась Алиса, и медленно опустив сумки на пол, потянулась за оружием.

Вдруг из-за угла высунулся Персик, мимикой показывая девушке молча следовать за ним. Головой котенок указывал куда-то в конец коридора.

– Черный ход? – шепотом спросила Алиса, и Персик спешно закивал, выразительной жестикуляцией призывая сохранять тишину.

Понимающе кивнув, девушка медленно двинулась следом.

***

– Степа, это что же получается, у нас гости?

Выглянувший из-за спины ординатора профессор совершенно не казался ни удивленным,  ни озабоченным. Сняв с переносицы очки и кинув на них придирчивый взгляд, он достал из кармана халата платок и задумчиво стал протирать стекла.

– Вы должны отпустить ребенка, – сухо проговорил Алексей, не спеша опускать оружие. – Тронете его – и я убью вас обоих.

– Ну зачем же вы так, молодой человек! – с тяжким вздохом протянул Смирнов. – Врываетесь без приглашения с оружием, угрожаете хозяевам, нехорошо как-то получается.

– Ты здесь не хозяин, – сказал Горский, не отрывая глаз от лица Эдса, пытаясь мысленно передать ему то, что нужно будет сделать. Мальчик, не мигая, смотрел на него испуганным взглядом, но, кажется, начал понимать, что от него требуется. Стараясь действовать максимально незаметно, он медленно потянулся к карману.

– Вот как? А позволите узнать, почему вы сделали подобный вывод?

– Потому что все вы, сорианцы, служите лишь одному хозяину! – рявкнул пилот, и перевел взгляд на профессора. От удивления и неожиданности тот даже замер, перестав протирать очки. В глазах Смирнова проснулся неподдельный интерес. Степан при этом хищно оскалился, а Эдс, вздрогнув, в ужасе застыл, не понимая, как он мог не разглядеть в этих людях принадлежность к своей расе! Похоже, их маскировка оказалась настолько искусной, что ни он, ни Мия, ни даже мама ничего не заподозрили!

Рассмеявшись, профессор с улыбкой развел руками, и спрятал не нужные ему теперь очки в карман. Проблем со зрением у сорианцев никогда не возникало.

– Как приятно встретить такого интересного гостя! Вы, молодой человек, либо очень догадливы, либо вам слишком много известно. Как, вы сказали, ваша фамилия?

– Я не говорил. – Алексей, стараясь не выпускать Смирнова из поля зрения, сосредоточил взгляд на Степане. А точнее, на том, как он держал мальчика. Скверно. Захват крепкий, может и не вырваться. Хорошо бы отвлекающий маневр…

В отличие от Горского, оба сорианца на мальчика внимания не обращали, и тот, воспользовавшись ситуацией, смог тихонько вытащить из кармана заточенный ранее язычок от ремня, и зажав его между пальцев наподобие торчащего гвоздя, приготовился вонзить острый конец в ногу ординатора. Пилот, заметив как в руке парня блеснуло что-то тонкое и металлическое, сделал про себя парнишке комплимент, и не сводя оружия с лица Степана, проговорил, обращаясь к мальчику:

– Всё в порядке, Эдс, ты только не волнуйся. Этот тип ничем не сможет тебе навредить.

– Если ты сейчас не бросишь пушку, я его убью! – прошипел ординатор, нервы которого начинали сдавать.

– А может, это ты отпустишь мальчика, и тогда никто не пострадает? – крикнула Алиса с другого конца лаборатории, звонким щелчком взведя курок. Рядом с ее ногами застыл в боевой стойке ощерившийся кот.

Появление вооруженной землянки стало сюрпризом для сорианцев, но только не для Алексея, который, не дрогнув, не спускал глаз с напряженных рук Степана. В момент, когда девушка заговорила, сжимающее нож запястье на долю секунды расслабилось, и Горский крикнул:

– Сейчас!

Эдс, что есть силы, всадил иглу в ногу захватчика, и тот, взвыв от боли, резко дернулся, слегка ослабив при этом хватку. Мальчик, крутанувшись юлой, вырвался и отпрыгнул в сторону, плашмя растянувшись на полу. Скорее почувствовав, чем увидев намерение противника метнуть в него нож, Алексей не раздумывая, нажал на спуск.  Во лбу сорианца появилась аккуратная дырочка, и тело Степана безвольным мешком рухнуло на пол.

– Умничка, дорогая! – подмигнул Горский Алисе, с облегчением опускающей оружие. – Иди работай, родная, дальше я сам.

Пилот с легкой усмешкой перевел ствол на замершего на месте профессора, из глаз которого со смертью приятеля разом испарился весь задор.

Девушка, кивнув, бросилась в коридор за сумками, и вернувшись нагруженная вещами, спешно скрылась за перегородкой, резко задернув шторку.

– Присаживайтесь, доктор… Смирнов, – прочитал Алексей фамилию сорианца на прицепленном к его халату бейдже. – Или как вас правильнее называть?

– Иди к черту, землянин! – процедил профессор, устремив на пилота испепеляющий взгляд. – У вас все равно ничего не выйдет! Девчонка обречена.

– Ну, это мы еще посмотрим, – хмыкнул Горский. – Эдс, ты как? Они не причинили тебе вреда?

– Я в порядке, – сказал мальчик, поднимаясь, и стер со щеки невольно скатившуюся слезу. От всего пережитого ему очень хотелось расплакаться, но сделав над собой усилие, он сдержался. Только сейчас Алексей заметил на щеке парня припухший красный след от удара, нанесенного ему ранее профессором, и перевел на доктора взгляд, способный прожечь того насквозь:

– А вот детей бить нехорошо.

На лице присевшего на стул Смирнова на секунду промелькнул испуг, но ответить он ничего не успел. Шагнувший к нему Горский, резко перехватив оружие за ствол, с силой ударил сорианца рукояткой по голове, отправляя профессора в глубокую отключку.

– Так-то лучше. Поспи пока, – пробормотал Алексей, и спрятал пистолет за пояс. – Дружок, помоги-ка мне связать эту тушу, – подмигнув мальчику, улыбнулся пилот. – Что-то мне подсказывает, что когда доктор очнется, он будет на нас слегка обижен.

Сдернув с окна жалюзи, майор оторвал от них веревку, и с помощью Эдса ловко спутал профессору руки, для надежности крепко привязав его к стулу.

– Вот же псина! – прокомментировал Персик, всё это время скромно отсиживающийся в сторонке. – И что им всем так неймется, а?

Алексей приготовился ответить, но его прервала выглянувшая из-за шторки Алиса. Лицо ее было белее мела, а взгляд выражал тревогу. – Лёша, одна я тут не справлюсь! Мне срочно нужен ассистент!

Поняв, что от него хочет девушка, и представив себе в красках, как именно все будет происходить, Алексей резко побледнел.

– Алиса, я…

– Нет времени на споры! – прервала она пилота резким криком. – Живо мыться и ко мне! Иначе она не выживет! Тебе всё понятно?!

Не дожидаясь ответа, Алиса снова задернула штору. Алексей перевел растерянный взгляд на друзей, но Эдс смотрел на него с такой по-детски искренней надеждой и преданностью, что Горский резко заставил себя собраться.

– Не дрейфь, Бесхвостый. Всё нормально будет. Я бы сам помог, но у меня же лапки! – Подчеркнуто беспечно усмехнулся кот, и обернулся к мальчику: – А ты, дружок, беги-ка лучше к маме, может она уже там проснулась, и сейчас волнуется, времени-то много прошло. Ну а я тут пока покараулю.

Усевшись напротив связанного профессора, бессознательно уронившего голову на грудь, Персик сосредоточенно начал вылизывать лапу, тихонько урча себе под нос. И вид этого внешне спокойного умиротворенного животного, подействовал на Алексея отрезвляющим образом. Закатав рукава рубашки как можно выше, он спешно принялся мыть руки, думая только об одном: они обязаны спасти Мию и ее ребенка! Потому что в противном случае всё будет напрасно.

Глава 19. Операция

Совершив последний выстрел, Евгений в бессилии откинулся на спину, раскинув руки и прикрыв глаза, ощущая телом холод промокшей земли. Почти три часа он провел на полигоне лежа в одном положении, стреляя по мишеням, то и дело заставляя сорианцев менять их удаленность. Ему нужно было вспомнить, убедиться, что он сможет, справится с собой, сумеет побороть свой страх. Вернее даже, невероятное по силе чувство отторжения к тому, что он делает сейчас, и что готовится совершить. К концу тренировки неприятное внутреннее волнение смогло, наконец, отступить на второй план. Больше беспокоила правая рука. Травмированная кисть слушалась весьма неохотно, и чтобы указательный палец твердо лежал на спусковом крючке, Власову приходилось прилагать немалые усилия, сосредотачиваясь и физически и психологически, внушая самому себе, что все нормально.

Полковник пытался избавиться от засевших в голове тревожных мыслей о жене, о не родившемся ребенке, ему хотелось верить, что с любимыми все будет хорошо. Но полагаться на слова врага было нельзя. Власов давно уже избавился от иллюзий, что сможет выбраться из этой истории живым, и надеяться мог только на друзей. Единственное, что до сих пор удерживало его от желания расправиться со всеми находящимися рядом сорианцами – это намерение добраться до Бота. Вытащить мерзавца из его раковины, заглянуть ему в глаза, заставить говорить. Узнать, наконец, КТО ОН… Хотя, Евгений почти уже знал ответ на этот вопрос. Правда казалась странной, безумной, и практически нереальной. Но чем больше Власов анализировал поведение Собеседника, наблюдал за его реакциями на свои провокации, вслушивался в нарочито вежливую манеру вести разговор, целью которой было завуалировать его настоящее лицо – тем сильнее крепла в нем уверенность в своей догадке. И если он действительно окажется прав – то вырвет сердце этой твари собственными руками.

Легкий пинок под ребра заставил полковника открыть глаза. Нависший над ним Угрюмый молча протянул гарнитуру. Смерив сорианца долгим взглядом, Евгений, нехотя поднялся.

– А из говорящих никто не захотел наушник принести? – хмыкнул Власов, вставляя его в ухо, и тут же поморщился, услышав голос Бота:

– Я бы с радостью выделил вам больше времени на отдых, Евгений Степанович, но боюсь время уже не ждет. Должен сразу же предупредить, что с этой самой минуты мы с вами непрерывно будем находиться на связи. Не снимайте и не отключайте гарнитуру. Мои люди вас сейчас отвезут на место. Цель будет там через два часа. Зал для совещаний, 23-й этаж. Обещаю, обзор вам понравится!

– Действительно, всё как я люблю. – Власов дернул головой, будто бы соглашаясь с какими-то своими мыслями, и в задумчивости потеребил ухо. – Знаю я эту комнату. Специально выбрали ту, что с панорамными окнами? Оттуда открывается такой чудесный вид на парк. Через два часа говоришь? Маловато времени на подготовку на местности.

– Ничего, успеете, полковник. Вы же профессионал.

– А что потом, Бот? Что будет после выстрела?

– Как я ранее обещал, вы сможете уйти. Мие введут спасительное для нее лекарство, и вы сможете забрать жену. Координаты госпиталя я скажу. Неподалеку от входа будет ждать машина с паспортами на другие имена, и кредитная карта с небольшим вознаграждением. Советую сразу же покинуть планету, направление выберете сами.

Как сладки твои речи… Отпустишь ты нас, как же!

– А если что-нибудь пойдет не так?

– Уверен, что вы справитесь, Евгений Степанович.

– То есть  возможные форс-мажорные обстоятельства ты отсекаешь сразу?

– Не тратьте время зря, полковник. Машина уже ждет. До прибытия на место ваше оружие будет у моих людей. Желаю удачи.

Давай, Герман, работай! Два часа. Надеюсь, что ты получил это сообщение.  

***

Крыша здания, расположенного напротив командного центра, принадлежавшего Федерации, была густо засыпана щебенкой. Власов бросил на нее унылый взгляд, и скинул с себя куртку, оставшись на промозглом ветру в одной рубашке. Но думать о тепле сейчас не приходилось. Ему предстояло пролежать не меньше часа в одном положении, приняв определенный упор, и острые камни вряд ли будут способствовать комфорту. В былые времена Евгений мог легко приспосабливаться к любым условиям работы, сутками выносить лежание в грязи, снегу, под проливным дождем и под палящим солнцем. Он был молод, амбициозен и полон сил, часами обходился без еды, воды, без сна, и после сделанной работы еще свободно делал марш-бросок в десятки километров до возвращения на базу. Сейчас же, определив цель, собрав и подготовив винтовку, Власов растянулся плашмя на щебенке, ощущая каждой клеточкой тела, как острые грани камней сотнями холодных игл впиваются в кожу. Ветер ледяными порывами хлестал его по напряженной вспотевшей спине, заставляя то и дело покрываться мурашками.

Да уж, прощай молодость, здравствуй уважаемый преклонный средний возраст. – Грустно усмехнулся Евгений, прилаживаясь к окуляру. Ему сейчас хотелось думать о чем угодно, только не о том, что в скором времени должно произойти.

По дороге на место полковник выслушал от Собеседника последние инструкции, и в здание комплекса, принадлежащего Федерации, которое располагалось напротив главного корпуса, вошел уже один. Сорианцам ни к чему было привлекать к себе лишнее внимание, а группа людей всегда имеет шанс вызвать у охраны больший интерес, чем знакомый им агент с болтающимся на груди особым пропуском, открывающим двери на любой этаж. То, что временное одиночество по-прежнему не давало Власову никакой свободы – вслух даже не произносилось, это было ясно и так. За входами и выходами следили люди Бота, мимо незамеченным не пройдешь. Сбежать от сорианцев по крышам в связи с отсутствием стоящих рядом построек, до которых можно было бы допрыгнуть, также не представлялось возможным, да и как бежать, если в руке сидит маяк? Поначалу у Евгения была мысль рискнуть, и вытащить жучок самостоятельно вопреки предостережениям техника Гоши, это дало бы ему хоть и маленький, но все же шанс на побег. Только что потом? Операция будет сорванной, а семья окажется под ударом, их жизни и так висят на волоске. Геройствовать сейчас никак нельзя. Единственное, что полковник мог сделать – это оставаться марионеткой в руках врага, пока тот не допустит ошибки, или не откроется ему намеренно.

В интересующей Власова комнате, расположенной на 23м этаже стоящего напротив здания зажегся свет, и все мысли разом вылетели у него из головы. Работа, в которую втянул его Герман, достигла своей финальной и самой ответственной стадии. Евгений недвижимой глыбой замер на месте, не отрывая глаза от окуляра, поместив задеревеневший палец на спусковой крючок. В доли секунды он полностью отрешился от внешнего мира, перестав чувствовать холод, боль от порезов о камни, на которых лежал, сам став частью их самих. В переговорной потихоньку собирались люди. Некоторых он знал, трое были незнакомы. Рассаживаясь вокруг большого белого овального стола, они готовились к совещанию, переговариваясь, улыбаясь друг другу, доставая из принесенных с собой кейсов папки, ручки и бумагу. Пока начальство не поспело, все чувствовали себя непринужденно, словно пришли на встречу старых знакомых, а не на очередной разбор полётов, или же инструктаж перед новым заданием. Сколько часов Евгений с Горским провели в этом зале, то получая благодарность за успешно выполненную миссию, то выговор за грозящую их жизням самодеятельность, то выслушивали угрозы об увольнении со службы. Но каждый раз начальство приходило к неизбежному пониманию того, что какой бы безбашенной ни была эта парочка, лучше их команды, готовой согласиться на порой самоубийственные задания в Федерации сложно подыскать.

Когда почти все места за столом оказались заняты, дверь кабинета открылась, и внутрь вошел тот, кого Евгений больше всего надеялся там увидеть: это был Герман. Одетый в строгий костюм, при галстуке, держался он уверенно, хоть и передвигался после всех полученных им травм немного тяжело. Неспешно приблизившись к столу, он занял свое место с краю, чтобы иметь возможность в любой момент подоспеть на помощь генералу. Сохраняя непринужденное выражение лица, адмирал ответил на приветствия коллег, и откинулся в кресле, внешне ничем не выдавая своего волнения. Кем-кем, а актером этот человек был великолепным. При виде друга Власов внутренне выдохнул. Если Герман пришел на совещание, значит, он получил его сообщение. И в момент выстрела будет готов оказать начальнику необходимую помощь.

Террел появился ровно в условленное время. Пожилой генерал больше всего в людях ценил пунктуальность, и себе расслабляться не позволял. При виде него сердце Евгения сдавило словно тисками, и в тот же миг гарнитура в ухе ожила:

– Не нервничайте так, Евгений Степанович. Ваш пульс слишком участился, а для вашего возраста и нашего дела это может быть опасно.

– Заткнись, – рыкнул Власов в ответ на издевающийся тон Собеседника, который явно сейчас развлекался, следя за ним невидимыми глазами. На удивление полковника, продолжения со стороны Бота не последовало, и он вновь сосредоточился на фигуре Террела, на лице которого сквозь дорогую оптику можно было разглядеть малейшую морщинку. Генерал прохаживался вдоль стола, периодически задерживаясь возле кого-то из своих подчиненных, наклонялся к нему, знакомясь с его записями, снова распрямлялся и двигался дальше. Приказ Бота был – стрелять в голову. Но только Герман знал, что Евгений умеет сделать это так, что человек, внешне получивший, якобы, смертельное ранение не только выживет, но и останется полностью дееспособен. Вот только со времени последнего подобного выстрела, произведенного полковником, прошло почти 26 лет.

Наконец Террел отвернулся от стола, по всей видимости, удовлетворившись информацией, предоставленной ему участниками совещания, и спокойной походкой уверенного в себе человека подошел к окну, в молчаливой задумчивости уставившись вдаль. На долю секунды Евгению показалось, что генерал смотрит прямо на него. И в этот миг, улучив нутром нужный момент и мысленно попросив у друга прощения, полковник нажал на спусковой крючок.

Осечка. Выстрел не произошел. В полном оцепенении Власов следил за удаляющейся от окна фигурой Террела, пытаясь понять, что произошло. Винтовку он привел в идеальнейшее состояние полной боевой готовности, во время пробных выстрелов на полигоне он не совершил ни одного промаха, оружие работало как надо.

 На место сорианцы добирались на двух машинах, охрана пленника и группа сопровождения, которых в лицо Евгений не знал, и не смог бы сходу выделить из толпы, ехали порознь. Именно они должны были вести за ним слежку. В их машине перевозили винтовку. Значит, сорианцы что-то сделали с ней по дороге, причем так, что внешне оружие выглядело нетронутым…

Но додумать Власов не успел. Правое плечо внезапно взорвалось дикой болью. Не в силах сдержать крик, Евгений выронил винтовку, и откатился со своей позиции, вжимаясь в бортик ограждения. В первую секунду ему показалось, что в него стреляли с целью ликвидировать, возможно, где-то засел второй снайпер. Он быстро глянул на свою руку: крови не было. Боль шла изнутри, распространяясь по всему телу, словно пожар, похоже, вживленное ему устройство слежения оказалось с сюрпризом, и просто ждало времени своей активации. Довольно изящный способ избавиться от свидетеля.

Находясь на грани потери сознания от боли, Евгений с трудом выдавил из себя вопрос:

– Что, Бот, значит, такой конец ты для меня приготовил? В маяке был яд?

– О, вовсе нет, полковник, там совсем другое вещество. Мы с вами вскоре пообщаемся. Но я уже и так узнал то, что хотел.

***

– Господи, господи, господи… – шептала Алиса, раскладывая на столике необходимые инструменты, и с трудом пыталась унять внутреннюю дрожь.

Алексей, переодевшись в выданную женой стерильную одежду, чувствовал себя еще хуже, от волнения и слабости еле держась на ногах. Страх ответственности за чужую жизнь передался и ему. Только от их слаженных действий сейчас будет зависеть, выживет ли ребенок Мии, и она сама.

– Значит так, Лёша, – голос девушки на мгновенье дрогнул, но она тут же постаралась взять себя в руки, и уже более деловым твердым тоном продолжила: – Я понимаю, что ты никогда не участвовал в хирургических операциях, а мне еще не доводилось проводить кесарево сечение, знаю, как его делать только в теории. Но мы с тобой справимся. Обязаны справиться. Наркоз уже действует, сейчас будем начинать. Я работаю – ты делаешь всё, что я тебе буду говорить. Все инструменты у тебя под рукой, постараюсь обходиться простыми терминами, чтобы ты понимал, что мне подавать, хотя скальпель, думаю, ты и сам узнаешь.

Она нервно улыбнулась, и требовательно протянула руку ладонью вверх.

Девочка моя, да ты сама не своя от страха…

– Алиса, – Горский постарался, чтобы его голос звучал обнадеживающе, – ты всё сделаешь как надо. С ними всё будет хорошо! – проговорил он, и уверенным жестом вложил в руку девушки скальпель.

Мгновение помедлив, Алиса кивнула:

– Начали.

Никогда еще Алексей в своей жизни не испытывал такого страха. Глядя расширившимися от ужаса глазами на раздутый живот Мии, он действовал на полном автомате, стараясь сосредоточиться только на голосе жены, отдающей ему команды.

Тампон… Держи здесь… Промокни… Еще! Леша, господи, еще!!! Скальпель. Зажим. Отодвинь. Держи. Крепче! Сильнее!… Щипцы. Да не эти!.. Да, то, что нужно. Соберись! Черт, слишком много крови, давление падает… Сейчас… Мы почти добрались… Вот плодный пузырь, видишь?

Горский молча кивал, боясь, что если он откроет рот, его тут же вырвет, и он потеряет сознание. Тошнота подкатывала так, что ему с трудом удавалось с ней бороться. Пилот видел раны много раз, он умел оказывать первую медицинскую помощь и зашивать простые порезы, в том числе и на себе. Но эту операцию по проведению кесарева сечения он не сумеет забыть никогда.

– Лёша! … Лёша!!!

Очнувшись от тумана, заволакивающего сознание, Алексей поднял мутный взгляд на жену, и встряхнул головой, приводя себя в чувство:

– Лёша, будь со мной, пожалуйста! Ты мне нужен!

Пилот, собравшись, кивнул.

– Да, прости. Всё нормально.

– Сейчас я достану ребенка, и ты его примешь, понял? Лёша, ты понял меня? Сможешь?

– Угу.

– «Угу» – это не ответ, черт тебя подери! – взорвалась девушка, находящаяся, как и Горский, на пике нервного напряжения. – Возьми себя в руки немедленно! Смотри на меня, ну же! Так… Сделай глубокий вдох. Еще. Хорошо.

Увидев, что взгляд мужа немного протрезвел, Алиса с шумом выдохнула, и отдав ему ряд команд, запустила руку сорианке в живот, аккуратно потянув наверх ребенка. – Господи, Лёша!!! – закричала она вдруг. – Их тут двое!! Это близняшки!!!

Не чувствуя уже ни рук, ни ног, Горский принял первого ребенка, и следуя инструкциям хирурга, перерезал пуповину.

Девочка.. Какая кроха…

– Надо прочистить ей носовые проходы! Возьми вон там.. Да, правильно, аккуратно.. Дышит? Дышит??

И тут малышка заорала, огласив своим визгом лабораторию.

– Да, да, с ней всё хорошо, – торопливо ответил пилот, не зная, куда ему теперь кидаться. Один ребенок у него в руках, и ее срочно нужно обработать, завернуть, а Алиса одна со вторым не справится! Что же делать, господи!

– Давай ее мне! – раздался рядом требовательный голос Вилены, и Горский с Алисой радостно вздохнули.

– Слава богу!

Пилот аккуратно передал женщине новорожденную внучку, и поспешил вернуться к операционному столу. Для вопросов, как Эдсу удалось привести сорианку в чувство, времени сейчас не было.

Резко почувствовав себя увереннее, Алексей понял вдруг, что всё у них идет как надо. Они справляются. Всё будет хорошо!

Переглянувшись с женой, он чуть кивнул, и взглядом показал свою готовность продолжать. А еще через мгновенье на свет появился второй ребенок, присоединившись своим плачем к звонкому крику сестры.

– Две девчонки! Похоже, наш друг со всех сторон решил окружить себя женщинами! – засмеялся Алексей, передавая вторую малышку новоиспеченной бабушке, которая к тому моменту уже справилась с первой, соорудив из одноразовой простыни что-то вроде люльки и поместив туда ребенка.

– Это чудо, папа молодец! – проговорила Алиса, улыбнувшись, но тут же сурово нахмурилась: – Только это еще не конец, Лёша. Сейчас будем зашивать. Ты готов?

– После такого – да на что угодно!

– Хорошо… Это хорошо. Передай-ка мне…

***

Спустя долгие сорок минут, сдернув с себя медицинские перчатки, Алексей в бессилии опустился на пол. Сняв промокшую от пота одноразовую рубашку, он, скомкав, отбросил ее в угол, и с наслаждением прислонился разгоряченной спиной к холодной кафельной стене. Чувствуя себя словно выжатый лимон, пилот с восхищением смотрел на жену, которая, устав не меньше его самого, продолжала откуда-то черпать силы, совершая над Мией последние необходимые манипуляции, для которых ассистент ей уже не требовался. Сжалившись над едва державшимся на ногах мужем, девушка отправила его отдыхать. Угроза потери жизни пациентки миновала, дети родились здоровыми, и самое страшное, похоже, осталось позади.

Глаза майора внезапно защипало, и он, машинально стерев со щеки непрошено скатившуюся слезу, с удивлением уставился на свою влажную ладонь. В бок ему тут же уперлось что-то теплое и мохнатое:

– Ну что, Бесхвостый, расклеился? С почином тебя, как говорится! И пусть теперь Власов только попробует вас с Алисой крестными родителями не сделать! – насмешливо проговорил кот.

– Ты же знаешь, что он атеист, – усмехнулся Горский, зябко передергивая плечами и слегка отодвигаясь от стены. Первый жар спал, и на смену ему пришел легкий озноб.

– Ой, да выпендрежник он. Ничего, это мы исправим.

– Главное, что все живы, – вздохнул Алексей, глядя на то, как Эдс с матерью возятся с новорожденными девочками, а Алиса подключает Мие капельницу. В себя сорианка еще не пришла, но по некоторым реакциям организма девушки было видно, что действие наркоза заканчивается, и скоро молодая мама сможет познакомиться со своими малышами.

Пилот перевел взгляд на Персика: – Как там наш связанный друг?

– Пытался буянить пару раз, пришлось куснуть его как следует, чтоб успокоился. Сидит теперь, не вякает.

– Хорошо. Вот и пусть отдыхает. Мне нужно связаться с Германом, сообщить, что здесь у нас всё под контролем.

– Давай. Средства связи тут не ловят, но в командном центре сигнал есть. Он у них на первом этаже. Проводить?

– Найду, – подмигнул котенку Алексей, натягивая на себя старую рубашку, и незаметно от Алисы закидывая в рот таблетку аспирина. В ответ на вопросительный взгляд Персика, Горский отрицательно покачал головой. О его давно уже зашкаливающей температуре никто пока не должен знать. – Побудь лучше здесь. Из тебя получился отличный охранник!

– А то! – понимающе подмигнул Алексею кот, и важно распушив шерсть, занял свой наблюдательный пост.

***

– Понял тебя, Горский. Молодцы, отличная работа, – похвалил майора Герман, быстрым шагом удаляясь от зала заседаний.

– Что с Террелом? – спросил пилот.

– Ничего. Это меня и настораживает. Выстрела не было, Власов четко передал время и место. Промашки с его стороны произойти не могло, значит, случилось что-то другое.

– Бот?

– Наверняка. Он постоянно оказывается на шаг впереди нас.

– Ну, в некоторых вещах мы его всё же обыграли.

– Да, но я бы не советовал расслабляться. Полковник всё еще у них, и если до Собеседника дойдут слухи о ваших геройствах в клинике, боюсь, ничего хорошего нашего друга не ждет.

– А что с его сигналом?

– Отключился! Скорее всего, жучок обнаружили.

– Твою мать! – выругался Горский. – А ваш техник? Он вживлял это оборудование Жене, может, есть какие-то способы…

– Не отвечает техник! Последний раз на связь он выходил больше трех часов назад, и я понятия не имею, где он сейчас.

– Но ты знаешь, где находится особняк? Хотя бы это тебе известно?!

– Майор, хватит истерить!

– Да они же убьют его! Может быть он уже мертв!

– Не думаю. Бот слишком долго готовился к этому спектаклю, чтобы так легко вывести из игры ключевую фигуру. Что-то ему от Евгения надо. И если я прав – Собеседник сейчас готовится разыграть с ним последнюю часть своей пьесы.

– Хорошо. Скажи мне адрес, я поеду туда.

– Горский, ты не в том состоянии, чтобы..

– Дашь мне людей для подстраховки!.. Герман, второй раз я его на растерзание сорианцам не брошу. Ты не был там, и тебе не понять.

– Не говори со мной о понимании. Мы с Женей тоже через многое прошли, и твое желание кинуться ему на помощь я уважаю. Но прежде чем ты рванешь в особняк – выпотроши из вашего плененного профессора всё, что он знает. Я уже еду к вам. Если не получится его разговорить – это сделаю я. У вас же много там интересных медицинских штучек с собой припасено?

– Ты даже и не представляешь!

– Ну, вот и чудно. Используй всё, что хочешь. Даю тебе зеленый свет.

– Пытать пленного – это официальный приказ, адмирал?

– Да, черт возьми. Или ты вида крови боишься?

– Никак нет, сэр, – отчеканил Горский по уставу. – Разрешите идти выполнять?

– Разрешаю. Только затащи вначале этого доктора куда-нибудь подальше, женщинам и Эдсу ни к чему это все видеть.

– Понял. Конец связи.

– Действуй.

Вот и приехали… – нахмурился Алексей, опуская рацию. – Вначале мишень, потом убийца, затем хирург, и вот теперь – палач.. Разнообразный денек выдался.

Глава 20. Побег

Звук чьего-то душераздирающего крика, донесшийся издалека, вырвал Власова из глубины беспамятства. А затем последовал удар в лицо, окончательно возвративший полковника в сознание.

– Достаточно! – раздался приказ Бота, и могучий сорианец, потирая разбитый кулак, отступил назад.

– А, Угрюмый, это ты… – проговорил Евгений разбитыми губами, с трудом разлепляя отяжелевшие после дозы наркотика веки. – Опять мне выспаться не даешь.

– А вы все шутите, полковник! – усмехнулся Собеседник. – Вашей выдержке можно позавидовать.

– Да, вот только терпение у меня уже заканчивается, – ответил Власов, мутным взглядом обводя помещение, в которое его доставили, пока он был в отключке. – Где это мы? В подвале? Ты, часом, дешёвого кино не насмотрелся? Не доработана немного обстановочка. А где же тускло мигающая лампа без абажура, свисающая с потолка на проводе? Столик с инструментами для пыток? Почему на Угрюмом не надет непромокаемый фартук, заляпанный чужой кровью? Мало атмосферности, должной влиять на введение допрашиваемого в состояние тихого ужаса происходящего…

– А вы, я смотрю, эксперт по части того, как должна выглядеть камера пыток?

– Ну, знаешь, с моим-то опытом!…

Полковник сидел на стуле, установленном по центру комнаты, и являющимся в ней единственным предметом мебели. Руки в этот раз Евгению сковали за спиной наручниками, но к узкой металлической спинке, врезающейся в позвоночник, не пристегнули, что давало ему маленький, но все же шанс на освобождение. Долго ли, умеючи?… Зря вы Володю убрали, ребята, ох зря. Он бы таких "детских" оплошностей с пленником не допустил. А впрочем, не нам об этом горевать… Кроме Угрюмого, безмолвной статуей замершего перед Власовым, в комнате присутствовали еще двое охранников, занявших позиции у двери, и не принимающих пока участие в допросе. Но это пока. В том, что ничего хорошего от этой скучающей парочки ждать не приходится, Евгений не сомневался.

– Что-то мало ты сюда народу пригнал, дорогой. А вдруг я буйствовать начну? – Хмыкнул полковник, заелозив на месте в попытке занять положение, из которого в случае чего он мог бы быстро вскочить. Но со стороны это выглядело так, словно человек, чье тело от долгого сидения в одной позе затекло, просто пытается устроиться поудобнее. Общее самочувствие Евгения не радовало, сильно кружилась голова, к горлу периодически подкатывала тошнота, а по разбитому лицу словно проехал самосвал. Кулаки у немого желтоглазого оказались тяжёлые, да и  у двоих других сорианцев, судя по их мощному телосложению, силы, похоже, не занимать. И если они примутся за дело втроём, а уж это только вопрос времени, вряд ли удастся выбраться отсюда живым…

– Вы меня обманули, Евгений Степанович, – протянул Бот. – Несмотря на то, что я пошел навстречу вашей семье. Нехорошо.

"Обманул?"

– Да? И в чем же, позволь полюбопытствовать? – прищурился полковник, судорожно пытаясь понять, где он прокололся.

– Довольно изображать дурачка, Власов. Но если вас так мучает любопытство… Введите пленника!

Евгений резко напрягся. Слова  Собеседника, и тон, которым он их произнес, не предвещали ничего хорошего.

Дверь в комнату открылась, и двое охранников втащили внутрь, а вернее сказать, вбросили избитого до полусмерти человека, который не в силах был уже оказывать сопротивление. Разбрызгивая вокруг себя кровь, сопли и слюни, он безвольной кучей приземлился на пол. В этом стонущем бесформенном теле Власов с трудом признал ранее приставленного к нему Германом техника, совсем недавно вживившего ему в ухо прослушивающее устройство.

Гоша! Твою ж мать…

– Узнаете этого молодого человека?

Техник с трудом поднял голову, и вперил в полковника умоляющий взгляд.

– Впервые вижу, – не моргнув глазом отозвался Власов, безучастно глядя на скорчившегося человека у своих ног, к выражению лица которого помимо затравленности теперь прибавились удивление и ненависть.

– Ваш друг в силу возраста и неопытности оказался крайне разговорчив! – сказал Бот насмешливым тоном, похоже, все происходящее его сильно забавляло. – И знаете, что оказалось самым интересным из его рассказов?

– Даже себе не представляю. Тем более что я не знаю, кто он.

– Хорошая попытка, полковник, но вы можете перестать стараться вещать на публику. Ваше звукозаписывающее устройство мы сумели заглушить еще на крыше.

– Мое "что", прости? – невинным тоном поинтересовался Власов, уже догадавшись, что техник в попытке заставить похитителей прекратить избиения, выболтал им всё, что знал.

Обстановка сильно накалялась. Понимая, что ему необходимо освободиться как можно скорее, Евгений приготовился прибегнуть к единственному способу избавиться от наручников, который можно было осуществить в данной ситуации. Делать это ой как не хотелось, но всё указывало на то, что без одного известного болезненного приема сейчас ему не обойтись.

– Пожалуйста, продемонстрируйте Евгению Степановичу, о чем идет речь, – скомандовал Бот.

Понеслась!....

Медленной походкой обогнув стул, Угрюмый, зайдя сзади пленника, резким движением обхватил голову полковника и, зафиксировав ее локтем, чтобы заблокировать возможность человека сопротивляться, захватил двумя пальцами пирсинг с маяком.

Сейчас! – скомандовал Власов сам себе, и обхватил ладонью палец своей левой руки, приготовившись вывернуть его из сустава. В своей жизни он не раз проделывал этот фокус, знал, какая адская боль его ждет, и был готов к ней. Приготовившись терпеть, полковник зажмурился, но вскрика все же сдержать не смог, когда охранник внезапным рывком выдрал  из его уха серьгу, разорвав при этом мочку надвое. Одновременно Власов что было силы дёрнул рукой, выворачивая себе костяшку большого пальца. В глазах резко потемнело. От болевого шока к горлу подкатила тошнота. По шее потекла струйка горячей крови, впитываясь в воротник рубашки, а ухо словно взорвалось огнем. Но дело было сделано. Евгений на один шаг стал ближе к освобождению, и, несмотря на слезы, невольно навернувшиеся на глаза от острой боли, смог даже улыбнуться.

Угрюмый, отпустив его голову и сделав шаг назад, поднес к носу пленника раскрытую ладонь, на которой лежал погнутый окровавленный пирсинг с испорченной электроникой, более ни на что уже не годной.

– Милая штучка, правда? – провозгласил Бот. – Не хотите ли рассказать нам, Евгений Степанович, куда все это время передавался сигнал?

– Да ты знаешь, как-то не горю желанием, – отвернулся полковник, медленно высвобождая травмированную руку из браслета, стараясь сохранять при этом бесстрастное выражение лица. – Если бы мы встретились с тобой с глазу на глаз, быть может, я бы и разоткровенничался, а так… Какой резон мне общаться с программой?

– С программой, говорите? Из чего же вы сделали такой вывод?

Власов поднял взгляд к камерам, скрытым в потолке, и рассмеялся, вызвав у сорианцев своим внезапным весельем недоумение.

– Да из того, дорогая Аими, что ты должна была сдохнуть много лет назад! – проговорил он, посерьезнев, расчетливо разделяя слова. – А сейчас, прости, мне некогда тут рассиживаться, пора прикончить тебя раз и навсегда.

Резко вскочив со стула, Евгений нанес Угрюмому сокрушающий удар головой между глаз, отчего сломанные кости переносицы вошли сорианцу в мозг. Желтоглазый умер мгновенно. Успев подхватить его тело под руки, полковник прикрылся им словно щитом, и крикнув технику: «Пригнись!», с силой отшвырнул труп в не успевших среагировать охранников. Одному из них всё же удалось вытащить оружие, но Власов уже был около него. Блокирующим приёмом перенаправив целившуюся в него руку с пистолетом в стоявшего рядом напарника, Евгений несколько раз нажал на спусковой крючок. Из груди умирающего сорианца вырвался хрип, он еще безвольно съезжал по стене, оставляя на ней кровавые полосы, а Власов одним быстрым и точным ударом в горло разделался с третьим конвоиром. В доли секунды из живых в комнате остались лишь двое пленников.

В тот же момент в доме взвыла сирена.

Что, испугалась, тварь? Жди меня, я иду за тобой.

Перескочив через скорчившегося на полу Гошу, все еще продолжавшего испуганно прикрывать руками голову, полковник спешно разоружил охранников, и беглым взглядом окинул свой трофейный арсенал: три пистолета на 12 патронов каждый, к радости Евгения у двух из них обоймы оказались полными. Третий был разряжен на треть, его Власов кинул к ногам начавшего отходить от шока техника:

– Держи, пацан, стрелять умеешь, я надеюсь?

– Ну… приходилось пару раз…

– На тренировке?

– Вообще-то в тире, но…

– Черт, Гоша! Ты опять меня совсем не радуешь!

Переложив один из пистолетов в здоровую левую руку, а второй сунув за пояс, Власов продолжил обыск охранников, и не удержался от победного возгласа, обнаружив у одного из них скрытые под брючиной ножны с тяжелым армейским ножом. А вот это уже кое-что!  После травмы, полученной от жука-скарлата, холодному оружию он отдавал большее предпочтение, чем огнестрельному. Перевесив ножны на себя, Евгений задержал дыхание, и, зажав рукоятку пистолета зубами, сильным рывком вправил вывернутый сустав. В глазах резко потемнело. На секунду полковник испугался, что сейчас потеряет сознание, но подскочивший на помощь техник не дал ему упасть, участливо поддержав под локоть.

– Евгений Степанович, как вы? – спросил парень, дико тараща глаза, и тут же испуганно ойкнул, когда Власов, с силой дернув его за себя, несколько раз выстрелил в сторону открывшейся двери. Двое ворвавшихся внутрь сорианцев рухнули как подкошенные.

– Давай-ка, пацан, без «Степановичей», за последние дни мне это обращение уже опостылело… – пробормотал Евгений, тряхнув головой в попытке привести себя в чувство. Заунывный вой сирены, гудевшей не переставая, противной пульсацией отдавался в затылке. – Гоша!

– А?

– Сможешь вырубить эту дрянь? И камеры тоже?

– Да… Наверное…

– Так «да» или «наверное»?! – прикрикнул Власов, начиная терять терпение.

– Смогу. Только мне нужен мой рюкзак.

– Хорошо. Где он?

– Не знаю… Я ничего не помню с того момента, как был схвачен. Кажется, они ударили меня по голове и…

– Гоша, соберись! – резко одернул парня полковник, с оружием наготове заняв позицию у двери, и выглянул в коридор. – Всё чисто. Давай вперед, я прикрываю.

– Полковник, сэр, я не уверен, что…

– Живо!!!

Упрашивать парня больше не пришлось. Судорожно сглотнув и неловко сжимая в руках  непривычно тяжелое для него оружие, под строгим взглядом Власова он вышел в коридор.

***

– Горский, господи, что ты с ним сделал? Я же приказывал ДОПРОСИТЬ профессора, а не УБИТЬ его!

Герман с озабоченным видом склонился над телом потерявшего сознание пожилого сорианца и, прощупав его пульс, облегченно выдохнул. Алексей, вооруженный окровавленным скальпелем и длинными щипцами, которые втихаря от Алисы вытащил из урны для медицинских отходов, сокрушенно развел руками:

– Кто ж виноват, что он оказался настолько морально нестабилен!

– Он хоть что-нибудь успел тебе сказать?

– Только повторял угрозы. Что нас всех убьют, нам крышка, и тому подобное. А стоило его чуть пальцем тронуть, сразу же «поплыл».

– Вот ведь гнида, а… – в задумчивости потерев лоб, адмирал поднял взгляд на Горского: – Ну, вот что, майор. Тянуть дальше нельзя, будем надеяться, что Бот всё еще в особняке, и Власов также у него. У въезда в клинику стоит серый фургон. Я дам тебе шестерых моих ребят, примешь командование. Сейчас свяжусь со старшим отряда.

– Приму, спасибо, только на автомобиле ехать долго. Мне бы вертолет. И пилот не нужен, справлюсь сам, скажи только координаты места.

– Что, Горский, давно в родной атмосфере не летал? – усмехнулся Герман. – Решил вспомнить молодость?

– Сам знаешь, так будет быстрее, – ответил Алексей с серьезным выражением лица, и только в глазах его слегка заблестели озорные искорки от предвкушения полета.

Секунду призадумавшись, адмирал кивнул.

– Согласен, хорошо. Получишь ты свою вертушку. Оружие и обмундирование возьмешь у старшины.

– Спасибо! – Искренне выдохнул Горский. – А ты сам как? Присоединишься?

– Нет, майор. Мне в клинике еще забот по горло. Надо все-таки разговорить эту желтоглазую тварь. В отдел тащить его я не могу, нам не дадут там пообщаться по душам. А здесь мои руки развязаны, во всяком случае, пока. Сам понимаешь, у меня своё начальство, которому я только и делаю, что объясняю, где и откуда взялся очередной труп. И пока моя личная подпись не будет стоять на каждой бумажке, уехать не имею права. Как только справлюсь, разгребусь, то сразу к вам.

Дружески хлопнув Германа по плечу, Горский развернулся, чтобы уйти, но у самых дверей притормозил от раздавшегося в спину окрика адмирала:

– Как самочувствие-то твоё, майор? Я могу за тебя не волноваться?

– Так точно, сэр. Всё в норме.

– Тогда дерзай. Связь по каналу 2. И, Алексей… Удачи!

Вместо ответа, пилот, не поворачиваясь, кивнул, и поспешил скорее покинуть душное помещение. Весь покрытый испариной после принятия жаропонижающих, сейчас он чувствовал себя немного лучше. Но знал, что действие таблеток долго не продлится, а потому ему необходимо было скрыться с глаз адмирала как можно скорее, пока тот не распознал его реальное физическое состояние, и не отстранил от операции по освобождению Власова. Допустить этого Горский не мог, и быстрым шагом двигался по коридорам к выходу из клиники. Услышав в отдалении звук работающих лопастей приближающегося вертолета, майор резко ускорился, а вскоре и вовсе перешел на бег.

Мы уже скоро, Женька… Только продержись!

***

Подвал, из которого пленники сумели бежать, оказался лишь одним из цепочки таких же помещений в подземных катакомбах, располагающихся под особняком. Несмотря на то, что техник находился в сознании, когда его тащили по коридорам в камеру к Власову, из-за своего шокового состояния и отсутствия вколоченной в сознание привычки специально запоминать дорогу, проделанный им ранее путь Георгий повторить не смог. Подгоняемый полковником, он то и дело заводил их в тупики, заглядывая в каждый из которых они рисковали напороться на засаду. Пока что пленникам везло, но пробираться к выходу из тоннелей становилось все сложнее, всякий новый поворот мог стать для них последним.

Вынужденные двигаться наугад, они петляли уже больше часа, но по ощущениям Евгения не приблизились к выходу ни на дюйм. Иногда на их пути оказывались сорианцы, и тогда перед беглецами вставал выбор: отстреливаться или отступать. Патроны таяли на глазах. Из трех пистолетов два уже были полностью разряжены, а возможность пополнить арсенал пока не представлялась.

Понимая, что дальше так продолжаться не может, Власов уже продумывал план по захвату заложника, которого можно было бы силой заставить вывести их с техником из лабиринтов. Но свернув в очередной узкий слабоосвещенный ход, чуть не споткнулся о перегораживающий дорогу высоко-габаритный железный ящик. Выставив руку назад, полковник жестом велел Георгию остановиться. Воспользовавшись внезапной передышкой, техник бросил на Власова умоляющий взгляд и, получив молчаливое согласие, безвольно осел на пол, прислонившись спиной к стене. Чувствуя, что нуждается в отдыхе не менее чем он, Евгений тихо опустился рядом, используя ящик в качестве временного укрытия.

– Евгений Степанович, мы так долго не продержимся! – жалобно пискнул Гоша, хлюпнув носом. – Сколько нам еще удастся бегать от этих сорианцев?

– Не дрейфь, пацан. Еще не из такого выбирались, – буркнул Власов, протягивая парню пистолет. – Но для начала надо перестать служить для них мишенью… Ну-ка, подержи!

Передав технику оружие, Власов стянул через голову рубашку и, оставшись в одних брюках, стал быстро рвать ее на полосы.. Техник недоумевающе выпучил глаза:

– Полковник, что вы делаете??

– Хочу избавиться от маяка. Иначе нам с ними не справиться.

Выбрав один из отрезков покрепче, Евгений скрутил его наподобие жгута, и зубами затянул на предплечье.

– Как крепят эти штуки, прямо или под углом?

Власов вытащил из-под штанины нож, и крепко ухватив за рукоятку, поднес к своей руке. До смерти перепуганный Гоша с силой вцепился ему в запястье, останавливая лезвие на полпути.

– Да вы с ума сошли! – возопил парень, отчаянно замотав головой. – Я уже говорил, что может случиться с рукой, если попробуете сами его достать! Вы рискуете остаться инвалидом!

– Я не собираюсь его вытаскивать, а хочу лишь отключить сигнал! Не обязательно избавляться от электроники, можно ее просто повредить, верно? Поэтому спрашиваю тебя еще раз: прямо или под углом?!

– Господи, да вы псих!

– Гоша, твою мать!!!

– Прямо!! Их закрепляют прямо… – выкрикнул техник, отпуская руку Власова, и в ужасе отвернулся.

– Прекрасно. Значит, попаду, – прошептал полковник, и тщательно прицелившись в центр набухшего на коже кровоподтека, размахнувшись, с силой всадил себе в предплечье острие ножа. Лезвие, пробив мышцу, вошло внутрь на треть. Чуть не взвыв от пронзившей его резкой боли, Евгений для верности еще больше надавил на рукоятку, и в тот же миг окружающий мир словно взорвался, в секунду погрузив Власова во тьму.

***

– Евгений Степанович!! Сэр! Пожалуйста, очнитесь!!!

С трудом разлепив тяжелые веки, полковник открыл глаза, и попытался сфокусировать взгляд на мельтешащем перед его лицом пятне. Он хотел протянуть к нему руку, желая оттолкнуть раздражающую помеху, но правая конечность слушаться не торопилась. Власов удивленно перевел на нее взгляд, и мысленно скомандовал «подняться». Не получилось. Раненое предплечье было неумело перевязано импровизированными бинтами, в роли которых выступали лоскуты разорванной рубашки. Наложенная впопыхах повязка уже наполовину пропиталась кровью. В гудящей после потери сознания голове нехотя зашевелились воспоминания:  кажется, я намеренно себя порезал… Да, точно… Жучок…

– Евгений Степанович!! – снова запричитало пятно, медленно приобретая черты всполошенного техника, лихорадочно сжимавшего в трясущихся руках пистолет. За его спиной лежал, раскинув руки и устремив невидящий взор в потолок, мертвый сорианец, в груди которого зияло несколько пулевых отверстий.

– Патроны надо экономить, Гоша… – проговорил полковник и, опираясь на левую руку, с трудом сел, привалившись к стене.

– Слава богу!! – воскликнул техник, бесконтрольно размахивая оружием перед лицом Евгения. – Я боялся, что вы… что вам… от шока…

– Ствол опусти, сынок, – сказал Власов, осторожно отводя направленное на себя дуло, и слабо улыбнулся.

Гоша, вздрогнув, растерянно уставился на свои дрожащие руки и испуганно ойкнув, разжал ладони. Пистолет с громким стуком упал на пол.

– Вот и умничка, – полковник облегченно выдохнул. – А теперь посмотри на меня, пожалуйста.

Подрагивающий от нервного озноба техник устремил на Евгения затравленный взгляд.

– Ты молодец, Гоша. Ты большой молодец! Наверное, сейчас ты спас нам обоим жизнь.

– Он выскочил внезапно, и… мне так стало страшно, а вы в отключке… Я крикнул, чтобы он не подходил, но… Я… я убил… его, – заплетающимся языком проговорил парень.

– Нет, пацан. Ты не дал ему убить НАС. И теперь нужно живо убираться отсюда.

– Но патроны закончились, как же мы сможем…

– Черт с ними, с патронами! Погляди-ка наверх. Пока не оказался на полу, я его не замечал.

Георгий послушно задрал голову и заозирался по сторонам в поисках того, что могло заинтересовать полковника.

– Не туда смотришь, Гоша. В углу, – уточнил Евгений, взмахом руки указав парню направление.

Техник перевел взгляд правее, и с сомнением прищурился:

– Вентиляция?

– Точно, – кивнул Власов. – Сможешь забраться?

– Да, думаю, да, – пожал плечами парень, мысленно прикидывая свои возможности. Высоковато, правда, но если использовать эту железную штуку, как подставку, то оттуда я уже достану.

– Прекрасно! Полезай!

Неуверенно покачав головой, Гоша сделал несколько шагов назад и, взяв небольшой разгон, подпрыгнул, цепляясь пальцами за край ящика. Бодро подтянувшись, он в несколько секунд оказался наверху.

– Лихо! – присвистнул Евгений. Эх, где ж мои 20 лет… – Ну что, сынок, поможешь теперь дедушке подняться?

Улегшись плашмя на живот, техник протянул вниз раскрытую ладонь:

– Скажете тоже! – смущенно улыбнулся парень. – Держитесь, полковник.

Правая рука слушалась с трудом, так что Власову пришлось слегка помочь себе левой.

– Давай! – скомандовал полковник, убедившись, что техник крепко обхватил его запястье.

Рыча от натуги, Гоша потянул мужчину вверх.

Перевалившись на крышу прогнувшегося под их весом ящика и дав парню отдышаться, Евгений весело подмигнул:

– Ну что, Георгий, готов ли ты теперь немножечко поползать?

Техник лишь молча развел руками. Усмехнувшись, Власов взялся за решетку вентиляции, но тут же резко замер от воцарившейся в коридоре тишины. Больше часа мучившая пленников сирена внезапно стихла.

– Неужели ты думаешь, что сумеешь скрыться, землянин? – прогремел из динамиков голос Бота, эхом отразившись от сводов.

Глава 21. Развязка. Часть 1

– Ну, наконец-то я слышу нормальное, привычное к себе обращение! – воскликнул Власов, улыбаясь во весь рот. – Так значит, я оказался прав? Бот – это ты, Аими? И почему ж ты до сих пор не сдохла, а, родимая?

Сняв решетку с вентиляционного отверстия, полковник жестом велел технику залезать внутрь шахты. Парень живо протиснулся в узкий ход и, не дожидаясь следующего приказа, пополз вперед.

– Тебе не уйти, землянин.

– А кто сказал, что я ухожу? Нет, дорогая, без тебя я теперь никуда. Ты главное меня дождись!

Присев на корточки, Власов окинул проход скептическим взглядом, и разочарованно покачал головой. В отличие от сухощавого техника ему со своими широкими плечами не стоило даже пытаться пролезть в узкий лаз.

– Гоша! – окликнул он парня, который успел уже продвинуться на значительное расстояние. – Дальше тебе придется выбираться одному. Эта система должна вывести тебя наверх, а там разберешься, как действовать.

Проговорив это, Власов быстро стал крепить решетку на место, отрезая Георгию путь назад.

Ужом заелозив на месте и с трудом перевернувшись на спину, техник встретился с Евгением глазами и в ужасе возопил:

– Полковник, что вы делаете??

– Тебя, дурак, спасаю! Вали отсюда, пока есть возможность.

– Но как же вы?!

– У меня, дружочек, здесь еще полно дел.

– Думаете, сможете найти выход? Мы час петляли бестолку, а вы еще и ранены!

– Ты, Гоша, не волнуйся, и думай лучше о том, что будешь делать, когда выберешься. А о себе я позабочусь.

– Евгений Степанович!… – заскулил парень, чуть не плача, но Власов тут же оборвал его стенания, жестко рыкнув:

– Отставить, пацан! А ну-ка живо ноги в руки и дуй за помощью, ты меня понял?

Командный тон полковника подействовал на техника отрезвляюще. Закрыв рот и перестав ныть, он, наконец, понимающе кивнул. Показав Георгию большой палец и дождавшись когда он, перевернувшись на живот, продолжит путь, Евгений грустно усмехнулся. Опустившись на крышу ящика, он сел, свесив ноги вниз, и прижал здоровой рукой разнывшуюся рану.

– Надеюсь, ты отпустишь парня, Аими, – проговорил он, глядя в пустоту. – Тебе нужен я. Так, может, хватит уже игр в прятки?

Поморщившись, он зубами затянул начавшую съезжать повязку на руке потуже и, опершись левой ладонью на ящик, спрыгнул вниз. Раненое предплечье болело всё сильнее, общее состояние стремительно ухудшалось. Действие впрыснутого в кровь наркотика сказалось на организме не лучшим образом. От кровопотери и обезвоживания Евгения ощутимо поташнивало, голова противно кружилась, его бросало то в жар, то в холод. Он не ел и не пил уже почти сутки, и чувствовал, что быстро теряет силы. Прислонившись спиной к холодному металлу, полковник вытер выступившую на лбу испарину, и крепко зажмурился, стараясь собраться.

Будто прочитав его мысли, динамик снова ожил:

– Что, притомился, землянин? Молчишь, даже не спрашиваешь о семье. Неужели тебя перестало беспокоить здоровье жены?

– Послушай меня, тварь! – Евгений открыл глаза. – Я сделал всё, что ты хотела. Выполнил все условия!! К чему был этот цирк с неудавшимся выстрелом, Аими? Опять какая-то проверка? Что это, скажи мне? Месть? Зачем нужно было покушаться на Террела?

По сводам потолка разнесся смех, от которого у полковника по спине пробежали мурашки.

– Глупый человек… – протянул Бот, отсмеявшись. – Ты был так жалок в своих внутренних терзаниях! Мне лишь хотелось посмотреть, насколько далеко можно заставить тебя зайти, и теперь я понимаю, что тогда, в Сориане, нам надо было действовать совсем иначе. Стоило задеть тебя за живое – и ты продался с потрохами, став готовым на убийство своего друга! Теперь я жалею, что в качестве мишени не выбрала Горского. Вот это оказалось бы действительно забавно! Хотя, думаю, он уже и так успел получить своё.

У Власова внутри внезапно всё оборвалось:

– О чем ты сейчас говоришь?

– Думаю, пора выйти с госпиталем на связь. Тебе ведь не терпится узнать последние новости, землянин?

С колотящимся в груди сердцем Евгений медленно опустился на пол, чувствуя, что от  услышанного может просто не устоять на ногах. Страшное ожидание чего-то ужасного захватило все его существо целиком.

Долгие несколько секунд в коридоре стояла оглушающая тишина. А затем из колонок раздался тихий треск соединения, и голос Бота произнес:

– Приветствую вас, профессор! Пожалуйста, поведайте нашему гостю о состоянии пленников!

– Доброго утра, Ваше величество! Увы, вынужден констатировать, что опыт по введению беременной инъекции не удался по причине отсутствия таковой вакцины в природе, – врач мерзко хихикнул, и продолжил: – К сожалению, она не смогла справиться со стремительно разросшимся плодом, организм не был готов к такому неимоверно скоростному вынашиванию, и наша прекрасная девушка лопнула как кровавый мыльный пузырь! Ее мать, к своему ужасу, оказалась свидетельницей страшной картины, и сердце несчастной не выдержало.

– Мальчишка?

– Пытался сопротивляться, пришлось слегка его придушить. Но боюсь, Стёпа плохо рассчитал силу.

– Ну а пилот и его жена, к которым были направлены наши люди?

– Успешно ликвидированы, госпожа.

– Прекрасно, профессор! Благодарю вас за предоставленную информацию. Вскоре вы получите обещанное вознаграждение.

– Да будут благословенны богиня Элприка и Святой Эймос, и да святятся их именя!

– Да святятся. – Эхом повторила Аими своим прежним, настоящим голосом, и отключила связь.

***

– Вот и молодец, дядя, – похлопал Герман по щеке лоснящегося от пота профессора, и убрал зажигалку от его облитых керосином в области паха брюк. – Даже голос не дрогнул, тебе б в артисты податься!

– Чт.. что… вам… от м-меня ещ-е н..н…нужно? – заплетающимся языком пролепетал сорианец, тараща на адмирала полные ужаса глаза.

– Ух ты, надо же! А только что не заикался. Вот что значит – собранность! – усмехнулся Герман, зло оскалившись. – А сейчас, дорогой, мы с тобой задушевно побеседуем. И ты расскажешь мне про вашу желтоглазую шайку не только всё, что знаешь, но и то, о чем еще лишь догадываешься. Или же, – адмирал многозначительно щёлкнул зажигалкой, – устроим в этой комнате барбекю. Расклад понятен?

Доктор торопливо закивал, всем своим видом выказывая полную готовность к сотрудничеству.

– Вот и славно. – Адмирал не спеша разложил на столе звукозаписывающее оборудование, и приготовился нажать на старт. – Ну что ж, вещай, дорогой. И не дай бог тебе в чем-то слукавить.

Прости за то, что ты сейчас был вынужден услышать, Женя… Но нужно довести игру до конца.

***

– Как тебе такие новости, землянин? – голос королевы звучал удовлетворенно.

– Я убью тебя… – глухо прошептал Евгений, по щеке его тяжелой каплей скатилась слеза, прочертив на рассеченной скуле соленую дорожку.

– Ты УЖЕ убил меня, полковник. Ты, и твои дружки – разрушили мое королевство! Лишили мой народ надежды на спасение! – Аими перешла на крик. – ВЫ! РАЗРУШИЛИ! ВСЁ! А сейчас Я уничтожила то, что тебе было дорого!

– Вы проводили опыты над Алексеем, – деревянным голосом произнес Власов, медленно поднимаясь. – Три месяца держали меня в плену, ежедневно подвергая пыткам. Ты похитила мою дочь, и угрожала жизням родных моей жены, заставляя ее работать на себя. И, несмотря на всё это, Алиса предлагала найти выход, который мог бы стать для тебя спасением! Но ты САМА отказалась. ТЫ – не захотела искать спасения. Чего тебе показалось мало, тварь?!

Королева, не ответив, замолчала.

Механически переставляя ноги и придерживаясь за стену, чтобы не упасть, полковник покинул свое временное укрытие. Наугад выбрав направление, не спеша побрел по коридору. Чувствуя, как каждая клеточка его тела наливается злостью, мускулы деревенеют, стучит в висках кровь, он был готов разорвать любого, кто нечаянно попадется ему на пути. По-прежнему не разбирая дороги, Евгений ощутил вдруг четкую уверенность в том, что движется правильным курсом. О горечи потери полковник старался не думать, запечатав эту мысль глубоко внутри себя. Вначале он должен добраться до Аими. Разорвать, выдрать из груди ее сердце, уничтожить эту гниду раз и навсегда, чтобы больше она никому не смогла навредить. А потом взорвать здесь всё к чертовой матери, вместе с самим собой. Не имеет смысла оставаться в живых, если жить больше не для кого.

Повернув за угол, полковник нос к носу столкнулся с двумя вооруженными охранниками, мгновенно взявшими его на прицел.

– Не с места, землянин! Встань на колени, руки за голову! – рыкнул один из них, тыча в грудь Власова стволом автомата.

– Так «не двигаться» или «на колени»? – невинно переспросил Евгений, не торопясь выполнять приказание.

Тот, что находился дальше от Власова, обошел его со спины и вдруг с силой врезал носком ботинка по голени, принуждая пленника подчиниться. Сжав зубы в попытке сдержать стон, полковник рухнул на пол как подкошенный. Медленно заложив левую руку на затылок, и виновато улыбнувшись, с грустью констатировал:

– Простите, ребятки, с правой ничего поделать не могу.

Окинув раненого скептическим взглядом, стоявший перед ним охранник потянулся за наручниками, чтобы сковать заключенного, но в ту же секунду болтающиеся под потолком редкие тусклые лампочки погасли, мгновенно погрузив холодный коридор во тьму. Власов плашмя бросился на пол, успев почувствовать, как рядом с его лицом просвистела вырвавшаяся из автомата пуля, обжигая щеку, и обеими ногами двинул наугад, сшибая с ног слившуюся с темнотой фигуру. Потерявший равновесие охранник приземлился в полуметре от полковника, выронив в падении оружие. Евгений, услышав справа от себя звук удара металла об пол, вслепую рванулся в сторону, раскинув руки и хватая автомат. Наугад выпустив очередь в пустоту, чтобы не дать возможности второму охраннику первым открыть огонь, Власов перекувыркнулся через голову и, врезавшись спиной в стену, замер. Задержав дыхание, он весь обратился в слух. Оказавшись в полной темноте, дезориентированные сорианцы нападать не торопились. Затаившись, все трое выжидали, у кого первого сдадут нервы. Сердце Евгения колотилось так сильно, что казалось, его стук можно услышать за милю. Медленно выпустив через нос начавший разрывать легкие воздух, Власов беззвучно растянулся на полу и, держа автомат левой рукой, завел палец на спусковой крючок. Время замерло. Закрыв глаза, полковник заставил себя полностью расслабиться, одно за другим отсекая все мешающие ему ощущения. Прочь от себя всё лишнее. Холод. Голод. Жажду. Нужду. Боль. Слабость. Головокружение. Тошноту. Жар. Озноб… Всё исчезло, растворившись во мгле… Пять… Четыре… Три… Теперь он мог почувствовать места расположения противников. Он точно знал, где они. Первый сзади, на 13 часов. Второй справа, на 17:30. Есть всего единственная попытка до перемещения… Два… Один… Огонь!

Оглушительные выстрелы разорвали пространство. Сорианцы даже не успели ничего понять. Звук от падения двух мертвых тел гулким эхом отозвался в голове полковника. Надеюсь, эти были последними, – подвел мрачный итог Евгений, с шумом выдыхая воздух, и с едва сдерживаемым стоном тяжело поднялся на ноги. Все вытесненные им ранее эмоции и ощущения резким толчком вернулись вновь.

Двигаясь на ощупь вдоль стены, он шел скорее на автоматизме, уже не в силах выбирать направление и ориентироваться во времени. Тяжелым грузом давил на шею подвешенный на жёсткий ремень автомат, левая рука полковника крепко обхватывала рукоятку, словно пытаясь найти в ней защиту. Ладонь правой скользила по холодной шершавой стене, чтобы хоть как-то не сбиться с курса в кромешной тьме. Периодически волнами накатывал страх, Власову казалось, что он похоронен заживо, и никогда уже не выберется из этих бесконечных коридоров. Правда всегда оставалась возможность застрелиться, это немного его успокаивало. Но все же вначале надо было попытаться найти выход, и единственное, что пока удерживало полковника от самоубийства – это желание прежде добраться до Аими.

Неожиданно его пальцы провалились в пустоту. Зашарив вокруг руками, Евгений ощупал своды узкого проема, уходящего куда-то вглубь. По высоте он едва ли доходил полковнику до плеч. Эх, как бы сейчас не помешал фонарик, или хотя бы спички! Но сигареты вместе с зажигалкой забрали охранники, когда он потерял сознание на крыше. Придется действовать наугад. Если эта брешь в стене куда-то ведет, необходимо ее проверить. Перекинув автомат за спину, Власов глубоко вдохнул и, согнувшись практически пополам, полез внутрь.

Идти в таком положении было неудобно и тяжело. Согнутая шея и колени дрожали от напряжения, потолок то уходил немного вверх, давая возможность полковнику чуть распрямиться, то опускался вновь, заставляя его пригибаться всё ниже и ниже к земле. Не успевая приспособиться к постоянно изменяющейся высоте, Евгений пару раз ощутимо приложился спиной. Хорошо еще, что голова пока цела. Внутреннее чутье подсказывало, что с момента начала этого длинного подземного путешествия прошло где-то около сорока-пятидесяти минут, и все это время он двигался только вперед. Ни повороты, ни развилки на дороге не встречались. Выставив руку перед собой, чтобы случайно не влететь головой в какую-нибудь неожиданно возникшую на пути преграду, Власов чуть было не пропустил врезанную в стену лестницу, и прошел бы мимо, если бы случайно не задел ее плечом.

Оцарапавшись об острый покореженный металл, Евгений замер на месте как вкопанный, и стал внимательно ощупывать чудом обнаруженную находку. Вбитые в стену железные скобы, явно служащие ступенями, располагались одна над другой, уходя в вертикальный небольшой проем в потолке. Присев пониже, и вплотную прижавшись к лестнице, Евгений смог осторожно распрямиться. Какое же это наслаждение, размять, наконец, затекшую одеревеневшую шею! Высоко вверху теплился слабый свет, а в самой узкой шахте воздух уже не казался таким спертым. Вот он, долгожданный выход!

Чтобы начать подъем, полковнику пришлось расстаться с автоматом. Ничего, что могло бы воспрепятствовать восхождению в слишком тесном и узком пространстве, оставлять при себе было нельзя. Подтягиваясь на одной руке и до крови обдирая плечи о шершавые стены, сжав зубы, он упорно лез наверх.

***

Сидя в пузатой кабине вертолета, Алексей чувствовал себя заново родившимся. Как давно ему не приходилось управлять подобными машинами! Большая винтокрылая птица скользила над верхушками деревьев, ладонь привычно сжимала ручку управления, а за спиной пилота сидели шестеро бойцов отряда специального назначения, командиру которых было приказано слушаться указаний Горского и выполнять любые его команды. Кроме того, наученный горьким опытом пилот настоял, чтобы вместе с боевой группой отправились также двое военных медиков. Алексею очень хотелось надеяться, что без их профессиональных навыков удастся обойтись, но перестраховка еще никому не мешала.

– Майор, как слышишь меня, прием, – раздался в наушниках голос Германа.

– Слышимость отличная, адмирал. Мы на подлёте.

– Алексей, есть важная информация.

– Что, заговорил наш доктор?

– Пел, как соловей. Он выдал много ценной информации, но без главного действующего лица, то бишь Бота, мне эту цепочку всё равно не раскрутить.

– Ты знаешь, кто он?

– Королева Аими.

Горскому показалось, что он ослышался.

– Не понял? Герман, поясни!

– Бот – это Аими, Лёша! Обиженная вами сорианская тварь, упивающаяся своей местью.

– Но это невозможно! Как же… Господи! – Горский с силой стиснул ручку управления.

– Переваривать эту информацию будешь потом. А пока, майор, слушай меня внимательно! Ты знаешь полковника не хуже, чем я. Желая уничтожить королеву, он будет идти до последнего. Твоя первоочередная задача – не допустить этого.

– Так. Подожди. Но почему??…

– Потому что это приказ, и он не обсуждается! – рыкнул Герман так, что Алексей невольно вздрогнул. – Повтори поставленную задачу!

– Не допустить ликвидации противника, – механически отчеканил Горский.

– Выполняй!

– Приказ принят, адмирал. Разрешите действовать согласно обстоятельствам?

Вопрос заставил Германа задуматься. Своим нехитрой формулировкой пилот поставил его в тупик. Если он даст подобное разрешение, это развяжет майору руки, и в случае форс-мажора тот всегда сможет сослаться на непредвиденную ситуацию, в ходе которой ему пришлось отступиться от первоначального приказа. Но и вгонять Алексея в жесткие рамки поставленных условий, учитывая опасность противника, было бы не совсем правильно.

– Мы подлетаем, адмирал, – нарушил Горский тишину. – Так каковы будут последние указания?

– Черт с тобой, майор. Действуй, как посчитаешь правильным, только в рамках разумного. Но Аими должна остаться жива. Это ясно?

– Так точно. Конец связи.

– Удачи.

Отключив микрофон, Алексей смачно выругался, и завел вертолет на крутой вираж.

– Приготовиться, парни! – скомандовал он, начиная снижение. – Зададим жару этим тварям!

***

Евгений лежал, распростершись на полу, не в силах пошевелиться. Последнее, что ему запомнилось – это долгий, безумный подъем, которому, казалось, не было конца. Когда он, изможденный, наконец, достиг последней ступени, в глаза ему ударил свет, а от обилия кислорода голова пошла кругом. Нечеловеческим усилием воли полковнику, ухватившись левой рукой за край и подтянувшись, удалось забросить свое тело наверх, после чего он мгновенно отключился.

В сознание его вернул пробившийся сквозь пелену знакомый голос:

– А ты упорный, землянин.

– Аими… – проговорил полковник, с трудом приходя в себя. – Дорогая, как же я соскучился! Давненько тебя не было слышно. Лежу вот тут и думаю, вдруг что случилось ненароком?

Не поднимаясь, Власов медленно открыл глаза и обомлел.

– Какого…

Четверо охранников держали его на прицеле. Но внимания на них Евгений даже не обратил, потеряв дар речи, не веря тому, что видит перед собой. Нависая над головой пленника, возвышался огромный, заполненный тягучей жидкостью аквариум, освещенный неоновой подсветкой, внутри которого парило обнаженное женское тело. Только внимательно присмотревшись, Власов смог опознать в нем сорианскую королеву. От ее былой красоты, которая так восхищала всех при первой встрече, не осталось ничего. Сейчас перед собой он видел застывший в геле труп с отвисшими от разросшейся опухоли грудями, смотрящий на него остекленелым взглядом широко раскрытых желтых глаз. Волос на  голове Аими не было. От гладко выбритого черепа, разделенного надвое, тянулись провода, ведущие к стене, утыканной микросхемами и всевозможными приборами, половины названий которых Евгений даже не знал. Он чувствовал, как его сковывает леденящий ужас. Ожидая увидеть перед собой давнего врага, полковник даже не представлял, насколько страшной может оказаться реальность.

– Что, удивлен? – прозвучал из пустоты вопрос. Сама Аими при этом даже не пошевелилась, и Евгений завертел головой, пытаясь понять, откуда идет звук. Казалось, голос исходит отовсюду.

– Скорее, ошарашен… – проговорил он, присаживаясь. Охранники дернули стволами автоматов, но это не произвело не пленника никакого впечатления. Он лишь окинул их спокойным взглядом и, повернувшись к телу королевы, поинтересовался: – Дашь разрешение подняться? Или твои волкодавы меня изрешетят?

– Можешь встать, но без резких движений, – ответил за нее один из охранников.

– А ты здесь, как я понимаю, главный? – кивнул ему Евгений, осторожно поднимаясь. – Не волнуйтесь, ребятки, я сейчас совсем не опасен. Знаете ли, устал уже  вас убивать. Ну и развела же ты выводок, дорогая!

Власов хотел сделать шаг в сторону аквариума, чтобы рассмотреть его поближе, но в грудь ему уперлось оружие:

– Не дергайся, землянин.

– Да стою я, стою. Не стоит так нервничать! – Евгений попытался безобидно улыбнуться. От первого шока он уже немного отошел, и сейчас лихорадочно прокручивал в голове варианты обезвреживания противников. Убрать двоих слева проблемы не составит, третьего, правее, тоже можно достать без особого труда, а вот командира… Этот сорианец не так прост. Стоит на должном отдалении, держит под цепким взглядом всё помещение, пристрелит быстрее, чем успеешь повернуться. Слишком парень напряжен. Надо для начала их расслабить, а потом…

Слегка передернув плечами, Власов поморщился от боли и, издав сдержанный стон, зажал рукой ноющую рану. Переиграть полковник не боялся, изображать страдания в его состоянии было совсем не сложно.

– Я так долго сюда добирался, ребята, и полагаю, что уже не выйду. Так дайте же хоть любопытство удовлетворить напоследок.

– Спрашивай, полковник, – отозвалась Аими из невидимых динамиков.

– Надеюсь, что не утомлю, – кивнул Евгений, принимая нарочито расслабленную позу, всем своим видом олицетворяя усталость и смирение.– Итак, вопрос первый: кто и как тобой управляет?

– Управляет? МНОЙ?? – королева самозабвенно захохотала.

– Ок, не так выразился. Перефразирую. Твое тело, оно… не функционирует, и как я вижу, довольно давно. Но не сама же ты залезала в эту прозрачную муть, и вскрывала себе череп, подсоединяя к нему провода? Кто-то должен на тебя работать, какой-нибудь гениальный техник-оператор, способный…

– Насчет техника вы совершенно правы, Евгений Степанович! – раздался у него за спиной знакомый мужской голос. – А что касается гениальности – благодарю, весьма польщен!

От неожиданности Власов вздрогнул. Неторопливо повернувшись, он сокрушенно покачал головой:

– Я должен был догадаться.

Глава 21. Развязка. Часть 2

– Вижу, добрался ты благополучно, Гоша. Похоже, стар я становлюсь, под носом крысу не заметил.

– Не прибедняйтесь, полковник. Я просто неплохой актер.

– Ну, с этим не поспоришь, – хмыкнул Евгений, разглядывая парня с головы до ног. От страшных избиений на его лице не осталось и следа. Приосанившись и переодевшись, молодой техник походил теперь скорее на ученого, чем на того юного испуганного мальчишку, каким он выглядел всего лишь несколько часов назад. – Твой грим был тоже на пять с плюсом.

– Благодарю.

– И как давно ты на нее работаешь? – стрельнул глазами полковник в сторону Аими.

– О, я начинал стажироваться еще у доктора Джунга.

– Да что ты говоришь! У самого профессора! – притворно восхитился Власов. – Гоша, сколько тебе лет на самом деле?

– 31.

– Неплохо сохранился. А я бы тебе больше восемнадцати не дал. И в чем же твой секрет?

– Хорошая генетика.

– Что ж, далеко пойдешь, Георгий. Обвел меня как пацана. Но ладно я! Вот чтобы Герман прокололся – такого, честно говоря, я даже не припомню!

– Все рано или поздно совершают ошибки. Вы с адмиралом, к сожалению, не исключение.

– Ну, хорошо, допустим. И всё же я пока не понимаю, твой интерес тут в чем? Зачем так выворачиваться наизнанку, внедряться к Герману в контору, обвешивать мой дом жучками? Придумывать всю эту схему с покушением на генерала? И когда ты только все успеваешь?

– У меня были хорошие помощники. Вот только из-за вас их поубавилось. Но, думаю, мы наверстаем. Сейчас за деньги так легко найти наемников.

– Как, например, Володю?

– Он был не самым уравновешенным солдатом. И это с ним сыграло злую шутку.

– Шутку, значит, – размеренно повторил полковник, вспомнив расстрел замученного капитана на полигоне. – А все-таки, Аими, – повернулся Власов к королеве, – за время нахождения в плену на Деусе мне кажется, я смог узнать тебя достаточно, чтоб не поверить в сказочку о мести.

– Ты прав, землянин. Одной местью я не ограничусь.

– И что же, интересно, тебе нужно от меня?

– Всего лишь информация.

– Какая именно?

– Всё то, что вы с твоим семейством сумели в свое время утаить.

– Ты имеешь в виду украденный нами у хангатцев вирус? Так мы вернули его хозяевам. Да и тебе он все равно бы не помог…

– Чушь. Вы сумели синтезировать вакцину, и не раз. Мы знаем, что Федерация владеет этой формулой, но Георгию выяснить место ее хранения не удалось.

– Не думаю, что я смогу помочь, Аими.

– Уверены, что сможете, полковник! – усмехнулся техник. – И вы расскажете нам всё, что вам известно. Хотя, возможно, и не сразу.

– Что, Гоша, лавры Теодора не дают тебе покоя? – прищурился Евгений, вспоминая изощренные пытки, которым подвергал его покойный сорианец. И кто знает, на что способен этот невинный с виду парень? Если Георгий возьмется за пленника всерьез, то, не смотря на всю свою физическую стойкость и выносливость, рано или поздно он заговорит. В полковнике всё больше крепло понимание того, что сдаваться врагам живым ему нельзя. Если вирус попадет в руки сорианцев, это может повлечь за собой не только гибель всего человечества, но и послужить началом межгалактических войн.

– О, поверьте, методы Тео были слишком импульсивными и грубыми. Я сразу это понял, как увидел ваши шрамы. Кое-где наверно до сих пор побаливает, правда?

Полковник, хмыкнув, промолчал.

– Так что, Евгений Степанович? Учитывая ваше состояние и возраст, я даю вам выбор. Мы можем провести наш разговор в формате небольшой беседы, после чего всё закончится быстро и безболезненно. Или же нас с вами ждет долгое и увлекательное общение. Чему вы готовы отдать предпочтение?

Власов, грустно улыбнувшись, пожал плечами.

– Быстро, Гоша, я только убиваю. От всего остального предпочитаю получать удовольствие.

Техник удовлетворенно кивнул.

– Я рад, что вы сделали правильный выбор. В конце концов, я еще так мало о вас знаю. Вот и познакомимся поближе.

– Жду не дождусь, – вздохнул Евгений. – Но прежде чем ты начнешь, можно озвучить последнюю просьбу приговоренного?

– Ну разумеется, полковник! Всё, что пожелаете.

– Так хочется курить, аж мочи нет. А у того, – кивком головы Власов указал на начальника охраны, – в кармане я заприметил сигареты.

Георгий понимающе усмехнулся.

– Дайте ему закурить, – скомандовал техник сорианцу.

Командир, на секунду замешкавшись, подошел к пленнику и молча протянул открытую пачку. Автомат при этом ему пришлось выпустить из рук, и оружие свободно повисло у него на шее. Скромно вытащив сигарету и зажав ее между зубов, полковник вопросительно выгнул бровь:

– А огоньку у вас не найдется, уважаемый?

Переглянувшись с техником и получив его молчаливое согласие, сорианец щелкнул зажигалкой, и поднес пламя к лицу пленника. Власов старательно запыхтел сигаретой, ожидая, когда заострившийся кончик распалится красным. Охранник терпеливо ждал. На пару секунд все присутствующие в комнате невольно замерли, заворожено уставившись на колышущуюся яркую точку.

Ну, поехали!

Атака Евгения была стремительной. Воспользовавшись всеобщей расслабленностью, он резко всадил раскаленный окурок в глаз командира. Сорианец, издав пронзительный вопль, схватился за лицо. В ту же секунду, поднырнув под его руку, полковник оказался у командира за спиной и ухватил орущего врага за шею, используя в качестве живого щита. Перехватив болтающийся у него на шее автомат, Власов выпустил по не успевшим опомниться охранникам длинную очередь, с ходу положив троих. Один из них, падая, все же сумел сделать несколько выстрелов. Евгений почувствовал жгучую боль в левом боку, и еще сильнее прижал к себе тело обмякшего сорианца, который принял на себя большую часть пуль. Всего за несколько секунд с охраной было покончено. Резко развернувшись к Георгию, и убедившись, что тот не вооружен, полковник отбросил от себя отяжелевшее мертвое тело, и навел на техника автомат.

Тот испуганно вздернул руки:

– Евгений Степанович, вы ранены, не делайте глупостей!

– Я говорил, что убиваю быстро, Гоша, – сдавленным голосом произнес Власов, зажимая рану на боку, и чувствуя, как сквозь пальцы сочится горячая кровь.

– Бросай оружие, землянин! – возопила Аими. – Тебе все равно не выйти отсюда живым!

– Заткнись, тварь! – рыкнул Евгений, поведя стволом в сторону аквариума. – Давай, парень, отлипни-ка от стеночки, и подходи сюда, чтобы я не вертел все время головой. А то начну терять сознание, палец дрогнет, разобью здесь что-нибудь ненароком.

– Вы не посмеете, – неуверенно проговорил техник, послушно перемещаясь в указанное место.

Не спуская с него глаз, Власов, стиснув зубы, наклонился, и с трудом отцепив от пояса мертвого охранника рацию, травмированной рукой покрутил ручку настройки, выходя на полицейскую волну. Услышав характерный шум и поднеся передатчик по рту, проговорил: код 2713 альфа, личный номер 101-03-78, приём. Несколько секунд в эфире раздавались лишь потрескивания, а затем рация просто взорвалась хором голосов, один из которых, в конце концов, перекричал все остальные:

– Власов, засранец ты чертов, живой??!

– Привет, адмирал… Не совсем… Но я рад тебя слышать! – выдохнул Евгений с облегчением.

– Держись, дружище, нам известно, где ты, помощь на подходе! Четверть часа максимум, протянешь?

– Герман, я… Поторопитесь там, ребята…

Отключив сигнал, полковник ногой пододвинул к себе стоявший неподалеку стул и, скривившись от боли, присел, устало откинувшись на спинку и оперев автомат о колени. Отметив про себя, что кровотечение у него довольно сильное, Евгений мрачно прикинул время, сколько он сможет продержаться в сознании. Минут 5, 10 – если повезет… Хреновые дела…

– Послушайте, полковник, давайте с вами договоримся… – залепетал Гоша, но встретившись с ледяным взглядом Власова, вздрогнул и замолчал, невольно отступив спиной к стене с приборами.

– Договариваться будешь с Германом, крысеныш. Предателям развязывают языки в конторе быстро. А что касается тебя, Аими, как думаешь, твой вскрытый мозг выдержит нахождение в воздушной среде?

– Евгений Степанович, – быстро заговорил техник, – вы совершаете серьезную ошибку! Мы стоим на пороге величайшего открытия, и ваш вклад оказался бы бесценным! Только представьте…

– Замолчи!

– … неубиваемая раса, генетика которой совершенна! – глаза Гоши загорелись азартным огнем. – Полный контроль над Вселенной! Сильнейшая армия, чьей мощи невозможно противостоять!

Власов сочувственно покачал головой.

– Да ты совсем рехнулся, парень…

– Вакцину нужно лишь немного доработать, и мы получим вещество, аналогов которому не существует! – продолжал жестикулировать Гоша, незаметно придвигаясь ближе.

– А ну-ка поубавь свой пыл, Георгий, и сделай два шага назад! – скомандовал полковник, приподнимая автомат. Тяжелое оружие чуть дрогнуло в его ослабевшей руке, что не укрылось от взгляда техника.

– Вам нужно в больницу, и скорее. Я вызову помощь, если вы согласитесь сотрудничать. – Гоша медленно потянулся к какому-то прибору, торчащему из его кармана, назначения которого Власов не знал.

– Дотронешься, я выстрелю, клянусь, – предупредил Евгений, и прищурился. Перед его глазами начинали плясать черные точки.

– Ваши люди не успеют, и вы это понимаете, – продолжал свои увещевания техник, еще больше сокращая расстояние до пленника. – А я могу оказать вам первую помощь.

– Стой на месте… – повторил Власов пересохшими губами, заводя палец на спусковой крючок. Рука его предательски дрожала.

Видя состояние раненого, Георгий решил рискнуть. Резко метнувшись в сторону, чтобы уйти с линии огня, он совершил немыслимый кульбит, и всем своим весом обрушился на Евгения, выбивая из-под него стул и опрокидывая на пол. Навалившись сверху, с неимоверной силой двинул Власову по руке, заставив выронить оружие, и приподняв за плечи, для верности приложил головой об пол. Сознание полковника поплыло. Желая скинуть с себя прыткого техника, он замахнулся, но ударить не успел. Легко увернувшись, Гоша перехватил его кулак, и тут же преподнес Евгению такой удар под дых, что у того в глазах всё потемнело.

– Вот так-то, старый хрен! – прошипел он ему в ухо, слезая с корчившегося на полу пленного. Поднявшись, и сделав шаг назад, техник с удовлетворением усмехнулся, и жестоко пнул раненого в лицо, носком ботинка переворачивая его на спину. – Отдыхай, дедуля.

Потеряв к отключившемуся полковнику интерес, Георгий подскочил к стене с оборудованием, и застучал пальцами по клавиатуре, вводя пароль и код доступа к системе. – Нам надо уходить, моя госпожа. Придется оставить вашу плоть.

– Мы знали, что рано или поздно это случится, – отозвалась Королева. – Активируй загрузку.

Преданно поклонившись, техник начал щелкать переключателями, запуская процесс переноса данных из гигантского напольного блока в портативный компьютерный модуль.

– Обещаю, что найду вам новое тело, не менее прекрасное, чем то, что было раньше! Я доведу труды профессора Джунга до конца!…

– А это черта с два! – раздался громогласный голос Горского, черной тенью отделившегося от двери. – Лицом вниз,  руки за голову! Именем Федерации ты арестован!

Из-за его спины в комнату влетели четверо спецназовцев, мгновенно окруживших замершего от неожиданности техника.

– Это что ещё за хрень? – прошептал Алексей, расширившимися от ужаса глазами глядя на аквариум. От вида страшного изуродованного тела Аими к горлу пилота подступила тошнота. – Матерь божья… – покачал он головой, с трудом борясь с рвотными позывами. – Что угодно ожидал здесь увидеть, но такое даже в страшном сне…

–Майор! – выдернул его из ступора капитан группы, кивком головы указав на лежащего в стороне бездыханного Власова, тело которого Горский из-за шока сразу даже не заметил.

– Вот черт! – выругался Алексей, скидывая с плеча автомат и бросаясь к распростертому на полу Евгению, чье лицо походило на перекошенную кровавую маску. Прощупав сонную артерию, он прокричал в переговорное устройство:

– Медиков в правый сектор, срочно!… Держись, Женька, только не бросай нас!… Давай же, дружище, очнись!

Зажав двумя руками его рану, Горский с ненавистью бросил взгляд на арестованного:

– Если он умрет, я придушу тебя собственными руками, ты меня понял?!

Припертый коленом охранника техник попытался было повернуть голову, чтобы ответить, но удар прикладом между лопаток вернул его на место, начисто отбив желание разговаривать.

– Женя!… Старина… Не вздумай тут коньки отбросить, слышишь?!

Веки полковника тихонько дрогнули.

– Лёша… Тебя не может здесь быть… – прошептал Евгений, выплывая из беспамятства, но тотчас же лицо его исказилось гримасой боли. Застонав, Власов тяжело закашлялся и, дернувшись, затих.

– Да где же эти медики, твою ж мать!!! – с тревогой вскрикнул Горский, видя, что другу становится хуже. – Пожалуйста, держись, дружище, умоляю!… Женька!… – горло майора резко перехватило, и его дальнейшие слова прозвучали совсем тихо: – Ты стал отцом, полковник…  И просто не имеешь права умереть сейчас!.. Ну же!…

Пытаясь привести друга в чувство, Алексей с силой встряхнул его за плечи. Голова Власова безвольно запрокинулась назад, и казалось, что он перестал дышать.  Майор, начиная впадать в панику, вновь приложил пальцы к его сонной артерии. Пульс не прощупывался.

– Господи…

В коридоре раздался топот ног, и в комнату влетели запыхавшиеся санитары.

– Где вас черти носили?!! – заорал пилот, уже забыв, что сам велел медикам оставаться внизу и ждать указаний, пока обстановка не будет под контролем.

Вмиг оттеснив Алексея от раненого, они приступили к реанимации, не реагируя на крики и ругань майора. С трудом сохраняя над собой контроль, Горский с силой сжимал кулаки, не отрывая дикого взгляда от действий врачей, осуществляющих раненому непрямой массаж сердца, и впервые в жизни по-настоящему молился.

– Есть пульс! – произнес, наконец, медбрат, рукавом вытирая пот со лба. – Запустили!

Горский шумно выдохнул и, не в силах справиться с эмоциями, двинул кулаком в стену, разбивая костяшки пальцев в кровь, но даже не чувствуя боли.

– Эй, майор, поаккуратнее, нам и одного раненого хватит! – усмехнулся старший медик, поднимаясь. – Полковнику срочно требуется операция, нужно как можно скорее попасть в госпиталь.

– Да, конечно. Давайте его в вертушку, я сейчас!

Кивком головы велев двоим спецназовцам сопроводить врачей к вертолету, Алексей повернулся к технику, лежавшему на полу со скованными за спиной руками под бдительным присмотром конвоиров. Подойдя к арестованному и схватив за шиворот, он рывком вздернул его на ноги, и припечатал лицом к стене с такой силой, что из носа Георгия хлынула кровь.

– Тебе повезло, гнида, что Герману ты нужен живым! – прошипел он ему в ухо. – Иначе я бы из тебя всю душу вытряс! А впрочем,… у нас еще будет шанс пообщаться наедине. Уж это я тебе обещаю!

– Вы пожалеете о том, что сотворили, – зло оскалился Гоша, обнажив красные от крови зубы. – Ты даже не представляешь себе, майор, насколько скоро мы с тобой увидимся! Во имя богини Элпр… – возопил техник начало сорианской молитвы, но резкий удар Горского по почкам оборвал его на полуслове.

– Давай двигай, мразь, – процедил Алексей, болезненным захватом выкручивая арестованному скованные руки вверх, отчего тот был вынужден согнуться пополам. – Я с ним, вы двое ждите адмирала, – приказал пилот охранникам, направляя вяло сопротивляющегося Гошу к двери. – Ни к чему здесь не прикасаться! За целостность оборудования отвечаете головой, это ясно?

– Так точно, майор! – бодро отчеканили солдаты, вытягиваясь по струнке. И только унылое выражение их глаз выдавало тоску и смирение с перспективой многочасового дежурства на взятом под охрану объекте, без еды, воды, и возможности отлучиться на перекур.

***

Передав Георгия на попечение военных, оставленных охранять вертолет, и убедившись, что носилки с раненым надежно пристегнуты, Алексей запрыгнул в кресло пилота, и нацепив наушники, включил связь:

– Адмирал, это Горский, прием!

– Слушаю тебя, майор!

– Докладываю! – повысил голос пилот, пытаясь перекрыть шум запустившегося винта. –  Враг нейтрализован, техник взят под стражу. Власов ранен, выдвигаемся в клинику. Особняк твой! Полковник тут покуролесил, думаю, потребуется труповозка. Что касается программного обеспечения, пара-тройка профильных специалистов здесь не повредят. Подробности расскажу по прибытии на место.

– Насколько всё серьезно с Власовым?

– Серьезно, Герман, – нахмурился майор, поднимая вертолет в воздух. – Ему срочно нужна операция, лучше, чтобы в госпитале к нашему прибытию было всё готово.

– Понял тебя, сделаем. Что ты имел в виду, говоря про техника?

– Твой юный гений оказался крысой. А я-то думал, что ты лучше разбираешься в людях, адмирал.

В эфире несколько секунд стояла тишина.

– Да… Я тоже, – с металлом в голосе ответил Герман, переваривая свалившуюся на него информацию. – Что ж, Горский, предварительный расклад мне ясен. Остальное всё потом. Сейчас главное вытащить Женьку. Головой за него отвечаешь, майор.

– А когда было иначе? – грустно усмехнулся Алексей одним уголком рта.  – Конец связи.

– Отбой.

Держись, друг. Мы почти на месте.

Глава 22. Бей и беги

Власов полусидел на больничной койке, откинувшись на подушки, и не мог отвести нежного взгляда от новорожденных дочек, мирно спящих по обеим сторонам от него. С момента операции прошло несколько дней, и почувствовавшего себя лучше полковника, наконец, перевели в двухместную палату, в которой уже заканчивал свое лечение Алексей.

Мия с детьми лежали в соседнем боксе под чутким присмотром Вилены, но сегодня девочек впервые отнесли новоявленному отцу, у которого при виде таких крошек на глаза навернулись слезы счастья. Боясь неосторожным движением задеть этих хрупких завернутых в одинаковые одеяльца малышек, Евгений чуть дышал, аккуратно придерживая их своими сильными широкими ладонями. Правая рука слушалась его все еще плохо, но нейрохирург прогнозировал полковнику полное выздоровление, если тот в ближайшее время пообещает не геройствовать, и минимум на пол года забудет о любых физических нагрузках.

– Они очень красивые, – улыбнулся развалившийся на своей койке Горский, которому через пару дней уже предстояла выписка. – С именами, наконец, определились?

– Тая и Лия, – едва различимым шепотом отозвался Власов, бросая на пилота строгий взгляд.

– Женя, ты можешь разговаривать в полный голос, поверь мне, сон в этом возрасте у малышей очень крепкий, – хихикнул Алексей, не реагируя на суровость вечно цыкающего на него друга.

– Дай мне сначала привыкнуть к этому ощущению, опытный папаша, а потом уже будешь меня учить, – по-прежнему тихо прошелестел полковник, озабоченно разглядывая девочек. – По-моему, Дениска ваш после рождения все время верещал, это нормально, что они такие тихие?

– Наслаждайся пока можешь, дурачина. Скоро еще вспоминать будешь эти блаженные мгновенья тишины!

– Лёша, не поверишь, я готов лежать так вечно. Ради этого стоило умереть.

– Еще раз это скажешь, я тебя собственноручно укокошу. Я на самом деле думал, что потерял вас всех.

– И в этом, дорогой мой друг, с тобой мы полностью совпали, – тихо хмыкнул Власов, поднимая на Алексея грустные глаза. – Я признателен тебе за всё, что вы с Алисой для нас сделали. Вы не только дали жизнь нашим дочкам и спасли Мию. Ты вытащил Эдса с Виленой, и практически вырвал с того света меня. Лёша, я наверно никогда с тобой не… – голос полковника дрогнул.

– Ой, да иди ты, Женька, в баню! – отмахнулся Горский, за прошедшие дни наслушавшийся столько благодарностей, что от самого поднятия этой темы ему уже становилось тошно. – Главное, все живы, и относительно здоровы. Вас с Мией скоро выпишут, еще будем с тобой с колясками по парку рассекать. До следующего звонка высокопоставленного начальства.

– Вот это уж нет, – покачал головой Евгений, и во взгляде его промелькнуло нечто, заставившее Алексея напряженно сесть.

– Ты это о чем?

– С меня довольно, Лёша. Хватит. Я своё отвоевал.

– Жень, может не стоит так рубить с плеча, а? Ну вспомни, сколько раз уже ты так собирался уходить, но практика показывает, что…

– Практика? Горский, очнись! Посмотри на нас, в кого мы превратились? – Полковник выдержал выразительную паузу, но, не услышав ответа, озвучил свои мысли сам: – Мы стали убийцами, Лёша.

– Женя… – Алексей умоляюще посмотрел на друга, но увидел в его глазах такую несокрушимую уверенность в своей правоте, что все доводы в пользу дальнейшей совместной службы разом потеряли смысл. – Значит, ты уже всё твердо для себя решил?

– На этот раз точно, – еивнул Власов, и аккуратно поправил съехавший с головки Таи чепчик. Лицо его на этот миг настолько просветлело, и преисполнилось такой безграничной нежности, что все сомнения Горского в серьезности намерений друга уйти в отставку окончательно рассеялись. Он только тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что отныне ему придется привыкать работать без напарника, и хотел было ответить, но дверь в палату тихонько приотворилась, впуская внутрь тень от возникшего на пороге Германа в небрежно накинутом на плечи больничном халате.

– Ну что, бойцы, как отдыхается? – спросил он, заходя и закрывая за собой дверь. В руках адмирал держал увесистый рюкзак, который с облегчением смог опустить на пол.

Власов лишь бросил в сторону вошедшего хмурый взгляд, и вновь завозился с чепчиком, теперь уже на голове другой дочери. Выглядел при этом он настолько увлеченным и сосредоточенным, что Герман с Горским, понимающе переглянувшись, улыбнулись.

– Папаня, – прошептал Алексей, мотнув головой в сторону друга.

– Картина маслом, – усмехнулся адмирал. – Ну что ж, парни, вижу, вы тут не скучаете. Однако я пришел по делу, – посерьезнел он, присаживаясь на стул. – Евгений, так и будете со мной не разговаривать?

– До жути не люблю, когда меня используют, – отрезал Власов, не поворачивая головы.

– Обиделся, значит? – поджал губы Герман, буравя полковника пристальным взглядом. – Ну прости, друг, работа такая.

– Слышал, Лёша? У человека «работа»! – передразнил адмирала Евгений, не отвлекаясь от своих действий.

– Женя, – примирительно начал адмирал, но Власов его резко оборвал:

– Ты говоришь, пришел по делу? Так выкладывай.

Герман перевел взгляд на Горского, но тот, состроив выразительную гримасу, молча развел руками.

– Ладно, дуться ты на меня можешь сколько душе угодно, только я здесь не ради выяснения отношений, и уж точно не собираюсь извиняться. Перебесишься – сам поймешь, что иного выхода, кроме как бросить тебя на амбразуру, у конторы не было. Тем не менее, справился ты, друг, блестяще. Впрочем, как всегда. Так что свою медаль за очередное спасение мира получишь, когда встанешь на ноги.

Услышав про награду, Евгений тихо захохотал, но от этого смеха никому в палате весело не стало.

– Напрасно ржешь, полковник. – Герман еще больше нахмурился. – Я ничего смешного не сказал.

– И это все, ради чего ты пришел? – спросил уже серьезно Власов, отсмеявшись.

– Как ты, наверное, догадываешься, не только.

– Вы разобрались с этой тварью Аими, адмирал? – вмешался Горский в разговор, пытаясь переводом темы как-то разрядить сложившуюся неприятную обстановку.

– А вот это как раз и есть та главная причина, по которой я здесь.

По спине Алексея пробежал тревожный холодок.

– Говори.

– Мы перетрясли в особняке каждый кирпичик. С оборудованием, перевезенным оттуда, сейчас работают наши техники. В твоем отчете, Горский, сказано, что перед своим захватом Гоша активировал некое устройство для переноса данных из основной системы в ручной модуль.

– Все верно, только в тексте я также указал и на то, что не знаком с данным техническим оснащением, а значит, мог лишь предполагать, какие действия перед арестом произвел твой бывший подопечный.

– Алексей, подумай сейчас очень хорошо: ты точно видел этот модуль?

От тона, которым был произнесен вопрос, пилот оторопел:

– Я пока еще в своем уме, Герман! – жестко ответил он.

– Всё дело в том, майор, что никакого переносного носителя данных в той лаборатории обнаружено не было.

– Нет, это невозможно! – замотал головой Горский. – Когда я туда зашел, прибор был на столе, и техник при мне его активировал. Ребята, остававшиеся в карауле, могут подтвердить, что…

– Какие ребята, Леша?

– Что значит, какие? Два бойца, которым я отдал приказ оцепить лабораторию и дожидаться подкрепления!

– Когда мои люди прибыли на место, майор, то никаких постовых там не увидели.

– Скажи, ты издеваешься сейчас или серьезно?!

– И описи приборов на месте ты также не составлял? – проигнорировал выпад Горского адмирал.

– Какая еще опись, Герман?! О чем ты говоришь вообще? Женя умирал у меня на руках, не хватало еще в тот момент всё бросить и сесть за описание оборудования!

– Какого черта вы тут разорались! – внезапно рыкнул Власов, накрывая ладонью ушко начавшей похныкивать Таи. – Адмирал, ты пришел сюда допрос устраивать? Так для этого у вас специальные комнаты оборудованы! Есть вопросы – вызывай в контору.

– Вас туда и без меня затаскают, Женя. Но проблема не в этом.

– Короче, Герман. Что стряслось?

– Я хочу, чтобы вы кое-что прослушали. В особенности – ты, Лёша. – Адмирал вытащил из кармана небольшой приемник и, зажав в руке, пояснил: – Эта запись была изъята два часа назад с бортового компьютера вашего лайнера.

Горский изумленно вылупился:

– Не понял? Какое «Джус» имеет отношение к…

– Вот и я вначале «не понял». – Сделав акцент на последней фразе, жестко произнес Герман. – Но поскольку я не склонен сразу же слепо верить услышанному, прежде  чем тебя арестуют за измену, майор, ты должен ознакомиться с этим аудио файлом.

Алексей резко побледнел. Слова адмирала про «измену» прозвучали настолько дико, что пилот не нашелся даже, что ответить. Власов, становясь мрачнее тучи, потянулся к кнопке вызова медсестры.

Герман, молча, ждал. Молодая девушка, впорхнув в палату и вопросительно хлопая ресницами, застыла на пороге.

– Дорогая, заберите девочек, пожалуйста, кажется, им скоро пора кушать, – заставил себя улыбнуться полковник, внимательно следя за тем, чтобы с его дочками обратились как можно бережнее, и только когда медсестра с малышками на руках скрылась за дверью, стер вымученную улыбку с лица. – Включай! – железным голосом скомандовал он Герману, и адмирал нажал на кнопку.

Несколько секунд были слышны одни потрескивания, а затем зазвучал голос Горского:

– «…Я, майор военно-космического флота Горский Алексей Михайлович, признаюсь в своем преступном сговоре с техническим ассистентом особого отдела корпорации «Антэкс» Георгием Владимировичем Старцевым. Нашей целью было похищение опытного образца вируса “Carmen manducare” (“Пожирающим плоть”), принадлежащего Союзу Галактических Федераций. Я полностью признаю свою вину, и готов взять на себя всю ответственность за действия, совершенные в….»

На этом Герман прервал запись, и устремил на Алексея вопросительный взгляд. Побледневший как смерть пилот выглядел растерянным и опустошенным, и беззвучно открывал рот, не зная, что сказать. Лицо Власова от ярости напротив приобрело ярко-пунцовый оттенок:

– Что это сейчас было, вашу мать?

– Именно такой вопрос я и хотел задать нашему другу.

– Герман… – прохрипел Горский севшим голосом, – я никогда не делал такого признания… Господи, да я просто НЕ МОГ его сделать! До этого момента мне даже не было известно настоящее название твоей конторы!

– Только потому, что я пришел к этому же выводу, майор, ты еще не в наручниках. Но боюсь, другие подумают иначе. Пока о записи знает лишь очень узкий круг людей, но уже через час ее прослушают все. А еще через час здесь будет группа захвата. Кто-то тебя сильно подставляет, Алексей.

– Но можно же отправить запись на экспертизу, это же явная подделка! Плюс свидетельские показания, любой суд признает Лешину невиновность! – парировал Власов.

– Женя, знаешь, что ждет Горского с обвинением в измене в конторских подвалах? – тихо спросил адмирал, блеснув глазами. – В лучшем случае он станет инвалидом, в худшем – вообще не доживет до суда.

– Это всё какой-то дикий бред… – прошептал Алексей, в отчаянии проведя рукой по волосам.

– Так, Герман, подожди-ка, – напряженно сказал Власов, – а что Гоша? Вам удалось его разговорить?

– Сегодня он бежал из-под стражи.

– Что?? – вскрикнули Евгений с Горским хором.

– То! Подробностей пока я сам не знаю. Обе эти новости, про запись и побег свалились мне на голову одновременно.

– Я все равно не понимаю, как эта пленка могла попасть на корабль, находящийся в охраняемом секторе! – пилот напряженным взглядом посмотрел на Германа. – Если меня арестуют, а я так думаю, что это только дело времени, ты должен докопаться до истины.

– Послушай, Алексей, – размеренно проговорил адмирал, глядя ему в глаза. – Чтобы это сделать, мне потребуется время. Но когда тебя скрутят, боюсь, мне может его не хватить. Отсчет уже пошел. Пока мы здесь сидим, кто-то там уже собирает боевую группу. Проболтаем так еще немного – и из госпиталя будет не уйти. Чтобы выиграть нам обоим фору, тебе нужно бежать. Прямо сейчас.

– Как ты себе это представляешь??

– В этой сумке, – Герман протянул ему рюкзак, – всё самое необходимое: одежда, не отслеживаемые средства связи, деньги, документы на чужую фамилию. Теперь ты Александр Михайлов, безработный. Тебе нужно затаиться, только никому не сообщай о месте, где скрываешься.

– Господи, какой побег, о чем ты говоришь?? – вскрикнул Горский, вскакивая на ноги.

– Майор, успокойся! Паникой ты себе не поможешь.

– Да как я могу успокоиться?!

– А ну сядь!! – рыкнул Герман, и Алексей, почувствовав резкую вялость в ногах, безвольно рухнул обратно на койку. – Хватит нам тут барышню строить! Развел истерику! Быстро взял себя в руки, или тебе врезать, чтобы скорей дошла до мозга вся серьезность твоего положения?!

Пилот молча помотал головой, и закрыл лицо руками, уперев локти в колени.

– Лёша… – тихо проговорил Власов, глядя в одну точку. – Герман прав.

– Что? – спросил пилот, не поднимая головы.

– Это для тебя сейчас единственный выход. Придется спрятаться на время, но я обещаю: мы тебя вытащим!

Оба выжидающе посмотрели на Алексея.

Горский, безвольно уронив руки, медленно поднял голову, и обвел друзей потерянным взглядом:

– Да что ж это такое в самом деле, а… Думал, наконец-то всё закончилось, но конца и края нет этой истории…

– Получается, что так, майор, – слегка пожав плечами, кивнул Герман. – Ну, ты как, готов?

– А у меня есть выбор?

– Боюсь, что нет.

Грустно усмехнувшись, Горский встал.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил он адмирала, глядя ему в глаза.

– Потому что, Лёша, хоть ты мне до сих пор не доверяешь, но все-таки я не плохой человек.

Кивнув, пилот повернулся к Евгению:

– Женька, я… мне жаль, что все так…

– Дуй уже отсюда, Горский. Иначе все старания Германа будут зря.

– И как ты объяснишь это начальству? – прищурился Алексей, глядя на адмирала.

– Очень просто, майор. Ты отключил меня неожиданным ударом в голову. Власов из-за слабости после операции не смог оказать тебе сопротивления, после чего ты бежал.

– Такая картинка не слишком-то говорит о моей невиновности.

– Тебя приперли к стенке, вынужден был защищаться. Вот и наручники, с которыми я пришел тебя арестовать, прицепишь меня потом к чему-нибудь для верности. – Ухмыльнулся адмирал, доставая из кармана браслеты. – Одна просьба, не бей по затылку. У меня от нашего с тобой спарринга на Криптоне шишка все никак не зарастет.

Горский со вздохом покачал головой.

– Черт тебя подери, Герман! Хоть бы раз с хорошей новостью пришел! Думал, что уж сегодня! Но вот, опять не получилось.

– Должен же я оправдывать твои ожидания! – подмигнул пилоту адмирал, но тот час же посерьезнел: – Самое страшное, Леша, что у тебя есть мотив. И мне придется из кожи вон вывернуться, чтобы найти оправдывающие тебя улики.

– Да какой, на хрен, мотив??

– Ты был бессмертен, Горский! А когда потерял свои чудодейственные ранозаживляющие свойства, стал готов на всё ради того, чтоб их вернуть.

– Но это же чушь!!

– Да, возможно. Только именно так будут мыслить те, которые уже разворачивают за тобой охоту. Так что не медли, парень. Бей и беги.

– Ну что за день такой сегодня, господи… – пробормотал Алексей, с тоской посмотрев на Власова, и перехватив его грустный, но решительный взгляд, набравшись смелости, кивнул. – Ладно, чтоб их всех!…

Герман в ожидании закрыл глаза, и приготовился встретить удар, который погрузит его во тьму. Последнее, что он услышал, были слова Горского:

– Простите, ребята. И удачи нам всем!

В ту же секунду в голове адмирала произошел взрыв, и всё вокруг померкло.

Продолжение следует…

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.