Название книги:

На линии огня

Автор:
Анатолий Полянский
На линии огня

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

2. ПУСТЫЕ ХЛОПОТЫ

Корабль плавно отвалил от причала и, постепенно набирая ход, устремился к середине реки. Позади оставалось Казакевичево. Домишки, сбегающие по отлогому косогору к воде, заметно уменьшились в размерах. Поселок сжался, лишь многоэтажки, что были построены у пирса для семей военных моряков, свечками высились на берегу.

Амур при впадении в него Уссури был особенно широк. Гражданские суденышки едва справлялись с сильным течением. Особенно трудно им было удержаться на середине реки. Но для «Стремительного» с тремя могучими двигателями это не составляло труда. В трюме только басовитей загудели набирающие обороты машины, и вода за кормой, вспененная бешено вращающимися винтами, забурлила, заклокотала.

Стоя на мостике, куда его пригласил командир корабля, Бардин любовался мощным ходом «Стремительного». Начиналась путина, корабль был назначен на патрулирование в район Соколовского погранотряда. И поскольку ПСКР все равно шел туда, начштаба округа приказал взять Бардина на борт, чтобы попутно и без хлопот доставить на место. Михаил впервые находился на таком большом корабле и пришел в восторг:

– Ох и сильна машина! Красоты необыкновенной…

– Приличная посудина, – одобрительно прогудел капитан третьего ранга Исаков, которому понравилась похвала кораблю.

«Стремительный» действительно был не только самым быстроходным в соединении, но обладал к тому же изрядной огневой мощью. Один залп мог «перепахать» несколько гектаров земли. Бардин сам видел на учебных стрельбах, какие площади накрывают ПСКР своим огнем.

– Вам, наверное, тесно на реке? – спросил Михаил. – Такому гиганту океанский размах требуется.

– В море, конечно, ходить сподручнее, но начальству виднее. Оно решило, и разговор окончен…

Михаил знал: «Стремительный» только недавно был передан в создаваемую заново Амурскую флотилию. Многие «морские волки» были недовольны переводом, считали себя обиженными. Курица, дескать, не птица, речник – не моряк.

Исаков стоял, глядя вперед, насупленный, даже мрачный. Продубленное ветрами лицо походило на иссушенную солнцем растрескавшуюся землю. Рыжеватые усы недовольно топорщились. Командир был, конечно, недоволен новым назначением.

Место службы не выбирают. Льготные местечки легко и просто достаются генеральским сынкам, ежели те того пожелают. Бардин мог спрятаться за спину тестя, но не воспользовался этим шансом. Вообще-то быть альтруистом в наше время глупо. Михаил тоже предпочел бы службу в большом городе. Приятно пользоваться благами цивилизации, а не бегать «до ветру» ночью на косогор. Только ведь надо и совесть иметь. Почему вместо тебя ехать в тмутаракань должен кто-то другой?..

Но не только моральные соображения определяли линию поведения. Михаил был не лишен тщеславия. Если хочешь чего-то достичь и не намерен лизать пятки начальству (есть и такой способ продвижения наверх), изволь на собственной шкуре испытать тяготы службы. Сумеешь лично пройти все ступеньки должностной лестницы – станешь в конце концов настоящим военачальником.

В тридцать с небольшим он уже кое-чего достиг и не намерен изменять своим принципам. Михаил Бардин никогда не выбирал место службы. Это он и сообщил Исакову. И пояснил, насколько сложна обстановка на данном участке границы. Китайские браконьеры без зазрения совести грабят рыбные богатства страны. Сотнями джонок лезут в наши воды, вылавливают самые ценные породы лососевых и осетровых рыб. Создание Амурской флотилии – не чья-то блажь, а веление времени.

– Не агитируй, я все давно понял, – согласился Исаков, но в голосе его не было твердости.

– Конечно, на Курилах служить легче, – с иронией заметил Бардин. – Есть где кораблю развернуться. К тому же двойная выслуга и двойной оклад.

Он рассчитывал раздразнить Исакова, но тот рассмеялся и сказал:

– Вы правы в главном, Михаил. Здесь действительно служить труднее.

– Почему? – удивился Бардин. – В море цунами и штормы, подводные рифы. Земли не видно, ориентироваться трудно. А тут вот они – оба берега на виду.

– Зато в море под тобой глубина, – ухмыльнулся Исаков. – Коли знаешь лоцию, изучил район патрулирования – волноваться нечего. Можешь спокойно доверять предутреннюю вахту помощнику и идти спать. – Капитан постучал пальцем по стеклу компаса, как бы проверяя, не сбилась ли стрелка, и продолжал: – А на реке, управляя такой махиной, как наша… Фарватер узкий, довольно часто меняется. Отмелей полно, глубины мизерные. Чуть недогляд – быть беде. Ночную вахту уже никому не передоверишь.

Бардин слушал командира корабля с изрядной долей недоверия. Представления о морской службе были до сих пор иные. Исаков, с которым они познакомились пару месяцев назад на окружном совещании, производил впечатление человека прямого, открытого. На вопрос, не собирается ли учиться дальше, бесхитростно заявил: «Я своего потолка достиг. Командовать кораблем полученных знаний хватает. Опыт колоссальный… Мне почти сорок, выслуга – двадцать семь. Какая учеба, когда на пенсию пора!..» Сам Михаил так откровенно высказываться никогда не стал бы. Человека это не украшает, лишь свидетельствует о простоте души.

На берега и реку опускался вечер. Вызолотив небо на западе, багряный закат, дрожа, догорал над далекими сопками. Зеленая тайга, сплошняком стоящая по обе стороны Амура, потемнела. Очертания берегов утратили четкость. Река, сблизив их, как бы сузилась. За каждым поворотом мог оказаться перекат с намытой недавно мелью. Тут уж действительно смотри в оба.

Вслед за командиром Михаил спустился с мостика в рубку и сразу ощутил напряженность царящей здесь атмосферы. Рулевой, руки которого цепко держали штурвал, был хмур и сосредоточен. Сидевший у локатора вахтенный матрос безотрывно следил за быстро вращающейся разверткой. Из штурманской выглянул молоденький старлей с такими же, как у командира, усиками.

– Может, сбавим ход, товарищ капитан третьего ранга? – спросил озабоченно.

– Видишь какое-нибудь препятствие?

– Никак нет.

– Отчего встревожился? На всякий случай? – Вопрос прозвучал насмешливо, заставив молодого офицера покраснеть.

Старлей скрылся в штурманской, а Бардин тихо, чтобы никто не услышал, в свою очередь, спросил:

– Вам не показалось, что он прав, Сергей Михайлович?

– Нет, – улыбнулся Исаков. – Штурман перестраховывается по неопытности. Амур на данном отрезке не так капризен, как в верховьях. Пока можно, будем держать скорость. На малом ходу когда ж мы до вашей Соколовки доберемся? Я сам, как вы понимаете, не лихач… Слыхал, кок сигнал подает? Пока обстоятельства позволяют, пошли в кают-компанию. Стол, думаю, накрыт…

После ужина они сгоняли пару партий в шахматы. Исаков оказался довольно сильным противником. Перворазрядник Бардин выиграл у него с трудом. Потом, накинув бушлаты, оба опять поднялись на мостик. Над Амуром уже стояла ночь. Недавно народившийся месяц протянул по реке узкую серебристую дорожку, едва мерцавшую во мраке. Тьма на берегах сгустилась настолько, что границы суши даже не угадывались. Чернеющая за кормой вода походила на отработанное машинное масло.

Исаков молчал. Михаил – тоже. Он думал о своем. Вспомнилась во всех деталях встреча с Леденцом. Конечно, Бардин безмерно счастлив, что друг оказался жив. Но к радости примешивалось недоумение. Почему Костя только и делал, что жаловался на несчастную долю инвалида, но ни словом не обмолвился, где и как добывает средства для явно обеспеченной жизни?.. И почему Костя не дал другу свой адрес? Сам-то он узнал: Бардин – начальник Соколовского отряда. При желании он всегда сможет его найти. Но ведь нужна и обратная связь? Вдруг откроется неожиданная перспектива с выгодной работой. Правда, показалось: особой заинтересованности старый друг не обнаружил…

– Командир! – крикнул снизу штурман. – Слева по носу цель!

Исаков мгновенно скатился по трапу, предоставив гостю возможность осторожно последовать за ним. Склонившись над локатором, капитан третьего ранга увидел цель, неподвижно замершую на середине реки, и другую, уходившую к китайскому берегу.

– А, черт! – выругался он. – Эту уже не догнать!

– Помогите понять, в чем дело, командир, – попросил Бардин. Всю жизнь он прослужил на сухопутье, с моряками столкнулся в самое последнее время. Вмерзшие в лед на его участке корабли зиму простояли у пирса и только теперь начали выходить на границу.

– Ситуация рядовая, проще пареной репы, – серьезно ответил Исаков. – Это, – он ткнул в движущуюся на экране локатора точку, – наверняка китайская джонка. Теперь она в своих водах, куда нам вторгаться нельзя. Другая цель, могу сказать безошибочно, – наше судно. Зачем они встречались с джонкой, надеюсь скоро узнать… Десять градусов левее по компасу! – скомандовал рулевому. – Так держать!

– Думаете, они встречались? – начал было Бардин.

– О чем тут думать? – перебил Исаков. – Идет обыкновенная мена по принципу: ты мне – я тебе. И все шито-крыто. Речники приловчились сплавлять китаёзам бензин, дизельное топливо, масла, цветной металл. А те им – радиоаппаратуру, серебряные изделия, разное шмотье. Обе стороны довольны, а государству – шиш. Мена ведь беспошлинная…

В это время точка на экране локатора сдвинулась и пошла вниз по течению, потихоньку прибавляя скорость.

– Ага, услышали, – засмеялся Исаков. – Шум двигателей «Стремительного» разносится далеко. Чует кошка, чье мясо съела… Дать три белые ракеты! – распорядился он и специально для Бардина пояснил: – Это сигнал немедленно застопорить машины.

– А если не остановятся?

– Пусть попробуют.

– Будете стрелять?

– Не имею права. Но есть разные способы, Михаил Иванович. Да и скорость у нас какая: ни один корабль на Амуре с нами не станет состязаться.

Небо над рекой, заливая ее мерцающим светом, прочертили огненные дуги. Стало светло, и Бардин увидел прямо по носу небольшое судно с приземистыми палубными надстройками.

 

– Та-ак, речной толкач, – констатировал Исаков. – Этому что ночью тут делать? – И зычно скомандовал: – Корабль к задержанию! Осмотровой группе к высадке! Главного боцмана ко мне.

– Цель остановилась, – доложил вахтенный.

– Что-то слишком быстро нас послушались, – недовольно проворчал Исаков и повернулся к моряку, появившемуся из темного проема.

– Старший мичман Забутняк прибыл, командир! – отчеканил он и поправил висевший на шее автомат.

– Догадался, зачем звал? – спросил Исаков.

– Так точно, товарищ капитан третьего ранга! – отчеканил мичман, и губы его расползлись в широкой улыбке, обнаружив крупные зубы. На скуластом лице с мясистым носом виднелись заботливо ухоженные пшеничные усики.

– Вот что, Иван Николаевич, – сказал Исаков, – ты этот толкач сверху донизу переверни, но найди контрабанду. Она должна быть, потому как китайцы от них только что ушли!

– Не извольте беспокоиться, товарищ капитан третьего ранга, – заверил боцман. – Найдем. Разрешите действовать?

– Только ты там того… не очень, – предупредил Исаков.

– Обижаете, командир! – в голосе мичмана прозвучала ирония: сами, мол, с усами.

– Я тебя не первый день знаю, Забутняк. Действовать по всем правилам… Кормовую шлюпку – к спуску! – скомандовал Исаков в переговорное устройство и увлек Бардина на палубу.

В шлюпке, которая отвалила от борта «Стремительного», сидело четверо одетых в оранжевые жилеты матросов, вооруженных автоматами. На корме за рулем монументально восседал боцман.

– Полагаете, найдут что-нибудь? – спросил Бардин.

– Иначе не может быть!

Ответ Исакова показался слишком самоуверенным, и Михаил заметил:

– На любом судне столько потаенных мест…

– У боцмана нюх, как у ищейки.

Он стоял у борта, не касаясь руками лееров. В этом был определенный флотский шик, ибо Бардин, наоборот, вцепился в ограждение мертвой хваткой. Корабль временами основательно покачивало. Поднявшийся ветер заметно посвежел.

– Я потому Забутняка и послал, – продолжал Исаков. – Даже дока-старпом может что-то проглядеть, а Иван никогда. Мужик без малого тридцать лет в погранвойсках служит. Однажды был случай: задержали китайскую джонку, обшарили – ни-че-го. Я мичману говорю – отпускай, взгреют нас за то, что долго копаемся. А он в ответ: нутром чую, дело нечистое. Разреши, командир, еще поискать. И что ты думаешь, нашел-таки Иван! У джонки двойное дно оказалось, а там емкость литров на семьдесят, в которой чистейший спирт…

Бардин сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой. Исаков с явным неодобрением покосился, однако замечания не сделал. Михаил был гостем, да и по званию старше.

– И часто вы задерживаете таких… менщиков? – спросил Бардин.

– Не очень, однако бывает, – отозвался Исаков неохотно. Дело это было ему явно не по душе.

– Чем же вы недовольны? Каждое задержание для вас только плюс. Идет в послужной список.

– Правильно, – согласился Исаков и, помолчав, добавил: – Можно даже медаль заработать. При известном усердии, конечно…

– Что ж тут плохого?

– Для нас замечательно. А для этих бедолаг, – махнул моряк рукой в сторону задержанного судна, – беда.

– Не понял, – искренне удивился Михаил.

– А что тут понимать? Речники месяцами зарплату не получают. Мой шуряк старшим механиком на грузовом по Уссури ходит. Экипаж небольшой, вкалывают до потери пульса, а им полгода вместо денег фигу кажут. У шурина двое пацанов. Они, между прочим, каждый день жрать требуют. Вот и крутится мужик…

То, о чем говорил моряк, не было секретом. На что они, пограничники, люди довольно обеспеченные, а и те месяцами не получают кормовых денег. Газеты полны сообщений о забастовках рабочих, учителей, врачей.

– Может, не стоит тогда задерживать таких горе-контрабандистов? – спросил Михаил.

Исаков вскинул голову и, как показалось Бардину, поглядел на него подозрительно: не провокация ли? Потом, вздохнув, уверенно ответил:

– Пресекать контрабанду все равно нужно – такая у нас служба. Конечно, мужиков жалко, они стараются семью прокормить. Но пожалеешь раз-другой, а потом вместе с карасем акулу прозеваешь. Зубастых-то среди них поболее… Нет уж, на границе должен быть порядок.

Хрупкий серпик молодой луны спрятался за облако. Зато луч прожектора, сдавленный мраком с обеих сторон, стал как бы ярче. Ветер нес из тайги терпкие, настоянные на хвое запахи. Исаков поглядел на светящийся циферблат ручных часов и недовольно пробурчал:

– Что-то Забутняк, черт возьми, на сей раз долго копается!

– Куда ему спешить, – отозвался Бардин. – Боцман, как я успел заметить, мужик основательный. Не станешь же ты его подгонять?

– Понятное дело…

Разговор прервался сам собой. Оставалось лишь ждать. Михаил сунул в рот очередную сигарету и недовольно подумал: очевидно, придется бросать. Алена, оказывается, не выносит табачного дыма, а он об этом не подозревал. Смолил одну сигарету за другой, а молодая женщина сидела в той же комнате и молчала. Совершенно случайно обнаружилось, что она буквально задыхается в сигаретном дыму. Побледнела как полотно, раскашлялась… Сколько Софья просила, чтобы муженек перестал коптить драгоценные валютные шторы. Сколько раз он даже обещал бросить курить, но переломить себя не захотел. А ради Аленушки! Да скажи она хоть слово…

Странно устроен мужик. Работает рядом с ним юная женщина, а он ее не воспринимает. В упор не видит горделивой стати, идеального овала лица, нежной кожи, русых локонов. Ему нет до этого никакого дела. И вдруг однажды что-то происходит. Он прозревает и с удивлением обнаруживает, что рядом живет чудо!

Выезжая на заставы, Бардин часто брал с собой кого-нибудь из «секретчиков», несколько раз на выезд отправлялась Алена. О ней, как и о любом из своих подчиненных, он проявлял элементарную заботу. Если бы его попросили заочно описать ее внешность, Михаил вряд ли смог это сделать. Но однажды…

Закончив совещание с начальниками отделов и служб, Бардин вышел из прокуренного класса. Настроение было отвратительное. Вооруженцы из округа, завершив проверку бронетехники, нашли массу недостатков в ее хранении и отразили свои выводы в акте. Следом позвонил генерал Гончарук, выругал за несвоевременное предоставление отчета о дисциплинарной практике. Бумагу должен составлять заместитель по воспитательной части, но Гончарук предпочитает за все спросить с командира.

Здание штаба отряда одноэтажное, вытянутое. Длиннющий коридор с дверьми по обе стороны освещен плохо. В самом конце у торцевого окна – комната секретной части. Дверь в «секретку» железная, с окошком, посторонним вход категорически запрещен. Михаил, обрадовавшись, что в штабе пусто, шел по коридору медленно. День выдался трудный, с утра до вечера пришлось мотаться с проверяющими. На ногах – меховые унты, которые так и не успел переодеть.

Вдруг заметил – впереди солдатик идет, махонький, узкоплечий. Тулупчик на нем подстреленный, коленки видны, а шапка на затылок сбита – на чем только держится. Голенища валенок щегольски подвернуты. Словом, не воин, службою живущий, а первый парень на селе.

Ну и вид у оболтуса, подумал, догоняя солдатика, чтобы как следует отчитать. В этот момент «доблестный» воин подошел к «секретке», отпер дверь и исчез. Ах, наглец! Откуда ключ взял? Человек импульсивный, он подскочил к двери, рывком открыл ее и рявкнул что-то вроде: «Куда ты, засранец, приперся?» И услышал в ответ:

– Вот не предполагала, что вы умеете так изящно выражаться, товарищ подполковник.

Бардин обалдел. Он узнал Алену. И впервые увидел, какая она красавица.

– Рядовой Куница? Простите, обознался, – покаянно промямлил Михаил.

– И часто вы принимаете женщин за мужчин? – серебристо рассмеялась «секретчица», демонстрируя ямочки на румяных щеках.

– Нет, конечно нет! – воскликнул Бардин. – Еще раз прошу меня извинить!

Он торопливо вышел, захлопнул за собой дверь, унося стоящий перед мысленным взором сияющий, чрезвычайно привлекательный образ. Такой и врезалась Елена Куница в память.

На свою беду Михаил Бардин встретил ту единственную, без которой не сможет жить дальше. А она?.. Умница Аленушка, тонкая, чуткая, конечно же не могла не догадаться о его чувствах. Взгляды порой красноречивее слов. Только зачем это? Трагедия в том, что солдат-контрактник Аленушка – мужняя жена. Прапорщик Куница не только ее супруг, но и его подчиненный. Тут уж ни прибавить, ни убавить. Как говорится, приехали – точка. Нетрудно представить, какой грандиозный скандал разразится в округе, если начальник отряда подполковник Бардин что-либо себе позволит. И будут правы. Семья для пограничника – святая святых. Тому, кто на нее покушается, нет ни прощения, ни пощады. Так их приучили с юности…

– Не пойму, почему Забутняк резину тянет? – вторгся в невеселые мысли Бардина ворчливый голос Исакова. – Давно пора закруглиться.

В этот момент со стороны задержанного судна послышался шум. На палубу высыпала группа людей. Они подошли к борту и один за другим спустились в шлюпку. На судне тут же застучал двигатель, послышался характерный скрежет вытаскиваемой якорной цепи.

– Он что, спятил? – взревел Исаков. – Не узнаю Забутняка. Он не должен был просто так, за здорово живешь, их отпускать.

– Да почему ты так уверен, командир, что контрабанда должна быть?

– Обязательно должна. Для чего иначе им с китайцами встречаться? Чтобы на ночь глядя облобызаться и пожелать крепкого сна? Нет, дорогой, меня на мякине не проведешь.

Шлюпка с каждым взмахом весел ходко приближалась к кораблю. Речной толкач, развернувшись на середине реки, двинулся вниз по течению. Глядя ему вслед, Исаков язвительно заметил:

– Небось у шкипера до сих пор поджилки трясутся. Ох, и боятся нас, когда начинаем трясти…

– Если виноваты, – заметил с усмешкой Бардин.

– Мы зря не задерживаем. До сих пор ни единой промашки не случалось…

Шлюпка легонько стукнулась о борт корабля. Боцман, взлетевший по веревочному трапу, поспешил к командиру.

– Ну, докладывай, Иван Николаевич! – нетерпеливо потребовал Исаков. – Что нашли?

– А ничего, – развел руками Забутняк.

– Как ничего? Не может того быть!

– Может, командир! – воскликнул боцман. – Я тоже поначалу отказывался верить.

– Плохо искали!

– Обижаете, командир, искали нормально, обшарили от киля до клотика. Я на таком корыте еще на гражданке юнгой плавал, все потаенные места знаю и потому ручаюсь: не было запретного груза.

– Тогда отвечай, боцман, зачем толкач с джонкой стыковался? Не можешь? И я не могу. – Исаков тяжело вздохнул. – А вдруг они перед вашим появлением выбросили груз за борт?

– Нет, командир, – твердо ответил Забутняк, – не такие они богачи, чтобы дорогим товаром швыряться… Но у меня есть одно наблюдение: уж очень спокойным был капитан. Обычно при нашем появлении они суетиться начинают, а этот подошел и спокойно говорит: ищи, мичман, что найдешь – твое.

– Ты что-нибудь понимаешь? – повернулся Исаков к Бардину. – Очень странный случай…

– А был ли действительно контакт с китайцами? – задумчиво спросил Бардин.

– Точно был, – подтвердил Исаков.

– Тогда все это выглядит более чем подозрительно. Сообщи-ка немедленно, Сергей Михайлович, о случившемся разведчикам. Пусть проверят по своим каналам и попробуют разобраться.

– Правильно подсказал, подполковник. Сейчас же дам команду отстучать на базу шифровку. Ты иди в мою каюту, отдыхай, а мне на вахту. Будь!

Исаков хлопнул Бардина по плечу и скрылся в стальном проеме. А Михаил еще долго стоял у леерного ограждения. Корабль шел полным ходом. Он двигался по фарватеру всего в нескольких метрах от границы. С одной стороны лежала наша земля, с другой – чужая, но тайга, стоявшая по берегам, была совершенно одинаковой.


Издательство:
ВЕЧЕ
Книги этой серии:
Поделится: