# Мама. 48 откровенных историй, рассказанных взрослыми о своих мамах

Автор, пиши еще!

У кого-то случаются незапланированные дети, а у кого-то – внезапные сборники! На нескольких писательских марафонах участники писали свои истории о мамах. Тексты оказались настолько пронзительными, что стало понятно: с этим нужно что-то делать. Эти истории должны увидеть мир в виде книги!

У кого-то случаются незапланированные дети, а у кого-то – внезапные сборники! На одном из писательских марафонов проекта «Автор, пиши еще!» участники писали свои истории о мамах. Тексты оказались настолько пронзительными, что стало понятно: с этим нужно что-то делать. Эти истории должны увидеть мир в виде книги! Мы бросили клич среди пописчиков и предложили всем желающим прислать свои тексты. В сборник попали истории, написанные на нашем марафоне, а также в других писательских проектах.


Вот лишь несколько цитат:

***

Мысленно я похоронила её в 19 лет после того, как она сказала:

– Дочери у меня нет. И с рождением внука меня поздравлять не надо.

***

Помню, как мама отказывалась выходить из машины, упиралась как могла, а я её силой волокла в психоневрологический пансионат, чтобы оставить там навсегда.

***

Я хотела отделиться от тебя. Стать независимой. Стала. И стою теперь одна. Без тебя. На всех ветрах. И некому позвонить.

## 1

Марина Агапова


Я жила без матери. Мысленно я похоронила её в 19 лет после того, как она сказала:

– Дочери у меня нет. И с рождением внука меня поздравлять не надо.

Мы не общались много лет.

Наши отношения с детства складывались непросто.

Чаще всего помню маму, вечно всем недовольную с капустным листом на лбу, перевязанным красным детским шарфиком. Она ворчала постоянно и по любому поводу. Мама была приветливая при посторонних и совершенно невыносимая для семьи.

Мне больно колет сердце, когда я вспоминаю её слова:

– Дочка, зачем ты меня обманула? Ты сказала, что мы только посмотрим, а сама бросила меня в этой больнице.

Помню, как мама отказывалась выходить из машины, упиралась как могла, а я её силой волокла в психоневрологический пансионат, чтобы оставить там навсегда.

И только когда в жизни у меня всё сложилось, я стала сочувствовать ей. Начала искать в памяти приятные воспоминания о маме. Зла и ненависти я к ней не испытывала за то, что в детстве не чувствовала себя любимой дочкой, что маленькой девочке не хватало материнской ласки, доброты и поддержки.

Но была обида. За что? Чем я не угодила? С обидой было очень тяжело жить. А без мамы ещё тяжелее.

Мне стоило огромных усилий понять, что многие поступки были продиктованы её болезнью. Ведь гадости звучали, в первую очередь, из уст моей мамы, а не душевнобольной женщины.

Помню, как однажды я тайно наблюдала за мамой. Она что-то готовила у плиты и пела. Я тихонечко подглядывала через дверь.

В хорошем настроении, с улыбкой на губах, мама, как же ты была похожа на Белоснежку! Ты плавно двигалась вдоль плиты, покачивала бёдрами и кружилась. Чуть слышно ты напевала песенку своим дивным голосом.

В кухне было особенно светло и уютно, будто это моя мама излучает свет и тепло. Мне казалось, что вот-вот распахнется окно, в него влетят птицы и подхватят мамин мотив:


«Динь-динь-динь,

Динь-динь-динь!

Колокольчик звенит…

Этот звон, этот звук

О любви говорит!» [1]


И глаза у тебя были счастливые.

Я бережно храню это воспоминание о тебе. Оно для меня самое теплое.

Мама, знаешь, я пишу для тебя. Всё началось с писем, где я рассказываю тебе о своей жизни, о том, как растут твои внуки, что меняется вокруг. Потом стала активно вести свою страничку в соцсети, чтобы каждый день тебе прилетала какая-то весточка обо мне. Надеюсь, медицинский персонал позволяют тебе из этого что-то читать. Мне легче излагать свои мысли письменно.

Мама, я поняла, что ты сделала для меня всё самое лучшее, что только могла. Ведь ты ждала моего появления на свет и, верю, что любила.

Мама, я простила тебя за всё, и обиды больше нет.

Пусть звон этого колокольчика никогда не смолкает в наших сердцах, чтобы ни произошло.

Прости меня за ложь, разочарования и боль, которые я тебе причинила. Мама, я тебя люблю.

## 2

Александра Данко


Мама, мамочка, мамуля.

Сижу на подоконнике, смотрю на небо, как же хочется сейчас с тобой поговорить…

А тебя нет здесь, чуть больше 15 лет.

А я всё равно тебе всё расскажу…

– Ты знаешь, если бы было возможно Всё, я бы сейчас очутилась в том времени, когда тебе было столько сколько мне сейчас.

Я бы представилась, что я твоя дочь, рассказала бы тебе всю нашу с тобой историю по сути. Чтобы не перегружать тебя информацией и не давать не нужных эмоций. Чтобы ты не чувствовала себя виноватой…

Я бы сказала тебе глядя в глаза, что я всем сердцем тебя люблю и гораздо больше чем саму себя. Каждую твою клеточку, каждую морщинку, улыбку, голос, манеру общения, я обожаю в тебе всё.

Ты бы спросила почему? А я бы ответила: потому что ты, когда была жива, очень сильно меня любила, порой безумно! Ты меня боготворила, наделяла теми качествами, которых во мне не было! И эти качества во мне рождались, смелость, харизма, обаяние, таланты многочисленные…

Ты же знаешь, когда по настоящему любят нас, мы можем Всё! И кстати гораздо больше, гораздо больше чем просто сворачивать горы, перепрыгивать собственные планки… Ведь в ответ на любовь наши сердца всегда реагируют только любовью, хотим мы или нет.

Тебе интересно, почему я тебя люблю больше жизни? Несмотря на все проклятия, пакости и мерзости которые ты творила со мной.

Потому что вмешался Бог, Он моё сердце постепенно, ранку за ранкой исцелил, как хирург снова собрал моё сердце по кусочкам. То самое сердце, которое ты своим не знанием разодрала тогда почти в клочья.

Правда исцелил, чтобы я смогла быть искренне благодарной.

– Да не обижаюсь я на тебя, честно. Наоборот, хорошо, что наши с тобой отношения мама были именно такими. Смесью твоей безумной, очень сильной любви, мгновенно переходящей в искреннюю ненависть.

А поскольку ни воспитания, ни границ, ни уважения к людям в тебе не было напрочь, ты творила со мной ну порой мерзости не слабые. Не плачь, я правда не обижаюсь уже. Правда не обижаюсь и не злюсь, потому что мне не на что злиться, я прекрасно понимаю что ты была сильно «израненным» человеком и потому так себя вела, вот и всё. Дело-то не в этом.

А в том, что несмотря на твою огромнейшую внутреннюю боль, в тебе при этом было так много, тааааак много любви ко мне безмерной, понимаешь…

Вот кто кроме тебя меня любил хотя бы точно так же, кто? Я имею в виду из людей, Бога не считаем. Его сердце не человеческое сердце, Его сердце любит нас Абсолютной, Безусловной любовью.

Люди на такую любовь даже близко не способны и это хорошо.

Так кто из людей меня любил даже не больше, а хотя бы так же как ты, кто? Сама ты и ответила что пока что никто.

Теперь ты поняла, почему я тебе всем сердцем благодарна за твою искреннюю любовь ко мне. Ты поняла, почему я хочу тебе вернуть любовь с лихвой? Чтобы ты никогда, услышь меня, чтобы ты никогда не чувствовала себя ненужной, нелюбимой, некрасивой…

Я хочу научиться любить тебя так, как хочешь именно ты. Думаю, я примерно понимаю, как надо.

Люди достаточно просты, то, что они дают, то они и хотят получить взамен, хотя чуть больше.

Сейчас, ты знаешь тот самый момент, сейчас когда в моём сердце нет к тебе ни единой обидки! Я хочу отдать тебе всё моё сердце, отдать столько любви, чтобы ты стала внутренне свободной мама! Чтобы ты никогда не боялась ничего, чтобы любовь в твоём сердце горела сильным пламенем всегда! Чтобы ты ощутила Бога в своём сердце, чтобы ты больше никогда не почувствовала себя одинокой! Я хочу отдать тебе всю мою любовь, чтобы ты ожила, зажила по-настоящему.

Но тебя уже нет, нет 15 лет. И я только сейчас смогла тебя полюбить по-настоящему.

Оторвалась от раздумий, взглянула на небо и увидела, что небо распахнулось, а там бал. И ко мне выходит сам Бог, молодой красивый мужчина, ведя под ручку её. Мама улыбается, вся сияет счастьем, смотрит на меня своими изумрудными огромными глазами, тем самым взглядом, который я не видела 15 с лишним лет…

Она удивительно красивая, миниатюрная белокожая брюнетка аристократического вида с высокой причёской, как Софи Лорен, только маленькая и изящная.

– Привет мам, как же я по тебе соскучилась.

– Привет доченька! А я за тобой все эти годы наблюдала, каждый день.

– Мам, я знаю.

– Сашенька, я так рада, что ты наконец выросла, эмоционально выросла, стала взрослой, стала собой. Что ты, несмотря на внутреннюю боль, принимала верные решения в жизни и итог мне нравится! Я тебя услышала, скоро у тебя будет Человек, который будет тебя любить по-настоящему, больше чем я тогда, когда ты была ребёнком и тебе будет достаточно его любви…

– Пусть уже поскорее приходит, я согласна, принимаю. А то, знаешь, хочется заботиться, но не лишь бы о ком-то, а только о том, кому смогу доверить себя, зная, что он будет бережен с моим сердцем.

Смотрю, видение исчезло. А на сердце тааааакая радость, я знаю, что мне не показалось.

Во сне на цветочном лугу гуляли с ней, разговаривая обо всём том, что хотела с мамой обсудить. Так красиво в Раю.

Проснувшись, побрела в душ, улыбаясь. Надо же какая Красота привиделась. Встречу я его и узнаю сразу, ну ну, держу карман шире… Хотя чувствую, что я уже в это верю! Никогда не верила по настоящему, никогда… А сейчас расцвело сердце непостижимым образом и я верю, верю, искренне Верю всем сердцем!

Звонок в дверь…

## 3

Дарья Дивеева


Есть такой цветок – мать-и-мачеха. Ранней весной он распускается по всей средней полосе яркими желтыми пятнами. Он получил свое название за то, что нижняя часть листьев мягкая и теплая из-за множества мелких волосков, а верхняя – жесткая и холодная. Как рука матери и рука мачехи.

Когда я рассказываю, что меня воспитывала мачеха, обычно слышу вздохи и сочувственные ободрения. Но дело было совсем не так, как в сказке «Морозко».

Она появилась в моей жизни после того, как мама родила второго ребенка и уехала с ним жить к своей маме, а меня оставила с отцом.

– Знакомься, это Аня, – сказал мне он.

Мне было двенадцать. Я не понимала… кхммм… многих нюансов. Аня, так Аня. Я Даша, очень приятно.

Мы прожили вместе восемь лет. Многое тогда было новым и очень странным для меня. Например, вкусная еда, разговоры по душам, обсуждение книг, поездки в парки и активный отдых. Вообще веселье.

Мне до одури хотелось быть похожей на нее. Да и сейчас хочется.

Хочется брать от жизни все, в какую жопу меня бы ни закинуло. Улыбаться, махать рукой и говорить: «Все пройдет».

Готовить вкусно, с душой. Говорить страстно и то, что думаешь. Спонтанно уезжать на море. Собирать дома друзей и гулять до поздней ночи по городу.

Любить жизнь. И просто Любить.

Для меня, взрослой женщины, моя мачеха кажется почти святой. Сейчас мне столько же лет, как было ей, когда мы стали жить вместе. Теперь я понимаю… нюансы нашего знакомства. И безумно благодарна Ане за то, что она отнеслась ко мне, не как к «прицепу», а подружилась со мной, что дала мне опыт любви и привязанности. Дала мне пример человеческого отношения пусть даже к неродному ребенку. Я чувствовала себя роднее ей, чем родителям.

Пару раз в разговоре я случайно называла ее мамой. И мы обе смущались. Нюансы, сами понимаете.

Я стала врачом, потому что именно Анины больничные истории меня захватывали больше всего на свете. Мне хотелось той жизни, которую она вела. Пусть и с некоторыми нюансами. Да и она всегда поддерживала во мне стремления к медицине, с удовольствием делилась всем, что знала сама и умела. Думаю, если бы она с таким же воодушевлением рассказывала про работу кондуктором, я пошла бы проверять билеты и считала себя кондукторшей от бога.

Когда мне становится очень тяжело, я просто вспоминаю ее улыбку. И благодарю небо, что моим родителям хватило ума развестись, а мачехе – глупости связаться с моим папочкой.

Когда она собиралась уйти от него, мы сидели вместе на темной кухне и плакали. Мне безумно хотелось вцепиться в нее и не отпускать эту замечательную женщину. Чтобы она осталась, и нам было хорошо. Но еще больше я хотела, чтобы Аня была счастлива. Поэтому я плакала и уговаривала ее уйти. Она не заслуживала страдать от того, как относился к ней отец. Не уверена, что она меня правильно поняла в тот момент. Может, считала, что я так поступаю из ревности или что-то в таком духе. А еще я понимала, что она точно не позовет меня с собой. Все-таки я не ее дочь. Такой вот нюанс.

Сейчас мы мало общаемся. Живем на разных концах города, изредка созваниваемся, еще реже видимся. У меня своя семья, своя жизнь. У Ани – своя.

Греческие аэды не сложили бы о ней песен, как о многомудрой жене, но воспели бы, как богиню. И я пишу не о мудрости, а о любви к жизни, о бесстрашии, о горении и воспламенении всего вокруг. Когда у меня получается хоть на искорку так же, как у нее, я собой горжусь.

А весной, когда в парках зажгутся огоньки жёлтых цветков, я наклонюсь к одному из них и поглажу листик с нижней стороны. Для меня именно она соответствует мачехе.

## 4

Ксения Ворон


Моя мама родила меня, когда ей было 40.

Один этап ее жизни закончился и начался другой. Думаю, что я – это один из ключевых перевалочных пунктов этих перемен.

Чтобы понять причину маминых поступков, её характера и судьбы, нужно немного рассказать о ней. Конечно, в том свете, как понимаю и чувствую это я.

Мама родилась в послевоенные годы, отношения с её мамой у неё были сложные, поэтому много того, что говорила и делала её мама, моя мама делала со мной позже.

Моя бабушка умерла достаточно рано и мучительно, в 45 лет от остеосаркомы, так и не успев защитить докторскую диссертацию по хирургии. Маме было 15 лет, её младшей сестре 10.

С ними осталась бабушка, которая их поднимала и очень сильно любила.

Боль, связанную со сложными отношениями со своей мамой и её уходом, моя мама несет всю жизнь.

40% от того, какая я сейчас, что я думаю, чувствую и какие принимаю решения – это влияние моей мамы, её воспитания, слов и наших очень непростых взаимоотношений до моих 23 лет.

В моем детстве я помню маму постоянно уставшей, за что я на неё обижалась. Мама каждый вечер засыпала, когда читала мне сказку, и я помню, как сильно меня это злило и раздражало.

Мне всё время не хватало внимания и проведенных со мной часов, хотелось поиграть с мамой или порисовать. Поделать что-то вместе.

Безраздельно моей мама была тогда, когда мы ходили туда, куда, как ей казалось, нужно водить ребенка, чтобы он вырос образованным и толковым.

Поэтому это были всякие музеи, театры, опера, балет и планетарий. Оперу и музеи я ненавижу до сих пор.

Переломный момент наступил тогда, когда я пошла в школу, и начался кромешный ад и ужас.

Мне было сложно социализироваться, я не была самой умной и сообразительной, поэтому уроки делались до двух часов ночи с ором, подзатыльниками и моими слезами.

Как мама потом мне скажет после моих 25 лет, у неё были возрастные гормональные изменения и поэтому её так нещадно штормило.

Маленькую семилетнюю девочку штормило ещё больше.

Именно мама вырастит во мне концепцию «бьют по левой щеке, подставь правую», поэтому всю школу я буду отгребать от одноклассников и не уметь за себя постоять.

Как бы мы ни не хотели, в детстве мы неосознанно копируем поведение наших родителей. Да и до сих пор я ловлю себя, что иногда разговариваю ненавистными для меня мамиными фразами. Чаще всего, когда злюсь и теряю над собой контроль.

Я была такой же застенчивой и тревожной, как моя мама. Как будто я извиняюсь за то, что живу, стою тут, занимаю место и дышу этим воздухом. Всё время хотелось сказать – извините, я не нарочно, я скоро исчезну. Иногда я так себя чувствую и сейчас.

Несмотря на все сложности наших с мамой отношений, я её очень любила и хотела заслужить её гордость за меня. Это мне почти никогда не удавалось, поэтому последней отчаянной попыткой это сделать стало поступление в медицинский университет. Мама хотела стать врачом, но не стала, поэтому я решила, что это подходящий вариант для того, чтобы поставить точку в риторическом вопросе «Ну почему все дети, как дети, а ты у меня…» и «Ну посмотри на Нику/Валю/Настю, вот они, а ты…».

Мама всегда боялась меня перехвалить. Её мама выбрала такую же тактику и ругая её думала, что критика это стимул к развитию и если перехвалишь, то ребёнок стараться не будет.

Но уже в детстве я переставала видеть подтверждение этой теории, когда дети, чьи родители возносили их до небес, старались ещё лучше и искренне любили себя.

Моя же самооценка падала всё ниже и стараться особо не хотелось. Смысл стараться, если всегда есть какие-то другие дети, которые лучше.

В тот момент я думала: Вот, у Юли богатые родители и всё ей покупают. Мне было завидно, конечно, но никогда не приходило в голову сказать в ответ: «Да, я не Юля, но ведь и вы Юлины родители».

Спорить было страшно. Потому, что это было бы или «ты как с матерью разговариваешь!» или пытка молчанием и игнорированием, а потом замордовывание «ты ничего мне сказать не хочешь?».

Мне хотелось, чтобы этот ужас поскорее закончился, и я извинялась, но мама шла дальше и говорила: «А за что ты извиняешься? Перечисли».

Мне кажется, я могу написать пособие – как сделать так, чтобы твой ребёнок тебя ненавидел. Вероятно, это одна из причин отсутствия у меня своих детей.

Мне не хочется, чтобы они мучились так же, как и я. А я, не проработав еще все свои травмы и больные места, пока хорошей мамой стать не смогу. Кто-то же должен разорвать этот порочный круг?

Это сейчас я понимаю, что проживая свою жизнь с позиции жертвы, кладя себя на алтарь и чувствуя себя жутко уязвимой, у неё не было другого варианта поведения.

Если стать жертвой – это череда определенных обстоятельств, то находиться там десятилетиями и не желать оттуда выбираться – это выбор. Конечно, страшно идти в свою боль, проживать её и пытаться с этим что-то сделать. И мне страшно. Да всем страшно! Только одни что-то делают, а другие находят миллион причин, почему нет. Не мне их судить.

Несмотря на всё вышенаписанное, я всегда могла рассказать маме о своих мыслях и переживаниях, обсуждала с ней какие-то вещи. До сих пор её точка зрения очень значима для меня.

Когда я «страдала» над сочинениями в школе и попадала в творческий тупик, я всегда приходила к маме на кухню, где она что-то готовила, читала ей вслух и спрашивала: как лучше? Так или эдак? А мама всегда внимательно меня выслушивала и давала дельные советы. Её филологическое образование очень мне помогало в такие моменты.

Лет до 20 я жутко комплексовала из-за возраста своих родителей. Если их работа неловкости и стыда вызывала у меня меньше, то возраст 40+ был для меня катастрофой.

Иногда меня спрашивали: «А ты с бабушкой пришла, да?»

Мама всегда выглядела очень уставшей и измученной, практически не следила за собой и я очень сильно не хотела, чтобы она забирала меня со школы.

У других детей родители были повеселее, помоложе, поактивнее. Мои были 90% времени хмурыми (кроме застолий и праздников), практически всегда занятыми и всегда уставшими. И я помню, как чувствовала постоянную неловкость за это.

Сейчас я понимаю, что если подожду с деторождением еще лет 5-7, то у моих потенциальных детей будут такие же эмоции, скорее всего. И это меня расстраивает.

В подростковый период мы постоянно ругались с мамой. Ей казалось, что я не так разговариваю, что я специально не учу алгебру и химию и всё в таком духе.

В подростковый период единственное, чего мне хотелось, это умереть. Ну или исчезнуть куда-то. Я ощущала себя тотально непонятой и очень одинокой.

После того, как в 18 лет моя жизнь рухнула в первый раз, мы с мамой очень сблизились.

Практически безвылазно я провела полгода в своей комнате, постоянно плакала и не понимала, как мне жить дальше. Всё это время мама была рядом, поддерживала, и её сердце как-то смягчилось по отношению ко мне.

Я помню себя ночью с ножом в руках и единственное, что меня остановило, была мысль, что мама проснется и увидит картину меня мертвой в луже крови. Мне тогда стало её жаль, я подумала, что это её сильно расстроит.

Время шло, а сепарация всё не происходила.

Мне очень не хотелось быть похожей на свою маму – фигурой, судьбой, жизненными постулатами. Я понимала, что она это она и у неё есть причины для сложившихся убеждений. Но мне виделась ужасом такая жизнь, как у неё и её представления о том, что происходит вокруг.

Наверное, я испытывала ровно то же самое, что и она ко мне. Она не хотела «такую» дочь. Такую – не самую успевающую в школе, не самую талантливую, не самую смекалистую. Не самую во всём.

А я не хотела такую маму – немолодую, вечно раздраженную, уставшую и грустную.

Какой должна была быть она в сложные девяностые, когда у неё еще было двое подростков? Какой должна была быть я, когда постоянно ощущала, что я не дотягиваю и мои желания что-то начать или пойти в какой-то кружок сопровождались словами «да ты опять это бросишь». Что может быть хуже, когда в тебя не верят твои родители?

Как много всего в нас закладывается в детстве. Того, что потом невидимой рукой влияет на всю жизнь. Влияет по-разному.

Меня всегда сильно раздражала мамина набожность, которая иногда граничила с какой-то неадекватностью. Папа был этим недоволен, я молча внутри себя была солидарна с папой и понимала, что, значит, мне не кажется.

Сложности с христианством я испытываю до сих пор, как немой протест против того, что было в моем детстве.

Я это прошла, я это закончила, я отдала этому дань, я имею право там не быть.

Столкновения с мамой на фоне религии были краеугольным камнем наших с мамой разборок. Она была за радикальное православие, а я была за единого Бога и то, что все религии это об одном и вообще Бог внутри меня.

Я помню, что был скандал, когда в 18 лет я начала слушать мантры и подпевать.

Потом был скандал, когда я пришла в целительство. Еще один, когда я начала делать пуджи.

Когда я полгода назад сняла крестик (а было это вообще из-за посещения врача, а не по каким-то убеждениям), скандала не случилось. Мама не замечала где-то месяц, пока я сама не сакцентировала на этом внимание. Скандала уже не было, но было недовольное лицо и я прям почувствовала разочарование внутри неё.

Мне искренне непонятно, зачем навязывать свою волю другим. Не нравится – пройди мимо. Я не заставляю тебя любить то, что я делаю, что для меня важно и ровно того же прошу от тебя.

Мне иногда кажется, что моё существование – это самый сложный урок для мамы.

Он о том, что человек, которого ты родил, тебе не раб. И он не обязан мыслить теми же категориями, что и ты. Не обязан соответствовать твоим ожиданиям. Есть даже такая вероятность, что он будет полной твоей противоположностью. И всё, что с этим нужно сделать, если не получается этот факт принять – просто отойти и не мешать.

Мне очень ценен мой путь, каким бы сложным и болезненным он не был. Потому, что он мой. Он о том, что как бы меня не пугали, не устраивали истерик и так далее, я всё равно буду двигаться так, как сочту нужным. Не мешая другим, но и не давая ущемить то, что важно для меня.

Сейчас отношения с мамой гораздо лучше, хотя это бесконечное поле работы по прощению, принятию себя и её, проживанию своих эмоций.

Мы уже пришли к такой реальности, в которой мама читает акафист в одной комнате, а я в другой делаю пуджу, и это всё происходит одновременно.

Сейчас я могу присылать маме мантры, и что-то ей даже нравится, и она любит это слушать. Но когда мама рядом, я всегда спрошу, могу ли я включить мантру при ней.

А мама не будет в одной комнате вслух читать православную молитву.

В то же время, мама может дать мне послушать то, что она сочинила для православной службы, её музыку.

Нам понадобилось приличное время, чтобы принять интересы и взгляды друг друга, при этом не переубеждая, что только эта точка зрения единственно верная.

Мне очень хочется быть собой и при этом показать маме, какая она замечательная, добрая, отзывчивая и заботливая. И какой она может быть – красивой, уверенной в себе, радостной, наполненной.

Сейчас мне 30, а маме 70. Она ещё старше, чем была, когда я стеснялась её возраста.

Но выглядит она лучше. Потому, что это важно для меня и потому, что у неё сейчас есть больше времени и финансов на себя.

Я подбираю ей красивые платья, папа дарит украшения, которые я выбираю и присылаю. Это не сказка про идеального мужчину, который будет угадывать всё с первых нот, но это явно лучше, чем было до.

Я определенно не самая лучшая дочь, но мне хочется дать маме то, чего у неё не было раньше. И если я могу это сделать, если у меня есть на это время, ресурсы и желание, то почему бы и нет?

Именно мама – моя самая большая поддержка и опора, сейчас и всегда. Все мои идеи, курсы, обучения, посвящения и прочее поддерживаются ею.

Даже если сначала она будет против, со временем она изменит свою точку зрения, видя, что для меня это действительно важно и я в этом счастлива.

Когда у меня заканчиваются вера в себя и силы, я знаю, что всегда могу написать, приехать и почувствовать, что даже в периоды моих падений меня любят.

А падаю я часто. И всё это время мне помогает встать моя мама.

Я осознанно не хотела писать только плохое или только хорошее, потому что жизнь – она про разное.

Про то, как достигать взаимопонимания, когда внутри много боли и обид. Про то, что мы все живые люди и всеми нами что-то движет, когда мы принимаем решения и кричим что-то в сердцах.

У каждого свой чемоданчик боли и разочарований. Но мне ближе позиция Юнга:

«Я не то, что со мной случилось, я – то, чем я решил стать».

## 5

Ольга Груцина


Удивительно, я все время стремилась вырасти, стать независимой. Рано начала себя позиционировать самостоятельной. Но сейчас, когда я сама мама двух детей, когда уже подбирается солидный возраст, как никогда, ощущаю себя ребенком.

Хочется прийти к маме за советом, а порой просто выговориться, быть услышанной. По-другому ощущается ценность проведенных вместе минут. Разговоры стали спокойнее, глубже. О мамином детстве, о юности и замужестве. Наверное, в попытке ее понять.

Мама родилась четвертым ребенком в многодетной семье. Всего их было десять детей.

Мама вспоминает строгость отца в отношении поставленных задач и оценок. Если не уложены дрова, не важно, сколько времени и какая погода, дед требовал исполнения. Если в тетради помарки, значит, все садились кружочком за большой стол за чистописание. Наверное, поэтому у всей семьи красивый почерк и обязательность превалируют в характере.

Только вот материнской ласки дети не знали. Не до того было бабушке. Работа в леспромхозе с утра до ночи, дома забот полный рот. Бабушка Валя никогда ни на кого не кричала. Она вообще не повышала голос, разговаривала тихо. Только единожды бабушка прикрикнула на маленькую маму и шлепнула половой тряпкой, потому как та очень уж мешалась. Мама запомнила этот случай на всю жизнь.

Но характер и ее судьбу, а впоследствии по большому счету и нашу с сестрой, определило то, что мама воспитывалась… у тетки. Ее, единственную из всех десяти детей, выбрала бездетная сестра маминого отца.

Тетушка с божественным именем Ангелина, оказалась властной, не терпящей возражений, критики, несоответствий женщиной. Она не была мягкой и тихой, как бабушка Валя. Она была учителем до мозга костей. Учила всех и вся в школе, дома, в обществе. Этакая тирания идеальности.

В детстве моей повинностью было по выходным ходить к бабушке Дине (сокращенное от «Ангелина») помогать по дому. Зачастую мне хотелось сбежать через пять минут.

– Ты не так метешь! Надо слева направо. Веником не размахивай! Не так встала, не так веник держишь! Что за неумеха! – к слову сказать, дома вся уборка держалась на мне, мама работала с зари и допоздна.

Пересчитываю яйца, принесенные из магазина. Считаю десятками.

– Писят, шийсят.

– Не «писят, шийсят», а ПЯТЬДЕСЯТ, ШЕСТЬДЕСЯТ!

Пересчет продолжался до тех пор, пока бабушка не услышит от меня правильного варианта, который ее устроит.

Мама в реальности попала в сказку «Золушка». Как мама выжила в этой тирании, я не представляю. Гулять с подружками – через час должна быть дома! Как ребенок узнает, сколько прошло времени, если не было часов?

– Лина, не слышишь, будильник прозвенел! Иди козу доить! – кричала тетушка, потягиваясь на постели.

Маму мою тоже назвали ангельским именем. И вот эти два ангела воевали, словно демоны.

К справедливости сказать, буфером в этом противостоянии был муж тетушки. Как и бабушка Валя, он никогда не повышал голос. Тетушка и дядюшка, которых я звала бабушка и дедушка, были образованными, интеллигентными людьми. И, конечное, многое дали маме в плане образования, жизненного опыта. Только вот не того, что требовалось маленькой девочке.

Не любви.

Мама впитала как губка обостренное чувство справедливости, бескомпромиссности, приобрела навыки ведения войны в домашних условиях.

С мужем, моим отцом, война велась всю жизнь. Беспощадная, безоговорочная. Победителей в этой войне нет. Есть только пострадавшие. Мы с сестрой. Невозможно расти ангельским цветочком в условиях вечной войны. Может, проще было найти компромисс или уйти и построить новую жизнь.

Но … «выбор – это выбор. Он не может быть верным или неверным, он только выбор и именно выбор. Такой, какой есть» (с).

Мама всегда мне говорила, что дочь повторяет судьбу своей матери. А я все время твердила, что так, как она, жить не буду.

Вот с такой установкой я вылетела в 17 лет в жизнь, с четким намерением эту установку уничтожить. Отчасти у меня это получилось. Но только отчасти. Я работаю над собой. Веду беспощадную и кровопролитную войну с установками. Иногда проигрываю.

Сейчас мы с мамой часто разговариваем о ее детстве и юности. И если раньше ее сердцем завладевали боль и обида, сейчас воспоминания чаще теплые и благодарные.

Исцеляемся потихоньку.

И она, и я, когда стала лучше понимать ее.

## 6

Елена Лоскутова


Мама. Воздушное облако любви, нежности, тепла.

В детстве подружки говорили: «У тебя такая добрая мама!»

Я удивленно напрягала бровь: «Разве мамы бывают другими?»

Вот мама шьёт мне платьице к лету. К слову, платья и всё девчачье я ненавидела, одевалась исключительно в джинсы и шорты. Но мама шила. Ей хотелось нарядить девочку девочкой – в платье и с бантом.

Или зимой, когда я возвращалась домой с прогулки замороженной ледышкой, мама осторожно согревала мои, бардовые от мороза, руки.

Мама называла меня «доченька» и «солнышко моё». Я грелась в ласковых лучах любви.

Однажды, когда мне было пять лет, я решила приготовить маме на обед жареную капусту. Мама работала врачом в поликлинике неподалёку и на обед часто приходила домой.

Овощ жарили вместе с папой, но почему-то забыли налить в сковороду масло – тонкие ломтики капусты нещадно сгорели.

Мама же ела незатейливую еду, не скрывая удовольствия. Хвалила, что вкусно. Не знаю, как ей это удавалось.

Мама часто уезжала в командировки на врачебные учебы. Мы с братом оставались у бабушки.

Я ужасно тосковала. Зарывалась в мамин халат, пахнущий родным теплом, и плакала, прячась от всех.

Рисовала открытки, чтобы по возвращении вручить маме – она увидит, как я скучаю, и больше не уедет. Но мама уезжала. И я снова куталась в халат, переживая долгие дни разлуки.


Из командировок мама привозила подарки: цветные карандаши koh i noor, книги Владислава Крапивина, раскраски, жевательные конфеты и всякие вкусности – всех этих вещей отродясь не было в нашем посёлке на окраине Вселенной.

Так я получала компенсацию за жгучую боль одиночества.

Камнем преткновения стала моя учёба в музыкалке.

Я пошла туда добровольно – девчонки из класса уже ходили, играли на фортепиано. Хотелось, как они. Инструмент в семье имелся.

Радовалась я недолго. Приходилось часами высиживать и пиликать ненавистные гаммы. А за окном бушевала весна/лето/осень/зима и вожделенная свобода.

Я мечтала только об одном – бросить музыкалку и больше никогда.

Но мама была непреклонна. Я обижалась, грызла в слезах подушку и продолжала изощрённо прогуливать уроки.

Мама оказалась сильнее и победила. Музыкалку я закончила.

Стычки случались. Особенно в подростковом возрасте, когда из меня полез характер. Думаю, я была невыносима. Мы бурно ссорились, жарко мирились. И не переставали друг друга любить.

Мы поймём, что разные, но это не сделает нас чужими. У каждой из нас сохранится яркая индивидуальность и особое мировоззрение.

Спустя годы в длительной психотерапии я научусь принимать маму мамой. Мысленно подарю ей все не нарисованные открытки и ненаписанные письма. Возьму её любовь в ладонь и положу прямо в сердце.

Я благодарна маме за жизнь. За нежность и доброту, которые согревают теплом в любую погоду, независимо от количества прожитых лет.

## 7

Янина Кулёва


Привет, мам!

Знаю, что ты ждала писем от меня с моих 14 до почти 18. Об этом писала ты, об этом писала мне тётя Наташа, да и тётя Маша всегда мне говорила, чтобы я чаще отправляла тебе письма. А я? А я писала из-под палки, когда становилось стыдно, у меня же было столько важных дел. И вот теперь ты живёшь в соседнем доме, а я пишу это письмо.

Сейчас, когда я уже сама мама, понимаю, прям содрогаюсь, осознавая, что ты чувствовала, когда жила месяцами без вестей о своё ребенке, не просто ребенке, а дочери-подростке, которая выбрала переезд в город из сибирского посёлка и осталась жить у твоей сестры.

Ты поддержала тот мой выбор, и вообще всегда поддерживаешь. Даже не так! Ты не споришь со мной, не переубеждаешь, даже когда видишь, что я совершаю ошибку. Не осуждаешь, не рвешь на себе волосы… А мне между прочим, иногда хочется, чтобы ты высказалась.

Ты мне не говоришь, как сильно любишь, как глубоко переживаешь, не хвалишь так, как мне хотелось бы, но твои поступки всегда больше слов.

Это сейчас я весело рассказываю, что не вылетела из универа только потому, что у моей мамы случился сердечный приступ в кабинете у завкафедрой, когда вы с тёткой приехали просить разрешения на очередную мою пересдачу.

А тогда, я испугалась до одури. Ольга не оставляла меня одну, боялась, что я что-нибудь с собой сделаю. Понятно было, что виновата, что шуточки кончились. У меня был один вечер, чтобы признаться тебе в том, что мой второй курс может не начаться, что я сама уже не справляюсь. В тот вечер мы с Аркашей шли к его брату, чтобы позвонить тебе и попросить о помощи. А утром вы с тётей Машей уже стояли на моём пороге… Спасибо.

А помнишь, как меня обокрали цыганки? Ты ещё жила в Раздолинске, работала изо всех сил, а зарплату видела только в расчетках. И тут я с очередным признанием: мол, все деньги, которые нужно было заплатить за квартиру, отдала цыганкам. Где уж ты добыла деньги, не знаю, но отправила мне перевод. И не ругалась… Спасибо.

Мам, я ведь тоже не часто говорю про свои чувства к тебе, нежности в наших отношениях немного. Но я хочу рассказать тебе кое-что, чтобы ты понимала, что я чувствую.

Ты привила мне любовь к путешествиям и особенно к поезду. Наши с тобой поездки – часть моей жизни, они словно сундук с драгоценностями, хранимый в самом укромном месте.

Так вот, когда мы с тобой ездили на поезде, и ты выходила на станции на перрон, то на меня нападал вселенский ужас, что ты не успеешь зайти в вагон, а поезд пойдет. Я даже не могла подумать, что буду делать в этом случае. Была только одна большая страшная мысль, что ты останешься там. И этот страх жил со мной до тех пор, пока мы не перестали ездить вместе на поезде.

Теперь он выражается по-другому. Если я звоню тебе, а ты не берешь трубку, то я впадаю в панику. Словно кипяток льётся на меня, в руках появляется дрожь, а сердце стучит в ушах.


Мам, я бы о многом ещё написала. Мне есть, что сказать и в чём признаться, но пусть об этом будут следующие письма.

Знаешь, жаль, что в мои 14 не было интернета и всяких писательских марафонов, я бы тогда писала тебе чаще и вдохновеннее.

Спасибо за все, мам. Я тебя люблю.

Пока. Янка.

## 8

Нина Митина


Мама… Как много в этом слове… Любви и боли. Радости и страданий.

– Мама, мне больно, – и слезы струятся из глаз. Я размазываю их грязными кулачками. Всхлипываю от боли и держусь за содранную коленку.

– Мама, мне страшно! Посиди со мной. – И я хватаюсь за ее руку. Цепко и крепко держу, чтобы она не ушла.

– Мама, как ты могла! – слезы обиды жгут глаза. Желание сделать больно рвется наружу.

– Мама, я никогда тебя не прощу! – слова, как бритвы, кромсают душу.

– Мама, я люблю тебя, – тихо шепчет сердце.

– Мама, прости меня! – как редко звучат эти слова…

Как-то так сложилось – ребенок бежит к маме, когда больно, страшно, плохо. Он знает – мама подует, утешит, и все пройдет.

Потом ребенок вырастает. Становится взрослым дядькой или взрослой теткой.

И вдруг оказывается – это мама виновата во всех неудачах.

Пошел не в тот институт – мама виновата. Она сказала – так правильно. Я же не мог ее огорчить.

Вышла замуж за нелюбимого – мама виновата. Ну, потому что выскочила за первого встречного ей назло. А теперь вот приходится терпеть.

Не складываются отношения с детьми – мама виновата. А кто ж еще-то? Это же она не научила меня любить. И я вот поэтому сухарь такой и не умею детей приголубить, обнять, о любви сказать…

И сидит этот взрослый дядька или взрослая тетка, и обвиняет свою маму во всех неудачах. Во всех косяках. С таким упоением это делает. С такой злостью.

– Она… да она… Она всю жизнь мне сломала!!! Если бы не она…

– Да, блин! Если бы не она – не сидел бы ты здесь и не канючил сейчас. Если бы не она – тебя бы просто не было. Совсем. Если бы она хотела тебе сломать и испортить жизнь – не рожала бы тебя.

Вот интересно все-таки, как так получилось, что мама – и величайшее добро, и самое большое зло в жизни человека? А?

Как у меня с мамой? – спросите вы.

По-разному.

До какого-то момента со мной не было проблем. Ну, или я о них не знаю.

Я всегда хорошо училась. Болела редко. Не перечила. Не спорила. Была послушной, но при этом умудрялась делать по-своему.

В общем, я не доставляла больших хлопот.

А потом – все. Это безмятежное время для мамы закончилось. И началось время переживаний и страхов. Вернусь ли я домой живая или нет? Увидит она меня еще или нет?

Это был период моих игр с жизнью и смертью, игр на выживание.

Думаю, именно тогда мама начала седеть.

Поддерживала ли она меня? И да, и нет.

Когда мои действия выходили за рамки социально-допустимых норм – нет. Потому что ей было страшно от этого.

А в остальном – да. Хотя…

Чаще всего я ставила маму перед фактом принятого решения.

– Мам, я ухожу из института.

– Мама, я поехала в Сыктывкар. Меня обратно не жди. Планирую остаться там жить.

– Мам, я беременна. Аборт делать не буду.

– Мам, я выхожу замуж.

– Мама, мы остаемся в Элисте. За Сашкой приеду позже…

И все ее попытки образумить, привести доводы в пользу другого решения разбивались о мое упрямство. Или твердо принятое решение. Или о мое: «Мам, так будет лучше, и я так хочу!»

Мне кажется, она просто смирилась. Приняла или нет – не знаю, но смирилась. Смирилась с моей жаждой приключений. Моей непоседливостью. Импульсивностью. Моим желанием жить так, как я считаю правильным.

50% меня – это мама.

И, кстати, непоседливость и жажда движения – ее черта. Просто во мне это ярче выражено.

А еще – упорство. Упрямство.

Умение выживать.

Умение приспосабливаться к предлагаемым условиям.

Сила.

Просто во мне есть еще и папа со своим вкладом. И вкупе получилось то, что получилось.

Сейчас мы живем с мамой вместе.

И я с щемящей нежностью наблюдаю, как к ней подкрадывается старость.

И так хочется, чтобы она жила долго и была здоровой.

МАМ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ…

P.S. А со всеми своими внутренними тараканами я разберусь. Даже если мама стала причиной некоторых из них.

## 9

Мария Шубина


Что вспоминаю я при слове «мама»?

Обиду, жгучую, разъедающую, словно соль свежие раны, и боль, что всё могло, могло сложиться иначе.

Не сложилось.

Сознаюсь, хотя это правда нелегко, это самая болезненная для меня тема. Мне потребовалось немало лет, чтобы вырвать себя из тягучего омута обвинений и претензий к маме, и понять, что она не могла быть иной, что у неё тоже были свои провалы в отношениях с её матерью, моей бабушкой. И всё, что я могу сделать, прожить свою жизнь по-своему, трансформируя душевные раны в опыт и мудрость.

Как и Дилл Харрис из книги Харпер Ли «Убить пересмешника» я была уверена, что не нужна своей маме, что ей абсолютно безразлично моё присутствие или отсутствие, при том, что она сильно мучилась, таскаясь со мной по бесконечным врачам и больницам. Просто в нашей семье проявление нежности считалось ну, неприличным, неправильным. Я не помню в детстве никаких маминых объятий и поцелуев. Именно поэтому большую часть своих лет я прожила с ощущением космической бездонной дыры в собственной душе. Я пыталась заполнять её другими людьми, пыталась растворяться в них, чтобы растворить этот чёрный провал внутри себя. Только раньше провалилась сама. Никто не сможет восполнить те недополученные в детстве чувства.

Дыра с годами увеличилась, к маминому безразличию добавилось восхищение другими девочками. Дочери её подруг или мои кузины априори были лучше меня. Одна ласковее и добрее, «а ты всегда ходишь букой», другая такая красивая, «а ты как чучундра», третья готовит, «а у тебя руки не из того места». «Маша, смотри, как другие дети улыбаются, давай улыбнись». Я честно пытаюсь выжать из себя нечто похожее, но получается жалкая пародия на улыбку.


Откровенно говоря, мама ведь не сильно грешила против истины, я действительно ни разу не горела страстным желанием улыбаться и обниматься с чужими людьми, не красавица, и к кулинарии и прочим женским хозяйственным премудростям непригодна от слова – совсем. А от объектива направленной на меня камеры лицевые мышцы до сих пор парализует, а мозг пронзает мысль «Опять испортишь фотографию».

Мамину любовь пыталась завоевать учёбой, но и тут не преуспела. Уроками она не интересовалась, дневник подписывала на год вперёд, и однажды вернулась с собрания, сказав, что больше туда не пойдёт, потому что про меня ничего не говорят.

В 11 лет я сбежала из дома, твёрдо решив, что в доме, где всем на меня наплевать, мне не место. Далеко-то не убежала, пожила три дня у отца и вернулась. Папе я была нужна и того меньше.

Откуда мне тогда было знать, что мама все эти три дня плакала, не зная, где меня искать. Мы ничего не сказали друг другу, и жизнь покатилась по прежней колее.

Я восхищалась ей! Правда, правда! Моя мама обладала всеми теми качествами, которые так хотелось иметь мне – красотой, общительностью, вкусом и чувством стиля, талантами в шитье, кулинарии, обустройстве уютного дома. Мне казалось, я часами могла любоваться мамиными руками, они у неё были красивой формы, в хиромантии такие называют художественными. Голос приятный, красивый, нежный.

А я – вообще мимо!

А потом мою жизнь расцветила любовь к танцам. И снова в закоулках души затеплилось «а вдруг». Но мама не приходила на мои выступления, хотя отголоски чужих восторгов до неё, конечно, долетали. «Когда твоя Маша танцевала, мы смотрели только на неё». Обо мне заговорили в городе, меня узнавали на улицах, и вот это случилось – мама пришла…с родственниками, с которыми она дружила. Наверно, ей хотелось похвалиться, может, она и вправду гордилась мной, не знаю, но тот концерт был самым худшим за всю двадцатилетнюю историю, запоролось всё, что только могло. Звук, свет, синхронность, и настроение конечно в хлам.

Время шло, дистанция, на которой мы балансировали, лишь увеличивалась, постепенно превращаясь в глубочайшую пропасть. Через этот провал не перекинуть было никаких мостов. Безразличие превращалось в отчуждение и ненависть с её стороны, и обиду – с моей.

Убегать в свою маленькую ракушку и закрываться от остального мира стало для меня привычкой. Когда мне говорят что-то хорошее, постоянно одёргиваю себя от желания оглянуться, чтобы увидеть ту, другую девочку, которую хвалят. Я прочитала кучу книг от Луизы Хэй до Вадима Зеланда и ещё большую кучу статей по психологии, чтобы понять – ПОЧЕМУ?

Отчасти это удалось. Я смогла разглядеть в маме её растерянность и страх перед жизнью. Выстроив логическую цепочку всех родственных взаимоотношений, я перестала поливать сорняки обид. На плантации своей души я решила посадить другие растения. Но ведь, как известно, ничто не растёт так активно, как сорняки, самые живучие детища из всего растительного мира. Вот и мне приходится свои регулярно пропалывать.

И возможно, не благодаря, а вопреки всему я научилась быть счастливой.

Жаль, я не могу сказать ей лично. Мамы давно нет. В день похорон, на краю её могилы я явно слышала её голос. Мама звала меня к себе. И я едва не сделала тот шаг, к ней навстречу.

Сейчас…

Я пишу эти строки с чувством преодоления высочайших барьеров. Но именно поэтому я их и пишу.

Никто не сможет восполнить недополученные от мамы чувства.

Никто, кроме самой себя.

Родные люди ранят больнее всех. Они лучше других знают наши слабые места и бьют по ним безжалостнее всех чужих.

Когда болел Сергей, она кричала, что я хочу его убить, потому и не пускаю его в больницу к врачам. Когда она лежала в больнице сама, она кричала, что я хочу её убить, потому что привезла её в больницу. Врачи пытались её успокоить, она билась у них в руках и кричала мне «Убийца, ты смерти моей хочешь».

Мама…

Через пять дней после ухода брата маму разбил инсульт. Я вызвала скорую. Два дня реанимации, два дня моего дежурства в больничном дворе, на случай если врачам потребуются лекарства или что-то ещё. После реанимации маму перевели в неврологическое отделение. Начались истерики…

В тот день обострения я вылетела из палаты. Прижимаясь к грязной стене, кусала губы, чтобы не разреветься при всех. Меня трясло. Было безумно больно и стыдно перед посторонними людьми. Ей ведь всегда верили.

На пятый день во время своего очередного визита я не обнаружила её в палате. На мой недоуменный вопрос, как вы могли отпустить домой больную после инсульта, начальница отделения сказала, что её забрали, показав в доказательство расписку. Маму увёз домой её друг, которому она накануне собиралась отписать квартиру, заявив, что ни за что не позволит остаться в этой квартире ни мне, ни Саше. Она гнала нас обоих из дома, крича, что не желает видеть. Потом хватала трубку и плакалась своим многочисленным друзьям на нашу бессердечность и жестокость.

В последние месяцы её жизни словесный яд изливался из неё потоками. Я боялась брать телефонную трубку, вздрагивала от каждого звонка, ожидая либо её злобствующую брань, либо поучительно-возмущенные нотации от её друзей. Куда делась весёлая и добрая женщина? В неё словно вселился дьявол. И я знала его имя.

Алкоголизм – страшная вещь, а женский алкоголизм – втройне. Хотя наверное сами алкоголики не считают это плохим. Им же удовольствие, а что родные мучаются, невелика беда. Главное, им в кайф.

Только вот никто не рождается с бутылкой во рту. У привычки к спиртному ноги растут из модели семейных застолий, обильно орошаемых беленькой сорокаградусной жидкостью. Ребёнок растёт и принимает как должное радость взрослых предстоящим возлияниям. А когда уж взрослые и сами подливать начинают…Раз за разом рюмочная доза «счастья» увеличивается.


Паровоз вперёд летит, без всяких там трезвых остановок, и в пьяную топку летит всё без разбора: дети, семья, любовь, дружба. И сгорает без следа…

…И вновь я в единоборстве со своими воспоминаниями. Чтобы не сойти с ума в ночной тишине, погружаясь в их глубины, включаю музыку. Голос Милен Фармер обладает удивительной способностью отключать внешний мир, в то же время не давая утонуть в болоте подсознания…

– Я не хочу жить, – сказала мама после поминальной сороковины брату.

Через десять дней мы повезли её в больницу с повторным инсультом. Она умерла, не приходя в сознание.

В те два летних месяца, когда друг за другом ушли младший брат и мама, от жары на улице плавился асфальт. И оплывала как свеча моя душа. Отец, Сергей, мама – как проклятье какое на роду. Я что-то говорила, делала, но всё как в тумане. Спасибо тёте Тане, взявшей на себя всю организацию похорон и поминок.

Маму отпевали в нашей бухарской церкви. После панихиды мы снова вскарабкались на борт грузовой машины, куда уже погрузили гроб с её телом, и я застыла на месте, не веря своим глазам. В чувство меня привёл голос тёти.

– Маша, ты это видишь? Видишь? Она улыбается!

Лицо моей умершей матери действительно озаряла умиротворённая улыбка. Она улыбалась как живая, хотя на теле явно виделся смертный тлен. Поверить в такое просто невозможно, но коллективных галлюцинаций не бывает.

Мне думалось тогда, что все эти смерти – это к лучшему. Меня пугало собственное кощунство. Останься мать в живых, она окончательно сошла бы с ума сама и извела бы нас всех. У меня было чувство, что с меня снимают кандалы.

Как оказалось не всё так просто.

Кандалы буквально вросли в кожу огромным чувством вины. Вины, что не смогла помочь ни словом, ни делом. Вины, что уже не можешь ничего изменить. Вины, что их уже нет, а ты ещё жива и вполне даже счастлива. Я чувствовала их рядом с собой, видела во снах. Мама звала с собой, в одном из снов, радостная и счастливая, паковала мне чемодан. В самый последний миг я отказалась с ней ехать. Они ждали меня, последнюю из семьи…

Моё время ещё не пришло.

## 10

Марина Ракитская


Мама для меня – женщина, которая всегда (ВСЕГДА) получает то, что хочет. Что бы это ни было.

Так она получила Мастера спорта СССР по пулевой стрельбе в неприлично юном возрасте. Так она играючи выигрывала золото раз за разом. Так она получила папу. Так потом получила меня (за два дня до собственного дня рождения).

Мама – это уверенность в том, что все делается верно. Именно так «ВЕРно», а не «правильно». Ибо правила – это про социум. А вера – это про внутреннее состояние. Мамино слово – золото. Если она что-то сказала, то она реально верит в это всей душой.

Когда я, семилетняя, лежала в больнице со сломанной ногой, оказалось, что мне неправильно был наложен гипс. Встал вопрос о повторной операции. Я – в слезы. Никакие доводы врачей не действовали: ни то, что буду хромать, ни то, что нога не срастется. Почему они меня уговаривали, уже не помню, я на их месте просто отвезла бы себя в операционную. А мне почему-то было очень важно, чтобы со мной больше ничего не делали… Семь лет, что сказать – логики ноль.

Мама подошла к моей койке, взяла за руку и сказала:

– Ты сейчас успокоишься, тебе сделают операцию, а завтра я заберу тебя домой.

Я сама пересела на каталку. Ведь мама же сказала – значит, решено.

Когда я очнулась от наркоза, я стала ждать завтра. Когда мама меня заберет.

Надо мной смеялась вся палата: в субботу никого не выписывают, через день после операции никого не отпускают, приводили примеры и опять смеялись, убеждали, что просто мама пообещала это, чтобы я успокоилась. Я злилась, что они не понимали – ведь мама сказала. Но где-то в глубине души появился страх – ведь в субботу не выписывают, да еще через день после операции…

На следующий день, в 12.00, когда я уже почти отчаялась, дверь в палату открылась. На пороге стояла мама, в белом халате. Посмотрев на меня, она строго спросила:

– И чего ты сидишь? Почему не готова? Я же сказала, что мы уходим сегодня.

В палате стало так тихо, что воздух зазвенел. А я, ликуя, за пять минут скидала свои пожитки в пакетик.

Не знаю, что мама сделала, чтобы нарушить все больничные правила, да еще в то, Советское, время. Взятки не практиковались (по крайней мере, на уровне «отпустите девочку домой»), всё за идею. Не знаю, где она взяла больничный халат и как ее пропустили наверх. Имело значение только одно – мама забрала меня домой.

Знаю точно – многие забили бы на обещание девчонке. Пусть и дочери. Проще потом объяснить, подкупить, оправдаться. А для моей мамы это было дело принципа – сделать так, как она сказала. Слово – золото.

Уже когда я повзрослела, сама стала матерью, и однажды нарушила обещание своему сыну погулять, мама рассказала мне, как она несколько километров ходила со стрельбища ЛенВО в город, на переговорный пункт, чтобы позвонить мне на ПЯТЬ минут, потому что ОБЕЩАЛА позвонить.

А я знала – мама на сборах, соревнованиях, и она позвонит вечером. И она всегда звонила. Пять минут разговора с дочерью в другом городе. Несколько километров. Не с оказией, а в любую погоду, несмотря ни на что.

Поэтому теперь сын может быть уверен – если я пообещала, я сделаю. Потому что хочу, чтобы в его жизни была такая же абсолютная вера в данное слово. Правда, я так же требовательна к словам, данным мне.

Мамин ДАР для меня – откровенность и принципиальность, умение отстоять себя, ценить себя. Один из самых первых, самых ценных в моей жизни. Все, что я достигла в этой жизни, так или иначе, связано с тем, что я умею быть откровенной сама с собой.

Ну, и красивая я тоже в нее)))

Мамочка, с этих страниц я еще раз тебя БЛАГОДАРЮ!

## 11

Екатерина Шелкова


Когда мама тяжело заболела и пришла очередь отдавать свой дочерний долг, я поняла, что женщина, которая нуждается в заботе сейчас, как никогда – всё-таки вырастила из меня хорошего человека.

Не то чтобы мы не ладили всю жизнь, скажем так – я её не понимала.

Мы полные противоположности. Она спокойная – я эмоциональная, она покладистая – я же наоборот как необузданный и строптивый жеребец. Абсолютно два разных мира.

Мама из тех людей, которые всю жизнь себя приносят в жертву. Работе, детям, мужьям. Они есть у всех, но у себя самих их нет.

Честное слово, за всю жизнь я ни разу не слышала от мамы, чтобы она чего-нибудь хотела. Я не знала, что ей нравится, не потому что я плохая дочь, а потому что мама и сама не знает, что ей нравится.

Для меня это было так удивительно. Потом меня это стало почему-то раздражать. Я очень злилась на неё из-за этого.

Помню, однажды мама заболела. У неё поднялась высокая температура, всё тело ломило, и она была очень слаба. Так вот, в таком состоянии она стала собираться на работу. Мама тогда работала в магазине, и это был день приемки товара, она переживала, что её напарница не справится одна.

Мы тогда с ней сильно поругались, я кричала в телефон, что такое жертвоприношение – это ненормально. Нормально – это когда человек заболел остался дома и вызвал врача.

Я отказывалась понимать эту гиперответственность, которая идёт в ущерб себе и своему здоровью.

Помогая одному, она тут же бросалась на помощь другому. Мне, сестре, своим мужьям. Да кому угодно, но только не себе.

Мама практически никогда никому ни в чём не отказывала. И даже если ей приходилось это делать, она ощущала себя предателем, испытывала дичайшее чувство вины и сильно нервничала из-за этого.

Я маму люблю, но она никогда не была для меня примером. И это вовсе не означает, что она никак не повлияла на мою жизнь. Скорее наоборот, благодаря ей я поняла, как не надо жить.

Она неисправима. Отдавать себя без остатка каждому – вот смысл её жизни.

Не так давно я работала с одним проблемным проектом. Чем больше я своих ресурсов в него вкладывала, тем больше он просил. То есть на протяжении нескольких месяцев я отдавала, отдавала, отдавала, но ничего не получала взамен (ну кроме небольшой оплаты).

Я так была озабочена судьбой этого проекта, что забыла, что у меня есть семья. Забыла, когда в последний раз себе что-то покупала и куда-то выходила. Мне было важно, чтобы в этом проекте было всё хорошо, а о себе я тоже забыла.

И вот в тот момент я поняла, что становлюсь похожа на неё.

И испугалась…

Возможно, именно в этом и есть её миссия, показать мне и всем нам, что любить себя – это нормально, что хотеть что-то для себя – нормально. И даже чего-то не делать, если ты этого не хочешь не испытывая чувства вины – это тоже нормально.

Я отдаю себе отчёт в том, что это её жизнь, и что она не обязана соответствовать моим ожиданиям. Как бы я ни старалась и не пыталась её переделать, я всё равно люблю её, потому что она моя мама. И каждый из нас имеет право жить так, как считает нужным, даже если в ущерб себе.

Это она дала мне жизнь, она поставила меня на ноги и именно она дала всю необходимую поддержку, в которой я нуждалась.

## 12

Виктория Фефелова


Меня зовут Виктория. Мне 33 года. Я хочу рассказать о своей маме, которую я безумно люблю, но которую даже не помню.

Когда мне было 3 с половиной года, мамы не стало. У неё был рак. Я помню только один момент, не знаю, правда это или нет, может быть, мне приснилось. Я помню, что мы с двоюродной сестрой ходили гулять по заброшенной больнице с собакой и я нарвала цветов, принесла их маме. Это были одуванчики. Я помню, что придя домой, вручила ей букетик. Вокруг нее сидели какие-то бабушки. И все. Вот я дарю цветы, и больше ничего не помню.

Мама моя была очень сильным по духу человеком, по крайней мере, так мне всегда рассказывали.

Родилась я недоношенной, вес 1.600 кг, рост 32 см. Врачи не хотели меня спасать. Мама объявила полноценную войну врачам. И только когда поставила все и всех на уши, врачи начали меня реабилитировать. В итоге я выжила. А в будущем не только догнала сверстников, но и перегнала.

Когда мне был год, маме сказали что у неё рак, что ей осталось жить полгода. Она до последнего хотела выкарабкаться, не сдавалась, прожила два года вместо шести месяцев и всё делала для меня. До последнего ходила по стеночке, до последнего делала свои домашние дела. Она со мной занималась, рисовала, читали, писали вместе и т. д.

То, что я сейчас имею в жизни, то, как я училась в школе лучше всех, побеждала в олимпиадах, это всё благодаря ей. Потому что именно она заложила во мне это все.

Я очень сильно люблю свою маму, и так получилось, что у меня психическое расстройство. Когда я нахожусь в остром состоянии, мне кажется, что открывается дверь и приходит моя мама. Иногда такое ощущение, как будто я раскалываюсь между реальным миром и иллюзорным.

Когда меня увозят в психиатрическую больницу, там всегда нахожу какую-то пожилую женщину и говорю ей: «Давайте вы будете моей мамой». Мне нравилось ухаживать за старушками, я не стеснялась даже менять памперсы. Помнится мне, в одной из таких госпитализаций женщина, за которой я ухаживала, сказала мне: «Ты же доченька моя». И у меня тогда снесло башню окончательно. Я еще месяц провела в очень остром беспамятстве. И постоянно мне мерещилась мама.

Я думала, что это ее душа общается таким образом со мной. А когда я пришла в себя, эту бабушку уже выписали. В прошлом году я написала песню «Встреча с мамой в раю». Она есть во вКонтакте, ее можно найти по запросу.

Цените и любите своих мам, какие бы они не были.

## 13

Snoubaba


Моя мама, Кашина Римма Афанасьевна, потомок старинного рода пароходчиков Кашиных по женской линии. Родилась и выросла в Пермском крае. В большой и дружной, очень трудолюбивой семье. Отлично училась в школе. Вообще, была таким «достигатором» по жизни, во всех делах проявляя недюжинное упорство.

После школы она пошла учиться в медицинское училище на фельдшера. Скорее, за компанию, чем по призванию. Подружки у ней пошли и она пошла.

Мама была настоящей красавицей. Высокая, стройная, с точёной фигуркою, с приятными чертами лица. Она всегда прекрасно выглядела, модно одевалась, занималась лыжным спортом. Увлекалась туризмом и спелеологией. Я до сих пор храню её рукописные дневники и тетради с заметками из походов.

По окончании училища, мама служила в армии. Тогда все медики были военнообязанными. На протяжении всей своей жизни она поддерживала добрые отношения со своими армейскими друзьями-подругами.

После, судьба забросила её в заснеженный город Магадан. Там она работала фельдшером в заводском медпункте. Довольно долго. Несколько лет. «На северах» тогда были очень хорошие зарплаты, с северным коэффициентом. Длинные отпуска позволяли качественно путешествовать. Ездить в горы, на Кавказ и в среднюю Азию. Она объездила практически всю страну. Тогда же, по случаю, ей предложили вступить в жилищный кооператив. Так она оказалась в Перми.

По приезду в Пермь, мама устроилась работать судовым медиком на теплоход «Жолио Кюри». Там, на теплоходе, она познакомилась с отцом. К тому времени у папы за плечами уже был не удачный брак, изматывающий развод и полная неустроенность в жизни. Мои родители очень любили друг друга. Это была красивая, мудрая пара. Так что мне грех жаловаться на семью.

Через год родилась я. Мама с отцом официально зарегистрировали брак и отправились жить и работать в Анапу.

Вообще, мама была умна, рассудительна, очень скрупулёзно относилась к деньгам и связям. Что называется «умела жить». В её характере были все те качества, которых я начисто лишена и которые так хотелось бы обрести. ))


Моя мама была отличною рукодельницей. Она шила, вязала, занималась огородом, консервировала. Любила, чтобы в доме был порядок. В общем, талантов её было не счесть! Не умела только водить машину. Но ей это было и не нужно, ведь у неё был папа.

Она научила меня всем премудростям ведения хозяйства. По маминому мнению, девочка не должна любить всякое там шитьё-вязание. Но вот уметь – обязана! Впоследствии эти знания меня не раз выручали. Все мои свекрови испытывали меня в стиле "Морозко". Благодаря маминой науке, из этих замесов я всегда выходила с честью.

Практически всю трудовую жизнь мама работала в пароходстве. Сначала в качестве судового медика. Потом, санитарным врачом. И, только когда страну стала терзать перестройка, пароходство развалилось, ей пришлось перейти в городскую СЭС. Моя мама-ветеран труда.

Я очень благодарна ей за жизненные уроки, за теплоту, за мудрость и силу. Поскольку я была весьма егозливым подростком (косячила я вдохновенно) маме, каким то чудом хватало выдержки с философским спокойствием смотреть на мои выкрутасы. Справедливо полагая, что это пути взросления. Честно, я бы так не смогла!

Поправляла она меня только тогда, когда я, реально, собиралась свернуть «не туда». Причём, жёстко. И за это я ей тоже благодарна. Например, я получила высшее образование только благодаря ей. И отец, кстати, тоже. Когда я пошла в первый класс, он пошёл на первый курс института. Несколько раз порывался бросить, но мама твёрдой рукой приводила всех к общему знаменателю.

Именно мама научила меня любить жизнь во всех её проявлениях. Научила, из тысячи возможных вариантов всегда выбирать семью. Потому что может быть сколько угодно разных работ, разных мест и стран для жизни, могут быть любые привычки, увлечения, обстоятельства. Но, только семья, близкие люди тебя поддержат в трудную минуту. Семья-это самое главное! Так говорила моя мама. Мой личный «Дон Корлеоне».

К слову, она очень мудро и дальновидно поступала. Когда судьба поставила меня перед сложным выбором: бизнес, или жизнь близкого человека, я выбрала семью. Я выбрала жизнь. Её, мамину жизнь. Это было очень не простое решение, но я ни разу о нём не пожалела.

Что касается модели семьи, то в родительской «ячейке общества», конечно, был матриархат. А свою семью я строю по классическому патриархальному принципу, где мужчина главный. Моя семья, это такая «мини модель государства», в котором муж, это Президент, Центробанк, МЧС и министерство обороны. А я – все прочие министерства и ведомства: минздрав, минобр, департамент культуры и министерство лёёёгонькой промышленности. ))

В заключении могу сказать, что мне во многом хотелось бы походить на маму. Но, к сожалению, не получится. Все свои худшие и лучшие качества, вплоть до цвета глаз, я унаследовала от отца. Мама всегда была и будет для меня недостижимым идеалом рассудительности, мудрости, спокойствия, титанового упорства и железной воли.

## 14

Светлана Репина


Здравствуй, мама!

Я не виделась с тобой уже почти тридцать лет, хотя иногда ты приходишь ко мне во сне. Я уже стала старше тебя. И с «высоты прожитых лет», оглянувшись назад, я вижу многое уже не так, как когда-то, и мне очень важно об этом тебе сказать. Я знаю, ты меня услышишь.

Знаешь, я побаивалась тебя в детстве. Ты была строга, требовательна, могла и тумака отвесить. И совсем не помню, чтоб ты меня обнимала.

Ты растила нас троих. Без отца. Ты либо пропадала сутками на работе, либо спала после ночных дежурств. Остальное время забирало хозяйство по дому. И теперь я понимаю, насколько тебе тогда было трудно.

Правда, особых претензий к детству нет. Я росла в такое время, когда дети слушались родителей. Очень рано имели обязанности по дому: сварить нехитрый обед, прибраться в доме, натаскать воды, прополоть грядки, отстоять несколько часов, было и такое, в очередь за хлебом… Это было для нас нормой. За всякого рода отклонения от нормы можно было получить взбучку. При чем виноватого не искали, доставалось всем. Для профилактики. Так что тут без обид.

Обиды начались в подростковом возрасте. Тихая всегда послушная Света «внезапно» стала «упрямой, как баран», говорила ты. Я вдруг перестала соглашаться с тобой. Ты злилась и кричала на меня, что «с моё поживи, чтоб иметь своё мнение». Я же в ответ смотрела куда-то сквозь тебя и молчала. А внутри кипели злость, досада и обида, что я, видите ли «такая правильная, а меня не понимают».

А когда я вышла замуж и стала жить отдельно, ты «вторгалась в наше пространство» и могла на ровном месте создать конфликтную ситуацию, не стОящую выеденного яйца. Тут уже я, ты помнишь, в ответ на твой крик, всякий раз взрывалась, как вулкан и не кричала, нет, не кричала, а орала на тебя. Мне казалось, ты такая «недалёкая» и вздорная. Ты хлопала дверью и уходила. А я рыдала от обиды на тебя и злости на себя. Это я сейчас понимаю, что мы с тобой тогда просто «зеркалили» друг друга, и что нам обеим просто не хватало любви и внимания. А тогда я не знала, что с этим делать…

Я уже не помню подробностей, как это произошло, но однажды у нас с тобой хватило ума сесть за «стол переговоров». И ведь, наладилось всё! Мы стали понимать друг друга. Ты даже советоваться начала со мной. А я перестала воспринимать в штыки, сказанное тобой. Ты знаешь, я стала с радостью ждать твоего прихода к нам в гости.

Но счастью не суждено было длиться долго. Ты ушла. Внезапно, неожиданно и не вовремя. НАВСЕГДА…

А мне захотелось встать перед тобой на колени и попросить у тебя прощения. Я не знала, за что. Я так тебе тогда и сказала: Мам, ПРОСТИ…

Мама, я повторяю эти слова и сегодня. Прости меня, пожалуйста, за то, что обижалась на тебя. За гордыньку мою прости, что считала тебя «недалекой и не понимающей», а себя мнила «больно умной». Прости, что считала, что ты меня не любишь.

Я знаю, ты любила меня, как умела. Ты имела право быть такой, какая была. А моё право принять тебя и любить такой по одной простой, но очень важной причине – ты моя МАМА.

И я тебя за это БлагоДарю.

А завершить хочу письмо самым тёплым детским воспоминанием.

Мне пять лет. Тёплый, летний вечер. Мы сидим с тобой вдвоём на крылечке нашего дома. Перебираем лук, что надергали в огороде.

И поём: «Старый клён, старый клен, старый клен стучит в окно»…

Твоя СвеЧка.

## 15

Ирина Ростовцева


«Живёт, живёт в этом доме Галина…»[2]

Мама…

Тебя нет полтора года, а я до сих пор не могу поверить. Всё произошло слишком неожиданно. Никто не был готов. Ни ты, ни папа, ни мы с сестрой. Ты не готова была умирать. Ты ведь всегда была такая живая. Запевала на семейных посиделках. Неутомимый огородник. Ты даже в горы со мной ходила, и мы смеялись всю дорогу туда и обратно.

Ты вырвала меня с того света, когда врачи не давали никакой надежды. Сказали готовиться к похоронам. А ты не смирилась и отвоевала меня.

Я не смогла отплатить тебе тем же. Я смотрела, как ты умираешь. Медленно. Каждый день. И даже не решилась с тобой об этом поговорить. Мы делали вид, что ты не умрешь. Что надежда всё ещё есть. Я плакала дома одна. Ты, наверное, тоже.

Моё детство не было безоблачным. Мы часто ссорились. Возможно, потому что у меня твой характер. Неуступчивый, неравнодушный, нервный. Подростком ты слишком опекала меня. Так часто бывает с больными детьми – родители не верят, что они выздоровели и выросли. Не лезь в горы – упадешь, не ходи в лес – простудишься, много не читай – глаза заболят. Я хотела отделиться от тебя. Стать независимой. Стала.

И стою теперь одна. Без тебя. На всех ветрах. И некому позвонить. Онкология. Тебя нет полтора года, а я всё не могу поверить в диагноз. Хотя два месяца ездила с тобой в больницу и выучила наизусть географию кабинетов и корпусов.

Ты мало меня хвалила, и я вырыла независимой от чужого мнения. Ты не давала мне готовых решений, и я привыкла опираться только на себя.

Я не боюсь остаться одна нигде и никогда. Трехлеткой я оказалась за тысячи километров от дома без родителей. И я не плакала. И не скучала. Совсем. Я нашла, чем себя занять, выздоравливала и ждала тебя. Спустя годы узнала, как непросто тебе далось это решение. Но благодаря ему я осталась жива.

У нас классическая семья – строгая мама, добрый папа. Теперь я понимаю твою строгость. Ты боялась за меня. Понимала, что все не будут принимать, понимать и прощать меня как это делает папа. Что люди есть разные, в том числе и злые, и как могла, готовила к встрече с ними.

Ты дала мне столько, сколько смогла. Я взяла не всё. Уберегла и спрятала от многого. Одевала в красивые платья и доставала «по блату» искусственную шубку. Хранила мои нелепые детские рисунки. Но жизнь меня всё равно побила. А я не рассказывала тебе всего, чтобы не огорчать.

Ты часто снишься мне. Молодой и красивой. В нашем давно разрушенном деревенском доме. Где в дальней комнате в потолок вбит крюк для твоей зыбки. Я вижу тебя счастливой и просыпаюсь в слезах от того, что это так далеко.

Ты не переживай за меня. У меня всё хорошо. Ты ведь вырастила меня сильной. Независимой. Самостоятельной. Я не сломаюсь. Спасибо за всё. Я буду лучше. Ради тебя. И папы, который так скучает.

## 16

Светлана Свиридова


Мам, обними меня хотя бы во сне. Поцелуй в макушку и крепко прижми к себе. Мы с тобой посидим на крылечке нашего дома и будем раскачиваться в такт твоим мыслям.

Я уткнусь в твои колени, закрою глаза и снова вдохну твой запах. Ты пахнешь травами, сегодняшним рассветом и заботами.

Я люблю наблюдать за тобой из-под опущенных ресниц. На твоих черных волосах, собранных в пучок, россыпь солнечных бликов. Ты такая красивая и… грустная. Я боюсь спросить, что тебя тревожит, чтобы не нарушить нашего единства.

«Ну все хватит, у меня много дел»– говоришь ты и волшебство распадается. Я еще чувствую тепло твоих рук и пытаюсь подольше побыть рядом. Дел и правда много: дом, хозяйство, огород.

Наша большая семья тоже всегда требовала твоего постоянного присутствия и пристального внимания. А мне так хотелось продлить те минуты, когда ты была только моя. Мне так этого не хватало.

Это я сейчас понимаю, что ты давала мне больше, чем могла. А тогда я тихонько плакала, когда ты меня ругала и весь день ходила гордой от твоей похвалы. Заслужить похвалу было для меня сложно, иногда казалось невозможно. Я очень старалась.

Я ложилась каждый день с мыслью, что завтра я проснусь самой послушной девочкой на свете.

Мысль была светлой, но совершенно для меня неосуществимой. Во мне был фонтан нерастраченной энергии, который требовал не просто выхода, а взрыва.

Ты всегда в пример ставила Анюту. Как я хотела быть на нее хоть чуточку похожей. У меня так и не получилось. Я никогда не ревновала тебя к Анюте, я сердилась на себя. Знаешь, мамуль, это очень хороший приобретенный навык, в неудачах спрашивать с себя, а не искать оправдания. Хотя бывает и грешу этим, то дождь не вовремя пошел, то обстоятельства помешали.

Ты всегда много вязала. Я очень хотела научиться, чтобы тебе помочь. С твоей точки зрения моя непоседливость не давала мне шансов освоить это искусство. Папа показал, как набираются петли на спицы. Я упрямо стала ковыряться, научилась разбираться в схемах и могла связать любую вещь. Это очень пригодилось, когда дети были маленькими, а полки магазинов пустыми. Я тогда тебя очень сильно удивила и безмерно собой гордилась.

Для тебя всегда было важно мнение окружающих. Я, скорее всего, впитала это с молоком. Скажу честно ,это не раз портило мне жизнь. Прошло очень много лет прежде, чем я поняла, что никто не имеет права лезть в мою жизнь, если я их об этом не прошу.

Сколько пирогов я испекла для бабушек, сидящих у подъезда. Это не помешало им сплевывать яд вместе с шелухой от семечек и учить меня, как нужно жить и воспитывать детей.

Ты прости меня за то, что часто тебя не слушала и не слышала. Как сомневаясь в твоей любви ко мне, спрашивала: «А кого ты любишь больше всех?» У тебя всегда был один ответ: «На руке пять пальцев, вас тоже пятеро, любой палец отруби, всегда больно будет».

Все чаще говорят, что у нас с тобой внешнее сходство. Я этому очень рада. От тебя мне досталась любовь к нарядам. Правда я это чувство увеличила в несколько раз. Ругаю себя, но ничего с этим поделать не могу.

На этом наше с тобой сходство заканчивается. Я знаю, тебе бы не понравилось, что я разрушила семью. Я много лет была примерной женой, любящей матерью, растила герань на окне, пекла пироги. Это было его представление о семье. Я была не против и очень даже «за». А потом оказалось, что я пекла круглые пироги, а ему нравятся квадратной формы.

Мам, я знаю, ты бы смогла. У тебя всегда была удивительная способность всех объединять. Ты и в нас вложила что-то, что помогает нам сохранить родство душ. Мы не часто встречаемся, редко созваниваемся, но точно знаем, мы на свете есть друг у друга.

Мамуль, мне очень не хватает твоей мудрости. Зато с избытком пугающей откровенности на грани идиотизма и огромное чувство ответственности. Настолько огромное, что оно часто закрывает от меня мир.

Я редко говорила о своей любви к тебе. Сейчас я кричу об этом небесам и очень надеюсь, что ты меня слышишь.

## 17

Антон Монин


Смерть отца я перенёс гораздо тяжелее, чем уход из жизни мамы.

Однако именно от мамы я взял в свою жизнь больше всего привычек, ценностей, убеждений. И даже внешне я больше похож на неё, чем на отца.

Самое поразительное, что я отследил – это как образ мамы влиял на мой выбор любимых женщин.

Моя первая жена была полной противоположностью мамы. Она была худющая, с большим овальным лицом, улыбкой до ушей, мальчишески угловатой и всегда гордилась своими длинными волосами.

Конечно, моя мама тоже утверждала, что в молодости она была такой худенькой, такой, что прямо в 46 размер влезала. Ага. Моя первая жена искала себе одежду в детском магазине, потому что даже 38-й размер был для неё велик.

Есть такой совет мужчинам – хочешь увидеть, как будет выглядеть твоя жена лет через 15 – смотри внимательно на тёщу.

Следуя этому совету, я начал догадываться, что свою вторую жену я выбирал максимально похожей на маму. Потому что как только я увидел будущую тёщу – я почувствовал всей душой, что они с моей мамой просто подобны друг другу. И жена подтвердила – у неё возникли те же чувства.

Вот так вот думаешь, что тебе девушка нравится … а там «здравствуй, мама!»

Моя мама получила диплом учителя. И даже работала в школе – я видел фотографии её с классом на школьной линейке. Но после моего рождения она пошла воспитателем в детский сад – тогда это был надёжный вариант получить место в группе для меня.

Я вообще не очень задумывался, что мама всю свою жизнь подчинила мне и брату. Меняла работу, подстраивалась, чтобы нам было удобно.

Я и с отцом-то не сильно дружил из-за мамы. Он легко вспыхивал, и она всегда становилась между нами, защищая и оберегая. Да, я вырос, держась за мамину юбку. Я всегда был «маменькиным сынком». Мне было стыдно, однако я осознал это ещё в школе.

Может поэтому я и убегал из родительского дома к женщине абсолютно на мать не похожей?!

Как я уже говорил – от судьбы не убежишь. Женившись, мы переехали в собственную комнату. С мамой стали видеться пару раз в месяц. Она всегда говорила, что если дети или муж не звонят – значит всё в порядке, ведь если бы что-то случилось – обязательно перезвонили.

Хотя я всегда чувствовал, что она врёт. И когда смог посмотреть на неё со стороны, то понял, что она всегда волновалась обо мне и брате. Волновалась, только привыкла не подавать виду и вообще не очень проявлять свои чувства.

Удивительно, у меня сохранились очень тёплые воспоминания о касаниях и маминых ласках. А сама она в последний год своей жизни, когда мы вели самые откровенные беседы, рассказала, что терпеть не могла прикосновений. Не только моих. У них и с отцом были проблемы – я только тогда и понял, из-за чего папа бесился, видя наши обнимашки.

Ещё очень хорошо помню наши походы в музеи, поездки на залив, прогулки на озеро. Именно мама привела меня в библиотеку и помогла раскрыться моей страсти к чтению.

«Лучше питаться одними макаронами месяц, но купить хорошие книги», – её слова, ставшие и моим кредо.

При этом я не помню, чтобы мама лезла в мои дела, наставляла меня или рассказывала, как мне жить и кем быть. Я не чувствовал от неё сильной веры в меня – больше страх и беспокойство, но она старалась никогда не показывать его и вообще не доставлять никому неудобств.

Даже перед смертью больше всего она беспокоилась о том, чтобы не доставить нам с братом неудобств. Так и случилось – мучилась, но недолго и ушла из жизни тихо, как только её забрали в хоспис, сняв с нас бремя ухода за безнадёжно больной.

Если бы не моя грубость в последний день, когда я сорвался на неё – думаю, что я о маме после её смерти и не вспоминал бы. А так осталось чувство вины.

Вина и чувство неловкости – вот и всё, что мне осталось от мамы после её смерти. По сути никчёмная жизнь, отданная на то, чтобы вырастить нас с братом, без каких-либо личных желаний и амбиций.

А всё, что от неё осталось – семейная библиотека, от 99% книг которой я впоследствии избавился и целый контейнер мусора… но это уже другая история.

Здесь надо бы подвести черту и сделать какие-то выводы. Их у меня много, потому что тему родительских отношений я исследовал вдоль и поперёк в личной терапии.

Именно поэтому после первых двух браков я наконец-то начал выбирать женщин не по образу и подобию своей мамы (или назло ей), а тех, которые нужны мне здесь и сейчас.

Отработка привычек и ценностей позволила мне избавиться от груза книг, бумаг, архивов и стремления к неуёмному коллекционированию.

И самое главное – я сформулировал свою миссию, когда вёл тренинги. Я очень хочу помочь женщинам осознать насколько бессмысленно и бесполезно посвящать всю свою жизнь детям, забывая о себе, своей деятельности, своих интересах.

Да, я стал тем, кто я есть во многом благодаря тому, что я увидел в моей маме. Однако лично мне достаточно было бы, чтобы она просто была. Я до сих пор не вижу смысла в той цене и вложениях, на которые она шла.

Она могла быть счастливой сама.

## 18

Алена Балденок


О моей Всемогущей с любовью.

Третий час ночи. Зима. Мы всей семьёй возвращаемся домой из гостей. Вы с папой в очередной раз повздорили из-за какой-то глупой мелочи и всю дорогу дуетесь друг на друга, то молча, то пиная снег и хихикая. Вам двоим чуть больше двадцати, и вы только постигаете азы создания крепкой дружной семьи. Мне два года. Я сижу на санках, которые вы везёте попеременно, вся закутана в сто слоёв одежды. На улице -4 градуса, идёт пушистый крупный мягкий снег. В свете фонарей силуэты двух самых любимых родных людей. Тогда я ещё не понимала, что счастье выглядит именно так.

Сквозь годы несу в памяти эту картинку, и на душе теплеет, и сердце начинает биться чаще.

Что бы ни происходило, как бы вы ни ругались, как бы ни было тяжело, какие бы нелепости ни случались – благодаря тебе, мама, и твоему умению сглаживать острые углы, я всегда жила и живу в ощущении спокойствия, мира и любви, а за спиной ощущаю два крыла поддержки и уверенности – Род Мамы и Род Папы.

Мне нравится видеть, как с годами, мама, ты будто молодеешь – хочешь успеть за ускорившимся временем, стараешься разобраться с технологиями, наступающими на пятки, любопытствуешь в тех областях, которые раньше были тебе недосягаемы и вызывали панику.

Мне радостно, что мы учимся выстраивать диалог, прислушиваться и понимать друг друга, обсуждаем насущное не из позиции «давай убьёмся в кровопролитном споре», а через принятие и заботу обмениваемся своими мнениями и выводами.

День ото дня я улыбаюсь всё больше, когда слышу от тебя модные словечки, которые порой вываливаются из контекста, фальшивят в общей канве разговора, противоречат друг другу. Восхищаюсь тем, какая ты сильная и свободная, как дерзко идёшь в неизвестное и новое.

Всю жизнь ты показывала мне пример бесстрашия. Сейчас это выражается в модной фразе «иди в свои страхи».

Захотела – сделала!

Придумала что-то особенное, креативное, инновационное? Яви это Миру без стеснения!

Можешь предложить что-то нестандартное в повседневном? Дерзай, девочка!

Ты настоящий моторчик и зажигалочка нашей семьи!

Ты наша энергия и сила!

Ты наше солнышко и наша путеводная звезда!

Ты всегда первой прокладываешь неизведанные доселе маршруты, позволяя нам затем след-в-след безопасно идти за тобой!

Ты постоянно чему-то учишься и что-то познаёшь!

Ты наш инноватор и экспериментатор!

Тебе неведомо понятие «прокрастинация»! Ты всегда руководствуешься утверждением «не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня».

Тебе не нужны напоминания и «пинки»: то, что у других может тянуться годами, ты реализуешь за неделю, а по итогу ещё и спросишь: «И это всё? Пффф, а разговоров-то было!»

Тебе по плечу любая задача и любая работа, даже та, что считается сугубо мужской!

Ты никогда не отступаешь перед трудностями и не даёшь себе слабину!

Вскопать в одиночку десять соток огорода? Легко! Дайте два!

Устроить вечеринку для младшей дочери и неожиданно собравшейся толпы её друзей? Пффф, любой профессиональный организатор праздников позавидует размаху и наполненности события!

Пойти в администрацию района и доступно объяснить местным сотрудникам, что их компетенции не соответствуют занимаемым должностям, а заявки от населения сами себя не выполнят? Собралась и пошла, и ничто тебя не остановит в получении наилучшего результата!

Построить за ночь шикарную беседку в одиночку, просто потому что не спалось и не сидеть же без дела? Да как ты это делаешь-то, ё-моё?!

В общем, долго можно перечислять весь тот ОГОНЬ, которым ты нас согреваешь, наполняешь и вдохновляешь, а всё равно не хватит правильных слов, чтоб выразить всё восхищение тобой.

Ты демонстрируешь всегда сверхрезультаты, при этом не кичась ими и оставаясь скромной и самодостаточной.

Ты всегда учила меня быть самостоятельной и опираться на себя, быть ответственной за свою жизнь и жизнь тех, кто рядом и постоянно твердила «люби себя!». И хоть бывало нередко такое, что поступки твои шли вразрез наставлениям, однако, кто же отменял женскую логику и хитросплетения жизненных обстоятельств? Здесь нет правых и виноватых. Всё индивидуально в каждый момент времени.


Меня радует, как с годами мы обе стали мягче, перестали ёжиться и что-то друг другу доказывать, начали больше обниматься и говорить слова любви.

Пусть эта магия продолжается, развивается и множится, и наши отношения всё больше теплеют и наполняют нас светом, добром и любовью.

Правильно говорят, что только взрослея мы, наконец, начинаем понимать смысловую нагрузку мудрости старшего поколения, на которую раньше злились и обижались. Хоть многое и кажется нам устаревшим и ушедшим в небытие, тем не менее, основы всего вечны и должны передаваться из поколения в поколение от мамы к дочери и далее. Наше дело: принять, адаптировать под себя и использовать полученное во благо, чтоб затем передать своим детям.

Мама, мы с тобой обе многое проанализировали, осмыслили, приняли и теперь уверенно шагаем рука об руку в прекрасное будущее, конечно, не без оглядки в прошлое, но это необходимо, чтоб не повторять своих ошибок. Без новых «косяков», разумеется, не обойтись, ведь это Жизнь – чудесная, волшебная, многогранная. Мы растём и становимся лучше через опыт, а он такой разнообразный, и путь к нему бывает непредсказуем и тернист.

Сегодня, мама, я с нежностью признаюсь: «Я тебя люблю!»

И всё прекрасное, что есть во мне – благодаря тебе!

БлагоДарю за ВСЁ, что было, что есть и что будет в этой жизни, в этом Мире и во всех других!

Я счастлива, что будучи душой, выбрала Наш Род, Нашу Семью.

Порой могу не понимать, зачем Жизнь преподносит тот или иной поворот, но знаю точно – ВСЁ ВО БЛАГО!

С праздником родная, с Днём Матери! Обними и поцелуй от меня папу!

С любовью, Лёля.

## 19

Валерия Волкова


Моей маме… Спасибо за крылья!

Встать в пять утра, чтобы привести себя в порядок перед работой (а мама всегда на работе была и есть до сих пор красотка с причёской, макияжем и на каблуках), разбудить детей, выслушать все капризы, накормить мужа, вести в мороз не выспавшихся дочек в детский сад за два километра.

И после этого ехать в набитом автобусе на работу, чтобы быть там весь день активной и продуктивной. А вечером дома выходить во вторую смену – готовить, убирать, купать, читать сказки, чтобы заснуть быстрее детей на половине. Родители, кому не знакомо?))

Только на выходных можно немного выдохнуть и поспать до 8 утра. Никуда не бежать, а спокойно напечь всем блинчиков на завтрак.

Тогда казалось это всё в порядке вещей, а сейчас понимаешь, что это ведь ежедневный подвиг всех мам.

И когда женщина сама становится матерью, она может в полную силу ощутить этот труд.

Психологи ещё осмеливаются рассуждать, что все травмы из детства, от родителей. Видимо, детей должны воспитывать роботы, а не живые люди с живыми эмоциями и чувствами. Нормальному человеку сложно воспитать ребёнка так, чтобы он ни разу не смог пожаловаться на то, что его залюбили, недолюбили, недодали, передали…

Всегда ведь проще возложить вину на своих родителей, которые сделали всё что могли, чем взять ответственность за свою жизнь на себя. Мы привыкли с детства вымещать всё на маму, и часто продолжаем делать это всю жизнь.

Когда ты маленький падаешь и расшибаешь коленку, то можешь терпеть до последнего, показывая себя сильным. И как только увидишь маму, с рёвом бежишь в её объятия. Кто ещё пожалеет, поймёт и простит тебе твою слабость?

Так и во взрослой жизни, я могу сколько угодно показывать свою силу и независимость, но только мама может часами выслушивать мои страдания по телефону. Также безоценочно, всегда с жалостью и всегда на моей стороне. Даже если я далеко не права.

Только она знает меня лучше всех, потому что посвящена в тайну всех моих переживаний. И когда у меня появляется какая-то навязчивая идея, она понимает, что бесполезно меня отговаривать и критиковать, я должна сама всё пережить и понять – нужно мне это или нет. Хотя все вокруг говорят ей: «Почему ты не скажешь, что так не правильно».

А как правильно? Кому это решать. Мама знает, что я должна прожить этот опыт сама, и кто встаёт в момент моих исканий у меня на пути, считается врагом.

Она с детства мягко меня направляла и давала свободу, при этом оставаясь за спиной как Ангел Хранитель, оберегая от бед. Она всегда видела мой независимый и свободолюбивый дух. Потому что и сама такая.

Мама никогда не обрезала мне крылья, и наверное благодаря этому они до сих пор со мной! И я знаю, что куда бы я не «полетела», у меня есть надёжный тыл – моя мамочка, которая ждёт, верит в меня и поможет. Я всегда это знала и чувствовала, и наверное благодаря этому в моей жизни было много приключений, я ничего не боялась.

Как в моём любимом стихе Агнии Барто:


Самолёт построим сами

Понесёмся над лесами

Понесёмся над лесами

А потом вернёмся к маме.


P.S. Самые классные наши с мамой воспоминания, это когда я жила в Питере, а мама прилетала ко мне по три-четыре раза в год на выходные. Как мы с ней там «тусили» по театрам, музеям, корабликам и ресторанчикам. Сколько денег спустили, но эти моменты дороже – они отразились самыми яркими пятнами в нашей памяти.

## 20

Ирина Спиридонова


Легкой плывущей походкой она бежит мне навстречу. Белая юбка чуть ниже колена, светлая блузочка с рюшами украшают ее стройную фигуру. Кудрявые волосы в стрижке каре – придают молодой вид.

– Мамуля, какая ты красивая сегодня! – бегу от радости навстречу родителям, когда мне сказали, что они приехали. – Ты подстриглась и сделала завивку? Тебе очень идет!

Я отдыхала в пионерском лагере «Звездочка» каждый год. Мама всегда брала мне путевку на первый заезд в июне. Мне очень нравилось ездить туда, менять обстановку. Хотя, может, в то время я не понимала, просто отправляли в лагерь. Но если бы мне совсем там не нравилось, то и силком никто не заставил.

Мне нравилось то, что я успевала соскучиться по родителям за три недели. И они приезжали ко мне один раз на выходных, привозили вкусняшек, и мы вместе отдыхали на природе. Там в лагере я понимала, что люблю родителей, не смотря на строгое воспитание и запреты.

Хотя я росла довольно свободно, меня никуда не заставляли ходить, ни на музыку, ни на художку. Я бегала по двору вместе с соседскими друзьями, училась в школе, делала уроки, шила куклам одежку. Я была предоставлена сама себе.

Мама не говорила мне, что нужно хорошо учиться, чтобы поступить в университет. Она не учила специально вязать и шить. Только готовить кушать и работать по хозяйству на своем примере.

Помню, мне было двенадцать лет, а я только научилась варить гречку. И я так делала много лет, пока не нашла для себя другой способ.

Вообще, мама считала, что не нужно ничему учить детей. Им бабушка в деревне никогда не говорила, как что делать, они сами начинали помогать по хозяйству с ранних лет. Так и нас растили, как в селе.

А так и было. Мы жили в частном доме. Рядом находился небольшой огород, сарай, где держали свиней, баня. Родителям просто некогда было водить нас в кружки, делать уроки. Они заняты выживанием, семья-то большая, трое детей нужно как-то кормить.

Мама всегда была сильной. Она могла и воду носить в ведрах на коромыслах с колонки, когда у нас не было водопровода. Чистить снег во дворе, стирать на советских машинках и полоскать белье руками. А сколько сил нужно, чтобы отжать большие пододеяльники?

Она таскала ведра в сарай, чтобы кормить свиней, когда папы не было дома. Топила баню, копала огород. Для деревенского жителя это все не в первой.

Для мамы с папой главное было вырастить детей, поднять на ноги. Им некогда было думать о всяких глупостях и нежностях. Суровые советские годы отложили огромный отпечаток на их отношения. И я думала, что это правильно, что по-другому не может и быть.

Через год и четыре месяца после моего рождения родился братишка. Долгожданный папин сынок. Но, не тут-то было. Маме он нужен был больше. Все внимание перешло на младенца. Я уже более самостоятельная и могла обойтись папиной заботой. С тех пор я потеряла ее тепло.

Я очень ревновала маму к братишке, мне не хватало ее в моей жизни. Я хотела быть единственным ребенком, чтобы все внимание уделялось мне. Но чувствовала себя не нужной.

К папе я привязана больше. Он тискал меня и носил на руках. На всех фотографиях он держит меня. А мама – братишку. Казалось, что всю свою любовь и нежность она отдала Саше. Папа тоже чувствовал ее холод к нему, и нашел отдушину во мне.

Сейчас я понимаю, что мамина программа очень сильно сидит в моем сознании. Мне трудно вот так взять и переписать свою жизнь. Стать теплой и любящей в одно мгновение. Строить отношения с мужчинами по модели, которую я считаю правильной, а не так, как между родителями.

Мама считает, что нужно работать всю жизнь и заработать на пенсию. А не заниматься своим любимым дело во благо огромного числа людей и получать за это деньги. Раньше все делось ради огромного «НАДО», а не потому что «ХОЧУ».

Так и я порой забываю о своих желаниях и живу по маминому сценарию. Но я иду к своим мечтам пусть маленькими, но шашками, и мое творчество всегда рядом со мной.

## 21

Елена Поплавская


Мама – моя любовь и моя боль

Мои самые нежные, самые трогательные и теплые воспоминания детства связаны, конечно, с мамой.

Если бывают на земле ангелы во плоти, то именно таким ангелом и была моя мама – Надия Галяуттиновна: благородная, честная, очень скромная и очень красивая женщина. К ней все шли за помощью и поддержкой, и каждый её получал. Благодаря ей наш дом был уютным пристанищем, где всегда было светло, тепло и хрустально чисто. Это был абсолютно беззлобный, тихий, нежный и ранимый человечек.

Мама была теплым, ласковым солнышком, к которому тянулись люди. Даже незнакомцы в транспорте или в очереди первыми начинали заговаривать с ней, а через несколько минут уже делились своими печалями-радостями. В то же время она была строгой и с очень правильными ценностями.

Помню, что мама постоянно была чем-либо занята: шила, перешивала, пекла. Она вязала с сумасшедшей скоростью: полноценный мужской свитер за неделю, взрослый шерстяной носок за вечер!

Дома всегда пахло выпечкой и раз в неделю хлебом. Двери нашего дома всегда были открыты для родственников и друзей. Наверное, не было ни дня, чтобы кто-нибудь не зашел к нам в гости.

Сейчас я понимаю, что мама баловала меня заботой и давала достаточно много свободы. Мне никогда не указывали с кем общаться, на какие кружки ходить, что носить и что читать (хотя, Эмануэль в 16 лет прочитать не дали). Мои интересы не ограничивали, разрешали пробовать всё, что безопасно: петь, танцевать, вышивать, вязать, выжигать, работать резцом, шить на ручной швейной машинке.

Однажды, в книжке по мягкой игрушке, которую мне подарили родители, мне очень понравился дракон: яркий, зелёно-красный (до сих пор обожаю это сочетание!) И выкройка была. Я сшила этого Дракошу! Очень красивый получился! Из маминой выходной зеленой кофты и нового бордового, модного тогда, ангоркового шарфа с кистями.

А когда я подросла, мы с подружками придумали танец. Но, нам не в чем было танцевать – костюмов на нас не было. Зато дома в антресолях было очень много красивых платьев, которые мама почему-то не носила. И самые яркие платья я располовинила на юбки с топами. Танец мы станцевали и даже в соседнюю деревню ездили выступать. А за платья мне, представляете, не попало! Мама в очередной раз попросила, чтобы в следующий раз я советовалась, прежде чем, резать одежду. Сейчас, будучи мамой, восхищаюсь спокойствием и выдержкой своей мамы! И понимаю, что мне этому еще учиться и учиться....

Став мамой, я вспомнила об увлечении из детства, немного пошила игрушки и показала дочке, как быстро сделать платье для куклы из носка (зря, наверное, я это сделала), показала книжку про мягкие игрушки, а сейчас наблюдаю за ее экспериментами и «держу руку на пульсе».

В какой-то момент я четко осознала, что все мои комплексы – не мои. Они – мамины. Несмотря на то, что окружающие всегда говорили о том, что моя мама очень красивая женщина, самой себе она никогда не нравилась, постоянно критиковала себя и обесценивала.

А мне часто говорят, что я очень похожа на маму. Видимо, на каком-то подсознательном уровне я и переняла все ее комплексы: и про кривые ноги, и про широкие плечи, и про грубые руки. Сейчас я понимаю, насколько важно отношение женщины к самой себе, особенно, если она – мама. Девочки не слушают, как говорит мама, они просто ее копируют, пусть неосознанно, но все же.

Слава Богу, мне передались не только комплексы и привычка к самобичеванию, но и много хорошего. Например, любовь к поэзии вообще и Эдуарду Асадову в частности. Умение видеть в людях хорошее и принятие того, что у каждого своя правда. Уважение к старшим. Когда я видела, с каким трепетом и заботой относилась мама к своей маме, моей бабушке – я просто не имела права поступать иначе.

Часто мама была строга и требовательна ко мне. В детстве меня это обижало, но сейчас я понимаю, что она хотела, чтобы я была лучше. Чтобы не бросала дела на полпути, чтобы делала все на совесть, чтобы не боялась работы и трудностей, чтобы не обижала близких.

Мне кажется, все самое благородное, что во мне есть – это от мамы. Мама – мой жизненный ориентир поступков и отношений. И я очень рада, что она была в моей жизни! И всегда остается со мной в мыслях и сердце.

Говорят, что природой задумано, чтобы дети хоронили родителей и это естественно, но от этого почему-то не легче. Наверное, самая большая боль каждого человека – потеря близких, когда они уходят, а ты остаешься, и приходится как-то продолжать жить без них.

Маму забрал рак. Она всегда жила для других и мало думала о себе. Много лет она откладывала поход к врачу: то ждала отпуска, то каникул, то что-нибудь случалось – все было некогда. А когда обнаружили опухоль, оказалось, что лечить уже поздно: последняя стадия, метастазы были уже в крови и других органах. Она таяла на глазах. И было ясно, что она уйдет, это только вопрос времени. Это ожидание – огромное испытание, когда ты каждый раз прислушиваешься, дышит она ещё или уже нет. И постоянное чувство страха, напряжения, безысходности…

Когда у тебя всё хорошо, воспринимаешь это как само собой разумеющееся. Порой кажется, что так будет всегда. «Беды случаются у других, но нас они обойдут», – думала я. Не обошли.

Когда уходят из жизни посторонние люди, грустно, печально, но мы понимаем, что «это жизнь» и «все мы там будем». Можем даже немного пофилософствовать. Когда горе касается твоей семьи – рассуждать не хочется.

После переезда в другой регион мама вернулась в деревню со страшным диагнозом. Странно было видеть её слабой и беспомощной и не знать, чем помочь. Тяжело видеть, как твой близкий человек тает на глазах. Тяжело слушать бабушкины причитания и отвечать на вопросы любопытных соседей. В деревне все знали, что она неизлечимо больна. Люди приходили повидаться и, возможно, проститься, несли гостинцы и народные средства от рака. Плакали. Рассуждали. Сочувствовали.

Усталость, злость, беспомощность, безысходность, раздражение копились – эмоции накручивались и росли, как снежный ком.

Конец августа. Нужно что-то решать с учёбой. Наверное, нужно брать академический отпуск в университете, чтобы ухаживать за мамой. Да и за бабушкой заодно. Решено. Собралась ехать в университет, чтобы оформить все документы.

То утро было суетливым: собиралась, спешила, волновалась, нервничала. Мама с бабушкой настойчиво приглашали попить чаю, мне было не до него,я раздражалась и злилась. Они настаивали, я отпиралась. Снова и снова. И мы повздорили. За мной уже подъехали. Я молча собрала сумки и быстро вышла из дома. Садясь в машину, оглянулась: мама грустно-грустно смотрела в окно. Внутри что-то ёкнуло. Но эмоции ещё бушевали, я просто села в машину и поехала.

Это была наша последняя встреча.

Оформить документы сразу не получилось. Нужно было дождаться приказа о переводе на третий курс, а потом уже брать академический отпуск. Пришлось задержаться.

5 сентября позвонил папа. Страшная новость, как удар. Я больше её не увижу.

Сначала кажется, что потерю родного человека пережить невозможно. Но почему-то ты не отправляешься следом. Продолжаешь жить с болью, которая, оказывается, никуда не уходит, она становится частью тебя.

И ты продолжаешь жить с этой болью и ошибками, которых уже не исправить. Часто прокручиваю в голове наш последний день и жалею, что не поступила иначе. Что просто не посидела рядом, не обняла, не поговорила. Отдалась минутным эмоциям.

Сейчас уже нет ни мамы, ни бабушки. Остались только мои воспоминания о них. И сожаление о том, что я не успела сказать им о самом главном, наговориться, наобниматься. Казалось, у нас впереди ещё много времени, это подождёт.

Если прошлого не вернуть и не исправить, то настоящее и, наверное, немного будущего у нас есть. И в наших силах сделать так, чтобы близкие чувствовали нашу любовь.

Помните, что те, кто нам дорог, не вечны. Не поддавайтесь эмоциям и усталости, они пройдут, а последствия останутся, возможно, навсегда. И вам с этим жить. Будьте терпеливы и внимательны!

Любите, пока они рядом. Любите, пока они живы! Берегите себя и своих близких! Пока вы друг у друга есть!

## 22

Алёна Ермолаева


Мама. Всего два слога, а в них сакральная глубина: дарящая жизнь, выпускающая в мир, оберегающая, принимающая, любящая. Для любого из нас мама как два белоснежных крыла, готовых беречь наше счастье все то долгое время, которое начертано судьбой. Первое сказанное слово – мама, впервые прочитанное слово – мама, слово, которое произносится в моменты счастья – мама, и когда плохо так, что не находишь решения – всегда мама. Где бы мы не находились, близко или вдали друг от друга, нас соединяет незримая нить – доверительные отношения и безграничная любовь к друг другу.

Моя мама – человек бесконечной щедрости. Лёгкая на подъем, всегда в настроении она заряжает своим оптимизмом всех и кажется, что какие бы проблемы не возникали на жизненном пути – они решаемы. Ее внимательному взгляду удавалось подмечать самые поверхностные детали, по которым можно было понять – что-то случилось. И тут же, как весенний цветок, я раскрывалась, рассказывая о наболевшем и получая немногословную, но ощутимую и очень значимую для меня поддержку.

У нас с братом в детстве было самое главное – право быть собой. Мы сами принимали решения и несли ответственность за них. Нас не записывали в кружки только потому, что это модно или пригодится в дальнейшей жизни – мы сами делали выбор. Я попробовала все: танцы, лёгкую атлетику, музыкальную школу, эстонский язык, вязание, фотокружок – записывалась, ходила, бросала, выбирала вновь. Единственное, что не дали бросить – музыкалку, потому что это был мой осознанный выбор в детсадовском возрасте. И родители были правы: есть решения, которые надо уметь доводить до конца. Вообще-то вся человеческая жизнь, а в особенности детство, – это постоянное набивание шишек и то, что меня не ограждали от них, большая заслуга родителей.

Моя мама работала учителем. После ужина допоздна проверяла школьные тетради и готовилась к новым урокам. На её столе всегда горела настольная лампа и мне часто виделся золотистый свет, обрамляющий её волосы. Несмотря на свою загруженность она успевала уделить время папе, брату, мне, собаке. И всем своим ученикам. До сих пор, спеша куда-нибудь по бульвару, она встречает своих уже выросших школьников, которые с удовольствием делятся своими историями. Не с каждым учителем хочется болтать о житье-бытье, согласны? Скажу ещё одну вещь: они каждый год празднуют вместе с ней её день рождения.

Сейчас, когда я сама уже мама четырнадцатилетнего подростка, часто думаю о том, что родители советского времени были своего рода инопланетянами. Они давали нам полную свободу. Им достаточно было услышать «мам, я пошла гулять» и не паниковать спустя четыре часа, вглядываясь в окно, куда подевался ребёнок. Гулять можно было сколько угодно и лишь в августе, когда становилось темно и близилось уже к десяти, можно было услышать с балкона родной голос «Алёна, домой!».

Между родителями и нами, детьми, всегда была прочная стена доверия. Работая в той же школе, где учились и мы с Данькой, мама всегда верила, что мы её не подведем: ни в поведении, ни в оценках. Она никогда не влияла на наши оценки, хотя в учительской среде такое часто случается, и даже, когда была нашим учителем математики, никогда не давала слабинку. Если у Даньки были все способности к математике и ей, как учителю, с ним было легко, то моя история совершенно иная. И я счастлива, что зная о моем внутреннем нежелании постигать математические науки и вдобавок физику, она не заостряла на этом внимания ни дома, ни в классе. Только если я сама подходила к ней и просила разобраться с задачей, мама объясняла решение.

Кстати, говоря, когда только-только в магазины завезли первые «Марсы», «Сникерсы», а это было не самое светлое время, мама купила по одной шоколадке каждого вида, а дома устроила всем нам дегустацию. Как она потом говорила, «не хочу, чтобы вы чувствовали себя ущемленными. Дети в любом случае будут хвастаться в школе, кто что попробовал, а вы уже будете в курсе». Она всегда идёт в ногу со временем. Сейчас активничает в соцсетях, а во времена моего детства мама, услышав, чем увлекаются её ученики, купила пластинку Цоя. Вот только побоялась меня отпустить в шестом классе на «Наутилуса», удачно подкупив махровым халатом с Микки Маусом.

А самое любимое было просто быть рядом. Слушать, как мама читает сказку, упершись подбородком ей в бок. Сидеть вместе с ней на диване и смотреть кино или «Юрмалу». Просыпаться от настойчивого запаха блинов, пекущихся за закрытой дверью. Ходить по магазинам и обязательно что-нибудь выклянчить. А ещё мне нравилось платье – чёрное в мелкий белый горошек. Я всегда любовалась мамой, и мне верилось, что когда я вырасту, у меня появится точно такое же. Наверное, с тех пор и люблю всё, что в горошек и машинально останавливаюсь, когда вижу знакомый рисунок.

Четыре буквы, два слога, а в этом простом по звучанию слове «мама» прячется бесконечно счастливое моё детство.

## 23

Надя Красовская


«Яблоко от яблони…»?

Родители и дети являются учителями друг для друга. Если ваша душа выбрала конкретных маму и папу для прихода в этот мир, значит, так было нужно. Задумайся, чему тебя научила мама? Или может, ты еще не прошла все уроки?

Жизнь моей мамы – пример типичного пути советской деревенской девчонки, которая после школы приехала покорять город и сделала это успешно.

Учеба в техникуме, встреча с отцом, замужество, мое рождение, не очень счастливый брак, развод. Работа не из удовольствия, а потому что принято ее иметь и нужны деньги. Хоть и небольшие. Матриархат в семье. Все важные решения принимаю сама. Все должно быть как у людей.

Муж не выдержал финансовых трудностей, стал выпивать и ушел жить к своей матери. Потом скандальный развод и женское одиночество.

Пожалуй, подобную биографию имеют многие женщины в нашей стране 65+ лет.

Понятно, что в такой жизненной гонке: работа до вечера, забрать из сада детей, ужин, телевизор, сон – нет места рефлексии и мыслям: «А правильный ли пример я показываю дочери, какие должны быть взаимоотношения в семье и отношение к мужу? А будет ли она после всего этого безусловно любить себя и не повторит ли мой женский путь, в котором я была несчастлива?».

Интуитивно в достаточно раннем возрасте я поняла, что мне необходимо выбрать другой сценарий отношения к себе как женщине и взаимоотношений с мужчинами. А так как сепарация с мамой произошла у меня только после 30 лет, мое неистовое желание жить своей жизнью, делать свои ошибки, воспринималось ею как эгоизм, грубость и черствость достаточно долгое время.

Я очень счастлива, что сейчас научилась осознанно проживать свою жизнь. Иду своей дорогой и мечтой. Не живу чужими ожиданиями и планами. Каждый день анализирую мысли и поступки. Делаю выбор, а не «плыву по течению».

Показываю дочери пример правильных с моей точки зрения отношений в семье. Папа – главный авторитет в семье. Таким образом я формирую у ней адекватный выбор мужчины в будущем: без созависимостей, абьюза, унижений, с любовью и равноправием.

Благодарю тебя, мама. Ты подарила мне жизнь. Ты помогла пройти мой урок.

## 24

Татьяна Марванова


Мама… со старой черно-белой фотографии она смотрит на меня наивными широко распахнутыми глазами: маленькая девчушка, которая ещё не узнала лжи, предательства и боли, перед которой впереди целая жизнь.

С детства я очень плохо помню свою маму: мой брат, родившийся через год после меня, сильно болел, и мама постоянно находилась в разъездах по разным больницам и врачам, занимаясь исключительно его здоровьем. Оставалась я на попечении бабушек, папы, чуть позже надо мной взяла опеку жена моего взрослого двоюродного брата. Вероятно поэтому, рано научившись самостоятельности и привыкнув к «свободной» особо никем не контролируемой жизни, я так и не смогла до конца принять и впустить в свою жизнь самого главного человека – Маму.

Конечно, с ее стороны попытки наладить со мной отношения были, но чем взрослее я становилась, тем менее оставляла Маме шансов стать мне ближе. Но вот парадокс: глядя на дружеские, близкие отношения моих подруг с матерями, я отчаянно им завидовала и по ночам писала стихи Маме:

Мама, столько бед тебе я приносила,

Что самой порою жалко было

С молодой жестокостью и силой

Колкости тебе с плеча рубила

Уходила, и ночами пропадала

За собою все мосты сжигала

Но всегда к тебе я возвращалась

И всегда ты, мамочка, прощала

Отношения наши родились вместе с рождением моей первой дочурки. Колесо Сансары сделало оборот, и я – в роли мамы – приняла и впустила маму в свою жизнь.

Мой развод, рождение моей второй дочери без отца, папины загулы: вероятно, всего этого не выдержали хрупкие мамины плечи, и МАМА тяжело заболела. Именно тогда она стала для меня маленькой девочкой, которой так необходимы стали забота, внимание и защита. На психологическом плане мы поменялись с мамой ролями: теперь уже я была ответственна за нашу семью ( мой непутевый папа, младший брат-студент, две моих маленьких дочурки). Так я научилась понимать свою маму.

Мама выздоровела, я вновь вышла замуж, родила ещё одну дочь и сына, училась, меняла работы: мама не всегда согласна со мной, но всегда я ощущаю ее поддержку и знаю, что она рядом.

Мне кажется, МАМА просто не знала, как можно вести себя иначе с мужем и детьми : ведь в ее послевоенном детстве ещё крепки были старые устои, где отец глава семьи и без его разрешения жена, а тем более дети не смели открыть рта. Она просто не знала ничего о любви к себе, и о возможности иметь собственное мнение и открыто его высказывать. В те годы много говорили о любви к Родине и Партии, но совсем ничего о любви к себе (ведь это же чистой воды эгоизм!).

Стала ли я похожа на неё? Честно, надеюсь, что нет.

Повлияла ли ее модель поведения на формирование меня? Да, глядя на неё, я поняла, какой я быть не хочу (да простит меня мама за эти откровения).

Сейчас я во многом понимаю свою маму, с удовольствием и искренне общаюсь с ней, люблю гулять с ней по улицам и болтать ни о чем.

А ещё я искренне надеюсь, что для своих дочерей я смогла стать Мамой…

## 25

Александра Старикова


Кто первый дал мне меня?

Конечно же, родители. Благодаря сверкнувшей между ними искре в этом мире появилась новая жизнь. Весьма ценная для меня, ибо это я. Были и другие искры, потому что у меня есть брат и сёстры, но сейчас же не об этом. О родителях.

В первую очередь, о маме.

Каждая мама – волшебница, и моя не стала исключением. Вырастить внутри себя жизнь, любя ввести эту жизнь в мир, несмотря на сопровождающую роды боль, выкормить – несмотря на отсутствие грудного молока. Я считаю это волшебством. Ведь весу во мне на момент рождения было больше четырёх килограммов, а лежала я «попой к свету», как говорят акушеры. И так же вылезла.

Мужчины, если у вас живое воображение, самое время потереть виски уксусом!

Когда мне исполнилось два месяца, мы переехали в Севастополь, и тут у мамы пропало молоко. Перемена климата, волнения, летняя жара, то, сё… Мама рассказывала, что я смотрела такими огромными грустными глазами и тихо попискивала. Сколько всякой еды перепробовала мама, пока, наконец, нашла – жидкая манная каша! Я лопала её по две бутылочки. Наверное, поэтому сейчас недолюбливаю сие блюдо. Хотя сейчас не об этом.

Сколько я помню, мама всегда была занята. Или на работе, или возилась с малышами. Но она находила время и для меня. Например, я помню, как мы собирали дворовых девчонок и вместе ставили кукольные спектакли. От начала и до конца: выбирали пьесы, шили кукол, делали декорации и выступали по дворам и по квартирам. В нашем районе было много ветеранов – мы ходили к ним с этими спектаклями, один раз даже в школе выступали. Жаль, я не помню, чем всё закончилось. Но именно с нашего крохотного театра я имею понятие о театральной речи, интонации, о ходе спектакля вообще.

Больше всего я признательна маме за то, что она пристрастила меня к чтению. Во-первых, как только я начала читать, она водила меня в библиотеку. До сих пор лучшее место на земле для меня – тихие и пыльные библиотечные стеллажи. Во-вторых, мама читала мне вслух, сколько я себя помню – столько читала. Даже в подростковом возрасте я обожала эти ежевечерние чтения. Именно с мамиными интонациями я до сей поры читаю «Майскую ночь», «Джен Эйр», «Мастера и Маргариту», «Бегущую по волнам», «Отверженных», «Марсианские хроники». Мы перечитали все приключения Шерлока Холмса, почти всего Стивенсона. Спектр широк, правда? Сейчас я пытаюсь читать своим детям, но – увы! – не выдерживаю такой же режим.

Ещё мама поддерживала мои начинания. Во всяком случае, до 90-х, пока не стало совсем плохо, а я в очередной раз не накосячила. Я хотела на балет – я пошла на балет. Захотела уйти – ушла. Не в пустоту – на художественную гимнастику. Оттуда тоже ушла. Когда я заболела пением и театром, именно мама нашла для меня идеальное место – детскую оперную студию при ТЮЗе. Не её вина, что мне пришлось уйти, но переживала она со мной вместе. Только благодаря маме прекращение занятий в этом месте не стало концом света, я смогла жить дальше и искать себя в других областях.

Мама всегда говорила, что я очень способная, и часто ругала за то, что я лишена настойчивости в достижении цели. Мол, как только стало трудно, я сразу «в кусты». Кстати, думаю, это проблема большинства одарённых детей. Им многое даётся легко, поэтому привычки к постоянному кропотливому труду у них нет. Что же, при одарённости иметь способность к настойчивости – это гений. Так думаю.

О, конечно, мама ругалась! Все мамы ругаются, потому что идеальных женщин не существует, а стальные нервы вообще в природе не встречаются. По большей части, скажу откровенно, я заслуживала наказания. И хотя очень часто мне приходилось брать на себя вину за другого члена семьи (об этом позже), всё равно слушала внимательно и со всеми выводами соглашалась. Помню, как мне было больно, когда после попытки добиться удовлетворительного ответа (до сих пор не понимаю, какого?) мама начинала плакать. Какой свиньёй я себя чувствовала тогда!.. Какой свиньёй я себя чувствую сейчас, когда вспоминаю её слёзы…

Даже в ярости (бывало и такое) мама ни разу не высказалась нецензурно. Я глубоко признательна ней за то, что в доме не звучала обсценная лексика. Даже сленговые слова категорически пресекались. То есть понятие об уместности употребления тех или иных языковых единиц я тоже впитала с детства. Думаю, именно маму я должна (и буду) благодарить за своё языковое чутьё. И ещё мне очень нравятся мамины детские и юношеские фотографии, но это, наверное, не в тему.

Едем дальше.

В своём детстве мама писала стихи и рассказы, кое-что даже печатали в «Костре» (был такой журнал, кто помнит?). К сожалению, её родители не одобряли тяги к перу, и, видимо, поэтому мама настаивала, чтобы мы писали. Писали сочинения, записывали наши мысли, сочиняли стихи, рассказы. Кажется, даже слишком сильно настаивала, кое-кто в подростковом возрасте прям сломался и получил отвращение к данному виду деятельности. Я, например, только в стол писала лет двадцать. Болезненно к критике относилась. А мама, наоборот, критику воспринимала всегда только конструктивно (по моим воспоминаниям) и самоучкой стала хорошим журналистом – после радиотехнического ВУЗа. Сейчас она на пенсии, а я по-прежнему прислушиваюсь к маминым советам. Да, уже научилась брать то, что мне полезно.

О чём я жалею? О том, что у нас не были приняты обнимашки. Простотакные обнимашки – подошёл, обнял, несколько секунд подержался за самого важного человека на свете. И дальше пошёл по делам. В то время проявления нежности были не приняты как таковые, так что ничего особенного. Мы все так жили.

Сейчас наверстываем.

Хоть и не так часто, как хотелось бы.

## 26

Ануш Давтян


Мама любила прятаться. Она это умела лучше всего. Она каменела, черствела, становилась бесчувственной и отстранённой. Она пряталась в сон, когда плохо справлялась со своей жизнью. Она пряталась в книги. Растворялась в них, сбегала от суровой реальности, в которой она была женой деспота, многодетной матерью и домохозяйкой.

Мама пряталась от нас, от мира, от людей. Она уехала в другую страну и не стала учить язык. Она стала немой, чтобы отгородиться от соседей.

Она могла спрятаться даже от себя. Однажды она так глубоко спряталась внутри, что уже не смогла себя отыскать. Так и жила…

Я помню в детстве это странное чувство: мама есть, но она всё время отсутствует, она не здесь. А вот где моя мама, мне в детстве было не понятно.

Но, несмотря на своё отсутствие, мама из последних сил пыталась что-то сделать для нас, своих детей. Она пекла торты на все дни рождения и праздники, украшала их вишенками из домашнего компота. Торты становились похожи на те, что рисовали в детских книжках. Она помогала делать поделки, решала с нами задачи, шила новогодние костюмы, варила вкусное варенье, готовила огромные кастрюли голубцов, чтобы хватило всем, и даже играла с нами в волейбол, когда у неё было хорошее настроение.

Но хорошее настроение часто сменялось унынием. Тогда мама опускала руки и много спала.

Мне достались трудные родители. Мама с папой дружно строили свой семейный ад на земле. Мама строила его героически. Она стыдилась своих слез. Она ненавидела себя, когда плакала. Поэтому становилась очень некрасивой, озлобленной и колючей. Она ненавидела, когда я плачу. Она позорила меня, говорила обидные и злые слова.

У мамы были длинные прямые волосы редкого пепельного цвета. Когда она их мыла, они становились похожи на тину. У мамы были серые глаза. Мама вся была серая. В детстве я ненавидела этот цвет. И не хотела быть похожей на маму.

Не хотела, но была. И казалась себе некрасивой. Потому что мама считала себя некрасивой. И меня заодно. И папу она считала некрасивым. И мир ей казался уродливым. И люди внушали ей страх и отвращение.

Когда я выросла, мне хотелось избавиться от матери в своей голове. Мысленно она меня преследовала, сопровождала повсюду, критиковала по поводу и без, винила, стыдила, ругала, угрожала. Я вытащила ее из своей головы как железный окровавленный шип, положила в стеклянную банку и закрыла крышкой. И потом носилась с этой банкой, не зная, куда ее деть. Мне хотелось зарыть банку в землю. Но ведь в ней мама. И не важно, что в форме железного шипа.

Я написала сотни горьких сказок, чтобы почувствовать себя свободной. От чувств и мыслей, которые отравляли мою жизнь.

Мне казалось, что я избавляюсь от неё. И мне было страшно её потерять. Но избавлялась я от всего, что мешало мне её увидеть. Какая она есть на самом деле. Со своими страхами, стыдом, трудностями, непростой судьбой, тараканами, болезнями, ранами, предрассудками и заблуждениями.

И когда пелена спала с моих глаз, я увидела её – мою бедную мамочку. Заблудившуюся маленькой девочкой в заколдованном сером лесу. Она мечтала из него выбраться. Она родила меня, чтобы я помогла ей вспомнить, кто она. Или на худой конец чтобы спрятаться за меня в этом неприветливом месте.

А мне было крайне важно появиться на этот свет. И она помогла мне. Мама сделала для этого всё, что могла. Всё остальное, что случилось позже, – уже неважно! Потому что я есть у жизни, а жизнь у меня. Я могу что-то сделать, доделать и переделать! Я могу! Спасибо тебе за это, мама!

## 27

Зоя Бездель


Когда ты маленькая, ты веришь во все на свете: твоя мама самая добрая и красивая женщина в мире, тебя нашли в капусте, а Дед Мороз существует.

Но однажды ты опускаешь глаза на туфли Деда мороза и понимаешь, что они папины!

А потом случайно застаешь на кухне грустную курящую маму с потекшей тушью под глазами и сердце у тебя обрывается.

Ты растешь и с каждым годом чувствуешь себя все более несчастной.

Но когда вспоминаешь, как любишь маму, то все беды отходят на второй план.

Вера в любовь к маме подверглась большому сомнению, когда мне стукнуло 13 лет и виной этому стала перестройка.

Летом 1991 года мы с семьёй счастливо отдыхали в байдарочном походе на реке Ахтуба. Наслаждались летом, играли в волейбол, парились в походной бане. Вечером пели песни у костра

4 августа в 4 часа утра, перед утренней рыбалкой, мой папа разбил зеркало. В эту минуту «треснула» эпоха, сломался Советский Союз. В Белом Доме начался переворот. С Ахтубы мы вернулись в другую страну. Мне было 12 лет. Хорошее становилось плохим. Плохое становилось хорошим.

Человек «до» слома эпохи, и он же «после» слома – один и тот же человек?

Мама в 1993 году решила переквалифицироваться из старшего научного сотрудника в банкира. На собеседовании в банке у неё спросили: «Вы слова факторинг и форфейтинг знаете?». Она не знала. «Прочитайте учебник и приходите через две недели». Специалистов по ценным бумагам на рынке не было. Мама заняла пустующую нишу, но банковская карьера не сложилась, банк вскоре обанкротился.

Вскоре маме предложили во время отпуска съездить стажёром на аудиторскую проверку. Так она освоила непонятную нам тогда, но уже модную профессию «аудитор».

Она стала хорошо зарабатывать в обмен на длительные командировки по всей России. Приезжая из командировок, мама садилась за отчеты и дома мы ее практически не видели. Однажды мы с сестрой, ожидая маму из полуторамесячной командировки из Чукотки, нарисовали плакат «До здравствует мама – звезда Чукотки!».

Для меня цена этих командировок и реализация мамы в карьере обернулась дикой нехваткой маминой заботы, времени и ее внимания.

Мне стало казаться, что она меня променяла на работу и больше меня не любит. Меня даже посещать мысли о суициде. Не было рядом человека, с которым я могла бы поделиться своими сомнениями и страхами. Другой правды я видеть не хотела. Хотя мы неплохо жили в это перестроечное время, я долго была обижена на такое мамино «поведение».

Пересмотрела я свое отношение к этому сравнительно недавно, когда познакомилась с методом Радикального прощения.

В «21-дневной программе прощения родителей», которую я теперь провожу, есть такое упражнение:

Встать в тапки своих родителей и с сердцем, полным сострадания, спросить себя: каково это было бы быть на её (или его) месте, сражаться с теми же обстоятельствами и стоять перед лицом тех же страхов и тревог, которые были в её жизни?

А книга Майкла Ньютона «Путешествие души» окончательно поменяло мою реальность. Малыш сам выбирает себе родителей. Я, на уровне души, сама решила, в какую семью я пойду и с какими трудностями я столкнусь.

Отсутствие мамы положительно сказалось на моем развитии – я с 13 лет научилась принимать самостоятельные решения. Да, это был мучительный и тяжелый опыт. Маму тоже задел этот бумеранг, когда я перестала прислушиваться к её запоздалым советам, став слишком самостоятельной.

Я выбрала свою маму, чтобы не только научиться самостоятельности, но и понять – что я любима, что меня любит Бог и я не одна на этом свете.

Что каждому из нас нужно научиться прощению, терпению и благодарности за каждый прожитый день в жизни.

Мама никогда не стояла надо мной и не указывала мне, что и как делать. Мы с сестрой гуляли без всякого надзора где хотели и с кем хотели. Иногда проверяла наши домашние задания, но делала это очень редко.

В последние времена акценты «хорошей матери» наоборот сместились на удовлетворение всех потребностей своего ребенка. Помогать делать уроки, водить по кружкам, всё время развлекать. И если современная мама проводит с ребенком столько же времени, сколько нам посвящали наши работающие матери, общество может осудить её и повесить ярлык «плохая мать».

Социологи называют этот феномен «интенсивным материнством». Обратная сторона медали в этом, что ребенок вырастает, а интенсивные мамы не могут отпустить его – ведь они пожертвовали ради него своими интересами, у них нет запасных аэродромов: собственного творчества и интересной работы.

Но, увы, на небесах никто не выдаёт инструкцию по сборке жизни как в Ikea.

Мы просто должны научиться прощать и верить, что любовь – это всё.

Верить в то, что в конце концов у нас все будет хорошо!

Потому что любовь это как вера в Деда Мороза.

Мы должны в него верить, иначе не работает.

## 28

Аскет


Среди всех призваний человеческих можно выделить одно из самых благородных – это материнство.

Роль матери можно, наверное, сравнить с Божественной ролью. То, какое влияние они оказывают на человека, с той лишь разницей что Бог совершенное существо, а мы люди действуем согласно своему ограниченному пониманию. Почему я привел это сравнение? Посмотрите сами: они оба любят своих детей не за что-то, не за то, что мы такие хорошие, красивые умные, а просто так, просто потому что мы есть, что мы их дети. Не будем сейчас говорить об отрицательных примерах. Нужно очень сильно постараться, чтобы заглушить материнский инстинкт, я напоминал ранее, что все мы люди, и мы несовершенны.

Материнскую любовь можно выделить в отдельный, самоотверженный вид любви. Столько в мире примеров, как матери, не жалея сил жили и живут для своих детей вопреки тяжелым обстоятельствам. Отец-одиночка это что-то экзотическое, а матерей-одиночек можно встретить на каждом шагу. Полагаю, у вас сложилась некоторая картина в голове. Получилось довольно идеалистично.

В жизни всякое случается, даже любимая мама может нас поругать, но не стоит сильно огорчаться. Несомненно, она даже в тот момент желает нам добра. Но чтобы понять это, нужно иметь некоторую зрелость. Очень точно и правильно, на мой взгляд, описывает сыновью почтительность кодекс Бусидо:

"Но если родитель зол, стар и своенравен, если он всегда ворчит и повторяет, что все в доме принадлежит ему, если он не дает детям ничего и, не считаясь со скудными средствами семьи, неустанно требует питья, еды и одежды, и если он, встречая людей, всегда говорит: «Мой неблагодарный сын так непочтителен, поэтому я и влачу такую жизнь. Вы не представляете, как тяжела моя старость», тем самым понося своих детей перед чужими людьми, то даже к такому сварливому родителю следует относиться с почтением и, не выказывая никаких признаков раздражения, потакать его плохому характеру и утешать в его престарелой немощи. Полностью отдавать свои силы такому родителю – вот подлинная сыновняя почтительность. Самурай, исполненный такого чувства, поступая на службу к господину, глубоко понимает Путь верности и проявит его не только тогда, когда его господин процветает, но и когда тот в беде, и не покинет его, даже когда из ста всадников у него останется десять, а из десяти – один, но будет защищать его до конца, считая свою жизнь ничем в сравнении с воинской верностью. И хотя слова «родитель» и «господин», «сыновняя почтительность» и «верность» различны, смысл их одинаков. Древние говорили: «Ищи преданного вассала среди почтительных». Невозможно представить, чтобы человек был непочтителен к своим родителям и в то же время был предан своему господину. Ибо неспособный исполнить сыновний долг перед родителями, давшими ему жизнь, едва ли будет преданно служить господину, с которым он не связан кровными узами, из одного лишь почтения. Когда такой непочтительный сын поступает на службу к господину, он будет осуждать любые недостатки своего хозяина, а если он будет чем-то недоволен, то забудет о своей преданности и исчезнет в минуту опасности или предаст своего господина, сдавшись в плен врагу. Примеры такого позорного поведения были во все времена, и его следует с презрением остерегаться".

Моя мама очень простой человек и желала и желает мне добра, так как умеет и понимает. Она всегда хотела, чтобы я хорошо учился, и прикладывала все силы, чтобы я помнил и выполнял это. Наверное, она не хотела чтобы я жил так, как мы раньше жили, надеялась, что я буду жить лучше. И потом мне некоторые говорят, что нельзя любить кого-то больше, чем себя.

Я многому от мамы научился, не только каким-то явным навыкам, но и перенял все-таки некоторые черты личности. Обычный физический ручной труд – это то, что нас кормило, держало на плаву и сделало нас хорошими людьми. Творчески я тоже развивался. В свое время увлекался рукоделием и могу сказать, что это у меня получалось неплохо, а главное – нравилось. Простые виды вязания и вышивания мне быстро приелись, и по книгам я сам изучал сложные рисунки и техники, и учил других женщин тому, что умел. Думаю эта история – прямое следствие того, что меня воспитывала одна мама. Я, так же как и она, с трудом принимаю чужую помощь, не люблю быть кому то должным. Самостоятельность и долгое отсутствие каких-либо близких отношений так же видимо наша семейная черта. Я стал таким, какой я есть благодаря матери и даже если бы имел несколько жизней в запасе не променял бы свое «я» на какое-то другое.

Материнских чаяний я не оправдал и образования так и не получил. После школы меня учила жизнь. Как только я стал жить отдельно, обнажилось все мое свободомыслие.

Долгие разлуки, такие как моя служба в армии, и затем еще одно двухлетнее отсутствие, очень сильно повлияли на наши отношения.

Раньше мы говорили обо всем на свете, я мог поделиться любой мыслью и получал развернутую обратную связь. Сейчас же наши разговоры очень формальны и идут по одному шаблону. Мы заметно отдалились друг от друга, и когда я понимаю это, то меня пронизывают одновременно тревога и бессилие.

Здесь нет виноватых, это просто так есть, это происходит со многими людьми. И думаю все возможно решить. Пока мы живы, мы можем исправить любую ситуацию, и я уверен, что моя история на этом не закончится.

## 29

Виктория Анучина


Мало кто не согласится, что ключевая фигура в жизни каждого человека – это мама. Мне несказанно повезло, у меня мама из тех, про кого говорят: мировая! Мама, которую даже мои друзья попросту зовут «теть Галя» и к кому любят заглядывать на плюшки.

Первое правило психологии – не знаешь, откуда ноги растут, подсказываю: ноги точно из жопы, а самая жопа, как известно – в детстве. В чем только я не обвиняла маму, проходя этапы личностного развития, какие только психологические травмы ей не приписывала: мама работала сутками, когда я боялась оставаться дома одна; не купила мне книжки, которые я очень хотела; одевала меня на рынках в то, что удобно и практично, а не в то, что я хочу; сказала мне «Смотри под ноги!», когда я спотыкнулась, и я стала сутулиться!… Да, досталось ей немало. Как говорится, «как бы вы не воспитывали своих детей, они найдут, что рассказать своему психотерапевту» (с) Вот и я кропотливо и старательно составляла список «претензий» за то, что сделало меня тем, кто я есть.

Однажды мне прилетело задание найти те воспоминания, за которые я благодарна маме и то, что сформировало во мне положительные стороны. Я начала писать и с ужасом поняла, что список «хороших» дел мамы, которую я безмерно люблю, которая так много для нас сделала и которая всегда старалась оставить место празднику в нашей жизни, катастрофически короче списка «претензий». Я до мелочей вспоминала обиды и при этом не обращала внимания на те простые повседневные мелочи, которые делала мама для нас каждый день, создавая ту самую семью, в которой мы живем, обучая нас простой премудрости семейного счастья.

Моя мама вставала раньше всех и всегда готовила завтрак, давая нам возможность поспать чуть подольше, а на завтрак поесть то, что мы любим. И это меня научило заботе об окружающих. Иногда настолько простые вещи говорят о любви человека намного больше, чем слова. Встретить любимого человека с работы семейным ужином намного искреннее и ценнее, чем подарить новый гаджет. Приготовить утром завтрак и провести время вместе важнее семейных разборок, кто прав, а кто виноват. И это не про «место женщины на кухне», это про возможность дарить и разделять заботу и совместное время.

Именно мелочи создают нашу жизнь такой, какой мы ее помним. И этому меня научили мамины священно действа на кухне. Я не помню, что чувствовала, когда у меня появился первый телефон, но я до мельчайших подробностей помню, как пахнет и выглядит сковорода с макаронами с мясом, которая еще горячая ждала меня дома после школы. Я и сейчас, приезжая к маме, еще в коридоре до квартиры чувствую запах плюшек и улыбаюсь. Это мамин способ сказать: «Я ждала тебя. Я рада тебе. Я люблю тебя.»

Чай, который заваривает мама всегда вкуснее того чая, что я наливаю сама. Хотя процесс тот же самый – заварка и пара ложек сахара. Мама наливала чай и ставила его на стол. Чай непременно исчезал со стола, поскольку в доме с тремя детьми постоянно кто-то ошивался на кухне и непременно хотел выпить именно мамин чай. И до сих пор кружка хорошего чая с сахаром как якорь возвращает меня в детство и дает мне ощущение покоя, тепла и домашнего уюта.

А еще мама устраивала нам праздники – на день рождения и новый год. Настоящие праздники с гостями и подарками, хотя, как я узнала потом, в ее детстве этого не было, но она научилась у других и создавала нам атмосферу чуда. А еще она подкладывала мне подарки под подушку. Просто так, без повода и причины! А я утром обязательно засовывала руку под подушку и искала хоть что-то! И такое пробуждение было куда приятнее, чем пищание будильника и нудное: «Одевайся!» Ничего особенного – открыточка, маленькая игрушка, огурец… Именно в этот момент я поняла, что мне совершенно неважно, что там – важен только момент чуда! И чем неожиданней подарок, тем ярче впечатление. А огурец и традицию прятать подарок под подушку я помню до сих пор! И до сих пор каждый год играю в Санту с совершенно незнакомыми мне людьми из разных городов и даже стран!

Мама поддерживала каждое мое начинание – если я любила рисовать, то она старалась найти для меня кружок, если нужен был английский, то мама откуда-то находила деньги мне на репетитора, если я увлекалась бисероплетением, то помогала раздобыть бисер. И непременно восхищалась каждым рисунком, каждым браслетиком, каждой поделкой… Даже сейчас, когда публикую новый пост, мама непременно прочитывает его и пишет мне: «Пиши еще!» – и на душе становится тепло и уютно. А мои сказки она читает внучке на ночь, прививая ей такую же любовь к слову, какую показывала и нам.

Говорят, что единственное, что могут передать родители своим детям – это их ценности. Вот так через мелочи, через поступки, через реакции на наше поведение родители учат нас тому, что для них важно. Моя мама искренне старалась сделать нам хорошо – чтобы мы жили в Подмосковье, а не в Кержаче, чтобы образование в Москве в вузе, а не ПТУ, чтобы одеты тепло, чтобы кушали сыто, чтобы была возможность заниматься тем, что любим. Это не всегда давалось ей просто. Чтобы заработать денег и прокормить семью она продавала газеты на улице в лютый мороз и плакала, отогревая ноги вечером в ванной. Она работала в магазине сутками, где практические не было возможности нормально поспать ночью. Она научилась просить взаймы и жить с долгом. Она во многом отказывала себе, чтобы у нас что-то было.

Я многому научилась от мамы. Например, делать праздники и дарить радость. Или стараться сделать всем хорошо даже в ущерб себе – тоже. А еще идти за своим желанием. Или не обращать внимания на свое здоровье, потому что кто-то есть важнее, чем я. Я научилась быть яркой, искренней и любимой. А еще научилась не любить деньги и зарабатывать их с трудом.

На самом деле, получив стартовый тариф воспитания, только мы решаем, какие из этих функций использовать, а какие отключить за ненадобностью. В настройке тарифа прекрасно помогает самоанализ и саморазвитие – и вот тут границ и предела нашему совершенству нет. Уже несколько лет я с удивлением нахожу то, что заложено во мне из детства – у каждой настройки множество граней, каждая из этих настроек в свое время служила чему-то важному. Просто сейчас при обновлении системы не каждая настройка нужна и ее можно отключить, а что-то наоборот стоит обновить и использовать вновь!

Одно время я очень сильно ругала маму за то, что она не живет для себя и не научила меня этому простому, казалось бы, умению. Почему из фразы «возлюби ближнего своего как самого себя» часть про самого себя всегда опускалась, а ближний непременно ставился на первое место?! Почему я всегда должна была уступать – братьям больший кусок, потому что они мужчины, девчонке во дворе – свои игрушки, потому что «я не жадина», даже мамино время со мной – какой сироте, с которой мы лежали вместе в больнице, ведь у нее нет мамы. И я уступала. Кипела внутри, но уступала. Потому что ближний, которого надо любить. И со временем научилась уступать даже там, где уступать совсем не стоит. Однако это же научило меня состраданию и эмпатии. Да, непросто обернуть эти чувства себе в пользу и не давать кому-то пользоваться мной, но именно это становится моей точкой роста, где я могу развиваться и становиться более осознанной.

Мама старалась дать своим детям как можно больше, хотя мы росли в непростое для страны время. Да и мамина история не самой простой судьбы. Дочь сапожника, пятый ребенок в семье, единственная девочка, безграмотная мать и жизнь в деревне. А в этом маленьком человеке неутомимая тяга к знаниям и книгам, желание учиться в университете и работать в школе. Мама сама выучилась читать и читала «Униженные и оскорбленные», лежа на печке под вой ветра. Мама следовала своим желаниям и поступила в университет, окончила его и… вышла замуж. Муж военный, переезды, дети и внезапная смерть мужа, война, статус беженцев в собственной стране и обивание порогов военкоматов, чтобы получить жилье, работу и гражданство детей… Мама говорила, что, когда не стало отца, она поняла, что должна жить ради детей, потому что без нее мы не выживем, и благодаря этому поднялась и смогла продолжить жизнь. Поэтому она старалась сделать нашу жизнь яркой и веселой. Она часто повторяла мне, что я еще успею наплакаться в жизни и что мои нынешние горести не такие уж и горькие.

А однажды уже после 50-ти мама неожиданно для всех бросила работу и ушла работать поварихой в сельскую гимназию. И мы все просто онемели от изумления. Оказалось, что наша мама, которую мы знали, как покладистую и всегда исполняющую любые желания кроме своих, давно уже мечтает работать в школе и что это желание пробудило в ней ту девчушку, которой она была в детстве и юности – ту, что мечтает и добивается. И через некоторое время мама стала из кухарки учителем русского языка и литературы, то есть спустя много лет после окончания вуза стала «молодым специалистом», работая по своей прямой специальности.

Она и сейчас в возрасте 70 лет с удовольствием преподает русский, серфит в интернете почище любого школьника и закатывает глаза на фразу школьников «Я не знаю, где это найти». Она проходит марафоны по саморазвитию, читает и собирает новую библиотеку в замен отправленной в отставку. Она делится со мной, как много полезной информации и интересных сайтов она находит и как постоянно учится все новым и новым приемам в обучении детей. А я улыбаюсь и думаю про себя «так вот я в кого такой учитель, который и сам постоянно учится».

Мама всегда была и остается моим самым искренним другом, с которым можно поговорить обо всем. Конечно, в нашей жизни были и ссоры, и обиды, и истерики, за столько лет совместных отношений мы съели ни один пуд соли. Когда я приняла решение переехать и жить отдельно, мама не противилась, не манипулировала и не просила остаться, хотя, как потом призналась – отпускать не хотелось. Сначала было сложно и очень тревожно с обеих сторон и казалось, что я совершила глупость, уехав из дома, где было так комфортно. Но в том числе благодаря маминой поддержке удалось пережить этот период и теперь наши отношения вышли на новый уровень и стали более искренние. Мама нашла новые увлечения, а я перестала за нее тревожиться. И оказалось, что любовь к маме на расстоянии становится кристально чистой, цельной и незамутненной общим бытом.

Благодаря маме я стала тем, кем являюсь. Кто-то меня знает, как неутомимого генератора идей и организатора всеобщего пиз… праздника, и начинает ржать и бояться одновременно, слыша заветное «у меня есть идея!». И это благодаря маме, которая поддерживала и поддерживает меня во всех моих начинаниях, во что бы я ни вляпалась.

Кто-то знает меня как прекрасного рассказчика и сочинителя легенд и готов устроиться поудобнее, когда я берусь за нить повествования. И это благодаря маме, ее любви к книгам и огромной домашней библиотеке, которая была одной из самых больших и любимых моих игрушек.

Кто-то знает меня как танцора на кухне, когда я с удовольствием берусь сделать «не-знаю-что из всего, что есть в доме» и получается почти всегда удачно и всегда неповторимо. Это благодаря маминой неуемной кулинарной фантазии, за которой я наблюдала все детство.

Я не собираю залы, я не играю в кино, не пишу книги (только сказки) и не рисую картины. Я не великая и не известная. Но для близких людей я домашняя, уютная, безбашенная, рисковая, простая и одновременно сложная. Я это я. И я та, кем стала благодаря маминой любви, о которой в детстве не было сказано ни слова, но которая чувствовалась в каждом даже самом просто мамином деле.

## 30

Татьяна Жуковская


Моей маме посвящается…

Мама моя родилась в маленькой деревне в Беларуси. Хотела бы я сейчас сказать, что и выросла она там же. Но нет, расти и раньше времени взрослеть, ей пришлось в самых разных местах.

Зовут маму Наташа. И только о ее детстве можно написать отдельную книгу. Там историй и материала более чем достаточно.

Мама была третьей из четверых детей в семье.

Когда маме исполнилось 8 лет, ее вместе с сестрой отдали в школу-интернат. Затем в 10 лет перевели в другой интернат. Я, рассказывая о маме, говорю, что она росла в детском доме. Старший мамин брат всегда меня поправляет и говорит, что не в детском доме, а в интернате. Но, по-моему, для 8-летней девочки, тут разница небольшая: ты живешь не дома, родителей не видишь, они, по сути, тебя не воспитывают. А живешь ты вместе с другими детьми и воспитательницами, в совершенно другом месте. Назови это хоть интернатом, хоть пансионатом, хоть гостиницей, а по сути: детский дом, где живут одинокие дети. У кого-то родители умерли, от кого-то отказались, а кого-то, как маму, временно отдали в этот пансионат.

В школе-интернате вместе с сестрой они провели четыре года. Затем сестра выросла, и ей нужно было идти учиться. Мама моя должна была ещё на два года остаться в интернате. Тут мама взбунтовалась и сказала, что без сестры там все равно не останется, и, если ее не заберут, просто сбежит. Тогда бабушке пришлось ее забрать обратно в семью.

Но в семье девочка не задержалась. Её отправили в Ленинград в семью ее старшего брата. Старший брат уже был женат и у него родился ребенок. Семье нужна была нянька, так и вышло, что моя мама, в двенадцать лет, по сути, сама ещё ребенок, поехала нянчить своего племянника.

Когда маме исполнилось 18 лет, она вышла замуж. Она мечтала о замужестве: наконец-то можно завести свою семью, сменить фамилию и делать, что захочешь! Но не тут-то было. Если говорить коротко про мамино замужество: попала из одной кабалы в другую.

И тем не менее, выстояла, выдержала, не ожесточилась, не научилась ненавидеть, а каким-то невероятным образом, сохранила жизнерадостность и удивительнейшее чувство юмора.

Когда я представляю маму молодой, то вижу следующее.

Юная двадцатилетняя девочка, уже с двумя детьми на руках. Живет в деревне, где нет ни горячей воды, ни отопления, ни минимальных удобств. У нее двое детей, работа, грядки, хозяйство (корова, свиньи, козы, куры), готовка, уборка. Помощи, кроме как от себя, ждать не откуда.

И если человек таких условиях не сошел с ума, не ожесточился, воспитал детей, получил заочное образование, а самое главное остался ЧЕЛОВЕКОМ – просто безграничное восхищение до неба!

Мне мама с самого моего рождения в голову всеми правдами и неправдами вкладывала одну мысль: нужно получить образование и стать независимой. Нужно всегда и в любых обстоятельствах смочь себя и своих детей обеспечить.

Я не помню каких-то специальных бесед, когда мама мне говорила о важности высшего образования. Это всегда было как-то так мимоходом. Всегда ненавязчиво.

Но тем не менее к семнадцати годам я очень сильно хотела получить высшее образование. Меня интересовали не мальчики или дискотеки, а только возможность учиться в университете. Без высшего образования я себя чувствовала неполноценной. Мое высшее образование – это духовная и финансовая заслуга моей мамы.

Любимая поговорка мамы – дай Бог детей, а в детях счастье. Если счастье действительно в этом, то сейчас моя мама (я думаю) счастливый человек! Дети выросли почти такими, как она мечтала.

Мама моя – неимоверно сильный человек, способный выстоять, по-моему, в любых условиях. И если во мне есть хоть толика какой-то силы, то это от мамы!

Мама, люблю тебя до неба и благодарна тебе безмерно!

## 31

Полина Матвеева


Одно лицо.

Я прохожу мимо зеркала и мельком выхватываю на своем лице улыбку. Чужую. Я замираю, касаюсь лица, вглядываюсь в свое отражение и пытаюсь поймать эту лукавую тень.

Оп! Вот она!

Она змейкой пробегает от верхних губ и, едва тронув скулы, теряется в морщинках в уголках глаз. Незаметная и в то же время меняющая мое лицо на другое.

Лицо моей матери.


***


Я родилась похожей на отца. С черно-белой фотокарточки на меня смотрел, насупив брови, щекастый мальчик с пухлыми губами и серьёзным взглядом миндалевидных глаз. «Просто одно лицо!» – удивлялись знакомые, глядя на меня и папу, и добавляли: «Если девочка похожа на отца, то её жизнь будет счастливой!»

Тогда у меня были смутные представления о счастье, но сходством с отцом я очень гордилась и пыталась ему подражать. Позже мы, такие похожие с ним, потеряем связь и станем говорить на разных языках. И став старше, я начну ненавидеть отца, а вместе с ним и себя.


***

«Тише-тише, мама рядом, всегда рядом».

Мама другой породы. Маленькая и гибкая, она хрустально смеется, искрится радостью и энергией, как шампанское в тонком бокале. Она носит локоны и яркую помаду, а еще что-то лёгкое и звенящее. В детстве она мне казалась райской птицей. А я – птенец, свалившийся с другого гнезда.

Мама пела мне романсы вместо колыбельных и читала наизусть Блока и Есенина. Я не понимала всех любовных терзаний, но завороженно слушала её голос. От неё в наследство мне досталась любовь к литературе, искусству, хорошим фильмам, а еще музыкальность, вкус и болезненная чувствительность.

Я шла к ней за утешением, когда было больно, когда не находила понимания окружающих и терпела неудачи. Я, захлебываясь, рыдала у нее на коленях, а она говорила о главных вещах, которые, она обещала, я пойму позже, став взрослой. Она, талантливая актриса, рассказывала истории из жизни, подбадривала и направляла. Она превращалась в воинствующую птицу, защищая меня. А я смотрела на нее, вдохновлялась, училась быть сильной и справляться с трудностями самостоятельно. Я и не заметила, как переросла её, став для неё мамой.

В детстве она оберегала меня, словно курица-наседка, не позволяя сделать и шагу из родной тёплой клетки. Окружала заботой со смесью беспокойства и тревоги, и, конечно, эта микстура не шла мне на пользу. Замкнутому и тихому ребенку было душно под таким тяжёлым одеялом материнской любви. «А у перепеееелочки ножки боляяят…» – пела она, а я себя ощущала этой бедной больной перепёлкой и жалела себя. Я училась бояться, быть настороже и не доверять людям и миру.

Позже я буду воевать с матерью за право быть свободной от неё и иметь своё лицо. С яростью буду стирать этот образ «клуши»-домохозяйки, недалекой и серой, живущей урывками между работой, кухней, дачей, интересами своих детей и мужа. Буду клясться, что никогда-никогда-никогда такой не стану. Начну бояться рутины и семейной жизни со скучными вечерами. С головой уйду в работу, учебу и хобби, только бы не закиснуть в жизненном болоте. И, не дай Бог, самое жуткое – похоронить навсегда свои мечты.


Внутри я выращу осуждение. Высокое, колючее и ядовитое. Чтобы защитить себя от той, на которую не хочу быть похожей.


***

Улыбка растворилась в серо-зелёных глазах.

На меня из зеркала смотрела женщина. Локоны до плеч, плавная линия подбородка, мягкий свет на щеках, тонкие губы и озорные искорки в глазах. Фотография мамы. Женщина кивнула мне, как старой знакомой, и вернула мне улыбку.

## 32

Ирина Крапивина


– Мама, привет. Это Ирина. Как здоровье, как там твоя шпора на пятке?

– Привет, доченька! Спасибо, мне уже лучше. А вы как, как дети, как Серёженька? Что нового у вас?

– Да, слава Богу, мам, у нас всё хорошо! Вроде, всё по-старому…

– Ну и слава Богу! Я за вас рада! Я вас люблю!


Этот телефонный диалог может продолжаться и повторяться через несколько дней. Это как частичка сердца. И не хочется думать, что когда-то он больше не зазвучит…

Моя мама – самая лучшая мама в мире! Почему? Потому что она моя, моя единственная мама! И для меня она лучшая!

У неё есть свои достоинства, есть и несовершенства, ведь она человек… И всем им есть объяснения.

Иногда я что-то говорю своим детям или делаю какие-то движения, или принимаю какие-то решения, как вдруг в глубине души чувствую, что так говорила, делала и решала мама. Как это только ей удалость так завладеть мной?

Особо, чем я восхищаюсь в маме, так это её способности любить. Конечно, прежде всего любить своих детей (меня и моих сестёр). Она готова отдать последнее, чтобы помочь. Хотя мы ничего и не просим, а ей так хочется проявить это участие в наших жизнях.

Но не только нас она любила и любит. Я очень часто вспоминаю своё детство. Вот тогда я не понимала, за что она любит папу…

Папа часто пил. И этим, наверное, всё сказано. Он её обижал, оскорблял, унижал, предавал, обманывал… А она прощала, кормила, отмывала, обстирывала, отглаживала, кодировала… Она верила, надеялась на лучшее и жила дальше.

Возможно, кто-то скажет, что так жили многие, не было выбора в те смутные девяностые. Но я не об этом, я о любви. Что делать? Любить. Это, прежде всего, действия, а не только чувства…

Мне становится стыдно, когда меня цепляет какая-то неприятная мелочь по отношению ко мне от любимых людей. Меня не бьют, не меняют на бутылку, не изменяют, не предают, любят, ценят, «носят на руках», а я могу огорчаться…

Мама оставила мне пример, как любила она, любила в очень непростое время. И это тот эталон, который как-то естественно внутри меня оценивает мою любовь, мои поступки, мои слова…

Не простить? А мама прощала и не такое… То, что я видела в маме, будучи ребёнком, до сих пор влияет на мою жизнь. Ей удалось навсегда оставить неизгладимый след в моей душе!

## 33

Оксана Пономарева


Мама.

Уже от одного слова становиться тепло.

Моя мама.

Так странно и так интересно.

Расскажи мне о маме?

О маме?

Моя мама – лучшая на свете мама. Банально, но факт.

Моя мама пример и образец того, как можно добиться того чего хочешь своим умом и трудом, при этом со стороны будет казаться, что тебе всё очень легко даётся.

Девочка из деревни, которая уехала учиться в город, в педагогический. В 21 год вышла замуж, в 22 родила первого ребенка, в 25 второго, причем на новогодних праздниках и вдалеке от дома. В 28 лет вместе с мужем и детьми переехала из 9-ти метровой комнаты в коммуналке в свою трехкомнатную квартиру.

Золушка – не иначе.

В коммуналке вода была из колонки, туалет – дырка в полу и печное отопление дровами. Справилась, справились, смогли. Даже гостей часто принимали, шашлыки жарили прямо в печке.

Мама – такая маленькая, хрупкая и такая сильная женщина.

Мы часто слышим в нашей стране – сейчас настал сложный этап, нужно затянуть пояса и немножечко потерпеть.

Моя мама, сдается мне, прожила большую часть своей жизни именно в такой момент.

Но я не помню ни одного раза, когда бы она жаловалась, пеняла на судьбу.

Мамуля всегда прекрасно выглядела, прекрасно одевалась и была образцом того, как при минимальных затратах можно быть звездой. При этом вести хозяйство, быть великолепной матерью и любимой женой.

Есть еще одно качество, которое меня всегда восхищало в маме и я ему до сих пор у нее учусь – это ее терпение. Но это не терпение «терпилы». Оно такое благородное, с пониманием своих границ, умением их защитить, если это необходимо. Учусь, понимаю, пожалуй только сейчас, повзрослев всю ценность этого мудрого терпения.

В 36 лет мама чуть не потеряла мужа. Долгие длинные дни в больнице, дома двое подростков, на дворе «лихие 90-е».

И снова справилась, справились, смогли.

Помню, как в какой-то момент говорю младшему брату – надо сейчас (по телевизору же рассказывали как всё плохо) пить больше чая, а бутербродов есть меньше). Но бутербродов в нашем доме меньше не стало.

И сейчас, когда я сама уже как 15 лет мама я понимаю всю ценность поддержки в роддоме. Мама приезжала туда через весь город каждый день, а потом каждый вечер домой, чтобы помочь с купанием малыша.

Бабушка из мамы, конечно же, получилась чудесная.

Мама с папой вместе уже 42 года – это тоже и про терпение и про мудрость и про любовь.

Уверена, что я сегодня именно такая, какая я есть и потому, что у меня такая замечательная мама.

Мама это про мудрость и любовь, про понимание и терпение, про доброту и строгость, а еще про любовь к себе. Про честность выбирать себя, учитывая интересы других.

Я учусь. Надеюсь, что я не слишком посредственная ученица.

Я благодарна Богу, судьбе, Вселенной, что моя мама именно такая.

## 34

Татьяна Ямщикова


С мамы начинаются счастье и любовь.

В спальне висел портрет мамы. И я всегда была убеждена в том, что нет никого красивее на этой планете. Круглое лицо, приподнятые щечки и огромные глаза восхищали меня каждый раз. Волнистые волосы, красивый тёмный джемпер. На этом фото была, не более и не менее, современная Джоконда. И я мечтала быть похожей на неё, но боялась что этого никогда не будет.

Я считала себя гадким утёнком. Кривая чёлка, словно корова лизнула. Веснушки, от которых не избавиться уже никогда. Большие кроличьи зубы, предательски выпирающие вперёд. Огромный высокий лоб и губы меланхолика с опущенными уголками. Тонкие волосы цвета мышки. Шрам между бровями. Я думала и сетовала, почему мамины гены не перешли ко мне. И когда она говорила о том, что пока растёшь твоя внешность постоянно меняется, в моем сердце появлялась надежда что я буду как она.

Мама, всегда шла мне на встречу, чтобы я не попросила: шила куклам красивые платья, водила за руку, когда я училась ездить на коньках, читала муху-цокотуху в сотый раз по моей просьбе, вставала рано утром, ведь я постоянно будила ее со своими новыми затеями. Покупала мне все, что не попрошу, а запросы у меня были высокие. Я чувствовала, что могу рассчитывать на маму всегда. Ей было тяжело говорить мне «нет», возможно, не хотелось расстраивать и видеть как реву, словно настал конец света. Услышав ее слова: «Не расстраивайся ты так! Нервные клетки не восстанавливаются!», – я сразу представляла, как умирают мои многочисленные нервные клетки. И в тот же момент начинала абстрагироваться от проблемы, всячески отвлекаться, чтобы не дай Бог они не закончились, не понимая как потом жить, если это вдруг произойдёт)) И по сей день, замечаю, что не могу долго расстраиваться, быстро отхожу от обиды и злости и очень рада этому.

От мамы я несомненно взяла присущие ей женственность и хрупкость: она спокойно и с удовольствием просила о помощи там, где требовалась мужская рука. Папа всегда был рад проявить себя, и я понимала тогда, что в таких маленьких моментах и раскрываются любовь и забота, которые так важны в семье. Мама твёрдо верила, что физическая сила и мощь – это мужская прерогатива и никогда не претендовала на неё.

Когда я нахожусь рядом с мамой, я чувствую спокойствие и безмятежность, словно под огромным крылом, который защищает от всего негативного в этом мире. И купаясь в ее объятиях, слова о том, как я люблю ее, сами льются рекой, как в далеком детстве: «Мама! Я так сильно тебя люблю! А ты меня любишь?» на что она отвечала: «Конечно, люблю, как же не любить свою родную доченьку?!» – целовала меня в лоб, крепко обнимая. Она подарила мне спокойствие и безмятежность, хотя внутри чаще бушуют чувства и эмоции.

Иногда замечаю, сейчас, когда у меня уже есть свои дети, как говорю им те же самые фразы, что говорила мне мама в детстве, с той же интонацией и окрасом. И это очень забавно, сразу вспоминаю моменты из прошлого, и что при этом я чувствовала и думала.

Есть мнение, что дети сами выбирают себе своих родителей, там, сидя на облачке, будучи не родившись)) И я убеждена, что выбор сделан мною правильно, за что бесконечно благодарна судьбе и Всевышнему.

## 35

Галя Волновая


Волшебное созвучие


Если бы я могла это помнить, то, наверное, вспомнила бы, что приглушённый ритм был первым из того, что я услышала, как только научилась слышать. Звук, напоминающий жизнь часов. Равномерный, спокойный, убаюкивающий. Он запускал тепло и блаженство вокруг моего маленького тельца, и вызывал такое же биение внутри.

Я не спутала бы этот звук ни с одним другим. Я знала все его оттенки: «сжалось», «замерло», «ушло в пятки», «заныло», «пустилось вскачь», Это всегда бывало по-разному. Я знала, как это, когда «визжало от счастья», клокотало, «разрывалось на части», холодело, болело, «умирало со смеху», ликовало… И всё это отзывалось внутри меня, повторялось, соединялось и было со мной целых девять месяцев

Улыбкой в животе отзывалась я на нежное прикосновение извне твоих мягких рук и на далёкую улыбку, растушевывавшую этот блаженный звук, делая его более томным, объемным, всепоглощающим.

Я бы вспомнила многочасовой душераздирающий крик, темноту, силу и бессилие, удушье, холод ножниц, хлопнувшую дверь и… тишину. Страшную тишину размером в вечность. Часы, отбивавшие привычный ритм рядом, впервые дали сбой. А когда запустились вновь, то были слишком далеко, и разлили первый холод вокруг меня. Из этого холода хотелось поскорее сбежать. И как только я выросла, я сразу сбежала, и стала учиться жить без этого звука, без тепла, без этого блаженства.

В жизни много без чего можно обойтись, но только не без этого надёжно оберегающего, ободряющего, любящего биения рядом. Мое сердце тосковало по потерянному раю, по простому созвучию, по теплу, которое этот звук когда-то создавал.

Пройдя тысячи часов в поиске этого ни с чем несравнимого перезвона, я всё-таки заблудилась.

Я помнила, искала, сверяла. Как могла, я воспроизвела в своей жизни все оттенки этого звука, вплоть до захлопнувшейся двери. Но тот единственный,

спокойный, ровный, наполненный любовью ритм не встречался мне больше ни разу.

Лишь иногда он напоминал о себе призывами кукушки, стуком дятла, волшебным перестуком дождинок по стеклу – шуршащим, успокаивающим, чтоб не забыла, чтоб сберегла…

А тем временем, грубые часы-подделки сменяли друг друга – ручные, настенный, настольные: «Часы-будильники», «Часы с кукушкой», даже «Часы с боем». Но они всегда только будили меня не вовремя. Никогда не совпадая, не угадывая, не попадая в ритм. Но чаще всего на моем пути встречались электронные часы, которые и тикать-то не умели. А те, другие, которые умели, делали это механически, по привычке, не пробуждая во мне ничего, кроме скуки.

Прошло много-много лет. И вот когда я уже перестала искать, где-то совсем близко зазвучала волшебная мелодия, становясь всё громче и громче. Знакомая до боли, до мурашек в голове. Как тогда, когда родное, единственное, дорогое соединялось с моим собственным, проникая, растворяясь, совпадая.

Сначала глухой, слегка тревожный, затем спокойный и в конце ликующий. Внутреннее биение соединилось с внешним, разливаясь, «горячим молоком», по всему телу. Понадобилось время, чтобы распознать, что это Колокольный Звон под окном, в ближайшем Храме.

Не боясь больше это потерять, в блаженном тепле я свернулась калачиком, и впервые за много-много лет уснула спокойным, безмятежным сном.

– Пресвятая Богородица! Помилуй и прости ее. Огради, научи, подскажи. Дай ей то, что я не смогла ей дать. Спаси, сбереги, сохрани…– шептал знакомый голос совсем рядом. Теперь в моей жизни вновь была она – та, которая любила меня без всяких условий и молилась за меня…

Ребёнок – единственный, кто слышал ваше сердце изнутри.

Укутанная нежными лучами солнца, я нежилась на маленькой деревянной скамеечке. Два шара белых хризантем уютно устроились у подножья скромного памятника. С фото на мраморной плите на меня смотрели родные, глаза моей мамы.

Она не научила меня любить и красиво говорить об этом.

Она просто БЫЛА и любила, как могла

И я учусь потихонечку…

## 36

Марина Сайганова


Что я помню о ней из детства.

Когда я была маленькой, то помню, как мама моя пела на кухне и разговаривала иногда сама с собой. Было очень забавно подслушивать ее из-за шкафа. В детстве не было у меня своей комнаты, жила на кухне. Шкаф был одновременно и хранилищем вещей, и перегородкой.

Еще я помню печку с плитой, на которой можно было готовить. В одном месте около дверцы кирпичная кладка слегка потрескалась и сквозь эту щель пробивался свет от огня.

Он отражался на стене причудливо танцующими тенями, когда печка топилась и потрескивала. Под этот звук, я засыпала, крепко и до утра.

Моя мама очень миниатюрная и красивая, помню ее в прекрасных развевающихся платьях и на высоких каблуках. Часто бегущую и с полными сумками. Не понимаю сейчас, как она могла столько успевать, но все в нашем доме держалось на ней! Реально несгибаемая и очень энергичная! Моя мама очень добрая и мягкая.

Она как-то мне рассказывала, что всегда мечтала о большой семье, обедающей за круглым и белым столом.

Свою детскую мечту отчасти ей удалось реализовать. Нас, детей, было трое. С папой они живут рядом до сих пор, правда, давно уже как соседи.

В жизни было разное, гладко и просто не получилось.

Мама очень старалась, много работала, разрывалась между нами и папой, пытаясь всем угодить, для всех быть хорошей. Она выросла без отца и часто нам говорила о том, что без папы плохо. Из-за всех сил она старалась сохранить семью. Их совместную жизнь с моим папой нельзя было назвать идеальной.

Жили как умели и любили как могли. Все не просто сложилось у этих двух взрослеющих послевоенных детей.

Я став подростком сильно раздражалась потом по этому поводу, да и взрослая тоже долго не могла простить ее за многое.

Даже сама став мамой давно уже, часто в разговорах с ней высказывала свой негатив по поводу прошлого… Сейчас очень об этом сожалею. Не мне судить!

В настоящее время много информации о том, что родительская любовь, особенно материнская – это то, что помогает ребенку в течении его жизни, то что формирует наш характер и предопределяет будущее.

Но каждый из нас вкладывает в это значение разный смысл.

Не помню, чтобы с мамой были близкие и доверительные отношения, но мы были сыты и одеты, росли в тепле. У нас троих была свобода! Свобода была абсолютной и с самого детства.

Если считать, что родительская любовь – это своевременное невмешательство и право на собственные ошибки и выводы, то с этой стороны все получилось ОК! Но так росли дети многие во многих советских семьях, не рассуждая о детских чувствах и запросах, не заморачиваясь о том, чем занять своих детей.

Что же выбрала я, как распорядилась своей безмерной свободой? Да все хорошо! Мы трое выросли и во взрослой жизни каждый из нас научился достигать своих целей. Выбрали свой взрослый путь и создали семьи!

И вот сейчас я замечаю часто, что многое во мне от мамы выскакивает порой! Именно во взрослой жизни, когда я хочу сделать все сама, когда иногда не умею вовремя остановиться и сказать волшебное слово НЕТ!

Сложно меняться!

## 37

Ольга Бутовицкая


Девять октав


Сейчас я нарисую вам буквами слово «мама», и каждый в нем поймает какие-то свои ассоциации.

Ну, а для меня мама – это про чувства.

Разные, сильные, красивые и не очень – они похожи на цветную акварель, растекающуюся завитушками на белом листе.

Помните об извечном конфликте между сердцем и разумом? Ну так вот моя маман очень бесконфликтный человек в этой парадигме. Потому что, сколько себя помню, она всегда выбирала из этих двоих сердце.

Есть красивая теория о том, что человеческая личность – это по сути пазл, сложенный из деталек, позаимствованных у других личностей.

И если от бабушки мне достались имя, львиная доля характера плюс три вагона житейской мудрости, то мамин вклад в пазл моей идентичности – это девять октав эмоций всех мастей на рояле, который неожиданно выпрыгивает из кустов, несмотря на весь мой трезвый расчет и холодную голову.

Что ж, давайте сыграем.

Октавы первая и вторая – это про любовь, увлеченность и страсть.

Сама про себя мама шутит, что первые 20 лет жизни голову использовала в основном для того, чтобы ею есть, а не думать.

Иначе как еще объяснить прыжок в омут и замуж за третьекурсника, когда ты сама едва закрыла свою первую в жизни сессию?

Плохо это или хорошо, но именно благодаря этому обстоятельству на свет появилась я.

И я росла с ощущением, что мама меня по-настоящему любит, а это дорогого стоит.

Октавы третья, четвертая и крайняя нотка пятой про нежность, сострадание, хрупкость, красоту и умение быть мечтой поэта.

Надо сказать, что этюды в этом диапазоне у меня получаются скверные. Я вечно теряю и путаю бемоли с диезами, а то и вовсе сбиваюсь с ритма, рискуя превратить полонез Огинского в Танец с саблями.

У мамы выходит гораздо чище и лучше. Мужчины всегда видели в ней красивую женщину, а она всегда умела эту красоту грамотно подчеркнуть.

Помню в детстве я подолгу могла смотреть, как мама наносит макияж, попутно выдавая советы, как правильно краситься. Таинство ретуши лишнего и выделения нужного завораживало.

Когда дело доходило до ресниц, после туши маман всегда брала швейную иглу, говорила мне: «Никогда так не делай» и вручную разделяла слипшиеся кончики.

С тех пор прошло, наверное, лет 20, а то и больше.

Индустрия красоты изобрела сто пятьсот видов силиконовых кисточек и прочих разделителей, а лучшей технологии по отклеиванию ресниц друг от друга я до сих пор не видела.

Но будь спокойна, мам, я не использую обычную швейную иголку для разделения ресничек, как ты и завещала. У меня есть для этого бисерная – она длиннее, тоньше и быстрее справляется.

Но вернемся к недоигранному.

Субконтр, большая и контроктава на полную громкость – это про гнев.

Злость и ярость, направленные острием не «в», а «на». И хотя считается, что негатив, который не консервируется внутри, а выходит наружу, здоровее для психики носителя, последствия все равно неприятные.

Так однажды я и мама умудрились израсходовать все запасы боеголовок за одну локальную войну между нашими мирами.

Ядерная зима после той бомбардировки длилась два года. Урок мы усвоили, повторять больше не планируем.

Ну, и, наконец, малая октава – это про грусть и печальное созерцание. Для большинства не самые приятные чувства, но что поделать: не выкинешь слов из песни, приходится как-то использовать в хозяйстве.

Из этой октавы иногда мама пишет стихи, а я – что-то грустное в прозе.

Вот такой вот вышел занятый рояль в кустах моего неокортекса.

И, знаете что? Окидывая внутренним взором белые и черные клавиши своего эмоционального диапазона, я точно могу сказать маме «спасибо».

За все девять октав.

## 38

Лиза Май


Мы это части других людей

Нет, Франкенштейн и его монстр тут ни при чем. Каждый человек, который был с нами в контакте, оставляет что-то от себя. Мы перенимаем привычки, слова, мнения, информацию, что-то из внешности… В общем, каждый из нас это десятки людей.

Для меня основным человеком, который сформировал мой характер, всегда была мама. Хотя мне часто говорят, что характером я в папу. Просто они плохо знают меня и маму.

Мою любовь к познанию этого мира привила мне она. В детстве перед сном мама читала нам с сестрой книги. И однажды после трудного дня и всего пары страниц она сказала, что пора спать. Я не согласилась. И в ответ на мое возмущение мама просто сказала: возьми книгу и читай сама. И понеслось. Потом от книг меня оторвать было невозможно.

На все наши «Почему?» мама всегда старалась найти ответ или направить нас так, чтобы сами его нашли. В итоге у меня сформировался отличный навык – поиск и анализ любой информации. Так что мой интеллект – это прямая заслуга моей матери.

Фантазией я тоже обязана ее подходу к нашему воспитанию.

– Если не можешь уснуть, сочиняй сказки, – вот, что она говорила мне. Так что создавать миры я начала с малых лет.

У моей мамы сложная жизнь. Просто когда-то ее выбор вкупе с обстоятельствами определили ее дальнейший путь. Я знаю, что ее гложет. Она говорит об этом. Но переубедить в том, что не все в жизни ее детей зависело только от нее, очень сложно.

Иногда я думаю, кем бы она могла стать, если бы выбрала не семью, а себя. У нее было столько интересов. Мне жаль, что она так и не осуществила свои мечты. Я надеюсь, что у меня будет шанс помочь ей. Сделать что-то такое, что принесет ей истинную радость.

Я знаю, что мама всегда старалась сделать всё возможное для меня и моих брата и сестры. Она и сейчас это делает. И я ей благодарна за это.

Помню те теплые вечера, когда мы собирались в зале или на кухне, обсуждали разные темы, смотрели фильмы, пили чай. А все эти семейные шутейки, которые до сих пор вызывают смех. Даже сквозь года. Это поддерживает. Объединяет. Через время и пространство. Мама создает уют вне зависимости от обстоятельств. Потому что уют – это не только квартира и вещи в ней. Уют – это ощущение поддержки, атмосфера, забота и любовь. Даже если это не выражается словами…

## 39

Наталия Тихомирова


Если писать про любовь....

Я любила и люблю свою маму, такой, какая она была. К сожалению, у меня ее уже нет.

Она всегда у меня внутри, в моем сердце, в душе и в памяти.

Воспоминания о ней согревают меня, когда мне хочется поделиться радостью, удачей или рассказать как трудно и сложно.

Я хочу вернуться в прошлое и снова побыть рядом с ней…Обнять ее….

Письмо для мамы....

Мама ты была замечательной, это я сейчас осознала, когда тебя нет рядом.

Когда-то в детстве ты меня ругала, а я злилась и думала: «Почему ты такая злая?» Вот у Нади Новожиловой мама добрая, а мне «не повезло». Глупенькая я была. Ты самая лучшая мама для меня на Земле.

С детства ты приучала меня к доброте и справедливости.

Я с детства была очень активной и жизнерадостной девочкой. Лазила по заборам, рвала вещи, а ты меня ругала.

Ты учила меня НЕ врать, а я врала, не хотела, чтобы ты злилась на меня…

Как понять ребёнку, что врать не хорошо? Учить не врать!!! И ты меня учила…!!!

И я терпеть не люблю вранья.

Ты говорила, что нужно мне делать, а я все почему-то делала «от противного» – наоборот. С самого детства у меня было своё мнение, вот такая я была у тебя с самого рождения.

Я была фильтром для всего, оставляла в себе только то, что было мне необходимо для моего развития. Ты знаешь, как я любила и люблю дарить подарки, ты учила меня делать их своими руками.

Мам, ты научила меня разбираться в людях, с детства приучая понимать, кому можно доверять, а кому не стоит.

Иногда я делала наперекор тебе и тебя это очень огорчало. И даже сейчас не знаю, почему так я делала.

Помню случай, когда мы с тобой куда-то собирались, и уже в коридоре, что-то пошло не так, мы с тобой поссорились. Ты ушла одна. Я так хотела пойти с тобой, но упрямство не давало мне это сделать. Я так хотела, чтобы ты вернулась обратно домой и сказала: «Татка, пошли гулять, хватит дуться». Ты тоже была с характером и мне не уступала. В этом мы с тобой похожи. Сейчас бы вернуться в детство, я позвонила бы тебе по мобильному телефону и сказала: «Мам вернись за мной и пойдём гулять вместе. Я не хочу дуться и расстраивать тебя». Прости, что не слушалась тебя тогда.

Помню, в школе училась во вторую смену, приду домой и сразу сажусь за уроки. Я даже кушать не шла, пока не сделаю все уроки. Ты пыталась мне помогать с уроками… Это было бесполезно.

С самого детства у меня была коронная фраза: «Я САМА!»

Уроки я всегда делала сама, если не получалось, то вырывала листы и делала заново, где возможно стирала «бритвочкой». Так с детства я усвоила, что если не получилось можно переделать, хочется лучше – можно поправить.

Училась я по-разному, за пятерки ты меня хвалила, за двойки ругала не сильно. Ты всегда знала, что уроки я сделаю. C первого класса в школе я была ответственной и дисциплинированным ребенком. Я старалась учиться. Конечно, могла лучше, но не хотела. Слава Богу, двоек я получала мало.

С детства ты привила мне быть самостоятельной. Привила тягу к прекрасному: к театру, к кино, к книгам. Сколько книг ты мне перечитала… Наверное, тысячи!

Благодаря твоей вере в меня я закончила 11 классов, и не бежала в училище после 9 класса, как сделали многие одноклассники.

Спасибо тебе, за то, что ты приняла мой выбор после окончания 11 класса, а не навязала мне свое мнение, что все в роду были учителями и воспитателями, а я не продолжила профессию рода. А я ведь хотела быть учителем.)) После педагогического класса и подготовительных курсов в Педагогическом институте, я все передумала и пошла, учиться с подружкой в Банковскую Школу. Банкиров у нас в роду еще не было….

Мама, иногда ты была очень ко мне строга, мне так не хватало твоей заботы, слов любви, твоей ласки.

Помню когда была маленькой, утром я забиралась к тебе под одеяло и грелась с тобой. Так я получала твое тепло, которого мне не так не хватало. Я помню твои руки, длинные пальцы, как нежно ты меня к себе прижимала. Я знаю, что ты меня любила, только никогда мне об этом не говорила.

Мы не были с тобой «подружками» и я так боялась тебе довериться, знала, что ты меня опять будешь ругать.

Когда я влюбилась в школе в 4 классе, мне так хотелось тебе рассказать, я боялась. Я завела дневник, который ты наша. Помнишь? Ты мне такой нагоняй устроила тогда, что такое писать нельзя, про чувства не говорят и не пишут. Тогда я сочинила свою первую и последнюю песню. В итоге я закрылась и поняла, что ты меня не понимаешь.

Так вопросы личной жизни я решала всегда сама, не допуская тебя вовнутрь, просто ставила тебя перед фактом.

Однажды я с подружкой пошла на дискотеку, пришла под утро, ты меня так отругала. Я психанула, собрала вещи, ушла на работу и обратно не пришла. Нашла комнату и начала снимать жилье. Так я отделилась от тебя. Ты просила вернуться, а я уже не хотела. Потом я сняла квартиру.

Помнишь, когда я решила купить свою первую квартиру в ипотеку? Ты меня не отговаривала, понимала, что будет трудно и верила в меня. Вспоминаю тот момент, мне было 24 года, и я ничего не боялась. Я уже работала и была самостоятельная.

Мам, помнишь, как ты узнала, что станешь бабушкой? У меня все было не так, НЕ по твоим «правилам» и тебя это очень выводило из равновесия.

Благодарю тебя, что тогда приняла мой выбор, моего будущего мужа и рождение первого внука. Сама став мамой я поняла тебя, мы стали с тобой наравне. Мы МАМЫ!!! Ты Мама и Я Мама!!!

После этого я перестала тебя бояться, что ты будешь меня снова ругать.

Я понимаю, что ты была строга ко мне, потому что твое детство прошло в послевоенное время, ты была старшим ребенком в семье, балованности и ласки в то время не было и не было принято проявлять открыто. Ты давала то, что было у тебя внутри.

Ты всегда говорила мне, что сначала нужно получить образование. Банковскую школу я окончила почти с отличием, параллельно учась в институте. Потом перевелась в университет и его закончила. Когда мне вручали диплом, я видела на твоих глазах слезы радости. Я исполнила твою мечту – получила высшее образование, ты гордилась мной, я знаю. По-моему в тот момент ты поняла, что я «благотворная почва». Для меня главное – дать мне направление, но не решать за меня……

Ты научила преодолевать трудности, а не бежать и жаловаться тебе. Именно «варясь в себе» я научилась сама решать свои проблемы. Ты знала, что если Татка решила, то бесполезно, что-то говорить.

Все мои ошибки были моими… Я училась на своих ошибках.

Когда я падала духом и хотела сдаться…

Ты возвращала меня в реальность фразой «Наташа, ты же боец. Ты никогда не сдавалась!!!»

Ты мне напоминала о том, чего я добилась и что обратной дороги нет…

Иногда ты говорила мне, что я много хочу.

Да Мам, хочу и сейчас хочу. И иду вперёд…

И знаю, что будет.

Просто нужно время!

Мне 46 лет и я до сих пор учусь… жить, любить, творить!!!

Спасибо тебе, моя родная и любимая мамочка, что ты меня воспитала таким добрым, открытым и ответственным человеком!

Я мало говорила тебе при жизни, что очень люблю тебя. Я не умела.

Я очень изменилась, когда ты «тихо ушла» До сих пор помню последние объятия и твои слова: «Как хорошо, что ты приехала….»

Я смогла научиться говорить о любви…..

Я тебя ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ!!!

Хочу тебе сказать, что ты самая лучшая МАМА, и я всегда буду тебя ЛЮБИТЬ!!! ВСЕГДА!!!

Твоя Татка.

## 40

Наталья Лимонникова


Про этого человека и её жизнь можно написать книгу. Жизнь яркую и насыщенную, но местами несправедливую. Возможно, сегодняшнее изречение будет частью мемуаров «Про Маму».

Самая красивая, любимая, добрая и веселая – такой она бывает для всех нас.

С рождения – мой самый любимый человек, настолько сильно, что когда я родилась, первые мамины слова были «уберите её»))). А ещё меня ждали мальчиком: конфликт резус-факторов у мамы и плода, и по прогнозам гинеколога дети должны быть однополыми (а у меня старший брат). И всё шло к голубым чепчикам-ползункам и игрушкам-машинкам, но один нюанс не был учтён, а именно, разные отцы у детей. Я воспользовалась этой лазейкой и родилась девчулей.

Вернёмся к моей безграничной любви к маме. После роддома я продолжала её проявлять дома: засыпала только при наличии маминой рук на моём тельце; открывала глаза, как только этот баланс был нарушен. Всячески препятствовала личной жизни родителей ночными криками.

Когда в четыре года мне предоставили отдельную кровать для сна, я не понимала, как вместе со мной на неё поместится мама?

Мама любила убираться, готовить, гладить, стирать, покупать мне красивые вещи. Но самый большой её кайф, с которым она не может завязать по сей день – это работа. В ней она реализована на 150%!

Чтобы провести в компании мамы побольше времени, я гоняла с ней на строительные подработки (далее – шабашки). Помогала подгонять и резать обои, грунтовать и шпаклевать стены, затирать швы на плитке, красить оконные рамы и батареи. Да во мне дремлет неплохой маляр-штукатур.

Если на одной чаше весов было материнство, а на другой командировки по работе, она выбирала второе. Я очень скучала и обижалась на такой её выбор. Часто, засыпая рядом, накручивала мамину сорочку на свой детский кулачок в надежде, что утром в понедельник мама точно не «сбежит» в командировку. Но она уезжала. Возможно, мама хотела, чтобы я распределила свою любовь ещё и на папу, так как оставались коротать будни мы с ним.

В один такой мамин отъезд, я вновь накрутила на кулачок перед сном её сорочку, в надежде точно не проспать. Утром открываю глаза, вижу – свет из коридора выглядывает в щель между дверью спальни и полом, встаю, выхожу и застаю маму уже в верхней одежде на низком старте в командировку. Тогда она мне пообещала в следующий раз взять меня с собой.

И однажды не обманула, и взяла. Командировка длилась два дня. Жили мы в общежитии еще с тремя тётями в комнате, спали с мамой на узенькой кровати валетом, мылись в общем душе и ходили в общий туалет. А когда мама и её коллеги работали, я сидела в комнате с утра до вечера, без телика и каких-либо особых развлечений. Тогда я поняла, что эта авантюра в виде совместной поездки в мамину командировку – так себе затея. Больше я с ней не ездила.

Позднее я сменила стратегию завоевания маминого внимания и перешла к плану «больничный лист». Там ещё дополнительными плюшками выходило прогуливание сада/школы, но это уже было второстепенным удовольствием.

Мама была (и есть) прожжённым перфекционистом, поэтому все свои любимые и не любимые дела, она предпочитала делать сама и лучше всех. Эта мамина черта дала мне чёткое понимание того, что если ты не даёшь другим домочадцам что-либо делать, то: а) ты выгораешь; б) к тебе на шею удобно присаживаются все члены твоей семьи.

И благодаря маминым качествам, точнее, вопреки им, я люблю: делегировать дела, самостоятельность в детях, само по себе материнство (хотя тут у меня, также как у мамы с работой, перекос), восхищаюсь мужем, почти не глажу, готовлю только из необходимости (то же самое с уборкой), не работаю))). Судя по всему – я бунтарь!))

## 41

Елена Парфенова


Комета – яркая комета, буря страстей, ядерная энергия.

Красавица! Точёные черты лица привлекали …неформалов и пьяниц – объяснение этому было, что к такой потрясающей женщине трезвый не подойдёт.

Мы за ней едва успевали – она неслась вперёд со скоростью скорого поезда. Не получалось двигаться в унисон – мы с братом – маленькие и слабые. Разница между мамой и нами в этом – огромная, поэтому мы и не пытались догнать её, и даже в чём-то демонстративно тормозили, показывали слабость. Да и её любимая присказка была «Лучшее в «помогать» – значит не мешать».

Это не тормозило нашу инициативу, но могли бы стать ловчее и умелее.

Традиционность её семейную чту и следую до сих пор. Дом, хозяйство – главное для женщины, чем бы она ещё ни занималась. Где-то на дне сознания отложилось, что духовному, прекрасному всегда найдётся место после стирки и глажки – в доме часто звучала музыка Шопена. Мама потрясающе играла на фортепиано, похожее светлое исполнение Шопена увидела только у пианиста Чифра.

Взрослая мама с взрослой дочерью – просела. Но колкие замечания отскакивали от моей нежной и в то же время дубовой кожи.

Культ молодости и смерти – всё смешалось в сложнопонимаемом коктейле. «Мамочка, тебе сегодня 32 года?» – «Нет, 23!!». И в то же время каждый день – слово «умру, умру» и про смерть.

Когда же старуха с косой всё же догнала её, много тайн и добродетелей открылось…Терпение, каждодневная работа – для семьи, для родных.

И вся эта взрывная молодость к осени её жизни обернулась тем, что стала она для многочисленных родственников центром вселенной, – всех поздравить, утешить.

И это незаметное мужество, когда болезни отнимали части тела по кусочкам, и никто этого не видел, – и всё так же были накрыты к празднику столы, выстираны простыни для гостей…

И теперь вот делаю пустую зряшную работу – собираю родственников в кучку, они расползаются, не хотят быть вместе. Но «так надо», «так принято» – говорила мама, транслируя вечные законы нам, детям, мне – дочери.

## 42

Евгения Ачинович


Чему меня учила мама


Чему меня учила мама

Когда-то в детские года?..

Не занесла со тщаньем в память

Мгновений, видно, тех она,


Сейчас не помнит, мне услышать

Дитем когда пришлось от ней

Речений множество смешных, но

Коль поразмыслить, есть ценней


Немного коих. Вот, к примеру:

«Закрой, дитятка, рот, ешь суп».

Кто сможет ловко это сделать –

И тренирован, и неглуп,


И невозможное возможно

Ему свершить, преодолеть.

«Труд уважать чужой тот должен,

Послушный, вежливый кто деть», –


Maman рекла – и добавляла:

«Убийства – не в моем дому:

Полы я долго намывала,

Тебе и другу твоему,


Желая на мечах сразиться,

Рапирах иль на кулаках,

Из дома лучше б удалиться:

Не на помытых мной полах!» –


Грозил когда спор с другом дракой,

Что при феминах не к лицу,

Из-за речей без обиняков

Младому моему отцу.


Мать научила верить в Бога

Меня при помощи словес,

Увидев своего ребенка,

Однажды кто на стройку влез,


Где строя дом не постарались

Огородить так котлован,

Вблизи там чтобы не играли

Примеры мужиков и дам

(Чрез парочку десятилетий

Со дней тех, в кои были дети).


Вернулся деть домой в тот раз

В моем лице в изрядном шоке,

На курточке нарядной грязь

Принес. Словес ему жестоких

Не довелось хоть услыхать:


Что жив, была для мамы радость,

Не лишь его был шок велик

От слоя на одежде грязи –

Сказала мама: «Отстиралась

Твоя чтоб курточка – молись!»


В тот день молитвенным усердьем

Я отличиться не смогла,

Зато узнала: чем одежда,

Важнее, чтоб душа была


Жива, чиста. Логично мыслить

Maman, отца моих в дому,

Десятилетья программистов,

Пришлось мне крохой научиться:

От мамы я могла услышать:

«Я так сказала – потому».


Сыздетства я была не только

Научена любую вещь

Ценить, приобрела что дома/

Сумела лично в дом принесть,


Привила мне maman и стойкость

(Жестокосердна не была

В привитье таковой нисколько,

Делила мнение отца:


«В тарелке все доешь когда –

Тогда уйдешь из-за стола», –

Услышать я от них могла).


Причинно-следственные связи

Вложила мать в мозги мои

Посредством любопытной фразы:

«Кто не услышал: «Не реви», –


Немедля будет тот отшлепан».

Я в чадах не была из рёв,

Не превратилась в рёву взрослой –

Мне справедливость этих слов


Не довелось проверить в детстве

(И взрослою, конечно же).

Послушен деть бывает если –

Быть может средь насилья жертв,


Став взрослым… Если ймет характер,

Построив свой уютный дом,

Семью, не будет в тех ни разу

(Уместно, мыслю, здесь сказать то,

Вирш юморной хоть, о другом).


Мать научила не завидовать:

«Есть в мире множество детей,

Кто не имели счастья вырасти

В пресамой лучшей из семей!»


Мать научила, как стать взрослой:

«Суметь чтоб вырасти скорей,

Деть должен есть, когда положат

Ему обилье овощей!» –


Глядеть в грядущее бесстрашно:

Гуляющему по двору

Дитю в лице моем однажды

(Впервые), после не однажды

Услышать доводилось фразу:

«В дому с тобой поговорю!» –


Спокойно, в форме ль восклицанья

И на повышенных тонах,

Во мне будила ожиданье

Однако фраза та, не страх:


Maman моя неразговорчива

В дому, хоть деятельна оченно.


Самолеченью не учила

Maman меня, но с детских лет

От ней я знаю: может сила

Не только врач быть, экстрасенс:


Совместно с ней на ту сноровку

Глядела я (теперь не жаль

Что, ностальгично вспомнить), воду

Что показать схотев народу


Младым глядевшийся предолго

И в летах старых Кашпировский

Зарядом силы заряжал

Как, с взором, острым будто сталь,


С апломбом заявлял Чумак:

«И я могу (хотя не так)!

Два мага мы: он маг, я маг!»


Экстрасенсорики пример

Тот помним мною и теперь,


Я в трикотаж могу одета

Не лишь зимою быть, и летом,

Погода ежели не шепчет,

Разумно то, не сумасшедше,

Имею мненье; днем, что хладен,

Я непременно в шапке в граде.


Вложить генетики основы

Хотела мне maman когда,

Рекла мне-детке: «Черт есть много,

Что ты стяжала от отца,


К примеру, вот: овал лица!»

(«Характер мягкий!» – не добавив

И мысль: нельзя того исправить,

Что напортачил, лишь средь мертвых

Уж оказавшись, но упорных

Посредством действий, жив когда, –

Вне всякого сомненья, да).


В отличье от меня, не хочет

Стяжать всемирной славы мать

Моя, по сей причине строчек

Вам не пришлось здесь увидать,


Что были б лирикою чистой,

Восторга слёз поток будя,

За гуж кто взялся, всё же слиться

И захотев тому нельзя.


Избытка не люблю ванили,

Шесть долгих лет была толмач,

Своеобразный юмор мил мне,

Не смех что может вызвать, плач


Неподготовленных. Про матерь

Вот так вот выглядит мой стих,

Нормальный юмора образчик…

На основанье слов чужих

(Заметить можно в нём рерайтинг)…


Сюрприз кто, не конфет коробка

Бывает, хоть взирает робко,

И ликом, и речами мил,

Ничуть не схожего потомка

Не воспитал бы, не родил.


«Я не люблю» звучит иначе/

Другой имеет зримый вид,

Хоть мать моя и полагает:

«Есенин, Пушкин – то пиит


Один, а с ним второй что надо,

Другие вышли покурить», –

Я вопрошать устала: «Мама!

Ну как так можно говорить?»


Портрет, что словом нарисован

Как есть, без лжи и без прикрас,

Любимой матери с ней сходство

Реальной должен бы казать…

Имею мненье: очень даже

Правдив есть сказ мой здесь о маме.


Без сил уж я ваять ваниль, вот

Аджику, надо коль, могу.

Любви вернейший знак – молитвы

Со смыслом: «Небеса хранили

Чтоб мать, меня и дочь, сколь сил есть,

На этом долго берегу,


Не супротивном том, возврата

Отколь патологоанатом

И не устав не обеспечит,

Где началась для духа вечность».

## 43

Ирина Путешественница


Приветствую всех в этом мире бушующем! Есть только миг – за него и держись…

Да, с детства мы всегда за кого-то или что-то держались: папа, мама, бабушка… Они всегда были рядом и старались помочь в трудную минуту. Я много раз обижалась на них за гиперопеку, а они лелеяли меня и берегли.

В детстве мама шила мне много красивых нарядов и баловала вкусняшками. Благодаря маме я научилась шить на машинке, вкусно готовить и заботиться о младших сестренках. Мама привила мне навыки грамотности. Даже в письмах , которые приходили из пионерского лагеря от меня, она находила ошибки и исправляла их красной пастой. Я долго обижалась на нее за это. Сейчас поняла, что это так проявлялась забота обо мне, чтобы я была всегда грамотной.

Мама корректировала мои домашние сочинения. Ими зачитывались учителя в школе, а я немного смущалась. Теперь эти навыки применяю в своих рассказах и сказках.

Девочка, девушка, женщина – эти слова для меня ничего раньше не значили, просто звуки. Я даже не знала, в чем их отличие. Однажды, стоя в очереди за картошкой, мужчина назвал меня женщиной. Я наивно улыбнулась ему в ответ, а очередь бурно отреагировала на это. Мне было десять лет, или чуть больше, поэтому я еще ничего не понимала

Мама с папой переживали за меня, когда наступил период взросления: отваживали всех моих кавалеров, обязывали быть дома до десяти вечера. А так хотелось свободы!

В детстве мне говорили: «Если будешь плохо учиться – пойдешь работать маляром или штукатуром». Сейчас это престижные профессии, а учитель уже мало ценится. Я слушалась маму и выучилась на учителя, хотя мне хотелось рисовать и творить что-то из тканей.


По распределению я попала в сельскую местность. Страшновато на новом месте. Родители помогли мне в оформлении кабинета, лишь бы я закрепилась на работе. Но усилиями местных властей мне пришлось покинуть школу. Мама вновь оказалась рядом, на всю жизнь запомнила ее дипломатию с директором школы. «Я благодарю вас за то, что вы разрешаете моей дочери покинуть это заведение», – спокойно чеканила мама слова, глядя в глаза женщине, занимающей пост администрации. Та покрылась красными пурпурными пятнами. Она ожидала криков и слез, а эта мамашка пришла ее благодарить. Я поняла и запомнила, что словом можно убить, словом можно и поднять настроение.

Моя мама росла в большой крестьянской семье из восьми детей, где не было отца и приходилось считать и экономить каждую копейку. Мама умеет бережно хранить и копить деньги, но меня пока этому не научила. Мне хотелось леска и шика, но не всегда этот праздник получался. Когда у мамы «кошки» скребли на душе, она покупала себе с каждой зарплаты шикарные наряды. Мы, маленькие, не понимали маминой психологии. Это потом она поделилась своим секретом. Меня пока хватает на вкусняшки и обучающие курсы по интернету.

Моя мама прожила с папой до золотой свадьбы. Она тщательно берегла свой союз и семью. У меня так не получается. Я хочу жить по своим, свободным, законам. Мне уже в тягость семейные узы. Я занимаюсь саморазвитием и отдыхом. Мамины уроки дисциплины не всегда шли на пользу. Я всегда их встречала с сопротивлением и протестом. Но что – то и хорошее пригодилось в жизни.

Мама у меня хорошая. Она хочет мне добра и только добра. Она раздает его всем и каждому. Только теперь я осознаю проступки, от которых берегла меня мама.

Все мы проходили сои уроки и выплывали из них сами. Благодаря маме я научилась общению с людьми, писать рассказы, шить одежду, рисовать и вкусно готовить

Благодаря маме я живу в отдельной квартире. Большое СПАСИБО ей за это.

## 44

Вероника Дикер


В детстве я не чувствовала себя любимой мамой. Мне казалось, что её любовь необходимо заслужить хорошим поведением, хорошими оценками, хорошей уборкой комнаты, хорошим мытьём посуды.

Но училась я довольно плохо, вела себя не очень. Убираться мне не нравилось и делала это на отвали, когда мама требовала и орала:

– Развела свинарник!

Иногда при этом с яростью ещё больше раскидывала мои вещи.

И посуду я мыла по маминым представлениям недостаточно чисто. Она придиралась почти ко всему, что я делала, критиковала, орала на меня. Порой, если у меня не получалось что-то делать, она сыпала ярлыками – «неумеха», «руки из жопы» – и доделывала за меня.

Было вдвойне обидно, поскольку мама часто хвалила младшую сестру, которая и училась хорошо, и вела себя отлично, и имела много талантов, и убиралась в комнате идеально. И вообще при родственниках с широкой улыбкой хвасталась достижениями сестры. Мне казалось, что мама любила её намного больше.

В раннем детстве мама коротко меня стригла. Мне это не нравилось. Хотела иметь длинные волосы, как у других девочек-ровесниц. Хотела носить красивые ленты, завязанные на бантики. И во время фотографирования в детском саду мама меня нарядила в красивое бело-зелёное платье. Вокруг головы повязала красную ленту, а спереди завязала на бантик. Я чувствовала себя уродом, казалось, что все вокруг показывали пальцем и смеялись надо мной. Было обидно, стыдно, хотелось плакать. Но я терпела.

Всё детство в отношениях с мамой чувствовала холодность, ущербность, море стыда и покинутости. Вот покинутости было особенно много. И именно физической. Мама всё детство отправляла меня с младшей сестрой или одну в ужасные заведения: на жуткую дачу с детским садом, на которую бомжи забирались по ночам; в санаторий, в котором, в том числе, лежали дети-инвалиды с культями вместо рук и ног; в дурацкий лагерь, где троллили и украли у меня лосины; в интернат, в котором, особенно поначалу, мне было очень плохо и одиноко.

В ответ на мои жалобы, о том, что мне было там плохо, мама говорила, что это для моей же пользы, для здоровья. И я ей верила. Верила и пыталась смириться с тем, что для того, чтоб потом когда-нибудь стало хорошо, мне необходимо помучиться. И много плакала по ночам от тоски, одиночества и безысходности.

Мама очень эмоциональная, громкая, болтливая. Часто в общественных местах я испытывала за неё стыд, когда она шумно себя вела, задавала, как мне казалось, глупые вопросы. Особенно сильный стыд я чувствовала, когда она с кем-то незнакомым ругалась из-за какой-то фигни.

Мама и меня немало стыдила. Указывала на изъяны во внешности. Смеялась, когда нашла мой порно-комикс, нарисованный в 7 лет после просмотра порно-кассеты в родительской спальне. Рассказывала подругам или родственникам по телефону или при встрече о том, как я в очередной раз облажалась: забыла ключи от квартиры, не туда уехала или что-то потеряла. Поэтому в более сознательном возрасте я понимала, что мне безопаснее соврать, когда случались подобные факапы.

Прекрасно понимаю сейчас, что мама и не могла быть другой. У неё было непростое детство. Отец ушёл из семьи к другой женщине, когда ей было 6 лет. Мать – холодная командирша и ипохондрик – не проявляла к ней любовь, заботу, тепло. Часто оставляла на попечение двоюродной тётки. И эта дисфункциональность тянулась через поколения.

Но всё же мама старалась проявлять заботу, как умела. Читала нам с младшей сестрой сказки перед сном или ставила пластинки. Безумно вкусно готовила. Я в детстве не ела мясо, свёклу, капусту, морковку в супе, а сестра не любила все овощи. И вот мама, когда варила борщ, специально для нас цедила бульон, мне в тарелку вылавливала картошку, а сестре – мясо. Позволяла мне быть ребёнком: играть, веселиться, творить. В подростковом возрасте, когда отец ушёл из семьи, стала давать больше свободы. И за это я очень благодарна маме.

## 45

Эльвира Гейде


Моя мама, как наверное для многих людей- особенная. В ней столько силы, ума, мужества, доброты, прощения, щедрости, понимания и любви. Всегда жила по принципу «просящему дай». Не помню, чтобы она кому-либо отказывала в чём-то. Нам было самим туго, а она давала людям последние кровные в долг, нам было тесно втроем в комнатушке жить, а она пускала людей на ночлег, да еще и на долгий срок. Если кто приходил в гости, она накрывала стол. Мало того, что она нас одевала, кормила, мыла, так она еще и «незваным» гостям пыталась во всем угодить. Мы с братом всегда негодовали по этому поводу. Но маму это никогда не останавливало.

Конечно, в наших отношениях с мамой было не всегда легко. И я кропотливо собирала годами обиды на нее и носила их с собой на всякий случай. Но пришёл момент в моей жизни, когда я приняла решение вытряхнуть содержимое рюкзака и простить. Тяжелее мне далось просить у мамы прощение за свои поступки. А их было не счесть и были они ужасными. Но мамочка смиренно терпела, отбивалась от моих нападок и тянула меня за руку к свету. А я отмахивалась. Когда я начала курить и пить, она ничего не сказала. Когда уходила из дома, она молча ждала, а на следующий день приносила к кровати воду и таблетку. А потом я просто взяла и уехала. Не буду описывать все, что чувствовала мама. Не буду делиться конкретными историями, которые шокируют читателя. Но скажу одно, я безумно счастлива, что мы прошли искренний процесс примирения и что Бог дал в мамы мне именно эту женщину, которая, несмотря ни на что, предпочла остаться моей мамой, мамулечкой, моим ангелом.

Моя мама сама выросла не в сказочных условиях и конечно могла использовать как аргумент в определенных ситуациях, но она никогда этого не делала. Она до последнего любила своего отца, который не очень то жаловал ее и нас. Она до последнего заботилась о маме, которая не особо делала это с ней. А, что самое странное было для меня всегда, что она не обронила ни одного плохого слова за всю мою жизнь о моем отце. Ни разу. Хотя я сама четко помню, как он ее обижал.

Все, что у меня есть, все кем я стала, это все благодаря поддержке моей мамы. Когда я училась в университете, то она пошла дополнительно к работе дворника мыть полы в подъездах. Ведь мне же хотелось одеваться красиво. Она готовила, убиралась и ограждала меня от каких-либо домашних работ. Лишь бы я училась, говорила она и рьяно тянула воз и дальше одна, чтобы облегчить нам жизнь.

Никакая болезнь не сломила ее. И даже рак легких не стал преградой для нее жить дальше для нас и внуков.

Мам, если ты кого-нибудь прочитаешь эти строки, знай, мое сердце наполнено огромной благодарностью и безграничной любовью к тебе.

Мамуль, ты все сделала правильно. Все.

## 46

Екатерина Андрюшина


Покажи мне Москву!

Сколько себя помню – всегда любила путешествовать. Прямо с раннего детства. Но тогда и путешествовать особенно было некуда. И вот, наконец, поездка в Москву! Как я ее ждала, как надеялась, что это будет что-то незабываемое! И, действительно, никогда не забуду, что вместо Красной площади мы с мамой бесконечно стояли в очередях в магазинах. В моем детстве в Ульяновске ничего путного купить было нельзя, все в страшном дефиците. Пустые полки магазинов, пустые прилавки, одна вещь или продукт в одни руки. Помню, как-то на рынок внезапно выбросили стиральные машинки «Малютка». Мама увидела, купила это чудо техники, и одна его тащила до дома примерно километр. А она у меня – хрупкая, маленькая женщина. С характером, конечно, но на одном характере «стиралку» не упрешь.

Вернемся к Москве. Приехали мы, значит, в коммуналку на Таганке к маминой тетке. Бог знает, где там уместились в одной комнате, потому, что у тети Маши у самой сын, Володя, да плюс мы с мамой, плюс моя тетя Нина из Ярославля. Похоже, мои родственники по маминой линии все были знакомы с пятым измерением. Вот эта коммуналка да очереди в магазинах и стали для меня Москвой. А еще метро с эскалатором, поедающим ступеньки. Мама ставила меня в одну очередь, сама становилась в другую и так мы с ней шопились. Я все-таки не очень правильная женщина, поскольку этот процесс меня нисколько не увлекал, я хотела увидеть город.

Доходило до смешного. В магазине тканей мы купили отрезы мне на выпускное платье. Здесь нужно упомянуть, что выпускной мой должен был состояться примерно через десять лет. Ткань представляла собой очень жесткую и неприятную к телу парчу двух цветов: серебряного и огненно-золотого. Когда через десять лет пришло время выпускного, я достала эти отрезы: напомнить маме, и мы с ней смеялись от души. Уже настало благодатное время, когда в магазине ты можешь купить, что душе угодно, денег, правда, нет, но это уже другой вопрос. Я представила свое выпускное платье из парчи и дефиле за аттестатом «в чешуе, как жар горя». Описала мамочке картину, как мои одноклассники падают и сами собой в штабеля укладываются. Моя родительница смутилась, но что делать, какое время, такие приоритеты.

Еще меня поразило, что в Москве на улицах валялись фантики и упаковки от всяких сладостей, которые мы в Ульяновске по первости собирали, копили, коллекционировали и раскладывали по альбомам. Может, поэтому в нашем городке было чище.

После замужества мой супруг, – теперь уже бывший – спасибо ему, показал мне мир. Благодарю и за мир, и за то, что он бывший. Парадоксально, но Прагу, Париж, Барселону, я в итоге узнала лучше, чем дорогую мою столицу.

И.. приготовились. У моей сказочки хороший конец. Недавно я показала новогоднюю Москву своим детям. А с мамой мы теперь периодически ездим смотреть города и веси. Шопимся, конечно, тоже. Но уже без фанатизма.

## 47

Евгения Дюпина


Отношения с моей мамой не всегда складывались гладко. Всё потому что я с детства была предоставлена сама себе, мама же всегда старалась заработать деньги ,чтобы купить самое лучшее нам с братом!

Мне не хватало внимания! Старший брат, который должен был со мной водиться, обычно гулял с друзьями. И я чаще всего оставалась одна.

Именно поэтому я никогда никого не слушала, да и сейчас не делаю этого. Хорошо это или плохо? С одной стороны, прекрасно, я не погрязла в обществе, всегда делала так, как я хочу! С другой стороны, в подростковом возрасте это принесло немало проблем, и плюсуя мою безответственность и сейчас не всегда всё хорошо. Но всё же, я рада, что я самостоятельная, свободная личность! И учусь ответственности!

То, что я часто была одна, во мне развилось удивительное воображение, безграничная фантазия! У меня были воображаемые друзья, и даже выдуманная страна! Это дало плоды – я сочиняю стихи и песни, могу писать замечательные тексты!

Моя мама дала мне базу прекрасных знаний. Я всегда ворчу и бурчу, про то, что почти с рождения она водила меня в детский центр, а на 5 лет подарила фортепиано… Но сейчас я понимаю то, какой ценностью она наделило меня то, что я начала читать в 3 года, и играла на рояле в 7 лет в большом актовом зале!

Я пою, музыка звучит во мне постоянно, благодаря раннему учению грамоте, я всегда, почти всегда правильно произношу и пишу слова, все правила русского языка, счёт находятся как будто внутри меня.

Благодаря маме, я грамотная и творческая!

Мама всегда мне говорила о том, что главное не оценки, а знания. Поэтому я всегда стремилась и выполняла задания сама, не любила списывать, что способствовало развитию того, что я найду выход из любой ситуации и не жду оценок своих действий от окружающих.

Музыкальные занятия научили меня чувству ритма, и я сама удивилась на прошлой неделе от того, как я могу танцевать и двигаться в такт музыке. А ведь я шла в музыкалку и проклинала весь свет, что мечтаю танцевать! И до недавнего времени я не делала этого, считая что просто профан в этом! Но в прошлую субботу удивилась не только я, удивились окружающие, как я быстро запоминаю и повторяю движения, как будто всегда танцевала!

Мама всегда много работала, поэтому мы ели лучшую еду, носили самую прекрасную одежду, таким образом, я знаю, что такое хороший вкус, красота и эстетика. И это идёт изнутри, подобранный образ, идеальный интерьер! Но так было не всегда, был период детства, когда мы покупали фарш за 10 руб. и на суп, и на второе! Я выросла, и до сих пор знаю, что деньги и богатство – не главное в жизни ,счастье совсем в другом!

Когда я стала мамой, я пыталась дать своим детям безграничное внимание, но получила обратное, дети не могли без меня даже поиграть, если я не с ними, они не могли придумать себе занятие самостоятельно. И тут уже будучи взрослой, я опять училась у мамы, что у меня могут быть свои дела, что детей важно ещё накормить и содержать в чистоте, а не постоянно с ними рисовать ,когда вокруг барахло валяется!!!

Со мной мама исполняла свои детские мечты, и пусть я не оправдала её ожиданий (доктор каких-нибудь наук) и пошла своим путем, я бесконечно благодарна ей за всё, что она для меня сделала!

Я обожаю детей и всегда стремлюсь помогать людям, и в этом я тоже полностью отражаю ту, которая меня родила. Родила меня и двух моих братьев. Я не понимаю, как может жить семья ,где меньше 3 детей, и мечтаю родить хотя бы ещё одного малыша!


Мама, Спасибо, Что Ты Есть!

## 48

Евгения Королёва


Нелегко было об этом рассказать. Но раз уж собираем сборник историй о мамах, я подумала, что моя история там тоже должна быть.

Итак, моя мама.

Она была очень красивой. Сколько я себя помню, я всегда понимала, что не дотягиваю, что никогда не буду такой, как она.

Она была женственной, носила красивые платья, красила ногти, покупала сережки и кольца.

Даже в восьмидесятые она одевалась шикарно. Шила сама по выкройкам из журналов. Помню ее потрясающий розовый летний комбинезон с шортами, в комплекте с которым была юбка-солнце. Это было для поездок на море. Даже нам с братом она шила потрясные штаны-бананы, карманы у которых были в сеточку – таких не было ни у кого, меня постоянно спрашивали, где такие достать.

Откуда у меня такое пофигистичное отношение к одежде и внешности, ума не приложу.

Женщины-коллеги ее не очень любили. Потому что она была в разводе и при этом почему-то не ныла и не опускала глаза в пол, а имела наглость быть счастливой лучезарной красоткой. Угроза для всех женатиков.

У мамы в окружении было много мужчин, в том числе женатых, да. В нашем доме все делалось мамиными друзьями. Новая дверь, обитая дермантином со стильным узором из гвоздиков, гардины, перестановка ванной… Был знакомый, который торговал видеокассетами, и у нас был безлимит на просмотр. Помню, как мы с братом утраивали себе ночь с видиком, а утром не ходили в школу. Даже мою первую Барби привез из Москвы кто-то из маминых знакомых мужчин.

Сейчас пошел тренд на старые песни. Так вот, недавно я рассказала дочке, что текст к песне «Белая ночь опустилась, как облако» написал мамин однокурсник. Их парочку называли Джонни и Дженни. Не знаю почему, ведь имена у них даже близко непохожие. А вот он сам называл ее Галкой. И переписывались они всю жизнь. Так что она была еще и музой.

Подруг тоже было много. И дети этих подруг до сих для меня являются дорогими людьми. Пока взрослые собирались на чьей-нибудь кухне, мы проживали свою собственную жизнь в комнате. Посиделки могли закончиться за полночь, а иногда мы даже оставались ночевать.

Мама любила праздники. И создавала их не только для друзей, но и для нас с братом. Она не скупилась на антураж и прочую «ерунду». Помню, как она купила нам целую коробку сникерсов и еще одну – марсов. Это в те времена, когда такие штуки действительно покупались по великим дням. А в Новый год мы устроили бар – собрали коллекцию разных газировок в баночках. Ну и ликеры там тоже были, конечно, старший брат с одноклассником даже успел заценить втихаря.

Астрология, нумерология, камни – это все для меня мамины темы. Наш дом был полон книг. Большую лунную энциклопедию я храню до сих пор. Вот почему сейчас, когда по совету таролога я искала для себя кольцо с лунным камнем, я как будто разговаривала с мамой.

В общем, она была прям девочкой-девочкой, и я на ее фоне чувствовала себя гадким утенком. Наверное, поэтому я и выросла таким мужиком… хотела сказать, в юбке, но я даже юбок практически не ношу))

А еще она умела менять реальность. Вызывать нужный автобус простым взмахом руки. Могла купить билет на поезд в вагон, который не идет до нужной станции и все равно доехать, куда надо. Еще она подарила мне дочку. После двух сыновей я не сильно рассчитывала, что у меня получится. И мама купила золотые сережки еще до зачатия, с расчетом на то, что девочка точно поведется на золото)

Когда ей было 44, а мне 19, она закрутила интрижку с одним из моих парней. Это было, мягко скажем, неожиданно. К парню у меня претензий не было, а вот к ней…

– Ты же моя мама! – эта фраза до сих пор звенит у меня в ушах.

Много лет спустя эти слова вернулись ко мне, но уже совершенно при других обстоятельствах. Но только тогда я поняла силу этих слов. Разрушающую силу.

Если бы сейчас я могла отмотать время назад, я сказала бы ей совершенно другие слова. Она была настолько потрясающей, что на нее запал 20-летний парень! Сколько их потом было у меня – не пересчитать. А для нее эта моя драма, как мне кажется, стала поворотной. После этого она резко начала стареть. Это было очень заметно даже внешне, но я не догадывалась связать эти события между собой. Ах, если бы я могла тогда это понять…

Она поддерживала меня всегда и во всем. Я очень рано сама стала матерью, причем почти сразу – одинокой матерью. И много лет она содержала нас всех. Я, конечно, пыталась зарабатывать, но это были копейки плюс долго на одном месте я не задерживалась. По сути я была взрослым иждивенцем, которого нужно было палкой бить, чтобы вправить мозги. Но она никогда ни одним словом не упрекнула меня. Она всегда верила, что рано или поздно я встану на ноги.

А еще она принимала меня такой, какая я есть, и никогда не пыталась воспитывать и как-то «улучшать» меня. Помню, как в одно жаркое лето мы куда-то пришли с ней раньше времени и нужно было ждать на лавочке. Мошкары было безумное количество. И тогда я сказала:

– Надо закурить, табачный дым отпугивает этих паразитов.

Закурила сама и дала сигарету ей. Она сложила пальцы как для знака «окей», таким макаром взяла сигарету и, вытянув губы в трубочку, попробовала затянуться. Мне кажется, я никогда так не смеялась, как в тот момент. Больше она с сигаретами не экспериментировала. У нее вообще не было вредных привычек.

Но десять лет спустя у нее обнаружили рак. Два года химиотерапии ничем не помогли. Когда она умерла, она была похожа на маленькую ссохшуюся старушку, в которой невозможно было узнать ту лучезарную красотку, которой она всегда была.

Сегодня, когда при встрече знакомые говорят, что я безумно похожа на маму, это для меня лучший комплимент. Потому что я никогда даже не надеялась стать хотя бы близко такой, как она.

Знаете, мы часто говорим о том, как наши родители повлияли на нас. Но мы редко задумываемся о том, что мы на них тоже влияем. И наши неосторожные слова, которые мы забудем через пару дней, могут нанести им неизлечимую рану.

# Примечания

1

Из песни «В лунном сиянии», слова и музыка – Евгений Юрьев

2

Из песни «Галина», группа «Белый день» (автор песни – Елена Василек)