# Марина М. в поиске счастья

Елена Петровна Кукочкина

Марина М. – сумасбродная журналистка. Мечтает взлететь по карьерной лестнице и обрести счастье. А счастье-то оно не за горами! В дождливый день Марина подворачивает ногу и распластывается на асфальте перед дорогим авто. Автомобиль принадлежит молодому, но солидному мужчине. У Марины так и екает сердце при виде серых глаз, обезоруживающей улыбки и стильного костюма, под которым прячется подтянутое тело. Но по плечу ли ей такая любовь? И что делать, если у богача уже есть девушка?Книга наполнена подвигами и падениями, девичьими фантазиями и юмором, любовью и встречами с подругами. Удовольствие от чтения гарантировано!

## Глава 1. На прощание

То, что умерло, уже никогда не разочарует нас.

Френсис Скотт Фицджеральд


Мы встречались с Вадимом больше года, а точнее 1 год и 3 месяца. И, в принципе, у нас все было хорошо. Немного монотонно, одноцветно и уже как-то по-семейному. Каждый день похож на предыдущий. Выходные стали предсказуемы. Но, как говорится, в тихом омуте.

Так одним весенним субботним днем, когда просыпаешься утром с мыслью, что впереди тебя ждут лучшие выходные, я решила перейти от лежания на диване к действиям.

– Может прогуляемся по парку? – предложила я Вадиму после завтрака. – Или позвоним Саше с Машей и вместе поедем в лес, пожарим шашлыки, возьмем мяч? А может, лучше карты и в покер! Или по магазинам? Мне нужны новые туфли, а тебе рубашка…

– Ненавижу рубашки, – протянул мужчина и уставился в телевизор.

– Хорошо! Не рубашку, а футболку. Нет, лучше в лес на шашлыки – погода замечательная!

– Можно, – безучастно вздохнул Вадим и переключил другой канал.

Я отправилась в душ, напевая под нос одну из детских песен. Настроение было на самом верхнем из существующих уровней счастья. Через полчаса я вышла из ванной и посмотрела на дохлое тело Вадима. Парень иногда лениво почесывал чего-то там у себя между ног и противно топорщил губы-лепешки.

Ни на какие шашлыки он не собирался, и друзья Саша и Маша, конечно, оказались очень заняты. Да и сам Вадим вообще ничего не хотел делать, только лежать и смотреть телепередачи. И ладно если бы это было впервые, ну подумаешь, настроения у парня нет. А здесь цикличность периодов наблюдается. Этакая диванно-телевизионная болезнь, которой даже врач не поможет.

Мы никогда не ругались. И если были какие-то недопонимания, то решали все вопросы переговорами. Но тут я не вытерпела и спустила всех собак.

– Я тоже всю неделю работала, Вадим, не хуже твоего! Писала статьи, встречалась с редакторами, ездила по всей Москве, – распылялась я. – И лежать на диване не собираюсь! Жизнь проходит, а ты только и знаешь, что телек смотришь!

– Ну, иди с подругами и смотри свое кино, раз ты не хочешь «лежать на диване», – демонстративно передразнил меня парень.

– Но я хочу с тобой Вадим, с тобой, слышишь! Мне надоели твои вечные отговорки, ты каждые выходные лежишь. Сколько ещё ждать, когда все изменится?

– Я устаю! У меня очень сложная работа! Марина, я решаю столько важных проблем, как ты не понимаешь?!

Но что Вадим вообще мог решить? Все заботы были на мне. Я управляла и брала под контроль все, что было связано не только с моей, но и с его жизнью. И, может быть, я сама все испортила? Может, в какой-то момент надо было ничегошеньки не делать и предоставить все карты Вадиму? Но я так не могла! Если парень – тюфяк, а я – ослепленная от любви, разве есть моя вина, что я не видела сути наших отношений?

И я вспомнила все, что происходило за последние несколько месяцев. Информация на Вадима лилась рекой, а он сидел, пыхтел, заливался краской, но слушал. В конечном итоге дошло до криков, охов и моих слез. А ещё Вадим обозвал меня «слабоумной истеричкой» и со всей дури грохнул дорогущую вазу об пол – подарок на 8 марта.

В итоге он ушел. Быстро оделся, покидал в спортивную сумку все необходимое и показательно хлопнул дверью, добавив, что свои вещи заберет потом. После я ещё долго ходила по квартире взад-вперед, материла Вадима всеми известными и неизвестными словами, и, в конце концов, увидела осколки от разбившейся вазы и расплакалась. Нет, мне не было жалко вазу, но вдруг отчего-то, стало жалко себя.

Как бы там ни было, но бьет прямо в сердце. Нельзя наглухо закрыть дверь и притвориться, что ничего не было между нами, что мы никогда не встречались, не любили и тем более не ссорились. Ведь в душе всегда останется след от «убегающих саней». Интересно, этот след оставляют слова или все же это так болит любовь?

Я решила никому ничего не рассказывать. Ни одна живая душа не должна была узнать о случившемся. Это только нас касается. Ведь никто не знает, что происходит за закрытыми дверьми.

– Привет, Свет! Чем занимаешься? – позвонила я подруге, как только успокоилась.

– Привет, Мариш! Едем с Игорем в «Кастораму». Мы же затеяли ремонт, нужно кое-что прикупить. А ты?

– Я ничем таким. Вот дома сижу, думаю, чем заняться. Не хочешь куда-нибудь сходить?

– Хочу, но не могу. Этот ремонт… столько надо сделать, – начала оправдываться Света.

– Понятно, – кивнула и сделала глубокий вдох. – Мне нужно сказать тебе что-то важное, только никому не говори. Мы с Вадимом расстались. Навсегда.

– Что? – ахнула Света и жалобы потоком полились на подругу.

– Так, сейчас мы заскочим в магазин, потом все отвезем домой, и я к тебе приеду. Ок?

– Да, хорошо, жду, – сказала я и положила трубку.

Свету я прождала три часа. Но лучше поздно, чем никогда. За это время я успела переделать кучу вещей: ещё два раза пореветь, пораниться об осколки вазы и ещё раз пореветь. Потом все же собрать осколки, обматерить Вадима раз в тысячный и налить горячего мятного чая, но даже не притронуться к нему. И конечно, собрать все вещи Вадима – покидать беспечно в большой пакет, неожиданно спохватиться и опять всё разложить по полкам.

– Почему ты так долго?  – вопрос с наездом служил дружеским приветствие.

– Не могли выбрать ламинат, а потом стояли в пробке, – оправдывалась Света, расстегивая замшевые полусапожки. – А это та самая ваза?

– Да.

– Она была красивой, – подруга развернула газету. – Хм, уже не склеишь…

– И больно надо, – я натянула джинсы и застегнула потуже ремень, потом посмотрела на свое опухшее лицо в зеркале и ужаснулась – ну, куда я сейчас поеду?

– Плохо выглядишь, подруга, – подтвердила мои мысли Светка. – Ты точно хочешь куда-нибудь выбраться?

– Да, в людном месте точно не буду плакать, – я уверенно посмотрела на Свету, потом взяла то, что осталось от дорогой когда-то вазы, и с полной решительностью отправила в мусорное ведро. Что разбито вдребезги – уже не склеишь.

Через сорок минут мы сидели в кафе, пили чай и ждали, пока принесут Светкин любимый буррито, а мне небольшой кусочек торта «Кофейная симфония».

– Какая же я идиотка! – завопила я, как только официант с заказом отошел от столика.

– Тише ты, – приструнила меня подруга, оглядываясь на людей по соседству. – Мы все-таки плохое место выбрали для разговоров, надо было дома оставаться.

– Мне все равно, Света, – мотала головой я. – Понимаешь, я ведь люблю Вадима, но не могу смириться с его пожизненной утопией. Как может менеджер передовой компании быть таким профаном своей жизни?

– Чему ты удивляешься? – отвечала Света, помешивая сахар в кружке чая. – Его воспитание говорит само за себя. У него синдром инфантильного мужчины или попросту Питера Пена.

– Кого синдром?

– Питера Пена! Ты что сказку в детстве не читала?

– Знаю сказку, что за напасть такая?

– Понимаешь, мужчины с этим синдромом не хотят становиться мужчинами. Никакой ответственности, самопожертвования и планов. Этакая жизнь одним днем, да и ладно, – объясняла Света, а я все время утвердительно кивала головой. – Твой Питер Пен никогда не научится принимать решения. Он не станет разруливать сложную семейную проблему, он скорее свалит всё на твои плечи, а если ты ещё и воспротивишься, то устроит скандал и уйдет.

– Всё верно, Света! – кивала я. – Всё верно! Ведь я не должна чинить наш сломавшийся принтер или покупать розетку и вызывать электрика. Это должен делать он!

– Понимаешь, когда мужчина соглашается быть ребенком в отношениях, он соглашается быть ребенком во всем, даже в сексе. А привыкнув ждать от женщины инициативы, мужчина становится пассивным, капризным мальчиком.

– Ты полностью права, – осенило меня. – Ведь Венди – девочка из сказки, хотела вернуться домой и закончить учебу, а Питер Пен так и остался жить в своем сказочном мире. Господи, я и есть Венди! Но может быть, я сама в этом виновата?

– Открою тебе тайну, подруга, всем мужчинам нужен кнут, причем своевременный. А тебе просто нужен сильный мужчина, – заключила Света. – Ты не первая и не последняя. Некоторые через это проходят, выстраивают семью, мирятся или находят свои подходы к сложившейся ситуации, а некоторые выходят из игры с разбитым сердцем.

– Или вазой, – тихо дополнила я.


В восемь вечера я стояла на лестничной площадке возле квартиры и не решалась открыть дверь. Я боялась, что встречу Вадима там, за дверью, и не смогу с ним заговорить или просто взглянуть в глаза. Досчитав до 10 раз двадцать, я все же собрала волю в кулак и медленно повернула ключ в замке, открыла дверь и в ожидании своего же выдуманного призрака перешагнула порог. Но в квартире было пусто. И жутко. Я выдохнула, плюхнулась на разобранный диван и подумала, что мне не помешает горячая ванна. Всё наконец-то закончилось. Я приняла правильное решение.

На следующий день меня стала мучить совесть. Почему-то было безумно стыдно за все слова, что сказала Вадиму.  А ещё, если честно, хотелось всё вернуть назад.

«Вы же любите друг друга», – твердило сердце.

«Но он маменькин сынок», – говорил ум.

Новый дом взаимоотношений на пепелище любви не построишь, нельзя притвориться, что айсберг не задел «Титаник» и не пробил в нём брешь. Но зачем мне захотелось позвонить, услышать до боли знакомый голос и рассказать, как я провела день? А может, я просто решила опять взять все под свой контроль?

Я набрала номер Вадима, послушала гудки в трубке, а потом подумала, что так даже лучше.

На прощание отправила смс с банальными словами, которые говорил каждый в жизни: «Извини меня за все слова, я не хотела тебя обидеть. Давай останемся друзьями, даже если у нас это совсем не получится». На что он ответил: «Ок, тоже извини».

Я прочитала его сообщение всего один раз и поняла, что ни о чем не жалею. У меня вся жизнь ещё впереди, я буду любить ещё много раз и все обязательно наладится!

На следующий день Вадим забрал вещи и съехал с квартиры, больше мы не встречались.

## Глава 2. Депрессия

Слухи о моем конце слишком преувеличены.

Свет

Я сидела в кабинете на плановом совещании, тупо уставившись в свой ежедневник, и выводила на его полях закорючки. Уже как полчаса Александр Григорьевич, главный редактор журнала «Город женщин», посвящал коллег в свои планы на эту весну. Он говорил: «Надо вдохнуть жизнь», «Надо провести ребрендинг», «Нужен новый дизайн, слова, цвета». Я же в это время думала: «Почему мы с Вадимом расстались? Может, надо было поступить, как поступают миллионы замужних женщин – закрыть глаза на то, что он лежит на диване, смотрит телевизор и складирует носки за диваном? И вот оно есть счастье». В моем мозгу были одни противоречия и никаких грандиозных идей по поводу ребрендинга журнала. Увы, но очень тяжело прийти в нормальное состояние после разрыва с тем, кого бешено любило твое сердце.

Рабочий день тянулся, как резиновая лента на конвейере. По замыслу главного редактора, мои статьи должны были быть «свежими и легкими – как весенний ветерок».  А на самом деле я целый день смотрела в монитор, пила кофе и лениво передвигала пальцами по клавиатуре, набирая непонятные для меня самой предложения.

Поверьте, я держалась молодцом. У меня можно поучиться. Каждый раз улыбалась на работе девчонкам, хотя даже не знала, о чем они говорят, ходила с гордо поднятой головой, одевалась во все самое лучшее – дабы блеснуть красотой, если мы неожиданно столкнемся с Вадимом где-нибудь в переулке.

А ещё я постоянно твердила подругам, что у меня все хорошо и не нужно устраивать девичник, на котором я бы весь вечер говорила про то, какой Вадим козел, а подруги согласно кивали головами. Я – взрослая, умная, успешная женщина и не нуждаюсь в подтирании соплей. Да! Всем советую! Всем, кто только что расстался со своей половинкой! Не надо плакать, нужно быть как… как…  Элизабет  Тейлор!  Непобедимой и идти до конца, не сворачивая с намеченного пути.

Но сколько бы планов не строил мой редактор на эту весну, я взяла недельный отпуск. В понедельник позвонила на работу и прикинулась больной. Я действительно себя такой чувствовала – не могла написать ни строчки. Поэтому и решила привести себя в порядок: походить по магазинам, хоть немного окупить абонемент в бассейн.

В первый же день своего псевдоотпуска поняла, что ничего мне не поможет. В мыслях я постоянно возвращалась к Вадиму. Как будто все жизненные силы, энтузиазм и моя муза журналистики ушли гулять в чужой сад, где птички, цветочки, зеленая трава. И я их полностью понимала. Ведь на дворе весна, а в душе у меня бушевала метель и вьюга. И причиной тому – разбитое сердце.

Поэтому остальные четыре дня я не выходила из дома и смотрела грустные мелодрамы о любви, обливаясь слезами. Так плохо мне не было никогда. Оказалось, что я все ещё люблю своего бывшего парня, и, наверное, хочу вернуть все обратно. Вдобавок ко всему, я где-то выискала томик со стихами и перечитывала строки моей любимой поэтессы, ещё больше заливаясь неутешными слезами. Только прочтите, и вы меня поймете:

<…>Давно исчез, уплыл далекий берег,

и нет тебя, и свет в душе погас,

и только я одна еще не верю,

что жизнь навечно разлучила нас. (Вероника Тушнова)

Последние строчки я перечитывала несколько раз, кричала на всю квартиру: «Не может быть!», падала без чувств на диван и долго не могла успокоиться, упиваясь своей бесконечной болью. Честно, признаюсь, я никогда раньше не думала, что могу такое пережить и так страдать из-за человека, который может вовсе и не любил меня. Кто его знает, как там было на самом деле? Я уже во всем сомневалась.

В субботу рано утром меня разбудил домофон, звонили уже четыре раза. Я была в бешенстве. «Только бомжи и пьяницы могут звонить так рано, и то по ошибке», – думала я, натягивая подушку себе на голову. Я не собиралась подходить к домофону и открывать, кому попало. Трезвон прекратился, и я заснула. Но буквально через пять минут меня разбудил звонок в дверь.

– Черт возьми, – выругалась я, переворачиваясь на другой бок и подтягивая к себе вторую подушку.

– Марина, – послышались приглушенные крики, а за ними и стук в дверь. – Открой! Что случилось? Это Света и Роза! Ма-ри-на!

– Господи Иисусе! – подскочила на кровати я.

«Что они тут делают? Чего им нужно?», – я пальцами рук потерла глаза, посмотрела на часы. Было восемь утра. Я быстро вскочила, натянула халат, включила свет в прихожей и посмотрела на себя в зеркало.

«Ужас! Я – настоящее привидение!», – это действительно было так: сальные спутанные темно-русые волосы, впалые круги под когда-то блестяще голубыми глазами и бледное лицо. Я – девушка, вылезшая из колодца, как в самом знаменитом ужастике двухтысячных!

– Иду, – хрипло крикнула я подругам, которые все это время не переставали колотить в дверь и вопить на весь подъезд.

И как только я открыла дверь, на меня набросились с расспросами Света и Роза, перебивая друг друга:

– Марина, Господи, что случилось?

– Почему ты не подходишь к телефону?  Ты заболела?

– И вам доброго утра, – вяло бросила я.

– Да, что с тобой происходит? – спросила Света. – Мы переживаем, ты не подходишь к домашнему, отключила мобильник, а на работе сказали, что ты болеешь и взяла недельный отпуск за свой счет. Что происходит?

– Ничего, – отрезала я, загораживая дорогу в комнату.

– Дай пройти, – бесцеремонно толкнула меня Роза и быстро прошла в зал, включила свет и ахнула. – Да, это ужас царя небесного! Вы только посмотрите!

И Света вслед за Розой ринулась смотреть на мой бардак. «Сейчас начнется, – думала я, стоя в прихожей. – Только двух мамочек мне не хватало!»

– Марина, иди сюда, – позвала меня Света, и я невольно поплелась к подругам.

– Коробки из-под пиццы, куча бумажных носовых платков, четыре бутылки сухого красного вина и фантики из-под конфет, – декларировала Роза, будто вела расследование и зачитывала все улики на диктофон.

– «Унесенные ветром», «Спеши любить», «Последняя прогулка», – Света включила телевизор и перечисляла все фильмы, которые были записаны на видеоплейер. Роза же сорвала одеяло и указала на крошки на простыне.

– Мисс Марпл и Пуаро, хватит! – отчаянно выкрикнула я. – Я не совершала убийство в Восточном Экспрессе! Уймитесь вы наконец!

– Дорогая, что с тобой происходит? Так жить нельзя! – взволновано начала Роза, и Света тут же подхватила:

– Мы подруги, мы должны тебе помочь! Ты не можешь сидеть дома, смотреть фильмы, плакать в подушку и заказывать еду прямо в постель?

– Видимо, могу, – развела руками я.

– Посмотри, на кого ты стала похожа? На тебе ведь лица нет! – Роза подошла ко мне, взяла за плечи и повернула к себе. – Круги под глазами, волосы грязные, пахнешь пиццей. Ты когда последний раз мылась?

– Четыре дня назад, – тихо призналась я, отводя в сторону глаза. Всё же мне было стыдно.

– Жизнь не окончена, дорогая! – продолжала убеждать меня подруга, тряся за плечи. – То, что Вадим ушел от тебя – это не повод лить слезы, закрываться дома и устраивать недельный марафон самобичевания, ты не должна…

– Сигареты! – истошно завопила Света, будто нащупала тарантула с его пушистыми черными лапками, а не бумажную пачку. – Тринадцать сигарет осталось, – посчитала подруга. – Семь выкурила Марина.

– И когда ты начала курить? – спокойно и строго посмотрела Роза мне в глаза, не отпуская плеч.

– Я не начинала курить, – мотала головой я. Мои же подруги загнали меня в угол. Желваки предательски нервно подергивались, обида комом застрял у горла, я сдерживала себя из последних сил, чтобы не разреветься. – Просто решила так будет легче, – выдавила я из себя.

– Для кого легче? – не унималась Роза в то время, как Света пошла наводить порядки у меня на кухне. – Ты понимаешь, что так нельзя? Понимаешь, что ты себя наказываешь в первую очередь, а не Вадима! Зачем тебе это надо? Он не придет, не вернется. Ты ему не нужна, а тебе не нужны такие отношения! Пора в это поверить и начать жить заново, слышишь?

На последних словах я обмякла, выскользнула из рук подруги, села на диван, схватила подушку и начала в нее безудержно реветь. Роза опустилась рядом со мной, обняла и стала гладить по голове. Тут же прибежала Света и села на колени возле дивана.

– Не плачь, милая, – мягко и нежно стала говорить Роза. Нравоучения закончились, начался этап сострадания. – У тебя все будет хорошо, мы же вместе.

– Мы здесь, мы рядом, – поддакивала Света. – Ты у нас самая лучшая! Поверь, таких Марин еще свет не видывал! Ты у нас такая оптимистка. Ты у нас одна такая, Мариш…

Я утвердительно кивала головой, утыкаясь в подушку, но слезный поток так и не могла остановить. Я ведь всегда была самой стойкой, самой выдержанной и закаленной. Куда же это все подевалось? И почему так больно?

Вскоре подруги затолкали меня в ванную. Девочки сделали много пены, как я люблю, а ещё зажгли ароматические свечи и чего-то особенного добавили в воду – приятно пахло мятой, лимоном и лавандой. Я попросила подруг включить мне музыку, но они поставили ноутбук на стиральную машинку и запустили «Камеди клаб». Это было сделано для того, чтобы я, по мнению Розы, не плакала под заунывные мелодии Лары Фабиан, а смеялась от шуток Павла Воли.

«Неужели я такая предсказуемая? Что буду плакать?»  – думала я, погружаясь в горячую воду. Мне не хотелось смеяться, мне было грустно. Я не собиралась смотреть на кривлянье юмористов, ведь душа все еще болела и нужно было хорошенько обо всем подумать в сотый раз. Но беруши мне не выдали, а едкие шутки резидентов «Камеди» и смех зрителей заставили на лице появиться улыбке. Это была первая улыбка за неделю.

Когда я вышла из ванной, квартира заметно преобразилась. Исчезли пустые коробки из-под пиццы, бумажные платки, фантики, постель была снята, и диван прекратил свое раздвинутое существование.

– Спасибо вам, девочки. Чтобы я без вас делала? – выдохнула я слова благодарности и приземлилась в кресло. – Вы такие добрые, я вас так люблю.

– И мы тебя любим, – улыбалась Света, ставя кружку мятного чая на журнальный столик.

– Сейчас ты выпьешь чай, высушишь волосы и поспишь, хорошо? – спросила меня Роза с тряпкой в руках, она вытирала недельную пыль, скопившуюся на полках. – А мы пока со Светой съездим в магазин и купим продуктов.

– Хорошо. Только…

Я замолчала, страшась признаться в том, чтобы девочки не оставляли меня одну. Я боялась, если останусь в одиночестве, то опять буду плакать, терзать себя мыслями и сомнениями.

– Что только? – переспросила Роза.

– Не оставляйте меня, ладно?

– Дорогая, – тут же подхватила она, заметив подступающие слезы в моих глазах. – Одиночество – это ещё не самое скверное наказание. Самое худшее – это сидеть, сложа руки, и ничего не делать.

– Мы всегда с тобой рядом, – убеждала Света. – На то мы и подруги, чтобы в самый переломный момент прийти на помощь!

Я кивнула в знак согласия и выдавила тихое: «Спасибо».

После того как Роза уехала, Света продолжила убираться у меня в квартире. Я порывалась ей помочь, ведь это как-то неудобно. Что у меня разве нет рук и ног? Разве я не хозяйка? Но Света строго-настрого запретила помогать, и приказала сидеть и пить свой мятный чай.

Я так и сделала: смотрела на хозяйственную Свету, пила чай и думала. А что если Роза права и я опустила руки? Почему сама не могу справиться с тем, с чем раньше справлялась в два счета? Ну, подумаешь, роман не задался. Сколько их было: школьные годы и поцелуи украдкой, студенческая общага и разговоры до утра. Неужели с возрастом нам меньше хочется взрывных эмоций, и все больше мы стремимся к приятным встречам, комфортным посиделкам и домашним ужинам. Мы все больше хотим гармонии с тем единственным и неповторимым, и долго горюем, если у нас не получается сохранить отношения. А может, просто это я сделала ставку «они жили долго и счастливо» слишком рано, поставила все на красное, поверила в свое счастье и проиграла? А может…

– Эй, Марин, ты чего? – вопросительно смотрела на меня Света, сматывая шнур пылесоса. – Опять грустишь? Давай, я включу тебе «Камеди»?

– Давай, – согласилась я.

Когда приехала Роза, квартира сияла чистотой. Девочки разложили все продукты по полочкам, а меня в это время заставили одеваться. Я изначально не хотела ни на какой шопинг. Но подруги в два голоса утверждали, что нет лучше лекарства для женского организма, чем побаловать себя новыми вещами.

Спустя час мы слонялись по магазинам торгового центра. Девочки разглядывали новые коллекции, рылись в шмотках с надписью «sale» (распродажа), а я без удовольствия бродила между рядами. Первый раз в жизни мне было все равно. Ни блеск пайеток, ни мягкий кашемир, ни запах кожаных туфелек – ничего меня не радовало. Магазины из ярких и переливающихся всеми цветами радуги превратились в одно серое, унылое пятно.

– Марин, что с тобой? – поинтересовалась Света, когда я опять вышла из магазина без единой покупки.

– Ничего, – буркнула я, волочась вслед за подругами в следующий отдел.

– Как ничего?

– У меня что-то типа траура по прошедшей любви, меня не интересуют шмотки.

– Слышишь, Роз, – позвала Света подругу, которой консультант, словно торт на подносе, вынес три коробки обуви. – Марина говорит, что у нее траур.

– Неужто! – ухмыльнулась Роза. Девушка нацепила первую пару и стала выхаживать походкой от бедра, демонстрируя нам изящные туфельки на высоком каблуке. – Вдовой прикидываешься?

– Конечно, черной паучихой! После спаривания убиваю самца одной левой, а потом долго горюю: на хрен было так делать?  – закатила я нетерпеливо глаза, и тут же начала скулить. – Девочки, пожалуйста, миленькие мои, мне не хочется ходить по магазинам. Ну, посмотрите на меня – я не в форме. Мне сейчас не до…

– Девчонки! – неожиданно воскликнула Роза, округлив свои большие карие глаза. – Я придумала!

– Что? – спросили мы одновременно со Светкой.

– Нашей траурной личности нужно просто поубивать всех своих пауков! Классно я придумала, да?

– Что? Ты предлагаешь мне убить Вадима? – недоверчиво спросила я.

– Нет же, глупенькая. Тебе просто нужен позитивный стресс, чтобы избавиться от убивающих тебя мыслей – от твоих милых паучков, – ответила Роза, восторженно оглядывая свои ноги. – Эти туфли я однозначно покупаю. Удобные и такие сексапильные, да ещё и со скидкой! Настоящий подарок!

– Эй, какой стресс? – не унималась я, пытаясь докопаться до сути. – Я и так пережила нелегкую неделю борьбы с собой.

– Говорю же, позитивный! Сейчас я оплачу покупку, потом мы сядем в машину и поедем в…  – Роза чуть не проболталась, но вовремя захлопнула рот. – И ты все увидишь. Не беспокойся, дорогая, это будет совсем не больно, – подруга ласково улыбнулась понимающей улыбкой персонала психдиспансера и позвала консультанта.

Оплатив покупку и быстро спустившись в парковочную зону торгового центра, мы выехали в неизвестном мне направлении. Розу я назвала чудачкой, Свету заговорщицей, хотя последняя и отрицала свое соучастие, но сегодня подруги играли в Мисс Марпл и Элькюра Пуаро. Как я могла думать по-другому?

– Сколько они стоят? – не унималась Света, смотря на чек выпученными глазами. Она только что примерила купленные Розой туфли на заднем сидении автомобиля. – Четырнадцать тысяч с пятидесятипроцентной скидкой?

– Они от «Балдинини»! – оправдывалась Роза, беззаботно прикуривая сигарету и выезжая на главную дорогу.

– Хорошее название лейбла. Это ж просто обалдеть можно! – не выдержала я.

– Не завидуйте так громко, – улыбалась довольная Роза, напуская на нас туман сигаретного дыма. – Я могу себе это позволить. К тому же, одни хорошие туфли – стоят пяти пар дешевых. Только, посмотрите на них! Этот запах натуральной кожи, приятный приглушенный блеск, удобные мягкие задники…

– Мы всё уже поняли, – перебила Света, укладывая туфли аккуратно в коробку. – В них нельзя не влюбиться.

– Знаете, девочки, любовь приходит и уходит, а туфли хочется всегда, – подмигнула Роза и уверенно вдавила педаль газа в пол.

Через каких-то 15 минут мы припарковались у входа в парк на ВДНХ. Для меня все ещё оставалось загадкой, что придумала Роза.

– И куда мы идем? Глазеть на фонтаны? Прогуляться, мороженное поесть? Или посмотреть на террариум с пауками, если он вообще здесь есть? – не унималась я, пытаясь понять, в чем подвох. – Света, ты знаешь, зачем мы здесь?

– Я же сказала: не знаю! У Розы спрашивай.

– Она не колется, – буркнула я.

– Девочки, не ссорьтесь. Спокойствие, только спокойствие, – уверяла Роза, в глазах её отплясывали самбу хитренькие огоньки. – Ещё немного и все увидите.

В итоге мы пришли на аттракционы. Видимо, в этом заключалась интрига. Как обычно, по субботам здесь не протолкнуться. Ажиотаж на стрельбы по шарикам и баночкам, лодочки, колокольчики, машинки и кафешки с поварами, которые зазывают тебя прямо с тротуара. И, конечно, колесо обозрения, с которого открывается прекрасный вид на Москву. На нём я каталась уже раз пять, и меня им не удивишь.

– Хотела показать мне Москву? В этом была твоя идея? – психовала я. Загадочность Розы жутко бесила.

– Нет, конечно, – уверяла та. – Ты что никогда не была дальше колеса обозрения?

– Вообще-то, я не очень люблю аттракционы и всякие выбросы адреналина в кровь.

– А зря! Это очень полезно, особенно в твоем состоянии, – неоднозначно подмигнула подруга, и я остановилась как вкопанная. Что она имела в виду?

– Пойдем, – подтолкнула меня Роза. – Ты каталась хоть раз на змейке?

Я вспомнила что-то из детства, всякие паровозики, чашечки, ракушки – это все так безобидно. Что тут страшного?

– Конечно, каталась, – подтвердила я.

– Именно на этой? – посмотрела на меня Роза поверх больших солнцезащитных очков и заторопилась вперед.

– Марина-аа… – позвала меня испуганно Света.

– Что?

– Ты точно видела эту змею?

– Ну, нет, – пожала я плечами и с надеждой заглянула подруги в глаза. – Но всякие паровозики видела. Роза про них говорит?

– Ох, – тяжело вздохнула Света и взяла меня за руку. – Кажется, ты её не видела. Пойдем, посмотрим.

Сердце упало в пятки, когда моему взору открылся аттракцион под названием «Кобра». То, что Роза называла безобидной змеей, выглядело так: длинный вагончик, с сидящими в нем людьми, поднимали тросом на высоту (этажей семь точно), а потом трос в одно мгновение отсоединялся, и люди, сидящие в вагончике, со скоростью свободного падения летели по специальным путям вниз. Вагон закручивало, поднимало вверх и по инерции отправляло назад, к начальной точке. И так два раза до полной остановки! Стоял дикий визг, шум, крики, по которым нельзя было определить то ли люди в ужасе, то ли им дико нравится.

– Ты разве не видела этот аттракцион? – спросила меня Роза, когда я оторопело уставилась на сие зрелище.

– Никогда! – отрицательно замотала я головой. – Сколько я здесь была, но ни разу не обращала внимания и особо не ходила в эту сторону.

– Тогда знакомься – это «Кобра», – Роза помахала рукой сидящим людям в креслах наверху.

– Я… я… поняла… О, Господи! – заикалась я, переживая за пассажиров вагончика, который только что отпустил трос. Даже здесь, на земле, у меня тряслись колени и захватывал дух. – Как быстро! И как они на это соглашаются? Надо быть повернутым, чтобы…

– Так вот я и говорю, что тебе нужен адреналин и стресс, – как ни в чем не бывало начала объяснять Роза, стараясь перекричать людей на аттракционе. – Разгоним твоих паучков, подруга?!

– Что ты имеешь в виду? Я что должна туда пойти?

Роза утвердительно кивала головой.

– Нет! Ни за что в жизни! – запротестовала я. – Я туда не пойду. И точка!

– А я не рассматриваю других вариантов. Ты идешь!

– Ты с ума сошла! – истошно орала я и вырывалась из рук Розы, которая не отпускала моего запястья и тащила вперед. – Я на это не подписывалась! Катайся сама.

– Это тебе сейчас необходимо! – изо всех сил пыталась подруга сдвинуть меня с места. – Тебе нужно вернуться в нормальное состояние, а это можно сделать только с помощью стресса. Клин клином вышибают, знаешь такое?

– Вот, со Светкой его и вышибайте!

– Нет, и не надейтесь, – вдруг переполошилась Света, когда мой пристальный взгляд упал на неё. – Я здесь не при чем.

– Ага! Значит, тебе слабо? – поменяла тактику Роза. Она уже успела примоститься в длинную очередь за билетами.

– Ты совсем что ли рехнулась? – не уступала я.

– Нет, – отвечала та, доставая деньги из кошелька. – А вот тебе слабо! Трусиха! Не можешь даже пойти на риск, избавиться от того, что тебе мешает жить! Да, я о нем говорю. О твоем недотепе Вадиме!

Я готова была разреветься. Обидно было слышать такие слова от подруги. Я ожидала поддержки, но не критики.

– Ты можешь всё отрицать, – Роза твердо смотрела на меня, набрала в грудь побольше воздуха и, перекрикивая музыку и визг, продолжила. – Но ты до сих пор не можешь отпустить Вадима, потому что все думаешь и думаешь о нем. Как бы все вернуть? Хотя прекрасно знаешь, что ничего не получится, и он тебе не пара! Тебе нужно прекратить все это! Ты должна пересилить себя раз и навсегда. Если у тебя получится прокатиться на «Кобре», то и забыть Вадима – станет не помеха!

Я опешила. Роза говорила мне в лицо правду, которую слушать было невыносимо. Я не могу отпустить Вадима, потому что не умею рисковать, не умею решать проблемы, а только распускаю сопли. А надо один раз попробовать, и станет легче.

– Покупай билеты! – твердо сказала я. – Я научусь улыбаться заново и жить без него, чего бы мне это не стоило!

Мы с Розой отстояли длинную очередь на «Кобру». Нас потоком вынесло к сидениям. Люди, стоявшие сзади, толкали меня вперед, и я без раздумий прыгнула в первое попавшееся кресло, рядом тут же запрыгнул парень-блондин. Не успела я сказать о том, что это место для моей подруги, как работник аттракциона опустил пристегивающийся ремень. Я оглядывалась по сторонам и ничего не понимала.

– Роза! Роза! Здесь должна быть моя подруга, – в панике кричала я, то ли парню, сидящему рядом, то ли самой себе. – Подождите, мы должны быть вместе!

– Твоя подруга, наверное, на другом месте, не переживай, – подбодрил блондин.

– Спасибо, – сдавленно от ужаса произнесла я, и по спине побежали мурашки. Я не хотела ехать одна, точнее не собиралась. Ведь можно было еще выйти, остановить все. И как я только на такое согласилась? Господи Боже мой! Где же Роза?

В отчаянии я уже собиралась выпрыгнуть, потянула ремень безопасности вверх, но он не поддавался. Паника росла во мне всё больше и больше.

– В конце не забываем дружно хлопать, – бодро говорил работник аттракциона. – Вас снимает скрытая камера, улыбаемся!

– И машем, – добавил блондин и во весь голос вперемешку со свистом закричал. – Е!!!!!!

Нет! Нет! Нет! Остановите «Кобру» – я сойду! Я этого не вынесу! И где Роза? Может она не села ещё, может она…. Я не поеду без нее! НЕТ! Только не это!

И тут сердце окончательно упало в пятки, на лбу появились первые капли пота, во рту пересохло. Наш длинный «вагончик» начали медленно поднимать торсом. Я знала, что сейчас мы все окажемся на самом верху и будем висеть под углом 90 градусов, а потом торс отпустят и…

Нет! Нет! Нет! Я боюсь! Не надо!

И тут мой взгляд упал туда, где стояла Света с нашими сумками. Рядом с ней стояла Роза. Предательница! Она улыбалась, подпрыгивала, махала мне и кричала что-то, чего я не могла до конца разобрать:

– У те… вс… по-лу… пол… чит…с-я!

Я нервно сглотнула, сердце было готово выпрыгнуть из груди, живот скрутило от страха. Впереди сидящие меня люди выбрасывали руки в стороны, свистели, гудели, кричали. А я шептала про себя: «Господи помоги, Господи пронеси! Господи я все смогу!» и впилась руками в держатели со всей силы.

О! Нет! Нет! Как страшно! Всё вокруг такое маленькое! Что я наделала? А вдруг я сейчас выскользну? Вдруг…

– Аааааааааа!!!

Трос со звуком отцепили, и наш «вагончик» полетел вниз. Ба-бах! Взрыв, эмоции, грудную клетку разрывало криком отчаяния. Я ничего не слышала и не видела, все мысли тут же выветрились из головы. Кровь закипала и бурлила, страх перемешивался с адреналином, я только и успевала, что кричать во все горло.

Две минуты захватывающего маневра, и ты в нормальном состоянии. Все вокруг хлопали, смеялись и приходили в себя.

А я?

На удивление самой же себе я улыбалась во все тридцать два зуба. Внутри ещё звучали отголоски страха, а я смеялась и аплодировала вместе со всеми.

Я это сделала, я пережила! Я победила саму себя!

– Роза, я тебя убью, – стала обнимать я подругу, как только прошла через турникет. Меня ещё немного качало и коленки тряслись, но я была счастлива.

– Я тебя ненавижу! Но мне так понравилось! Так было здорово! Но я тебя ненавижу, слышишь? НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

– Ну, вот видишь, ты стала совсем другой. Скажи, Свет?

– Ты прямо вся светишься. Поздравляю!  – подруга обняла меня и чмокнула в разгоряченную щеку.

– Это было просто потрясающе! – взахлеб рассказывала я. – И я это сделала! Представляете? Столько эмоций! Вам нужно тоже попробовать!

– Нет уж! – тут же прокомментировала Света.

– Кстати, а куда ты делась? – посмотрела я на Розу, угрожающе вперив руки в бока.

– Ну… – протянула подруга и засмущалась. – Это не для меня. Я не такая бесстрашная, как ты.

– Что? – не верила я своим ушам.

– Я спасовала. Признаюсь, я взяла тебя на «слабо», хотя сама не знала, как вообще смогу влезть туда. И в последний момент просто прошмыгнула мимо толпы и вышла.

– Вот это да!

– Но паучки твои, правда ведь, разбежались?

— Разбежались.

– И ты на меня не обижаешься? – улыбнулась виновато Роза.

– Нет, – замотала я головой. – Ну, может немножко, но уже все прошло. Ведь это было великолепно! Столько адреналина, столько… – мы направились к выходу, а я все не переставала девчонкам рассказывать о своих эмоциях. Следующая горстка людей кричала на аттракционе «Кобра», но мне было уже совсем не страшно. Меня больше не испугать криками, как в первый раз. Я ведь через это прошла. Чего бояться? Можно даже как-нибудь повторить. Или лучше не стоит?

– А давайте поедем в какое-нибудь кафе? – бодро предложила я, когда мы выходили из парка. – Я ужасно проголодалась, готова съесть целых две порции пасты. Есть здесь где-нибудь итальянская кухня, а?

– Роз, кажется, наша Марина вернулась, как думаешь? – спросила Света.

– Из траурной вдовы она, наконец, превратилась в благоухающий цветочек, – хихикнула Роза.

– Эх, девчонки, – я взяла подруг под руки. – Как же я вас люблю!

– И мы тебя, – хором ответили Роза и Света и рассмеялись.

На следующей неделе я вышла на работу со свежими мыслями в голове. Меня больше не интересовал Вадим, мои бывшие отношения и слова, которые так хотелось ему сказать. Пережитые эмоции на аттракционе «Кобра» стали для меня той отправной точкой, от которой я оттолкнула свою лодку Жизни и направила в правильное русло.

И теперь какие бы препятствия не воздвигла жизнь, каких бы проблем она не навешала на мою «толстую» шею, я точно знаю, что никогда не распутаю клубок из неурядиц без своих близких, родных для меня людей. Для кого-то – это родственники, для кого-то – любимая половинка, а для меня – это мои подруги. И я благодарна судьбе за то, что она свела меня с такими замечательными людьми, которые никогда не дадут меня в обиду. Даже в обиду своему собственному Я.

## Глава 3. Безвозмездная помощь

Даже Христу нужна была помощь, чтобы нести свой крест.

Американское изречение

Я собирала вещи, упаковывала в коробки, пакеты и сумки. Вадим платил большую часть денег за съем квартиры, я же оплачивала только коммунальные услуги и Интернет с кабельным телевидением. И теперь квартира в Москве мне была не по карману. Да и к тому же жить здесь было невыносимо. Все напоминало мне о наших отношениях: диван о сексе, стол и телевизор на кухне о роллах и китайской лапше, лоджия о летних посиделках и долгих разговорах, а потом поцелуях и опять сексе. Я съезжала, освобождала квартиру от вещей, а душу от воспоминаний. Переезд – это хороший повод избавиться от всего ненужного. Ведь нельзя ехать в будущее, смотря в зеркало заднего вида.

В час дня ко мне приехала Светка, чтобы помочь с переездом.

– Кошмар какой! У тебя столько вещей! – начала восклицать подруга с порога.

– Я сама в шоке, – отвечала я, отодвигая коробки от входа, чтобы та могла пройти.

– Ты уже звонила отцу?

– Угу, – тяжело вздохнула я. Папа был, конечно, рад моим редким визитам, но пожить у него неделю-другую – он воспринял без особого энтузиазма.

– Я тебя понимаю, – ответила Светка, собирая свитера в вакуумный пакет. – Я надеюсь, ты не собираешься уезжать к маме?

– В Саратов? – удивленно вскинула брови я. – Нет, я думаю, что даже объяснять не стоит. Половину жизни я живу здесь. Какой может быть Саратов?

Дело в том, что папа с мамой давным-давно развелись. Когда мне было 9 лет, папа попал под сокращение из-за какой-то внутренней реорганизации военных сил, и он, недолго думая, вместе с другом начал ездить в Москву на заработки, как на вахту. Через два года он от нас ушёл. Оказалось, что в Москве он познакомился с женщиной, полюбил её и вот-вот у них родится ребенок. Мама была в ужасе. Восприняла уход отца точно выстрел в упор. Для меня это тоже был удар, самое большое предательство в жизни. Мне было жаль маму и не хватало моего прежнего папы. Хотя всё это время он исправно звонил и высылал деньги.

Когда в 17 лет я приехала поступать в институт в Москву, папа мне помог с жильем. Хотя я очень противилась, но деваться было некуда – снимать дорого, а общага абитуриентам не полагалась.

Я училась, жила в Москве, и продолжала злиться на отца, всячески его игнорируя. Но однажды мы с ним поговорили по душам. Папа рассказал, что жили они с мамой только ради меня, как друзья, сохраняя видимость стабильного брака. И выслушав всю историю, я перестала его ненавидеть. А может возраст был уже такой, когда проходит пылкая юность, наступает на пятки взрослая молодость и осознание начинает меняться.

В общем, в Одинцово у меня жил не только папа, но ещё и любезнейшая мачеха Нина, и сводный брат Матвей. А в скором времени к ним должна была прибыть я на временное проживание с грудой вещей.

– Даже не представляю, как буду жить у папы, ведь у него своя семья, – пустилась я в долгие рассуждения о своей участи, продолжая собирать вещи. – У меня есть некоторые сбережения, но если я позволю себе оставаться жить на этой квартире, то боюсь, все денежки уйдут за съем. И вообще, надо выбирать, что важнее…

Мои дела не были столь хороши. Работа журналистом в журнале, который выживал за счет редких рекламодателей, не приносила нужного дохода. А крупные издания отказывались от моих услуг. Света мне часто повторяла: «Начинай с малого, усерднее работай, пиши больше статей и все получится!». И она полностью права. Я хочу звезды с неба хватать, но даже лестницу подставить не могу.

– Представляешь, а мы в конце этой недели едем с Игорем отдыхать на турбазу! – вдруг ни с того ни с сего начала рассказывать Светка.

– Молодцы, – безучастно ответила я.

– Игоря пригласил с работы приятель, он отмечает день рождение. Я смотрела в Интернете фотки этой турбазы, там такие классные домики, рядом речка и…

Все это было просто замечательно, если бы я не думала о своих проблемах. У кого турбазы, а кому-то нужен космолет, чтобы с радостью покинуть эту планету на пару недель. Я выкинула бы все мысли из головы и расслабилась где-нибудь в другой галактике на солнечном пляже.

– В общем, на этих выходных квартира будет свободной, – продолжала рассуждать Светка, пока я предавалась мечтам. – И мы тут все обсудили с Игорем…

На другой бы планете я бы целыми днями загорала на пляже. Официанты бы мне подносили прохладительные напитки из свежих экзотических фруктов, а на закате дня я бы ужинала в компании красивого парня и…

– Ведь у нас двушка и места много, и ты нас не стеснишь сильно… Короче, мы не против, чтобы ты пожила у нас, пока не найдешь подходящее жилье.

Что? Двушка? Пожила у нас? Стоп!

– Прости, – мысли о космолете и другой планете мигом вылетели из головы. Я повернулась к Светке и часто заморгала. – Ты предлагаешь мне пожить у тебя?

– Да, – скромно улыбнулась Света. – И Игорь совсем не против, будешь спать в зале на диване, я уже полочку в шкафчике выделила под одежду и…

– Но это же как-то неудобно, – честно, я сказала это специально, чтобы не казаться в глазах подруги наглой особой, не способной сказать «спасибо». На самом же деле я очень хотела переехать к ней. Это был бы самый лучший вариант!

– Не бери в голову, все нормально! – махнула Света. – Мы ведь должны друг другу помогать.

– О, Светочка, – растянулась я в благодарной улыбке и начала обнимать подругу. – Спасибо, спасибо! Я так рада. Хочешь, даже ужин готовить буду раз в неделю или на выходных?

– Э… ну можешь просто помогать с уборкой, – Света всегда была очень тактичной, даже мне – своей лучшей подруге – она не могла в лицо сказать, что я все-таки не очень хорошо готовлю. Эта часть хозяйства у нее получалась намного лучше, чем у меня.

– Я так рада! Так рада! – не могла сдержать я эмоций. – Только куда я дену все эти коробки – не к тебе же в квартиру перевозить?

– А мы все ненужное оставим в гараже, – предложила Света. – Ты только разбери вещи на первой необходимости и те, что могут долго не пригодиться.

– Подруга, ты просто супер! – глаза мои горели, улыбка до ушей. Я была счастлива, и никакой планеты с солнечным пляжем мне не надо. Одна мысль, что я остаюсь в Москве ещё на пару недель, грела меня лучше любого галактического солнца.

Света протянула мне телефон со словами:

– Звони отцу, обрадуй его. У тебя ещё примерно две недели, чтобы найти себе жилье.

Это была самая настоящая безвозмездная помощь со стороны подруги.


На следующий день я уже проснулась на Светкином диване. Конечно, мне было ещё не совсем удобно за доставленные молодым неудобства, но Светка с Игорем меня ещё раз вечером убедили, что все в порядке и я могу пожить здесь некоторое время. К тому же в планах у них был отпуск и поездка за границу в солнечную Испанию или Италию, а может Португалию. Я так и не поняла, да и это не столь важно. Главное, я здесь! Я в Москве!

Сегодня я должна была быть на благотворительном фестивале фонда «По частичке всем миром». Этот фонд помогал беспризорным детям, семьям с тяжелым положением, детям-инвалидам – всем, кто нуждался. На пятничное мероприятие меня позвала одна моя хорошая знакомая Саша Власова, которая бегала еще со студенческих лет по таким мероприятиям. Неделю назад я случайно встретила ее в метро, мы разговорились, и оказалось, что жизнь её наполнена кучей разных встреч, новых знакомств и приятных времяпровождений.

Меня воодушевил ее рассказ о том, как она была на одном благотворительном вечере, где выступали такие звезды, как Елка и Слава. Ещё Саша назвала мне пару имен актеров театра, которые я не запомнила, но это не столь важно. Ведь это так круто! Быть приглашенной гостьей, ходить между накрытых столиков с бокалом шампанского, улыбаться фотографам и быть в самом центре эпатажной тусовки. Поэтому я, не моргнув глазом, тут же сказала Саше: «Я тоже хочу участвовать», перед этим изрядно нахвалив её деятельность. Все же лесть не хуже наркотика, одна доза слов похвалы и человек в твоей власти.

На благотворительный фестиваль я начала готовиться с утра.  И должна была выглядеть идеально, вдруг встречу в толпе Светлану Бондарчук, невзначай заговорю, а завтра уже будут работать журналистом в «Хеллоу». Поэтому я тщательно продумала свой наряд до мелочей. Жизнь начинала открывать новые возможности, я чувствовала, как она балует меня. Я будто неслась по теплому течению навстречу открытиям, встречам и возможностям.

К двенадцати дня я была готова. На мне: светло-розовая свободная юбка до колен – стильная находка в магазине «Топшоп», потому что стоила юбка всего ничего, а выглядела, как от Фенди; белый обтягивающий топ и легкий пиджак на тон темнее юбки, а вот на ногах были розовые лаковые туфельки от Расчини.

Ради такого случая туфли я взяла у Розы. Но прежде, чем дать в прокат свою «прелесть», Роза прочитала нотацию, чтобы я даже не смела появляться в них в метро, толкаться среди людей и не дай Бог, каблук где-нибудь застрянет или носик обдерется. Но сегодня мне даже высокая цена за туфли была не страшна, надо же в толпе выделяться!

И вот она я! Стильная девушка, с подкрученными локонами, дневным макияжем, гармоничным нарядом и в синих дешевых балетках. А что делать? Я же обещала Розе не ехать в метро в туфлях. Как только я добралась до места, сразу сняла балетки, засунула их в сумку и надела лаковое изящество.

– О, Марина, привет! Как хорошо ты выглядишь, – оценила мой вид Саша, когда мы встретились в холле здания. Именно такого эффекта я и ожидала, чтобы все ахнули.

– Привет! Я старалась. Ведь сегодня такое мероприятие!

– Да, это точно, нам очень не хватает людей в помощь. Молодец, что пришла раньше!

– Как мы и договаривались, – улыбнулась я. – Моя задача, ты говорила, общение с гостями. Куда идти? Где зал?

– Да-да, конечно! Пойдем со мной.

Саша провела меня через холл, мы поднялись по старинной лестнице и оказались в небольшом актовом зале. Зал украшали люди в футболках с надписью на груди «По частичке всем миром»: надували шарики, расставляли столы и стулья, кто-то таскал коробки, кто-то раскладывал на тарелки еду, а кто-то развешивал рисунки детей-сирот и отпечатанные плакаты с призывом «Мы в ответе за тех, кого приручили». Саша дала пару распоряжений ребятам, которые настраивали аппаратуру на сцене. Затем мы вышли из зала через другой вход за сценой и очутились в маленькой комнатке, заваленной коробками, растяжками и прочим хламом.

– На, переодевайся, – Саша протянула мне такую же футболку, в которой были одеты люди в зале. Я отстранилась и тупо посмотрела на нее.

– Мне не надо. Я уже одета!

– Конечно, надо!  – Саша укоризненно взглянула на меня. – Мы же волонтеры, мы должны ходить в одинаковой одежде, чтобы люди знали, что к нам можно обратиться.

– А мне не хватит бейджика с логотипом? – с надеждой в глазах спросила я. Ведь это было совсем не то, чего я ожидала.

– Нет, – ответила серьезно Саша, натягивая на себя футболку. – У тебя есть другая обувь?

– Да, – неуверенно ответила я.

– Тогда переобуйся. Конечно, если ты сможешь два часа простоять на таком высоком каблуке, то можешь этого не делать. – Саша посмотрела на мои туфли с явной завистью в глазах и начала рыться в стоявших рядом коробках.

Я натянула футболку поверх своего нового топа и заправила ее в юбку. Вид оставлял желать лучшего – футболка была на размер больше. В тайне я надеялась затесаться в толпе гостей и стянуть этот белый мешок. Саша ничего бы не заметила.

– Вот, держи буклеты, – протянула девушка стопку листовок.

– Это еще что?

– Ты будешь стоять на входе, приветствовать гостей и раздавать буклеты, – объяснила Саша.

– Что? Но мы так не договаривались! – это был верх моего терпения! Сначала футболка, теперь стоять на входе.

– Как не договаривались? – стала наезжать на меня Саша. – Ты сама согласилась на эту работу.

– Но мы говорили, что я буду общаться с гостями, а не стоять на входе с дурацкими листовками?

– Это и есть твое общение! А что ты хотела?

– Ты говорила, что я буду общаться с гостями, что буду…

– Марина, мы – волонтеры! Мы обслуживаем такие мероприятия, а не ходим на них – это разные вещи, понимаешь?

Я кивала головой. До меня стала доходить суть происходящего. Я все перепутала. Я думала, что Саша – один из организаторов таких празднеств, что мы будем с ней расхаживать по залу и командовать, улыбаться и пожимать руки гостям. А мы…. Мы… всего лишь волонтеры! Я явно что-то упустила.

– Ладно, ладно, – стала успокаивать я девушку, которая не переставала мне рассказывать про суть волонтерского движения. – Я все поняла, давай буклеты.

Это была моя безвозмездная помощь детям-сиротам. Как говорится, за все в жизни надо платить.

Я стояла на входе вместе с ещё каким-то парнем и с кислым лицом и унылой улыбкой раздавала будущую макулатуру. Туфли я оставила в сумке в той самой комнатке вместе со своим упавшим настроением. А все входившие в двери незнакомые люди с важными лицами были мне теперь по боку. К сожалению, это не лестница к небу за звездами. Я опять ошиблась.

– Привет, Марина, – окликнул меня мужской голос, когда я объясняла какой-то даме, куда именно идти. Я обернулась и поняла, что хуже быть уже не может. В дверях стоял мой бывший парень Максим. Я с ним встречалась не так долго, но роман у нас был бурный. Хотя не совсем так, это секс был бурным, а роман обычным. И расстались мы, кажется, обычно – не сошлись характерами или что-то в этом роде.

– Привет, Максим, – заулыбалась я, не зная, куда себя деть. – А ты что тут делаешь?

– Ну, здесь, кажется, проходит благотворительный фестиваль, – парень подошел поближе, и я услышала знакомый аромат духов «Хьюго Босс».

– Да, все верно, – ответила я и повторила вопрос. – Что ты тут делаешь?

– Организация, в которой работаю, вкладывает хорошие деньги в этот фонд. А я, так сказать, представитель фирмы, лицо компании.

– Понятно.

– А ты? – Максим окинул взглядом мой наряд. – Ты волонтер?

– Да, но только сегодня, – невпопад отвечала я. – Подруга очень сильно попросила помочь…. Э…. Понимаешь, у них людей не хватает. И я… э… не смогла отказать. Как можно отказать сиротам, правда?

– Молодец, – подбодрил меня Максим. – Благородный поступок! А ты все еще журналист и работаешь в том неизвестном журнале, как его…

– «Город женщин»? – помогла вспоминать Максиму факты, о которых сама бы хотела забыть. Так опозориться, да и принизить себя в его глазах. Не на ту напал!

– Нет, уже нет, – отшучивалась я. – Сейчас работаю внештатным журналистом, пишу много статей в различные журналы, получаю хорошие гонорары и могу позволить себе помогать детям. У меня появилось много свободного времени.

– Значит, ты, как и планировала, стала первоклассной журналисткой, – я кивала Максиму и улыбалась сквозь зубы, моля про себя Господа, чтобы парень не пронюхал моего вранья.

– А я, – продолжал Максим, – работаю все в той же компании, купил недавно квартиру-студию недалеко от центра и «Бэху».

– О, молодец! – похвалила я. – Я тоже недавно прикупила двухкомнатную квартиру на заработанные деньги от статей, правда не в центре, но тоже в Москве, – врала и не могла остановиться. Подумаешь, квартира Светкиной бабушки, но кто об этом узнает? Можно притвориться, что моя.

– Ничего себе! Хорошо тебе платят! – Максим поджал нижнюю губу и засунул руки в карманы. – С парнем живешь или одна?

– Нет, у меня сейчас никого особенного нет, так один, другой…

– Тогда надо как-нибудь встретиться, вспомнить былое, – подмигнул Максим. И это означало только одно – он не прочь хорошо провести время.

– Держи мою визитку, – Максим вытащил черный портмоне и протянул клочок блестящей бумаги с номером телефона.

– А ты буклет, тебе в корпус «А», – протянула я в свою очередь программку сегодняшнего фестиваля.

– Ещё увидимся, – Максим чмокнул меня в щеку и зашел в двери.

Настроение, к удивлению, не ухудшилось, а стало даже лучше, чем раньше. После разговора с Максимом, мне стало легче. Я с энтузиазмом раздавала буклеты и приветствовала гостей. Да, лгать – это не хорошо, но ведь как с помощью вранья можно классно выкрутиться из любой ситуации. А?

Через два часа, после фестиваля я удачно смылась, даже не стала прощаться с Сашей. Она намекнула, что я должна, как волонтер, помочь ребятам собрать все обратно, очистить помещение и вынести мусор. Но я под шумок слиняла с праздника, который нельзя было назвать фееричным. Никаких звезд эстрады и кино я не увидела, было только кучу важных людей, лица которых ни о чем мне не говорили. Для себя же я раз и навсегда решила, что если и делать хорошее для детей, то напрямую. Раздача буклетов никому ещё не помогла.

По дороге домой решила прогуляться по центру Москвы в розовеньких туфельках, которые так красиво блестели в лучах вечернего теплого солнца. Ну, не зря же всё утро собиралась и наряжалась, покупала одежду и брала туфли у Розы?

Я вышла из метро, прошла сначала одну улицу, потом другую.  Было довольно многолюдно, все куда-то спешили, торопились по своим делам. Я же расслабленно шагала мимо старых зданий, витрин магазинов и кафе. Я решила не нарушать традиций и зайти в «Шоколадницу» на Кузнецком мосту. Именно сюда мы часто ходили с Вадимом. Сидели в уютных креслах за чашечкой ароматного кофе, заказывали блинчики или по кусочку от разных тортов, и долго болтали о пустяках, строили будущее, которого теперь у нас нет.

Это было любимое кафе, но сегодня мне не хотела здесь оставаться. Я решила взять кофе в большом пластиковом стакане и побродить ещё немного по улицам.

Я стояла у барной стойки и ждала, пока официант приготовит кофе. Крутилась у витрины, рассматривала пирожные, летнее меню, потом – людей, сидящих в зале. Девушки, парни, компания девчонок с ворохом пакетов – совсем как мы с Розой и Светой, столики для курящих, кадки с цветами, картинки в кофейных рамках… И тут все тело шибануло током.

Глубоко посаженные карие глаза смотрели на меня растерянно, а в уголках губ появилась маленькая, еле заметная улыбка смущения. Я смотрела на парня из моего недалекого прошлого и не знала, куда себя деть, по спине побежали мурашки, на щеках появился нервный румянец. Я топталась на месте и соображала, как провалиться сквозь землю или уйти незамеченной. Может, в туалете есть окно, и я смогу выбраться, как это делают в фильмах? Но деваться было некуда, Вадим помахал мне рукой.

– Ваш кофе девушка, – вывели меня из ступора слова официанта.

Я расплатилась с официантом и неуклюже стала двигаться между столиков по направлению к выходу. Но пройти мимо своего прошлого, с рядом сидящей с ним расфуфыренной девушкой, я не могла. И как я вообще так мимолетно проскочила через кафе к барной стойке, что не заметила эту парочку изначально?

Я медленно приближалась к своей участи. Вадим что-то шепнул на ушко спутнице, та обернулась и оценивающе посмотрела на меня.

– Привет, – сказала я как только оказалась у столика.

– Привет, – улыбнулся в ответ Вадим.

– Э… как дела?

– Отлично. Как ты?

– Я? Замечательно, – глубоко вздохнула, взяла себя в руки и тут же начала вешать лапшу на уши с гордым видом. – Только что была на благотворительном фестивале фонда «По частичке всем миром», как представитель масс-медиа. Был отличный прием, хорошая программа, шампанское, закуски, ну и конечно, люди из фэшн индустрии и глянца.

– Вадим, может, представишь нас? – с вызовом сказала девушка.

– Да, конечно, – переполошился Вадим и посмотрел на спутницу с такой теплотой, что меня передернуло. – Это Екатерина – моя девушка. А это Марина – моя… моя…

На последнем слове Вадим запнулся, стал откашливаться, как будто поперхнулся. Никогда не подумала бы, что у него не хватит духу представить меня своей нынешней девушке. Екатерина вопросительно смотрела на меня, глаза ее бегали в поисках ответа. А мне так и хотелось ляпнуть: «Да, я видела его член, детка!».

– Просто знакомая, у нас общие друзья, – слащаво улыбнулась я. Рано или поздно она все равно узнает, кто я такая. А пока пускай радуется, глупенькая.

– Очень приятно, – Екатерина сразу же повеселела, перестав видеть во мне соперницу. – Может, присядешь?

– Спасибо большое, как-нибудь в другой раз, – слегка заносчиво ответила я и тут же выпалила на одном дыхании: – Сейчас спешу на ещё одну презентацию от Эсти Лаудер в «Иль де Ботэ» на Маросейки. Опять напитки, фуршет, фотографы, звёзды. Не так просто работать журналистом, надо уметь везде успевать.

– Понятно, – кивнула Екатерина. Знала бы она, что я вычитала об этом в Интернете, не смотрела бы так.

– Ты же работаешь в «Городе женщин»? Там никогда не было презентаций и благотворительных вечеров? – вклинился Вадим. Сдался сегодня всем этот журнал «Город женщин»? Почему все норовят его вспомнить?

– Вадим, после того, как мы… э… Как мы виделись в последний раз? Да, точно! В общем, сейчас я заключила контракт с ещё одним издательским домом. Работаю выездным журналистом, на всякие светские мероприятия хожу и неплохо зарабатываю.

– И в каком журнале ты работаешь, где тебя читать? – тут же спросила Катя.

– Э… в издательском доме «Бурда», – выдала я, заведомо зная, что можно не пускаться в разглагольствования, ведь этот медиа-холдинг занимается разными проектами.

– Ладно, я очень тороплюсь, столько времени потратила уже, – быстро затараторила я. – Надо бежать на презентацию. Пока, пока! Хорошего вам вечера, – помахала на ходу и выбежала из кафе.

Пройдя несколько метров, я перевела дыхание, щеки мои горели, мысли собрались в кучу. Не знаю, поверил Вадим или нет про вымышленную работу. Но так хотелось показать, что я чего-то в этой жизни стою и могу жить без него! Могу! Смогла! И буду жить! Он не последний и не единственный, на нем свет клином не сошелся.

Но руки почему-то опустились, на душе стало противно. Будто тучи сгустились над головой, небо померкло и почернело, и я ушла за пелену дождя. Знаете, есть люди, которых никто не замечает, я была сейчас одной из них. Хотелось спрятаться подальше от всех и ни о чем не думать.

Я доковыляла до метро, села в вагон и стала разглядывать свои ноги. Туфли я так и не сняла, мне было все равно. Даже если на них кто-то случайно наступит или шпилька застрянет в эскалаторе – какая разница. Если что-то должно случиться, это неминуемо. Сегодняшний день тому доказательство.

По пути к Светкиному дому я зашла в магазин и купила мороженое и конфеты. Мне нужна была доза сладостей. Только ими я могла заесть неудачу. Когда зашла в квартиру, Светки с Игорем уже не было, они уехали на турбазу на все выходные. Квартира была в моем полном распоряжении. Я небрежно сняла туфли, кинула сумку на столик в прихожей, поплелась в зал и бухнулась на диван.

Весь оставшийся вечер я смотрела мелодрамы и ела мороженое. Вспоминала расфуфыренную Екатерину, влюбленного в нее Вадима (это было видно по его придурковато-счастливому виду), потом вспоминала нашу ссору и былые времена.

Я понимала мозгом, что в депрессию впадать никак нельзя, что надо что-то менять в жизни. А именно идти дальше с высоко поднятой головой, стремиться к успеху и добиваться поставленных целей. И чтобы как-то взбодриться и ни о чем не думать, быть свободной и независимой, я решила позвонить Максиму. Не зря же он оставил визитку?

– Да, слушаю, – раздался низкий голос в трубке.

– Максим, привет! Это Марина.

– Да, понял. Что хотела?

– Может, приедешь ко мне? – начала нежным голосом. – И мы что-нибудь придумаем?

В трубке повисло молчание.

– Алло! Максим ты меня слышишь?

– Да, конечно, слышу, – опомнился Максим. – Что-то срочное?

– Э… – засомневалась я. Неужели мы с ним говорили не про то самое, чем двое занимаются по ночам. Может он что-то другое подумал? – Да, срочное.

Честно, для меня это было очень срочно! Мне нужна была скорая помощь. Максим мог меня рассмешить, вдохнуть энтузиазм, а ещё доставить удовольствие. С ним было весело и забавно! И почему мы тогда не сошлись?

– У тебя что-то случилось? – не понимал он.

– Да, случилось, – решила я с ним поиграть. – Мне нужна твоя помощь, скорая помощь. Меня нужно срочно вылечить!

– Ты заболела что ли? – спросил парень.

– Да, черт возьми, – разозлилась я. – Заболела! Накупи лекарств, и приезжай меня лечить, я вся горю, вся пылаю!

– Понял, хорошо. Кинь адрес смс-кой, – ответил Максим и повесил трубку.

Ну, неужели до него дошло!

Я быстро написала адрес и откинулась на диван в мыслях, что сейчас у меня будет пара порций хорошего секса.

«А вдруг он подумал, что у меня и вправду температура? – неожиданная мысль пронзила. – Вдруг он накупит лекарств и приедет меня лечить, а я вовсе не болею? А вдруг он не хочет со мной заниматься сексом? Что тогда? Я опять окажусь в неловком положении!».

Я тут же вскочила и побежала в ванну рисовать круги под глазами. Решила, что буду действовать по мере событий. Если Максим приедет с ворохом лекарств, то прикинусь больной, а если он все понял, то скажу: «Лечи меня мой доктор! Я готова к процедурам!». Гениально! Мы раньше часто играли во всякие ролевые игры, думаю, прокатит.

Но после 3 часов ожидания, я поняла, что Максим, видимо, про меня забыл и его «хорошо» ничего не значило. Я уже набирала его номер телефона, чтобы узнать, где он и что случилось. Но прежде, чем нажать на кнопку «вызова», я неожиданно вспомнила, из-за чего мы расстались. Дело в том, что Максим был хорошим вруном. Похлеще, чем я сегодня! За время наших коротких отношений он умудрялся недоговаривать кучу всяких мелочей, придумывал небылицы, лишь бы казаться лучше в глазах других людей.

Можно было позвонить и узнать, где он шляется все эти три часа, но смысл? Услышала отговорку: «Машина сломалась, масло потекло, жду два часа эвакуатор, но здесь страшные пробки» и бла-бла-бла. Хоть к гадалке не ходи! Может, он и с квартирой, и с машиной солгал? Никакой он не представитель, просто раздобыл где-то пригласительный. Подумал, как и я, что там будут кучу светских лиц, с которыми можно познакомиться, так сказать, расширить круг знакомств. Это в его стиле!

В раздумьях я так и уснула на диване с накрашенными кругами под глазами. А на утро поняла, что действительно заболела – сильно першило в горле. Всё-таки не надо было есть столько мороженого, кушать конфеты и запивать все холодной пепси-колой. Я отыскала разряженный телефон в подушках и набрала номер Розы.

– Роза, я заболела, у меня жутко болит горло, – обрадовала я утренним звонком подругу. – Приезжай к Светке, захвати таблетки и чего-нибудь поесть.

– Да, хорошо, – тут же отреагировала Роза. – Через минут сорок буду.

Роза приехала точно через обозначенное время, весь день она крутилась возле меня, поила, кормила и развлекала разговорами. Я рассказала ей о неожиданной встрече с Максимом, а потом с Вадимом и его новой подружкой, и мы перемыли им косточки. Как настоящие подружки!

Это была та самая бескорыстная помощь, которую может безвозмездно предложить близкий и дорогой тебе человек!

## Глава 4. Случайности случаются

– Странное совпадение, что мы встретились.

– Если верить в совпадение, предпочитаю неизбежность.

Любое событие неизбежно, иначе оно бы не случилось.

к/ф "Трасса 60"

Я досиживала на работе последние часы, проверяя каждые десять минут почту. Позавчера я разослала свое резюме в несколько издательств и с нетерпением ждала ответа. Но почему-то почта пустовала.

Я уже как две недели жила у Светы. Впереди оставалось ещё две, и я должна была съехать.

Поэтому мне срочно нужна была другая работа или подработка для того, чтобы снять квартиру в Москве. Но только не в Подмосковье! Этого я боялась больше всего. Жить где-то там, далеко от своих подруг, каждый день убивать по 4 часа езды на работу – нет, я так не привыкла. Лучшее буду пахать, как ломовая лошадь, но жить в столице. Так я решила. И точка.

Но к концу рабочего дня меня ждало разочарование. Два отказа и «ваше резюме отложено» – все равно что отказ.

Я выключила компьютер и глубоко вздохнула. Да, я понимаю, что просто так, после неизвестного никому «Города женщин», в «Космополитен» и «Вог» меня не возьмут, но может, может.… «Может надо спуститься с небес на землю?», – подсказывало мне уязвленное самолюбие.

Я накрасила губы, накинула пиджак, взяла сумку и отправилась прочь из душного офиса.

Вчера записалась на маникюр – думала, что отпраздную, таким образом, свою новую работу. Порадую себя. Ведь как говорят все эти гуру успеха – мыслите позитивно, окружите себя положительными эмоциями, фокусируйтесь только на хорошем и будет вам счастье. Или будет маникюр!

Всю неделю я только и летала в облаках позитива и настраивала себя на лучшее. Но мой недельный марафон «счастливая дурочка» с треском провалился всего тремя отказами. Ну, вот почему всегда так – одна неудача сто удач перетянет? Или это только мне так не везет?

Я сидела в салоне красоты на удобном стуле, прикованная к какому-то романтическому фильму, пока мастер пилила мне ногти и обрезала кутикулу. Рядом со мной за столом сидела девушка и рассказывала мастеру маникюра про проблемы своего богатого мужа. Я сильно не прислушивалась, но обрывки разговора все же долетали до меня вперемешку с репликами актеров из фильма.

– Представляешь, муж застрял в Сербии, в аэропорту, ему нужно поменять билет, а у него важная встреча, и мне пришлось звонить в «Аэрофлот» и… – надутыми губами рассказывала незнакомка, опустив руки для распаривания в специальную ванночку. Ее маникюрша согласно кивала головой, что-то поддакивала и продолжала делать свое дело.

«Какие же у нее большие проблемы! Вот у меня проблемы, так проблемы!», – сокрушалась я про себя.

Эта женщина, которая жаловалась на билеты и перелеты мужа, ждала второго ребенка. Мне же не хватало денег даже на съем квартиры. Да, что там говорить, мне не хватало денег на новые туфли, платье и ту синюю кофточку, которую я увидела недавно в H&M.

Все, не хочу больше об этом думать!

Я сосредоточилась на фильме, в котором слишком наигранно целовались актеры. Но не тут-то было! Теперь маникюрша этой девушки пустилась в пространственные разговоры о перелетах и заграничном отдыхе:

– Мы тоже с мужем недавно летали в Испанию «Аэрофлотом» и…

«Господи Боже мой! И маникюрша туда же!», – возмущалась я про себя, все больше прислушиваясь к их разговору. Это большая несправедливость. Правда! Я решила себя побаловать маникюром, а они про поездки всякие говорят. Ну, почему? Почему не я? Почему не я отдыхаю в Испании, не делаю себе самый дорогой маникюр и не рассуждаю о перелетах в бизнес-классе? Может загадка в том, что нужно было родиться в богатой семье? Но ведь родителей не выбирают.

Настроение было ниже плинтуса. Я смотрела на свои красиво накрашенные ногти, бесчувственно улыбалась и понимала, что жизнь, которую я не прожила, но так хотелось, проходит мимо меня. У кого-то мужья летают по заграницам, покупают квартиры и машины, а у меня даже мужа нет.

Я расплатилась за маникюр и вышла из здания. На улице начинался мелкий летний дождик. Я несколько раз выругалась про себя, ведь я была в открытых босоножках на высоком каблуке и юбке – как раз, чтобы попасть под дождь и бежать до метро галопом. Конечно, по радио вчера передавали кратковременные осадки, но женская красота взяла верх над разумом.

Я накинула пиджак на плечи и, насколько позволяла мне юбка «карандаш», побежала по узкой улочке. Дождь начинал идти все быстрее и быстрей. И без зонта мне уже было не добраться сухой до метро. Я остановилась посреди дороги одного из дворов и стала открывать сумку, придерживая одним коленом ее дно. Женская сумка – это западня, и чем она больше, тем труднее из нее выпутаться. Я не могла вытащить зонт из-за свернутой в рулон бумаги – это были мои статьи для резюме, страниц на пятьдесят. Мне уже практически удалось достать зонт, как сзади меня раздался громкий сигнал машины.

«Би-Бип!»

Сердце ушло в пятки. «Меня сейчас задавят!», – пронеслось в голове.  Я испугалась, сумка выскользнула из рук, попыталась ее подхватить, но каблук подвернулся.  В конечном итоге я потеряла равновесие и плашмя упала на грязный асфальт.

Ненавижу этот день!

Не успела опомниться и сообразить в чем дело, как ко мне из той самой машины подбежал мужчина.

– Прошу прощения! Не думаю, что так получится. С вами все в порядке? – спросил он.

– Нет, – с вызовом сказала я. Мужчина подхватил меня под локоть, обнял слегка за талию и помог подняться.

– Видите, что вы наделали? – громко возмутилась я.

И тут я в первый раз посмотрела на своего обидчика. Привлекательному молодому мужчине было на вид лет 30-35. Коротко аккуратно подстриженные каштановые волосы, серые большие глаза и в меру узкие губы. Он держал меня одной рукой за талию и был так близко, что я чувствовала его жаркое дыхание на своем лице и запах тела, от которого приятно сводило внизу живота.

– Стоять можете? – быстро спросил он.

– Да, конечно.

– Это хорошо, – мужчина убрал руку с моей талии, и стал быстро собирать раскиданные вещи в сумку.

Между тем я осмотрела себя: на ладони царапина, коленка слегка свезена и к тому же я вся грязная. Я попыталась сделать шаг, но поняла, что лодыжка меня не слушается и мне больно наступать на ногу.

– Вы идти можете? – спросил мужчина, заметив, как я хромаю.

– Нога слегка побаливает, – пожала я плечами.

– Так. Обопритесь на меня, – действия мужчины были столь решительными, что я толком сообразить ничего не успела. Моя правая рука вмиг оказалась на его плече, и я опять почувствовала запах хороших духов вперемешку с запахом тела. Восхитительно!

– Не бойтесь, обопритесь на меня, – повторил он и свободной рукой обхватил меня за талию. – Пойдемте, потихоньку, но быстро. Ливень вот-вот начнется.

Мужчина подвел меня к машине и открыл дверцу пассажирского сидения. Я остановилась, как вкопанная.

– Садитесь в машину, я вас довезу, – предложил он.

Я отстранилась от молодого человека, он меня больше не придерживал. Оценивающим взглядом я посмотрела на дорогую машину, прикинула стоимость костюма, часов на запястье и медленно отрицательно покачала головой.

– Нет? – удивился он.

– Нет, спасибо, – уже более уверенно ответила я, соображая, что никогда ещё вот так не садилась посреди улицы к незнакомым мужчинам в машину – воспитание не позволяло, да и страшно стало, слишком дорогая машина и слишком солидный молодой человек.

– Я на метро доберусь, – сдавленно добавила я, забирая из его рук свою сумку.

– Ладно уж, – по-доброму улыбнулся незнакомец. Он слегка наклонил голову вперед, в глазах его замелькал огонек, уголки губ изобразили подобие ухмылки, и он тихо добавил. – Не хотел вам этого говорить, но у вас шов сзади на юбке разошелся.

– Что? – ахнула я, и свободной рукой тут же стала проверять ткань на юбке. Парень был прав, шов разошелся в самом непредсказуемом месте – на попе. Я залилась краской, стала вертеться вокруг своей оси. В такую нелепую ситуацию я не попадала никогда. Как же я могла не почувствовать, что на юбке треснули нитки? Наверное, я так перепугалась, что, когда падала, ничего не заметила. Никогда больше не надену узкую юбку, никогда!

– Садитесь быстрей, – настаивал мужчина.

Времени на раздумья у меня не было, начинался ливень, а я вся была грязная, да ещё и юбка порвалась, и нога побаливала. И я приняла решение, ехать с незнакомцем и будь что будет. Ведь самое плохое со мной сегодня уже случилось.

Мужчина сел за руль и отъехал в сторонку от места преступления, так чтобы не мешать другим машинам свободно проезжать через двор. Дождь припустил со всей силы и теперь полностью заливал ветровое стекло. Молодой человек включил свет в салоне и полез в бардачок.

– Салфетки влажные, – констатировал он, вытаскивая их из бардачка. – Давайте, вам нужно вытереть коленку, жалко, что нет ничего дезинфицирующего. Покажите свою ладонь.

Он был настолько напорист, что я покорно поддалась ему. Не знаю, отчего всё так происходило и какую власть надо мной имел молодой мужчина, я беспрекословно протянула ему ладонь и подставила коленку. Он внимательно осмотрел царапины и начала осторожно вытирать салфетками. Нет, мне, конечно, было до безумия приятно, что за мной ухаживают. Но с другой стороны к моему телу прикасался незнакомый мне человек, разве так правильно?

– Давайте я сама, – опомнилась я, вытягивая из пачки влажную салфетку. И, по всей видимости, сказала это так резко, что мужчина сразу отстранился.

– Где вы живете? – спросил он, немного погодя. – Я вас подвезу.

– Спасибо, конечно, но я на метро доберусь.

– С разорванной юбкой и больной лодыжкой? – ухмыльнулся парень и покачал головой.

– Ну, вызову такси, – пожала плечами я, присматриваясь к ране на коленке.

– Где вы живете? – настаивал он на своем.

– Вообще… – вообще я нигде пока не жила (Светкину квартиру я не брала в расчет), но ему об этом можно не говорить. – Немного дальше ВДНХ.

– Да…, далеко вы забрались. – И он был прав, учитывая, что мы сейчас были в районе Театральной площади, а ВДНХ находится совсем в другой стороне. Да и пробок можно было собрать по пути кучу.

– У меня встреча через час, я здесь недалеко живу. Я отвезу вас к себе домой и, пока вы будете приводить себя в порядок, я вызову вам такси.

– Спасибо, но я сама могу вызвать такси. И я не поеду к вам домой.

– Нет, я виноват, что вы упали, и будьте добры, дать мне помочь вам. К тому же вам надо продезинфицировать колено и ладонь, – любезно сказал мужчина. Я замерла в нерешительности и тупо посмотрела на него. Это небывалая человеческая доброта или новая форма домогания?

– Не в больницу же мне вас везти?! Хотя могу! – мило улыбнулся незнакомец.

Наши глаза на секунду встретились, и я почувствовала, как внутри меня что-то ёкнуло. Мужчина был так соблазнительно красив, его глаза так по-доброму смотрели на меня, что хотелось раствориться в них. И вообще я уже была не прочь остаться в его машине, и чтобы он еще раз протер больную коленку, чтобы позаботился обо мне и… Господи, о чем я вообще думаю?

– Хорошо, – выдавила я из себя. – Домой, так домой.

– Меня зовут Андрей, – представился мужчина, как только машина тронулась с места.

– Меня Марина.

– Очень приятно.

– Мне тоже, – Андрей посмотрел на меня украдкой, и я ещё раз наткнулась на мысль о том, что могла бы ехать так вечно.

– Плохой сегодня день выдался, правда? – через какое-то время, нарушив молчание, спросил мужчина.

– Да, – вздохнула я полной грудью. Он был совершенно прав.

– У меня тоже, – ответил парень и погрузился в раздумья.

Мы проехали по Моховой и улице Волхонка, мимо станции Кропоткинская, где меня можно было высадить, и Храм Христа Спасителя. Потом Андрей свернул на каком-то повороте, и я уже не знала, по каким узким улочкам мы плутаем. Красивые здания, дорогие машины, двое парней, прячущихся от дождя под козырьком, в деловых костюмах. Вот, наверное, где обитают такие, как Андрей.

Мужчина припарковал машину возле дома с большими темными окнами. Я сидела неподвижно, не решаясь что-либо сказать или сделать. Андрей вышел, обошел машину, открыл мне дверь и подал руку. Откуда ни возьмись у него в руках появился раскрытый черный зонт, и мы вместе проследовали к входу в здание.

Сердце испуганно колотилось, а ноги не хотели передвигаться, когда мы оказались внутри здания. Кажется, Андрей перепутал свой дом с театром. И это я говорю не про квартиру, а про подъезд с цветами, ковром, картинами и люстрами. И вообще это был не подъезд, а холл с личным дворецким, напоминающий вход в какой-то собор, а не дом с жилыми квартирами.

Мы поднялись на лифте на второй этаж, прошли по холлу, который был ещё круче, чем на первом этаже. Андрей открыл дверь квартиры и любезно предложил войти. Я робко переступила через порог и встала, как вкопанная в прихожей. Во мне родился испуг, а в голове поселился целый рой из мыслей: «Ну, что я здесь делаю? Зачем я с ним пошла? Какого лешего я забыла у него в квартире? А вдруг он мошенник или бандит? Ещё изнасилует в своей красивой квартирке? Хотя в руках такого мужчины…».

– Проходите, Марина, не стойте на пороге, – Андрей по-хозяйски бросил ключи на тумбу и быстро прошел внутрь. Я сняла свои мокрые босоножки, дабы не испачкать красивый ковер, и последовала за ним.

С нескрываемым любопытством я разглядывала интерьер квартиры. Противоречивая смесь белого и темно-синего, натурального паркета и искусственного камня, а ещё большие окна и повсюду цветы в вазах – современный сказочный дворец, в котором оказалась Золушка.

– Здесь ванная комната, – Андрей распахнул передо мной дверь. И я замерла в нерешительности от нахлынувшего на меня света. Я медленно зашла, и опять удивилась роскоши. Белый мрамор, хромированные ручки и живые цветы, даже здесь в ванной.

– Полотенце, мыло, салфетки, ватные диски…  Кажется, где-то была перекись, – Андрей открывал и закрывал ящички длинного каменного умывальника. А я стояла в сторонке и думала о том, что все-таки боюсь этого мужчину, каким бы заботливым и безобидным он не казался. А может быть, я просто боялась нахлынувшей на меня роскоши. Я чужая в этом мире, хотя мне очень хотелось примерить такую жизнь на себя.

– Спасибо большое, я разберусь, – улыбнулась я и поставила сумку на белоснежную мраморную столешницу. – А у вас есть нитки?

– Что? – переспросил Андрей.

– Ну, нитки, иголки, которыми шьют, – я показала руками, как это делается. – Юбку зашью.

– А… это, – Андрей усмехнулся. – Думаю, моя девушка не знает, что это такое.

– В смысле? – оторопела я. То ли от того, что у него была девушка, то ли от того, что она не знает про иголку с ниткой.

– Марина, к сожалению, у нас нет ниток с иголкой, – по-доброму сказал Андрей. – Но я что-нибудь придумаю, приводите пока себя в порядок.

Андрей вышел из ванной комнаты, и я осталась одна. Ещё раз осмотрелась по сторонам. Все было, как на выставке современного дизайна с припиской: «Фотографировать, но руками не трогать». Я на всякий случай понюхала цветы в вазе, не искусственные ли они. Цветы были настоящими.

Включила воду и стала оттирать сумку над белоснежной раковиной. Потом сняла пиджак и начала оттирать рукава, на одном из которых была маленькая дырочка. Вот не везет, так не везет! В заключении я перешла к юбке, предварительно сняв ее. Я вытащила пару булавок из сумки, вывернула юбку наизнанку и стала пытаться заделать шов, усмехаясь про себя над тем фактом, что в доме с мраморными шкафами и свежими цветами нет простых ниток.

Неожиданно для меня входная дверь громко хлопнула. Мне стало страшно. А вдруг Андрей ушел, оставив меня взаперти, как в ловушке? Я подошла к двери и бесшумно приоткрыла ее. Где-то внутри квартиры зацокали каблуки, и у меня отлегло от сердца. «Наверное, это пришла его девушка», – догадалась я. Хотя ситуация не из лучших. Что она может подумать? Ее парень в квартире с девушкой, которая стоит в ванной в кружевных стрингах и с разорванной юбкой.

– Андрей, – позвал женский голос. – Ты дома?

– Да, я в спальной, – отозвался Андрей.

– Что ты делаешь? – спросила девушка, и опять раздался цокот каблуков по паркету. Наверное, та зашла в спальню, потому что было не слышно, о чем они говорили. Я приоткрыла дверь ещё больше, напрягла слух, но разобрать ничего так и не смогла.

– Дал бы ей денег. И все! Если ничего такого не случилось, – услышала я голос девушки и цокот каблуков по паркету. Быстро закрыла дверь и надела юбку. Хоть и не видела я эту девицу, но одной реплики стало достаточно, чтобы начать ее презирать. Через какую-то секунду в дверь постучали. Я не успела сказать: «Войдите», как на пороге появилась та, которая хотела сунуть мне деньги.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я. Законов приличия ведь никто не отменял.

– Привет, – ответила девушка, затем осмотрела меня с головы до ног и походкой от бедра вошла в комнату.

Да, ничего не скажешь против красоты этой девицы. Вся ее внешность будто говорила: «Я ничего не делала, это все от природы». Гладкие, блестящие волосы, холеная кожа, длинные ноги – настоящая фотомодель, сошедшая с обложки журнала. По сравнению с ней я выглядела дояркой в местном колхозе. Уточню. Грязной дояркой!

– Можешь переодеться в это, – девушка небрежно положила на тумбу розовое спортивное трико. – Если ты, конечно, в него влезешь, – добавила она, ещё раз надменно оценив меня. – Одежду можешь не возвращать.

– Спасибо, – тихо ответила я, поджав губы. Хотелось сказать ей что-нибудь колкое и остроумное, но, как назло, в голове была одна пустота.

– Что-то ещё? – спросила она, задрав слегка подбородок.

– Нет, но я как-то и без розового трико смогу обойтись.

– Ну, смотри, –  девушка вскинула недовольно брови, резко развернулась и, покачивая сексуально бедрами, вышла из ванной, оставив вещи лежать на тумбочке.

На секунду я оторопела и не могла пошевелиться. Я смотрела критично на трико, на весь этот белоснежный мрамор, свежие цветы в вазе и понимала, что все это вызывает у меня только отвращение. Что слишком нужно быть другой, чтобы позволить себе жить жизнью такой, как эта девушка.

После вежливого «гостеприимства», я не желала оставаться здесь больше ни минуты. Выглядела я всё ещё не самым лучшим образом, но с другой стороны, кого порой в московском метро не встретишь.

В дверь ванной постучали. Я вздрогнула телом, сердце на мгновение замерло. Вдруг опять войдет эта лощеная девица и как что-нибудь едкое скажет, а я даже ответить не смогу?

– Входите, – я расправила плечи, выпрямила спину. В общем, приняла позу, готовая наброситься на змеюку в любую минуту.

– А это вы, – я слегка выдохнула, когда увидела Андрея.

– А вы ожидали увидеть Инессу? – спросил он и подошел ко мне.

– Вашу девушку? – парень кивнул.

– Ну, да. Она у вас очень…  очень… – я не могла подобрать нужных слов. И хвалить ее не хотелось, и обливать грязью тоже, хотя внутри все так и кипело. – Она очень своеобразная, – выдавила я.

– Да, Инесса – девушка с характером, – как ни в чем не бывало ответил Андрей. – Вы извините, если она что-то не то сказала, сегодня у нее плохое настроение.

– Не самый лучший день. Наверное, как и у нас, – я посмотрела на мужчину и дружелюбно ему улыбнулась.

Я больше не боялась Андрея. Мне было его искреннее жаль. У себя под боком он пригрел змею по имени Инесса. Не знаю, может они одного поля ягодки, первое мнение всегда обманчиво. Но одно я уяснила точно, такие ягодки не для меня.

– Как ваша нога? – заботливо спросил мужчина. – У меня есть хороший знакомый врач-травматолог, он может вам помочь.

– Все в полном порядке, мне не нужен врач, – покрутилась я на носках вокруг своей оси. Нога ещё болела, но мне не хотелось ему об этом говорить.

– А что вы сделали с юбкой?

– Ничего сложно! В сумке завалялось пару булавок, с изнанки и закрепила, – сказала я так, будто была мастером на все руки. – Мы девушки такие, можем из ничего сделать целый шедевр.

– А вы забавная, – усмехнулся парень и посмотрел на меня исподлобья. В груди опять что-то ёкнуло без моего ведома. Эти глаза, скулы, улыбка, мягкий баритон, широкие плечи, маленькая круглая попка. А что? Я и это успела подметить.

– Я не только забавная! Много чего умею и могу, – подмигнула я Андрею, схватила сумку, и с ровной спиной зашагала мимо него на выход. Правда, походка от бедра не получилась, побоялась, что узкая юбка может пойти по шву дальше.

Нет, я не хотела с ним флиртовать, а просто хотела показать, что у меня отличное настроение, и я сама за себя могу постоять. И мне нечего бояться, ведь я тоже по-своему богата. Конечно, без машины, квартиры, в которой можно запутаться, без своего дворецкого, да и парня у меня нет. Но я богата душой и теми людьми, которые меня окружают. Счастье, настоящее счастье – не купишь.

– Спасибо вам, – затараторила я, как только разогнулась из сексуальной позы (как мне казалось), пока застегивала в прихожей свои босоножки.  – Дорогу обратно я найду сама. Очень было приятно позна…

– Марина, я вас провожу, внизу уже ждет такси, – перебил меня Андрей.

– Не стоит беспокоиться, я и сама…

– Марина, простите меня ещё раз, но не отказывайтесь от помощи. Эта та малость, которую я могу для вас сделать, чтобы ещё раз извиниться, – он произнес это довольно убедительно. Да и мне совершенно не хотелось ехать на метро с дыркой на попе. Я слишком эмоционально вымоталась за день.

– Ладно, хорошо, вы меня убедили, – улыбнулась я.

Мы спустились вниз, перед входом стояло такси. Дождь перестал лить как из ведра, но на улице было все же темновато от туч, хотя времени было ещё не так много.

Андрей сразу расплатился с таксистом, я даже не перечила ему. Хочет – пускай платит, тысячей меньше, тысячей больше. Думаю, он их даже не считает.

– Марина, простите меня ещё раз, пожалуйста, за то, что так все произошло…

– Ничего страшного, все вышло довольно забавно, не так ли?

– Ну, вашу разорванную юбку трудно забыть, – подмигнул мне парень. Впервые, он смог расслабиться, выйти из состояния официальности и даже пошутить.

– Вот моя визитка, – Андрей открыл портмоне и вытащил красивый клочок бумаги. – Если нога все же будет беспокоить – звоните.

– Спасибо, вот моя визитки, – протянула я свою. – На случай, если юбка будет ещё беспокоить.

Мы посмотрели друг на друга, и невольно рассмеялись.

Я села в машину, в последний раз взглянула в его серые глаза и улыбнулась. Андрей помахал мне рукой, и я поняла, что даже если все события в жизни неизбежны, то именно эта встреча больше никогда не повторится.

На визитке, которую я всё ещё держала в руках, было написано «Нагорный Андрей – руководитель проектов, строительная компания «МирДОМ». Теперь стало понятно, откуда у молодого мужчины такая квартира, машина и девушка. Нет, это не прекрасный принц – это всего лишь богатый руководитель проектов, которой в тридцать с небольшим имеет то, о чем мечтает каждый.

В богатстве нет ничего постыдного, как и в бедности. Мы сами выбираем летать в Италию бизнес-классом или сидеть, сложа руки, и жаловаться на жизнь. Да, только мы – творцы своей жизни. И как бы мы не уповали на долю случая, успеха или удачи, всё зависит от нас самих.

Глава 5. Мода, лейблы, цена и ценники

Не бойтесь потерять то, что у вас есть прямо сейчас, если оно вас не устраивает.

Михаил Лабковский

– Роза! Если уж ты меня затащила в пятницу в ГУМ, то давай пойдем в столовую на третьем этаже, а не в ресторан на первом, – высказывала я свои претензии подруге.

– Чего ты расшумелась? Надо жить красиво, – парировала Роза, пока мы шагали от парковки к ГУМу. – К тому же день сегодня солнечный, хороший! Посидим на воздухе, посмотрим на Кремль…

– Ага, и поедим сырники, которые стоят, как моя зарплата.

– Юбка от «Армани» стоит, как твоя зарплата, – иронизировала Роза. – К тому же, кто-то там себе работу нашел? Не расскажешь?

– Копирайтер – это разве работа? Не о такой работе я мечтала, – вздохнула я и приземлилась в резное белое кресло того самого ресторана, в который не хотела идти.

– Да, ладно тебе, – отмахнулась Роза. – В тебе столько негатива, перестань! Посмотри, птички поют, лето, солнце – мы в центре Москвы! Прелесть, правда?

– Конечно! Чего тут не радоваться? – с кислой миной произнесла я и показательно отвернулась от Розы.

К нашему столику подошел официант и протянул меню. Я была здесь первый раз в жизни. Всегда обращала внимание на этот ресторан, но проходила мимо, предполагая, что средний чек здесь явно больше двух-трех тысяч рублей. И не ошиблась. Глаза на лоб полезли, когда я начала просматривать цены.

– Сразу сделаете заказ или подойти чуть попозже? – вежливо осведомился официант.

– Стакан воды, пожалуйста, – быстро сказала я, внимательно изучая меню.

– С газом, без газа?

– Без, – уточнила я, про себя подумав, что вода здесь из обычной бутылки будет стоить, наверное, как из первородного источника. – Это всё. Спасибо, – и громко захлопнула папку с меню.

Официант недоверчиво посмотрел на меня и просканировал, как на таможне, рентгеновским зрением. Бьюсь об заклад, у него перед глазами, как у робота, голографическая табличка стояла с информацией обо мне, а в ушах звучал женский компьютерный голос: «Сумка от «Биркин» – подделка, куплена через Интернет. В кошельке 2 банковские карты и немного наличных. Одежда производства «Китай», купленная на распродаже».

– Я худею, – с вызовом сказала я официанту и скривила подобие доброжелательной улыбки, только бы он не смотрел на меня так.

– Хорошо, – кивнул тот и что-то черкнул в блокнот. – А вам?

Я посмотрела на Розу. Та заинтересованно, не обращая ни малейшего внимания на мою мелкую дискуссию с официантом, продолжала листать меню. И вообще вела себя так, будто в этом ресторане завтракала, обедала и ужинала.

– Подойдите позже, мы пока выбираем, – повелительно произнесла подруга, и официант, не говоря ни слова, почтительно удалился.

Мы сидели ещё какое-то время в полном молчании. Роза листала меню, а я выжидала, когда она мы пойдем в более дешевое заведение.

– Ты когда-нибудь ела устриц? – спросила она.

– Пожалуй, не приходилось, –  терпение было на исходе. – Я вообще не очень люблю морепродукты.

– Понятно, – кивнула подруга. И мы опять замолчали.

От нечего делать я вертела головой по сторонам, внимательно изучая ресторан. Резные столики со стульями снаружи, внутри антикварная мебель в персиковый и терракотовых тонах, светильники и люстры из муранского стекла, живые цветы по всему периметру и пианист на фортепиано играет живую музыку. Шеф-повар в этом ресторане из самой Италии, который, наверное, очень вкусно готовит. Но это сейчас всё не по мне. Может быть, когда-нибудь позже я смогу жить на широкую ногу, не заглядывать в кошелек и не пересчитывать расходы под конец месяца, а сейчас у меня временный режим экономии во благо моего квартирного будущего.

– Роза, пойдем отсюда, а?

– Зачем? Мы же только пришли.

– Ладно, – пошла я в наступление.  – Роза Георгиевна, посмею дерзость и открою вам глаза: я – обычный штатный журналист, который не живет в центре Москвы, не ходит по ресторанам на Красной площади, а копит на долбанную ипотеку. Уж точно за пределами Садового кольца!

– Ты переживаешь, что здесь очень дорого и тебе денег не хватит?

– Хвала небесам! – я подняла руки вверх.

– Окей, – подруга потянулась за сумкой, долго в ней рылась, затем достала кошелек и вынула пластиковую карточку.

– Что это? – я вертела в руках красивую черную карту с причудливым рисунком на лицевой стороне. У меня тоже была карта этого банка, но совершенно обыкновенная, как у многих держателей кредиток.

– Виза Инфинити? – дошло вдруг до меня.

– Ага, престижная кредитная карта с уникальным обслуживанием, действующим по всему миру круглосуточно, – победоносно улыбалась мне Роза.

– Ты провела сейсмические исследования у себя в ванной и обнаружила залежи нефти в сливном отверстии?

Роза прыснула от смеха и хотела что-то ответить, но к нашему столику подошел официант с моим бокалом воды.

– Я могу принять заказ? – надменно произнес он.

– Да, – кивнула подруга и начала диктовать блюда. – Салат «Цезарь» с тигровыми креветками, каре ягненка с розмарином, устрицы…

Пока Роза перечисляла свой заказ, я продолжала крутить в руках эксклюзивную карту, непонятно откуда взявшуюся у моей не баснословно богатой подруги. Я, наконец, оторвала свое внимание от кредитки и подняла глаза на официанта. Он держал блокнот и боковым зрением смотрел на карту у меня в руках. Я ухмыльнулась про себя и немного позлорадствовала: «Что съел, робот-оценщик!». Но это отчасти не его вина, время сейчас такое – людей судят по одежке, а провожают по кредитной карточке.

– Так! Откуда у тебя эта вещица? Какой банк ты ограбила? – закидала я подругу вопросами, как только отошёл официант.

– Никого я не грабила, успокойся, – возмутилась Роза.

– Тогда не понимаю, – я развела руками и опустилась в кресло, как сдутый шарик.

– Это карта моего нового ухажера, – подруга взяла кредитку со стола и с довольной ухмылкой отправила к себе в кошелек.

– Дениса?

– Нет.

– Как нет? – я была в замешательстве. Ведь насколько помнила, ещё недавно у Розы с Денисом начинались феерические отношения с бабочками в животе, от которых съезжала крыша. Может Роза что-то перепутала? И вообще, как она умудрилась так быстро сойти с дистанции «романтические отношения», ведь старт только прозвучал и до финиша было далеко?

– Я отправила Дениса к его бывшей пассии, – ответила Роза. – Помнишь, я рассказывала, про его бывшую подругу Лену, с которой он меня постоянно сравнивал?

Я кивнула. Действительно, она уже жаловалась, что ей приходилось не раз слышать про бывшие отношения Дениса и какой-то там Лены, которая бросила его ради карьеры и уехала в Екатеринбург.

– Так вот, – продолжала Роза. – Денису в тот день опять позвонила его бывшая Лена. Представляешь, они просто так, оказывается, созваниваются поболтать!

– Ну, это мелочь, – отмахнулась я. – Можно было объяснить ему, что тебе неприятно такое общение. Из-за этого не расстаются.

– Нет, расстаются, Мариночка! – Роза нервно теребила тканевую салфетку на столе. – Ещё как расстаются! Особенно, в том случае, если бывшая собирается опять же просто так приехать к твоему парню в Москву на недельку погостить в его съемной однушке.

– Да ладно? Двое бывших в одной комнате?

– Представляешь! Денис собрался ее встречать в аэропорту, и вообще хотел меня познакомить с ней. Предложил нам стать лучшими подружками. Кусок идиота!

– Полностью с тобой согласна, – кивнула я.

Роза схватила сумку, достала пачку сигарет и зажигалку. Потом опомнилась, что курить в общественном месте нельзя.

– Так вот, – продолжала подруга. – В тот же вечер я закатила скандал Денису и ушла. Поехала в ночной клуб и встретила там Сашу Рояльскую.

– Ту самую гламурную модель с куриными мозгами, которая живет за чужой счет?

– Ага. Она меня и познакомила с Максимом. Ему 23 года, и его отец – владелец банка, карточку которого ты видела.

– Ничего себе! Круто! И сколько вы уже с этим Максом встречаетесь?

– Две недели.

– Сколько? – неожиданно громко воскликнула я. – И ты молчала?

– А о чем тут говорить? Мы просто спим вместе.

Я хотела было возразить, но появился официант с подносом, молча расставил расписные тарелки, и удалился.

– А как твой Максим в постели, хорош?

– Нет, – качала головой подруга. – В постели он не очень. Любит ролевые игры и считает себя Аполлоном, снизошедшим с Олимпа. А девушки, с которыми Максим имел дело до меня, по-любому, все были моделями. Такие умеют только красиво стонать и выгибаться. Украшение шелковых простыней, да и только!

– Возможно, – кивнула я, отправляя в себя салат большими порциями. «Цезарь» был приготовлен изумительно.

– Сама знаешь, не в моих правилах – играть чужие роли, – продолжала подруга. – Пускай принимает меня, какой я есть на самом деле. Я перед ним не лебезила и не заглядывала в рот. Видимо, Максима это и зацепило. А меня зацепили его деньги.

– Нет, не может быть! Какие могут быть деньги? – поперхнулась я. Ведь подруга никогда не была алчной и падкой до чужого богатства. Семья Розы – это клан фармацевтов, которые держали сеть аптек в спальных районах Москвы. Сама же Роза работала провизором в одной из них и неплохо зарабатывала. У девушки была собственная квартира, хорошая машина и целый шкаф с туфлями известных дизайнеров.

– Ладно, перестань! – отмахнулась Роза. – Просто я решила поэкспериментировать. Потом брошу его. Оторвусь и брошу. Могу заверить тебя, Марина, что циничное сердце Макса никаким боком не заденет наше расставание.

– Хорошо, твоя жизнь – тебе решать, – сдалась я и принялась пробовать устриц в винном соусе.


После вкусного обеда мы отправились с Розой по магазинам. Новоиспеченный богатенький ухажер выделял Розе в неделю 700 тысяч рублей. Просто так, на всякие нужны. Просто так 700 тысяч рублей! Я не поверила своим ушам, когда Роза озвучила цифру. Богато жить не запретишь. И я слегка даже повеселела. Жизнь казалась не такой уж скучной, когда за обед платит твоя подруга, а у тебя нет ни малейшего упрека совести.

Признаюсь, что я не ходок по таким магазинам. По мне плакал Охотный ряд с его «ТопШоп», «Mанго» или «Лав Репаблик». Меня всегда пугали мертвые будничные бутики в ГУМе, за стеклянными дверьми которых стоял серьезный охранник в строгом костюме, а за прилавками скучали продавщицы. Нет, там, конечно, были покупатели. Но в холле здания снующих людей намного больше.

Первым делом мы зашли в магазин женского белья. Роза купила комплект кружевного сексуального нижнего белья, сорочку и халатик. Все это ей обошлось… Ну, так скажем, на рынке на эту сумму я могла бы стать продавцом собственной лавки нижнего белья. А тут только трусики стоили… просто неприлично об этом говорить.

Следующий магазин был знаменитого испанского дизайнера Маноло Бланик, обувь которого стала популярна благодаря Саре-Джессике Паркер и сериалу «Секс в большом городе». Роза, как та самая Кэрри Брэдшоу – героиня сериала – упивалась туфлями и приходила в восторг от гладкого шелка и изящных пряжек с кристаллами.

Вот и в этот раз подруга перемерила значительное количество босоножек или как их называют правильно – сандалии, не переставая восхищаться их эксклюзивностью. И я вместе с ней.

Вокруг нас порхали, словно бабочки, продавщицы с коробками. Мы были единственными покупательницами, одна из которых, кстати, хотела скупить весь магазин сразу. Но после долгих раздумий и тысячных примерок Роза все же выбрала только одну пару обуви, ссылаясь на то, что ещё не была в гостях у Луи Виттона, Кристиана Лубутена, Джимми Чу и Валентино. Весомый, я скажу, аргумент!

Затем мы снова спустились на первый этаж, чтобы найти платье под новую обувь. Роза предположила, что платья от Альберты Ферретти – больше всего подходят к туфлям от Маноло Бланик. По мне, так у них только цены друг под друга подходят, а остальное ерунда. Но сегодня я была согласна с Розой – нельзя надевать дорогущую обувь под платье из «ТопШоп».

Одежда у Альберты Ферретти была шикарная. Коллекция, которую я бы сама не задумываясь купила, если бы позволяли ограниченные средства.

Роза быстро набрала охапку вещей и направилась в примерочную. Мне же  хватило взглянуть на ценник и остолбенеть. Две тысячи евро за платье! Может, нужно было учиться на дизайнера, а не на журналиста? Я бы тогда сама смогла шить себе платья, выбирала по вкусу ткань и делала разные оборки, экспериментировала бы со стилями и направлениями.

– Вам что-нибудь подсказать? – обратилась ко мне улыбчивая продавщица, на бейджике которой было написано «Наташа».

– Я просто смотрю, – ляпнула и тут же исправилась: – То есть я пока выбираю. Не могу определиться.

– О, я вам помогу! Коллекция весна-лето этого года пестрит малиновыми, лиловыми оттенками, а также фактурным рисунком, – начала тараторить консультантка, показывая платья. – Преимущества здесь в легкой отделке. Настолько легкой, что вы и сами того не заметите… – продолжала Наташа, а мне так хотелось сказать: «Милая, не распинайся! У меня нет лишних двух тысяч евро, чтобы купить платье». И с чего она ко мне привязалась? Я была одета не от Дольче и Габбана и похожа не на богачку, чтобы передо мной так расстилаться. Хотя пакеты с покупками Розы, которые я держала в руках, могли сыграть свою роль.

В дверях магазина появились две девушки. По их виду и громким разговорам было понятно – вот они богатенькие молодушки, возле которых надо лебезить продавщице. Я уж облегченно подумала, что моя консультантка  переметнется к ним, но она будто не замечала потенциальных покупателей.

Девушки прошли мимо нас, и меня вдруг кольнула догадка. Я знала одну из них. Да, точно! Эту напыщенность, гордо поднятую голову и походку от бедра, как у модели, невозможно было перепутать ни с кем. Это была та сама Инесса – девушка Андрея Нагорного, с которым я познакомилась недели три назад, неудачно подвернув ногу и распластавшись на асфальте перед его машиной. Мир действительно круглый!

– Хорошо, – обратилась я к консультанту. – Вот эти два платья я примерю. А вот это платье отнесите моей подруге в примерочную. Она очень любит шифон. А я пока посмотрю юбки.

– Может вам пом… – начала Наташа.

– Нет, спасибо, – осадила я. – С юбками я уж сама разберусь.

Наташа понесла в примерочные платья, а я переметнулась поближе к двум подружкам, которые что-то серьезно обсуждали. Я сделала вид, что внимательно рассматриваю юбки, оцениваю ткань, цвет, оборки. На самом деле, я навострила уши, чтобы не упустить ни единого слова.

– Конечно, в клубе «Сохо», в эту субботу, – возмущалась Инесса, откидывая свои блестящие волосы за плечи. – Где ещё можно отпраздновать круто день рождения?

– А может, сначала посидим в «Марадоне»? Там очень вкусно готовят, – поинтересовалась ее подруга.

– Мне кажется, это только пустая трата времени, – рассуждала Инесса, двигая вешалками, как будто это ее гардероб и ей позволено обращаться с дорогущими вещами, как со своей собственностью. – Андрей уже заказал VIP-столик. Хочу, чтобы этот день запомнился.

– А как ты думаешь, Андрей сделает тебе… – Инесса потянула подругу в другой конец зала, и я не услышала реплику до конца.

Что сделает? В эту субботу сделает? В «Сохо» сделает?

Я так хотела услышать, о чем речь, что не заметила, как оперлась о перекладину, на которой висели юбки, и та неожиданно соскочила с места.

Бабах! Звон стоял оглушительный.

Все юбки вмиг оказались на полу. На блестящем полу! Я зажмурилась.

О, Боже! Какой позор! Может быть, этого никто не услышал?

И как только я открыла глаза, то поняла, что на меня пялится весь магазин, включая Инессу и ее подругу. Я присела и начала собирать юбки. Ко мне поспешил охранник, и две консультантки, включая мою Наташу.

– Девушка, как же вы так?! – охала одна из продавщиц.

– Простите, извините, – тараторила я, не отрывая глаз от юбок. Мне было стыдно. Я чувствовала, как щеки пылали, а на лбу выступила легкая испарина.

– Ладно, пойдем отсюда. Нам тут делать нечего, – громко произнесла Инесса, проходя мимо нас. Я исподлобья взглянула на нее, и поняла, что эта девушка не способна на сочувствие. Пренебрежением она одарила меня с ног до головы.

– Что случилось? – вылетела из примерочной Роза в незастегнутом платье.

– Извините, ради Бога, – продолжала я оправдываться перед недовольными консультантами и собирала юбки. – Я такая неуклюжая, простите.

– Да что случилось? – не выдержала Роза и стала поднимать меня с пола.

– Я ничего не сделала. Я даже не поняла, как все произошло. Хотела юбки посмотреть, а перекладина соскочила и…

– Ладно, понятно, – перебила Роза и обратилась к  консультанту. – Все в порядке, ничего не испорчено?

– Ничего страшного, – начал охранник, который до этого молчал и только изучал злосчастную перекладину. – Просто здесь шурупчик справа вылетел, поэтому вещи и упали.

– А…, – растерялась я. На самом деле, я уже испугалась, что придется платить штраф за порчу имущества. Но вроде все обошлось.

– Не волнуйтесь, – сказала Наташа. – Мы разберемся, а вы можете пройти в примерочную, ваши платья там.

– Спасибо, – отозвалась я. – А может, всё же…

– Пойдем. Они сами разберутся, – тихо сказала подруга и потянула за собой.

В итоге мы купили два платья. Роза – вечернее в пол на узеньких бретельках, элегантно открывающих плечи и спину. Я же, то есть Роза мне купила – короткое ажурное платье с глубоким декольте малинового цвета. Платье было просто бомба! Даже Роза отметила мою женственность и сексуальность.

На кассе я ещё раз извинилась перед консультантами за доставленные неудобства. Они, мило улыбались, заверили, что все в порядке и мне не о чем беспокоиться. Хотя может быть всё решила покупка на кругленькую сумму, чем мои искренние извинения.

– Ну, ты даешь, – Роза залилась смехом, как только я рассказала про то, как увидела в магазине Инессу и как потом упала эта чертова перекладина.

– Хватит тебе уже, – пыталась я остановить наш безудержный смех. Теперь всё казалось довольно комично.

– Роза, мне нужно в «Сохо» в эту субботу, – поставила я подругу перед фактом.

– Зачем это тебе? Ты же не ходишь по таким пафосным заведениям?

– Не знаю, – соврала я, хотя прекрасно понимала, что где-то в душе я, с одной стороны, хочу отомстить Инессе за ее холодную надменность. Правда, пока не придумала, как это сделать. А с другой – мне хотелось увидеть Андрея, хотя бы одним глазком.

– Уговорила. Скажу Максу, чтобы заказал столик. Ты же в этом платье пойдешь? – я согласно кивнула. – Тогда тебе нужна соответствующая обувка, – подмигнула мне хитро Роза, резко меняя курс нашего маршрута.

К вечеру субботы я подготовилась основательно. Сделала себе маникюр, педикюр, пару масок увлажняющих для лица, накрутила локоны. Правда, пришлось перемывать голову несколько раз – с бигудями я как не дружила, так и не дружу.

В итоге целый день потратила на себя любимую. И, честно признаюсь, не жалею. Я очень хотела увидеть Андрея и очаровать его. Конечно, он предложит мне что-нибудь выпить, как истинный джентльмен, и мы отправимся за барную стойку. Закажем себе по коктейлю «Лонг Айленд» или «Куба Либре». Хотя Андрей предпочтет скорей всего стаканчик виски. А потом спросит, как моя пострадавшая после падения нога. Я ещё раз упомяну историю с порванной юбкой, и мы вместе посмеемся над случившимся. А потом… думаю, алкоголь нам развяжет языки, и мы прекрасно поболтаем, как старые добрые друзья.

Правда, я не знаю, что мне делать с Инессой. Как я поняла – она собирается отпраздновать день рождения. Что, если Андрей будет весь вечер возле нее, и я не смогу обратить на себя его внимание? А что, если он меня даже не вспомнит? Тогда это будет провал! Настоящее фиаско!

В двенадцать вечера мы при полном параде в сопровождении двух парней прибыли в самый пафосный клуб столицы. Быстро прошли фейс-контроль и оказались на первом этаже в роскошном баре. Медленно подтягивался народ, в баре звучала танцевальная музыка, а я то и дело вертелась по сторонам. Настоящий камин, лепнина, мраморная лестница с художественной ковкой и огромная хрустальная люстра «Сваровски». Кажется, Алиса попала в страну чудес и не знает, как ей быть, куда идти и что делать. Но главное, где искать своего кролика?

Мы прошли на балкон и присели за столик, на котором уже стояло изрядное количество шампанского, текилы и закусок. Наша компания состояла из Розы, Максима и его друга Николая, которому я, предположительно, должна составить пару. Но увы, Николай был не в моем вкусе. Богатый, смазливый и очень высокого о себе мнения. А я не Роза, чтобы играть в игру – «утром деньги, вечером секс». Мне нужны искренние чувства, влюбленность и романтические отношения. Да, я такая! В свои 25 я все ещё верю в любовь и ищу ее, правда, в странном для этого месте.

Через час мы уже с Розой веселились от души. Пили шампанское, танцевали прямо на балконе возле столика, не спускаясь на танцпол. Николай на меня иногда посматривал неоднозначно. Но Роза изначально предупредила: «Если не хочешь оказаться в одной койке с Николаем, то меньше с ним любезничай». Хотя я ничего такого и не делала, вела себя с ним обычно. И вообще решила, что буду веселиться и танцевать всю ночь. Раз я оказалась в таком клубе и даже не нашла то, зачем пришла, не пропадать же вечеру?

В скором времени к нашей маленькой компании присоединилась та сама Александра Рояльская, которая познакомила Розу с Максимом. С ней были две подруги, и они быстро взяли в оборот Николая. Мне такое обстоятельство как раз было на руку.

– Ну что, ты его видела? – спросила у меня Роза, когда мы крутились у перил балкона и смотрели на танцующую толпу внизу.

– Кого?

– Андрея своего!

– Нет, так и не нашла, – кричала я Розе на ухо, опустошая ещё один бокал шампанского.

– Посмотри вон туда, – указала подруга на противоположную сторону. – Я видела там серебряные шарики. Может, там празднует день рождения твоя Инесса?

– Она не моя, – упрекнула я Розу, пытаясь через смрад увидеть, что происходит на другой стороне балкона.

– Пойдем, просто прогуляемся туда.

– И что мне делать, если он там будет? – кричала я на ухо Розе, пока мы пробирались через толпу.

– Подойдешь и первая поздороваешься.

– Нет, я так не могу!

– Знаешь, я считаю, что если женщина добивается всеми силами мужчину, то у неё заниженная самооценка. Женщина должна выглядеть самодостаточной, а не жалкой поскуливающей собачонкой, тогда можно с мужчиной играть на равных. Но иногда всё же нужно сделать первый шаг, чтобы мужчина смог принять правильное решение. Не дрейфь подруга, – подмигнула мне Роза и потянула за собой. – Ты можешь всё! В тебе уже достаточное количество шампанского.

– Ой, ты права, – икнула я и прикрыла рот рукой.

Мы приближались к тому месту, где, по мнению Розы, праздновала день рождения Инесса. Мне становилось дурно. Нет, не от шампанского, а от волнения, которое накатывало со всей силы. Даже легкое опьянение не давало столько храбрости, чтобы подойти и заговорить с мужчиной мечты первой. Кажется, сначала надо было отправиться в Волшебный город к Гудвину за храбростью, а потом уж в клуб.

– Похоже вон твоя Инесса! – крикнула мне Роза, когда мы подошли совсем близко к зоне с шарами.

– О, Господи, Боже мой! – опять икнула я.

– Где твой Андрей? Видишь его?

– О, Господи! – повторила я и задержала дыхание, чтобы не дышать.

– Ну? – Розе не терпелось увидеть молодого мужчину, который вызывал во мне бурю неопределенных эмоций. Подруга была готова сама двинуться к столику и спросить, где найти Андрея.

– Да, вижу, – нехотя призналась я.

– Где? Где? Вон тот в костюме у балкона стоит?

– Ага, – кивнула и отвела взгляд, чтобы меня не заметили.

– А он так ничего! Довольно симпатичный и попка у него…

– Роза! – не выдержала я. Хотя взгляд мой тоже опустился от его плеч к талии и вниз.

– Пойдем отсюда, пожалуйста. Пойдем!

– Нет уж, – твердила Роза. – Ты подойдешь к нему, пока он не сел за столик, и поздороваешься.

– Я не могу! Там же эта Инесса.

– Ты идешь не к ней, а к Андрею! – подруга тыкала пальцем, и все ближе толкала меня к нему.

И тут случилось невероятное. Андрей обернулся и посмотрел в нашу с Розой сторону. Я перехватила его взгляд и по лицу поняла, что он меня узнал. Последовал хороший толчок в спину, где-то между лопаток. Это была Роза, которая тут же куда-то испарилась. Я стояла одна посреди толпы и понимала, что отступать некуда, позади Москва.

На ватных ногах я подошла к Андрею вплотную. Меня то ли мутило, то ли лихорадило. Не могла разобрать – это во мне играет шампанское или это мои нервы?

– Добрый вечер, Андрей, – официально поприветствовала я молодого человека. Не хватало только присесть в реверансе, дабы высказать свое глубочайшее почтение.

– Марина, доброй ночи, – тепло заулыбался мне тот, и я зачем-то протянула руку для рукопожатия. – Не ожидал вас здесь увидеть.

– Ну, я тоже когда-то не ожидала, что упаду прямо перед вашей машиной и порву юбку, – услышала я собственный голос и тут же заткнулась. Не с этого я планировала начать душевный разговор. Но Андрей растянулся в улыбке и, кажется, немного повеселел. Мне даже на секунду стало немного легче. Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала кожей необъяснимое притяжение между нами, от которого электризовался воздух.

Андрей что-то спросил, но я не расслышала его слов. Диджей включил новый трек, и толпа внизу заревела восторгом. Я попросила повторить вопрос. И тогда Андрей наклонился к моему лицу как можно ближе, и я чуть не сошла с ума.  Этот запах знакомого уже парфюма, перемешанный с запахом его тела. Ещё немного и я бы его поцеловала, честное слово.

– Как ваша нога? Не болит больше?

– Спасибо, все уже прошло, – говорила я ему тоже на ухо. И сердце мое готово было вырваться наружу от стука, так близко он ко мне стоял, так близко было его дыхание, его губы, его глаза…

– Что-то отмечаете? –  спросила я.

– Да, – кивнул Андрей. – У моей девушки Инессы сегодня день рождения.

– Поздравляю!

– Спасибо.

– Вы тут частый гость? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

– Нет, я больше люблю спокойные бары, чем ночные клубы. Были в «Золотой вобле» на Фрунзенской?

– Нет, – замотала я головой.

– Советую, я там часто бывают, в основном по пятницам. Там готовят отличное…

Но Андрей не успел договорить, что в том баре, как к нему подлетела Инесса и повисла на шее. Она начала жадно целовать его в губы, и рука Андрея вмиг оказалась на ее талии. Мне стало противно, я отвернулась, а в сердце защемило. То ли это была ревность, то ли зависть. Но мне так хотелось оказаться на ее месте.

– Ин, – обратился Андрей к своей подружке. – Это Марина. Помнишь, я девушку сбил, пришлось…

– Не помню, – перебирала Инесса. Она даже не посмотрела в мою сторону.

– Как же ты не помнишь? Марина подвернула ногу и…

– А! – вдруг воскликнула она. – Ты та, что в ГУМе грохнулась на пол?

От удивления и невиданного хамства глаза полезли на лоб. Так захотелось врезать гадюке. Андрей стоял в замешательстве, он явно ничего не понимал.  Я быстренько собралась с духом, выпрямила спину и деловым тоном ответила:

– Что-то не припомню ничего подобного. Но мне тоже очень приятно с тобой познакомиться, – разделяя каждое слово, произнесла я. – Меня зовут Марина. Кстати, поздравляю с днем рождения!

Инесса даже бровью не повела. Только кинула небрежное «Спасибо» и тут же сделала вид, будто меня не существует.

– Дорогой, – продолжала эгоистично девушка, обнимая Андрея за живот, и чуть ли не касаясь его причинного места. – Я хочу танцевать! Хватит болтать, пошли на танцпол.

– Ты иди, я сейчас договорю и подойду, – учтиво сказал Андрей, посматривая изредка на меня, отчего у меня сжималось сердце. Так хотелось дать в лоб этой стерве, чтобы  самой оказаться в объятиях Андрея.

– Нет, пойдем сейчас, – капризничала Инесса и тянула парня за собой.

– Ну, подожди, – пытался освободиться тот.

– У меня сегодня день рождения, пойдем! Подружка не будет против.

Инесса всё больше перетягивала Андрея на себя, он пытался вырваться, но все было без толку.

– Извините, Марина. Ещё увидимся, – только и услышала я.

«Конечно, увидимся. Только где?», – в растерянных чувствах я поплелась к своему столику.

Я стояла на балконе и высматривала Андрея в толпе. Он неохотно танцевал, постоянно поднимал глаза куда-то вверх. Может, искал меня? А может, просто увидел на балконе знакомого? А я себе уже напридумывала, как обычно: что он со мной бы ещё пообщался, если бы не Инесса, которая извивалась телом на танцполе так, что шеста ей только не хватало. Что мы бы смогли с Андреем стать хорошими друзьями или просто знакомыми, которые иногда встречаются за чашкой кофе. А что теперь?

– Как всё прошло? – перебила мои мысли Роза, подсовывая бокал шампанского.

– Не очень, Инесса все испортила, – и я показала подруге на танцующую внизу пару.

– Давай, выпей. Сейчас тоже пойдем танцевать, ничего ещё не испорчено.

Но мне было уже все равно. Я ужасно хотела домой.

Знаете, счастье в сумке от «Прада» не найдешь, хоть разорви подкладку – пусто. Над счастьем надо трудиться, а не покупать его с помощью карты «Виза». Платье, сумки, аксессуары – дорогие, эксклюзивные, привилегированные. Многие ошибочно полагают, что в этом счастье. Но сильно ошибаются. Настоящая радость – она внутри нас.

Я вовремя осознала, что мир лоска, гламура и денег не мой. Я не умею играть по его правилам, не умею претворяться великосветской расфуфыренной стервой. И не буду лезть через головы, перетягивать Андрея на себя и мстить Инессе за ее надменность. Я уже сделала свой шаг.

Пора признать, что я проиграла по всем фронтам. Андрей танцевал внизу с той, которую сам себе выбрал. А я стояла наверху, смотрела на них и ясно понимала одну вещь. Я не люблю клубы и пафосную тусовку, где все решают только деньги, а искренние чувства сгорают ещё задолго до входа в здание. А может, они вообще не живут в сердцах тех, кто зависит от моды, лейблов и делит людей по их кошелькам и счетам в банках. И я нисколько не огорчена тем фактом, что выбиваюсь из этой толпы.

В три часа ночи я уехала из клуба, взяв такси у входа.

Глава 6. Этот безумный-безумный мир

То ж, что мы живем безумной, вполне безумной, сумасшедшей жизнью, это не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть.

Л. Н. Толстой

– Марина, статья готова по снижению веса? – кричала редактор Элла Эдуардовна через весь офис.

– Уже дописываю, – врала я, скрещивая пальцы под столом. А сама думала: «Гори оно огнем!».

Я разрывалась в разные стороны. С одной, меня интересовал рейтинг на сайте копирайтеров, где я уже три недели выкладывала статьи, и подумывала о повышении цен за свои рекламные заметки. С другой, мне нужно было подготовиться к встрече с редактором нового глянцевого журнала «ТопБьюти».

Да! Да! Да! У меня было назначено на четыре часа собеседование. Всю жизнь мечтала работать в модном толстеньком журнале и писать про психологию взаимоотношений. И благодаря Светке эта мечта должна была вот-вот осуществиться.

Подруга работала литературным редактором в одном из издательских домов и была знакома с некоторыми личностями из глянца. Света никогда не пользовалась своими связями, но тут подвернулся разговор с редактором журнала, которому нужен был штатный автор. И, конечно, Света сразу вспомнила меня. Когда я услышала про открывающиеся перспективы, чуть ли не упала к ногам подруги и не прослезилась.

Ура! Кажется, я начинаю пробиваться через тернии к звездам. Бог, наконец, услышал мои молитвы!

– Алло, – схватила я трубку мобильника. Это как раз звонила Света.

– Марин, ты не забыла, что у тебя сегодня собеседование в четыре?

– Нет! Как я могла такое забыть?!

– Подготовилась? Нестрашно?

– Ну, пока не очень, но я в предвкушении. Меня сегодня, представляешь, все спрашивают, чего это я не такая, как всегда?

– А ты?

– Отвечаю, что, мол, надо всегда быть позитивной,  выглядеть красиво и бла-бла-бла, – закатила я глаза к потолку. Элла Эдуардовна целый день не переставала спрашивать, по какому случаю мне надо раньше уйти с работы.

– А может, ты там и вправду вырядилась, как на парад? – хихикнула Света в трубку. – Не переборщила с нарядом?

– Нет! Успокойся. Платье цвета слоновой кости в обтяжку, до колен. Но смотрится стильно и элегантно. И конечно, высокий каблук. Как можно в высокую моду без каблуков?!

– Главное резюме не забудь! Ты его распечатала?

– Конечно! Кстати, как там Игорь поживает? – поменяла я тему разговора. Иначе, подруга бы от меня не отстала.

– Думаем, о ремонте, – вздыхала Света, позабыв о моем собеседовании. – Вот решили замахнуться на зал и кухню. Но я как вспомню, чего мне это стоило, мурашки по коже бегут. Ламинат, обои…

– Ладно, Света, – отмахнулась я. – Мне нужно дописать статью, либо Эллочка-людоедочка сожрет меня с потрохами, и ни на какое собеседование я не попаду. Давай, вечером к тебе заскочу с тортиком и шампанским. Отметим собеседование, и ты как раз все расскажешь.

– Хорошо, – промычала подруга в трубку. – Ни пуха, ни пера.

– К черту!


Ровно в четыре часа я сидела в приемной журнала «ТопБьюти». Коленки тряслись от страха, а ладони потели. Я крепко сжимала в руках папку с резюме и ждала приглашения.

Мне все здесь нравилось! Даже секретарский круглый столик с высокими бортиками, над которым висела надпись «ТопБьюти», был весьма стильным решением для строгого офиса. За столом сидела молоденькая девушка, что-то печатала, отвечала на звонки, а ее принтер время от времени начинал самопроизвольно работать.

Проходящие мимо девушки казались жутко занятыми и крайне деловыми. Я так поняла – это местный контингент сотрудников.

В таком офисе я бы преступила к работе немедленно. Ходила бы на высоких каблуках, выбирала одежду, смешивая деловой стиль и повседневный. Брала интервью у знаменитостей и писала интересные статьи так, чтобы про меня говорили: «Марина М. – соль и сахар нашего журнала, мы без нее никуда!».  Может, я немного преувеличиваю, но мечтать не запретишь, верно?

– Добрый день! Вы от Светланы Кортневой? – обратилась ко мне девушка с кудрявыми волосами.

– Да, – опомнилась я. – Марина Майорова.

– Приятно познакомиться! Меня зовут Олеся Шевченко. Я редактор раздела «Моды». Пойдёмте за мной, – пригласила она.

И пока девушка вела меня по длинным коридорам, я не переставала удивляться двум фактам. Во-первых, Олеся – моя ровесница и уже редактор целого раздела «Моды». А во-вторых, причем здесь мода? Хотя, может, меня попросят писать о модных тенденциях и вести свою рубрику? Было бы круто!

– Прошу, – Олеся открыла дверь, и я оказалась в просторном кабинете с творческим беспорядком. Снимки, постеры, журналы, эскизы, карандаши – все было разбросано и раскидано, но так гармонично, что вызывало в душе отклик.

– Это мой ассистент – Дарья Жукова, – познакомила Олеся с брюнеткой в джинсовом комбинезоне.

Ещё одна девушка Елена что-то вычитывала за компьютером.

Я села за стол напротив Олеси и Дарьи, отдала резюме и начала  рассказывать о себе. Речь заучила наизусть: где училась, где работала, о чем пишу. Мой голос предательски дрожал, иногда я нервно сглатывала, но продолжала говорить, как можно больше улыбаясь. Улыбка ведь обезоруживает и является хорошим спутником в беседе. По крайней мере, я на это надеялась.

– Вы в каких-нибудь проектах участвовали, связанных с модой?  – перебила Олеся, когда я рассказывала про основную работу в «Городе женщин».

– Э… проектах? – замялась я. Последний модный проект с моим участием  – это поход по дизайнерским магазинам с Розой. Но вряд ли это сойдёт за достойный ответ.

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросила я.

– Показы мод или хотя бы фэшен или бьюти съемки, работали с имиджмейкером или стилистом? – размахивала ручкой Олеся.

– Мм… – мне стало неудобно, я ничего такого не делала. Поэтому честно призналась: "Нет".

– Хорошо, – взяла слово помощница Дарья. – В нашем отделе мы занимаемся модой с девочками, организуем и участвуем в съемках. Поэтому вы должны быть хорошо осведомлены о модных тенденциях. Может рассказать, что советуют дизайнеры носить этой осенью?

Вот черт! Ещё одна подстава. Я, конечно, купила пару журналов «ТопБьюти», но, к сожалению, моду пролистала. Ведь я сюда пришла говорить о статьях, а не рассуждать об одежде.

– Ну, э… – судорожно вспоминала, что смогла мельком увидеть на страницах июньского журнала. – Пиджаки без рукавов, сумки и обувь с характерным украшением под «змею». А ещё… ещё… длинные юбки, платья, штаны и блузы э… свободного кроя. Точно! Блузки свободного кроя – хит сезона. В них, кажется, Гвинет Пэлтроу любит гулять по Лос-Анджелесу.

– Да? – удивленно вскинула брови Олеся.

– Да, и Джессика Альба, – еле слышно добавила я. Девушка углубилась в мои статьи. В воздухе повисла гнетущая пауза, от которой звенело в ушах.

– Вы брали интервью? Умеете работать в этом жанре? – последовал следующий вопрос.

– Конечно, –  утвердительно кивала я, хотя это была ложь. Последний раз интервью брала в университете для внутренней газеты у доктора биологических наук. Он отвечал на какие-то мудреные вопросы, которые составили девочки с его же кафедры.

– А со звездами работали?

– Не то, чтобы со звездами. Скорее, с простыми людьми.

– Понятно, – Олеся закусила нижнюю губу и нахмурилась.

Я решила, что пора действовать. Разговор не радовал, ни одного положительного «да» в ответ. А мне очень нужна эта работа! Очень!

– Вообще-то я не специализируюсь на моде. Я – журналист, который может писать статьи пачками на разные темы. Понимаете, о чем я?

Олеся равнодушно кивнула, Даша полезла в подшивки журналов.

– Я могу писать про отношения, спорт, музыку, книги, искусство. Хочу заметить, про отношения у меня получается лучше всего.

– Вижу, – вставила Олеся.

– Я никогда не была стилистом или модным обозревателем. Но при желании могу…

– Вот посмотрите сюда, – резко включилась Дарья, подсовывая под нос один из разворотов. – Видите, это модель Кэндис Свейнпол, здесь написано, что на ней надето. Нам нужен автор, который не только хорошо напишет, но и будет разбираться в моде.

Теперь кивала головой я, не совсем понимая, что от меня хотят услышать.

– Конечно, вам будет нужна первое время наша с Олесей помощь, – продолжала Дарья. – Вы также будете работать с нашим бренд-директором и его ассистентом. И придется работать с редактором спецпроектов и стилистами, выезжать на съемки, записывать за модельерами, придумывать названия фотосессиям, давать красочные короткие обзоры на разворотах. Это непростая работа.

– Хорошо, я понимаю, –  произнесла я, продолжая строить из себя заинтересованную личность. Хотя все, что мне нравилось в речи Дарьи – это, как она говорила «вы будете работать». Будто я уже принята в коллектив! Все остальное: стилисты, проекты – словно темный лес.

– Ещё мы хотим запустить блог о моде, который пока обдумываем, – говорила Олеся. – И нам нужен человек, который будет писать статьи для сайта. Кстати, вы умеете пользоваться графическими редакторами?

Это было ещё одно моё «нет» на очередной вопрос Олеси, после которого она тихо укоризненно вздохнула. Дарья тоже несколько охладела, захлопнула журнал перед моим носом, отложила в подшивку и подошла к молчавшей все это время Лене. Девушки начали что-то обсуждать, тыкая пальцами в монитор компьютера.

А я просто сидела, съежившись в кресле. Мне ужасно хотелось работать здесь, но что-то в разговоре не клеилось. Видимо, надо было лгать напропалую, а потом на деле и научилась. А я все «нет и нет»! Кому понравится такой журналист? Но может ещё не все потеряно?! Хоть я и не знаю моды, но писать у меня здорово получается. Ведь рейтинг на сайте копирайтеров просто так не строится – люди сами выбирают мои статьи, покупают. Это же что-то значит?!

– Ну, что же, – начала Олеся. – Мне все понятно.

– Хорошо, – сглотнула я. Что ей было понятно? Берут они меня или нет?

– В резюме указан номер вашего телефона? – Олеся искала глазами цифры на первой странице. – Ах, да! Вижу. Было приятно с вами пообщаться. Мы рассмотрим вашу кандидатуру и перезвоним.

– Хорошо, – кивнула я.

– Всего доброго!

– До свидания, – ответила я, не до конца соображая, что  произошло.

– До свидания, – одновременно произнесли Дарья и Лена из-за компьютера.

Онемевшими пальцами рук я вцепилась в сумку, медленно поднялась и на ватных ногах поплелась к двери.

И что мне теперь делать? Что это значит? Они меня отшили или все-таки…

Я готова была уже повернуть ручку двери и уйти. Но в последний момент развернулась и подошла к столу Олеси.

– Вы что-то забыли? –  спросила она.

– Нет, – медленно произнесла я и как в тумане продолжила. – Скажите сразу берете вы меня или нет? Не хочу мучиться, ожидая ответа.

Олеся замялась, она посмотрела на Дарью и Лену, ища в их глазах поддержку, но они лишь молча смотрели в ответ.

– Хочу знать правду, –  настаивала я.

– Хорошо, – вздохнула Олеся.  – Нам нужен модный обозреватель с опытом, а у вас его нет. И разговорного английского языка вы не знаете. А в резюме обычные статьи, которым напичкан Интернет и которые можно купить на любом сайте копирайтеров.

Это был точный удар под дых.  Сначала не чувствуешь никакой боли, а дышать не можешь. И кажется, что сейчас ты умрешь. Поэтому широко открываешь рот, чтобы набрать в легкие воздух.

– Извините меня, конечно, за прямоту, но вы ничего не знаете о моде, – оживленно жестикулировала Олеся. – Вы не можете рассказать о новинках, тенденциях и течениях. К сожалению, но главные тренды этой осени – графичный и леопардовый принты, трикотаж и кружево, барокко и готика. А на смену лодочкам придут лофтеры, оксфорды и дерби. Их в этом сезоне будут носить под рубашку и штаны, сшитые из одной ткани. Вы понимаете, о чем я?

«Конечно, понимаю! Особенно, про какие-то там лофтеры! Я же пять лет училась на историка моды, а не на журналиста. И плюс всю свою жизнь проработала в журнале «Аллюр». А ещё лично знакома с Юдашкиным и Зайцевым, и летаю в Париж на неделю мод каждую весну», – слова так и вертелись на языке, но вместо это я твердо ответила:

– Да, понимаю.

– Вы не работали со звездами, не брали интервью и не участвовали в проектах. Марина, у вас просто другой уровень.

– И какой же?

– Понимаете, Вы можете оттачивать свое мастерство в интернете, или подать резюме в «Лизу» или «Дарью», – пожала плечами Олеся. – Возможно, вам повезет, и вы сможете писать для них на свои излюбленные темы – спорт, музыка, книги и что там ещё.

– Хорошо, допустим, – затормозила я. – Может быть, я мало чего знаю о моде. Но научиться можно всему при желании – это, во-первых. А во-вторых, я шла сюда разговаривать не о тенденциях этой осени, а на собеседование, как журналист, автор статей. И я могу писать не только о спорте, музыке…

– Я вас прекрасно понимаю, – перебила  Олеся. – Но и вы меня поймите. Мы ищем знатока в сфере моды или того, кто немного знаком с этим форматом. Мы не ищем просто автора статей. Нам нужен модный обозреватель. Мы об этом говорили со Светланой. И она сказала, что вы идеально подходите, что у вас богатый опыт в этой сфере…

– Со Светой? – эхом отозвалась я.

– Именно. Она заверила, что только вы подойдете на эту должность, так как работаете с модой и все знаете.

Я была в шоке. Оказалось, что Света мне рассказала одно, а этой Олесе пообещала совсем другое. И теперь бессмысленно что-либо доказывать и рваться на работу, о которой я ничего не знаю.

– Видимо, мы со Светой друг друга не поняли, – только и нашлась с ответом я. Как в тумане попрощалась с девушками и вылетела пулей из кабинета.

– Света! – заорала я в трубку телефона, как только оказалась на улице.

– Что? Тебя взяли? Можно поздравлять? – радостным голосом спрашивала подруга.

– Нет, черт возьми! – задыхалась я от возмущения. – Почему не сказала про то, что им нужен историк моды, а не журналист?

– В смысле?

– В прямом! Эта Олеся ищет знатока моды, а не журналиста. Она сказала, что ей нужен модный обозреватель с умением писать, а не просто автор, статьи которого тянут на хлипкую троечку.

– Она что прямо так и сказала?

– Нет, про тройку – это я добавила, но смысл от этого не меняется.

– Не верю своим ушам, – шла на попятную Света. – Может, Олеся не так что-то поняла. Давай я сейчас ей позвоню и все выясню?

– Нет! – заорала я в трубку так, что прохожий впереди меня обернулся. – Все она поняла, и я все поняла! А тебе, моя дорогая подруга, нужно было сразу сказать, что и как. Что Олеся – это не просто ведущий редактор, а редактор раздела мод. И ты, конечно, знала, кого они ищут. Олеся мне об этом сказала.

– Но… но… – Света не знала, как оправдать свою оплошность. – Я подумала, что ты сможешь. Ведь ты всегда покупаешь журналы, следишь за модой и вообще ты – отличный журналист.

– Ага, журналист! Такой, который работает со звездами, берет каждый день у них интервью и ездит на съемки с кучей стилистов? Знаешь, спасибо тебе, конечно, но таких собеседований мне больше не надо.

– Прости. Я хотела, как лучше, – тихо ответила Света.

– Всё! Проехали, – сказала и скинула вызов. К горлу подступил комок, на глазах вот-вот должны были появиться слезы.

«Не реви! Это я реву или ты ревешь? Я не реву! Вот и не реви!», – приказала я себе, вспоминая потешного Карлсона из мультика. И стало немного легче.

Возле метро я выбросила два новеньких журнала «ТотБьюти» в урну, пообещав себе, что пора бы уже завязывать с мечтами о работе в глянце и заняться стоящим делом. К примеру, податься в новостные газеты или желтую прессу. Буду писать о проблемах ЖКХ, брать интервью у старушек и разбирать письма читателей. А что? Может, хоть на что-то сгожусь.


В шесть часов вечера я переступила порог съемной квартиры, на которой жила с некоторых пор с двумя девочками-студентками. У них была комната побольше, у меня поменьше. Парней они не водили, не устраивали шумных вечеринок и в принципе вели себя тихо. Только вот в прихожей у нас была куча разной обуви и сумок, а ванная была забита бутылочками с кремами и скрабами. Меня это немного раздражало. Я привыкла к минимализму, чтобы ничего не было видно и все по шкафчикам, а тут как в магазине – выбирай, что хочешь, и еще найди свое. Но я соглашалась с неудобствами, потому что снимать квартиру на троих выгодней, чем одной. И вообще я копила на ипотеку, и мечтала о своем жилье. Так что временные трудности – были не помехой, убеждала я себя каждый раз, как только находила неубранные волосы в ванной или гору немытых кружек на кухне.

– Девочки, я дома, – оповестила соседок, громко хлопнув входной дверью.

– Мы на кухне, – закричала в ответ Яна. Она была больше похожа на мальчика, чем на девочку. Короткие волосы, спортивная фигура и кеды вместо изящных лодочек. Всегда ходила с огромными наушниками и рюкзаком фирмы «Найк».

– Привет! – заглянула я на кухню. – Что делаете?

– Пиццу готовим и фондю, – ответила Даша, вторая соседка. Она нарезала кубиками колбасу в то время, как Яна раскатывала большой пласт теста.

– Ничего себе, вы кулинары! – восхитилась я девочками. Они время от времени что-то стряпали в четыре руки и иногда подкармливали меня. Я была этому бесконечно рада. Со своими подработками в Интернете я совсем перестала готовить. Да и к тому же всякие кулинарные излишества были отнюдь не мой конёк. Я – мастер слова, а не пирогов.

– Фондю у вас с сыром или шоколадом?

– С шоколадом, – отвечала Яна, вытирая свободной рукой пот со лба. – Весь сыр сейчас уйдет на противень с пиццей.

– Ясно, – я подошла к кухонному гарнитуру и из тарелки стащила кружочек нарезанного помидора.

– Не таскай, – строгим взглядом доброй мамы посмотрела на меня Даша. – Скоро кушать будем.

– Хорошо. Может, вам помощь моя нужна?

– На кухне не нужна, будешь только мешаться. Лучше поставь фильм на закачку. «Когда опускается ночь» смотрела?

– Нет. Не припомню. Это ужастик?

– Это хорошая мелодрама.

– Главное, чтобы она была не французская – не люблю этих картавых. У них ужасно скучное кино, – я налила в стакан воды, взяла сухое печенье. От их приготовлений мне страсть как хотелось кушать.

– Не все французское кино ужасное. Иногда нудное, но со смыслом, – ответила Яна. Я решила не спорить и пошла к девочкам в комнату.

В комнате царил студенческий беспорядок, виной которому была не лень девочек к уборке, а маленькая квадратура на двух человек. На столе, на тумбе, на стуле лежали конспекты, папки, тетрадки, книжки, разноцветные стикеры с записками прилеплены к шкафу и к стене над столом. Все это мне напомнило нашу со Светой жизнь в общаге. Мы точно также жили. И готовили вместе, и убирались, и помогали друг другу.

Я вспомнила о Свете, и на меня обрушились события, произошедшие час назад. Такого позора мне не доводилось испытывать никогда. Нет, были курьезные моменты, чего греха таить. Но не настолько сильные. Мою мечту разбили в пух и прах. И Свете всего-то и надо было предупредить, рассказать в подробностях. А не просто: «Идти туда, не волнуйся, я обо всем договорилась».

Я села за стол, открыла ноутбук, запустила программу и набрала в поиске «Когда наступает ночь». Быстро кликнула «загрузить в папку», и, недолго думая, решила прочитать аннотацию к фильму. Все-таки фильм 1996 года, может стоящая классика попалась?

«…Резкий поворот судьбы толкает Камиллу в объятия блистательной Петры, артистки цирка. Страсть, фантазия, любовь. Камилла должна выбрать: уйти с женщиной, которую она желает, или остаться с мужчиной, которого она любит».

Что за черт? Это что «Горбатая гора», только в женском исполнении?

Я открыла браузер и в поиске нашла описание к фильму и отзывы. Глаза полезли на лоб от прочитанного. Я была права – это фильм про женщин-лесбиянок со всеми подробностями их сексуальной жизни.

Меня же вырвет, если я буду есть пиццу и смотреть фильм! Господи, а что если… Нет! Нет! Не может такого быть! Мои соседки лесбиянки?

Я сидела перед компьютером и, не моргая, смотрела на экран, а в голову порционно поступали все новые мысли. Теперь я понимала, почему девочки живут без парней, никогда не приводят сокурсников и не обсуждают мальчиков за чаем, перелистывая женские журналы. Яна вообще похожа на парня, со своей короткой прической, а вот Даша наоборот одевается обычно, у нее длинные волосы и ногти всегда накрашены. Она женственная, немного полновата, но это её только красит. Хотя я как-то раз видела, как девочки обнимались на кухне. Но восприняла как сочувствие, поддержку. Я сама не раз бросалась на плечо Светы или Розы, начиная рыдать и рассказывать о своих проблемах. И это нормально. А вот у Яны и Даши не просто сочувствие! У них на лицо настоящая «Горбатая гора»! Ещё одно потрясение за день.

Я медленно встала и направилась прямиком в свою комнату, захватив в прихожей сумку. Закрыла дверь на маленькую защелку, плюхнулась на кровать и стала обдумывать, как вежливо отказаться от пиццы и супер фильма. Не дай Бог, они меня попытаются затянуть в свою кабалу.

Пока я размышляла насчет отговорок для девочек, в сумке запищал телефон. Это была смс-ка от Светы:

«Маришка, прости меня, пожалуйста. Приходи ко мне, обсудим все».

И это была идея! Света жила от меня совсем рядышком. Я же искала квартиру в ее районе, чтобы вещи недалеко было перевозить. Но что-то к Свете не хотелось. Честно, я была ещё обижена, но выяснять  обстоятельства случившегося уже неуместно – после драки кулаками не машут. Поэтому Свете я отправила смс: «Прощаю. И ты меня прости, что нагрубила. Сегодня не могу. Поговорим потом», и позвонила Розе, напросилась приехать.

Я даже не переоделась, как была в платье, которое теперь считала невезучим, так и выбежала из квартиры. На ходу попрощалась с соседками. Сказала, что появились неотложные дела и надо бежать. Ну, и напомнила про фильм, который поставила на закачку. Пускай сами смотрят и наслаждаются пиццей. Пятьдесят оттенков розового живут у меня за стеной! Кто бы мог подумать?


В семь часов я была у Розы. Та только что вышла из ванной, раскрасневшись как рак. Через два часа  должен был приехать за подругой баснословно богатый Максим. Собиралась пара на ужин в ресторан Федора Бондарчука и ещё кого-то под названием «Бистрот». Я не знала, где это и как выглядит сие заведение, но по тому, как собиралась Роза – было понятно, что она идет на бал, не иначе.

За бокалом вина я рассказала о неудавшемся собеседовании. Мы вместе пришли к выводу, что Олеся сама не знает, чего хочет: и модельера ей подавай, и высококлассного журналиста. В общем, разнесли ее в пух и прах. Мне стало намного легче, даже на Свету перестала обижаться.

И вообще Роза имела способность с легкостью расставаться с тем, что мешало жить. Этому она учила и меня:

– Ой, да пускай эта Олеся сама жалеет, что потеряла такого талантливого журналиста, как ты, – вдохновлено говорила Роза, размахивая кисточкой туши перед зеркалом. – Олеся из тех людей, кто в жизни ещё не раз тебе скажет «нет». Поверь мне, будут обязательно и те, кто обязательно скажет «да». Твое творчество заслуживает лучшего. Вот и все!

– Ага, – поддакивала я в тон Розе, осознавая нетрезвым мозгом, что это лишь дружеская похвала. Но было приятно. Порой трудно найти  единомышленников. И когда ты их находишь, то кажется, что уже в жизни нет ничего невозможного, когда рядом тот, кто верит в тебя.

– Тебе вина подлить? – покачала я полупустой бутылкой.

– Лучше не надо. А-то я так с тобой не в ресторан поеду, а в караоке-бар потащусь. Кстати, ты была в «Джимми Пой» на Лубянке?

– Нет.

– Я тоже. Но все советуют сходить. Женя Луцева сказала, что приглушенный свет в зале караоке позволяет ничего не бояться и петь, не стесняясь своих вокальных данных. Вот было бы здорово вспомнить нашу студенческую молодость…

– Ага, – безучастно кивнула я и взяла один из глянцевых журналов, лежащих на столике. Мне неинтересно было слушать про ее новые походы, знакомства и зазнайство. Это переходило все границы. Роза и сама не заметила, как легко вписалась в богатую тусовку, на уме которых было… Не знаю, что там было, но это явно шло вразрез с философским подходом к жизни прежней Розы.

– Представляешь, Максим зовет меня на Бали! – радостно воскликнула подруга, закончив выводить кисточкой аккуратный контур губ.

– Да ты что? – наигранно удивилась я, перелистывая страницы журнала.

– Надеюсь, мы отправимся на Нуса-Дуа, там самые шикарные отели и вид на пляж. Я это в Интернете вычитала. Будем жить на собственной вилле, с бассейном и прислугой. Представляешь, как здорово? Свежий воздух, рядом океан и неповторимая природа…. И я решила, что Бали – самое замечательное место, где можно зачать ребенка, – слова Розы эхом врезались в мое подсознание.

– Чего? – заорала я и вскочила со стула. Роза оторопело смотрела на меня, забыв про греющийся локон на плойке. Я же не совсем понимала, почудились ее слова или нет. Так прошло секунд 20, после чего дар речи вернулся ко мне обратно. – Подожди! Я не поняла, ты хочешь забеременеть на Бали от Максима?

– Да, я анализы все сдала, таблетки пить перестала, – как ни в чем не бывало ответила Роза и с видом полного спокойствия отпустила плойку с локоном, который подскочил от перегрева до самого уха.

– Ты что с Луны свалилась?

– Нет, конечно, – вздохнула Роза. – Просто мне в этом году 29 лет. И как бы часики тикают.

– Ну и что? Подумаешь, 29! Но не от первого встречного?! И как тебе только могла идея такая в голову прийти?

– Не понимаю, чего ты сразу агрессируешь? Максим здоровый, молодой парень. Ему всего 23. Красивый на лицо и фигура у него что надо! К тому же мне нужен просто ребенок. А иметь обеспеченного отца, пусть даже не видя его, согласись, неплохой вариант.

– Какой нахрен вариант? Ты себя вообще слышишь? – от возмущения я стала ходить по комнате и размахивать руками.

– Конечно, слышу, – продолжала Роза накручивать волосы. – И адекватно оцениваю ситуацию.

– Адекватно? Ты это называешь «адекватно»? Понимаешь, ребенок должен родиться в семье! Ему тоже нужен папа. Нормальный папа, который будет любить и заботиться о нем! А ты обрекаешь и его, и себя. Да и вообще, что ты скажешь своему ребенку, когда тот спросит: «А где мой папа?». Придумаешь неудачного летчика или капитана  дальнего плавания? – Я подошла в упор к Розе и посмотрела ей в глаза, пытаясь найти там хоть толику просветления. Она с таким же спокойствием, как и минуту назад, отвернулась от меня к зеркалу и продолжила заниматься своим делом. Я поняла, что подругу не сдвинуть с места.

– Господи! – взмолилась я. – Только этого мне не хватало! Что за день-то? Сначала непутевое собеседование, потом соседки-лесбиянки, теперь ещё ты со своей…

– Соседки-лесбиянки? – вдруг оживилась Роза, а в глазах заблестел любопытный огонек. – Ты что живешь с лесбиянками?

– Ага.

– Да ну! Они сами в этом признались?

– Нет, конечно. Предложили посмотреть фильм «Когда наступает ночь». Смотрела такой?

Роза отрицательно замотала головой.

– Я тоже. Короче, полезла в Интернет, почитала комментарии, а там… – и я рассказала Розе о фильме и о том, что не раз замечала странное поведение девочек. – Уверена на 100%, что мои соседушки не от мира сего. И как теперь быть? Домой возвращаться не хочется.

– Не принимай близко к сердцу. Мы давно живем в 21 веке, пора бы к этому привыкнуть.

– Кто бы говорил? Легко тут привыкнуть, когда мир вокруг сходит с ума. Моя подруга решила родить от первого встречного. Скажи, к этому тоже надо привыкнуть и тоже 21 век виноват?

– Что ты ко мне прицепилась? Лучше бы вообще тебе ничего не рассказывала! Просто потом поставила перед фактом. Всё! Не хочу об этом говорить! – обижено отвернулась Роза к зеркалу, но через секунду с небывалым энтузиазмом принялась за свое. – Давай лучше я тебе новое шелковое платье покажу от «Гуччи»? Я добавила бы к нему белую сумку-бабочку от «Шанель»…

– Стоп! Стоп! Стоп! – запротестовала я. – Конечно, легче Ильича из Мавзолея стащить, чем тебя переубедить, но всё же… Как бы там ни было – запомни одно. Дети появляются не от того, что возраст поджимает, а потому что ты этого очень сильно хочешь и желаешь. Ребенка надо любить! Честно загляни себе в душу и ответь на вопрос – не мне, себе ответь –  ты хочешь ребенка прямо сейчас?

– Ну, – тянула Роза с ответом. – Точно не знаю, но… может быть…

– Вот и подумай над этим на Бали, но вместе с таблетками.

– Хорошо.

– Даешь слово?

– А может ещё клятву Гиппократу дать? Или обет верности зачитать?

– Нет, просто прошу подумать, – Роза кивнула. – А теперь неси своё платье и сумку от «Диор».

– Не от «Диор», а от «Шанель», – поправила меня подруга и довольная направилась к шкафу.


Роза выглядела сногсшибательно: темные локоны лежали один к одному, вечерний макияж придавал глазам бархатную дымку, припухлые губы, накрашенные матовой помадой, взывали к чувственным поцелуям, а кожа светилась будто у фарфоровой куклы. Я смотрела на неё и понимала, на что запал её Максим. Роза походила на загадочную арабскую девушку, так и манящую рассказать сказку «Тысяча и одна ночь» один на один, в чем были виноваты глубоко зарытые армянские корни. В общем, не женщина, а мечта поэта! Только вот ума у красавицы с каждым днём становилось всё меньше и меньше. Но не будем о грустном.

Ровно в девять за Розой заехал Максим. Парочка направилась в ресторан «Бистрот», меня же по пути подбросили до метро «Фрунзенское». Можно было:

поехать домой, чего меньше всего хотелось делать;

– пойти в кино или ресторан быстрого питания и утолить горе в сэндвиче со 100% говядиной, как утверждал плакат.

– или купить кофе и пройтись по парку «Усадьба Трубецких», посидеть там на скамейке под фонарем, подумать о безумствах сегодняшнего дня. И в конечном итоге, утопиться в озере того же парка. В общем, не лучшая перспектива вечера.

Я ещё раз обошла по кругу Дворец Молодежи и зашла под вывеску «рестораны». Оказавшись внутри здания, я открыла дверь первого попавшегося бара.

Бал выглядел довольно уютным, хотя больше подходил для мужских компаний с кружками пива. Деревянные столы, стулья, перегородки и барная стойка – всё было выдержано в едином стиле, напоминающий жизнь в средневековой Скандинавии, но с налетом современности. Повсюду были развешаны треугольные флаги с какими-то логотипами, кучу картин непонятной тематики, вырезки из газет и даже ретро машину умудрились засунуть в интерьер.

Я села за барную стойку, стала разглядывать меню и сразу наткнулась на алкогольные напитки. Очень заинтересовал «Ерш классический». Ни в одном питейном заведении  не сталкивалась с народным безумием смешивать водку и пиво. Честно говоря, никогда не пробовала ерш, даже в бурные студенческие годы обходилось без алкогольных излишеств. Но сегодня такой день, что именно ерш был бы неплохим его завершением – чтобы сразу всмятку и домой на такси.

Но это было бы слишком! Ведь каким бы безумным ни был мир, чтобы ни происходило вокруг меня – это не повод опускать руки и заливать горе крепкими напитками.

Всё это можно заменить мороженым, бельгийскими вафлями, тирамису и чизкейком с клубничным сиропом. Именно с помощью сладкого я пыталась избавиться от житейских передряг. Из алкоголя заказала коктейль «ром-кола», в который попросила бармена добавить побольше пепси, чтобы захмелеть не с первого стакана.

С каждым глотком спиртного становилось легче думать. С каждой ложечкой десерта становилось приятно на душе и в желудке. И честно сказать, мне было уже совершенно фиолетово на соседок-лесбиянок – пускай «розовеют» с миром; всё равно на неудавшуюся карьеру – вся жизнь впереди; на Розу – взрослая девочка, пускай делает, что хочет, я ей не мать, чтобы указывать.

В бар все прибывали и прибывали люди: кто-то парами, кто-то целыми компаниями. Пятница. Москва отдыхает. Я же сидела одна, но ничуть от этого не теряла. Мысли мои были легки, бармен симпатичен, а у меня совсем не одиночество, а просто свидание с собой.

Неожиданно мой взгляд задержался на молодом человеке, который сидел за самым ближним столиком к бару и разговаривал с официантом. Он тоже был один, как я. Мне стало интересно, каков мужчина на лицо, но официант стоял так, что было не разглядеть. Я успела оценить костюм и ботинки, которые блестели, как у кота… В общем наверняка молодой и богатый (судя по ботинкам), заносчивый и напыщенный франт. С таким мне не по пути.

Официант наконец-то отошел от столика, и я смогла увидеть профиль молодого мужчины. Я присмотрелась, присмотрелась и еще раз присмотрелась. Потом отвернулась, сделала большой глоток ром-колы и чуть не поперхнулась.

Не может быть!

Я опять посмотрела на мужчину. Тот скучающе поглядывал на людей и не видел меня. Зато я с бешеной скоростью соображала, что же происходит.

Совпадение? Череда случайностей? И с какой стати богач ходит по таким заведениям, как… как… Я посмотрела на тиснение на папке с меню  – «Золотая вобла»?

«Золотая вобла»! На Фрунзенской!» – эхом пронеслось в голове. И я вспомнила слова двухнедельной давности: «Нет, я больше люблю спокойные бары, чем ночные клубы. Были в «Золотой вобле» на Фрунзенской?».

Точно! Это он – мужчина моей мечты Андрей, о котором я уже успела позабыть. Вот откуда мне было знакомо название бара! Он мне сам о нем говорил в клубе, где праздновал день рождения Инессы.

Я опять посмотрела на него, чтобы убедиться, что это не глюк или видение. Нет! Это был тот самый Андрей. Как обычно, элегантный и невообразимо притягательный внешне. Хотя, может быть, только мне так казалось. Если оценивать трезво (но вряд ли я на это уже была способна), то он был обычным, никаких греческих профилей или смазливого личика. Просто мужчина. Нет! Не просто. Он – мужчина из мечты!

Незаметно для себя самой, я поплыла в воображении к далеким берегам, где я и он были вместе. Представила, как Андрей меня обнял, как схватил на руки и кружил на закате где-нибудь, скажем, на Бали. А потом мы сидели под пледом на берегу океана и грелись у костра. Пили вино и разговаривали, а может и целовались. Целовались, целовались, и…

Вдруг Андрей повернулся на девяносто градусов и посмотрел на меня, всю такую блаженную, задумчивую, с приоткрытым ртом.

Вот черт!

Сердце мгновенно подпрыгнуло, ойкнуло и ушло в пятки. Я неуверенно выдавила из себя подобие улыбки и помахала рукой. Андрей в ответ слегка оторвал от стола кисть в знак приветствия, и, помешкав, отвернулся. Я сделала то же самое.

Господи, какой ужас! Он меня не узнал, забыл или вообще не хочет знать, что я когда-то упала прямо в лужу перед его машиной, а потом подкараулила в клубе.

Я сидела и боялась пошевелиться. Зареклась больше не ходить по «Золотым воблам» и не заказывать, словно из детской прихоти, все десерты из меню, запивая их коктейлями для взрослых.


«О’кей, – мысленно успокаивала я себя. – Он уже забыл обо мне. Сейчас я допью коктейль, доем десерты и уйду. И больше никогда не приду сюда. Забуду про все, что было. Вычеркну его из сердца и заживу повседневной жизнью. Выброшу его визитку, которую храню на работе в дальнем ящике стола, дабы не было соблазна позвонить и пригласить на ланч. И вообще, я самостоятельная, сильная девушка и справиться с каким-то там парнем – нет проблем. Я красива, свободна, умна и вот сейчас допью коктейль и ищи-свищи ветра в поле. И вообще я выхожу замуж. То есть я когда-нибудь найду своего прекрасного принца и…»

– Добрый вечер, Марина, – голос Андрея заставил меня дрогнуть всем телом. Я чуть не выронила ложку с мороженым на пол.

– Добрый вечер, – ответила я с набитым ртом. Ещё какую-то минуту назад Андрей сидел за своим столиком, а теперь с улыбкой на лице подсаживался на барный стул.

– Вы не против?

– Нет, – замотала я растерянно головой.

– Расстались с парнем? – он кивнул в сторону полупустых тарелок с разными вкусностями.

– Мгу, – промычала я, сделала большой глоток коктейля и только после этого смогла говорить:

– Нет. Хотя лучше бы рассталась. Просто, понимаете, вокруг дурдом, но и я не главврач. И, чтобы удержать равновесие, я потребляю сладкое в большом количестве. Заедаю стресс.

– Полностью вас понимаю. Я в таких случаях сажусь в машину, включаю громко музыку и еду, куда глаза глядят.

– Тоже неплохо. Может, я бы тоже так делала, только у меня машины нет. То есть она есть. Папа отдал свою старую пятерку или семерку. Она стоит в гараже у отца в Одинцово, а я все обещаю сесть за руль, но не могу. Просто не могу себя заставить. Наверное, это не мое. И вообще я боюсь ездить за рулем.

Андрей заинтересовано слушал, пока я трындела без остановки. Знает он вообще, что такое «Жигули»? Он в жизни, наверное, не опускал задницу на сидение ниже «Мерседеса».

– У меня первая машина была «Жигули», на которую я сам смог накопить, – поддержал разговор Андрей будто прочитал мои мысли. – Правда, долго не проездил, отдал знакомому другу после того, как разбил правое крыло и весь зад. Но зато научился водить.

– Ничего себе! – я была приятно удивлена.

Молодой человек живет в центре Москвы, в крутой квартире, где даже в ванной стоят живые цветы, является руководителем строительных проектов в крупной компании. И «Жигули»?! Да ещё и сам заработал. А я почему-то думала, что Андрей родился уже в зубах с золотой соской. Надо же как бывает!

Все это я только подумала про себя, а через какую-то секунду выпалила без стеснения. Может быть, если не бутылка вина у Розы и два коктейля подряд, молчала себе в тряпочку.

– Не было у меня золотой соски, – отвечал Андрей. – Не могу сказать, что родители жили бедно, отец всегда занимал высокие посты и сидел в директорах. Но меня не баловали. Отец учил и до сих пор учит, что я должен зарабатывать сам.  Ведь я всего лишь руководитель проектов, а мог сидеть рядом с ним, быть заместителем генерального директора.

– Ваш отец генеральный директор строительной компании «МирДОМ»? – не удержалась я.

– Да, – ответил Андрей. Он хотел что-то сказать ещё, но тут его позвал официант, который принес блюда и поставил на столик.

– Марина, вы не составите мне компанию? –  спросил Андрей.

– С удовольствием.

– Молодой человек, – позвал мужчина бармена. – Отнесите эти тарелки за вон тот столик.

– Нет, – поспешила я,  –  тарелки не надо. Только коктейль.

– О’кей, – ответил бармен. – Вы ещё будете что-нибудь пить?

И тут мне стало неудобно. Андрей был трезв, как стеклышко, и вряд ли собирался пить. Я же останавливаться не хотела. Если протрезвею, весь мой пыл и бойкость уйдут сами собой.

– Андрей, поддержите, пожалуйста! У меня сегодня просто ужасный день. Один коктейль ничего не испортит.

– Ох, уж эти женщины! – улыбнулся мужчина. – Ладно. Принесите нам алкогольную карту. Посмотрим, с чего можно начать.

Через тридцать минут мы сидели за деревянным столиком и беседовали, как давно знакомые друзья. Мне принесли какой-то очень вкусный салат, название которого я не запомнила, и перуанского кальмара. Уплетала за обе щеки. Все-таки организм нервами не обманешь. Сколько не нервничай, а кушать он хочет. К тому же я перешла уже с ром-колы на фирменный айс ти от «Золотой воблы», в котором кроме рома и пепси было кучу другого алкоголя.  Андрей же заказал «куропатку» – это коктейль из виски, яблочного сока и лайма. Над названием я изрядно посмеялась, но Андрей сказал, что этот виски очень хороший.

За тридцать минут я успела выложить как на духу историю про себя, родителей, где живу и чем занимаюсь. А ещё в подробностях рассказала про неудавшееся собеседование, соседок-лесбиянок и свихнувшуюся подругу, которая решила забеременеть от первого встречного.

Я была с Андреем очень откровенна. Как будто незнакомые друг другу люди встретились в купе одного поезда. Вот проедем с ним от одной станции до другой, попрощаемся на перроне и больше никогда не увидимся.

– У тебя просто офигенская квартира! – наш разговор плавно перешел от моих соседушек, желания взять ипотеку к апартаментам Андрея, которыми я не переставала восхищаться. Точнее мой пьяный язык не переставал болтать всякую чушь.

– Квартира не моя, – заметил Андрей.

– Как не твоя? Ты ее что тоже снимаешь вместе с соседками-лесбиянками?

– Нет, но было бы неплохо, – смеялся Андрей над моими шутками. – Эта квартира отца. Поэтому я не считаю ее своей. К тому же большую часть в ней переделала Инесса.

Инесса! Инесса! Будто разорвалась граната, и уши налились кровью. Меня взрывной волной выкинуло из одурманенного счастья под названием «ты и я» в реальность, где я была третьим лишнем.

– Не знаю, что она конкретно переделала в квартире. Но я в шоке – настоящие цветы в ванной!

– Да, это прерогатива Инессы, – вздохнул Андрей. – Стабильно раз в неделю приезжает машина с доставкой цветов. И каждый раз что-то новое – только красные букеты или только желтые, иногда это замысловатые икебаны. Неделя орхидей, неделя роз. Некоторым цветам я даже названия не знаю.

– Ничего себе! Вот это да! – честно, я позавидовала Инессе. Она меняет цветы, выкидывая кучу денег только на букеты. А я жалуюсь, что мне не хватает пару миллионов на какую-то ипотеку.

– Я, как и ты Марина, тоже хочу собственное жилье, – со вздохом начал Андрей. – Построить дом по своему проекту где-нибудь подальше от шумной Москвы. Жениться, завести детей. В общем, как обычно, у всех. И когда-нибудь я обязательно это сделаю.

– Это прекрасная мечта, особенно, если есть с кем ее разделить, – твердо сказала я.

– Ты права. И у тебя тоже будет отличная работа. Просто не надо сдаваться. Каждый из нас уникален и достоин в жизни лучшего, если не перестает за это бороться.

– Хочешь сказать, что мир не сошел с ума? И у меня не все потеряно? И всё в наших руках?

– Совершенно верно, – Андрей отпил немного виски и продолжил разговор по душам. – Знаешь, я тебе вот что скажу. Я завалил вступительные экзамены в архитектурный, надеясь, что отец за все заплатит. Вместо этого он отправил меня простым рабочим на стройку. Через год я был первым в списке поступивших, потому что начал готовиться и преодолевать трудности. И если бы не урок отца о том, что пока не проломишь стену головой – ничего не добьешься, я бы так и надеялся на его помощь.

– А знаешь, что я тебе скажу, – я наклонилась поближе к нему, подняла бокал и хитро подмигнула. – А в тебе определенно что-то есть!

Андрей рассмеялся, а потом так пронзительно посмотрел мне в глаза, что надрывно защемило в сердце и перехватило дыхание, затем улыбнулся как ни в чем не бывало и поднял свой бокал. Мы чокнулись и выпили до дна за все наши безумные мечты.

## Глава 7. Хороша в постели

«А знаешь, всё ещё будет!

Южный ветер еще подует,

и весну еще наколдует,

и память перелистает,

и встретиться нас заставит,

и еще меня на рассвете

губы твои разбудят…»

Вероника Тушнова

Я открыла глаза и тотчас закрыла. Ещё раз открыла, увидела край белой подушки через растрепанные локоны и опять закрыла. Перевернулась на другой бок в надежде уснуть. Но почувствовала, как голова гудит.

Бах-бах-бах!

Разрывались внутри головы снаряды, заряженные болью.

Я уткнулась ещё больше в подушку, но и это не помогло. Очень хотелось пить. Я легла на бок и опять попыталась открыть глаза, сильно их сощурив. Белая подушка, белое покрывало, белая простынь, белые стены.

Господи Боже мой, я что попала в рай? Меня убили? Я отравилась? Где я вообще?

Я опять закрыла глаза и стала вспоминать прошлый вечер, но голова гудела так, что было больно даже думать. Я попробовала массировать виски, потерла глазницы, но ничего не помогало. Я не могла спать, не могла думать и жутко хотела пить.

Перевернулась на кровати, свесила руки на самый край вместе с головой и заметила, что паркетный пол серого цвета.

Слава Богу, я не в преисподней! Здесь паркет вместо облаков.

Грудью я почувствовала приятный нежный шелк прохладных простыней. И тут до меня дошло, что я лежу совсем голая. Я перевернулась на спину и заглянула под одеяло. На мне были только мои кружевные стринги!

«Я что переспала с кем-то? Я что переспала с Анд…?», – я тут же подскочила на кровати, села и стала осматривать комнату. Она была и вправду белой с бледными вкраплениями нежно-серого: белый комод, белый пуф, шкаф, шторы, лампа и яркое зеленое кресло – пятно в интерьере, на котором спокойно лежал белый халат, моя сумка, бюстгальтер, а внизу тапочки и черные босоножки.

«Где платье? Где мое черт возьми платье? И почему я голая?», – я попыталась встряхнуть головой, чтобы что-нибудь вспомнить. Но все было без толку. Голова загудела пуще прежнего.

Я встала с кровати и тут же почувствовала боль в ступнях. Вчера я, по-видимому, переходила на каблуках. Да и все тело ныло, как будто я не сексом занималась, а сдавала бег на короткие дистанции.

Надела халат и сначала хотела нацепить босоножки, но одумалась. Ногам нужно было расходиться прежде чем опять их воздвигать на пьедестал женственности. Засунула ноги в тапки, собрала волосы в подобие пучка на затылке, и ещё сонная отправилась на поиски воды.

Я выглянула из-за двери и огляделась. Это была квартира Андрея –  узнала по свежим цветам. Услышала голоса в телевизоре, шум посуды и стала двигаться в направлении издаваемых звуков.

Я шла по коридору и через какое-то время вышла на открытую кухню, которая переходила плавно в бар и столовую.

– Доброе утро, – приветствовал меня Андрей. Он стоял за кухонной стойкой и что-то готовил.

– Доброе, – не сразу ответила я. Старалась вести себя, как можно тактичней и осторожней, ведь я не знала, в каких мы теперь отношениях.

– Как ты?

– Если, честно, не очень. Голова раскалывается, в ушах звенит.

– Присаживайся, – Андрей указал на барный стул. – Сейчас дам тебе выпить верное средство после похмелья.

– Рассол?

– Чего нет, того нет. Хотя не помешал бы, – Андрей развел прозрачную жижу из тюбика в стакане воды и протянул мне. – Прошу.

– Благодарю, – я понюхала. Ничем не пахло. Мысленно перекрестила стакан и залпом выпила. Хоть и привкуса особого не было, на языке остались неприятные ощущения чего-то липкого и противного.

– Воды налей, пожалуйста, – пока Андрей наливал воды, я боролась с подступающей тошнотой. Ох, уж не любила я эти лекарства!

За короткое время успела оценить домашний вид Андрея. Никакого солидного костюма, рубашки и начищенных туфель. Обычная футболка и спортивные штаны. Слегка растрепанные волосы, дневная щетина. А еще крепкие бедра и сильные руки, которые до этого скрывали рубашки и пиджаки. И как я могла пропустить такое событие в жизни – секс с мужчиной моей мечты?

– Ну, как? – спросил Андрей, когда я опустошила второй бокал с водой. – Легче стало?

– Желудку полегче, а вот голова еще шумит.

– Душ должен облегчить твое состояние. Ванная по коридору слева. Там висят чистые полотенца – выбирай любое, а в ящиках найдешь все, что нужно. Расчески, фен, помады… Не стесняйся, бери.

– Спасибо, – сдавленно произнесла и наткнулась на мысль, что у нас ночью что-то было, чего я не могу вспомнить. Ведь отношения поменялись. От случайных знакомых к дружеским, а может уже и больше.

Я зашла в ванную, закрыла за собой дверь, включила воду и уселась на крышку унитаза. Схватилась руками за голову и начала вспоминать, что вчера было. Смутно в памяти проявлялись кусочки вечера. Вот мы сидим, разговариваем. Я жалуюсь на дорогие квартиры, ипотеку, соседок и работу. Он рассказывает с чего начинал, как от простого архитектора дошел до поста руководителя. И как отец видит его в своем кресле, а он хочет дом, семью и спокойную жизнь. Все это сопровождалось изрядным количеством спиртного. Притом Андрей не пьянел, а я наоборот – была жутко пьяная. Так чем все закончилось? Мы сразу поехали после бара к нему домой? И занялись сексом?

Я разделась и залезла под душ. Капельки теплой воды благотворно влияли на тело, а главное на воспаленный мозг. Я намылила голову, сделала легкий массаж и почувствовала облегчение во всем теле. И тут словно комета пролетела картинка из вчерашнего вечера. Вокруг толпа, я вижу свои ноги, платье, рядом Андрей, и мы танцуем.

Мы танцуем! Мы танцуем? О, Господи! Мы что поперлись в клуб?

Я опять закрыла глаза, подставила голову под душ и стояла так неподвижно очень долго.

Да, мы танцевали. Это было точно, потому что другая картинка с толпой танцующего народа всплыла перед глазами. Вот мы вышли из «Золотой воблы», сели в такси и куда-то поехали. Но куда? Охрана, двери, длинный проход, бар, танцпол, люди… И я очень сильно пьяная, и очень сильно влюбленная. Андрей, Андрей и ещё раз Андрей стоит у меня перед глазами.

Я выключила воду, вылезла из душа и только сейчас посмотрела на себя в зеркало. Лицо помятое и слегка опухшее, под глазами разводы от туши.

Какой кошмар! Андрей видел меня такой! А я даже не удосужилась перед тем, как появиться на кухне, привести себя в порядок. Стыдно!

Я покопалась в ящиках, как и предлагал Андрей. И много чего интересного нашла. Точнее, я нашла все! И это все, я предположила, принадлежало Инессе. От прокладок до огромного рая из косметики самых дорогих марок, которая занимала все ящики. И духи, духи, духи… Такое количество, будто ограбили косметический магазин. Тюбиков с тушью для ресниц я только насчитала пять штук. Но с другой стороны, я смотрела на все это и меня начинало немного подташнивать. Я была ночью с мужчиной, у которого есть другая женщина. Чистой воды безумие!

Через двадцать минут волосы были высушены, синяки под глазами закрашены тональным кремом, на лице свежий румянец и немного подкрашены ресницы. Только вот платья своего я так и не нашла. Поэтому закуталась в халат и осторожно пошла на кухню.

– Ну вот! Намного лучше выглядишь! – сразу заметил Андрей.

– Спасибо, – я села на барный стул и облокотилась о стол. – А где Инесса? – спросила осторожно.

– Ты разве не помнишь? – я отрицательно замотала головой. – Она уехала к родителям в гости на несколько дней.

– А… понятно, – самый главный вопрос был снят. Можно не бояться, что сейчас ворвется мегера и будет метать огненные стрелы.

– А где мое платье?

– Я его отдал в химчистку у нас внизу. Где-то через час оно будет готово, – ответил Андрей и перевернул гренки, которые поджаривал на гриль-сковороде.

– А зачем в химчистку?

– Ну…, – мужчина заулыбался и загадочно посмотрел на меня. – Платье было не в самом лучшем виде, и от него не очень-то хорошо пахло.

– Как так? – я была сбита с толку.

– Ты посадила на него пятно, а точнее пятна.

– Пролила, наверное, что-то, – догадалась я.

– Можно и так сказать, – Андрей опять заулыбался, но взгляд от сковородки не оторвал.

Я успокоилась. Платье было просто испачкано, мы его не порвали в порыве страсти, и я его никуда не задевала. Это уже радовало. Но что-то в его словах настораживало.

– Почему «можно и так сказать»?

– А ты ничего не помнишь?

– Почему же – помню. Но про платье не помню! – конечно, я лгала, но знать ему об этом необязательно.

– Хорошо, – Андрей исподлобья лукаво посмотрел на меня, как будто решал за меня – хочу я услышать ответ или нет, а потом выдал: – Ты его облевала.

– Чего? – громко удивилась я и чуть не свалилась с высокого стула.

– Тебе стало плохо в клубе, и ты…

– Понятно-понятно, – подробности мне были не нужны. – Мы что, правда, были в клубе?

– И в клубе, а до этого в караоке-баре на Лубянке, – Андрей закончил с гренками и начал мыть апельсины.  По всей видимости он готовил завтрак. Мужчина, который готовит завтрак – круто! Но сейчас меня заботил тот факт, что мои видения в ванной комнате – это совсем не сон, а реальность. Мы были в клубе. Да ещё и в караоке-баре! В жизни бы туда не поехала. Мне медведь на ухо не просто наступил, а изрядно прошелся по всем моим вокальным данным. Может, он шутил?

– А не подскажешь, мы зачем в караоке поехали? Ты захотел?

– Нет, ты сама меня туда потянула после опрокинутого залпом ершика. Тебе захотелось петь. У тебя подруга должна была там гулять. Роза, кажется. Кстати, неплохой этот «Джимми Пой».

Боже мой! Я даже про Розу ему сказала. И я пила ерш! Я пила ерш! Да ещё и блевала! И Андрей все это видел. Прекрасный принц точно никогда не женился бы на Золушке, если  увидел её на балу, напивающейся в стельку и заблевывающей его чудесный розарий.

Я поставила локти на столешницу и закрыла лицо руками. Попыталась вспомнить, что же происходило после «Золотой воблы». Вспомнился телефон, как я набирала Розу, спрашивала, где она и куда ехать. Потом такси, караоке, в котором я пою и одновременно пью, потом отрывки из клуба. Лицо Андрея, мы танцуем, я хочу безумно его поцеловать. И все меркнет. Наступает темнота и пустота в сознании.

– А сколько времени? –  решила спросить я.

– Уже три часа дня.

– Ничего себе!

– Да, ты долго спала, – согласился Андрей, разрезая апельсины и отправляя их в механическую соковыжималку.

– А во сколько мы приехали?

– Было где-то около четырех ночи.

– Понятно.

С девяти вечера до четырех ночи я успела начудить. И, наверное, хорошо, что ничего толком не помню. Стыдно было бы вдвойне. Но с другой стороны, если бы все не произошло так, как произошло, я бы не сидела напротив Андрея и не смотрела, как он готовит, можно сказать, практически ужин.

Как говорится, не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. Я последовала этому совету, откинув все вопросы на потом. Следила, как Андрей делал апельсиновый сок, разливал его по стаканам, потом достал из микроволновки круассаны и положил на красивую тарелочку.

Где-то внутри квартиры шумел телевизор, я могла не поддерживать разговор, да мне и не хотелось. Я просто смотрела на крепкие руки, широкие плечи, кругленькую попку и таяла как эскимо в 40-градусную жару. Ещё немного и вместо зрачков у меня в глазах стояли сердечки, как в диснеевских мультиках у влюбленных зверей.

Через несколько минут красивый завтрак-обед стоял передо мной.

– Спасибо, – расплылась я в улыбке. – Это все мне?

– Так точно, – заулыбался Андрей. И я опять заподозрила неладное. Всю жизнь мечтала, чтобы мой мужчина принес завтрак в постель. На подносе были бы кофе, апельсиновый сок, тосты с джемом, теплые круассаны и красиво уложенные фрукты. Короче, чтобы все было, как в американских романтических фильмах. И вуаля! Только цветочка не хватало в маленькой вазочке. Но через какую-то секунду и вазочка оказалась передо мной.

Я ахнула и замерла. Откуда он мог знать? Ну, откуда? Неужели Андрей настолько идеален, что без лишних слов понимает мой внутренний мир?

– Кушай, не стесняйся. Сейчас минералку дам, разбавишь апельсиновый сок – так легче будет.

– Спасибо большое, – уставилась я в тарелку.

– Что? Кушать не хочется? – спросил Андрей, заметив мой ступор.

– Не то чтобы совсем не хочется. Все выглядит очень аппетитно, – улыбнулась я в знак благодарности. – А ты всегда такие завтраки готовишь?

– Нет, обычно обхожусь фруктовым коктейлем или кофе. Я не люблю готовить, особенно по утрам.

– Понятно, – сглотнула я. – А сегодня типа исключение?

– А ты опять не помнишь?

Я молчала и ждала объяснений, потупив взгляд в тарелку с гренками.

– Ладно, – махнул Андрей. – Ты сказала, что всю жизнь мечтала о таком завтраке, чтобы тебе его приготовил мужчина. Желательно подать завтрак в постель, но ты уже встала. Надеюсь, это засчитано?

Я кивнула.

– А потом мы разговорились, и ты сказала, что тебе медведь на ухо наступил, и ты никогда бы не поехала в караоке-бар. И вообще боишься выступать на публике, – продолжал рассказывать Андрей. – Короче, слово за слово, мы поспорили на завтрак из твоей мечты.

– И чем все закончилось?

– Кажется, это очевидно? – он показал на еду. – Я проиграл. Ты спела две или три песни. Скажу, что даже сносно. Ты себя слишком недооцениваешь.

– Понятно, – подавленно произнесла я и потянулась к гренкам.

Картинка постепенно прояснялась. Вот почему я звонила Розе, и вот почему мы оказались в караоке. И я пела! Я пела! Хотелось провалиться сквозь землю.

Больше мы ни о чем не говорили. Андрей включил телевизор на кухне. Я стала делать вид, что мне действительно интересно, о чем там говорят, хотя не понимала ни слова. Зато внимание Андрея было полностью приковано к программе новостей. И это немного облегчало мою участь.

Еда была вкусной. Хотя меня ещё подташнивало, но я постаралась съесть как можно больше, чтобы не обидеть хозяина. И вообще романтический завтрак я себе не так представляла. Нет, есть все. Все, что я хотела: и мужчина, и сок, и даже круассаны. Но атмосфера должна быть другой, я должна быть любима и не с бодуна. А после завтрака мы должны были бы заняться умопомрачительным сексом. Кстати, я так и не выяснила, кто меня раздел? Почему я проснулась голой? Может секс и был часов 8 назад, а я просто не помню?

– Андрей, а можно спросить ещё кое-что?

– Давай, – мужчина неохотно оторвался от экрана телевизора.

– Может, не совсем удобный вопрос. Но скажи, кто меня раздел?

И тут я почувствовала, как пространство – и так натянутое между нами – сжимается до крохотных размеров. Андрей тянул время, а я начинала жалеть, что спросила.

– Ты точно хочешь это знать?

– Да, – осипшим голосом ответила я.

– Понимаешь ты, ты… – пока Андрей растягивал слова, я думала, что умру. Ещё секунду и он скажет, что я сама набросилась на него и изнасиловала.

– Ты сама меня попросила помочь расстегнуть платье, сняла туфли, расстегнула лифчик…

– И? – не выдержала я.

– И завалилась спать.

– И это все? – сказала я чуть громче обычного. Честно, не знала радоваться  или плакать.

– Не волнуйся, я ничего не видел, – начал успокаивать Андрей. – То есть видел, но ты стояла спиной. А, когда легла на кровать плашмя, я сразу накрыл тебя одеялом.

– То есть между нами ничего такого не было? – продолжала осторожно рассуждать я.

– Нет, – пожал плечами Андрей.

– Понятно… спасибо.

Все! Допилась девка. И хотя ничего не было, стыдно от этого меньше не стало.

– Скажи, а плохо мне было в клубе или уже у тебя дома?

– В клубе. Ты резко рванула с танцпола куда-то. Я долго не мог тебя найти. Потом нашел в туалете женском. Ты заснула, сидя на крышке унитаза.

Все! Это был предел! Я сидела пунцовая как рак. Не могла смотреть в глаза Андрею, который продолжал рассказывать про то, как он взял меня на руки и вытащил из туалета, как вытирал платье, как спала я у него на плече в такси, и как он занес меня в свою квартиру, где я более или менее пришла в себя и попросила раздеть.

– Прости, пожалуйста, – я готова была разреветься. Я опустила голову и не смотрела ему в глаза. Мне казалось, что как только я увижу его лицо, то слезы покатятся градом. Внутри меня всю трясло от гнева. Я понимала, что теперь я персона нон грата в списке знакомых Андрея. Любому мужчине не понравится девушка, которая в первый же день общения напивается вусмерть и ведет себя столь неподобающим образом.

– Я так никогда себя не веду, – тихо оправдывалась я и нервно теребила колечко на пальце левой руки. – Не знаю, что со мной вчера случилось. Я не пью в таких количествах. И ВООБЩЕ, я не пью. Ну, вино там или шампанского немного, но не позволяю себе большего. А вчера… Прости, что доставила тебе столько хлопот. Мне неудобно, я даже не знаю, как загладить свою вину и…

Я замолчала. Мне казалось, что всех извинений мало. И чтобы я не делала, репутацию не исправишь.

Я виновато подняла свои глаза, из которых вот-вот должны были политься слезы отчаяния, и посмотрела на Андрея. Он мило, по-доброму улыбался, во всем его выражении не было и капельки упрека.

– Марин, тебе не за что просить прощение, – начал Андрей. Он настолько был убедителен, что я перестала волноваться и корить себя. – Это мелочи жизни, которые бывают с каждым. Мы душевно посидели в «Вобле», затем встряхнулись в караоке и клубе. Только благодаря твоей энергии и оптимизму мы отлично повеселились. Давно я себе ничего такого не позволял.

– И я тоже, – улыбнулась я. Все было не так плохо, как я думала.

Мы ещё какое-то время сидели, смотрели телевизор. Андрей внимательно следил за тем, что говорила ведущая в новостях, я же хотела смотреть только на него. Смотреть и купаться в его милой улыбке, ласковых добрых глазах. Я не помнила, как спала у него на плече, но мне было приятно знать, что это было. Что я была близка к нему, хотя бы ненадолго.

Пока мы сидели, позвонили в дверь. Я перепугалась, что это может быть Инесса, а я сижу в одном халате и трусах. Но это всего лишь принесли платье из химчистки.

Мне не хотелось прощаться с Андреем, но я больше не могла пользоваться его гостеприимством, совесть меня замучила. Я попросила вызвать такси, а сама ушла в спальню одеваться.

После того как я собралась, мы спустились вниз, перекидываясь односложными фразами. Путь от подъезда к машине показался мучительно коротким. Ноги отказывались идти, а сердце не желало прощаться с тем, кого я, может, ещё долго не увижу. Я цеплялась за каждую секунду. Хотелось ещё что-то спросить, ещё что-то сказать, как-то поговорить, но именно сейчас у меня отнялся язык.

Андрей открыл заднюю дверцу машины, джентльменски предлагая сесть внутрь. И я уже готова была уехать, но медлила до последнего. В какую-то секунду мне показалось, что ему тоже дается с трудом прощание. Я продолжала искать любой намек, что все ещё не закончено, что он сейчас предложит остаться и провести с ним этот день.

– Спасибо тебе большое, – на выдохе произнесла я, заставляя себя насильно улыбаться. Только бы он не увидел мою печаль, мою тоску и любовь. – Прости, что доставила тебе хлопот.

– Не бери в голову, – отмахнулся мужчина. – Отлично же повеселились!

– Ага. Можно как-нибудь повторить, – пыталась из последних сил пошутить я. – Ну, то есть в следующий раз без коктейлей и караоке, чтобы меня ещё куда-нибудь не занесло. И вообще… я не хотела… и… ладно, ты понял.

Андрей кивал головой и все время слегка улыбался, пока я оправдывала свое похмелье.

– Что же? До встречи, – неохотно села в машину.

– Счастливо! Отдыхай, – сказал мужчина и захлопнул за мной дверь.

Я успела помахать рукой, но он ничего не увидел, окно было затонировано черным.

Машина все дальше и дальше удалялась от дома, а я не переставала смотреть, как Андрей идет по дорожке к подъезду. Я боялась, что это навсегда, что больше никогда не увижу его. Я готова была остановить такси и бежать обратно, но понимала, что это ни к чему не приведет. Сердце разрывалось на части, а мозг был суров. Никогда нельзя грустить о том, что уже не вернешь. Но нужно быть благодарной за то время, когда ты этим могла обладать. И все, что мне теперь остается – это короткие воспоминания и надежда, что все еще когда-нибудь будет.


## Глава 8. Светская жизнь

Чем хуже у девушки дела, тем лучше она должна выглядеть.

Коко Шанель

Мой обычный рабочий день уже которую неделю начинался в шесть утра.

Я неохотно оторвала голову от подушки, накинула халат и сунула ноги в холодные тапочки. Больше всего на свете я хотела спать, и всеми фибрами души желала вернуться в сон, в котором мы с Андреем устраивали любовную вакханалию на моем диване.

Закрыла глаза, попыталась ухватиться за обрывки образов, но тщетно. Злобно мыча про себя, я на ощупь дошла по длинному коридору к туалету. Повернула за угол прихожей, открыла дверь уборной и от неожиданности так завопила, что, ей-богу, соседка снизу баба Глаша схватилась за валерьянку и образок дореволюционной эпохи.

– Мать твою за ногу, Яна! Ты какого здесь делаешь? – уткнулась я невидящими глазами в два растопыренных соска на плоской груди соседки.

– Писаю! Что не видно? – кинула та, ни разу не смутившись.

– Господи, а почему же голой?

– Я так сплю! Ты что никогда женщин голых не видела?

– Видела! – рявкнула я и резко хлопнула дверью так, что с потолка посыпалась побелка, а баба Глаша ещё раз перекрестилась. – Но мы же не в общественной бане живем? Одеваться надо, когда выходишь из комнаты! Черт тебя бери, напугала до полусмерти!

Не повезло, так не повезло мне с соседками. Я всегда думала, что отношусь к сексуальным меньшинствам объективно. Есть они, нет их. Какая разница, если ты не в их числе? Живут себе тихо, мирно, никого не трогают, и пускай живут. Это их дело, какому Богу молиться.

Но не тут-то было! Стоило только догадаться, что квадратные метры я делю с лесбиянками, как мне стало тошно от одной мысли, что могло происходить в соседней комнате, когда я мирно засыпала в своей постели. Фу!

Яна и Даша – студентки второго курса, милые создания, которые нашли меня по объявлению «сниму квартиру с подселением», теперь казались мне рабами своей сексуальной прихоти. Я всячески старалась избегать их общества: просыпалась задолго до их будильника, быстро собиралась, брала старенький ноутбук и перед работой заходила в ближайший «Макдональдс». Заказывала кофе и омлет, садилась в самый конец ресторана и набирала статьи. Хоть и доставляло мне это некоторые неудобства – вставать в шесть, когда можно поваляться и до восьми – зато работа шла успешно. Конечно, заработок был небольшой, но лишними деньги не бывают.

– Ты куда так спешишь? – спросила меня Яна, двигаясь из кухни со стаканом ароматного кофе. Соседка была в халате и тапочках – образумилась, наконец-то!

– Куда-куда? – передразнила я девушку, ловко справляясь с застежкой на босоножках. – На работу!

– Сегодня? И так рано?

– Да!

– Понятно, – задумалась Яна. Наверное, о том, что сладкая студенческая жизнь у нее тоже рано или поздно закончится. И надо будет думать не только над учебниками, но и над тем, как заработать на жизнь. И как наконец-то стать кем-то с большой буквы, а не Бог-знает-кем. Хотя меня в её годы это мало интересовало, я была уверена на все 100%, что всё будет. Но почему-то это загадочное «всё» до сих пор не объявилось.

В восемь утра я сидела в «Макдональдсе», пила ароматный кофе и поглощала сахарную овсянку. Конечно, первым делом зашла в социальные сети и невольно остановилась на подборке фотографий. Широкая постель, воздушные комки одеяла, девушка блаженно откинула волосы на подушку, и накачанный парень в одних трусах несет кофе прямо ей в постель. А внизу фотографии подпись: «Доброго субботнего утра, наши подписчики!».

Я быстро перечитала текст ещё раз, одним щелчком открыла календарь на рабочем столе и убедилась, что сегодня суббота.

Суббота! 8:15 утра! А я торчу в свой законный выходной в «Макдональдсе»! Уму непостижимо! Вот почему Яна была так удивлена, когда я сказала, что убегаю на работу. Да и вообще людей как-то меньше, особенно, в метро. А все почему? Потому что выходной! А я даже не заметила. Не заметила!

В попытках хоть как-то поднять себе настроение, я зашла на сайт просмотреть резюме, проверила статистику, рейтинг. И опять тщетно. Никаких зацепок от работодателей, никаких писем с приглашениями на собеседования и звонков.

Честно признаюсь – мне изрядно надоело писать статьи про пользу черники, клубники и корня сибирского эспарцета. Я каждый день выкладывала минимум по три статьи на сайт копирайтеров, писала заметки в газеты про домоводство и изредка рассылала в журналы на скорую руку придуманные рассказы о любви с пометкой «из жизни». Ну и, конечно, я числилась журналистом в никому неизвестном журнале «Город женщин», где давала советы разведенкам, как не отчаиваться в борьбе с целлюлитом и найти любовь всей своей жизни, имея 10 кг лишнего веса.

Знаете, и смех, и грех. Ведь, в душе мне хотелось чего-то глобального, а может даже звездного. К примеру, стать великой журналисткой, которую бы приглашали без всяких портфолио в самые лучшие журналы. Быть у всех на слуху и писать легкие зажигательные статьи про…

И тут мой взгляд упал на затерянное письмо Розы среди рекламного спама. Она два дня назад выслала мне приглашение на показ коллекции Аллы Романцевой, а я ни сном, ни духом – ни про модельера, ни про показ. Конечно, Роза в последнее время отдалилась от нас со Светой – во всем виноват ее роман с Максимом. Сначала Роза говорила, что это всё ради спортивно-денежного интереса. Но она не заметила, как затянуло в омут с головой.

Хотя с другой стороны, во всём можно найти свои плюсы. Только подумать – это же просто мечта, а не работа. Посещать светские мероприятия, а потом писать о них и получать деньги. Мне надо быть только ушами и глазами вечера. И всё! Это же мой лотерейный билетик, который стоит купить прямо сейчас.

– Роза, мы идем! Я обязательно напишу мегавзрывную статью и разбогатею! – громко отрапортовала я подруге вердикт по мобильному.

– Что за бред! Кто ты? – промычала Роза сонным голосом.

– Ты вообще видела список приглашенных гостей? Ирина Одинцова, Ольга Королева, Дарья Чайковская, Ксения Собчак! Я, правда, никого не знаю, кроме Собчак, но, наверное, это очень известные дивы, так ведь? – не обращала я внимание на убийственные вздохи с той стороны трубки. – Там соберутся сливки общества, самые умные и культурные леди столицы. Наверное, будет приятно пообщаться и завести знакомства, как думаешь?

– Марин! Господи, суббота, такая рань, а ты тараторишь, как из пулемета!

– Знаешь, пословицу: кто рано встает, тот…

– Всех достает! – закончила за меня подруга. –  И я ничего не хочу! Не понимаю! И никуда не иду!

– Правильно, не ты идешь, а мы идем! – не отступала я. – МЫыы! Чувствуешь разницу?

– Не особо, – кривилась Роза. – Ну да ладно. Приезжай после обеда, решим, что делать. А сейчас, умоляю – угомонись и дай человечеству поспать!


Когда я переступила порог Розиной однушки, подруга сияла словно электрическая гирлянда в предвкушении вечера. Она даже успела прическу в парикмахерской сделать и ногти покрасила под цвет платья.

На фоне ее цветущей улыбчивости я  почувствовала себя темным пятном в черном коктейльном платье, на которое потратила добрых тридцать минут, перебирая свой скудный гардероб.

– Хьюстон, Хьюстон, прием! Как слышите? Хьюстон, у нас проблема! – гримасничала Роза, поднося ко рту невидимую рацию. – Платье купила в каком-нибудь «Инсити»?

– Практически, в «Пипл». Отличное, правда? – крутилась я, показывая прямые складки на юбке. – Специально его выбрала. Это же классика! Оно на все случаи жизни.

– Конечно на все, но ты не Одри Хепберн, дорогая. Пойдем за мной.

Роза провела меня к гардеробной, гордо распахнула двери, и я застыла в изумлении словно Индиана Джонс перед блеском найденных сокровищ. С тех пор как я была у Розы в гостях, многое изменилось. К примеру, у неё не было столько одежды, от которой исходил запах самой настоящей дороговизны.

Роза показывала лучшие наряды. Женское сердце приходило в восторг от блеска, кроя и фактуры. Мне вспомнились детские мечты о шикарном белом платье, расшитом розовыми пайетками и бисером. Каждый раз, когда мы с мамой посещали «Детский мир», я не могла оторвать от него взгляд. Помню, как представляла, что приду в садик в этом платье и своим видом сведу с ума Рому, в которого влюблены были все девочки. И что белой завистью покроется Ленка Пономарева, которой доставались самые лучшие тексты на новогодних утренниках. Но всё, что оставалось маленькой Марине в годы суровой перестройки, когда родителям по полгода не платили зарплат – только мечтать и щеголять по дому в завернутом вокруг пояса одеяле.

– Может и так сойдет? Я уже три платья примерила! А ты всё никак не можешь определиться, – протяжно ныла я, пока Роза перерывала гардероб в поисках подходящего туалета.

– Нет, – настаивала подруга и поминутно подставляла мне под подбородок вешалки с очередным шедевром от кутюр. – Хороший наряд – это своего рода вклад в твое светлое будущее. Знаешь пословицу: по одежке встречают?

– Конечно.

– В том обществе, куда мы собираемся перво-наперво смотрят во что ты одета, а потом выясняют твои связи или счет в банке.

– О Господи! Шеф, всё пропало! У меня нет ни того, ни другого, – испугалась я. – Меня же в два счета раскусят. Никакие одежки не помогут.

– Ну, ты же идешь не одна. Мы идем вдвоем. Мыыы! Чувствуешь, разницу? – победно подмигнула Роза и сунула в руки очередной наряд. – Одевайся. Это платье будет в самый раз. Я уверена на все 99 и 9. Розовый цвет идеально подойдет под тон твоей бледной кожи.

Роза оказалась права. Платье мне подошло: юбка-колокольчик до колен, сверху вырез под корсет и легкое кружевное балеро на плечи. Я – само совершенство! Из меня сделали принцессу, и я еду на бал! На ногах сверкающие мюли на каблуке от Фенди, а в руках сумочка от Дольче. Не хватало только принца на белом коне. Но ведь я шла не на поиски счастья, а на поиски выгодных сделок.


В Метрополь мы прибыли немного раньше, чем планировали. Но сидеть и выжидать время в машине на парковке не имело никакого смысла. Поэтому мы, ещё раз оглядев друг друга с ног до головы и освежив губную помаду, отправились покорять мир.

«Зеркальный зал» Метрополя был сплошь усыпан зеркалами в разную величину и длину, будто оказался в комнате смеха, только все они работали исправно, без какой-либо кривизны. Потом мы перешли в «Красный зал», где должно состояться мероприятие. Он был выполнен в стиле английского модерна, обшит дубовыми панелями и красной тканью, витражные окна сделаны из фактурных цветных стекол, а с потолка свисали многоярусные люстры. И цветы, цветы вокруг! Загляденье!

Я чувствовала себя словно приезжий турист из Занзибара на Красной площади. Мне не хватало только гида, который, размахивая руками, пояснял бы: «Посмотрите направо. Здесь вы увидите столы для фуршета, накрытые тяжелой белой тканью, возле которых то и дело слоняются профессионально улыбчивые официанты. Они предложат вам бокал шампанского, а чуть позже будут разносить закуски. Посмотрите налево. И вы увидите у стены низкие столики, на которых можете рассмотреть аксессуары из новой коллекции Аллы Романцевой. И наконец, посмотрите в центр зала. Здесь организован ковровый подиум, возле которого ровными рядами стоят красные бархатные стулья».

Минут пять, а быть может и больше, я, как вкопанный истукан с острова Пасхи, беззвучно водила глазами, рассматривая роскошный зал и прибывающих гостей. Меня так и подстегивало шепнуть на ухо Розе: «Вот это да! Как же всё красиво оформлено. И как все женщины нарядно и элегантно одеты. Настоящее высококультурное общество!». Но Роза и без слов всё поняла.

– Не веди себя так, как будто ты здесь в первый раз, – шептала она заговорщицки.

– Но я и в самом деле здесь никогда не была, – я подняла вверх глаза и запрокинула голову к потолку. – Люстры маленькие и большие, всё в росписи и лепнине. Вот это да!

– Опусти голову! – одернула меня Роза. – Ты ведешь себя, как ребенок на детском утреннике. А должна вести, как шпионка Мата Хари. Представь, что ты проникла к французам на военную базу. И если выдашь себя, то тюрьма и расстрел.

– Надеюсь, это ты не всерьез. Боюсь, у меня не хватит интеллектуальных знаний вести светскую беседу с этими красавицами. Нужно было полистать энциклопедию «Фундаментальные познания элитного общества Москвы» прежде, чем идти сюда.

– Да брось! – отмахнулась Роза. – Ничего сложного нет. Просто улыбайся, здоровайся, если это нужно. Остальное я сделаю за тебя.

Я так и сделала. Взяв с подноса официанта шампанское, я с глубокомысленным выражением лица стала рассматривать гостей вечера. В основном это были женщины: до безупречности ухоженные, красиво причесанные, в модных нарядах и обязательно на каблуках. Многие друг друга знали и, как завсегдатаи подружки, обменивались приветственными поцелуями и льстивыми улыбками. И, конечно, все фотографировались. Кто-то делал селфи на телефон, кого-то снимали фотографы. Но этого мало, чтобы написать отличную статью – нужна какая-то зацепка.

– Привет, Розочка! Чмок, чмок, – вдруг подбежала к нам незнакомка в длинном платье. – Милочка, ты прекрасно выглядишь!

– Привет, дорогая! У тебя платье шикарное. А какая вышивка на юбке! Эти цветы просто небесной красоты! – вторила ей Роза на языке гламурных девиц.

– Самой нравится платьице! Модненько! Это цвет сена, – незнакомка покружилась перед нами, демонстрируя расшитые складки на юбке, и начала неистово тараторить. – Только по секретику тебе, Розочка, скажу. Платьице от нашей Аллочки, от нашего солнышка! От нашего лучика света только могут исходить такие шикарные идейки. Но выйду я на подиум в другом, – подмигнула она. – Ой, Розочка! Ты просто шикарна. Какой лоск! Какой эпатаж! Это «Хлое»?

– Нет, наш замечательный «Ральф Лоран». Его последняя коллекция просто чудо из чудес! – улыбалась наивно Роза. – Кстати, познакомьтесь, это моя подруга Марина – очень известный журналист. А это Анастасия Саровская – светская модница.

– Очень приятно, – галантно продолжила я беседу. – Как вам сегодняшний вечер?

– Ой, вы уже берете интервью? – захлопала Настя в ладоши. – Знаете, Марина, наша Аллочка впала в детство, которое провела в далеком Краснодаре. И вспоминая свою тяжелую юность в этой деревне, она решила посвятить коллекцию полю и колосу. Представляете, как Аллочке было нелегко? – на какую-то долю секунды на лицо девушки упала тень невыносимого горя. – Бедная девочка, жила в деревне и вот теперь последствия. Но с другой стороны, у нее надо поучиться – из такого далекого края приехать, на полях жить, колосом питаться и стать известным модельером. Классненько, правда?

– Но колосом вообще-то не питаются, а Краснодар – это не дерев… – хотела поправить девушку, но Роза меня перебила:

– Полностью согласна! Аллочка у нас – дизайнер от Бога.

– Девочки, а вы видели, что придумали Дольче и Габбана?! Это нечто! Я была на «Недели моды» в Милане этой весной! – Анастасия переключилась на другую тему и совершенно позабыла про разговор о Романцевой. Девушка не переставала верещать про какое-то безумно дорогое прозрачное платьице с розами из новой коллекции итальянцев за 30 тысяч долларов, а Роза во всем с ней соглашалась.

– Ладно, милочки, – закончила Настенька. – Мне срочненько нужно бежать! Макияжик подправить, причесочку. Я сегодня модель, надо соответствовать. Ой, там кажется, пришла Лерочка Стасюк, давно ее не видела. Увидимся, девочки!

– Твоя Настя вообще нормальная? – не удержалась я от порицания, как только девушка растворилась в толпе. – Платье из прозрачного тюля с хлопковой аппликацией? За 30 тысяч? Она что шутит? Какой это шедевр? Да у меня занавески из такого же тюля на кухне висят, с хлопковой-то аппликацией!  У нас полстраны не одеты, не обуты. А она ещё и заявляет, что это хорошее капиталовложение.

– Тише ты! – шикнула на меня Роза. – Я тоже думаю, что это бред. Но мы в другом мире. Делай вид, что в этом ничего нет особенного и для тебя это обыденно. Оставь все свои причитания для бумаги, а пока веди себя, как…

– Мата Хари. Я помню, – сдалась я под напором подруги. Я-то думала, что меня ждут разговоры о ренессансе или классики мировой оперы, а тут глянцевый журнал мод вместо мозгов. Хотя во всем есть свои плюсы, ещё парочка таких вот личностей и материал готов.

– Слушай, – одернула меня Роза, – эта Лера Стасюк! Где-то я уже слышала её имя.

– Может, от твоей подруги Насти? – мы как раз остановились напротив легкомысленной Настеньки, которая размахивала юбкой цвета сена и, по всей видимости, выдавала ту же историю про колос.

– Нет, нет! – озабоченно качала головой Роза. – Стасюк как-то связана с модой. Черт возьми, не помню!

– Так может эта Стасюк то же капиталовложения платьями делает? Хотя на вид – взрослая женщина…

– Марина! – прозрела подруга, посоветовавшись с «Гуглом». – Ты не поверишь! Это лучшее, что могло случиться!

– О, Господи! Фьючерсы на нефть в ходе торгов  достигли критического максимума? Ребалансировка рынка сыграла в ничью, и Настенька не сможет купить платьице за 30 тысяч?

– Очень смешно. Знаешь, кто такая Лера Стасюк?

– Нет! Кто? Глава ОПЕК?

Суровая Роза не смогла не улыбнуться:

– Прекрати меня смешить! Это главный редактор журнала «Элль». Представляешь?

– Не может быть! Дай посмотреть, – я выхватила у Розы телефон и стала просматривать картинки в Интернете, сверяясь с женщиной, с которой разговаривала Настя. – Да, точно, это она!

– По-другому и быть не может. Не это ли твой звездный час? Пойдем, познакомимся.

Мы обогнули группу гостей, и осторожно подошли к трем разговаривающим женщинам. Недавняя наша знакомая Настя о чем-то сладко напевала главному редактору «Элль» – Лере Стасюк и её спутнице – девушке в вычурном красном платье. Роза сразу приняла боевую позицию – расправила плечи, втянула живот, и ничего не значащим голосом, как бы мимоходом, стала расспрашивать у Анастасии про банкет после показа.

А я стояла всё это время за спиной подруги и тихо лелеяла мечту о том, чтобы иметь такие полурабочие знакомства с главными редакторами ведущих журналов. Чтобы в любой момент позвонить и между делом договориться о статье или встрече. Это было бы просто восхитительно! Никакого больше «Города женщин», никаких утренних посиделок с кофе в «Макдональдсе» и никаких голых соседок по утрам.

– Меня зовут Марина. Очень приятно познакомиться, – анестезия в виде двух бокалов шампанского подействовала своевременно. И мне море по колено. Это мой единственный шанс! Я всё могу!

– О, да! – воскликнула тут же Настя, забыв, о чем говорила. – Девочки, знакомьтесь. Это Анжелика – самый модный дизайнер журнала «Элль», – указала Настя на девушку в красном платье.

– Можно, просто Лика, – ответила та.

– А это наша Лерочка Стасюк – главная модница «Элль», суперженщина, мама двоих детей и при этом очень стильная. Без нее «Элль» перестал бы существовать и…

– Ой! Да ладно тебе. Тоже мне скажешь, – остановила Настю главный редактор.

– А это у нас Розочка и Мариночка, – продолжала девушка. – Розочка у нас… э… как это…

– Провизор, – помогла ей Роза. – Имею сеть аптек на севере Москвы. Очень приятно с вами познакомиться. А это Марина – журналист. Мирового уровня!

Я судорожно улыбнулась, подталкивая Розу локтем в бок. Какого ещё уровня?

– Марина у нас много путешествует по миру, – продолжала нахваливать меня Роза. – Много чего знает и интересно пишет для разных международных изданий. – Да? – Стасюк пожала плечами. – Я о вас никогда не слышала.

– Надо же! – начала восхищаться мной Настя. – Марина, об Аллочке ты тоже напишешь? И о нашем показике? И обо мне не забудешь упомянуть?

Щеки пылали румянцем. Я только и успевала, что кивать головой.

– И в каком же издании вы осветите сегодняшний вечер? – вежливо улыбнулась мне главный редактор.

– Э… пока не знаю, – замялась с ответом. – Размещу, наверно, на… на Веб-портале или в блоге. А может, продам какому-нибудь журналу.

– М-да, занятно, – сухо ответила Лера Стасюк, вся ее заинтересованность тут же испарилась. – Уже ровно шесть, запаздывают с началом, – взглянула на свои изящные часы женщина. – Организаторам неплохо бы поучиться пунктуальности у Луи Виттон.

– О, Боже! – чуть ли не вскричала Настя. – Меня, наверное, уже заждались! Ладненько, я побежала, дорогие мои. Хорошего вам вечера. Встретимся после. Аплодируйте мне, что есть силы! Чмоки-чмоки.

И ветреная, по-детски наивная Настенька быстро растворилась в толпе, не дав нам даже опомниться от ее нелепых причитаний. Подошел официант с серебряным подносом, и мы все, молча, поменяли пустые бокалы шампанского на полные.

– А вы там насчет Луи Виттона, кажется, что-то говорили? – решила я прервать затянувшееся молчание. Авось повезет, мы продолжим тему моды, журналистики и вот я уже буду в штате сотрудников.

– Простите, что вы сказали? – недоуменно смотрела на меня Стасюк, будто мы минуту назад вообще не разговаривали.

– Вы там что-то говорили про Луи Виттона. Что неплохо им бы поучиться пунктуальности. Ну, и…?

– Всем известно, что показ Луи Виттон начинается в 10 утра! – не выдержала до этого молчавшая Лика. – Если опоздал, то остаешься на улице куковать под закрытыми дверьми.

– Понятно, – протянула я и, помолчав, добавила. – И часто вы там бываете?

– Где? – удивилась Стасюк. То ли у женщины с памятью нелады, то ли она хотела меня унизить.

– На показах Луи Виттон.

– Как обычно. Каждую весну, в марте, – пожала плечами Стасюк и обратилась к своей спутнице. – Кажется, начинают. Лик, пойдем вон туда, сядем. Приятно было познакомиться, – скупо добавила она, и они с Ликой двинулись к подиуму.

– Всё! Конец. Это провал, – расстроенно скулила я, провожая свою мечту в лице главного редактора глазами. – Я ей не понравилась. Несла чушь несусветную. Стасюк не поверила, что я профессионал. Мне никогда, никогда не вырваться из этой кабалы, не бывать модным журналистом.

– Да ладно тебе, – мягко положила Роза руку на мое плечо. – Не первая и не последняя.

– Ну, а ты чего молчала? – наехала я на подругу. – Не могла подсказать с этим долбанным Луи Виттоном? Ты же спец по шмоткам!

– К сожалению, я всего лишь провизор, – оправдывалась та. – Да, у меня есть дизайнерские вещи, в том числе от Виттона. Но я ничего не знаю, о показах, Миланах и Парижах.

– Тогда зачем тебе всё это? Весь этот эпатаж? Богатый парень, дорогие одежки и пустые знакомства? Зачем тебе вся эта мишура?

– Не знаю, – задумалась Роза. – Жизнь невозможно отрепетировать, как пьесу в театре. Она многогранна и необычна. А мы постоянно хотим её втянуть в какие-то рамки, что так правильно, вот именно ТАК надо жить. Но что если не приспосабливаться, не выживать, не оглядываться по сторонам на других людей? Не пинать себя каждый раз, перестать чувствовать себя никем. А просто начать делать то, что нравится. Мне нравится открывать себя. Каждый раз новую! Что в этом плохого?  Что плохого, что я хочу быть частью этого общества? Ведь пока не упадет занавес, можно жить так, как только душе угодно и ничего в этом зазорного нет.

– И ты всё время так думала? – поразилась я философским мыслям подруги.

– Нет, – улыбнулась мне та с толикой благодарности. – До меня дошло это только сейчас.

Мы второпях с Розой успели приземлиться на последние свободные стулья перед подиумом, свет в зале погас, гул голосов смолк. Громко заиграла ритмичная музыка, и стали включаться, ослепляя зрителей на передних рядах, прожекторы и всевозможные лампочки. Закулисный голос громко оповестил о начале вечера, и дефиле от дизайнера Аллы Романцевой началось.

Худые длинноногие девицы по одной выходили на подиум и все, как одна, с застывшей маской на лице. Их не переставали щелкать фотографы, а гости вечера обсуждать. Все наряды на моделях были однотонными, спокойными, крой однообразен – ничего нового и экстравагантного. Ну, или хотя бы запоминающегося. Правда, парочка нарядов мне всё же приглянулась. Одно серо-голубое атласное платье в пол с большими цветами – практически, как у Насти, и элегантный костюм с брюками-дудочками по щиколотку. Не представляю, куда бы я это всё надела, но смотрелось на тощих девицах великолепно.

Примерно через тридцать минут под ворох нескончаемых аплодисментов и цветов, адресованных хозяйке вечера, показ закончился. Люди не торопились расходиться, каждый считал своим долгом поздравить Аллу Романцеву и, конечно, сфотографироваться с ней и ее моделями.

Мы тоже успели с Розой сфотографироваться с Настей и ещё парой девиц, которых я не знала. Но Роза заверила, что они очень известны в своих кругах. Мы долго ходили от одной компании столпившихся девушек к другой. Роза меня постоянно с кем-то знакомила. Вокруг то и дело кружили пухлые надутые губки, ровные накрашенные брови, идеальные прически, пустые разговоры и, конечно, «Шанель», «Дольче», «Диор», «Армани», «Версаче»… Ни одной индивидуальности!

Легко купить платье с биркой и начесать у стилиста волосы, тяжелее придумать образ самой. Но для этого нужно иметь вкус, мозги и капельку вдохновения, а не широкий кошелек. И пока мы рассекали от одного берега гламура к другому, я для себя отметила, что, по сути, никому и не интересна героиня вечера Алла Романцева. Здесь каждая считала себя моделью и заодно пупом земли с лейблом на платье.

Всё это мероприятие напоминало мне встречу одноклассников 20 лет спустя. Только в школе сверстники пытаются похвастаться новой машиной, занимаемой должностью и подрастающими спиногрызами, здесь же в ход шли дорогие аукционные сумочки, наряды от кутюр, подтянутое фитнес-тело, вылепленное косметологами лицо и взлет популярности фото в социальных сетях. В принципе, богатые от среднего класса не сильно и отличались. Игра «перещеголяй другого так, чтобы тебе позавидовали» есть на всех уровнях. Все мы слеплены из одного теста. Темы разговоров, может, и отличаются, но суть остается та же. Но мне этого вполне хватило, чтобы насобирать материала на статью.

– Света звонила, – констатировала я, просматривая входящие на телефоне. – Надо бы перезвонить, у меня пять пропущенных.

– Пошли отсюда, – согласилась Роза, поставила пустой бокал на фуршетный столик и помахала кому-то рукой.

– А я думала, что ты пойдешь на банкет Романцевой, не о нём ли ты так усердно расспрашивала Настю?

– Чего я там не видела? Я и так могу рассказать, что будет. Все вечеринки со спиртным выглядят одинаково даже в высшем обществе. Ладно, пойдем за мной, – мы вышли из зала и попали в длинный коридор гостиницы, Роза резко свернула на одном из поворотов, потом на другом, а я всё это время пыталась дозвониться до Светы.

– Марина! Куда ты пропала? – надрывно закричала Света в трубку, оглушая меня.

– Никуда, просто телефон в сумке на вибрации стоял. Что случилось?

– От меня Игорь ушёл!

– От неё Игорь ушёл, – без всякого удивления повторила я для Розы.

– В который раз? – хмыкнула та и толкнула дверь. Мы вышли на улицу и оказались с другой стороны здания.

– Он сказал, что ему не нужен никакой ремонт, что обои он не будет перекрашивать, – яростно тараторила в трубку Света, пока Роза доставала из сумочки сигареты с зажигалкой. – Но эти обои же совершенно не совпадают по оттенку с диваном и мебелью. Короче, он не будет жить в этой квартире. И вообще, я ему на хрен не нужна! Вот!

– Они из-за ремонта поссорились, – передала я Розе вкратце. – Он её послал.

– Всё, как обычно, – вздохнула подруга и взяла у меня телефон.

– Привет, это Роза. Опять в последний раз? Угу… Что так серьезно? И вещи собрал? Ага… Нет, но соберет? Понятно. А ты что? Уже собрала за него! Быстро ты.

Роза ещё с минуту слушала надрывы Светкиного плача в трубку, потом резко прервала разговор и скомандовала:

– Значит, слёзы смахнула. Быстро переоделась, красоту навела. Мы за тобой заедем, минут через 30-40. Будь готова. Поедем ужинать, давно мы не выбирались втроем, – подмигнула мне Роза и затянулась сигаретой.


Мы сидели в ресторане «Лимончелло» на Проспекте мира. Уютные мягкие стулья, рассеянный свет, спокойные теплые тона дерева и легкая музыка – лучшее завершение сегодняшнего вечера. Конечно, Роза хотела попасть в суперэпатажный ресторан «Лодка» – последнее открытие элиты столицы. Но столик заранее надо заказывать, и ехать было далековато.

Мы со Светкой вообще не рассчитывали на ресторан, максимум на бар. Особенно Света, которая вышла из подъезда в рваных джинсах, кедах на босу ногу и широкой футболке. На что женственная Роза в вечернем платье со вздохом сказала: «Вы что сговорились сегодня?» и отправилась вместе со Светой перерывать её шкаф.

Заказав изрядное количество блюд и пригубив по глотку вина, Роза начала допытывать Свету расспросами об их ссоре с Игорем из-за ремонта.

Беда заключалась в том, что квартира была не Светкина, а её бабушки, которая переехала 3 года назад в загородный домик, который раньше служил Светкиному семейству дачей. Делать в квартире ремонт было крайне необходимо, так как последний раз его делали в году этак 50-м, когда и был построен сам дом. Игорь хоть и жил со Светой и пользовался квартирой безвозмездно, но права у него там были птичьи. Кто он ей без штампа в паспорте? Во всяком случае, Игоря тоже можно понять.

– Эти натяжные потолки влетели мне в копеечку, – продолжала жаловаться Света. Вино ударило ей в голову, подруга давно забыла о слезах и приняла оборонительную позицию. – Это я брала кредит, это я вся в долгах! Конечно, бабушка нам немного помогла. Но у неё самой дом, и мне приходится выкручиваться одной. И конечно, я хочу хорошую кухню, чтобы поставить новый гарнитур со встроенной техникой, а бабушкин совдеповский выкинуть на помойку.

– Но дело-то не в гарнитуре, и не в плитке, – со вздохом отвечала ей Роза.

– Согласна! Ведь это я всё ОДНА на себе тащу! – продолжала возмущаться Света, размахивая вилкой, на которой болтался листик рукколы.

– Пойми, без разницы – одна ты делаешь ремонт или за тобой войско прорабов стоит. Проблема в ваших отношениях!

Света удивленно таращилась на Розу. Мне же после изрядно выпитого шампанского на показе и вина в ресторане, уже было так хорошо, что спорить совершенно не хотелось. Я заняла нейтральную позицию.

– Проблема в ваших отношениях! – повторила Роза. – Вы встречаетесь, черт знает сколько времени. С 17 или 18 лет?

– С 15. И что?

– Что? В этом году у вас юбилей отношений, а вы до сих пор непонятно кто друг другу, – повышала Роза голос, забыв, что мы находимся в общественном месте. – Вам не потолки надо делить с кухонными гарнитурами, а детей пеленать. Для твоего Игоря ремонт – это всё равно что бесплатно принимать участие в «Квартирном вопросе», но только в роли строителя-монтажника, а не главного участника. Он чужой человек твоей семье, живет в чужой квартире и при этом делает ремонт. Опять же, кому? Непонятно.

– Но я же не виновата, что Игорь до сих пор не сделал мне предложение?

– Я бы тоже на месте Игоря не стала так сразу делать тебе предложение, – пожала я плечами и потянулась за стаканом воды, чтобы промочить горло. – Кажется, два года назад он пытался это сделать, но ты резко поменяла курс своей жизни, начав встречаться с другим парнем.

– Подумаешь! Это уже пройденный этап.

– Твоя проблема в том, что ты ищешь другого мужика, – Роза решила бить точно в цель. – И не смотри на меня так! Да! Да! Да! Ты до сих пор ищешь вариант получше.

– Ой, кто бы говорил, знающая особа! – начала Света обижаться.

– Послушай меня, – не отступала Роза. – Это проблема не только у тебя, но и у многих женщин. Все мы, и ты, в том числе, ждем принца на белом коне. Чтобы мужик носил костюмы, имел собственный бизнес, не обременен был житейскими трудностями. А ещё непредсказуем в благородных поступках, задаривал подарками и цветами, был обаятелен и нравился маме. Так, чтобы не жизнь, а сплошное путешествие. И чтобы все проблемы твои брал на себя, даже если в ПМС ты – медуза Горгона, то он – заботливый укротитель змей. Но так не бывает! Мы все люди разные. Если ты не принимаешь что-то в Игоре – скажи об этом. И если проблема не решается, ищи другого. Определись с целью ваших отношений и перестань строить из себя жертву обстоятельств. Хватит себя жалеть и жаловаться на всех, кроме себя!

Я согласно кивала головой. Роза была права, она не только вставила мозги припухшей Свете, но и вынудила задуматься меня. Я ведь тоже чувствовала себя жертвой обстоятельств: Стасюк меня проигнорировала, в журналы с мировым именем не берут, а ещё с лесбиянками живу. Но может, нужно, наконец, принять одну простую истину: я – творец своей жизни, и виновата во всем только я одна?

Мне срочно нужно было вылезти из кресла и всё обдумать без разговоров, которые плавно перетекли в рассказы Розы о своем новом парне Максиме. Я направилась в уборную.

При свете тусклых ламп и тихого шума вентилятора, сливающегося с музыкой из динамика под потолком, на меня ещё больше нахлынуло чувство беспомощности и досады.

В разговорах по душам с подругами мы часто жалуемся на выпавшую нам горькую долю, загубленную кем-то жизнь и выражаем полное недовольство собой. Мы боимся, что не сможем оправдать чьих-то ожиданий, игнорируем свои мечты и желания. Думаем, что не достойны лучшей жизни и живем, как придется, а не как того хочет душа. Но хуже всего, что мы не берем на себя ответственность и ничего не делаем, чтобы это изменить. И может, Роза всё же права, когда выбирает жизнь в свое удовольствие. Такую жизнь, какую хочет и полностью заслуживает. Может, пора сломать образцы старого поведения и принять для себя новые правила – научиться говорить «НЕТ», перестать всем и каждому стараться понравиться, уважать свои эмоции и себя как личность. Глядишь, так и жизнь заиграет новыми красками.

– Тебе тут какая-то Андрэа звонит! – махали мне подруги телефоном, пока я шла по залу ресторана из дамской комнаты. – Бери уже, – тыкала телефоном мне Света, пока я соображала, кто такая Андрэа. – Второй раз звонит.

– Алло, слушаю.

– Добрый вечер, Марина! Надеюсь, я не помешал своим звонком, – спокойно лился из трубки знакомый голос, от которого я медленно покрывалась приятной дрожью. – Это Андрей Нагорный. Мы встретились в «Золотой Вобле» и…

– Да, да! Я помню. Конечно, не помешал, – голос предательски дрожал от волнения. Девчонки то и дело пытались выяснить шепотом, кто звонит, и мне пришлось отойти к пустым ВИП-столам.

– Я тут на досуге поразмыслил над нашим с тобой разговором. И хочу кое-что тебе предложить, – Андрей взял маленькую паузу. – У тебя же есть заветная мечта. И я готов помочь тебе её осуществить.

«Ух ты! – подумала я. – Волшебный туалет в этом ресторане, будто лампа Алладина. Не успела смыть бачок, а тебе уже посыпались предложения!».

– И каким образом помочь?

– Мы как раз заканчиваем один объект, и у меня появился для тебя неплохой вариант. Но всё надо прежде обсудить, а потом уже решать – подходит он тебе или нет.

– Да? – удивилась я.

– Давай встретимся в понедельник. У меня будет время с часа до двух. Я буду обедать в ресторане «Васанта» на Неглинной. Тебя устроит?

– Да, конечно! – мне хотелось кричать от восторга.

– Тогда договорились. В понедельник, в час дня, я буду ждать тебя в «Васанте», – я чувствовала, как мужчина улыбался на том конце провода. Не могу этого объяснить, но сердце подсказывало, что это именно так.


– И кто это такая, твоя загадочная Андрэа? – начали донимать меня девочки.

– Это Андрей Нагорный.

– Да ну! – удивилась Роза. – Тот самый, за которым мы гонялись по всему «Сохо»?

– В точку! И тот самый, с которым я напилась в «Золотой Вобле», потом отжигала в караоке, а в конечном итоге оказалась голой в его постели, – мне срочно потребовался бокал вина. – Ничего не помню, но он уверяет, что между нами ничего не было.

Видимо, именно в тот вечер я записала номер его телефона с ошибками и совсем забыла про это.

– И что он хотел?

– Сказал, что поможет осуществить мою мечту, а я даже не спросила, какую.

– Что осуществить? – не понимали ничего подруги. – Мечту?

– Да, так и сказал. Назначил встречу в понедельник, в какой-то «Васанте», в обед! Я согласилась, не подумав. Но как я смогу сбежать с работы, ведь понедельник, конец месяца – самый загруженный день? Меня никто не отпустит, – я поставила локти на стол, уткнулась лицом в руки и готова была разрыдаться. Это была катастрофа!

– «Васанта» – отличный сезонный ресторан на Неглинной, – подмигнула Роза со знанием дела и перешла на шепот. – Там шеф-повар индус, который четыре года был личным поваром Билла Клинтона.

– Да хоть Папы Римского! Делу это не поможет.

– Я знаю, что мы предпримем! – вдруг осенило Свету. – Дай мне почту твоего редактора. Я напишу официальное письмо, с какой-нибудь просьбой. К примеру, попрошу написать рекламную статью про наше издательство. И укажу тебя в качестве журналиста. А там… типа о цене размещения не договорились, – развела руками она. – Что-нибудь придумаем!

– А ещё тебе нужен шикарный наряд, – загорелась Роза.

– Нет! С меня достаточно.

– Я повторю – личным поваром Клинтона. Поэтому ты должна чувствовать себя шикарной, уверенной женщиной, чтобы быть достойной уровня Андрея. Нет, конечно, ты можешь пойти в своем черном платье, в этом нет ничего зазорного. Но для осуществления мечты играть надо по-крупному!

– Да, да, – кивала Света, и мне ничего не оставалось, как согласиться с подругами.

Вечер закончился тем, что мы отправились к Розе и перерыли весь гардероб. Девчонки сменили наряды для поездки в клуб, а я отправилась домой на такси с полными пакетами одежды, писать мегавзрывную статью.

Иногда надо сделать шаг навстречу мечте, а иногда надо просто поменять мысли в голове. Ведь всё начинается с того, как ты правильно принимаешь ситуацию, а потом, какие действия предпринимаешь. И если ты идешь не той дорогой, не видишь цели или вообще не имеешь её, мир обязательно подскажет, как быть, и не оставит одного. Ведь если кто-то или что-то зажигает душу, то всё становится непременно возможным.


## Глава 9. Мечты сбываются

Королева карта бита

Бит и весь его отряд.

Дело будет шито-крыто –

Карты правду говорят.

м/ф «Бременские музыканты»


Понедельник.

Планерка.

Я тупо пялилась в ежедневник, на полях которого вырисовывала сердечки. Если перелистать все страницы ежедневника, то можно понять по рисункам, как я рдела за процветание нашего журнала и слушала вещания главного редактора. Вообще наш журнал «Город женщин», как осеннее солнышко, то появится на витринах киосков, то скроется от всех и начнет появляться только на Интернет-портале. Иногда мы висим на волоске от закрытия, но наш главный редактор всегда как-то умудряется находить спонсоров, рекламодателей, и мы выплываем наружу.

Я постоянно спрашиваю себя: «Что я тут делаю?», и сама же себе твержу: «Это хороший старт, хороший старт». Конечно, я мечтаю работать в «Аллюр»  или на худой конец в «СтарХит». Ходила бы на светские тусовки с Андреем Малаховым, записывала бы за ним в блокнотик, мы бы смеялись над шутками Ивана Урганта и пили бы чай за одним столом с Ксенией Бородиной.  Хоть я не сильно люблю Малахова и не представляю, о чем с Бородиной можно общаться, но это был бы, опять же, хороший старт. А там глядишь и «Aллюр» позвал бы к себе журналистом, у меня была своя рубрика и я…

– На 11 полосе будет стоять реклама «Рецепты красоты», – хорошие новости из уст главного редактора вырвали меня из собственных фантазий. – Лицом новых лифтинг гелей станет телеведущая и домохозяйка Татьяна Бодябина. И она согласилась дать нам интервью! – даже усы Александра Григорьевича довольно улыбались открывающимся перспективам.

«Надо действовать!» – решила я и стала тянуть руку вверх. Ведь нельзя вечно просиживать штаны за компьютером, настало время играть по-крупному… Ну, или хотя бы начать брать интервью у домохозяек.

Наравне со мной подняла руку и наша юная звездочка Лиза Голубкина, которая ещё не окончила университет, а уже грезила о великом будущем журналистки. К тому же, не надо забывать, что она устроилась в журнал благодаря туманному знакомству через третье колено. Короче, у нас как обычно в обществе – всё решают связи.

Александр Григорьевич задумался, перелистнул ежедневник, черканул там что-то, потом поднял взгляд на меня, но быстро перевел на Лизу.

– Елизавета, – откашлялся редактор. – Вам мы поручим взять интервью у Татьяны, созвонитесь с нашим внештатным фотографом, пускай сделает снимки. А вы, Марина, напишите статьи для «Рецепты красоты», – посмотрел поверх очков на меня мужчина.

Черт! Ну почему так всегда?

– И ещё! – воскликнул редактор. – Издательство «АРС» хотят дать у нас рекламу. Просили почему-то вас, Марина, в журналисты. Написали, что очень понравились ваши статьи. Надо будет с ними связаться и договориться о встрече.

– Да, хорошо, – ответила я и боковым зрением посмотрела на Голубкину. Один-один!

Планерка прошла отлично. Мы гремели стульями, шуршали листами и толпились в дверях, спеша каждый на своё место. Лиза же осталась третировать Александра Григорьевича идеями, распирающими её хитренькое нутро. Главному редактору это было по нраву, ведь ещё кто-то, кроме него самого, пытался всеми силами спасти наш журнал.

– Какая ты сегодня красивая, Марина! – обратила внимание Жанна Викторовна – наш главный бухгалтер, пока мы шли в рабочую зону по коридору. – Отличный костюм, тебе идет, хорошо подчеркивает талию. И качество ничего, – потрогала ткань пиджака женщина.

– Да, согласна, – равнодушно кивнула я. Хотя на самом деле хотела кричать: вы бы знали, какая эта ткань дорогущая!

На мне был сборный костюм бежевого цвета от «Акрис»: удлиненный пиджак без рукавов с ремнем на талии и укороченные брюки-дудочки. Под пиджаком обычная белая майка от «Манго». На ногах элегантные черные босоножки от «Альберто Гуардиани», черная сумка от «Патриция Пепе» с их блестящим логотипом и часы «Бойфренд» от «Шанель» – стальной корпус, инкрустированный блестящими камнями на черном ремешке из кожи аллигатора. Вместо украшений – золото – единственная собственная вещь, ну и трусы с лифчиком тоже мои. Даже кошелек в сумку Роза умудрилась засунуть «Армани», чтобы я себя своим «сторублевым» не смогла выдать. Ощущала я себя безумно богатой и крайне деловой. Если бы Жанночка Викторовна узнала, сколько и что стоит, её дебету с кредитом понадобилось бы неотложку вызывать.

И как только все расселись по своим местам, трудится в поте лица целый день, я набрала номер издательства «АРС», а точнее Светкин, и разыграла наш запланированный разговор при всём офисе.

После спектакля из одного актера, я набла по внутреннему телефону Александра Григорьевича, и оповестила его о том, что в издательстве запросили меня лично, а у нас же понедельник – крайний день месяца: впереди выпуск очередного номера и все должны быть на своих местах. Скрепя сердцем, Александр Григорьевич отпустил меня на целых 2 часа – с учетом дороги и непредвиденных обстоятельств. Всё оказалось куда проще, чем я думала. Миссия пройдена.

Зазвонил мобильник, на дисплее высветился номер Розы.

– Как ты там? – сходу начала подруга. – Надела то, что мы выбрали? И как ты в этом наряде? Сногсшибательна?

– Ага, особенно в босоножках, – шептала я в трубку. – Так с ног сшибают, что похоже на левой пятке у меня будет мозоль.

– Не может быть! Это же «Альберто Гуардиани»!

– А что итальянцы у нас святые? И натирать не могут?

– Ладно тебе! – бросила Роза и тут же переключилась на другую тему. – Я прочитала статьи про вчерашний показ. Это бомба! Особенно, где ты критикуешь девиц за их безликие «Шанель», «Армани», «Версаче». Типа ничего эксклюзивного, всё придумано за них. А Дарья Чайковская, которая спутала великого Вагнера с неизвестной актрисой Вергарой – вообще потеха! Правда, всё это написано как-то резко. А вот вторая статья про описание вечера, что и как было на показе – намного лучше. Думаю, пару клиентов мы найдем.

– Ты думаешь, что кого-то заинтересуют мои статьи? Я старалась, но, может, этого опять будет недостаточно?

– Да брось ты! Хватить чушь нести, – взорвалась Роза. – Только и знаешь: «У меня не получится», «мое журналистское чутье ещё не проснулось» и бла-бла-бла. Хватит ныть! Надо дела делать, а не нюни распускать. И вообще, сейчас главное – встреча с Андреем, остальное я возьму на себя.

– Что ты возьмешь? – спросила я, просматривая письма в корпоративной почте. В основном это была нелепая рассылка от всяких агентств.

– Ничего я не возьму, просто замолвлю словечко….

– Хорошо, хорошо… – я совершенно уже забыла про Розу и про встречу, на автомате отключила телефон и вперилась в монитор, читая письмо, адресованное Голубкиной.


Елизавета Голубкина, спасибо, что посетили Barvikha Hotel & Spa и воспользовались полным курсом талассотерапии.

Специально для наших гостей действует предложение от  «Шопинг-тур» при покупке от 99 000 рублей в бутиках «Барвиха Luxury Village».

Предложение также включает завтрак и массаж Chenot. Предложение действует при бронировании в Barvikha Hotel & Spa от одной ночи.

Спасибо за отзыв в книге регистраций. Всегда рады видеть вас в Barvikha Hotel & Spa.


Я невольно присвистнула про себя. Лиза Голубкина занималась оздоровлением своего тела при помощи дорогущих процедур в Барвихе? Вот какая рыбка, оказывается, затесалась в нашем скромном офисе, а мы в ус не дуем.

– Ли-зааа, – позвала я девушку, та выясняла какие-то типографские проблемы с Эллой Эдуардовной.

– На цветокоррекции держатся все наши киты, – распиналась с умным видом Голубкина. – Фрактальная заливка, конечно, интересное решение, особенно в рекламном блоке, но как справится с ней типография? Да и вряд ли результирующее разрешение растрового изображения…

Лиза пыталась донести до Эллы Эдуардовны важную информацию, та в свою очередь с гордым видом кивала и стеклянными глазами пялилась в монитор. Выражение у женщины было не лучше, чем у курицы несушки в момент высиживания яиц.

– Ли-зааа… Лиз! – вклинилась я в беседу, спасая ведущего редактора. – Тебе тут письмо пришло на корпоративную почту. Ты видела? – Лиза наконец-таки подошла ко мне и уткнулась в монитор, а Элла Эдуардовна облегченно вздохнула.

– И что? – тупо спросила она, прочитав письмо.

– Ты ходишь в Барвиху Вилладж?

– Да это просто так, – отмахнулась девушка. – Сунули анкету, пришлось заполнить. В графе, где указать почту я, наверное, по привычке вписала рабочую. Перепутала.

– Тебе дали заполнить анкету в Барвихе? – мои глаза полезли на лоб, что-то здесь не сходилось. Ведь в письме ясно говорилось: «Спасибо, что воспользовались нашими спа-процедурами». Значит, она там была.

– Я что на допросе? – вдруг поменяла тактику Лиза. – Что, если пришло какое-то дурацкое письмо, так всё – можно задавать кучу нелепых вопросов? Это не твое дело. Понятно? И вообще, кому какая разница. Это всего лишь идиотская рассылка, которой заваливают ящики. Ерунда какая-то. Есть ещё вопросы?

– Нет, – отвернулась я от девушки. И правда, чего лезу?

– Я не помню, где мне дали заполнить анкету, – поняла Лиза свою ошибку и примирительно положила руку мне на плечо. – Извини за грубость. И да, я как-то была в Барвихе на открытом мотошоу с компанией. Ничего интересного.

– Хорошо, – равнодушно пожала плечами, закрыла письмо и поставила на нем пометку «персональное».

Вопрос был закрыт. Лиза отправилась на свое рабочее место, а я начала развивать кипучую деятельность. Но как оказалось, ничего не могла делать – всё валилось из рук. Даже сосредоточиться на почти готовой статье о здоровом питании не могла. Все слова разбежались, как тараканы при включенном свете. Ведь мыслями я была уже на бизнес-ланче с Андреем. И вместо того, чтобы искать информацию по теме, я смотрела фотки ресторана, в котором мы должны встретиться. Видел бы меня сейчас Александр Григорьевич!

Роза была права, когда уговаривала меня не ударить в грязь лицом и заставила перемерить весь гардероб. Интерьер ресторана поистине был роскошный. Высокие сводчатые потолки, колонны, резные арки, огромные статуи в античном стиле, мягкие белые кресла и обилие зелени. Как будто ты не в центре Москвы, а в Марокко.

Даже страшно туда было нос показывать. Там, наверное, обслуга на высшем уровне. На столе перед тобой расставят бокалов пять – под красное, белое, воду, сок и чего-нибудь ещё. Вилки с ложками разложат разных размеров – всё, как того требует этикет, в котором я не финты ни смыслю. Поэтому прошлась несколько раз по правилам этикета, но в голову опять ничего не лезло. Только думала про Андрея и всё!

В мыслях я лелеяла мечту о нашем любовном воссоединении. Но трезво понимала, чтобы завоевать внимание такого принца недостаточно хрустальной туфельки, то есть дорогой сумки и костюма. Увы, но сказки о прекрасных и богатых принцах, которые берут в жены трудолюбивых и чистых душой замарашек – всего лишь сказки для маленьких девочек. И чтобы мне попасть в общество Андрея или хотя бы разговаривать на его языке, недостаточно иметь крестной феи, которая состряпает карету из тыквы и платье из лоскутков на один вечер. Нужно ещё полцарства в придачу и богатую родословную за спиной. Дворянство с приходом социализма не кануло в лето. Оно выжило, видоизменилось и стало называться по-другому – привилегированное общество или просто московская элита.


С одной пересадкой я доехала до метро «Кузнецкий мост», вышла и относительно спокойно пошла в сторону Московского Архитектурного института. До ресторана идти не так далеко, минут 10 от силы. Но попробуйте пройтись в чужой не ношеной обуви. И даже факт, что босоножки от какого-то там итальянского бренда «Альберто Гуардиани», не спасало ситуации.

Босоножки – это ещё полбеды. Сердце выпрыгивало наружу, руки то холодели, то потели. Я решила остановиться и перевести дыхание. Расстегнула ремешок на босоножке и зацепила поудобней, поправила прическу и подкрасила губы, после чего, наконец, свернула в Сандуновский переулок и вскоре вышла на Неглинную.

Ровно в час дня я подошла к резным высоким металлическим воротам-дверям ресторана, по бокам которых вились мелкие фиолетовые цветочки, а внизу стояли большие кадки с можжевельником. Я сверилась с часами, размещенными в арке чуть выше входа, гордо задрала голову и вошла внутрь. Я готова была сразить всех наповал, повергнуть Андрея в некий шок от моего появления, но в зале никого не было. Пусто. Только женщина средних лет раскинулась в кресле за столиком и что-то смотрела в планшете.

Приехали!

Меня охватило отчаяние, я опустила плечи и полезла за телефоном в сумочку. Но тут ко мне подбежал метрдотель – молодой худощавый парень со щупленькой черной бородкой, парадно улыбнулся, поприветствовал и предложил столик. Я готова была уже заказать себе обед на одного, но вовремя спохватилась и спросила – не ждет ли меня здесь Андрей Валерьевич.

– Пройдемте за мной, он уже здесь, – натянул дежурную улыбку парень и повел меня через зал.

Я тут же расправила плечи, вытянула из пальца уверенность, и старалась вышагивать, чеканя каждый шаг, за метрдотелем.

Ресторан поражал своим интерьером неискушенного гостя. Огромные скульптуры мифологических небесных существ, широкие диваны с множеством подушек, в которые так и хотелось упасть и утонуть, круглые лампы и много зелени.

Мы прошли через весь зал, зашли на помост под высокую арку в стиле барокко и оказались в уютном мавританском дворике, где за множеством кадушек с высокими цветами за столом сидел Андрей. Сердце, едва заметив его, начало учащенно биться, но я попыталась натянуть хладнокровную маску.

– Андрей Валерьевич, эта девушка к вам, – обратился вежливо метрдотель.

– Да, спасибо. Добрый день, Марина.

– Добрый, – голос слегка дрожал. Он ещё красивее, чем в моих мечтах!

– Присаживайся, – указал Андрей на диван. – Максим, можешь принести меню, – метрдотель кивнул и удалился.

На Андрее был темно-синий костюм, тонкий галстук в тон и белая рубашка. Всё та же элегантная стрижка, те же часы, выглядывающие из-под рукава рубашки, та же неотразимая улыбка, широкие брови и глубокие серые глаза, в которых я готова была раствориться до последней капли. Он такой красивый и, кажется, я влюбляюсь в него с каждым разом всё сильней. Хотя Роза, которая видела украдкой Андрея в клубе, сказала, что он вполне обычный. Да, костюм и деловой вид всегда подкупают женщин, но до Аполлона моему Андрею, как до Африки пешком. Всё дело в феромонах.

– Прекрасно выглядишь! – сделал комплимент Андрей, когда я элегантно опустилась на диван среди подушек.

– Спасибо! – зарделась я. Именно такого эффекта я и добивалась, чтобы он отметил мой идеальный вид.

– Работаешь? – указала я на бумаги, которые были небрежно раскиданы с его стороны стола.

– Да, приходится. Но это потом, – неоднозначно ответил Андрей и начал собирать листы в папку. Я хотела задать ещё вопрос о работе, но тут подошел официант и вручил меню.

– Сразу закажете или подойти позже?

– Чуть позже, – скомандовал Андрей и углубился в меню. Я последовала его примеру и поняла, что попала.

Смотрела в меню и думала, что это не иначе, как шифр из блюд, которые я должна разгадать прежде, чем нам подадут обед. Раздел «Закуски» отмела сразу, когда увидела слова «Брускетта с самодельной солониной из утки». Такое чувство, что это не название блюда, а оружие, из которого можно застрелиться. А мне прямо здесь и сейчас.

Раздел «Салаты» дался легче, хотя «стейк тар-тар из плеча теленка» меня несколько развеселил. Интересно, тот, кто это писал, хоть раз видел в жизни коров?

– Что-то не так? – заметил мой обескураженный вид Андрей.

– Нет, ничего. Просто названия блюд очень интересные, – я пыталась быть серьезной, но у меня плохо получалось.

– И какое название тебя позабавило?

– Стейк тар-тар из плеча теленка, – засмеялась тихо я. – Может, шеф-повар чего-то не знает? Плеч у коров не бывает, а кентавры остались только в мифах Древней Греции. Знаешь, мясник жестоко обманывает здешнего повара, продавая ему несуществующие плечи телят.

– Согласен, – повеселел Андрей. – А вообще мясо привозят из Швейцарии.

– Ещё скажи, что в Альпах проводят конкурс красоты среди швейцарских телочек?

– Да. Наряжают коров и устраивают марш.

– Что?

Мы какое-то время тупо смотрели друг на друга, а потом вместе взорвались от смеха, не переставая шутить. Стало невероятно легко, робость улетучилась в момент.

Когда подошел официант, мы уже определились с обедом. По совету Андрея я заказала корейку из барашка с печеным цукини и кремом из моркови, он же – тальяту из тонкого края. Блюда принесли неимоверно быстро, салаты были готовы в течение 10-15 минут. Всё это время Андрей рассказывал мне о своей работе, про какую-то там стройку, дома и сдачу квартир, про грандиозные планы строительной компании его отца. Скука смертная, но я заинтересовано кивала головой, кое-где поддакивала и вообще строила очень умную мину.

На самом деле я думала, как было бы хорошо сейчас с Андреем лежать где-нибудь на песочке под огромным пляжным зонтом, попивать коктейли и целоваться через каждую минуту. Вечером ужинать при свечах в уютном ресторанчике на набережной, говорить о разных пустяках и пить красное вино, потом долго гулять под луной и танцевать в накатывающихся на берег волнах…

– Марина, ты меня слышишь? – стремительно ворвался в мои мечты Андрей.

– Да, конечно, – запихнула я кусок баранины и запила всё стаканом вишневого сока.

– И как тебе мое предложение?

Уехать на Гавайи и жить в бунгало над водой, а может лучше снять виллу с выходом на кусочек собственного пляжа? Хорошее предложение! Я согласна!

– Марина, – опять позвал меня Андрей.

– Прости, – я опять потянулась за соком и сосредоточилась. – Повтори ещё раз, что ты сказал?

– Я предлагаю тебе квартиру в новостройке. Единственную квартиру, которая осталась после продажи всех в этом доме. Рекламная компания уже свернута и поэтому квартира идет по минимальной цене, под ипотеку. Ты поняла, о чем я?

– Да, кажется… Кажется поняла, – произнесла я медленно. Какую нафиг квартиру? Поездку на Гавайи уж куда не шло, а квартира-то мне зачем?

– Мы достраиваем там как раз последний жилой объект, после этого сворачиваемся, – серьезно говорил Андрей, накалывая на вилку кусочек мяса. – У нас кое-какие проблемы с детским садом на территории жилого комплекса, муниципалитет не хочет до конца переводить деньги, но думаю, что в сентябре мы его тоже сдадим.

Какая квартира? Какой ещё садик? Он вообще, о чем?

– Дома мы строим в Котельниках, микрорайон рядом с метро, примерно в семи минутах ходьбы, – продолжал мужчина. – Там же рядом школа, бассейн, поликлиника, все нужные магазины под рукой, Томилинский лесопарк и…

Андрей поднял наконец на меня глаза и увидел, как я сижу в ступоре и во все глаза смотрю на него.

– Что-то не так?

– Нет, – вздрогнула я всем телом. – А эти Котельники – это вообще где?

– На юго-востоке от Москвы, метро так и называется Котельники, рядом Люберцы и…

– От Москвы? – изумленно пискнула я.

– Да. А что такого? 9 км от МКАД, – показывал бумаги мужчина. – Это не так далеко. Просторная квартира на 17 этаже, сверху над ней мансарда. Позже можно и её выкупить. Муниципальный ремонт уже готов. Можно заезжать и жить.

– Круто! – только и смогла выдавить я.  – А сколько стоит?

– Три миллиона.

– Но у меня нет таких денег!

– Я же говорю, что под ипотеку.

– Ааа… ну это, конечно, всё меняет, – отмахнулась я. Интересно, а на что я буду жить, когда буду отдавать деньги за ипотеку? На что покупать мебель – влезать в кредит или долги? Конечно, я хочу собственную квартиру. Но я только начала копить.

– У меня есть экономист, он поможет тебе рассчитать ипотеку исходя из твоего материального положения, – будто прочитав мои мысли, ответил Андрей и опять стал увлеченно рассказывать о доме, показывая рекламные проспекты и буклеты.

Но пугали даже не деньги, а неведомые мне Котельники. Я не представляла, где это находится. Поэтому полезла в телефон и в приложении с картой московского метрополитена набрала маршрут от станции «Динамо» до «Котельники». Вышло 43 минуты! Господи, да это же вечность! Каждый день по часу добираться на работу. А к подругам, как ездить? Света так вообще в противоположной стороне живет. Этот вариант точно не для меня. Я привыкла жить в Москве, а не околачиваться за МКАДом.

– Я понимаю, что у тебя есть экономист и что ипотеку взять не так уж сложно в наше время, – прервала я Андрея и честно призналась. – Но у меня недостаточно средств для этой квартиры. И я боюсь, что не смогу принять твоего предложения.

– Да? Странно, но мне казалось, что у тебя есть деньги, – Андрей говорил так, будто требовал чего-то от меня.

– Нет. Откуда бы им взяться? И нет здесь ничего странного.

– Но ты всегда… – остановился он, решая стоит мне знать ещё что-то или нет. – Ладно, проехали.

– Нет, говори, раз уж начал.

– Не пойми меня неправильно, просто ты всегда выглядишь отлично, – я зарделась от его слов и выпрямила гордо спину. – У тебя часы дорогие, – указал он на запястье. – Если мне не изменяет память, это «Шанель».

– А ты откуда знаешь? Следишь за модой? – мне хотелось, чтобы это звучало, как шутка, но голос меня подвел с интонацией – получился не вопрос, а протест мирных жителей против вырубки леса.

– Нет, не слежу. У Инессы почти такие же.

– Понятно, – тихо ответила я и спрятала руки под стол. Ни есть, ни пить, ни разговаривать больше не хотелось.

В воздухе повисла пауза, от которой стало не по себе. По спине пробежал холодок, руки потели, а щеки предательски начали гореть. Запал Андрея потух, он сосредоточился на еде и не поднимал взгляд.

Я же с бешеной скоростью соображала, что Андрей прав. Я всегда выгляжу перед ним отлично: добываю дорогущие шмотки у Розы, надеваю высокий каблук, расфуфыриваюсь до одурения и держусь, как на приеме у королевы Англии. Я каждый раз «при параде», пытаюсь казаться интеллектуалкой с толикой юмора, этакой идеальной женщиной, чтобы и посмеяться можно было и поговорить о высоком. Но если я хочу заполучить мужчину своей мечты, может быть, не надо играть в маски-шоу. Ведь так важно быть собой! Той самой Мариной без прикрас. Или конечный итог меня просто не порадует.

Тяжелую, затянувшуюся между нами паузу спас официант. Он поспешил забрать тарелки, принес чайник и чашки, сладкий десерт. Выглядели кусочки шоколадного торта на расписных тарелочках очень красиво, но аппетит пропал.

– Это не мои часы, – тихо призналась я.

– Прости, – вынырнул из своих бумаг Андрей и посмотрел так, будто мимо нас две минуты назад не пробежала черная кошка.

– Я говорю, эти часы не мои, а Розы и…

– Думаю, ежемесячные выплаты можно растянуть на более длительный срок, – перебил Андрей. Он был серьезен и деловит, неприступный как скала.

А как же часы? А это неловкое «прости»? Я не поняла – это прозвучало, как извинение, или он меня просто не понял.

– Игорь Иванович – наш экономист сможет подобрать выгодный вариант. К примеру, 20 тысяч в месяц. Это очень мало. Подойдет?

– Да, – безразлично пожала плечами я. – У меня много сомнений, но думаю, мне это по силам.

– Сомнения – это всего лишь наши страхи. А страх – величайшая иллюзия, придуманная мозгом, – Андрей смотрел на меня без какой-либо претензии, но между нами появилась пропасть. Вся его элегантность, улыбчивость не могла перекрыть пробирающего до мурашек холодка. Даже его бархатные нотки в голосе сменились металлическими нотами резкого тромбона. – Попробуй! – продолжал призывать он. – Сколько всего можно достичь в жизни, если просто перестать бояться.

– Да, согласна, – старалась бодро отвечать я. – Спасибо большое. Но могу же я подумать над твоим предложением, а не соглашаться прямо здесь и сейчас? У меня всегда есть выбор, не так ли?

– Да, конечно. Ты можешь поступать, как вздумается. Это только предложение, – несколько смягчился Андрей. Мы вместе собрали все листы с планами и чертежами. Я передела мужчине бумаги и его пальцы на какую-то секунду прикоснулись к моим. Меня пробило током, а по лицу Андрея даже тень не пробежала.

– Давай, бери ложку, – только и сказал он, поменяв деловую будничность на душевную открытость. – Может, тебе хотя бы десерт понравится.

Оставшееся время мы болтали о насущных пустяках. Он спрашивал, как дела на работе и в жизни. Я рассказала ему про запарку перед выпуском журнала, про то, как ходили с Розой в Метрополь и что теперь ищу хорошего издателя для выхода статьи. Мне нечего было скрывать. Я больше не выпячивала грудь вперед, и голос звучал проще. Андрей внимательно слушал, изредка задавал вопросы, иногда быстро отвечал на звонки, но больше ничего. Никаких намеков на продолжение нашей встречи и про квартиру мы больше не говорили.

Обед он оплатил карточкой, как я и предполагала, даже не взглянув в чек. Мужчина отдал мне папку с документами, и мы вышли из ресторана.

– Ты где работаешь? В какой части города? – спросил Андрей, пока мы шли к его машине, припаркованной за углом.

– Метро «Динамо», Проектируемый проезд, номер 5509. Там ещё баскетбольная база ЦСК, знаешь? – пыталась подсказать маршрут.

– Примерно – ответил Андрей, доставая ключи от машины. – Мне нужно через 20 минут быть на Авиамоторной, в офисе. У меня сегодня встреча с подрядчиками на новом объекте, я не могу опаздывать, – мужчина галантно открыл мне дверь.

– Боюсь, Авиамоторная в другой стороне, – повременила я с посадкой.

– Тогда хотя бы до метро подвезу, прошу, – кивнул он в сторону сидения, и мне ничего не оставалось, как приземлиться в комфортный кожаный салон люксового автомобиля. Внутри идеальная чистота, деревянная панель блестела, кнопки и сенсоры горели, радиостанция «Европа Плюс» чуть тихо лилась из динамиков. Был бы ещё этот мужчина мне по зубам – сказка, а не жизнь.

В считанные минуты мы доехали до метро. Мне не хотелось прощаться, я до боли в сердце желала одного – побыть с ним ещё немного. Впитать его в себя всего, чтобы потом вспоминать долго-долго. Жесты его рук, мимику лица, эту добрую улыбку, иногда хмурые брови и ровные мужские губы, которые мне так хотелось поцеловать – узнать их на вкус.

– Всё, приехали.

– Угу, – кивнула я головой и выжидающе смотрела то на Андрея, то на папку в руках с рекламными проспектами. – Спасибо большое.

– Да пока особо не за что.

– Как не за что? За предложенный вариант квартиры. Это более чем… с твоей стороны. Но мне надо ещё всё хорошенько обдумать. У меня много сомнений, надо вникнуть в суть вопроса. И вообще… спасибо тебе за… – наши взгляды встретились, и я почувствовала, как нас двоих пробило током. Андрей моментально отвёл взгляд в сторону.

– В общем… э… спасибо за обед, всё было вкусно, даже барашек. Просто неожиданно квартира свалилась и всё такое. Ну, ты меня понимаешь. Спасибо за предложенный вариант, мне надо…

– За мечту.

– Что прости?

– За предложенную мечту. Давай называть это мечтой. Я хотел бы быть рукотворцем твоего маленького гнездышка, о котором ты так много и с упоением мне говорила в «Золотой Вобле». О мечтах надо рассказывать, чтобы их слышал мир.

– Или просто чужие уши, – вставила я.

– Согласен, – мы улыбнулись друг другу и мир вокруг будто закружился в медленном вальсе. Андрей смотрел на меня с теплотой, наклоняя голову чуть в сторону, и я тоже не могла отвести взгляд. Идеальный момент для поцелуя. Но в какую-то секунду что-то щелкнуло между нами, и Андрей, откашлявшись, продолжил:

– В общем, хорошая у тебя мечта. И если ты примешь предложение, у тебя всё может получиться.

– То есть, мечты сбываются? – я хотела продолжить то, что он так внезапно оборвалось, но…

– Да, – твердо произнес он и посмотрел на часы.

– Тогда я пойду.

– Подожди, – остановил Андрей. И сердце тут же поддалось порыву – вдруг он сейчас признается мне в любви или скажет…

– Подожди, я открою тебе дверь!

Джентльмен 21 века! Ё-моё! Лучше бы увез меня куда-нибудь. Ведь он даже не знает, что моя главная мечта – он сам.

– До встречи, – мягко улыбнулся Андрей, захлопывая за мной дверь. Я разочарованно наблюдала, как он сел за руль и с рывком выехал на дорогу.

– Пока, – повторила я исчезнувшей за перекрестком машине, глубоко вздохнула и поплелась к входу в метро.


На работе первым делом я отчиталась перед главным редактором о своей якобы встрече в издательстве «АРС».

– Они хотят рекламу нового романа неизвестного автора за 5 рублей на целый разворот, – уверенно врала я нашими со Светой заготовками.

– Что совсем не хотят платить за рекламу? А бумага, а типография? Как будто они не в курсе, какие сейчас расценки и сколько стоит реклама! – мужчина возмущенно шевелил усами и указывал на наш крайний номер – весь перечеркнутый и исписанный красным маркером. Немилость начальника была понятна – номер полыхал пометками, словно красными маками на полях Туркменистана.

– Но и мы не «Аргументы и факты», чтобы цену рвать, – поспешно выронила я и тут же пожалела.

– Да?! – покраснел редактор, и его голос заметно повысился, заставляя меня инстинктивно вжать голову в плечи. – Может, у нас маленькая аудитория, но зато постоянная! Мы не уменьшаем полос, выходим два раза в месяц, и наш тираж раскупается, а не пылится на полках. Ладно, Майорова, дай мне телефон их издательства, я сам разберусь!

– Нет, нет, нет! Они уже поставили заключительное слово,– запротестовала я. Не хотелось бы подводить Свету. Но с главным редактором не так легко спорить, особенно в разрушительные моменты его неустойчивой психики. Пришлось пойти на уступки, и молиться, чтобы потом Светка не огрела меня по голове чем-то словесно-тяжелым.

Во время отбыв из кабинета начальника, я подошла к своему рабочему месту и тяжело упала в кресло. Все молча уткнулись в компьютеры, сверяя и проверяя макет будущего издания. Я тоже включила компьютер, ввела пароль и ждала, пока он загрузится. Хотя сама грузилась не меньше.

Большинству женщин нужно точно знать, как они выглядят. А именно как выглядят в глазах противоположного пола. Мы смотрим в мужчин будто в зеркало, стараясь найти там словесную поддержку своей внешности. Восхищение, азарт или даже сексуальную похоть. Мы верим, что от этого поднимется наша самооценка. Но так ли важно чужое мнение вопреки своему собственному?

Я полезла в сумку за телефоном и написала Розе: «Сколько стоят твои часы от Шанель?».

«9 или 10 тысяч. Как прошла встреча?», – отписалась тут же подруга.

«Так мало? Я думала больше».

«9 или 10 тысяч долларов!!!» – заваливала восклицаниями Роза.

Я умножила в уме на примерный курс обмены валюты, а потом нервно сглотнула и медленно стала оглядывать себя. Одно дело, когда ты хочешь выглядеть хорошо – это нормальное желание каждой девушки, а другое – это казаться тем, кем совершенно не являешься. Может, я всё же переборщила? Ведь красота измеряется отнюдь не шмотками.

«Что хотел предложить тебе Андрей?», – прервала мои мысли Роза.

«Квартиру от их строительной компании под ипотеку»

«Здорово! Бери. Где?»

«В Котельниках»

«ГДЕ???»

Прекрасно! Даже Роза не знала, где это. О чем можно говорить дальше? Явно квартира не для меня. Но на апартаменты в пределах третьего кольца я никогда в жизни не насобираю.

«И что, ты согласилась?»

«Нет, попросила всё обдумать»

«Слава Богу! А-то вдруг у тебя от любви крыша совсем поехала»

«Нет, ещё немного держится»

Не успела я убрать телефон и схватиться за мышку, как мобильник снова завибрировал. Это было сообщение от Светы.

«Мы будем ставить у вас рекламу!»

Что? Я не верила своим глазам. Мы же вроде договаривались с подругой на другой вариант событий.

«Я ничего не поняла. Какую ещё рекламу?»

«Твой шеф согласился на размещение задаром. Прикинь! У нас как раз одна писательница с большими деньгами и маленьким талантом заикалась про рекламу. А тут твой редактор звонит, и я подумала, что это будет неплохой вариант. В общем, звезды сошлись!»

Я отправила в ответ подмигивающий смайлик. Всё складывалось как нельзя лучше.


Вечером мы со Светой встретились в парке Леоново. Давно планировали заняться чем-нибудь таким для поднятия своего спортивного духа. К примеру, бегом или хотя бы обычной ходьбой. Но сегодня вместо ног ходьбой занялись наши длинные языки. Мне нужно было с кем-нибудь срочно поговорить.

– Может по мороженому? – предложила Света, указывая на одинокий холодильник у самого входа и женщину под зонтом.

– Как-то прохладно сегодня для мороженого, вон тучи собираются, – на Свете была кофта с длинным рукавом, а на мне обычная футболка. – И, вообще-то, мы собирались форму держать, а в мороженом калорий не меньше, чем в куске сливочного торта.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Света, меняя у продавщицы купюры на вафельные стаканчики. – Если ты не воспринимаешь себя такой, какая ты есть, то физическими нагрузками ничего не исправишь. Всё дело в голове.

– В этом и есть проблема.

– А конкретней?

– Конкретней… накручу себе хрен знает, что. А потом не могу разобраться, – нервно крутила я в руках мороженое. – Надеялась, что это будет что-то типа свидания, а был рабочий обед. Нет, пару раз что-то проскочило между нами, но кажется, это заметила только я одна. Андрей был непреклонен перед моими чарами, если они вообще существуют. А самое обидное, что я ему хочу понравиться, а он мне просто хочет подсунуть квартиру, которую срочно надо продать.

– Думаю, твой Андрей постарался, – выдвинула подбадривающую версию подруга. Мы шли вглубь парка по узенькой грунтовой дорожке, простирающейся среди берез. – Смотри, он подготовил все бумаги, поговорил с финансистом, который готов рассмотреть все варианты ипотеки. Продумал все и подготовился к встрече с тобой.

– Нет, – отрицательно мотала я головой. – Он сказал, что это давно залежалая квартира. Сейчас продажа закончена, рекламная компания свернута, и квартира оказалась ничейной, как бельмо на глазу. А бумаги? Думаю, что все эти проспекты и листовки кучами валяются у них в офисе. Ставки или что там по ипотеке давно оговорены с банками. Так что… Всё просто до тошноты.

– Тогда радуйся, что у тебя есть хорошее предложение с ипотекой, о которой ты столько говорила, – развела руками Света. – Ты просто не видишь, как тебе везет. Даже сегодня с рекламой. Мы договорились солгать твоему начальнику, чтобы ты смогла улизнуть после обеда. А в итоге, так совпало, что как раз сегодня одна горе-писательница, которая издает тираж за свои деньги и очень хочет славы, заикалась о рекламе книги. А тут твой редактор звонит и предлагает рекламу на всю полосу, с интервью.

– И сколько он запросил?

– Да, сущие копейки для богачки с Рублевки. Твой редактор мог бы поставить сумму и побольше.

– Мог бы, – равнодушно вздохнула я. – Может, если бы он не шел на уступки, наш журнал давно бы процветал.

– Поэтому я и не говорила ещё расценки писательнице. Не озвучивала цену вопроса. Ты понимаешь, о чем я? – подмигнула мне подруга.

– Понимаю! – просияла я. Конечно, можно было бы поиметь денежки с богачки мимо кассы и главного редактора. Но я – честная и верю в силу бумеранга. Поэтому сочту это за мой личный козырь – я приношу журналу деньги, а Александр Григорьевич дает мне выходной или какую-нибудь поблажку. Всё просто! Но не успела я обсудить со Светой детали договора, как позвонила Роза.

– Марина, ты стоишь? Если стоишь, то тебе срочно надо сесть. Если сидишь – ложись, – тараторила подруга в трубку.

– Вообще-то э… мы как бы со Светой бегаем в парке.

– Тогда ладно, просто слушай. Твою статью, где ты всех светских леди критикуешь, опубликует «Сплетник». Ура!

– В самом желтом издании и самом покупаемом? – я была не очень-то рада услышанной новости. – А моя фамилия будет указана?

– Ну, там просто будет написано «Марина М.». Классно, правда?

– Да! Спасибо тебе большое, – притворно улыбалась я. Не с этого я хотела начинать взлет своей карьеры.

– Что-то ты не очень-то радуешься. Я же для тебя старалась!

– Да нет, почему же. Спасибо хотя бы за…

– За ТАТЛЕР!

– Что? – мне показалось, я ослышалась.

– В ТАТЛЕР тоже напечатают! – кричала мне радостно Роза. – В самом светском журнале из всех твою вторую статью напечатают! Это невероятно, это круто! Это твой звездный час!

– Кажется, мне нужен стул, – у меня и вправду перехватило дыхание.

– В общем, я представилась твоим агентом и разослала статьи в несколько журналов, вот от ТАТЛЕР пришел ответ. Но, самое приятное во всей этой затеи – это, конечно, гонорар. Просто бешеный. Начинай откладывать на квартиру, подруга!

– Да ладно! – отказывалась верить в случившееся.

– Да! Да! Себя надо ценить, Мариночка, и оценивать по достоинству свою работу.

– Спасибо, Розочка! Ты – мой ангел. Чтобы я без тебя делала? Ты просто чудо!

– Не ангел, а агент. Сейчас у всех есть агенты. Как будешь дома – я тебе все подробно расскажу, перешлю адреса и телефоны, с кем надо будет связаться. Всё, пока. Созвонимся. Целую.

– Ура! – широко улыбалась я Свете, пересказывая свалившийся на меня так неожиданно успех. Подруга обняла меня, поздравила, и мы, как две идиотки, стали кружиться и танцевать посреди парка.

Я была так счастлива, что готова была обнять весь мир, дарить улыбки и целовать каждого встречного. Наверное, прохожие думали, что мы сошли с ума. Но мне было всё равно. Ведь в моей жизни, наконец-то, появился просвет. И если считать предложение Андрея с квартирой стоящим, то просвета даже два; и три – если взять Свету и рекламу богачки. Не зря же говорят: там где закрываются одни двери, открываются другие.

Нет ничего невозможного, когда у человека есть цель. Она задает тон всей жизни, придает уверенность в завтрашнем дне. И даже если приходится долго ждать и много работать, то всё не напрасно. Ведь пока идешь к цели, по пути тебе открываются все более интересные возможности. Посмотрите на меня – я прямое тому доказательство!

## Глава 10. Туфли, секс и Котельники

Они были созданы друг для друга, но тупили по страшному.

NN

Все мы хотим «жили долго и счастливо», как в сказке. Отмести сразу все трудности. Влюбиться и закрыться под пеленой искрящихся во все стороны чувств. Но, к сожалению, так не бывает.

Особенно так не бывало у Светы с Игорем. Им жизнь каждый раз подкидывала новые трудности, проверяя отношения на прочность.

С последней злополучной ссоры из-за ремонта прошло чуть больше недели. Игорь переехал к другу, в квартире царил пыльный беспорядок. После работы мы с Розой приехали на «авгиевы конюшни» Светы, помочь прибрать мусор и морально поддержать подругу.

– Господи, это какой-то кошмар! – восклицала Роза, пока мы с ней вместе пробирались через огромные пустые коробки из-под строительного материала в квартиру. – Как ты с этим живешь?

– Их поставили только вчера, когда рабочие закончили с полом на кухне. Я ночевала у родителей. Проходите сюда, можете не разуваться.

– А у тебя есть запасная обувь? – указала на свои лаковые туфли Роза, выставляя их носик вперед на всеобщее обозрение. – Правда, они прелестны? От «Джимми Чу». Я их удачно купила по скидке в ГУМе. Они небесного цвета.

– Ангел наш небесного цвета и сколько ты за них отдала? –  поинтересовалась я.

– 27 тысяч рублей. Это со скидкой!

– Надо же! Свет, слышишь? Всего ничего! Как мой разовый ипотечный кредит в месяц!

– Ты, что теперь кредитами жизнь меряешь? – подстегнула меня Роза.

– Нет, я ещё ничего не решила, но бумаги успела просмотреть. Надо посоветоваться с вами.

Мы быстро переоделись в приготовленную Светой рабочую одежду и приступили к огромному фронту работы. Сначала расчистили завал из коробок и вынесли на помойку кучу строительного мусора, потом принялись отмывать стены и полы от пыли и нанесенной грязи рабочими. И в окончании помогли Свете передвинуть мебель в прихожей и спальной. Вымученные трудом до предела, мы заказали на дом сет роллов и одну огромную пиццу ассорти. За неимением кухни, так как там подсыхала стяжка теплого пола, мы расположились в зале, в котором было навалено всё, включая коробки с прибывшим заранее кухонным гарнитуром.

– Он хотя бы звонил? – спросила Роза после того, как мы опустошили половину заказанной еды.

– Кто?

– Игорь! – напомнила я. – Кто же ещё? Как он может не звонить и не появляться, зная, что вы вместе затеяли ремонт и тебе одной, без мужской помощи, не обойтись?

– Я взяла отпуск и пригласила рабочих, – пожимала плечами Света. – Он не позвонит, считает себя обиженным. Я тоже не буду извиняться, потому что это он первым начал.

Повисло недолгое молчание, сказать было нечего, мы были полностью солидарны со Светой. Но тут Роза как-то пристально посмотрела на подругу и опять переспросила, громко вздыхая:

– Так всё же ОН тебе не звонил?

– Нет, – мотала головой Света. Они переглянулись будто два агента под прикрытием, которые явно что-то скрывали.

– О чём вы говорите? – спросила я.

– Ни о чём!  – воскликнула Света.

– О чем? Я же вижу, что…

– О Николае – друге моего Максима, – наконец призналась Роза.

– Удружила, – бросила Света в ответ.

– Девочки, стоп! Это случаем не тот Николай, которому я должна была составить пару в тот самый вечер, когда я решила поохотиться на Андрея в «Сохо»? – Роза утвердительно качнула головой. – Тогда, почему я до сих пор ничего не знаю?

– А что тут знать? – начала оправдываться Света. – В прошлую субботу, когда мы тебя принарядили для встречи с Андреем, ты отправилась домой, а мы с Розой поехали в клуб. И там встретились с Максимом и его другом Николаем. И… В общем…

В общем, в ту субботу Роза потащила Свету в «Сохо». Света была согласна уехать с подругой хоть на край света, лишь бы не смаковать их ссору с Игорем в одиночку в пустой квартире. К тому же безумно богатый парень Розы заказал для них столик, да ещё и пригласил своего друга Николая. «Так почему же не воспользоваться таким шансом, когда за всё заплачено?» – думала Света.

В мир блеска, денег и юношеского бунтарства окунулась Светка с головой. Она никогда в жизни не была там, где официанты с точностью до доллара просчитывают гардероб и на глаз определяют, сколько ты готов потратить за  вечер. А публика там настолько взыскательна и элитарна, что не потерпит соседства нового платьица от итальянца Джанни Версаче с китайским крепдешином, пусть даже и самого высокого качества.

В общем, Света пила и плясала, плясала и пила. Шампанское и многочисленные коктейли так ударили ей в голову, что она и не заметила, как очутилась в машине Николая. Они жадно целовались на заднем сидении, пока личный водитель вез их в апартаменты.

Так Света оказалась в комплексе «Москва-Сити». В квартире, которая не могла оставить равнодушным даже самого скупого циника. Обставленная по всем современным параметрам с учетом дизайнерских изощрений, она покорила Свету роскошью и лоском. Белый диван из столетнего красного дерева со встроенным мини баром, откуда точно по волшебству появилась холодная бутылка шампанского и бокалы, приглушенная музыка, мягкая подсветка и красивый панорамный вид на Москву, которая в ночи переливалась сказочными желтенькими огоньками. На какую-то долю секунды Света вспомнила про собственную квартиру с убогоньким (по сравнению с этим) ремонтом. Девушка стояла возле окон от пола до потолка и готова была разрыдаться от того, как жизнь несправедлива. И то, что для одних вызывало головную боль, кредиты и ссоры, для других было сущим пустяком. Но предложенный Николаем вовремя стакан шампанского развеял все её страхи и сомнения.

К сожалению, сердце Николая, как и его органы ниже пояса, не были эксклюзивными в отличие от дизайна его квартиры. И хотя Света была далеко не легкомысленной и в жизни никогда не позволяла больше, чем легкий флирт. Но в ту ночь что-то внутри её щелкнуло, и она со скрежетом в сердце решила отдаться молодому ловеласу на белоснежных простынях его огромной кровати на втором этаже. Её даже не смущал бывший Игорь, мысли о котором не давали покоя. Она себя успокаивала тем, что отплатит ему сполна сексом с другим мужчиной.

Но до секса дело так и не дошло. В самый пик нахлынувшей на них страсти многочисленные коктейли и шампанское с мартини попросились наружу. И не куда-нибудь, а с точным попаданием на белые простыни. Это был не фиаско и не позор обнаженной Светы на коленях перед вяло стоящим членом Николая. Ведь цепная реакция рвотного рефлекса не заставила мужчину долго ждать, и они уже блевали на шелковые простыни одновременно.

Николай что-то говорил про клининговую службу, пока Светка поспешно натягивала трусы задом наперед и подтирала рот краешком дорогой простыни. После чего она нетвердой походкой ретировалась искать туалет на первом этаже, но встроенный внутренний компас вывел её к входной двери. Возле метро девушка поймала такси и уехала домой, где комфорта и уюта было больше, чем в целом комплексе «Москва-Сити».

– Ты ему понравилась, – подмигнула Роза, виртуозно управляя китайскими палочками, чего не скажешь о нас со Светой.

– А ты не уточнила в какой именно момент я ему понравилась, когда лифчик снимала или когда из меня эротично выходило шампанское? – мы опять в голос рассмеялись, утирая слёзы радости в уголках глаз, после чего Света серьезно нам призналась. – У нас с Игорем уже два месяца не было секса.

– Сколько? – спросили мы с Розой одновременно.

– Вы слышали, – огрызнулась та. – Два месяца! Вам ясно?

– Ясно. У меня секса не было ещё больше.

– Но у тебя и парня нет, – бросила мне Света. – А у меня был! И секс должен быть постоянным! Но из-за этого ремонта или из-за чего-то ещё мы не занимаемся этим. Я понимаю, что он выматывается на работе, потом приходит домой и штукатурит, малярит. Но ведь я тоже помогаю с ремонтом, а ночью хочу секса. Может, вообще, у Игоря появилась другая, и он нашел, за что зацепиться. А мне… мне… так захотелось почувствовать себя женщиной. Желанной женщиной, которую хочет мужчина. Понимаете, меня?

Света выглядела настолько комично-жалобной, что мы с Розой не могли не рассмеяться, отпуская шутки про грязные простыни, вялый член и побег из квартиры в трусах, надетых задом наперед.

– У тебя случился классический недотрах. Вернее, недотрахус хроникус, – прокашлявшись от смеха, поставила медицинский диагноз Роза.

– Что это такое?

– На самом деле латинского названия не существует. Но не кори себя, Светуль. Такое часто случается с парами, которые женаты очень много лет. Ты не первая и не последняя, кого поразил недотрахус хроникус. И я смею открыть тебе глаза: 50% процентов женщин в браке занимаются сексом в среднем 2-3 раза в месяц, а другие 50%, имеющие секс в браке постоянно, получают от него минимум удовольствия.

– Ух ты! Даже такая статистика есть, – я достала из банки оливки и закинула их в мартини, чтобы слегка изменить вкус.

– Прочитала где-то на просторах Интернета, не бери в голову, – отмахнулась Роза и начала парировать. – Может, тогда у вас с Игорем снижение сексуального влечения? Или вы надоели друг другу, а может у тебя депрессия, а у него стресс, или может просто… просто… Даже не знаю. Может, банальная нехватка эмоциональной близости.

– Как это?

– Эмоций ноль. Секс становится механическим, дает обычную физиологическую разрядку, и нет никакого желания повторять процесс дальше. И если мужчина готов с этим мириться, то женщина – нет, потому что её либидо опускается до цифры ноль.

– А это интересно! – оживилась Света.

– Мы с вами знаем точно, что женское влечение – многогранно, – поучительно начала Роза. – Мы отличаемся от мужчин бурной фантазией и непредсказуемостью. Нас надо постоянно покорять, хотеть и придумывать для нас новые границы. Но большинство мужчин, как я уже говорила, очень примитивны. Чтобы заниматься с нами восхитительным сексом, они должны любить саму нашу суть. То есть любить женщину, как женщину во всех смыслах этого слова. Но в основном мужчины любят просто секс, голый секс, где всё конкретно и довольно скупо. Им не нужны томительные ласки, восхитительные длительные реверансы в поисках оргазма, который при хорошей настройке может звучать, как симфонии Людвига Ван Бетховена. Мужчины не хотят познавать женщин, они хотят их трахать. И мы свою многогранность со всеми нашими женскими хитростями, премудростями и тараканами можем засунуть себе в задницу. У мужчин – член, а не локатор. Они считают, что им надо пользоваться, а не распознавать, что у нас и как.

– О, Боги! – взмолилась показушно Светлана.  – К члену Игоря срочно нужно прикрепить локатор с навигацией по Камасутре, ведь без многогранности мне жизнь не мила. Да и вообще, я чуть не отдалась чужому мужику, что дальше со мной будет?

– Да ладно тебе! Подумаешь! Секса у неё нет. Вон Роза вообще хочет от Максима ребенка, – сорвалось у меня с губ. Я подняла глаза на Розу, та поменялась в лице и показала мне угрожающий кулак.

– Чего? – немилосердно выпучила глаза Света. – Ты хочешь ребенка от этого Максима?

– Да, –  Роза была непреклонна перед любой конфронтацией. – Был такой разговор когда-то давно, но я уже передумала. Сейчас радуюсь жизни и хорошему сексу.

– Сексу за деньги, – подметила я.

– И что? Что в этом плохого? У меня он хотя бы есть, в отличие от некоторых, – настаивала на своем Роза. – Я – девушка сына богатого бизнесмена, и должна выглядеть соответственно. И я не просто так трачу деньги, я собираю коллекцию! Вы бы видели шелковые лодочки, инкрустированные жемчугом и драгоценными камнями от…

– Кто-нибудь уймите эту тараторку! – взмолилась я, прикрывая руками уши.

– Хочешь сказать, я совсем того? – вспылила Роза. – Помешалась?

– Нет, пока ещё не дошло до клиники, – покачала головой я. – Но посмотри, ты перестала быть собой, той Розой, которую мы знали. В тебе пропала вся манерность выживать в любом обществе. Ты никогда не чуралась ни бедных, ни богатых. Ты жила посередине и была собой. Для тебя раньше был важен сам человек, как личность, а сейчас тебя интересует, что на нём надето. И везде туфли со шмотками. Как ещё в пластическую клинику не занесло переделывать себя?

– В перспективе я об этом подумываю. Мне говорили про одного хорошего хирурга, который мастерски делает «взгляд Клеопатры». Как думаете, мне пойдет?

– Чего? Какой Клеопатры? – не выдержала Света. – Всё! Тебе надо прощаться с гламурной жизнью.

– Это вам надо завязывать жить однодневной, скучной и блеклой жизнью, понятно? – Роза резко поставила тарелку на один из ящиков кухонного гарнитура.

– Не хочу с вами ссориться, так что оревуар, девочки! Меня ждут в другом месте, – добавила она и гордой походкой отправилась на выход, быстро собрала вещи и на прощание хлопнула дверью. А мы остались сидеть, как укушенные, и молчать.

– Кто-то ей должен был открыть глаза, – отошла от ступора Светка.

– Перебесится, – согласилась я.

Мы чокнулись с подругой бокалами, доели пиццу, оставшиеся роллы и ещё раз перемыли косточки Игорю, Андрею, нашей Розочке и её богатому Максиму. Под конец вечера, я достала бумаги, пресс-релизы и краткие обзоры о достраивающемся микрорайоне компании «МирДОМ». Свете понравилась планировка комнат, близлежащие магазины и удобства, а также озеро и лесопарк рядом. Всё кажется идеально. Но она, как и я, глубоко в душе боялась, что от огромного расстояния между Котельниками и моей работой, вырастет огромная пропасть между нами – подругами.


Четверг.

Очередная утренняя планерка.

Главный редактор Александр Григорьевич распинался про новую рубрику, в которой должна фигурировать найденная мной писательница. Конечно, это не совсем я её нашла, а Светка в своем издательстве, но все переговоры велись через меня.

– Елизавета, – мягко обратился редактор к девушке, которая готова была собрать невидимую армию и пойти контрнаступлением чуть ли не на всё издательство «АРС» лишь бы заполучить лакомый кусочек. – Вы прекрасно справились с интервью для нашего партнера «Рецепты красоты», думаю, и с писательницей Рублевской вы тоже сможете найти общий язык.

– Обязательно, – кивнула довольная Лиза.

– Тогда ждем от вас первоклассный материал, – подмигнул ей редактор.

Я была в гневе. Если так пойдет дальше, то эта суфражистка займет место Эллы Эдуардовны. Слишком амбициозные у неё планы на жизнь.

Дальше пошло обсуждение нового материала для осеннего номера, который был не за горами. Все припухли и сидели ниже травы, ниже воды. Никто не хотел работать в начале августе, половина офиса была еще в отпусках, а тут думать заставляли.

– Можно написать про велосипедные прогулки! Этот спорт сейчас на пике популярности, – нашлась быстрей всех Голубкина.

– Засчитано, что ещё?

– Здоровье и поддержка иммунитета, – предложила Наташа – ещё один наш журналист.

– Очень хорошо. Займитесь этим, – скомандовал шеф и резко повернулся ко мне. – А чем вы нас порадуете, Марина Николаевна?

Я вжалась в кресло и попыталась не выдавать свою пустую голову насупившейся складкой между бровей. Вроде как бы думала над чем-то очень серьезным! Прям с потугами думала, так сказать!

– Майорова! – перешёл на фамилии редактор, отчего мне стало не по себе. – Ты так и будешь отмалчиваться всё совещание? Чем твоя рубрика будет наполнена в сентябре?

– Я думала написать о… – всё внимание коллег было приковано ко мне одной. – Написать о, написать…

Черт возьми! Мне срочно нужен ответ. Срочно!

– Написать о… недотрахус хроникус э… спецификус, – вырвалась первая попавшаяся мысль. В кабинете наступила гробовая тишина, все ждали продолжения или толкового разъяснения. И только дизайнер-верстальщик Дима зажал рот рукой, после чего громко прокашлялся. Если он понял, то сейчас… Меня в два счета раскусят и все взорвутся от дикого смеха.

– Это про женскую неудовлетворенность? – посмотрела на меня Элла Эдуардовна как баран на новые ворота.

– Да, про её эмоциональную составляющую, – жалобно пропищала я.

– А что неплохо! – спасла меня женщина и тоже прикрыла рот рукой.

– Никогда не знал, что есть такое латинское название. Но мы не пишем про секс, – взял заднюю редактор, и я решила, что больше отмалчиваться не буду.

– А что в этом плохого, Александр Григорьевич? Я всегда пишу для разведенных женщин за 30, которые страдают от одиночества, самовлюбленных мужчин, занимаются воспитанием детей и грешат на подруг-предательниц. Я – та самая невидимая соломинка между журналом и читателем, которая пытается внушить, что одиночество пройдет, мужчины будут наказаны, дети вырастут сами собой, а подруги-предательницы сгорят в геенне огненной. Но почему бы не попробовать что-то новенькое?

Главный редактор вместе с Эллой Эдуардовной какое-то время раздумывали, выслушали положительно мнение коллег, а затем утвердили новую рубрику про секс. Мою рубрику!

Я смотрела на Голубкину, та безжизненно тыкала пальцем в планшет. Плечи у неё поникли, в разговор ни встряла ни разу. Похоже, я отхватила хорошую тему, а Лиза осталась с носом. Помнится мне, что она как-то намекала о теме секса редактору, но он прохлопал ушами. Наверное, это был единственный раз, когда Александр Григорьевич прослушал Лизавету. Горе-то какое!


Через тридцать минут собирания в Интернете сведений о «хроникусе», мимо меня проплыла Элла Эдуардовна и подсунула свернутый клочок бумаги. Я оторопело смотрела на находку на столе. Конечно, для Эллочки внутренний чат – не иначе, как преисподняя, куда не ступит её клик по мышке, но к чему такие хитрости? Я медленно открыла записочку и прочитала: «Я готова была расхохотаться – недотрахус хроникус спецификус. Марина, неужели ты всерьез?».

Элла Эдуардовна заговорщицки подмигнула мне из-за своего стола, на что я губами ей ответила: «Спасибо». Слава Богу, что раскусили мой ляп только она и Дима, в противном случае, меня бы выставили курам на смех перед всем офисом.

В сумке разрывался телефон, я долго возилась, ей-богу, не с двумя отделениями, а с бездонными колодцами и, наконец-таки, достала смартфон. На экране высветилось «Роза». Я в крайнем замешательстве взяла трубку. Подруга мне что-то очень долго твердила о смысле жизни и новых коллекциях Тома Форда, Валентино и Гуччи, на которые она уже истратила весь денежный лимит, выделенный Максимом. И она бы, может быть, бросила парня, потому что приелся уже как-то… Но вот только жизнь свою не видит без пары фиолетовых туфель от Маноло Бланик.

– Просто надо всё попробовать, понимаешь меня, Марин? – нашла оправдание Роза.

– Тогда запишись в клуб свингеров, – едко ответила я, прикрывая трубку рукой, чтобы меня не услышали коллеги. – Этого ты точно ещё не пробовала.

– Чего я не пробовала, так это новые туфли из коллекции Маноло из шелковой ткани с изумительной брошью из мелких драгоценных…

– Хватит! Остановись. Я вешаю трубку. Ты – меркантильная женщина, тебе это ясно?

– Ясно, ясно, – причитала Роза. – Но моя любименькая Мариночка, пожалуйста, пожалуйста! Съезди со мной в субботу в ГУМ. Я примерю, а ты просто посмотришь на них и всё поймешь. Это Маноло Бланик! Я обещаю, что потом разорву отношения с Максимом или оставлю для секса раз в неделю. Я такая же Роза, как и прежде. Ну, пожалуйста! Мы же лучшие подруги! Плиз…

– Ладно, договорились, буду в субботу у тебя! – сказала я, лишь бы отстала, бросила трубку и перешла к чтению бумаг, которые принесла мне Лиза. У моей писательницы Рублевской было много полос в следующем номере: интервью, фотосессия, рубрика с рассказами и рекламная мини-статья новых книг. Может, ее еще на обложку поместить? Получается, одна писательница на весь журнал – сплошная коммерция.

Телефон у меня опять заиграл, а Элла Эдуардовна уже неудовлетворенно подняла глаза из-за своего компьютера. Я думала отключить звонившего, но на экране высветилось слово «Андрей», и я тут же забыла обо всем.

– Привет, Марин. Не помешал?

От тембра его бархатного голоса я готова была скатиться прямо под стол словно жидкое тесто. Но Эллочка Людоедочка вовремя прожгла меня взглядом и погрозила пальцем на мои внерабочие разговоры по телефону, и я быстро пришла в себя.

– Нет, не помешал, говори, – лгала я, отмахиваясь редактору.

– Завтра я поеду на наш объект в Котельники, надо разобраться с кое-какими делами. Могу взять тебя с собой, посмотришь квартиру, увидишь всё своими глазами, поймешь точно – нужна она тебе или нет.

– Отличная идея! – И как вообще я раньше не подумала, что квартиру перед покупкой умный человек прежде всего посмотрел бы, а потом уже решал всё остальное.

– Тогда завтра в 11 жду у нашего офиса на Авиамоторной. Ты знаешь точный адрес?

– Да, знаю. Доберусь на метро, – зачем-то добавила я. Конечно, в скромном мире фантазий я бы хотела, чтобы Андрей забрал меня возле моей работы. Но кто я для него, чтобы ради меня пересекать часть города?

– Хорошо, давай я тебя подхвачу возле метро. Так будет удобней?

– Скорей всего.

– Тогда до завтра.

– Пока, – попрощалась и ещё долго слушала гудки на том конце провода. Я не верила в свое маленькое счастье. Завтра мы вместе едем в машине. Целых полдня я и он. Он и я. Господи! Какое же это счастье! Я люблю весь мир… И Эллу Эдуардовну, которая люто впилась в меня взглядом и ждала, когда же я начну работать.

Но все дела подождут! Ведь надо было срочно отпроситься с работы на завтра. Это пленительное слово «Завтра», это неудержимое чувство перевести стрелки вперед, чтобы время пролетело незаметно, а завтра остановилось. «Завтра, завтра», – нежно прокручивала я в уме, и смаковала каждую мысль об Андрее. Но завтра я должна быть в офисе. Придет опрашиваться или пришло время воспользоваться тузом в рукаве?

– Я хотела поговорить с вами насчет суммы за рекламу книг Рублевской, – осторожно начала я наступление, заглянув к главному редактору в кабинет. – Сто пятьдесят тысяч – это очень мало. Согласитесь, что такая сумма может покрыть только печать журнала?

– Что? – начальник оторвал голову от бумаг и багровыми глазами впился в меня.

– Меня уведомила о точной цифре Светлана Кортнева, с которой я разговаривала в издательстве «АРС», – тихо говорила я, ибо в гневе редактор был хуже лютого зверя. – Я объяснила Светлане Аркадьевне, что эта сумма уйдет только на печать одного разворота и…

– И что? – покрылся пунцовыми пятнами мужчина.

– Ничего. Просто… Как думаете, 250 тысяч рублей – такая сумма подойдет? – редактор молчал и сверлил меня взглядом словно перфоратором.

– Понимаете, Александр Григорьевич, если Рублевская заплатит 250 тысяч рублей вместо 150 – это же хорошо, правда? Согласны? – перешла я чуть ли не на шепот.

– Так, Майорова, что ты хочешь?

– Хочу, чтобы наш журнал получил 250 тысяч. И хочу завтра выходной, – произнесла я на одном дыхании и зажмурилась.

– Завтра работа с письмами! И я лично говорил со Светланой Кортневой по телефону. Мы с ней договорились о другой сумме, – терпеливо объяснял редактор.

– А что, если я скажу, что Рублевская уже согласилась на 250? И только за рекламу! Про всё остальное надо говорить с ней отдельно. И о суммах тоже, – намекала я на то, чтобы в следующий раз редактор так не дешевил. Между нами повисло недолгое молчание, видимо, мужчина соображал, что к чему, а я победоносно кивала головой. Да! Да! Я это сделала!

– Могу я рассчитывать на выходной? – хитро улыбнулась я.

– А ты та ещё штучка! – посмеиваясь, тыкал пальцем в меня мужчина. – Хорошо, в табель внесу рабочим днем.


Вечер четверга выдался очень бурным. Я перелопатила гардероб и перемерила все имеющиеся у меня варианты. Сбегала к Светке за туфлями, но на полпути обратно меня вдруг осенило – мы едем на стройку, а не на танцплощадку, и обувь нужна удобная. Да и платье, украшенное гипюром, будет не в тему.

Растерянная и доведенная до отчаяния своими же мыслями, я выбрала светлые джинсы, легкую шифоновую рубашку, бежевые балетки и маленькую сумку через плечо. Здесь не было ни лейблов, ни ценников, ни известных имен. Главный принцип звучал так – снимаем маски и смотрим, что получится.

В 10:55 я вышла из метро «Автозаводская», и начала оглядываться по сторонам. Ни Андрея, ни его машины не было. Я направилась вдоль трамвайных путей к остановке маршрутного такси, но и там никого, только машины с шашечками прижимались к свободным бордюрам. Меня вдруг охватил неведомый страх, и я побежала в обратном направлении.

Завернула за угол, прошла мимо понатыканных по всему городу кафешек «Кофе хауз», и вдруг увидела отблеск машины Андрея на той стороне улицы, припаркованной возле сквера Калинина. Вдох-выдох, вдох-выдох. Я пробежала подземку, вышла на улицу и только, остановившись возле кованого забора, смогла отдышаться. Сердце стучало под самым горлом. Мне немного оставалось до машины, когда дверь её открылась и появился Андрей.

На нем был светлый костюм, белая рубашка в частую светло-синюю полоску, синий атласный галстук, а на глазах солнцезащитные очки. Всё пропало! Надо было надевать платье и каблуки, или на худой конец съездить к Розе или в магазин. Хотя с другой стороны, кого я пытаюсь обмануть?

– Добрый день, – мягко улыбнулся Андрей, и я, разъезжающими губами, выдавила в ответ: «Добрый!».

– Отлично выглядишь, – игривый тон придал мне силы.

– Ты тоже ничего! – подмигнула я.

Я ему нравлюсь! Нравлюсь! Господи, я как маленькая девочка с ним, но ничего с собой не могу поделать.

Андрей открыл для меня дверь машины, и я мягко опустилась на кожаное кресло. В салоне работал кондиционер и подавал свежий воздух. Блаженно! И, пока я снимала сумку с плеча и устраивалась поудобнее, Андрей бросил пиджак на заднее сидение и уселся за руль. Мы тронулись с места, развернулись на первом перекрестке и выехали на шоссе Энтузиастов.

Между нами повисло молчание, через какое-то время оно стало нестерпимым. Андрей прибавил громкость где-то на руле, и музыка плавно начала литься из динамиков.

Ох! Эти правильные черты лица, широкие брови, открытые глаза, прямой нос, пухлая нижняя губа в сочетании с манерой держаться сводили меня с ума. Пытка, а не поездка. И если можно было бы, то я организовала пробку от Нижегородской эстакады, по которой мы ехали, вплоть до Котельников. А ещё организовала бы секс на заднем сидении машины. Трехмесячное голодание сказывалось само собой.

– Ты, кстати, просмотрела предложение по ипотеке с господдержкой? – нашелся с вопросом Андрей где-то на середине нашего пути. – Я понимаю, что для тебя самый важный из вопросов – это денежный. И готов тебе с этим помочь.

Звучит неплохо! Я очень хочу, чтобы он мне помогал и помогал, каждый день и ночь тоже. Чтобы мы вместе друг другу помогали по всем вопросам.

– Ты совершенно прав. Меня очень волнует денежный вопрос, – смотрела я на него с вожделением, призывая все силы небесные к себе на помощь. «Отдайся мне прямо сейчас!» – гипнотизировала я мужчину.

– Мы аккредитованы многими банками. На рассмотрение твоей анкеты банк дает 120 дней, но дом сдан, и медлить нет смысла. И я, думаю, Игорь Иванович – наш экономист, сможет продвинуть твою анкету за несколько недель на рассмотрение. Первоначальная сумма составит всего лишь 20%. Возможно, это для тебя и много, поэтому придется оформлять дополнительный кредит, но надо помнить, что…

Я закатила глаза к потолку и полностью откинулась на сидение. Андрей продолжал говорить о привлечение каких-то неведомых мне четырех созаемщиков для определения максимальной суммы кредита. А я хотела ласкать его губами, снять галстук, расстегнуть медленно рубашку по пуговке и опускаться языком всё ниже и ниже. От возбуждающих мыслей у меня даже мурашки побежали по коже, и я почувствовала, как встают дыбом не только волосы, но и соски, и промежность вся напряглась. Мне нужен секс, или я скоро, определённо, начну бросаться на мужчин.

В разговорах про ипотеку и моих шальных мыслях мы проехали весь Волгоградский проспект, благополучно миновали разъезд на МКАДе, свернули на Новорязанском шоссе и оказались возле огороженной глухим забором стройки. Ни одной пробки на дороге, как назло. Я в неудовлетворенном бешенстве! Не узнаю Москву. Эй, автомобилисты-неудачники, где вы все? Организовали бы пробку часа на два какой-нибудь мелкой аварией, может, мы с Андреем успели перейти от чертовой ипотеки к расстегиванию пуговок на рубашке, а может и ширинке на штанах. Я бы залезла ему на колени поперек руля, мы долго бы целовались, а потом бы перебрались на заднее сиденье и как давай… ну вот прям так, как во всех этих фильмах для неудовлетворенных онанистов. Никогда так не делала! Никогда!

Внутри одноэтажного строения, в котором располагался небольшой офис их строительной компании, три комнаты. Первая – приемная с секретаршей Леночкой – приятной дородной женщиной средних лет с лоснящимся румянцем на щеках. Вторая комната – кабинет, где сидел начальник участка, и подсобка.

Пока я выжидала мужчину своих бурных сексуальных фантазий, который ушел разговаривать с начальником в соседнюю комнату, секретарша Елена сделала мне кофе. От нечего делать я внимательно изучала стопки бумаг, рабочий бардак. А ещё цветы на окнах, жалюзи на окнах и даже железные рейки на окнах. Как будто очередь в больницу отстаивала!

Через какое-то время, разнообразив мое ожидание, в офис зашел прораб, похожий на гасторбайтора в желтой каске и грязной рабочей одежде. И опять за дверью послышались явно о чем-то спорящие мужские голоса. Так прошло ещё минут 10. Я выпила вторую чашку кофе, после которой точно узнала, что за третьей дверью находится уборная. И как раз на выходе из нее меня и застал Андрей.

– Марина, прости, что заставил ждать, неотложные дела… – суетился мой мужчина. – Познакомьтесь, это Кирилл Александрович – начальник объекта, а это Марина – наш потенциальный покупатель.

– Пойдемте за мной, я проведу вас через стройку напрямую и выведу за забор. Так будет быстрей, чем мы пойдем вокруг, – улыбнулся мне седовласый Кирилл Александрович кривоватыми зубами и выдал на всех оранжевые каски и жилеты со светоотражающими полосками. Мы быстро экипировались и отправились в путь по грунтовой, разбитой большегрузными машинами дороге.

– Здесь у нас детский садик. Дороги, главные выезды проложат после окончания основного строительства, – проводил экскурсию Кирилл Александрович. Я кивала в знак согласия, а сама не сводила взгляда с моего мужчины, а главным образом, с его правильной формы ягодиц, широких плеч, рук… Какого черта мне нужна эта квартира? Мне нужен он, только он!

Мы обошли по кругу детский сад, перед которым рабочие устанавливали игровые домики, вышли в противоположные ворота, прошли под специальным навесом и оказались на полупустой стоянке для автомобилей. Прямо на нас смотрел высокий двухподъездный дом. Ничего особенного – все чисто и мило. Новый посаженный газон, асфальтированные дорожки, пандусы, скамейки и большие каменные урны-кадушки – в общем, всё, как и у дома напротив.

Когда мы ехали в лифте, совершенно новом с яркой подсветкой в потолке, Кирилл Александрович, чтобы снять неловкость, которая всегда возникает в лифтах, что-то продолжал рассказывать про дом и муниципальные ремонты под ключ. В какой-то момент я оторвала взгляд от кнопок лифта и посмотрела на Андрея. Меня тут же накрыло чем-то похожим на приступ клаустрофобии, ведь Андрей тоже смотрел на меня. Так заботливо, нежно и влюбленно, что у меня неистово засосало под ложечкой. Но какая-то доля секунды и мужчина перевел взгляд на начальника объектов. И всё как обычно. А у меня ступор: это разыгралась фантазия или всё было на самом деле?

Мы вышли на семнадцатом этаже. И со словами: «Прошу, проходите», Кирилл Александрович открыл дверь моих, возможно, будущих апартаментов.

Я ходила по квартире, как хозяйка, показывая всем видом заинтересованность. Ремонт был неплохой: линолеум, поклеены простенькие обои, на кухне и в ванной плитка, сантехника, только вот потолок серый и совершенно голый, с одинокими кое-где болтающимися лампочками.

– Какие у вас, Марина, будут вопросы? – спросил Кирилл Александрович, как только закончил рассказывать про систему автоматического отопления, кучу счетчиков и прочей ерунды.

– Да, в общем-то, никаких, – пожала плечами и сняла неудобную оранжевую каску.

– Это хорошо, – ответил начальник. – Наверху есть место для мансарды с большими окнами полукругом и пространства в две квартиры, подняться можно по лестнице и посмотреть. Правда, я не захватил ключи, но… – тут зазвонил телефон в кармане у Кирилла Александровича, и мужчина, сославшись на очень важный звонок, вышел из квартиры.

– Мансарда – это отдельная тема, – Андрей стоял слишком близко от меня, я слышала его дыхание, запах духов и тела.

– Мне не нужна мансарда, – призналась я и попыталась уловить в глазах те же чувства, что и в лифте. – Мне нужен… Нужен… – Я хотела сказать «ты», но вовремя спохватилась:

– Нужно посмотреть балкон!

– Пойдем, там открывается отличный вид из окна.

Мы стояли на балконе и вместе с Андреем смотрели в одно открытое окно. Внизу озеро утопало в зелени, впереди часть леса, дома с огородами и кусочек Москвы в стороне, складские помещения, дороги и высотки. Вид был великолепный! И меня так захватило чувство полета и вдохновения, что я даже не заметила, как рука Андрея осторожно накрыла мою руку. В пальцах приятно покалывало.

– Как тебе? Нравится? – мягко спросил он.

– Да, – будто в тумане ответила я, потом вдруг встрепенулась, начала нервничать и говорить. – Мне очень здесь нравится. Я не ожидала, что так будет. Я никогда не жила на такой высоте, хотя высотки строят еще больше, но всё равно даже 17 этаж впечатляет. А если ещё и мансарду присоединить, это могла бы стать просто квартира мечты, которая…

Андрей что-то тихо произнес себе под нос.

– Что ты сказал? – сглотнула я и вся напряглась, потому что он стоял ко мне вплотную и смотрел влюбленными глазами.

– Ну, почему ты такая? – с жаром вылетели слова в лицо. Он опустил взгляд на мои губы, а затем медленно, осторожно начал целовать. Я расслабилась, опустила плечи, позволила его рукам скользить по моей талии, нежно прижимать к себе.

Это был взрыв эмоций, головокружительный и бесшабашный! Меня не было в Котельниках и даже на этом балконе не было. Потому что я пребывала в раю, где были его властные губы, где была страсть и нежность в одном флаконе, где я с Андреем, в его объятиях, с ним, а он со мной.

– Андрей, – долетело откуда-то из другой вселенной. – Андрей! – уже чуть громче и ближе раздался голос. И мой рай мгновенно исчез, как конфетти. Бах! И всё, ничего и не было. Андрей отстранился от меня, опустил руки. Он выглядел растерянно, обескуражено и глубоко дышал. По нему было заметно, что он ничего не понял, как и я.

– Иду, – отозвался он на голос Кирилла Александровича. – Мы на балконе.

Андрей развернулся и ушел. Я попыталась расслабиться и присела на отвесный подоконник. Губы горели, адреналин в крови зашкаливал, а пульс готов был выскочить из ушей и, расхаживая по балкону, бить в барабан. Что это было, Господи, Боже мой? Это всё реально, или мне опять показалось? И как-хорошо-то!

Но о чем теперь думать? Как реагировать на поцелуй? Как вести себя с Андреем? И главное, как после этого смотреть ему в глаза? Я не знала ответов на бесчисленное множество вопросов. Но одно определила точно – я покупаю эту квартиру.


Кирилл Александрович оповестил, что появились какие-то срочные дела на стройке, которые не терпят отлагательств. Мы поспешно покинули здание. Я боялась даже украдкой посмотреть на Андрея. Но ситуацию весь обратный путь спасали поддоны с кирпичом, которых по ошибке привезли меньше, чем заказывал подрядчик. Кирилл Александрович занялся разговором с Андреем, но от этого мне было не легче.

Пока я думала о возвышенном, а мужчины жарко обсуждали кирпич, мы минули строительную площадку и подошли к группе рабочих. Те о чем-то бурно спорили. Наверное, о поддонах с кирпичами, которых, как я поняла, привезли всего 3 штуки, когда нужно было 30. Андрей просил меня любезно подождать в офисе. Делать было нечего, я одиноко поплелась в маленькое здание у самых ворот.

В секретарской комнате меня встретила Елена. Она сидела за столом с чашкой остывающего чая и что-то искала в компьютере.

– Меня просили здесь подождать, – вежливо пояснила я.

– А где Андрей Валерьевич и Кирилл Александрович?

– Они возле машины с кирпичом, остались разбираться, сейчас подойдут.

– Ааа.., – кивала Елена. И только тут я заметила, как женщина напугана. Она барабанила пальцами по клавиатуре, пытаясь что-то найти, повторяя про себя: «Блин, блин!». Я не решалась спросить, но догадывалась, что дело в тех же кирпичах.

– Фу-х! – громко произнесла Елена через какое-то время и откинулась на спинку стула. – Это не моя ошибка. Я правильно заполнила документы. И вообще это не могла быть изначально моя вина. Ведь всё решается сверху, в головном офисе. Это они делают дополнительные чертежи, планы, спускают техническое задание, пишут служебные записки на доборы и всякое такое. Я лишь отправляю отчеты со стройки и кучу бумаг с моей коллегой Лидой. Правда, она сейчас в отпуске. И голова идет кругом. В общем, главное, это не я. И, слава Богу! Чай будете?

– Нет, спасибо, – Елена была настолько добра и открыта, что мне хотелось с ней поделиться впечатлениями. – Дома вы строите просто отличные. Мне показали, если я не ошибаюсь, последнюю квартиру в доме 15, сверху над ней мансарда. Вид, конечно, изумительный.

– Да, это отличная квартира, – улыбнулась Елена. – Но стоит она конечно…

– Извините, но я не понимаю. Три миллиона – это не такая большая сумма, если сравнивать с рынком.

– Три? – удивилась женщина и замолчала, что-то обдумывая.

– Прошу, Елена, – придвинулась я ближе к столу. – Объясните, я ничего не понимаю. Может, не стоит покупать квартиру?

– А вы родственница Андрея Валерьевича? Или его девушка?

– Нет, – заверила я женщину, опуская подробности. – Ни в коем случае. Никаких связей с ним не имею.

– Тогда покупайте, если продает, – пожала плечами Елена. – Просто эта однушка больше по квадратуре и в стоимость уже была включена площадь под крышей. Поэтому я удивилась. Квартира стоила существенно дороже.

– А в этом дело, – выдохнула я и решила пошутить. – Я-то уже подумала, что Андрей Валерьевич проводит какие-то махинации.

– Нет, вы что! – не оценила моей колкости Елена. – Андрей Валерьевич очень хороший человек. Он был на всех должностях, начиная с прораба, а может и простого рабочего – не знаю точно. Но сейчас он контролирует результаты всех работ, проводимых на объекте. А также руководит очень многими людьми, несет ответственность за качество, отслеживает все действия вплоть до сдачи объекта. Андрей Валерьевич часто приезжает к нам на объект, хотя с его руководительской должностью можно сидеть в кожаном кресле и посылать кого-нибудь из своих замов, а то и вовсе пользоваться Интернетом.

– Понятно. Это хорошо, – спокойно ответила я, но Елену это не убедило.

– Понимаете, здесь дома – это его детище от котлована до самой крыши, его вдохновение и самая кропотливая и внимательная работа, как архитектора, инженера и разработчика. Кажется, пока он строил дом, он влезал на все этапы становления проекта, даже в дела прораба, из-за чего у них постоянные недомолвки, – успокоилась Елена, отпивая из кружки чай. – А вы откуда знаете Андрея Валерьевича? Кажется, вы мне ничего не говорили.

– Э… Я, мы…

Я замешкалась с ответом, но меня спасла открывающаяся в офис дверь и толпа мужчин, последовавших друг за другом в кабинет. Кирилл Александрович срочно попросил Елену пройти вместе с ними, а я осталась сидеть одна одинешенька, подслушивать громкие разговоры в приоткрытую дверь.

Минут через 10 в дверях появился водитель КАМАЗа и прораб, они стремительно покинули здание. Тут же из кабинета вышел Андрей. Его озабоченность и серьезность зашкаливали. Я боялась, что мне не хватит подслушанной информации про кирпичи, пересчеты по чертежам и компенсацию за простой, чтобы растопить эту холодную глыбу профессионализма.

– Марина, ты заполнила ипотечную анкету? – спросил Андрей с ходу.

– Нет. А должна была? – я вскочила со стула и встала по стойке смирно.

– Понятно. Напиши мне адрес почты. Я попрошу Кристину, чтобы она тебе скинула анкету банка. Заполнишь и перешлешь. Это для ипотеки, – говорил он быстро и решительно, а я только и знала, что кивала. – Боюсь, что дела надолго затянуться. Елена, вызовите такси для Марины, – отдал мужчина распоряжение и ушел в соседнюю комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Я осталась стоять в полном смятении. Такое чувство, что мне дали пинка под зад и сделали это весьма любезно. Я готова была ждать, хоть всю свою жизнь, только бы с ним, только бы вместе. Разрази меня гром, но я не хочу уезжать отсюда!

И всё же, когда приехало такси, мне пришлось пойти на поводу у закономерных случайностей. Если бы не этот кирпич, если бы не эти поддоны, если бы… Эх!  Я нехотя оторвала себя от стула, попрощалась с Еленой и Кириллом Александровичем, и вышла из офиса в сопровождении Андрея.

Мы шли по проторенной дорожке к выходу со строительной площадки, куда просто так не пускали и не запускали. Я готова начать разговор, но разрывающийся телефон Андрея остудил мой пыл. По телефону мужчина долго выяснял с неведомой мне Кристиной, чьих офисных рук дело с кирпичами.

– А кто такая Кристина? – спросила я, как только Андрей закончил разговор.

– Это моя помощница. Проще говоря, секретарша. А что такое?

– Ничего. Просто, ты сказал, что эта Кристина мне отправит анкету. Вот и спросила. Надо же знать… и в общем… – я хотела сказать, что-то такое, что подбодрит Андрея, но слова как на зло улетучились. Я всё знала, всё подслушала и запомнила, но что могла предложить? Смотаться в Липецк и доставить на своем горбу 30 недостающих поддонов с кирпичом? Марина, к сожалению, не Джин Всемогущий! Всё глупо! Андрею нужны рычаги к действиям, а не сопливые слова повернутой на любви девушки.

Мы подошли к такси. Андрей расплатился с водителем, уточнив место моей дислокации, и поторопился открыть дверь. Я временила с посадкой и жадно внимала его взгляду. Но в глазах у него стояли только кирпичи и бумаги с цифрами, никакой нежности, любви или хотя бы отголоска близости. Как будто ничего и не было.

– Извини, мне надо бежать. – сказал он на прощание. – Увидимся.

– Хорошо, – грустно ответила я. Он закрыл дверь, а я продолжала смотреть вслед, в надежде, что он обернется и я смогу помахать рукой. Но ничего такого не произошло. Андрей исчез за воротами строительной площадки, а я уехала на машине. Всё! Мой мир рухнул!


Вечером того же дня я пошла к Свете отнести туфли, которые совершенно не понадобились. Весь оставшийся день я прождала, что вот-вот и Андрей мне позвонит. Насчет ипотеки или созаемщиков. Да хоть насчет подсчетов потери населения после землетрясения в китайской провинции Сычуань. Хрен редьки не слаще! Лишь бы слышать его голос. Лишь бы наслаждаться моментами пребывания с ним.

Свете я ещё раз пожаловалась на свою нелегкую жизнь, хотя той было трудней раза в два. Проходить я не стала. У неё опять образовался бардак в прихожей, как будто мы с Розой и не убирались. И только я собралась уходить – зазвонил домофон.

Это оказался Игорь. Тот самый, который не появлялся и не звонил целую неделю. Тот самый, вестей от которого Света ждала больше, чем дети подарков под Новый год. Тот самый негодяй, которого мы позавчера за бокалом с мартини успели отправить в самое пекло ада раз 100 подряд. Тот самый!

Я видела по выражению Светы, что она ждала этого. Она была обижена, но готова к примирению. Конечно, не до конца – как мы все девочки. Нам сначала нужно хорошенько «пообижаться», чтобы он всё верно понял, попросил прощение, а потом любовь-морковь до гроба. Ну, кто из пар не ссорится?!

Поэтому я ретировалась раньше времени по лестнице. Но решила подстраховаться внизу на лавочке. По моим подсчетам 10 минут им должно было хватить на примирение, но парень появился раньше. Не замечая никого вокруг, он бежал к своей машине.

– Стой, Игорь, подожди. Привет, – запыхавшись, открыла я дверь машины и влезла на высокое пассажирское сидение внедорожника.

– А ты что тут делаешь? – ошарашено смотрел на меня парень.

– Тебя жду, разве не видно?

– Что хотела? Я тороплюсь.

– Что произошло там у вас?

– В смысле? – удивился Игорь, будто не догадывается, что я в курсе всех дел. Иногда подруги знают друг про друга такое, чего мужчины не пожелали бы знать про себя даже под смертными пытками.

– Что ты Свете сказал, что она тебя послала, и ты вылетел как ошпаренный из подъезда? – я смотрела на него, но он ничего не мог понять. Ох, уж эти мужчины! Всё им надо разжевывать. – Я была там, когда ты позвонил в дверь, спустилась по лестнице. И да, я знаю, что произошло у вас со Светой. Ты же приходил мириться? Или нет?

– Да, мириться, – потянулся он к ключам, чтобы завести машину. – Тебя подкинуть до дома?

– Да, то есть, нет! Стой, пожалуйста, на месте. И послушай. То, что Света тебе сейчас сказала «Нет» и выставила за дверь – это её минутная слабость.

– Да уж! – хмыкнул зло Игорь.

– Поверь мне, она тоже злится, как и ты. Потому что ты не звонил ей целую неделю, и ей пришлось делать всё самой. Брать отпуск, нанимать рабочих…

– Ну, конечно, не звонил! – со злости стукнул Игорь об руль.

– Как так? Она сказала, что ты …

– Это я нашел рабочих! Я их отправил на квартиру! Я писал по поводу того, какие материалы закупать! А потом сам всё купил и оформил доставку. И так всю неделю.

– Да? – удивительно, как Света этого не сказала. Соглашусь, иногда мы любим приукрасить нашу безысходность, превозносим обиженность, лишь бы пожалели, по головке погладили. Но не до такой же степени!

– Ладно, – нашлась я. – Ты ведь любишь Свету, а она тебя. А то, что вы поссорились – это пустяки. Уперлись оба, как бараны в одни ворота, и толкаете их между собой. Я знаю, что мы сделаем.

– Не стану я падать перед ней на колени, – начал бузовать Игорь! – Мы оба виноваты, она тоже должна что-то сделать.

– Не должна, – мотала я головой. – Понимаешь, она – женщина, она ничего тебе не должна. Это ты ей должен. И каждый божий день должен! Должен покорять её, как альпинист вершину Эверест. Настоящий покоритель вершин не остановится на полпути, потому что погода один-два дня шалит или какие-то трудности с обмундированием возникли. Он будет идти дальше, несмотря ни на что. Света – неприступный Эверест, ты – находчивый альпинист, действуй!

– Хорошо говоришь. Но я не понял. Если я не захочу лезть на гору, я что не мужик, что ли?

– Мужик, – вздыхала я, мысленно моля сжалиться надо мной. – Давай трогай, мы едем за обмундированием, то есть за цветами и шампанским.

– А это ещё зачем?

– Чтобы разговор был лучше. Ты же мужик! – подкалывала я Игоря.

В магазине он выбрал самый красивый букет, любимое Светкино вино и конфеты с апельсиновым ликером.

– И что я ей скажу? Здравствуйте, я ваша тетя? – взялся за старое Игорь, как только мы снова оказались у подъезда.

– Нет, конечно. Извинишься, попросишь впустить и поговоришь с ней.

– А что, если она…

– Даже если она не захочет тебя впускать, пить и разговаривать, – закончила я за Игоря. – Мы – женщины, мы не знаем, чего хотим на самом деле. Но одно я знаю точно, властная рука и мужской напор (называй это, как хочешь), превращают нас в податливых, зависимых существ. Прояви твердость. Объясни всё до конца. Хоть рот кляпом заткни. И не забудь сказать не только про обиду, но и про любовь. Слышишь, про любовь! Остальное, не так важно в жизни. Но если опустишь руки раньше времени и уйдешь, то считай, что все эти 10 лет вместе – это не любовь, а хорошо поставленный спектакль. Так играй до конца, наломать дров и уйти – всегда успеешь.

– Ладно, я понял, понял, – сдался Игорь. – Я пойду к ней. Но что, если она меня не пустит? Свои ключи я кинул на порог.

– Тебя не пустит, а вот меня, – я подмигнула ему и направилась к домофону. Света открыла, совершенно не ожидая подвоха. Для верности я выждала на улице 15 минут. Игорь больше не появился, и я со спокойной душой ушла домой. Одну семейную жизнь я спасла, а кто бы спас мое незащищенное сердце от съедающей изнутри любви. Кто?


В субботу, как и обещала, я отправилась к Розе. Надела свои любимые старые джинсы с модными рваными заплатками и широкую футболку, которую нашла на распродаже и полюбила так, что купила бы ещё таких парочку.

– Мы едем в ГУМ, а не на барахолку, – оценила подруга мой вид с порога. Другого я и не ожидала.

– Какая разница? Если бы я приехала разодетой в пух и прах, как это было неделю назад, ты бы всё равно начала переодевать. У меня нет такого гардероба от кутюр, как у тебя. Я покупаю квартиру!

– Поздравляю, – на лице Розы не было и капли удивления. – Я знала, что так и будет.

– Ещё рано делать  выводы. В смысле, рано поздравлять.

– А что не так?

– Всё хорошо. Квартира мне понравилась, большая квадратура, хорошая планировка, приятные обои, если не считать едкого розового в ванной. Даже не скажешь с виду, что обычный муниципальный ремонт. 17 этаж, прекрасный вид из окна. И широкий балкон, на котором меня поцеловал Андрей.

– А это уже интересней! – щелкнула языком подруга.

– Я и сама не верю в случившееся. Просто обнял, сказал что-то типа, что я особенная, не помню, а потом поцеловал. У меня даже голова закружилась, и тогда я приняла решение, что покупаю квартиру.

– Сигнал тревоги! Это гормоны с эндорфинами, а не здравый смысл в тебе говорят.

– Ой, кто бы говорил!

Роза подвела меня к кровати, на которой выставила коллекцию туфель от именитых дизайнеров. Она отдельно поставила те, что купила сама и приобрела с Максимом. Я не разделяла восторга. Только подумать, сколько тут денег вбухано, словно в драгоценные камни.

– Я хочу Маноло Бланик! – заявила Роза. – Ещё одни! Ты только посмотри, – подруга тыкала мне журналом под нос. – Они шикарны! Правда?

Туфли от испанского дизайнера Маноло Бланик на страницах глянца, и правда, выглядели роскошно. Высокий, но не слишком модельный каблук, утконосый носик, темно-фиолетовый шелк и массивная брошь спереди. Мне они тоже нравились. Но честно, эти туфли созданы, для того чтобы сиять: на подиуме, в витрине магазина, в музее или на полке у Кэрри Брэдшоу. Для повседневной жизни они не подходят.

– Как тебе? – ждала моего вердикта Роза.

– Они красивые, – пожала я плечами.

– Нет, нет! Они не просто красивые. Они – самое лучшее, что могли придумать за всю историю моды, – Роза чуть ли не брызгала слюной от восторга и трясла журнал. – А посмотри сюда, вот эти, синие – самые легендарные туфли Маноло. Они такие прелестные. Господи, как я их хочу!

– Ммм… да. Эти тоже ничего, – пожала плечами я и посмотрела на помешавшуюся подругу. Розе не в ГУМ, а в психиатрическую лечебницу надо бы. Там, как пить дать, поставили диагноз разведение туфель.

– Как ты можешь оставаться, такой равнодушной? – сетовала Роза. – Ты просто ничего не понимаешь в моде!

– Согласна, я ничего не понимаю – ни в моде, ни в туфлях. Но одно я знаю точно, что нельзя встречаться с парнем из-за туфель, на которые он выделяет деньги.

– Почему же нельзя? Знаешь, если бы я делала это исподтишка, то может быть, тогда ты и была права. Но Максим сам мне предлагает купить туфли, он постоянно спрашивает о новых покупках, и мы даже один или два раза покупали эти туфли вместе с ним, – указывала Роза на эксклюзивные модели.

– Странно это как-то для парня, – задумалась я и открыла один из глянцевых журналов, лежащих на прикроватном столике.

– Представляешь, – делилась со мной Роза. – Мы даже сексом занимались в туфлях!

– Надо же, интересно. И сколько раз вы это делали в туфлях? – я открыла страницу со статьей о современной моде и погрузилась в чтение. Мне стало дурно на предложении, что девушки 18 лет задают тон моде. Это, что мой возраст не котируется?

Я готова была высказать мысль о прочитанном материале, как заметила Розу. Та стояла словно статуя Венеры Милосской – вся белая, с каменно-выпученными глазами.

– О чем задумалась? Какой-то пары не хватает? Я тут прочитала…

– Каждый раз! – резко вставила Роза.

– Что каждый раз? – я не на шутку испугалась, на подруге не было лица.

– Мы каждый раз занимались с Максимом сексом в туфлях! Я каждый раз была в туфлях! Каждый! Слышишь? Каждый!

– Да ладно! Может, ты ошиблась?

– Нет! Черт возьми! Я не ошиблась!

– А ты не пробовала снять туфли?

– Нет, потому что он подбрасывал дрова в костер, говорил, какая я в них эротичная, как его завожу. Или: «Потанцуй передо мной, детка. Ты очень сексуальная на каблуках». Это какой-то кошмар! Господи, с кем я связалась?

– С богатеньким фетишистом, – огласила я приговор, слегка посмеиваясь.

– Точно! – всплеснула руками Роза. – Как всё просто! Максим – фетишист. У него культ из обуви.

– Ничего страшного, – открыто веселилась я. – У каждого свои недостатки. У тебя – коллекционирование дизайнерских туфель, у него – секс в дизайнерских туфлях. Вы оба друг друга стоите. Просто в следующий раз сними туфли или предложи заняться сексом без них.

Роза с отвращением посмотрела на журнал у меня в руках, распахнула свои большие глаза и быстро выдала:

– Именно сегодня я должна была купить очередную пару обуви. Максим мне предоставил большой лимит по карте, чтобы купить туфли от Маноло Бланик из специальной коллекции. И именно сегодня мы с ним вечером встречаемся. Черт! Черт! Черт!

– А что в этом плохого? – пыталась успокоить подругу. – Ты его используешь ради денег и туфель, он тебя держит ради секса в туфлях. Отличный конгломерат из вас получился. Разве из-за этого бросают любимого человека?

– Во-первых, это не любовь, а секс, – призналась Роза в том, что я давно хотела услышать. – А во-вторых, не одно и тоже. Ведь я не знала, что он фетишист. Пускай лучше найдет себе элитную проститутку. Они и не такое на своем веку повидали.

После долгих раздумий, Роза всё же решила дать Максиму последний шанс. На самом же деле, больше всего в жизни ей хотелось иметь туфли от Маноло Бланик.

Под напором подруги я поехала в бутик. Разделила взгляд о том, что туфли безумно красивые и под специальным освещением магазина сияют, словно хрустальные туфельки Золушки. Перед покупкой я несколько раз напомнила Розе про голодных детей в Гватемале. Эффект от моих слов был равен нулю. Подруга, довольная покупкой, на прощание обещала, что даже если Максим сможет переспать с ней без туфель, то она всё равно подумает насчет отношений, держащихся на рублевом эквиваленте.

У каждого из нас есть свой фетиш. У Розы, понятно – безмерная любовь к дизайнерским туфлям. Света, как выяснилось, любила приукрашивать факты и привирать. А что тогда у меня? Может быть, отношения, которым не суждено стать реальностью? Чувства, которые сгорят, словно зажженная спичка?

Голова шла кругом. Одно я могла сказать точно – я в своих чувствах, как в лабиринте Минотавра на острове Крит. Одни мысли, мысли в голове, разрывающие душу. Наверное, это и есть мой фетиш – связывать себя страданиями с тем, кого нет рядом. Может, так и должна рождаться любовь? Главное, чтобы раскиданный по кусочкам пазл не стал ценою собственного сердца.

## Глава 11. Клин клином

Чтобы раскрыть тайну русской души, нужно открыть не одну бутылку.

Александр Минченков

Другой был с большим пушистым хвостом,

образец красоты и силы.

Он был хорошим, добрым котом,

но я его не любила.

Вероника Тушнова

Андрей не звонил две недели. Две! Для меня это целый век. Всё равно, что сгонять в другую галактику, познать инфраструктуру инопланетян и вернуться на Землю.

Ученые утверждают, что любовь – это химические реакции гормонов в мозгу. По мне так ещё и очень энергетически затратные реакции. Ибо к концу второй недели силы были на исходе.

Самое сложное отодвинуть на задний план неотключаемые мозги –  где он, как он, что с ним? Я могла, конечно, ему позвонить. Но уж нет! Дурочкой, окрыленной от любви, выставить себя не хочу.

За советом я отправилась на ужин. Роза со своим придирчивым вкусом выбрала какой-то стильный ресторан в центре Москвы. Светы с нами не было, у нее ремонт и всплеск любви после долгого разрыва с Игорем. Куда уж ей до нас!

– Я не знаю, где он, чем занимается. И что, черт возьми, между нами было на том долбанном балконе, – начала жаловаться я Розе, как только принесли бутылку Шардоне родом из самой Бургундии, если верить меню ресторана.

– Это был всего лишь поцелуй, Марин, – развела руками Роза. – Это раньше, лет так в 16, поцеловалась с парнем на соседней улице, и считай, ты его девушка. Он тебя, так сказать, застолбил. С возрастом наивность улетучивается. Да и секс не всегда считается продолжением отношений.

– А что мне прикажешь делать с чувствами? Я ездила в офис, подписывала бумаги на ипотеку и привозила всякие справки с работы, а его там не было. Со мной разговаривала Кристина – его секретарша. А его не было! Я чуть с ума не сошла, пока доехала до офиса, пока зашла, нашла Кристину. А его не было! Меня всю трясло, пока я там была, я даже забывала дышать, и на каждый пиджак или похожего мужчину реагировала чуть ли не припадком. Кажется, я схожу с ума, и мне надо лечиться!

– Тебе не надо лечиться. Тебе просто надо жить дальше. Отпустить ситуацию и жить. Намного легче станет, поверь мне.

И как у Розы так всё просто получалось? Жить, любить и встречаться с парнями, а, в конечном итоге, ПРОСТО не париться. Порой мне кажется, что Роза – это бесчувственный робот, которому людские жизни по барабану. Со своим Максимом она рассталась, даже глазом не моргнув, только узнав, что он фетишист и любит секс в туфлях. А потратила на него целых 3 месяца! Может, это я такая – слишком многое принимаю к сердцу? А надо просто отпустить и жить дальше?

– Запомни два простых правила от Розы Георгиевны, – продолжала поучать подруга. – Если хочешь быть с мужчиной своей мечты – иди к нему. Не захочет быть с тобой – разворачивайся на 180 градусов и гордо вороти нос. Хороших мужиков навалом. Но при этом всегда слушай себя. Будешь придерживаться этих рамок, и жизнь покажется сказкой.

– Хм… – не поверила я. – А у тебя самой-то получается следовать своим правилам?

– Да, представляешь…

И тут Роза рассказала про своего бывшего Дениса, которого она бросила, потому что тот не мог расстаться со своей предыдущей пассией. Денис к Розе питал определенные чувства, поэтому все три месяца, пока она тратила на секс с беспечно богатым Максимом, Денис заваливал почту Розы всеми возможными письмами и признаниями в любви.

– И что у вас с этим Денисом теперь серьезные отношения? – поинтересовалась я.

– Это не отношения! Это просто секс, дорогая моя, Мариночка, – непробиваемость Розы явно зашкаливала. – Я рассталась с Максимом, у меня свербит где-то на сердце и мне нужен Денис для эмоционального баланса. И как только этот баланс выровняется или я найду подходящую ему замену, то пока, прощай.

– А Денис-то об этом знает? – резко бросила я. – А если он тебя действительно любит? Ведь почту просто так не заваливают валентинками в середине лета! Что тогда будешь делать с его любовью?

– Это уже его проблемы, а не мои.

– Господи, Роза! – взмолилась я и сильно стукнула вилкой по тарелке. – Ты когда-нибудь любила вообще? Так, чтобы плакать в подушку и умирать от душащей тебя тоски? Так, чтобы сердце разрывалось только от одного взгляда, а по спине бежала дрожь от его голоса? Любила ли ты по-настоящему?

Роза на минуту задумалась и уткнулась лицом в бокал с Шардоне. Её так просто – одной репликой – не проймешь. За все те годы, которые она меняла мужчин, как перчатки, она променяла и собственную шкуру на пуленепробиваемый жилет. Передо мной сидел не человек, а циничная леди с мужскими яйцами. И как мы только стали подругами?

– Любила, – твердо ответила Роза и выпила залпом бокал вина. – Ещё как любила. Так любила, что жить без него не могла. Но кажется, это было так давно, что стало неправдой.

Роза беспечно мне улыбнулась, считая тему закрытой. Но по туманным глазам подруги я поняла, что в душе она ранимый человек. У неё есть какая-то тайна, скрытая под огромным пластом изо льда хладнокровия.


На следующий день, в субботу, я занялась трудотерапией. После тщательной уборки на кухне – с соседками у нас был определенный график дежурств – принялась разгребать стопку бумаг на журнальном столике в моей комнате. Многочисленные исписанные листы – это проба пера или неудавшееся сочинительство, неудачные статьи, неудачные дни и просто ненужные мысли, от которых иногда надо избавляться.

Исписанных листков набралось целый мусорный пакет, который я тут же сходила и закинула в мусоропровод. Осмотревшись в комнате, я пришла к выводу, что надо бы заодно перебрать платяной шкаф.

Перемерила целую гору одежды. Откопала находку – красное платье с кружевными вставками спереди, закрытым декольте и короткой юбкой. В общем, не платье, а огонь. Я примерила его, покрутилась возле зеркала, отыскала непочатую ярко-красную помаду, которую покупала под это платье. И наткнулась на хорошую мысль: «А что, если куда-нибудь сегодня выбраться и зажечь?». Пора бы уже выкинуть из головы Андрея, поцелуй на балконе и обещанную квартиру в Котельниках. Вряд ли из этого что-нибудь получится, а жизнь надо продолжать.

Я позвонила Розе. Подруга сходу сообщила, что как раз сегодня они с Денисом и его младшим братом Марком договорились встретиться в клубе «16 тонн». То, что надо! Избавлюсь от навязчивых мыслей о любви в два счета!

В клубе было темно и душно. И даже если столик был накрыт для VIP-персон, кресла были широкими, а официанты любезными, то всё равно чувствовалась некая теснота, которая стягивала тебя в тиски и хотелось выпрыгнуть наружу. Заведение абсолютно отличалось от высоких вкусов Розы: ни тебе шикарной обстановки, ни громадных люстр, украшенных стразами Сваровски, под высокими потолками, ни резных лестниц и открытых, обильно обставленных зеленью и цветами, веранд.

– Почему мы здесь? – спросила я Розу, повышая голос, чтобы перекричать ещё не слишком громкую музыку.

– Ты что? – посмотрела на меня удивленно подруга. – Это же клуб нашей молодости! Ты никогда здесь не была студенткой?

– Нет, – мотала я головой. – Я училась, а летом ездила к маме.

– Хм… – с упреком вскинула брови подруга. – Понятно. А мы здесь зависали каждые выходные. У нас была большая компания.

– Ты же училась в медицинском? Вы должны корпеть над анатомией и пятью видами химий.

– Ой, насмешила! А медики не люди, что ли? Кстати, платье у тебя отпадное, и вроде такое закрытое и в то же время сексуальное. Оголяет твои исхудавшие от любви ножки, – подмигнула подруга. – Марку ты должна понравиться.

– Да ладно тебе, – застеснялась я и попробовала натянуть юбку до колен, но ничего не получилось.

– А вот, кстати, и наши мальчики, – улыбалась Роза и махала парням рукой. Я подняла глаза и сразу поняла, кто из них Марк. Возьмите капельку благородства и шарма от Данилы Козловского, смешайте с телом Алексея Воробьева и добавьте смазливости от американского актера Зака Эфрона – вот вам и получился Марк. Денис тоже был ничего: правильные черты лица, мускулатура, просвечивающаяся под рубашкой, но в нем была какая-то неизящная топорность и скупость обаяния. Я понимала Розу, она любила мужиков, а не смазливых парней.

А вот Марк в свои двадцать лет не только был красив, но ещё не затронут амурными делами. Стеснение и обаятельная робость выдавали его с потрохами. Он был своего рода мальчиком – податлив любому воздействию со стороны женщин.

После изрядных порций мартини Роза ускользнула с дивана вместе с Денисом танцевать под медленный танец, Марк последовал их примеру:

– Может, тоже пойдем, потанцуем? – слегка опьяневшим голосом предложил парень.

– Конечно, – согласилась я без промедления.

Марк сразу обнял меня за талию и требовательно притянул к себе. Я не стала воображать недотрогу и в скором времени обмякла в его руках. «Мужчина! – думала я в тот момент. – Вот он, одинокий мужчина! Чувствуй, Мариночка, что-нибудь чувствуй!».

Мы кружились в медленном ритме популярной песни, и Марк всё крепче прижимал меня к себе. Крепкие руки, широкие плечи, подкаченный торс – гарантировали 100% чувство защищенности. Ведь так хочется, чтобы кто-нибудь красивый и благородный спас всю мою жизнь. Чтобы больше не вспоминать Андрея, его руки, дыхание, взгляда серых глаз и…

И как только я подумала об этом, меня тут же что-то сильно кольнуло в груди. Я отпрянула от плеча Марка и внимательно посмотрела на него. На какую-то долю секунды в лице Марка я увидела черты Андрея, и мне сделалось дурно. Сначала жарко, потом холодно. Я то краснела, то бледнела. Прокатившийся секундный ужас, будто цунами, вынес меня на берег и оставил посреди щепок и хлама.

– Тебе плохо? – заволновался Марк.

– Кажется, это от мартини. Извини, мне нужно в дамскую, – я высвободилась из рук парня и побежала в сторону уборной, по пути прихватив с собой сумочку с телефоном.

Не разбирая дороги, я влетела в первую попавшуюся кабинку. Сиденье унитаза было грязным, запачканным женской кровью. От увиденного мне стало ещё хуже, живот скрутило, я попыталась срыгнуть, но всё, что вышло из меня – тянущаяся вязкая слюна. Я сплюнула и вышла в холл с раковинами, возле которых крутились разодетые девицы.

– Вам плохо? – проявила вежливость одна из них. – Может, позвать кого-нибудь? Или вызвать скорую?

– Нет, спасибо. Мне уже лучше, – поспешила заверить я.

Группа из трех девушек, смачно накрасив губы, стала готовиться на выход. Они громко вспоминали про какой-то вопиющий случай с их знакомой, которая нюхала в кабинке туалета наркотики, и той сделалось плохо. Конец рассказа я так и не узнала, девушки вышли. Наверняка, они приняли меня за такую же наркоманку. Но меня это совершенно не волновало. А волновал непонятный страх и ужас от приведенного лица Андрея.

Я несколько раз зажмурилась, чтобы отпустить образ, а потом полезла в сумочку и достала телефон. Мне хотелось позвонить Андрею и тут же выяснить раз и навсегда, что значил сорванный поцелуй с моих губ. Как это всё понимать? И пусть уже скажет, есть между нами что-то или нет. Правда может быть суровой. Но как бы там ни было, мне стало бы легче.

И как только я решилась позвонить, открылась дверь и в уборную влетела Роза.

– Господи, что с тобой случилось? Ты в порядке? – суетилась возле меня подруга.

– Да, всё хорошо. Просто я поняла, что не могу так.

– Как?

– Я не могу жить, не зная, что между нами происходит.

– Между тобой и Марком?

– Да, нет же. Между мной и Андреем. Я собиралась ему позвонить и…, – но не успевала я договорить реплику, как в дверь влетела ещё одна группа чирикающих между собой девиц.

– Пойдем на улицу, – Роза схватила меня за руку и ловко вывела через толпу на свежий ночной воздух. Мы быстрым шагом обогнули улицу, укрылись в каком-то темном переулке, и Роза принялась затягиваться сигаретой, кивая в мою сторону, чтобы я начинала рассказ.

– Говорить мне не о чем, – уткнулась я невидящим взглядом в пустоту ночной улицы. – Я его люблю, и тебе этого не понять.

– Почему не понять? Я хорошо тебя понимаю. Что я, по-твоему, не любила вовсе?

– Может, когда-то давно, – я долго и внимательно посмотрела на Розу, желая всей душой выторговать тайну ее любви. Но всё было тщетно.

– Мариночка, дорогая, – блаженно потягивала подруга сигарету. – Ты создала себе иллюзию и живешь в ней. Встряхнись наконец. Ты что сериалов не смотришь, не читаешь книг? Андрей твой безумно богат: у него богатая семья, шикарная квартира, машина, бизнес и девушка супермодель. Даже если ты ему и приглянулась, то дальше секса в гостиничном номере дело не пойдет. В лучшем случае, он продаст тебе квартиру и оставит жить в ней спокойно, в худшем – возьмет мзду в виде секса на пару ночей, признается в любви, но, в конечно итоге, разобьет сердце. Потому что деньги всегда идут только к деньгам. А ты, прости меня, гол как сокол.

Роза всегда попадала точно в цель. Она никогда не церемонилась с чувствами людей, не рассусоливала и не строила поэтичных выводов из сложившейся ситуации. Она говорила напрямую, как оно есть, и правда её, как впрочем и любая, убивала наповал.

– Поэтому хватит распускать нюни. Посмотри на Марка. Разве он плох?

– Нет.

– Вот же! И ты ему приглянулась, – подмигнула подруга. – Родители со средним достатком, папа врач-стоматолог, мама сидит дома, шьет занавески – хобби у неё такое. Марк учится в МГУ, живут они на Патриарших с застойных времен их покойной бабки. В конце концов, перспективное будущее.

– Неплохо звучит, – от безысходности согласилась я. Роза же ехидно улыбнулась и затушила сигарету о фасад здания.

Когда мы вернулись в клуб, было уже довольно людно: к барной стойке совсем не пробиться, а танцпол загустел танцующими. Роза объяснила, что сегодня выступает какая-то малоизвестная группа, и весь народ собрался поплясать под их исполнение. Меня это не интересовало, да и перспектива оставаться в душном клубе, заполненном до отказа людьми, не создавала радужного настроения. Поэтому допив оставшийся мартини, мы поехали на такси к сокурснику Марка, куда-то в сторону Новорижского шоссе.

Дом, в котором мы очутились, выбил меня из колеи. Я опять оказалась в богатой обстановке, среди людей, которые жили не по средствам. Массивные ворота, камеры по периметру и охранники в белых рубашках и черных костюмах.

За забором обширная парковка, ряд до блеска натертых дорогих машин. Парк в английском стиле с прямоугольными прудами и рядами ровно подстриженных деревьев. Сам дом с колоннами и балконами; чуть поодаль флигель, отдельные здания для охраны и обслуживающего персонала. А сзади дома – огромный бассейн и так называемая вечеринка для богатых и посвященных в самом разгаре.

Я злобно посмотрела на Розу. В сотый раз я попалась на ее уловку – поехать туда, где деньги правят балом. Хотя надо было думать, в МГУ сейчас учатся либо дети богачей, либо вундеркинды, третьего не дано. Но Роза сделала вид, что не заметила моего настойчивого взгляда, только опрометью шепнула на ушко: «Расслабься и получай удовольствие, завтра этого не будет. И возьми, наконец, в оборот Марка».

Пока Марк разговаривал с хозяином вечеринки, а Роза вцепилась в губы Дениса словно голодная львица в глотку антилопы, я  решила пройтись вдоль бассейна. Оценила пьяных девиц, танцующих в купальниках, пристающих к ним парней, и взяла с подноса официанта бокал с каким-то розовым коктейлем.

Ничего интересного на вечеринке не было. Безумно дорогие молодые люди, считающие себя не то что богемой высшего общества, а скорее даже представителями Олимпа Древней Греции. Восхитительные девушки, будто вырезанные из летних журналов мод. Парни, изображающие плейбоев, и море пафоса, перемешанного с развращенным весельем. Во всем этом я четко ощущала свою ненужность, будто не в своей тарелке. Хотелось испариться или убежать, куда подальше.

– Я искал тебя везде, – вдруг откуда-то из толпы вынырнул Марк.

– Это хорошо. Я уже собиралась уходить.

– Да? – испугался тот. – Но почему?

– Не знаю, – я пожала плечами и замолчала, вглядываясь в темноту, где находился плохо освещенный сад. – Просто, мне кажется, я нахожусь не в том месте.

– Будет салют, – попытался заинтересовать меня Марк.

– Это хорошо, – равнодушно отозвалась я.

– Может, потанцуем? Или ещё принести выпить?

– Можно выпить, – указала я на полупустой треугольный бокал для мартини. – А может… – парень смотрел прямо мне в глаза, и я чувствовала неизбежную близость. Я была зачарована красотой Марка словно злым волшебником.

– Да? – эхом отозвалась я и поежилась, но вовсе не от холода, а от осознания того, что может между нами быть.

– Пиджак? – тут же предложил красавчик, и я, молча, приняла его ухаживания.

В народе говорят, что клин клином вышибают. И если мне никогда не дождаться ответной любви от Андрея, то её срочно нужно было заглушить Марком, чтобы не было слишком больно. Поэтому я сделала то, чего бы никогда не позволила себе ранее – поцеловала первой.

Губы Марка были сладковаты на вкус от выпитого коктейля, дыхание прерывалось в такт биению сердцу. Поцелуй показался легким и прозрачным, как крылья бабочки-стеклянницы. Я ничего не почувствовала, совсем ничего. Я попыталась обнять Марка и услышать его клокочущую душу, но для меня она была тиха и пуста.

В отчаянии я посмотрела в его темно-голубые, наполненные нежности глаза и мне стало опять нехорошо, я опять увидела в лице Марка Андрея. Это было ужасно, как навязчивый призрак, гонялась за мной тень мужчины, который никогда меня не любил. И, чтобы разогнать все тени, наводящие на меня страх и отчаяние, я опять поцеловала Марка, страстно, злобно, закусывая губы. Его ответная реакция не заставила себя ждать. Его руки беспрепятственно ходили по моей спине, пальцы вплетались в волосы и заставляли наклонять голову то в одну сторону, то в другую.

«Гори всё огнем», – проскочила безжалостная мысль в голове. Но поцелуй продолжался недолго. Где-то позади нас раздался свист. Мы остановились, тяжело дыша и утирая раскрасневшиеся губы. Я поморщилась от света прожектора, направленного прямо в лицо. Зачинщиком сего зрелища был друг Марка – хозяин вечеринки.

– Эй, голубчики, – кричал он пьяным голосом. – Во флигеле есть свободные койки. Пора занять одну из них.

– Марк, красавчик! – выкрикнул кто-то из гостей и свистнул. По толпе прокатился рой обрывистого смеха. Я отвернулась, Марк замахал отрицательно рукой, свет от нас тут же убрали, музыку прибавили громче, и собравшаяся толпа продолжила кутить дальше.


Утро оказалось убийственней всего. Голова была чугунной и по ней, как по кастрюле, безжалостно лупили поварешкой так, что боль раскатами проходила от лба до затылка равными порциями. Ноги гудели, во рту пересохло – организм просил пить. Я по памяти доползла до кухни, стащила холодный чайник с плиты и из горлышка, обливаясь по пояс, выпила половину.

– Утро доброе! – проговорила я в пустоту скрипучим голосом.

Эхом в голове пронеслись картины вчерашнего дня. По совету и настоянию подруги я всё же осталась на вечеринке. Пила коктейли и танцевала до упада. Кстати, у Марка был один жирный минус, который хорошенько бил по его красоте – он не умел танцевать. Может в прошлом веке было модно соблазнять девушек каким-нибудь твистом. Может, где-то на показательных выступлениях его манера танцевать выглядела красиво, но только не среди молодежи, для которой ежедневные тусовки – место заменяющее семью.

Чуть позже я нашла сообщение в телефоне: «Доброе утро, солнышко! Как спалось? Как себя чувствуешь?». Прочитала эти слова и живот тут же скрутило. Только и успела, что добежать до туалета.

Я сидела на кухне и перебирала аптечку. Молча, упрекала себя за то, во что успела вляпаться. Зачем целовалась с Марком до покрасневших губ, которые еще саднили? И зачем дала ему номер телефона? Зачем мне эти утренние смс-ки? Я запила таблетки, залпом опустошила второй стакан воды и подумала о том, что это не любовь, но всё же Марк мне очень импонирует. Хотя и тошнит от этого не меньше.

Телефон несчастно дребезжал в комнате, и я нехотя поплелась, боясь, что это опять может быть Марк. Но это была Роза, я громко выдохнула и сняла трубку.

– Привет! Как самочувствие?

– Фигово, – отозвалась я хриплым голосом.

– Мне тоже. Башка раскалывается. Ты где?

– Дома.

– У Марка?

– Нет, – покачала я головой. – У себя.

– А! Значит, Марк у тебя.

– Нет, я не знаю, где он.

– Вы что не переспали? – ужаснулась Роза

– А должны?

– Знаешь, Мариночка, вы так страстно целовались весь вечер. И собственно, почему нет?

– Я была слишком пьяна.

– Но смогла вызвать такси и уехать домой, не сказав никому ни слова, – упрекала подруга.

– Я хотела спать, – оправдывалась я.

– И могла пойти во флигель, а не ехать домой.

– Флигель для секса, так сказал хозяин вечера.

– Понятно всё с тобой. А мы с Денисом остались здесь. Будет второй день, но не до самого вечера. Официанты уже расставляют столы. Собирайся и приезжай, – тараторила Роза в трубку. – Денис позвонит сейчас Марку, попросит приехать, и ты приезжай.

– Я никуда не поеду. Мне плохо, – как можно прискорбнее пропищала я.

– Выпей таблеток и приезжай. Клин клином лечат. Похмелиться тебе надо!

– Знаю я твой клин, – тихо ответила я, а затем уверенно отрезала. – Я не поеду. И не надо меня уговаривать, звонить и посылать за мной такси или Марка. Мне реально плохо. И я останусь дома. А если будешь названивать – отключу телефон.

– Тьфу-ты, нудила! Ладно. Выздоравливай, а Марку позвони.

Марку звонить не стала, а написала смс, объяснив, что мне очень плохо и надо отлежаться. И, конечно, помощь его не нужна. Марк обещался позвонить, и я, в страхе неминуемого будущего, выключила телефон. Надо было хорошенько подумать прежде, чем отвечать парню.

Но до размышлений дело не дошло. Как только подействовали таблетки, головные спазмы прошли, я вырубилась до четырех дня. Проснулась от шума в квартире, соседки наводили порядок в своей комнате, пылесосили и передвигали мелкую мебель. Я неохотно встала, встряхнула волосы и поплелась в душ, снять похмельную тупость и дремоту.

Теплый душ подействовал отрезвляюще и возродил меня к жизни. Поболтав с соседками о делах насущных, я двинулась на кухню к холодильнику. Хоть меня и подташнивало немного, но пустой желудок со вчерашнего вечера хотел не только пить, но и есть. Из моей еды в холодильнике стоял одинокий забродивший кефир. Делать было нечего. Я высушила мокрые волосы, надела спортивный костюм и отправилась в магазин.

С голодухи накупила два больших пакета всякой всячины и теперь, отнимая руки, тащила их домой. Подходя ближе к дому, возле подъезда я заметила знакомую машину. Ужас вчерашнего вечера окатил меня с ног до головы. Резко бросило в пот, по рукам пробежала дрожь, я вся сжалась и напряглась, будто кошка перед схваткой за свою территорию. Я медленно подошла к работающей машине, опустила пакеты на асфальт и бесцеремонно постучала в тонированное окно.

– Привет, – глухо сказала я, удерживая сердце, которое стучало громким набатом высоко под горлом. – Ты что тут делаешь?

– Привет, Марин. Я тебе звоню целый день и не могу дозвониться, – дверь машины открылась и передо мной появился мой ночной кошмар, от которого я так искусно старалась скрыться. – У тебя что-то с телефоном?

– Нет, – крутила головой я, не до конца слыша себя. – Просто решила отдохнуть и отключила.

– Понятно. Значит, всё хорошо?

– Э… да… конечно.

– Рад за тебя.

– Ага, – пробормотала я. – А что ты хотел сказать? В смысле, зачем звонил?

– Ипотеку одобрил банк и можно переходить к оформлению бумаг. Пришлось, конечно, переделать справку 2-НДФЛ по форме банка и сократить время на независимую оценку. Теперь дело за основным документом купли-продажи. Ещё немного и можно вселяться.

– Спасибо, – сглотнула я воздух пересохшими губами.

– Ты была в магазине? – прервал Андрей назревающую тишину.

– Да. Есть очень захотелось, а в холодильнике мышь повесилась.

– Ты заметно похудела с нашей последней встречи. Но тебе идет.

– Спасибо, – прилив крови к моему бледному лицу не заставил себя долго ждать.

– Тебе нравится армянская кухня? – Андрей наклонился и взял мои пакеты. Я же стояла, как вкопанная всё это время, боясь шелохнуться и развеять видение.

– Нет. В смысле, я никогда не ела ничего армянского, – опомнилась и стала догонять Андрея.

– Никогда не пробовала хашламу или толму в виноградных листьях?

Я отрицательно качала головой, еле поспевая за ним, вытащила на ходу ключи и открыла подъездную дверь.

– А хотя бы знаменитую гату или мацун?

– Нет, я даже не знаю, что это.

– Очень жаль.

Мы зашли в лифт, и разговор продолжился.

– Я думаю, ты определенно должна что-нибудь из этого попробовать. Армянская еда очень вкусная, разнообразная и довольно сытная.

– Сейчас я бы съела целого барана и не посмотрела, на какой кухне его готовили, – шутила я.

– Хорошо, будет тебе целый баран, – подмигнул Андрей. – Переодевайся и поехали. Я знаю отличный армянский ресторан недалеко от МКАД. Его хозяин – старый приятель моего отца. В общем, не столь важно, – Андрей занес пакеты в коридор. Соседки оторопело высунулись из-за двери своей комнаты. В нашей квартире появился нормальный мужик – надо же! Андрей поздоровался с ними, но проходить не стал. Сказал, что подождет в машине, сколько нужно. Просто образец элегантности!

Я не хотела. Честно, я ничего не хотела. Как в тумане я вытащила платье из шкафа, обычное легкое летнее платье из сатина, белое в мелкий редкий цветок с тонким пояском и коротким рукавом. Запрыгнула в первые попавшиеся балетки и схватила вчерашнюю сумку, слегка подкрасила тушью ресницы и попросила соседок по-дружески разобрать пакеты.

На площадке я не могла ждать лифта, мне казалось – он где-то застрял между этажами и нарочно беснуется туда-сюда, поэтому я побежала. Сломя голову, хватаясь за перекошенные от старости перила, через две ступеньки, с сердечным грохотом и шумом в ушах я неслась вперед, не осознавая до конца, что творю.

Мне не нужны были честные советы Розы, хорошо поставленные логические выводы, ни бешеные поцелуи Марка и его заботливые смс. Мне нужен только он – Андрей. И даже если я летела в пропасть, то значит – так тому и быть. Я погибну, но наслажусь безответной любовью.


Мы быстро миновали проспект Мира, выехали на МКАД, пронеслись мимо Национального парка «Лосиный Остров», постояли в пробке в районе Щелковского шоссе и ещё долго ехали прямо по московской магистрали навстречу непонятно чему. Где мы в конечном счете оказались, я так и не поняла. И даже не стала спрашивать точный адрес. Я решила, что это сказка. Пускай хотя бы на один вечер, но я побываю в своем мире грез.

Место оказалось живописным. Небольшой ресторан возле длинного поросшего зеленью пруда, уходящего протоками сквозь лесной массив. На помосте из деревянного каркаса стояли отдельные беседки. В основной части кафе, в здании, гуляли какой-то праздник – сабантуй по поводу дня рождения или, может быть, юбилея со дня свадьбы. И хоть ресторан был занят полностью, специально для нас была оставлена отдельная беседка.

На деревянный темный лакированный стол, накрытый прозрачной клеенчатой скатертью, нам подали хашламу – распаренную баранину в собственном соку, с добавлением яблок, помидор, перца, чеснока, лука и специй. Толму – мясной фарш с рисом, завернутый в виноградные листья, к ней аджику и пикантный соус из йогурта домашнего приготовления. На закуску были искусно нарезаны рулет из лаваша с зеленью и овощами, брынза и суджук – домашняя колбаса. Всё это для того, чтобы я попробовала и навсегда запомнила, что такое настоящая армянская кухня.

Пока накрывали стол, Андрей был молчалив. Изредка мы перекидывались долгими многозначными взглядами, иногда украдкой и мимолетно, но каждый раз я отчаянно и бесповоротно тонула, и хваталась за каждую соломинку, лишь бы удержать его в своих руках, лишь бы знать, что в глубине души живут те чувства, что и во мне.

Мне не хотелось есть, мне хотелось любить. Но когда повеяло пряными и сытными ароматами свежей томленой баранины – я не смогла сдержаться.

– Ты ешь аппетитно, и это мне нравится, – заметил Андрей, сравнивая свою полную тарелку с моей практически опустошенной хашламой.

– Спасибо, очень вкусно, – жуя, проговорила я. На секунду остановилась, задумалась о том, что если я сейчас съем всю порцию хашламы, то на другие блюда в моем животе место совсем не останется. А выглядело всё очень аппетитно. Я потянулась за толмой, придвинула к себе аджику и соус и начала пробовать.

– Нравится?

– Очень вкусно, – ответила я набитым ртом.

Подошел официант и спросил, нужно ли подавать домашнее вино? Часто похмельный синдром снимают горячительным, но в этот раз пить мне вовсе не хотелось. Вчерашний вечер вспоминался мне не в радужном свете. И клин клином – это уже не про меня.

– Чем занималась сегодня? – решил поддержать беседу Андрей. Он медленно прихлебывал хашламу, изредка посматривая на меня, и когда наши взгляды пересекались, я явно ощущала между нами импульсы, от которых даже электрические фонарики на беседки разгорались сильней.

– Спала, – честно призналась я.

– Любишь спать?

– Не совсем, просто мы вчера с Розой были на вечеринке в каком-то коттеджном поселке в Новой Риге. Не запомнила, где точно, – про Марка я решила не вспоминать, уводя разговор в другое русло. – Представляешь, там не дома, а классические дворянские усадьбы с садами в английском стиле. Сама королева Англии бы позавидовала.

– Я понял, где это, – кивнул Андрей. – У меня там родители живут.

– Ааа…

– И как погуляли?

– Отлично, хорошая компания! – легко лгала я. Хотела показать, что тоже не пальцем деланная. – Было очень весело. Вот сегодня тоже приглашали на продолжение вечеринки возле бассейна, в распоряжение еще у них корт и волейбольная площадка. Можно было поиграть в мяч и… – но не успела я наплести с три короба, как у Андрея зазвонил телефон. Он достал его и, посмотрев на дисплей, сразу помрачнел.

– Да. Привет, – отрывисто и сухо отвечал он. – Я знаю…. Я на встрече, я говорил. Нет, машина не моя, отца.  Ты же знаешь… Нет. Ты у родителей? Разрешил? Инн, не думаю, что это хороший вариант. Лучше, подобру-поздорову не бери… – от чего-то отговаривал Андрей свою девушку, Инессу. – Да. Не знаю, когда. Я занят, я на встрече. Нет, отец не знает этого человека… Да. Пока. И я тебя.

Точно! Это была его девушка. И она интересовалась, где её возлюбленный. Могу предположить, что была Инесса у родителей, возможно у родителей Андрея, в той самой Новой Риге, где вход определяется стоимостью швейцарских часов и начищенными до блеска ботинками ручной работы. А про меня сказал, что встречается с кем-то по работе. Всё понятно, как ясный день. Андрей готовит меня в любовницы! Роза была права.

– Что дальше? – серьезно спросила я. Как бы мне ни было больно и обидно, что Андрей Инессу по телефону целует, а тут встречается со мной в непонятном статусе, мне хотелось быть с ним, но в то же время разум посылал тревожные звонки – не позволяй растоптать своё сердце.

– Кушай, – указал Андрей на груду еды, выставленную на стол.

– Я сыта.

– Наелась так быстро?

– Да. Мне мало надо. У тебя листик от петрушки – вот здесь, – указала я на подбородок. Андрей провел рукой, но тщетно. – Нет, вот же! – я потянулась через стол к его лицу. Знаете, как сильно бьет ток? Нет, я тоже не знаю. Слава Богу в розетки вилки в детстве не совала, но, если бы сунула, почувствовала именно это. Особенно, когда Андрей схватил мою руку и поцеловал открытую ладонь.

– Прогуляемся возле пруда? Можем, даже дойти до озера, – указал мне Андрей в сторону тропинки, ведущей к лесу.

– Ага, – растерялась я. – Можно и прогуляться.

И мы пошли. Внизу было довольно прохладно и свежо. Я дышала тяжело, пытаясь заглушить бешеные удары сердца. Андрей был рядом, совершенно рядом – рука к руке, плечо к плечу.

– Всегда мечтал жить в лесу, – говорил он. – Построить дом возле такого же примерно озера, чтобы лес был рядом. Как ты относишься к природе?

Я не понимала на что он намекал: может, просто пустой разговор, а может, он звал уехать за тридевять земель вместе с ним?

– Хорошо отношусь, – пожала плечами я. – Но мне нравится жить в городе, я люблю Москву, хотя иногда хочется вырваться куда-нибудь, в особенное место.

– Мне тоже, – согласился Андрей. – Поэтому я приезжаю сюда. Считаю это место особенным.

– Согласна, – я огляделась по сторонам, высокие белые березки, огораживающие лес, широкие массивные стволы деревьев, уходящие корнями в заболоченную воду, мох по берегам и серая дымка над водой. Действительно, здесь было красиво и прохладно. Я поежилась.

– Пойдем, обратно, – Андрей приобнял меня за плечи и повел по холодной руке. Я обмякла и подумала о том, что не могу больше противиться чувству любви, разрывающему меня изнутри. Я должна быть его полностью. Здесь и сейчас, чего бы мне это не стоило.

Я смотрела в его серые глаза и ждала, что сейчас они ответят мне взаимностью. Он обнял меня сильней, какое-то время не отрывал от меня взгляд, а потом поцеловал. Я бы так стояла и стояла, не замечая ничего вокруг, но в какой-то момент Андрей отстранился:

– Ты замерзла и дрожишь. В беседку должны принести плед и чай, – мужчина взял меня за руку и повел за стол.

Нам подали горячий чай в кругленьких кружках, в центр стола поставили песочную гату и пиалу с ореховым вареньем, которое оказалось безумно вкусным. Никогда бы не подумала, что из грецких несозревших орехов может получиться такое варенье!

Мы просидели обнявшись довольно долго, укутались в пледы и медленно пили чай. Андрей заботливо кормил меня вареньем из ложечки, а потом целовал сладкие губы.

Сумерки сгущались всё больше и больше, фонари светили ярче. Ночные кузнечики и сверчки начинали вылезать из укрытий и напевать ночные трели. А я ничего не замечала вокруг. Весь мир мой сосредоточился на его руках, улыбке, губах. Я старалась запомнить его движения, черты лица  – всё, что так дорого сердцу.

Перед тем как сесть в машину, мы ещё раз поцеловались. Долго, нежно, томительно. Так искусно и незабываемо может целовать любовь, с чистейшей искренностью и разрывающейся душой в груди. У меня кружилась голова, да что там – мир вокруг кружился и отплясывал вальс-бостон с тихим шуршанием пышной юбки и грациозными манерами великосветской дамы.

Машина не ехала, а летела по полупустым воскресным шоссе и проспектам. Я не разбирала направлений, не следила за вывесками, я слышала только плавную музыку радио и чувствовала блаженное упоение восторгом. Мне все равно куда он меня отвезет. Пускай даже в отель или к себе домой, я готова ко всему на свете, только бы с ним, только бы вместе… Только бы чувствовать его поцелуи на губах.

Когда мы пересекли МКАД и въехали в Москву, Андрею снова кто-то позвонил. И по моей догадке этим кто-то была Инесса.

– Да, занят. Что хотела… И? Что? – на последнем «что» Андрей поменялся в лице и резко затормозил. – Что с машиной? Повтори… Ты где? Я понял. Сейчас приеду.

На одном из перекрестков Андрей круто свернул в какой-то переулок и поехал закоулками, прибавляя газу. Стоянки, обшарпанные здания, глухие заборы…

– Что-то случилось? – напугано спросила я.

– Да, – мускул на лице Андрея вздрогнул. Он был возбужден и зол.

– Что-то серьезное?

– Возможно, – уклонился он от ответа.

Я сглотнула и вжалась в сидение. И след простыл от того мужчины, каким он был минуту назад. Полное хладнокровие и недовольство сложившимися обстоятельствами. Таким я видела его впервые.

Мне стало не по себе. Мир любви разорвал в клочья один звонок его девушки. Я догадывалась по отрывочным фразам, что, возможно, у Инессы сломалась машина или она проколола колесо и не может поменять его. Хотя это Москва и тут на каждом шагу кучу разных услуг – только деньги плати – приедут и всё сами поменяют. Куда хуже, если она устроила автомобильную аварию или просто врезалась, или в нее врезались. Куда хуже – для меня.

– Можно спросить, – чуть позже слабым от волнения голоса начала я. – А куда мы едем?

– Сейчас я отвезу тебя домой, а потом поеду решать одну проблему, – Андрей попытался смягчить ситуацию и даже улыбнуться. Но у него это плохо получилось. Было видно, что мыслями он где-то далеко.

Мы выехали на одну из главных улиц, существенно сократив полпути закоулками. Постояли довольно долго на парочке светофоров и вскоре выехали на проспект Мира. До моего дома оставалось совсем чуть-чуть.

Я предчувствовала неминуемое расставание, и мне становилось плохо – живот скрутило и стало слегка подташнивать. Казалось, что это всё было неправдой. Весь сегодняшний вечер – сущая выдумка моего разума. Может быть, я до сих пор сплю. Ущипну себя и проснусь, и все призраки рассеются будто дым. Но это не подействовало. Я не спала. Тот же подъезд, тот же дом, что и три часа назад. Это был конец.

– Извини меня, – начал быстро, искусно оттачивать слова Андрей. – Случились сугубо важные обстоятельства, неотлагательно требующие моего присутствия. И я должен срочно их завершить. Надеюсь, ты меня поймешь и отнесешься к моим проблемам снисходительно.

Мне казалось, будто я – Маша Миронова из «Капитанской дочки» Пушкина, остаюсь в Белгородской крепости под предводителем шайки Пугачева, а он – Петр Гринев прощается со мной перед неминуемым отъездом в Оренбург. Противно до жути. Я – не Маша и во времена Екатерины Второй мы не живем. Где он учился этим жеманным манерам? Он прыгнул не в тот век, а я влюбилась не в того парня.

– Да, понимаю, – кивнула я.

– Прошу прощения у тебя, Марина. Увидимся, – сказал на прощание Андрей, сел в машину, ударил по газам и исчез за поворотом.

Я стояла растерянная и подавленная. Даже прощального поцелуя я не удосужилась, даже брошенного на ветер слова: «Я позвоню». Нет, далеко ему до честолюбия и сердечности Гринева, а мне до капитанской дочки. Да и в общем-то, это совершенно не наша история. И может, Роза права – я сгожусь только для любовницы. И народные мудрости не ошибаются: клин – клином, а деньги к деньгам.

Я была в бешенстве, достала из сумочки телефон и наконец-то его включила. Четыре звонка от Андрея в обед, один от Розы и сообщение от Марка: «Солнышко, как себя чувствуешь? Позвони, как сможешь». Я ничего не чувствовала, совсем ничего, и звонить ему не собиралась.

– Алло. Привет! Чем занимаешься?

– Привет, Марин! Я дома. Отлеживаюсь после вчерашнего.

– А как же сегодняшняя вечеринка у бассейна?

– Какая может быть вечеринка, когда после обеда накрыл ливень? Даже не удосужились погоду посмотреть, блин! – выругалась Роза. – Разве у вас в обед не было дождя?

– Нет, – пожала плечами я. – Только пасмурно и прохладно. Нас, видимо, обошло стороной.

– А ты чем занималась? Отдыхала?

– Как бы не так. В общем… – тяжело вздохнула. – Я только что встречалась с Андреем Нагорным.

В трубке повисло молчание. Я чувствовала, как Роза в этот момент напряженно думает и быстро просчитывает все возможные варианты действий, которые могли между мной и Андреем происходить.

– И?

– Мы ездили за МКАД в ресторан один, армянский.

– Не серьезно, – тут же отреагировала Роза. – Я думала, он тебя минимум устриц поведет попробовать где-нибудь в центре Москвы. А тут…

– Нет, ты не дослушала. Место было восхитительное, кухня отменная. Всё было хорошо. Мы ели, разговаривали и опять поцеловались. А потом позвонила Инесса с какими-то срочными делами. Я ничего не поняла, у неё что-то с машиной случилось. В общем, он отвез меня домой, а сам поехал к ней.

Я готова была разреветься и так сильно сжала кулаки, что ногтями впилась в кожу до крови.

– Ничему тебя жизнь не учит, – вынесла вердикт подруга.

– Да, Господи, Роза! – взмолилась я, отходят от подъезда, где столпилась семейка с пакетами и кучей детей.

– Как я могла устоять? Я люблю его. Слышишь? Люблю! Это выше моих сил. Я ничего с собой не могу поделать, – и как только я произнесла это вслух, призналась наконец себе в истинности чувств, беззвучные слезы полились градом по щекам. – Ты ничего не понимаешь, Роза! Ничего не понимаешь, – захлебывалась я. – И никогда не поймешь. Ты никогда не любила так мужчину, как люблю его я. Ты ими пользуешься в собственную угоду, а любить не умеешь. А я ЛЮБЛЮ!

– Ошибаешься, – тихо, смачно, от всей души произнесла Роза, и мой поток слез на какую-то долю секунды прекратился. Я только что постучала в правильную дверь.

Через 20 минут я примчалась на такси в однокомнатную крупногабаритную квартиру Розы, расположенную в Басманном районе Москвы. Когда я приехала, на кухне уже был накрыт стол, нарезаны фрукты, разломлен шоколад, в стеклянных стаканах на ножке мороженое, которым я всегда заедала любое горе, и два бокала под красное вино. Без вина – никак нельзя, оно снимает стресс и придает беседе душевность. По-простому говоря, развязывает языки.

– Я знаю, что ты думаешь: наивная дурочка с переулочка, которая не может устоять перед хорошим парнем, – после пересказа нашей встречи с Андреем в деталях, я продолжала отстаивать свою позицию и подбирать нужный ключ к потайной дверце Розы. – Но это сильней меня. Я просыпаюсь и засыпаю с мыслью о нем, моюсь в душе, еду в метро, постоянно думаю и думаю о нем. Иногда кажется, что сойду с ума. Но в то же время понимаю, что не могу просто захлопнуть дверь и нажать на какой-то рычаг внутри себя. Не могу! Я этим живу. Ты относишься к любви по-другому. Ты можешь влюбляться, а потом рубить мосты. Я так не могу, Роз. Понимаешь, не могу!

– Понимаю. Всё понимаю, – Роза легонько качала головой и задумчиво смотрела на полный стакан с вином, изредка делая из него маленькие глотки. – И ты с этим ничего не сможешь поделать. Я надеялась, что Марк – истинный красавец, джентльмен – выбьет из твоей головы дурь, но как видно – ошиблась.

– Да! Ты ошиблась. Я не могу быть с Марком. Он хорошо воспитанный молодой человек, безумно красивый, элегантный и умный, но я его не люблю.

– Я тоже не люблю Дениса, – призналась Роза и её глаза наполнились щемящей грустью и тоской. – И Максима не любила до Дениса, и Сергея Лавренцова того, что подарил кольцо и звал под венец, и даже Сашу Козлова, который подарил машину на день рождения. Я вернула её обратно в салон и победно швырнула деньги ему на стол – потому что измена не покупается.

– Но ты ведь кого-то любила по-настоящему? До дрожи в коленках? Ты ведь об этом сказала по телефону.

– Любила, – вздрогнула Роза. – Я расскажу только тебе. Свете об этом ничего не говори.

Я заверила подругу, что не выдам её тайны даже под пытками, и та начала свой рассказ.

– Это случилось ещё в школе, а точнее в престижном лицее, в который упрятали меня родители. Мне было четырнадцать, а ему шестнадцать. Он перешел в наш лицей за год до выпускных экзаменов, что-то там у него в прошлом учебном заведении не срослось с преподавателем. В общем…

Он был красивый. Безумно красивый, так мне казалось. Звали его Антоном. Когда я увидела его в первый раз – случайно столкнулась на лестнице – то остолбенела. Запомнила только глаза и улыбку. Каждый раз, когда его видела, коленки, как ты говоришь, тряслись, и руки потели. Ты не представляешь, что со мной творилось. Я ночами не могла спать. Стихи писала и совсем забросила учебу. Вместо того чтобы слушать учителя, везде писала его имя, знала наизусть его расписание. В общем, я вела постоянную слежку.

Перед Новым годом – театральная школьная постановка и вечеринка с музыкой и танцами. Я записалась в театр, чтобы был доступ на дискотеку, так девятиклассникам не попасть. Перед тем, как отыграть спектакль, я решилась и подошла к Антону, сказала, что он мне нравится, и пригласила пойти со мной на дискотеку. Он рассмеялся и сказал: «Может быть, посмотрим».

В итоге на дискотеке он танцевал с Машкой – самой популярной девочкой из своей параллели. Я же стояла в сторонке и, молча, завидовала. А потом проследила, как они пошли под лестницу в темный уголок и смачно там целовались. Ревела всю ночь. Тот Новый год был самым ужасным.

В апреле начали готовить выпускные классы к прощальному вальсу. Антон танцевал с той самой Машей. Но я пошла на хитрость и попросилась у хореографа Яны Максимовны показывать вместе с её учеником все повороты и реверансы старшеклассникам. Она хотела поставить другую, опытную девочку, но я её уговорила. И в этом и была ошибка, которая предрекла несчастья.

В конце одной из репетиций судьба наконец повернулась ко мне благосклонно. Антон подошел и предложил проводить до дома. Я как безумная согласилась. Всю дорогу мы шли и болтали, в основном говорил он, а я лишь изредка вставляла слова. Я так любила, что не могла поверить в своё счастье и очень боялась спугнуть. Вскоре я попала в его тусовку и официально была признана его девушкой.

На выпускном бале я без зазрения совести отдалась Антону в машине его брата. Это был мой первый раз по большой любви, которая, как мне казалось, будет длиться вечно. Я считала, что это во благо наших дальнейших отношений, которые должны развиваться, как у всех порядочных людей. Но, к сожалению, отношения перешли на спад. Он прикрывался поступлением в институт, что родители заставляют его готовиться и сидеть за учебниками дома. Я охотно верила и тоже сидела дома, ждала его звонка.

В какой-то день он позвонил и сказал, что нам надо расстаться. Смутно объяснил это тем же поступлением в университет и открывающимися возможностями. Так мне разбили сердце. Я проревела три дня.

– Бедная Розочка, – гладила я подругу по руке. – Теперь я тебя понимаю. Ты тоже любила и это жестоко, конечно. Но любить можно не единожды. Таких историй пруд пруди, но никто не отыгрывается всю жизнь на других мужчинах, как это делаешь ты.

Роза ничего не ответила, только потупила взгляд, чему-то зло улыбнулась, налила еще вина и вдруг выдала:

– Через две недели у меня случилась задержка. Я забеременела.

– Господи! – вскрикнула от неожиданности я. – Как так?

– Просто! На выпускном он был немного пьян, презервативов с собой не было. Он заверил, что сделает всё в лучшем виде, а мне не хотелось его обидеть. А, впрочем, по большому счету, мне было всё равно – я ж любила.

– И что было потом?

– Честно, я готова была рожать. Мечтала о том, что мы будем чудесной парой, поженимся, и у нас будет малыш. И все отговорки про институт – это пустяки, он будет счастлив, когда услышит, что я беременна. Я уже была готова бежать и осчастливить молодого отца, когда мне позвонила домой школьная подруга. Она рассказала, что Антон с друзьями поспорил на меня. Разведет и лишит девственности. На кону была  большая сумма денег по тем временам.

– Не может быть? – ахнула я.

– Я тоже думала, что Катька мне врет и побежала разбираться к нему домой.

– И?

– Он не стал отрицать. Я разревелась у него на глазах и даже пощечину влепить не смогла. Любила его, подлеца. Плакала долго еще, домой идти не хотела, скиталась целый день по улицам и ревела. Искали меня всем домом до самой ночи, нашли в сквере зареванную, с безжизненным лицом и всю помятую. Отец поднял ремень, но мама заступилась. Она поняла, что случилось что-то серьезное, если я не пришла домой, да ещё и нашли меня в таком виде. В общем, я ей всё рассказала.

– И тебе сделали аборт или ты всё-таки родила и оставила ребенка в детдоме? – не могла дождаться конца истории.

– Конечно, я пошла на аборт.

– Боже мой! – сердце сжалось, мне стало жаль подругу. – Как это страшно, в таком возрасте идти на аборт, это же операция практически!

– Ну, как бы срок был маленьким. И мы живем не в 19 веке. Сейчас, если ты не знаешь, есть таблетки специальные – выпиваешь на ранних сроках и вызываешь типа месячных.

– Фу-х! Тогда не так страшно. Но всё же… – я не знала, что и сказать.

– Когда встречалась с Лавренцовым – это тот, что сделал предложение.

– Я поняла.

– У меня случился выкидыш. На недели десятой. Точно не помню.

– Боже мой! – я прикрыла рукой рот от неожиданности.

– Так что, – Роза глубоко вздохнула и сделала несколько больших глотков вина. – Я даже не знаю, будут ли у меня дети. Я уже задавалась этим вопросом. И прошлый Максим был подходящей фигурой – забеременеть для себя, если бы не его любовь к туфлям, – горько улыбнулась Роза. – В общем, после отношений с Антоном, я зареклась раз и навсегда, что ни одна особь мужского пола никогда больше не посмеет мне сделать больно.

– Ты его видела потом?

– Видела пару раз, слышала. Но я не хочу о нем ничего знать и видеть тоже.

– Почему?

Между нами наступила звенящая тишина. Роза собиралась с мыслями, смотрела куда-то вдаль – всё что-то высматривала в окне, а потом призналась:

– Я боюсь… – глубоко вздохнула она. – Боюсь посмотреть ему в глаза и увидеть то, что я видела в них с самой нашей первой встречи. Я ведь до сих пор где-то в глубине души его люблю.

– Да, понимаю, – кивала я. – Ох! Как я тебя понимаю. Я тоже боюсь, что больно будет, смертельно больно, что оставит эта любовь большой след на всю мою оставшуюся жизнь.

Роза смотрела на меня понимающе, по щеке у неё одиноко скатилась слеза. Мы обнялись крепко и чувственно. Я каждой клеточкой ощущала податливую, открытую душу Розы, которая не защищена и ранима, как у любого человека.

– Поэтому я не могу дать совет насчет твоего Андрея, – продолжала Роза. – Это любовь, и какой бы логикой не испытывай, сколько бы не просчитывай ходов наперед, ты всё равно ничего не сможешь предугадать. И пока ты любишь – люби всем сердцем. Это лучшее, что может случиться с тобой.

Мы легли спать далеко за полночь. По горло сытые рассказами друг о друге, высказанные, близкие и такие родные, какими никогда ранее не были. Я была счастлива, разум мой был туманен, а сердце наполнено любовью до краев – жгучей, невыносимой, сладкой.


У каждого есть тайны, которые мы храним в темных уголках души. Но не зря же говорят, что всё тайное становится явным. Поэтому не стоит сетовать на то, что мы сами оказываемся заложниками своих же тайн. Хочешь или нет, но они обретают плоть и форму, пускай даже только на эмоциональном, внутреннем уровне. И, чтобы отпустить, необходимо пережить все заново.

Моя тайна – тайна любви, сердечной, чистой, из самой глубины души. Она требует света и взаимных чувств, стремится только к благородству и добродетели. Но кто знает, какая обратная сторона у этой медали. И что скрывает за собой те недосказанные чувства Андрея, которыми он так небрежно раскидывается время от времени. Пока это загадка, ответ на которую я слышать не готова.


Через неделю по какой-то невероятной случайности, а может быть, потому что Роза думала над своим прошлым чуть больше, чем следует. Она встретила собственное привидение – кошмар и любовь школьной жизни. Роза поднималась по ступенькам в своем районе к нотариусу, Антон выходил из той же двери. Она так испугалась, что застыла на месте и выронила  папку с документами. Множество листов разлетелось по ступенькам.

– С вами всё в порядке? – спросил Антон, помогая подбирать листы и заглядывая не иначе, как в глубокое декольте Розы.

– Да, спасибо. Всё хорошо, – она расплылась в учтивой улыбке. И хотела было открыть рот, но вовремя поняла, что Антон её не узнал. Телефон в кармане его джинсов зазвонил, он поспешил ответить на звонок и сел в машину.

Роза не упала духом, а тут же женственно расправила плечи, одернула платье и бойко посмотрела вслед парню. Нет, Антон не опустился и не стал бедным заложником постылой жизни. По меткому взгляду она определила, что рваные джинсы, рубашка, часы на запястье и резкий запах духов – соответствовали люксовому «БМВ», в который он сел.

Антон сильно изменился внешне – похудел, и заостренные черты лица не делали его уже таким привлекательным, как мальчишеское припухлое личико. В глазах его Роза увидела кураж, наживу и упоение своей властью. В общем, ничего святого, доброго и притягательного больше не осталось. Всё, что так нравилось Розе в молодом парне исчезло. Это был уже совсем другой человек.

Роза глубоко вздохнула. На минуту задумалась о том, что жизнь – справедливая штука и всё расставляет по своим местам. А ещё надевает на нас раз за разом более толстую кожу – своими ударами учит быть сильными.

И каким бы ни был Антон, какую бы власть он над Розой когда-то ни имел, она знала правду – ее сердце полностью свободно. Оно давно уже никого не любило.

## Глава 12. Необдуманный поступок

Всё, что ни делается – всё к лучшему

(народная мудрость)

Самый необдуманный поступок в моей жизни – это добровольно переспать с парнем, к которому ничего не чувствуешь.

Я слышала в голове победные возгласы Розы, пока спешила по Новому Арбату на ланч с подругами: «Правильно, Мариночка. Надо иногда всё же расслабляться. Долой воздержание!». И представляла изумленные глаза Светы, которая не в курсе того, что произошло в моей жизни за последние две недели.

А случилось вот что. Мне надоело ждать, когда же небеса разверзнутся, и принц прискачет на белом коне. Надоело!

Сейчас, когда пульс не бьет от негодования кровью в ушах, сердце не стучит от злости и ревности к Андрею, я могу хладнокровно мыслить. Правда, до конца не представляю, что мне теперь делать? Одно я уяснила – сексом с другим мужчиной никому ничего не докажешь. Даже самой себе! Ведь это не Олимпийские игры, чтобы тебя хвалили за каждый победно взятый круг. Да и медальку золотую не повесишь на стенку с надписью: «Поздравляем, у вас был оргазм!».

Признаюсь, я сама во всем виновата и не скрываю этого. Вместо того чтобы направиться на прием к психотерапевту и на кожаном кресле признаваться в любовных перипетиях проказницы судьбы, я позвонила моему недавнему знакомому – красавчику Марку – и предложила встретиться в каком-нибудь ресторане на его выбор.

Сама от себя такого не ожидала! Я разоделась как последняя… ну, не сказать, чтобы совсем дура… В общем, весь мой вечерний туалет кричал о неотвратимом желании переспать даже без ужинов и обязательных ритуалов. Я мало ела, много пила и то и дело засыпала провокационными вопросами Марка о его личной жизни. Если кто-то из подруг в тот момент увидел бы меня, точно не узнал. Ибо в меня, несчастную, вселился дух обиды и мести. И вот когда этот злой дух носком туфли коснулся брюк Марка и скользнул по направлению вверх – всё было понятно.

За не именем своего жилья (двадцатилетний Марк жил с родителями на Патриарших), мы отправились в гостиницу где-то в районе станции «Красные ворота», найденную по приложению в его айфоне. Гостиница была не супер, да и администраторша посмотрела на меня, как на проститутку без документов. Но мне было всё равно, меня это только ещё больше разгорячило. И не успели мы даже подняться на этаж и открыть дверь в номер, как я первая набросилась на Марка, доказывая всему миру, что я – женщина, которую хочет мужчина.

И теперь за столиком в кафешке на Новом Арбате я пересказывала подругам вчерашний вечер в подробностях и деталях, как можем делать только мы – девочки. Они слушали мою историю взахлеб, забывая изначально, что пришли сюда на обед.

– И? – одновременно спросили меня подруги.

– После секса, я сказала, что мне нужно в ванную комнату, а потом тихо ушла, пока Марк открывал бутылку шампанского. Через минут десять он понял, что меня нет в номере, и стал названивать. Я была уже на полпути домой, отправила смс: «У меня разболелась голова, извини».

– Вот так просто? – выпучила глаза Света.

– Угу, – призналась я. – В меня будто бес вселился. Может, мне нужен не совет подруг, а сеанс экзорциста?

– Это всего лишь гормоны, – внесла ясность Роза. – У тебя давно не было секса, а инстинкты требуют своё. Можно было не спать с Марком, а для начала просто попросить Володю.

– Володю? Кто это такой?

– Ты что не в курсе? – переглянулась Света с Розой. – У тебя нет своего Володи?

– Нет у меня никакого мужика по имени Володя! Что вы прицепились!

– Да не мужика, – закатила глаза Роза. – У каждой женщины в прикроватной тумбочке или глубине женского белья лежит гладенький, правильной формы Володя на батарейках. С соответствующим настроем достаешь этого Володю из сокровенного места и с тайным желанием и сексуальным придыханием говоришь ему: «Привет, Володя! Может, потрахаемся?!».

Мы разразились со Светкой истерическим хохотом, больше всего заливалась я, потому что надо было видеть Розу с её нежной любовью к фаллоимитатору.

Когда смех стих Света произнесла речь мне в назидание:

– Кажется, ты, Мариночка, запуталась. Стоишь на середине реки как на распутье, по ту и другую сторону от тебя два берега – Марк и Андрей. И на каждом из этих берегов насыпаны завалы камней. Чем дольше ты будешь откладывать, тем больше камней на тебя  навалится и затруднит путь. Разгреби свои проблемы и плыви в своем направлении.

Света была совершенно права – перепрыгнуть не получится. Я зашла слишком далеко. Пора бы остановиться и расставить всё по своим местам. Либо потом будет поздно: разогнавшись на большой скорости, я не смогу вовремя затормозить, чтобы включить «заднюю».

Но вести честную игру с самим собой не так уж просто. Особенно в тот момент, когда позвонил Андрей и сообщил, что всё это время, что не отвечал на звонки, он был в командировке, в Питере, и завтра днём я должна приехать в офис – оформить куплю-продажу квартиры. Вывести его по телефону на разговор о нас я так и не смогла. Ну, не время… не место… Такое не решается по телефону. Правда? Или я снова на большой скорости пошла на обгон?


Второй за неделю необдуманный поступок – пойти к Александру Григорьевичу на ковер с прошением о завтрашнем отгуле.

– У тебя отпуск с понедельника! Вот и уйдешь с понедельника. Половину офиса распустил, кто работать будет? – свирепел начальник, разбрасываясь в разные стороны слюной и бумагами.

– Но мне срочно зубы надо лечить, – себе под нос протестовала я, нервно заламывая руки. Александр Григорьевич молчал, вынашивал, насупившись, решение. А потом, сменив гнев на милость, мягко спросил:

– Что у тебя с ипотекой?

– Должны завтра подписать договор купли-продажи, – тихо призналась я, опуская глаза в пол.

– Ну, вот. Так сразу и надо было говорить. А-то зубы, зубы…

– И зубы тоже надо лечить, – не уступала я. Стыдно, если он поймет, что и в этом я соврала.

– Хорошо, только одна нога здесь, другая там. Работать некому! Голубкина придет, с понедельника возьмешь отпуск. Только все статьи не забудь сдать.

С выражением глубокой благодарности на лице я поплелась на рабочее место. Но писать статьи у меня не получалось. Как я могла давать советы читателям, если самой нужна была помощь специалиста? Поэтому всё оставшееся время я раздумывала над своим легкомысленным поступком, сочиняя письмо-признание Марку. Надо разобраться с завалами. Кто, если не я?

Вечером я набралась смелости и позвонила. Читала текст по листочку, очень сильно волновалась и, конечно, оправдывалась. Потому что Марк неплохой любовник, просто у меня работа, квартира, ипотека и время совершенно неподходящее. В общем, взяла всю вину на себя.

Марк, молча, выслушал мои извинения, в конце сказал «понятно» и повесил трубку. Я расчистила на своём пути один завал из груды камней, как советовала Света, но легче от этого не стало – начали грызть муки совести. Лучше бы Марк не молчал, а сказал, что переспал тоже просто так или наорал со злости. Я бы себя не корила за то, что сделала человеку больно. Куда проще видеть голые эмоции, чем биться над загадкой человеческого хладнокровия.

Встреча в офисе застройщика «МирДОМ» была назначена на 10 утра. Я была при полном параде – костюм нежно-кораллового цвета от Патриции Пепе, который я удачно купила ещё в студенческие годы, сидел на мне как влитой. Ну и что, что костюму лет пять? Иногда некоторые вещи не выходят из моды, как хорошее вино. А ещё темная блузка без воротничка, лёгкая и в меру прозрачная. Круглые сережки – подделка под жемчуг в оправе фианитов. Черные туфли на высоком каблуке и деловая сумка-портфель под стать туфлям.

Чувствовала я себя в таком наряде элегантной бизнес леди, которая не квартиру эконом класса за ипотеку пришла брать, а покупать за наличные остров, как минимум в бассейне Карибского моря, как максимум – весь Тихий океан. И что бы не науськивали психологи типа: «Не важно, как ты выглядишь. Важно, как ты себя ощущаешь». Всё же иногда одежда позволяет нам поверить в самих себя. Дорогой костюм – это моя собственная броня уверенности в себе. И если мне и придется опозориться, то хотя бы запомнят меня, как очень красивую девушку. Так делают многие звезды, не правда ли?

Но это не особо мне помогало. Как только я вошла в здание, прошла через охрану к лифту и вышла на нужном этаже к стойке ресепшена, колени задрожали, ладони вспотели, на лбу появилась испарина. Секретарша была очень мила и дружелюбна. Она тут же проводила меня в маленький уютный офис, выглядевший как переговорная комната, и попросила подождать. Это были самые нервные 10 минут времени.  Я то и дело смотрела на себя в маленькое карманное зеркало, поправляла прическу, макияж и нервно стучала пальцами по столу.

Наконец в дверях появился худенький пожилой мужчина в сопровождении довольно добротной розовощекой женщины с папками в руках. Андрея с ними не было.

– Вы у нас Майорова Марина Николаевна?

– Да, – осипшим от нервов голосом проговорила я и слегка откашлялась.

– Меня зовут Семен Игнатьевич, сегодня я – ваш юрист. Это моя помощница Ольга Петровна, – представился мужчина, поправил очки и начал просматривать бумаги. – Покупаете квартиру, по адресу город Котельники, улица Строителей, дом 2?

Как только юрист произнес точный адрес, до меня наконец-таки дошло, что это реальность. Это уже не игры в то, как увидеть Андрея и привлечь к себе. Это жилплощадь, с реальной ипотекой на много лет вперед! О чем я только думала?

– Паспорт ваш можно? – мужчина долго сверялся с моим паспортом и тем, что написано в бумагах. – Справки от нарколога и психолога, пожалуйста.

Я оторопела, какие могут быть справки? Зачем ему знать, вменяема я или нет? А так не видно?

– Э… у меня…

– Вот они, – суетилась Ольга Петровна, вынимая бумаги из папки, о которых я ничего не знала.

– Так, так… хорошо, – продолжал изучать страницы старичок в дорогом костюме, спрашивал у женщины ещё какие-то документы, та каждый листочек вынимала из папки и бережно отдавала мужчине. Юрист долго говорил о деталях договора, разъяснял, что и как, опирался на неведомые мне юридические статьи. Я, честно, пыталась его слушать, но сердце стучало с бешеной скоростью, заглушая все мысли в голове.

Наконец он закончил свою поучительную тираду, проверил денежную составляющую договора. Затем пододвинул ко мне бумаги, попросил ознакомиться, перепроверить данные и поставить подписи.

Я не понимала ни слова, читала на автомате и всё думала: может, стоит затормозить и не впутываться в вечную кабалу с ипотекой, квартирой, которая находится, черт знает где, от моей сегодняшней жизни? Глаза судорожно бегали по строчкам, температура тела повышалась. Мне становилось дурно и неудобно в красивом костюме, пиджак которого хотелось стянуть вместе с кожей.

– Можно мне стакан воды? – медлила я с решающей подписью. Я отпила глоток, потом собралась с силами и в полной тишине дрожащим голосом заявила:

– Могу я увидеть Андрея Валерьевича перед тем, как подпишу бумаги?

– Извините, кого? – спросил мужчина, опешив. Такого хода событий он точно не ожидал.

– Нагорного Андрея Валерьевича? – уже тверже спросила я.

– Что-то не так с бумагами? – переполошилась Ольга Петровна.

– Нет, всё хорошо. Просто, я хотела бы с Андреем… Андреем Валерьевичем переговорить, – настаивала я.

– Сейчас я узнаю у Кристины, он может быть на переговорах, – женщина удалилась, а Семен Игнатьевич посмотрел на меня как-то предвзято, громко вздохнул и взглянул на часы на запястье. Ему явно это всё не нравилось. У такого педанта, как он, время по минутам расписано, а тут я со своими разговорами.

Через минуты две вернулась помощница юриста и сообщила, что Андрей Валерьевич скоро будет. У меня от её «скоро» скрутило где-то под ребрами и стало слегка подташнивать. Щеки пылали, руки сводило нервной судорогой, бешеный ритм сердца зашкаливал, особенно, когда появился он. До чего же красивый! В идеально сидящем на нём костюме, белой рубашке без галстука и с той же приятной улыбкой на лице.

– Добрый день, Марина. Как идет подписание договора? Семен Игнатьевич – лучший юрист нашей компании, – заполнил комнату любимый бархатный голос.

– Благодарю, Андрей Валерьевич. Но вот только барышня почему-то не хочет подписывать договор. Пожелала видеть вас.

– Что-то не так? – взволнованно посмотрел на меня Андрей.

– Всё хорошо, – заверила я. – Просто хотела переговорить наедине. Точнее спросить насчет жилья и поговорить.

– Хорошо, пройдём в мой кабинет, – пригласил Андрей жестом.

В последний момент я взглянула на Семена Игнатьевича и по глазам поняла, что он догадался о моих чувствах к Андрею. Могу поспорить, что это было заметно даже невооруженным взглядом. Да и люди в возрасте многое видят, чего не дано нам, молодым. Ведь старость – это не только глубокие морщины, но и бездонный колодец мудрости, который наполняется с годами.

Андрей провел меня по длинным плутающим коридорам, открыл передо мной дверь в кабинет с личной табличкой и пригласил войти. Кабинет был самым обычным, даже можно сказать скромным – никаких тебе супер кожаных диванов, мраморных офисных принадлежностей и картин в толстых рамах. Только огромный стол, на котором стоял большого размера монитор от компьютера, ещё подставки под бумаги, несколько телефонов и кучу техники. А также специальный чертежный стол и стеллажи с книгами. Минималистично, но очень уютно.

– Я слушаю тебя, о чем ты хотела поговорить? – Андрей сел за свой стол, а я, по его же приглашению, приземлилась на стул с другой стороны.

– Я не уверена…. Точнее, я не знаю… может быть, мне нужно время для принятия решения и, может, всё это не мое…. – несла я какой-то бред, запутываясь всё больше и больше в своих словах. – И в общем, я не уверена – нужна ли мне эта квартира. Потяну ли я жилье…. Ведь так далеко… Может, мне просто надо будет привыкнуть и всё! Но у меня столько сомнений…

– Ты не хочешь покупать квартиру? – спросил прямо Андрей.

– Нет, почему же я хочу собственное жилье, но, может быть, не так далеко, – пыталась объяснить я.

– Ты об этом не говорила, – Андрей был крайне обеспокоен и вёл себя так, будто мы – деловые партнеры и между нами ничего никогда не было. Никаких чувств, никаких поцелуев, вообще, ничего. – Я могу предложить тебе квартиру в другом месте, в Москве, но она будет стоить существенно дороже, и я не ручаюсь, одобрит ли банк сумму.

– Нет, Андрей, я не потяну другую сумму. Я и так работаю за троих. Просто я хотела услышать от тебя. Услышать… – душа скулила и отдавала дикой осколочной болью. Если бы он только сказал, что любит меня, как бы легче стало жить.

– Что ты хотела, чтобы я тебе сказал? – мягко произнес он и посмотрел так, что захотелось раствориться в его глазах без остатка.

– Я… я… – слезы подступали к горлу, я задыхалась и начала кашлять. Андрей тут же подошел ко мне, опустился на одно колено и протянул стакан с водой. Я сделала несколько глотков и тяжело вздохнула.

– Тебе лучше?

– Существенней, – кивнула я.

Мы долго смотрели друг другу в глаза и понимали, что нас как магнитом тянет, что вот сейчас ещё момент, и мы должны будем поцеловаться. Ближе, ближе… «Не останавливай только всё это, – просила я про себя. – Будь моим, только моим! Пожалуйста, дай мне знать, умоляю тебя, что это всё не просто так!».

– Как твои дела? – вдруг спросила я.

– Хорошо, – не отрывая от меня глаз, ответил он.

Мир кружился вокруг, не было ни стен, ни стола, ни стульев, только мы одни на маленьком клочке безысходности, от которого электризовался воздух.

– Как дела у Инессы? – проявила я вежливость.

– Не знаю, – пожал плечами он.

– А какие цветы она заказала на этой неделе для вашей квартиры?

– Для квартиры? Я заказал один букет, при входе на столе стоит, – Андрей о чем-то задумался, вздохнул и опять заглянул мне в глаза, будто пытался найти в них ответы на свои вопросы. – Букет из полевых цветов. Тебе нравятся полевые цветы?

– Очень нравятся, больше всех, – улыбнулась я.

Андрей тоже ответил мне улыбкой, встал с колена и направился к своему креслу. Бесценные минуты близости были окончены.

– А цветы в ванной как же? – опять спросила я.

– Мне кажется, что цветы в ванной – это уже перебор.

Я кивнула в ответ, он заметил.

– Хочу купить цветы в горшках и расставить вместо букетов. Какие посоветуешь? – продолжил Андрей.

– Орхидеи.

– Они тебе нравятся?

– Не особо, – честно призналась я. – Купи тогда Фикус Бенджамина. Считается, что он благотворно влияет на атмосферу в жилище, чистит воздух и укрепляет семьи.

– Думаешь настало время для серьёзных перемен?

Я задумалась, смотрела на него какое-то время, а затем просто кивнула.

– Тогда так и сделаю, – согласился он.

Ещё через пять минут я подписала договор купли-продажи и получила ключи от квартиры. Это был самый необдуманный поступок за всю мою жизнь.

Как хорошо иногда включать мозги, расставлять всё по полочкам, следовать советам и намеченным планам. А ещё вести диалоги с совестью и просчитывать свои действия на два шага вперед. Но, может, лучше иногда с открытой душой принимать необдуманные решения? Говорить то, что думаешь, мерить дни эмоциями и не бояться проиграть? Ведь это не означает, что моя жизнь плоха и в ней что-то не так. Просто я живу чувствами. И, по крайней мере, делаю это честно.

## Глава 13. Эффект домино

Только потому, что кто-то не любит тебя так, как тебе хочется, не значит, что он не любит тебя всей душой.

Габриэль Гарсия Маркес

Долга любить нет. Есть только свобода любить, и эту свободу можно открывать в себе снова и снова.

Владимир Леви

В понедельник, около полудня, я явилась на работу. Если бы не глобальные перемены в моей жизни – покупка квартиры и сумбур от любви в голове – я бы точно не напортачила со статьями, на меня не злилась бы Элла Эдуардовна, и я не летела, как в попу укушенная, на работу в первый день отпуска.

– Я просто кинула статьи не из той папки, – плечи прижались извинительно к голове, щеки залились румянцем в то время, как глаза безостановочно бегали по многочисленным опечаткам.

Может быть, пора признаться Элле Эдуардовне, что если бы не программа «Ворд» с его красным подчеркиванием, то журнал тратил огромную сумму на исправление моих ошибок. Ведь это были не просто замечания корректора. Это настоящее кровавое смертоубийство букв на белоснежном экране редактора.

– А ты осознаешь, что эти, как ты их называешь  «наработки», проверил корректор? И редакция за это заплатила? –  отчитывала женщина.

– Понимаю, – скулила я. – Только Александру Григорьевичу не говорите, ладно?

– Хорошо, – немного погодя согласилась женщина. – И ещё одно. Скажи, почему я не могу получить доступ к твоим документам по внутренней сети?

– Потому что… – потому что не хотела, чтобы в них лазили чьи-то любознательные ручки, а я, спустя двухнедельный отпуск, не смогла отыскать концы с концами. Но, конечно, Элле Эдуардовне я солгала.

Как только разбирательство со статьями было закончено, я наткнулась на ещё одну личность нашего офиса – Лизу Голубкину – мисс совершенство, у которой что ни день, то достижение. Молодая, успешная, деловая, улыбка в пол лица, как у ведущих утренних программ.

– Привет! Говорят, ты квартиру купила? – поинтересовалась девушка.

– Да, купила.

– Кажется, в Котельниках? – скривила задумчивую гримасу Лиза так, будто та же птичка на хвосте не рассказала ей, где именно я купила квартиру.

– Да, в Котельниках.

– Поздравляю! Ты вкладывала деньги в строительство?

– Нет, уже готовую взяла, в «МирДОМ».

– Ммм… – уважительно пождала губы Лиза. – Хорошая фирма, ещё раз поздравляю!

Я как можно любезней улыбнулась девушке и, попрощавшись с коллегами, вышла из офиса.


Наверное, если бы не вечер, Москва, МКАД, пробки, Роза бы не бросила машину возле метро и не добиралась в Котельники посредством подземки.

Нет, не поэтому.

Наверное, если бы Роза не встретила Дениса, которого она хладнокровно бросила, а потом решила вернуть во второй раз. И если бы ко всему прочему, Роза не познакомила меня с братом Дениса – Марком, с которым я переспала на втором свидании и тут же бросила, то Роза бы не оставила так просто машину возле метро, чтобы побыстрей рассказать всё нам со Светой.

– Вы представляете, девочки, этот гад меня бросил! – заявила подруга с порога.

Разбушевавшаяся Роза разгуливала взад-вперед, выливая на нас сокрушительные потоки гнева, пока мы со Светой пытались отмыть от строительной пыли мою новенькую квартиру.

– У нас только-только начался бурный роман, самый его пик, а он вдруг говорит, что я не из тех женщин, что надевают кольцо на палец, сидят дома и рожают детей. Видите ли, я не такая девушка, с которой связывают жизнь! Что все женщины одинаковые и что я не хуже той Лены, которая его бросила до меня ради карьеры. И бла-бла-бла!

– Вот козёл! – одновременно воскликнули мы со Светой, защищая задетую гордость подруги.

– А ещё он сказал, что если я его бросила в первый раз, то брошу и во второй, – парировала Роза.

– И он решил подстраховаться? – вставила я.

– Да! А ещё, Мариночка, Денис уповал на твой разрыв с Марком. И на то, что тебя знакомили не для того, чтобы переспать и уйти по-английски.

– Что?  – не выдержала я. –  Вообще-то, я думала, что мы разошлись по-взрослому. Часто ведь парням только и подавай, что секс на одну ночь. Я ведь Марку ничего не обещала. У нас не было никакой любовной истории, просто поцелуи и секс. Даже зацепиться не за что.

– Я Денису так и сказала. А он мне в ответ поговоркой: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты, – возмущалась Роза, пока мы со Светой отмывали окна лоджии. – Но знаете, чего я всё-таки не пойму, девочки? Как можно клясться в вечной любви и планировать на словах наше совместное будущее, а потом бац – и прости, прощай, я к тебе ничего не чувствую?

– Не знаю, – развела руками Света, снаряжая Розу перчатками и тряпкой. – Мужчины всегда более спокойны и рациональны, чем мы – женщины. Пока ты в ярости брызжешь слюной из-за мелочи в ваших отношениях, он в это время с лицом ученого, который в голове подводить математические расчеты, щёлкает каналы на пульте от телевизора. После чего делает ход конем, которого никто не ожидал.

Я же думала, что обстояло всё гораздо сложней. Роза всегда была птицей высокого полета, гордо задирала клюв и знала, чего хочет от жизни. А Денис – обычной грубоватой вороной, которого привлекла блестящая и уверенная в себе Роза. Но чтобы иметь дело с такой птицей, нужно самому родиться как минимум орлом. Так что серьезных отношений у них всё равно бы не получилось. И в какой-то момент Роза бы его бросила сама.

Но положительная сторона всё-таки есть у этой истории. Если бы не любовный разрыв и трудотерапия, которая лучше любого психолога помогала Розе с остервенением тереть тряпкой и избавляться от плохих мыслей, то моя квартира бы не засияла, как в рекламе чистящего порошка «Комет».


К концу недели мне доставили все вещи со съемной квартиры. Мои сожительницы – студентки Даша и Яна – любезно помогли перенести легкие коробки с пакетами в машину по перевозкам. На прощание я пожелала  им хороших оценок в институте, новую соседку, желательно не стерву, и парней. На что девочки, а точнее Яна, мне ответила:

– Мы же лесби. Ты что не знала?

– Я… – конечно, я догадывалась, но чтобы так сходу. – А почему вы это от меня скрывали?

– Мы не скрывали. Просто, ты не спрашивала, а мы не говорили, вот и всё.

Может, я из прошлого века, но ни в коем разе не считаю однополые связи нормальными. Наверное, от того, что сама гетеро и чего не понять, того не принять.


Кроме несметного множества коробок и пакетов, мне доставили ещё диван и журнальный столик – это был подарок со Светкиного барского плеча. Она давно планировала заменить угловой – на обычный диван и поменять столик с одним ободранным углом. Но я и ободранному углу была рада, ибо все сбережения ушли на первоначальный взнос в банк, а отпускные и скопленные деньги – на покупку техники. В общем, забаррикадировалась я в новой квартире по самый потолок.

Переночевав у Светы с Игорем, мы на утро все вместе отправились разбирать катакомбы. Без мужской помощи я вряд ли бы установила холодильник, стиральную машину и собрала угловой диван. Уже ближе к вечеру, вымыв два раза полы и переставив коробки компактней, Света с Игорем уехали от меня, а я решила, что эту ночь переночую в собственности.

К квартире я уже начала привыкать. Во мне стали просыпаться чувства заботы и любви, как к новорожденному младенцу у неопытной мамочки. Квартира перестала быть безликой. Захотелось сделать всё по-своему: постепенно переклеить обои и постелить ламинат, продумать интерьер и со временем купить хорошую мебель. В планах о прекрасном будущем я заснула далеко за полночь.

Проспала до 11 утра и спала бы дольше, если бы не разрывающийся телефон.

– Я ему отомщу! – победоносно кричала Роза в трубку, как будто только что взяла штурмом Рейхстаг.

– Кому?

– Денису!

– Хочешь подбросить тухлых яиц под его водительское кресло? – предложила я, приятно потягиваясь в постели.

– Нет, ты что? Это слишком низко! Всего лишь, как бы случайно, не туда отправлю короткое смс со словами: «Милый, конечно, я полечу с тобой на Сейшелы. Я люблю тебя! Спасибо, что делаешь меня счастливой!».

– Хм… Ты думаешь, он поверит?

– Но это точно заденет его самолюбие – его бывшая и уже с другим. Потом позвоню ему, извинюсь и скажу «спасибо», потому что я влюблена и счастлива. А в доказательство приглашу его на открытие своей новой аптеки, где буду весь вечер блистать в сопровождении нового мужчины.

– Зачем все это?

– Мариночка, зависть к чужому счастью как нельзя лучше разъедает людские души. Осталось только найти эскорт.

– Эскорт? Аптека? Ты что серьезно?

– А ты думаешь, подкинуть тухлых яиц – это лучший вариант?

Самоуверенность Розы и её находчивость поражала.  Она обещала турецкий гамбит в доказательство Денису того, что он потерял бесценную жемчужину всей жизни. Собственноручно посадил на корабль и отправил в дальнее плаванье.

Я же, после такого убийственного разговора, проснулась окончательно. И решила зря время не терять – заварила крепкий кофе и начала искать по каталогам кухню, ибо готовить мне было не на чем. После кофе и двух дорогущих каталогов мебели, которые манили своей красотой и пугали ценой, я решила прогуляться.

На сегодня обещали дождь, похолодание – чувствовалось приближение осени. Я застегнула под самое горло олимпийку, накрыла голову капюшоном и поплелась в магазин строительных товаров известного сетевого бренда, который располагался в шаговой доступности от меня. Накупила всякой мелочи: палку для ванной, занавеску туда же, коврики, красивый набор ванных принадлежностей; посмотрела кухни, правда, я не знала точных размеров и поэтому с заказом пришлось немного отложить. Потратила на кассе приличную сумму денег и еле дотащила на своём горбу покупки под стук начинающегося дождя.

Потом долго крепила палку в ванной вместе со шторкой. Довольная своей работой и новыми ковриками, решила помыться первый раз в своей квартире.

Расслабиться задумала максимально. Набрала ванну воды, после долгих поисков откопала в коробках пену и припасенную бутылку красного вина. Штопора у меня не было, пришлось протыкать ножом, а потом отмывать пол и стены вокруг, потому что плюхнула пробка в бутылку вместе с фонтаном красных капель. По звукам, издающимся из ванной, я поняла, что беда не приходит одна – ей нужна компания.

После того как я устранила маленький потоп большим банным полотенцем – первое, что в панике попало под руку – и вынесла на балкон насквозь мокрый коврик, я, наконец-таки, блаженно устроилась в ванной. Поставила на раковину ноутбук с любимым сериалом, а на табурет вино с бокалом. Теперь всё определенно должно было быть хорошо! Ведь ни одна перелитая ванна и плохо открытая бутылка не стоит того, чтобы перестать наслаждаться жизнью. И я наслаждалась до того момента, пока не упала палка с занавеской прямо мне на голову.

С мыльной головой и пеной в глазах, я материла всё на белом свете, пока выпутывалась из клеёнчатой занавески. Моё терпение медленно подходило к концу. Стакан красного вина, разбитый, лежал на полу вместе с разлитой бутылкой, а пресловутые красные пятна покрывали всю комнату. Мобильник разрывался звуками где-то глубоко в квартире.

Злая, как трехголовый цербер из преисподней, я стала вылезать из ванной, поскользнулась на мокрой клеенке, упала, больно ударилась коленкой и порезала руку об осколки стекла. Громко рыкнула матом на сегодняшний день и прокляла все палки с занавесками, которые только есть на свете.

– Что? – резко ответила я на звонок, в глазах стояли слезы вместе с шампунем, в руке торчал осколок.

– Марина, что-то случилось?

– Да, случилось! – злостно вырвалось у меня. И как только я это сказала – до меня дошло, чей это голос.

– Я сейчас приеду. Ты где? – это был Андрей. Его голос звучал взволнованно, отчего по телу пробежала приятная дрожь.

– Я… я… – хватала воздух ртом. – В Котельниках, в своей квартире. Захвати что-нибудь обеззараживающее и пластырь, пожалуйста.

Андрей прибыл буквально пулей.

– Если бы ты вовремя не взяла трубку, я бы свернул в сторону Волгоградского проспекта, – подшучивал Андрей надо мной, пока сам заботливо обрабатывал мне рану на ладони и царапины на руке. Я, молча, всхлипывала, потому что после телефонного звонка, я так и просидела на диване в гостиной, громко плача. Не знаю, что на меня нашло – наверное, женская слабость, которой иногда надо выйти наружу в виде слез, после чего опять засияет солнышко над головой.

– Что случилось? – спросил Андрей.

– Там… в ванной, – я глубоко вздохнула, признаваться – так признаваться. – Я прикрепила сегодня палку для ванн с занавеской, налила ванну, а потом палка упала мне на голову, и я поскользнулась.

– В самой ванной?

– Нет, когда вылезала, на пол упала.

– А осколки где нашла?

– Это бокал разбился, – о бутылке я хотела бы умолчать, хотя с другой стороны – я взрослый человек. У меня своя квартира!

– Но если бы палка не упала, я не стала вылезать из ванной, не услышала телефон, и ты бы ко мне не приехал, правда?

– Правда, – глухо подтвердил он, наклеивая пластырь на ладонь. Больше всего на свете мне хотелось его поцеловать. А, если не считать банный халат на полностью обнаженное тело и мужские феромоны рядом с моим носом, одним поцелуем тут не обойдешься.

– Ну, пострадавший, показывай свою чудо-палку для ванной, – улыбнулся Андрей, и я поняла, что ему можно довериться.

Мой мужчина всё сделал сам. Настойчиво просил не подходить, чтобы я себе ещё что-нибудь не повредила. Собрал большие осколки в мусорное ведро, стряхнул занавеску и даже, засучив рукава своей белоснежной рубашки, вымыл пол в ванной, чего я попросила не делать, но под его пристальным взглядом сдалась и не вмешивалась. Мне было приятно и в то же время забавно наблюдать его пыжащимся на корточках и постоянно поправляющим сползающие на запястье часы. Ведь он не просто мыл полы, для мужчины убраться в квартире – всё равно, что покорить Эверест.

Палка была повешена правильно, чуть дальше самой ванной, натянута занавеска и заново набрана вода. Андрей был моим спасителем, но как его отблагодарить я не знала, да и отпускать его не хотелось.

– Может, пока я буду принимать ванну, ты закажешь пиццу? Кухни у меня нет, готовить не на чем. А кушать очень хочется…

Андрей согласился и на «посидим», и на «поболтаем», и на пиццу. В первый раз за всё время я говорила всё, что думала, и не стеснялась этого. Куда уж можно было больше тянуть с моими бесконечными «если».

Через каких-то 40 минут на журнальном столе с ободранным углом стояли коробки с пиццей из итальянского ресторана, пастой из морепродуктов, домашним тирамису, украшенным шоколадной крошкой и листиком мяты, а ещё бутылка дорогого вина, за которым он съездил сам. Я была не то чтобы приятно удивлена, мне эта ситуация нравилась всё больше и больше. А может быть, я просто до сих пор не проснулась? Где Роза с её звонками о планах разрушительной мести?

Разговор был односложным, мы говорили только о доме, переезде, ремонте в ванной, на который у меня нет денег и пока я согласна на водоэмульсионную краску, и ещё о кухне – не могла же я вечно жить на коробках, словно бомж подворотней.  Я показала в каталоге ту кухню, которую хочу, и рассказала о той, что присмотрела  в магазине. Андрею понравился мой первый вариант, и мы даже пошли мерить рулеткой углы.

– А ещё хочу хорошую духовку, конечно, отдельную варочную панель. А здесь бы я оставила место под посудомойку… – вдохновлено рассказывала я. Андрей слушал и давал дельные советы. – А ещё сюда песочный диванчик с лиловыми подушками и стол раздвижной. Это была бы не кухня, а мечта!

– Здесь что планируешь сделать? – спросил Андрей и вышел на лоджию к открытому окну. Я последовала за ним.

– Не знаю, – честно призналась я. – Может быть, деревом застелю полы, чтобы теплее ходить, а может и ничего. Коврика хватит.

– Значит, деревом, неплохо. Хороший вид из окна, правда?

– Да, – согласилась я. И прижалась к нему плечом посмотреть в окно. На улице уже совсем стемнело и дождь лил стеной.

Инстинктивно мы одновременно обернулись друг к другу, и я поняла, если не сейчас, то потом будет поздно.

– Почему ты такая? – тихо прошептал мне Андрей своим бархатным голосом на ушко. Так близко… так рядом… с таким жаром… что я забывала дышать.

– Какая?

– Такая, что сил моих больше нет, – ответил он. Сердце забилось неистово. Больше не надо слов, не надо взглядов, не нужно ничего себе придумывать, всё и так было понятно.

Мягкие, словно шёлк, его губы нежно слились с моими, и я поплыла в страну грёз. Электрический ток побежал от прикосновений, мурашками покрылось все тело, а голова кружилась в странном танце ощущений. Я ничего не понимала, только целовать стала жадно и страстно, боясь, что на этом всё закончится, что мой мир любви может померкнуть.

Но он не померк, он продолжился. Со страстью безумца он начал целовать мне шею, переходя к ключицам и ниже в открытую зону декольте. Поцелуи казались раскаленным нежным огнем на моей коже. Разве можно такое выдержать?

Андрей взял меня на руки и понес на диван. Я знаю, он этого не говорил, но в его светлых глазах было больше, чем просто желание секса, они были заполнены любовью до края. Такое ведь не сыграешь ни в одном театре на свете.

А потом случилось что-то совсем дикое. Мы даже не дали раздеть себя полностью. Но я не могла больше терпеть, да и он тоже, особенно то, что находилось в его штанах уже внушительных размеров. Это было так быстро, но так мощно, что мир разлетелся на миллион радужных осколков, закружил голову и только через время сложился обратно в нормальный пазл.

К трём часам ночи мы угомонились. Я лежала на его плече и нежно водила рукой по мускулистой груди мужчины, задевая короткие волоски. Я боялась засыпать, боялась даже подумать, что завтра его может не быть со мной, что исчезнет Андрей опять на несколько недель и будет недоступен. Больше всего на свете я боялась его потерять.

Честно пыталась не заснуть, но томительная усталость сморила, и я забылась глубоким сном.

В девять утра нас разбудил звонок телефона. Если это была снова Роза со своими планами мести, я бы выслала на её адрес коробку с тикающем механизмом. Но это был телефон Андрея. Я проснулась первая, потянулась за телефоном и увидела на экране те самые буквы, которые явственно жгли глаза. На дисплее высветилось «Инесса». Будь моя воля, я бы спустила телефон в унитаз или выкинула с балкона, а потом с ангельским видом заверила, что оно как-то так само получилось. Но Андрей проснулся раньше разрабатываемого плана «Барбаросса».

– Да, – сонно ответил мужчина. Я легла рядом и стала прислушиваться к разговору.

– Привет, дорогой! – шептала в трубку гадюка. – Ты где есть?

– А что-то случилось, что ты звонишь так рано?

– Да. Я возле твоего дома. Точнее, внутри него, – щебетала девушка. – А тебя там нет! И дома у родителей тоже нет! Где ты был этой ночью?

– А я обязан перед тобой отчитываться? – привстал Андрей с дивана, освобождаясь из моих объятий.

– Нет. Но… – Инесса продолжала что-то говорить, но я уже толком не могла разобрать длинные потоки девичьей речи. Слишком далеко находилась от моего уха телефонная трубка.

– И что ты хотела забрать? – задавал по очереди вопросы Андрей. – Почему это нельзя было сделать сразу? И зачем тебе понадобилось платье так рано? Хорошо. Попроси ключи у консьержа. Они должны быть у горничной. Пускай тебе откроют, – в трубке повисло молчание, Андрей какое-то время сидел на диване и ждал ответа.

– Почему нет? – злился парень. – Да, я горничную сам отпустил. Прости, забыл. Так срочно? Хорошо. Да, ладно. Неважно. Далеко. Ни с кем. Жди. Пока.

Мы молчали и не смотрели друг на друга. Андрей злился, а мне было обидно, что наверняка «ни с кем» – это обо мне. Что может быть, я для него никто, а секс – это просто секс. А глаза всё лгут. А, может, это я себе лгу. Как же всё не просто в этом мире!

Я лежала на диване, натянув под самое горло одеяло, ведь именно там у меня стоял комок. Хотелось свернуться клубочком и не допускать мыслей о будущем, ничего не знать.

– Прости, мне надо ехать, – бесцветным голосом сказал Андрей и стал собираться. Он был зол или расстроен, я не могла понять. Да и, честно сказать, не хотела понимать.

Может, стоило попросить объясниться? Но делают ли так в 21 веке? Сейчас не произносят длинных речей, не пишут письма высоким стилем: «Душа моя, голубушка, я не волен перед обстоятельствами. Я оставляю вас, но обязательно буду тревожиться о вашей робкой натуре. Ведь вы украли у моего сердца покой». Ну, или что-то в этом роде. В наше время просто уходят по-английски, оставляя, в крайнем случае, дежурные фразы. Век технологий порабощает не только умы, но и захватывает чувства. Расстаться по телефону тоже самое, что написать искреннее письмо в 19 веке – раз плюнуть. И если мир становится настолько безразличным друг к другу, будет ли в объяснениях толк? Вряд ли я услышу то, что больше всего хочу знать.

Я ждала, пока он наденет свой мятый костюм, пока выйдет из ванной. А когда настало время прощаться, решила, что стоит всё же кое-что спросить.

– Знаешь, Андрей, я всё могу понять. Мы с тобой из разных миров, у нас разный социальный уровень и с этим ничего не поделаешь. Я даже могу понять, что мы чувствуем друг другу не одинаковые чувства. Но мне надо знать ответ на один вопрос, только честно. Поэтому скажи мне…  Скажи Андрей… – я смотрела ему в глаза, воздуха в легких с каждой секундой становилось меньше, а он так ждал, что я скажу, как будто от этого зависели жизни тысячи людей. – Скажи… я просто… у нас просто секс и ничего больше?

Андрей мягко заулыбался, посмотрел на меня с такой нежностью, что внутри болезненная пустота наполнилась теплом. Он притянул меня к себе, поцеловал, а потом обнял за талию и тихо прошептал: «Я так не думаю».

И этого было достаточно, чтобы верить, чтобы отпустить со спокойным сердцем и ждать его обещания: «Я тебе позвоню». Может, я чего-то не понимаю в объяснениях между двумя людьми и не могу взять и так сразу с плеча разрубить узел недоговоренности между нами. Но иногда девушке достаточно одного слова прекрасного принца, чтобы ждать, как ждали раньше месяцами барышни писем от своих любимых мужчин.

После я провалялась в постели до полудня, не могла ни заснуть, ни думать ни о чем другом, как вспоминать наши ночные объятия, его дыхание на моих губах, его руки на моем теле. До того момента, как мне не позвонили в дверь и не сообщили о доставке из магазина.

Какой доставки? Я что-то купила и совсем забыла об этом? Или просто меня спутали с соседом?

Я перебрала всевозможные варианты в памяти, пока поспешно одевалась и ехала вниз в лифте, чтобы разобраться с доставкой. Мужчины в рабочей форме быстро показали мне документы, оформленные на мое имя и ксерокопию оплаченного чека. Это был тот самый кухонный гарнитур, который я показывала Андрею в каталоге. Как гром среди ясного неба! Что это – щедрый подарок, благодарность за ночь?  И если даже Андрей уверил меня, что я – не девушка на одну ночь, то с кухонных гарнитуров не начинают отношений. Их начинают, к примеру, с цветов.

Мужчины заносили коробки в подъезд и поднимали их по очереди в лифте, а я набирала номер Андрея.

– Это твоих рук дело? – спросила я в лоб.

– Кухонный гарнитур уже доставили? – догадался тот.

– Да.

– Хорошо, они его соберут и установят.

– Спасибо большое, но… Но… я не могу принять такой подарок, это как-то… в общем, мне неудобно. Я обязательно отдам деньги, но чуть попозже. У меня трудности, столько всего надо купить. Ты же знаешь…

– Не беспокойся, пожалуйста. Ты сделала для меня больше, чем деньги.

Звучало, как расплата за ночь секса, довольно дорогого секса. Но я отогнала от себя эти мысли.

Через два часа мне доставили диван песочного цвета с лиловыми подушками и стол, как я хотела. И это снова было рук Андрея.

Кухня сразу преобразилась до неузнаваемости. Я долго ходила, ахала и охала, закрывала и открывала дверцы гарнитура. Потом отмывала затоптанные монтажниками полы и саму кухню от пыли и стружки.

Вечером приехал Андрей без звонка, с большой коробкой – подарок для моей кухни. Это был набор тарелок, о котором я говорила ему вчера. Я по наивности рассказала всё: марку, цвет и в каком магазине видела набор. Он запомнил и купил.

Андрей подошел ко мне, пока я зачарованно расставляла тарелки на полочки, обнял меня и тихо произнес, дыша прямо в затылок: «Спасибо за то, что ты такая есть». Я бросила заниматься тарелками и занялась его губами. За тем последовала ещё одна ночь секса.

Мое домино наконец-то сложилось. Каждая костяшка «если бы, да кабы», поставленная на ребро в рядок, зацепила поочередно одну за другой и сложилась в цепочку жизненных событий. И все они были справедливы. Если бы не каблуки, узкая юбка и дождь, я бы не упала посреди дороги перед машиной Андрея, и мы бы никогда не познакомились… И так по цепочке, пока круг не замкнулся на последнем: «Если бы не пресловутая палка в ванной, то я не услышала бы телефон и Андрей не приехал». Так вот в чем фишка – в этом «если».

Всё в нашем мире имеет взаимосвязь и не настолько случайно, чтобы верить в то, что мы хозяева своих судеб. Мы, конечно, всегда можем распоряжаться правом выбора, но подкидывает нам все счастья и несчастья кто-то там сверху. И если бы не небесная канцелярия, то, возможно, не было никакой череды из плохих и хороших «если». И пускай иногда всё складывается не так удачно, как следовало бы ожидать от жизни. Но мир настолько благороден, что поставит тебе черно-белых костяшек в каком угодно количестве. И когда ты соберешь всю цепочку, ударишь пальцем по ряду домино, и костяшки начнут заваливаться одна на другую, то круг замкнется. И ты вдруг поймешь, что мечта, которая стоила тебе тяжелого испытания, наконец-то перейдет к действию.

Глава 14. Свободные отношения

Сильные умеют прощать, но сильные умеют и мстить.

Теткоракс

Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил,

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

Сергей Есенин

Роза никогда не интересовалась идеей открытия новой аптеки. В основном, всеми бумажками и договорами об аренде занимались родители. Зевая, бесцветным голосом она сообщала нам: «Набираю персонал в новую аптеку родаков. Одни бабы идут, ни одного стоящего мужика!». Но в этот раз Роза сама взялась за дело, она не просто договорилась с поставщиками валидола и корвалола, она нашла представителя новомодной косметической фирмы «Органик компани», который предлагал ей сотрудничество на очень выгодных условиях.

– Всё готово. На следующей неделе открытие! – сообщила Роза нам радостную весть. – Представляете, девочки, аптека будет в Новоарбатском торговом комплексе! Аренда бешеная, но думаю, что оно того стоит. На открытие будет ди-джей, ведущая. На Яну Чурикову денег не хватило, но зато хватило на какую-то малоизвестную группу девушек, которые споют свои песни.

– Роза, успокойся! Это же аптека, а не шоу-рум, – останавливала её Света.

– Вот именно, Светочка, это не просто аптека. Это флагманская аптека, о которой напишут в светской хронике. Я вам обещаю, – подмигнула нам подруга.

Дело было в том, что Роза не умела прощать обиды. Особенно те, что оставляли на её сердце мужчины. Особенно такие, как её бывший Денис, который плюнул в лицо, назвав девушкой на один вечер. Роза никогда не рубила сгоряча, она в равных пропорциях делила злость и обиду, смешивала их в шейкере, ставила в морозильник до полной заморозки, а потом подавала холодными. И главное тут было, не задеть самого повара в период творческого процесса.

– Я уже позвонила Денису, – тараторила Роза. – Извинилась тысячу раз, что наговорила ему в тот вечер много обидных слов, что зла не держу, и жду его на открытии в знак нашего примирения.

– Всё равно не понимаю, – удивлялась Света. – Зачем тебе все эти выкрутасы?

– Запомни, Светуль, – поучала Роза. – Не настолько важно из чего приготовлена вендетта, главное, чтобы она достигла своей цели. Кстати, – подруга повернулась в мою сторону. – Мариночка, у твоего Андрея не найдется ещё один богатый друг, чтобы сыграть моего парня? Мне нужен хороший эскорт на вечер.

– Не знаю, – я смущенно пожала плечами.

– И что это ты молчишь про своего Андрея? Ничего нам не рассказываешь, – подруги уставились на меня, требуя подробностей личной жизни. Под их прицельными взглядами я расплылась в улыбке и почувствовала себя разбухшим мякишем.

Давно мне так не было хорошо. Моя мечта наконец-то сбылась. Я и Андрей, Андрей и я. Его нежные объятия, бархатный голос и будоражащий секс. Я закрывала глаза, и везде был он, я не могла ни секунды прожить, чтобы не думать о нём. Моя жизнь превратилась в сумасшествие, в безумие, но я уже не представляла её другой.

– Он тебя хоть куда-нибудь водит? Вы где-то бываете? – спросила Света, после моих восторженных рассказов.

– Нет.

– Что у вас даже не было нормального свидания? – добавила Роза.

– Нет, – мотала я головой. – Он приезжает ко мне после работы, я готовлю ужин. Мы кушаем, болтаем и занимаемся сексом.

– И всё? – по взгляду Розы было понятно, что сейчас она выдвинет что-то такое, что заставит меня разочароваться в наших отношениях. – Марина, тогда это просто секс. А кухонный гарнитур, который он подарил, расплата за секс. Вот и всё! Если мужчина настроен серьезно, он не только размахивает своим пенисом, но и дает туманное обещание совместного будущего.

– И это говорит мне девушка, которую не так давно бросил парень!

– Это совсем другое. Ведь Андрей не из тех мужчин, что женятся на простушке без цента в кармане, – справедливо заметила Роза. – Будь готова к тому, что отсиживаетесь вы в своих Котельниках не просто так.


После разговора с девочками я задумалась, когда же можно считать отношения между двумя людьми серьезными и прочными? Раньше один взмах веера на балу говорил о многом. Закрывающийся веер обозначал сомнения, полностью открытый – безоговорочную любовь. А написать записку и передать через служанку понравившейся девушке – считалось верхом дерзости. Сейчас же даже поцелуй, сорванный с губ, гроша выеденного не стоит. Пока не сказал «люблю», считай, что отношения – это фикция. И твоя наживка в любой момент может соскочить с крючка.

Это был первый день, когда мою самоуверенную влюбленность пошатнул весомый довод. И это была первая ночь, когда Андрей не приехал ко мне. Но я отогнала от себя все дурные мысли.


Понедельник никогда не бывает лёгким, особенно после отпуска. Главный редактор о чем-то говорил на планерке, но я ничего не хотела слушать. Я нашла фотографию Андрея на сайте его компании и, как свихнувшаяся дурочка, пялилась на неё постоянно.

– Чему ты улыбаешься, Майорова? – спросил у меня Александр Григорьевич, он явно был не в духе.

– Вашим хорошим идеям, – выпалила я и попала в точку. Оказалось, что поддержала редактора в чем-то, только сама не знала в чем. Это было и неважно. Ведь мне на телефон пришло сообщение: «Доброе утро, моя Мариночка! Как первый рабочий день?».

Вон оно «МОЯ» и «Удивительная» – два главных слова, в которых и была вся суть. Я его девушка, а он мой мужчина! И жизнь прекрасна!

В ответ я написала Андрею очень длинное и смешное сообщение, упомянув пузатого редактора и его раздувающиеся усы в периоды критичной серьезности. А он ответил коротко: «Совещание, отвечу позже». В этом и был весь Андрей. Если я тараторила, то его сестрой таланта была убийственная краткость.

Время на работе шло мучительно долго. Статьи не писались, соцсети не радовали. Я не могла сосредоточиться ни на чем. Как можно вообще думать, когда влюблен?

– Марина, что с тобой сегодня? Ты часом не заболела? – спросила  Элла Эдуардовна за 30 минут до конца рабочего дня.

– Да нет, – отмахнулась я. – Всё нормально. Просто после отпуска всегда тяжело начинать.

– Полностью с тобой согласна, – поддержала меня коллега Наташа. – Чтобы втянуться, нужно минимум дня два, максимум неделя.

«А мне понадобится целый месяц, а может быть, и вся жизнь, потому что это не просто отпуск, а любовь, захватившая надо мной власть!», – подумала я, но вслух, конечно, ничего не сказала.

– Ух, ты! – вдруг выпалила восторженно Наташа, она стояла у окна. – Какой букетище! Какая красотища! И на такой машине. Вот это да!

Я тут же рванула с места, как гепард за добычей, преодолевая расстояние между столом и окном в считанные секунды. Трудно было не заметить блестящий Мерседес последней модели на стоянке перед зданием. И, конечно, мужчину в костюме. Точнее, моего мужчину с моим букетом цветов.

– Уже переложил в багажник, вместе с большим пакетом, – констатировала Наташа, а сердце так и стучало отбойным молотком – «вот он!», «вот он!».

– На что вы там смотрите? – подключилась Голубкина. Меньше всего я хотела видеть её длинный нос у окна. Хотя с другой стороны, пусть завидует.

– Какой-то богатенький красавец приехал с огроменным букетом цветов. Наверное, к своей пассии, – выдвинула версию Наташа.

В общем, была не была. Они всё равно рано или поздно узнают, за кем приезжает дорогой Мерседес. Да и меня так распирало изнутри, что молчать уже не могла.

– Это за мной, – выпалила я, и щеки залились пунцовой краской.

– Ооо! – раздалось дружественное девичье ликование.

– Ничего себе! – вертела головой Наташа, не веря в сказанное. Голубкина отмалчивалась, задумчиво скрестив руки на груди.

– Теперь понятно, почему она ни рыба ни мясо целый день, – вступила в разговор Элла Эдуардовна и тоже подошла к окну оценить моего мужчину в деловом костюме. – Это мы тебя надолго потеряли.

– Ну, что вы так, Элла Эдуардовна, – начала я.

– Да знаю вас, молодых, – отмахнулась женщина, ещё раз посмотрела в окно, потом перевела взгляд на меня, тупо улыбающуюся от счастья. – Беги уже, Майорова, толку от тебя сегодня никакого. Перед Александром Григорьевичем прикрою.

Мне хватило одной минуты, чтобы собраться, даже как следует не завершив рабочий день, и пяти минут, чтобы накраситься и поправить прическу перед зеркалом в туалете.

Я вылетела из здания со скоростью сверхзвукового истребителя, прямо на ходу ловя выпрыгивающее из груди сердце.

Андрей стоял возле машины в красивом черном костюме и черной стильной рубашке, на запястье блестел круглый циферблат часов. Он улыбался мне своей прекрасной задумчивой улыбкой, и казалось, что от его нежного взгляда мир под ногами разъезжается и я улетаю в пропасть. Поэтому я не просто подошла к нему. Честно говоря, я упала в объятия, как в романтическом фильме – камера, мотор!  Андрей схватил меня руками за талию и требовательно поцеловал. Было ясно – он скучал. Мы не виделись сутки, а такое чувство, что целую вечность.

Из окна офиса за нами наблюдало, как минимум, три пары глаз. И это мне ужасно нравилось. Ещё я рассчитывала на букет, подаренный при всех – вот это было бы зрелище! Но Андрей проводил меня к пассажирскому сидению и открыл дверь. Так было даже лучше. Ведь настоящее счастье не любит публичности.

И вот он, букет с нежно-розовой эустомой, суккулентами, фиалками и маленькими садовыми белыми розочками, закрученный по спирали и туго перевязанный суровой нитью. Но он совершенно не походил на большой «букетище», как выразилась Наташа. И Андрей его не достал из багажника вместе с пакетом, а вынул откуда-то из-за пассажирского сидения.

– Спасибо, – робко ответила я и тут же уткнулась носом в букет, чтобы Андрей не увидел мое смятение.

– Нравится? – я кивала головой и не поднимала глаз. – Полевых, правда, не было, я попросил собрать что-то похожее… Похожее на тебя.

– Спасибо, очень красивые, – я засмущалась. Букет действительно получился оригинальным и нежным. Но, черт возьми, тогда тот в багажнике кому?

Мы ехали в неизвестном направлении, я тихо лелеяла надежду, что всё только начинается. Что сейчас мы поедем в ресторан или какое-нибудь укромное место, где нас никто не будет видеть, Андрей встанет на одно колено, подарит те самые цветы из багажника, а в пакете окажется обручальное кольцо. И в горе, и радости… Да хоть на край света, только бы с ним, только бы вместе.

– Моя подруга Роза открывает аптеку в Новоарбатском торговом комплексе в эту субботу, – решила я наладить диалог. – Мы приглашены. Открытие в три.

– Хорошо, – кивнул Андрей.

– Вот только Розе нужен эскорт на один вечер, – и я рассказала Андрею про план Розы, про то, что не разделяю её взглядов, но мужчина без лишних вопросов пообещал захватить с собой друга  Бориса. Я была на седьмом небе от счастья. Нет, всё-таки мы не отсиживаемся в Котельниках. И я, по словам Розы, никакой не потерявшийся цент в алмазной жизни Андрея.

И тут мой мужчина неожиданно остановил машину у метро «Хорошёво», предварительно включив аварийку.

– Кажется, это твоя фиолетовая ветка.

Кость мне в горло! Меня что сейчас высадят?

– Моя, – подавилась я собственным разочарованием.

– Прости, не мог тебя ни увидеть, хотя бы на немножко, –  Андрей облокотился на подлокотник, разделявший сидения, и притянул меня к себе. Мне не хотелось целоваться. Нет, конечно, устоять невозможно – этот запах духов, тела и соблазняющий вкус поцелуев до дрожи бабочек в животе, которые потоками спускались всё ниже. Но! Почему я должна ехать на метро?

– А у тебя, что, какие-то дела? – мягко оттолкнула я его губы.

– Да, дела. – Андрей посмотрел на часы. – Уже опаздываю.

– Хорошо, – поджала я губы и решила тянуть время.

– Вряд ли я сегодня смогу приехать, только завтра.

Ничего себе! Он ещё умудряется работать на два фронта! Сегодня будет, наверное, с Инессой, да и вчера тоже был, а завтра пожалует ко мне. Роза всё же права. У него там целое расписание из баб!

– Хороший костюмчик, – я решила идти напролом. – Думаю, ей понравится. Но вряд ли завтра что-то получится и вообще…

– Кому ей? – перебил Андрей и довольно улыбнулся. – Ты ревнуешь?

– Нет, – пожала плечами будто мне всё равно. На самом деле, я готова была выцарапать ему глаза и той стерве, к которой он собрался. – Мы – свободные люди, живем в свободной стране, и никто никому ничего не должен. Век информационных технологий упрощает жизнь, так стоит ли вообще искать сложности?

– Ты действительно хочешь свободных отношений? – настроение Андрея из игривого превратилось в серьезное. Мне стало как-то не по себе. Я смотрела в его светлые глаза и больше всего на свете хотела быть только его.

– Нет, я не хочу свободных отношений, но как по-другому, если… – я не успела договорить, зазвонил его телефон.

– Да, мам. Да, знаю, что гости собираются.... Прости. Уже еду, задержался. Скоро буду. Целую.

Мир перевернулся с ног на голову. Он едет к маме? Не к какой-то там вертихвостке, а к маме! И может цветы для неё? А я побежала вперед паровоза и надумала себе черт знает, что!

– Так ты едешь к маме?

– Да, у неё сегодня юбилей.

– Хорошо, ладно! Отлично, только я не то имела в виду, в общем забудь всё, что говорила, – и, чтобы исправить положение, я сама потянулась к нему и стала целовать.

– Хочешь, – сказал на выходе Андрей, – поехать со мной?

– Я?

– Да, – он притянул меня к себе. Мы снова целовались, и это уже было не похоже на просто поцелуи. Ещё немного и мы бы занялись сексом у всех на виду.

– Нет, не могу, – отдышавшись, ответила я. – После работы, я в брюках. А к такому ответственному мероприятию надо подготовиться, как следует.

– Ты отлично выглядишь, – уговаривал Андрей.

– Нет, в следующий раз.

Мы попрощались, я вышла из машины и вдруг поняла, что сглупила. Только что прозвучал главный звоночек, говорящий о том, что Андрей не просто настроен погулять и разойтись. Его предложение говорило о серьезности намерений. И если это было испытанием, то я его не прошла.

– А может надо было поехать на юбилей? – поднимала я нервы Розе по телефону. Верная подруга всегда может успокоить, не хуже аптечной валерьянки.

– Ей-Богу, Марин! Где ты, а где твой Андрей?

– Прости, но я не настолько плоха собой и не настолько глупа, чтобы не сверкнуть эрудицией в обществе.

– У таких, как твой Андрей, сверкают не эрудицией, а дурацкими эспадрильями от Шанель и инъекциями филлера, – читала мне нравоучения Роза, взбалтывая мою эмоциональную напряженность до предела. – И как бы тебя не упаковали, Мариночка, ты для них всё равно останешься простушкой – они таких секут за версту.  Ты только подумай, у Андрея мать – жена одного из крупных застройщиков Москвы и Подмосковья, а у тебя мама…

– Учительница в Саратове, а папа – бывший военнослужащий, – закончила я за подругу.

– И чем дальше будет откладываться ваше рандеву с родителями, тем лучше для тебя и твоего Андрея.

– Хочешь сказать, что какую бы форму отношений мы бы с ним ни выбрали – серьезные или свободные – счастливого финала у сказки не будет? И мать найдет ему очередную Анастасию или Дризеллу?

– Да, Марина, ты не Золушка, а жизнь – это не сказки братьев Гримм, тут дело обстоит куда серьезней.

На следующий день в офисе меня закидали вопросами: кто такой, как зовут, где работает и что было в пакете? Отбивалась от коллег, словно от назойливых мух мухобойкой. И только Голубкина, молча, стояла в сторонке, и задумчиво улыбалась, будто была с нами, а мыслями далеко. Мне немного жаль её. У неё есть амбиции, которые с легкостью приняли бы в журнале «ВОГ» или «Аллюр», а у меня мужчина – практически такой же крутой, как и эти журналы. И если Голубкина растрачивала свой дар журналистики в нашем офисе, то я была впереди планеты всей.

Вечером Андрей не приехал. Я зря готовила ужин, наряжалась, ждала звонка. Всё было зря. В голове билась только одна мысль – свободные отношения. Он ничего мне не обещал, да и я не давала клятвы перед алтарем. Мне впору вешать на рот скворечник, чтобы нежелательные слова из него не вылетали, а сначала, как следует, отсиживались и фильтровались.

Я не выдержала и написала Андрею первой. Оказалось, что он у родителей. Но от этого мне было не легче.  Обидно, что ему трудно взять и позвонить первым. Обидно за то, что не я диктую  правила. Кто кого покоряет во взаимоотношениях – ты мужчину или он тебя?

В современном мире границы настолько стерты, что здесь уже непонятно кто сверху, а кто снизу. Может, зря женщины добивались феминизма? Ведь в глубине души нам хочется найти именно такого мужчину, который решал бы за нас все проблемы.


– Привет! Я скучал! – те же непослушные волосы, в которые хочется вплетаться пальцами, мягкая улыбка, бархатный голос, пиджак, пропитанный насквозь его духами, начищенные до блеска туфли и он весь мой от макушки до пят.

Андрей приехал в среду, писал весь день, звонил. И я была на самом верхнем из всех возможных уровней счастья.

Секса много не бывает, особенно, когда несколько дней ты соблюдаешь пост. Мы не спали до самого утра. Губы приятно саднили, по телу разливалась нежная истома. Я ничего не соображала. Мне кажется, это единственный момент – момент секса, когда женщина отключает свои мозги полностью и дает волю ощущениям. В общем, такого со мной не было никогда – я хотела его ещё и ещё. Была выжата, как лимон, но мне это всё крайне нравилось.

– Я не знаю, как смогу встать, осталось спать четыре часа, – пожаловалась я, включая будильник на телефоне.

– Я не знаю, смогу ли я вообще работать, – продолжил Андрей.

– Есть какие-то проблемы?

– Да.

– И какие, если не секрет?

– Разве можно адекватно думать, когда есть ты? – Андрей ласково пальцами рук водил по моему лицу, запутывался в волосах и смотрел на меня так, будто пытался запомнить каждую черточку, каждый изгиб моего тела. Я улыбалась и от каждого прикосновения покрывалась мурашками. Это было даже лучше, чем просто признание в любви.


В субботу Роза превзошла саму себя.  Я уже не говорю о пресловутых шариках, листовках, летающих по всей округе, красивом оформлении, ди-джеи, музыке на всю улицу и даже о бокалах шампанского с официантами промолчу.

Если того требует мода, то Роза требовала, чтобы всё было сделано на высшем уровне. Именно из этих соображений был выставлен бренд-уолл – стенд с логотипом косметики «Органик компани», перед которым  фотографировались все девушки, изображая из себя голливудских звезд.  Все гости были одеты безупречно и хорошо, на щеках у каждой порядочной дамы был наведен такой лоск, о который с легкостью можно было бы поскользнуться.

Но больше поражало, что все торжество устроено только с одной целью – красиво отомстить. Для этого Роза своевременно позвонила неизвестному мне Борису, которого обещал предоставить Андрей, и четко отточила план действий. Не знаю, каким образом, но Роза могла сделать так, что за ней пошла бы толпа. И в основном, этой толпой были мужчины.

И как только появился в дверях аптеки её бывший – Денис, по волшебному мановению палочки откуда-то вынырнул Борис – высокий, статный, с холеным личиком. Во всей его внешности не было ничего такого потрясающе красивого, но его обаянию и подхалимству мог позавидовать любой мужчина. Борис заявил о себе на всё помещение громким: «А где здесь у нас моя любимая хозяйка?». Толпа перед парнем расступилась, словно воды Красного моря перед Моисеем, и он с глубочайшим почтением подарил Розы цветы и, склонив её будто в танго, поцеловал. Представление имело ошеломительный успех. Рот мамы Розы, Клавдии Абрамовны, не закрывался от удивления, хотя та была предупреждена. Кто-то из зрителей зааплодировал, и толпа тут же взорвалась восторженными аплодисментами.

Мне хотелось смеяться в голос, насколько всё было наиграно. Одного взгляда на обескураженного Дениса хватило, чтобы понять – игра стоила свеч. Роза застала своего бывшего врасплох, он не ожидал такого поворота в её жизни – успешная и любимая всем на зависть.

– А твой друг не переигрывает? – спросила я у Андрея, посматривая на Бориса, который бесцеремонно флиртовал с Розой у всех на виду.

– Нет, он знает, когда остановиться, – ответил мужчина, затем подошел ко мне вплотную и легко поцеловал в губы.

Андрей был со мной весь вечер. Красивый, учтивый, элегантный – всё, как того требует общество от культурного мужчины. Наши пальцы постоянно переплетались, взгляды игриво пересекались, и улыбка на лицах говорила только об одном, что влюблены мы друг в друга по уши.

И как только я позволила себе расслабиться и забыть обо всем плохом, что иногда выдает мозг, как в толпе увидела Марка.

– Что он тут делает? – спросила я у Розы, как только смогла отыскать её в толпе.

– Я не знаю, – пожала плечами подруга. – Приглашение рассчитано на двоих, Денис мог привести кого угодно. Да и на эти приглашения никто уже не смотрит – заходи, кто хочет.

– И что мне теперь прикажешь делать?

– Ничего! Расслабься и получай удовольствие. У тебя есть парень, у Марка никого нет. Настоящая бигеминальная месть!

– Какая?

– Би-ге-минальная. Это медицинский термин. В общем, двойной удар и прямо в сердце.

От торжествующих выводов Розы было ничуть не легче. Особенно после того, как меня настиг Марк с цветами в руках.

– Это тебе, – протянул Марк букет так настойчиво, что я не посмела отказать. – Я думал, ты придешь одна. Но рядом с тобой целый вечер мужчина.

– Да, э… я тоже не думала, что так произойдет и вообще… – все оправдания звучали бестолково. Марк был молод, безумно красив своей идеальной смазливой внешностью и искренен со мной. Последнее сильно задевало неустойчивую совесть.

– Ты говорила, что у тебя сейчас нет времени на отношения и тебе очень важен карьерный рост. И ты покупаешь квартиру…

– Я тебя не обманула. Всё именно так. И квартиру я купила! – оборвала я Марка. – А потом встретила свою судьбу. И с этим ничего не попишешь. Я была честна с тобой. Спасибо большое за цветы.

Парень противоречиво улыбнулся. По выражению его лица было видно, что он хочет сказать что-то ещё, но так и не решился. Я смотрела на его удаляющуюся фигуру прекрасного телосложения и думала о том, что вот они идеальные отношения – только протяни руку. Тебе будут звонить, писать, к тебе приедут в любое время, только позови. Всё будет просто и доступно, как заказ пиццы по телефону. Но этого мне не надо.

– Кто это был?

От неожиданности я подпрыгнула на месте. Я никак не думала, что Андрей окажется у меня за спиной.

– Да так… одна история, которая была перед тобой.

– Задолго?

– Нет, но из песни слов не выкинешь.

Я не знала, ревнует Андрей меня или нет, спросить не решалась. Зачем ещё больше затрагивать и ранить души, если Роза сегодня одним ударом смогла поразить несколько целей?

После выступления группы размалеванных полуголых девиц из трёх человек, я наконец-таки смогла уделить внимание Свете.

– Расскажи, как у вас с Андреем? Что-нибудь изменилось? Вылезаете из постели? – стала закидывать подруга вопросами.

– Сегодня первый раз вышли вместе, – пожала я плечами. – Но, Свет, что плохого в сексе, если он потрясающий? Мне вообще кажется, что я хочу его каждую секунду, стоит ему только подойти.

– Восхитительный секс, как правило, дезориентирует, – решила свалить меня с небес на землю Света. – Когда долго не вылезаешь из постели, начинаешь думать, что и отношения прекрасны. А на самом деле всё может быть по-другому.

– Девочки, держите бокалы с шампанским, – подлетела к нам радостная Роза. – Всё проходит просто отлично. Мой партнер органической косметики доволен и от шикарного представления своего бренда писает кипятком в штаны. Это успех!

– Поздравляем! – сказали мы одновременно со Светой и чокнулись бокалами. А Роза тут же заметила одну ускользнувшую от меня деталь.

– Она уже от второго бокала отказывается, – указала подруга на Свету.

– У меня голова болит.

– Голова не попа, выпей и всё пройдёт.

– Думаю, что не пройдет, так просто, – потупила глазки Света.

– И ничего нам не говорит! – тут же смекнула Роза. – И сколько у тебя задержка?

– Четыре недели. Но тест не показывает ни одной полоски. Может, я болею чем-то?

– Сдай кровь на анализ, и всё сразу станет ясно.

– Вот так сразу и покажет?

– Конечно, – в чем Роза была специалистом, так это по сдаче крови. Свободные отношения и частые сексуальные связи в её жизни обладали маленькими, но всё же рисками. Ведь нет такого стопроцентного способа не забеременеть, кроме полной стерилизации.

– Кажется, Борису и твоему Андрею понравились девушки, которые выступали в группе, – заметила Света, указав в их сторону.

Я обернулась, и увидела гламурных барышень с глубокими разрезами декольте и полупрозрачными юбками в пол. Мне стало не по себе. Компания смеялась. Заводилой шуточек, по всей видимости, был Борис, а Андрей то и дело опускал глаза девушкам в район декольте.

– Борис мне сейчас всё испортит. Они привлекают к себе слишком много внимания, – процедила сквозь зубы Роза. – Пойдем-ка, Марин, разгоним эту компанию.

Роза не была из инкубатора, как это сейчас было модно: широкие брови, пухлые губы и острые скулы, о которые можно порезаться. Подруга была довольна своей внешностью и любила себя такой, какая есть. Она не видела в этих девицах преграду, просто шла напролом.

– Дорогой, – Роза подплыла к Борису изящной походкой от бедра, взяла парня за руку и с голливудской улыбкой произнесла:

– Пойдем, я познакомлю тебя с родителями! Ты же этого так хотел! – без тени смущения сказала она. Хотя было видно, какой ступор эта фраза вызвала у Бориса. – Девушки вы прекрасно спели, молодцы!  Приятно было иметь дело. Вы свободны, а кавалеры, к сожалению, заняты. Пойдемте, мальчики!

Итак, открытие флагманской аптеки Розы на равных долях с её новым партнером и родителями прошел с помпой. И весьма успешной помпой. Хотя могу и поспорить, что это было скорее не открытие аптеки, а открытие самой Розы, как очень успешной бизнес-леди. Роза весь вечер изображала важную особу – важнее, чем Моника Левински в момент раскрытия скандальных отношений с президентом США, Биллом Клинтоном. Но подруга все же снизошла до уровня Городской парковки № 2002, чтобы сказать спасибо Борису за роль её протеже. Хотя, думаю, что делала она это намеренно.

– Хотела сказать тебе спасибо, – начала она.

– Спасибо в карман не положишь, – хитро улыбался Борис через открытое окно машины. Выйти он не посчитал нужным.

– За этим я и пришла.  Сколько?

– Что сколько?

– Сколько ты хочешь, чтобы я тебе заплатила?

– Думаю, – прищурился парень. – Ещё одного поцелуя будет вполне достаточно.

– А минет тебе не сделать? – решила съязвить Роза.

– Было бы неплохо. Присаживайся, – и Борис стал показушно расстегивать ремень на штанах.

Роза нисколечко не смутилась, сложила свои наманикюренные ручки на груди и громко выкрикнула:

– Эй, свободные девушки! Тут парень показывает свою голую пип…

– Тихо-тихо! – засуетился Борис, забыв про ремень на штанах.

– Ещё хочешь минет? – торжествовала Роза, склонившись над окном так, что в глубоком декольте был виден просвет между лифом и грудью.

– Нет, – сглотнул Борис и неприлично уставился Розе в вырез. – А ты, девушка, не промах!

– Ты тоже ничего, – подмигнула Роза.

– Тогда может в ресторан, в «Турандот»? – предложил парень.

– Который на Тверском? – Роза задумалась на минуту о ценах и престиже того места, куда приглашал её Борис. – А ты всех девушек туда водишь?

– Нет, только тех, кто отказывается делать минет.

Роза рассмеялась и согласилась на ресторан. После краба с томатным террином, вина, от цены которого среднестатистическому гражданину понадобилось бы вызвать неотложку, и двух оргазмов подряд, Роза-таки сделала Борису минет. Она была не против свободных отношений и не чуралась подобных связей.

В тот же вечер я оказалась в квартире Андрея. И как только мы переступили её порог, Андрей начал сразу меня целовать с желанием скорейшего продолжения. Аромат его тела перемешанный с дорогим парфюмом, мускулы под белой рубашкой, его властные руки на моей талии и поцелуи, которые доводят до экстаза. Было трудно отказаться от секса, но в первый раз за всё время мне хотелось поговорить. Я еле выкрутилась из рук Андрея под предлогом попить воды.

Мы прошли вглубь квартиры. Коридор соединялся с гостиной, гостиная соединялась со столовой и переходила в кухню. Место здесь было достаточно, чтобы устроить ещё одно торжество Розы. Да что там! По сравнению с моей однушкой здесь можно было играть в футбол и забивать пенальти, воротами для которых послужил огромный телевизор.

Я села на высокий стул за барную стойку, Андрей пошёл греметь бокалами. Я сразу про себя отметила, что больше нет букетов, которые Инесса заказывала каждую неделю большими охапками. Официально её не было в жизни Андрея, как и в квартире. Но мне было неспокойно.

– Значит, Инессы больше нет в твоей жизни? – внимательно изучала я Андрея.

– Нет, – сухо ответил тот и протянул бокал с водой.

– И как давно?

– Наверное, уже больше месяца, – пожал плечами он.

– Но она тебе продолжает звонить?

– Она долго не могла выехать и отдать ключи от машины. Искала жилье и новый транспорт.

– Значит, когда мы с тобой сидели в том кафе армянской кухни, – вспомнила я наш прерванный вечер и первые поцелуи. – Инесса брала твою машину, потом что-то случилось, и ты поехал к ней просто, чтобы помочь?

– Да, она взяла машину отца, – вздохнул Андрей. Ему явно не хотелось говорить об этом, но деваться было некуда. – И попала в ДТП. Пришлось ехать.

– И у вас тогда уже ничего не было? – не унималась я.

– Нет.

– И когда она тебе звонила утром, после нашей первой ночи, у вас тоже ничего не было?

– Нет. Она просто хотела забрать вещи, – терпение Андрея подходило к концу. Он обогнул барную стойку, подошёл ко мне сзади, убрал длинные волосы с затылка и начал целовать шею, расстегивая молнию на платье.

Я готова была сдаться, но мне был нужен точный ответ на вопрос, который я никак не могла сформулировать.

– Значит, я сейчас у тебя одна и у нас с тобой…

Я хотела сказать, что отношения у нас с ним серьезные, но в какой-то момент я повернула голову и увидела:

– Фикус!

– Да, – оторвал губы от моих уже голых плеч Андрей.

– Но почему?

– Ты же сама говорила, что этот цветок несет какую-то там энергетику, укрепляет семьи и, кажется, очищает воздух. Разве не так?

– Так.

Всё было именно так. Доказательство на лицо. Куда ещё может быть серьезней?

В жизни Андрея больше нет богатых своими восхитительными бутонами роз, или слепящих белизной лилий. Он променял их на фикус – на меня! Ведь фикус со своими блестящими листочками, заплетенным тонким стволом не только хорош с виду, но и символизирует стабильность, чем не могут похвастаться хоть и красивые, но срезанные цветы.

Может быть, Андрей так и будет для меня сложным манускриптом, который предстоит еще разгадать. Но одно я знаю точно, в его сердце есть часть той меня, которую уже просто так не вычеркнешь.

Андрей нащупал под моим платьем края чулок, и я больше не могла ни о чем думать.


На следующий день, после завтрака в постель и отличного секса, Андрей сказал, что уезжает в командировку в Питер, а затем в Лондон. Я его со спокойной душой отпустила, он обещал писать и скучать.

Я поняла одну вещь. Без свободы нет любви, а любви без свободы. И какие бы отношения мы ни выбрали, им иногда нужен свежий ветерок. Маленькое дуновение не затушит большое пламя, а только добавит искр. И, может быть, я ошибалась и для меня это была игра с огнем, и рано или поздно мне следовало обжечься. Но я верила, что именно сейчас этот огонь греет.

Чуть позже, вернувшись домой и приняв расслабляющую ванну, в мою дверь позвонили. Это была доставка цветов. Парень в серой униформе передал мне фикус. В графе, где надо было расписаться, имя отправителя было напечатано как аноним. Меня это ничуть не смутило. Подумаешь? Я-то знаю, от кого. Что за кошки-мышки?

Я была довольна подарком, с моих уст не сходила улыбка. Я собиралась набрать номер Андрея и поблагодарить его, как увидела маленькую записочку в листьях фикуса. На красивой золотистой типографской бумаге с сердечками рукописным текстом было напечатано: «Попробуй только ещё раз встретиться с Андреем и тебе не поздоровится. У тебя не будет ни работы, ни парня, ни подруг. Ты не той переступила дорогу, тварь!».

Сердце от таких слов сжалось, мне стало страшно, и мурашки побежали по коже. Я ещё раз взглянула на горшок с фикусом. И не придумала ничего лучше, как выставить его в холл перед лифтом. Противно и больно до тошноты – горшок был в точности таким, каким я запомнила его у Андрея в гостиной. Это была ещё не месть, но я уже чувствовала её леденящий холод.

## Глава 15. Апокалипсис

А если б на двоих нам эту тяжесть,–

насколько легче было бы идти…

Вероника Тушнова

Осень пришла довольно быстро. Уже с середины сентября дул колючий ветер, листва резко пожелтела, и дождь накрапывал каждый день. Конечно, хотелось ещё тепла и бабьего лета, но у природы был свой прогноз, и она не соглашалась с моими желаниями.

Мой мужчина был в командировке, злополучный фикус стоял нетронутым в горшке перед лифтом, а я, поменяв высокие каблуки на ботинки, платья на джинсы, бежала на работу, прикрывая голову от дождя папкой с бумагами. Зонт по нелепой случайности я оставила дома.

– Готова к трудовому дню?  – спросила коллега  Наташа, когда мы с ней вместе шли от метро к офису. Её коричневый зонт оказался кстати.

– Да, конечно, – кивнула и тут же уткнулась в телефон, расплываясь в улыбке. «Доброе утро, Мариночка! Как твои дела? Прилетел в Лондон» – прислал Андрей смс.

– Чего это ты такая довольная? – бросила взгляд в сторону телефона Наташа.

– Личная жизнь наконец-то налаживается, – мечтательно вздохнула я.

– Хоть у кого-то на улице праздник, – улыбнулась девушка.

Утреннее совещание прошло очень бойко. Бойче всех была я. У меня было много идей на эту осень. Моя новая рубрика про секс пестрила одними заголовками про любовь, любовь и ещё раз любовь. Все обратили на это внимание. Но я отбилась весомым доводом: чем пасмурней погода, тем сильнее хочется окружить себя лаской и теплом. Завернуться в любимого, словно в мягкий плед, и ни о чем не думать.

Александр Григорьевич был в восторге. Кажется, дела нашего Богом забытого журнала «Город женщин» шли в гору. После все разошлись по местам, только Голубкина осталась переговорить с Александром Григорьевичем с глазу на глаз.

– И чего Лиза постоянно с ним совещается? – тихо спросила у меня Наташа, когда мы шли по проходу от кабинета.

– Не знаю, – ответила я. – Тоже это заметила. Может, хочет повышение?

– Куда? Тут и “стареньким” некуда двигаться, а она относительно недавно к нам пришла, – подметила Наташа.

– Согласна, – мы улыбнулись друг другу и разошлись по своим местам.

Через 15 минут из кабинета директора вылетела разгоряченная Голубкина. Видимо, они с редактором о чем-то спорили.

– Марина, зайди к Александру Григорьевичу, – тихо произнесла Лиза, задержавшись на секунду у моего стола.

– А зачем?

– Узнаешь, – бросила та и быстро удалилась.

Мне стало не по себе. Я посмотрела на Наташу, та в ответ пожала плечами. Я захватила ежедневник и направилась на ковер с чувством чего-то неизбежного.

Александр Григорьевич был не в духе. Усы его раздувались веером от пыхтения себе под нос, на лбу испарина. Мне это не нравилось. Потому что не предвещало ничего хорошего.

– Присаживайся Майорова. Я хотел с тобой поговорить.

– Да, Александр Григорьевич. Я вас слушаю, – я открыла ежедневник на чистой странице и вжалась в спинку стула. Чтобы он ни сказал, я ни в чем не виновата. Что я такого сделала? Я абсолютна чиста.

– Я хотел поговорить с тобой вот о чем, – начал издалека редактор, теребя нервно авторучку пухленькими пальцами. – По нашему законодательству гражданин имеет право работать на двух работать и иметь две трудовые книжки. Некоторые люди в силу особенностей профессии или рабочего режима трудятся у двух, а подчас и у нескольких работодателей сразу. Но в то же время человек должен наладить так основную работу, чтобы работа по совместительству не страдала, и наоборот. Верно?

– Верно, – согласилась я.

– И человек должен по совести отработать трудовой день на одном предприятии, а потом бежать на другое предприятие так, чтобы ни один работодатель из двух не жаловался. Верно?

– Верно, – снова ответила я и сглотнула.

– Майорова, – посмотрел исподлобья Александр Григорьевич. – Признайся сразу, ты работаешь на нескольких работодателей одновременно?

– Я не работаю на нескольких. Иногда подрабатываю копирайтером, мне нужен дополнительный доход, я взяла ипотеку, понимаете? – призналась я. – Выплачивать её 20 лет! И мне просто необходимы маленькие денежные вливания в жизнь. Но вы же сами сказали, что главное, чтобы не страдал ни один работодатель. Разве я вас в чем-то подвела или не вовремя сдаю статьи?

– Статьи ты сдаешь вовремя, – начал объяснять начальник, вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла. – Но ты подрабатываешь в период рабочего дня. То есть именно тогда, когда должна быть полностью занята работой над «Городом женщин».

– Нет, я делаю это в обед или тогда, когда чай пьем. Ведь у нас короткие перерывы не запрещены. Кто-то ходит в туалет или разминает кости по офису, я же успеваю подрабатывать. Это никому не мешает.

– Да, это так. Но посмотри сюда, – и Александр Григорьевич кинул на стол распечатки моей личной электронной почты. Там было всё, включая несколько дней, где я вела переписку с редакторами других журналов, один из которых был TATLER и моя единственная вышедшая в нем статья о моде. За что меня наказывал мир? Может за беспорядочные связи с кучей анонимных покупателей текстов с сайта копирайтеров?

– Это мое, – нехотя призналась я. А точнее моя личная почта, пароль от которой я скрываю и всегда чищу память браузера. Неужели мой компьютер взломали? Это так несущественно!  Я же не разрабатываю секретные операции в ЦРУ, а всего лишь пишу тексты. Кому это вообще надо?

– Дело в том, что я совмещаю свою работу. Иногда статьи для нашего журнала пишу дома, а для других пишу на работе, и наоборот. Но смею заверить, что это никак не отражается на качестве и сроках.

– Я понимаю, – редактор безучастно посмотрел на мои распечатки, с шумом выдохнул, и я приготовилась к самому худшему, к увольнению. – Марина, у тебя отличные статьи, ты сдаешь всё в срок и даже раньше. Я понимаю, что дело молодое и хочется во всем преуспеть. Я не против того, что ты работаешь по совместительству здесь за офисным компьютером, – мужчина замолчал и посмотрел в упор. Мне сделалось ещё страшнее, чем раньше, хотя говорил он уже без твердости в голосе и напряжения. – Но некоторым заинтересованным лицам – заинтересованным в плане нашего дохода – это не нравится. И прошу тебя прекратить любую постороннюю деятельность в рабочее время. Договорились?

– Хорошо, договорились, – я готова была уйти из кабинета, ведь разговор был закончен, но что-то здесь было не так:

– Александр Григорьевич, не сочтите за наглость, но кому не нравится? Кто эти заинтересованные лица?

Редактор замешкался, хотел было что-то сказать, но прикусил губы с задумчивым видом.

– В скором времени у нас будут перемены, – только и ответил мужчина. – Иди, Мариночка, иди.

Из кабинета я вышла с кучей мыслей и распечатками электронной почты. Мне было, мягко говоря, противно. Кто-то. Это кто? Кому есть дело до моей личной работы? Я же мелкая сошка, у меня нет капиталовложений, и с крупными махинациями я не дружу. Кто меня заложил? Может, та же Голубкина? Она всегда мне не нравилась.

Но Лиза была ни при чем. Как только я села за компьютер и включила его, по внутренней сети мне пришло от девушки сообщение: «Тебе тоже от АГ досталось за внерабочие?». Я не знала, можно ли Лизе довериться. Поэтому ответила: «Надо просто лучше работать, смайлик».

Первое, что я сделала, это проверила свои явки и пароли на компьютере. Всё чисто – я не оставила никаких следов. Кэш браузера был пуст. Я перебрала в уме всех коллег, кто мог желать мне зла, но так и не вычислила «заинтересованное» лицо.

Примерно через час меня ждала ещё одна не очень приятная новость.

– Слушаю, – ответила я на неизвестный номер.

– Добрый день, это Майорова Марина Николаевна?

– Да.

– Вам звонят из офиса компании «МирДОМ», секретарь Кристина. Вы сейчас можете говорить?

– Да, конечно.

– Дело в том, что осталась неподписанной одна бумага, – тараторила Кристина. – У вас квартира с муниципальным ремонтом? Так вот, надо подписать акт выполненных работ.

– Хорошо, приеду, как смогу.

– Марина Николаевна, а вы могли бы подъехать на этой неделе, пока Андрей Валерьевич в отпуске.

– Где? – не ожидала я такого поворота событий.

– В отпуске, вы меня слышите? – громко и членораздельно произнесла Кристина. – До конца этой недели. Сможете подъехать?

По спине пробежала нервная дрожь. Этого не может быть! Он же в командировке. Андрей меня обманывает? Обманывает!

– Алло, Марина Николаевна, вы здесь? Алло…

– Э… да, да, – опомнилась я. – Могу завтра, примерно в час дня.

– Хорошо. Только начальство об этом не должно знать, я могу на вас положиться?

– Да, конечно, Кристина.

На меня можно было положиться в любом случае и при любых обстоятельствах. А вот на Андрея – нет. Он вел двойную игру, а может, и тройную. И какое место занимала в его жизни я – не ясно.

Я поставила локти на стол и запустила руки в волосы, пытаясь разобраться в чувствах. Но ничего не могла понять: нервы сдавали, в глазах начинало предательски щипать. Мне нужен был срочный ответ. Срочный! И я позвонила Розе.

– Привет, Мариночка! Как раз собиралась тебе звонить. У меня такая новость! – сходу начала подруга.

– У меня тоже, – выдохнула я.

– В общем, слушай, – начала Роза. – Нам не хватало ещё одного человека в новую аптеку на Новоарбатском, пришлось заново размещать вакансию фармацевта. Ко мне на собеседование пришёл мальчик. Ну, он, конечно, не мальчик, доучивается на последнем курсе заочно, вот-вот должен получить диплом. Но он такой! Господи, я, когда его увидела, сразу захотела расстегнуть пуговицу на блузке. Ты меня понимаешь?

– Частично, – вздохнула я, царапая ручкой закорючки на попавшемся под руку листке.

– Он, конечно, ничего не знает толком в лекарствах, – тараторила Роза. – Да чего могут знать эти студенты, еще и с заочного? Но это всё фигня! Знаешь, он такой молодой, такой симпатичный и такой брутальный, что меня всю перевернуло. Я давно хотела сделать это на рабочем столе с подчиненным. Знаешь, как в фильмах для взрослых там, где…

– Роза, это всё прекрасно, – перебила я. Не хотелось знать подробностей, к тому же подробности моей жизни были похлеще малобюджетной эротики. – Я только что узнала, что мой Андрей не в командировку уехал, а в отпуск. Отпуск!

– Он сам тебе это сказал? – дошло наконец до подруги.

– Нет, мне позвонила его секретарша, попросила приехать в офис, подписать какие-то бумаги на квартиру. В общем, я не знаю, что теперь и думать.

– Ничего не думай, а просто спроси его и всё. Делов-то! – у Розы всегда всё просто. Можно ли было ожидать другого ответа?

– Марин, ты кстати не знаешь, где Света? Не могу до неё дозвониться. Она обещала мне дать номер дизайнера, хочу поменять визитки.

– Нет, не знаю, попробуй позвонить Игорю, – и я разочарованно нажала на «разъединить».

Вечером, нервно поедая шоколад и зализывая свое внутреннее состояние мороженым, я думала о том, что всё-таки это предательство. Слова Андрея в сообщениях говорили о любви, а факты доказывали обратное. В глубине души я лелеяла надежду, что всему есть здравое объяснение, либо я этого не переживу.  И пока я пережевывала свою внутреннюю драму и разрывалась между логикой и чувствами, у Светы разворачивались события куда серьезней, чем у меня.

– Я в больнице, – позвонила мне подруга поздно вечером.

– Что случилось? – испугалась я.

– У меня стало колоть внизу живота. Я была на работе. В общем, вызвали неотложку, – слова ей давались с трудом. – Я беременна. Но у меня кровотечение маленькое. Меня накололи всем, чем можно.

– О, Боже мой, Света! К тебе приехать?  – я готова была рвануть с места точно Чёрный Плащ из диснеевского мультика – только свистни и он появится.

– Нет, сегодня уже нельзя. Игорь был, мама приезжала. Со мной всё в полном порядке, – слабо верилось, Света изо всех сил пыталась говорить весело. – Посещения здесь с пяти до семи, можешь приехать завтра. Но надеюсь, это временно, и я тут не задержусь.

«Надеюсь» – вот, во что верила Света, на то же чувство полагалась и я. У всех есть эта великая «надежда». Мы цепляемся за неё, как за спасательный круг, пытаемся внушить себе, что всё ещё будет хорошо, когда и так всё понятно. Надежду хорошо подавать в постель ранним утром, но вот с заходом солнца все самые худшие ожидания, как правило, предстают перед нами в полном обличии.

Я же припасла свой запас надежды на следующий день. В обеденный перерыв отправилась в офис «МирДОМ». Всю дорогу вплоть до лифта я была в тихом ожидании здравых объяснений, почему мой мужчина говорит одно, а его секретарша другое. Сердце верило Андрею, а вот разум посылал тревожные сигналы.

– Здравствуйте, Кристина! –  улыбнулась я девушке в белой рубашке. – Я Марина Майорова, вы мне вчера звонили.

– Ах, да точно! Спасибо, что пришли так быстро. Одну секундочку, – девушка схватила трубку разрывающегося телефона и начала что-то черкать у себя в календарном планшете.

– Добрый день, – поздоровался со мной молодой белобрысый мужчина с ямочками на щечках. В руках он держал кипу бумаг, с которой нахально оперся о высокую стойку секретарского стола.

– Документы? – спросил он у Кристины.

– Ага, – протянула девушка бумаги, не переставая что-то писать. – Я вас поняла, конечно, передам, – говорила она в трубку.

Парень был хорош собой во всех отношениях. Начищенные ботинки, часы на запястье, строгий костюм и тонкий аромат парфюма. Не знаю, что ожидает меня через лет пять, и каких вершин я успею достичь, но как такие молодые успеваю пробиться по карьерной лестнице до личных кабинетов и дорогих машин? Как? Может дело в карме?

– Ваня, привет! – окликнул белобрысого парня другой молодой человек примерно такого же возраста в синем костюме, он тоже подошёл к стойке. – Как дела? Проект уже сдал?

Белобрысый Ваня с ямочками на щеках отвечал шутливо, с юмором, который понимали только они вдвоем.

– Вот письменный акт приемки выполненных работ, ознакомьтесь и подпишите, – передала мне Кристина тоненькие листы бумаги. – Вы же претензий никаких не имеете?

– Нет, – пожала плечами. Я попыталась читать текст, но смысл от меня постоянно ускользал. Передо мной стояла другая задача. Как спросить Кристину про Андрея? И когда эти двое парней уже уйдут?

Буквы летали перед глазами: «заказчик», «подрядчик», «несоответствия сведений об объемах», «порядок проведения работ», «приемка Заказчиком объекта». Не могу сказать, что я совсем ничего не понимаю в юридической лексике, но меня мало волновал акт. Я готова была подписать бумаги – из квартиры меня уже никто не выгонит, на маломальский ремонт я не  жалуюсь, но тут я услышала то, зачем пришла.

– Нагорный полетел отдыхать в Англию? Разве это курорт? – удивился белобрысый Ваня. Я отодвинула руку с графы «подпись» и опять стала переворачивать бумаги, будто что-то изучаю.

– Андрей Валерьевич полетел на Торбей, насколько мне известно, – вмешалась в разговор Кристина, отбрасывая длинные волосы за спину. – Торбей, к вашим сведениям, считается Английской Ривьерой с кучей песчаных пляжей. Там есть всё для культурного путешественника: разрушенные крепости с историей, гольф, птичьи заказники, парки у моря и куча всяких походов по живописным обрывам.

– А ты откуда знаешь? – посмотрел на неё хитро Иван и ещё больше оперся о секретарский столик.

– Ну, просто… – девушка пожала плечами. – Андрей Валерьевич сам просил подобрать тур, найти толковый отдых для него и какой-то Ани.

Меня шибануло током. Ани?

– Вот это уже разговор! – продолжали мужчины. – А куда делась Инесса?

– Не знаю, – безразлично повела бровью секретарша. – Мне об этом не докладывают.

– Хозяин барин, как говорится. И на Торбей летать может, и за гроши кому-то однушку в Котельниках продавать, и…. – начал было говорить парень в синем костюме, но Кристина его перебила и глазами указала в мою сторону.

Я подняла от бумаг своё пунцово-красное лицо, в точности как телефонные будки в той самой Англии. Парни были растеряны не меньше моего, особенно тот, что в синем костюме. Он хотел было продолжить говорить, но Кристина ещё раз показательно откашлялась.

– Вообще-то, это я купила ту самую однушку в Котельниках, – начала я дрожащим от злости голосом. – Не за гроши, а за деньги, за мои собственные деньги. Меня зовут не Анна. И заметьте, молодые люди, я здесь, а не на Английской Ривьере. И если вам от этого станет легче, то с Андреем Валерьевичем у нас строго деловые отношения, – последнее я солгала, надо было как-то утереть им нос.

– Да, хорошо, хорошо, извините нас, – заголосили парни. Шутникам было неудобно, а мне хотелось провалиться сквозь землю. Иван тут же оставил все бумаги Кристине, невнятно дал понять, что подойдет чуть позже. И под предлогом выпить кофе мужчины скрылись из виду.

– Марина Николаевна, простите их, пожалуйста, – попыталась извиниться Кристина, забирая у меня из рук подписанные акты. – Не ведают, что творят. Дети высокопоставленных лиц, им поперек ничего не скажешь. Вы же понимаете?

– Понимаю, – ответила я, хотя на самом деле ни черта не понимала. – Значит, Андрей Валерьевич в отпуске в Англии?

– Да, – подтвердила секретарша, рабочий телефон зазвонил и девушка отвлеклась на звонок, позабыв обо мне.

Это был конец всему! Я быстро шла по коридору офиса строительной компании и кусала до боли губы. Только бы задержать в глазах слезы! Только бы они не покатились у всех на виду! И как только я оказалась на улице, я дала волю чувствам.

Я, не раскрывая зонта, семенила под проливным дождем по направлению к метро. Волосы превратились в сосульки, тушь растеклась по лицу черными потоками. Люди оборачивались на меня, а я не могла остановиться и громко плакала.

Вот оно кораблекрушение любви – выход в открытый океан на всех парусах, шторм и прибрежные скалы. Я одна играла в эту игру. Никогда не было «нас» и «мы». Я сама создала себе иллюзию, позволила окунуться в неё с ног до головы. И вышла на берег с разбитым сердцем, а у него есть Анна и Английская Ривьера. Всё, что нас могло соединять –  секс. Остальное придумала я.

Дура! Дура! Какая же я жалкая! И как себя ненавижу!

Я промокла насквозь, меня пробивала холодная дрожь, туфли наполнились водой и хлюпали. Я зашла в метро, спустилась на станцию, и меня вдруг жутко потянуло броситься на рельсы. Неотвратимая, сиюминутная мысль. Упасть перед летящим поездом и тебя нет, и проблем нет, нет никаких Андреев никогда не было. Да! Да! Это слишком. И я согласна с брюзжащим голоском среднестатистического психолога у меня за спиной: ни один мужчина не стоит того, чтобы лишать себя жизнь. Ведь она прекрасна, черт ее подери!

В любой другой день я бы позвонила главному редактору, сказала, что плохо себя чувствую и поехала домой лечить сердце горой шоколада под песни Тони Брэкстон и Селин Дион. Но в связи с последними переменами, я решила ехать на работу. Я не уступлю свое место каким-то там «заинтересованным» лицам, которым захотелось под меня копать.

– Господи, Марина! Ты что забыла зонт? – привстала из-за рабочего стола Элла Эдуардовна и смотрела на  чучело женщины, перепутавшее рабочий офис с вечеринкой “Хеллоуина”. В недоумении находились и остальные коллеги. Только Голубкина с долей наслаждения улыбнулась. В её жилах точно текла кровь чешуйчатого примыкающего.

– Тебе главное высушить штаны, – суетилась вокруг меня Наташа, пока я в женском туалете вытирала волосы полотенцем.  – У меня есть теплая кофта, если что. Храню на всякий случай.

– У меня тоже есть кофта. Вот кто бы штаны сухие одолжил. У меня, кажется, даже трусы с лифчиком промокли, – констатировала я столь позорный факт.

Наташа мне нравилась. У неё были тонкие русые волосы, которые она любила накручивать на карандаш, большие глаза и смешной чуть вздернутый носик. Она всегда говорила всё, что думала и не стеснялась своих мыслей, как и полноватой фигуры. Без зазрения совести ей можно было сообщить, что через час начнутся месячные, и ты прихлопнешь любого в поле зрения, потому что твои гормоны играют в догонялки, а потом вдоволь посмеяться над всей этой женской ерундой за чашечкой кофе из автомата. Ей можно было доверить не только сушку штанов маленьким феном, который по счастливой случайности оказался в тумбочке у бухгалтера, но и расспросить о тайнах нашего офиса. Может, она знает, кто меня заложил?

– В нашем журнале в последнее время никаких изменений не ожидается? – спросила я издалека.

– Не знаю, – пожала плечами Наташа. – Но АГ сегодня сам не свой, ходит мрачнее тучи. А в обед к нему приходили какие-то типы в костюмах гражданской наружности с портфелями. Первый раз их вижу.

– Надо же! – удивленно повела я бровью. – Может у него проблема с рекламодателями?

– Нет, здесь дело не в этом, – Наташа перешла на шепот, если это можно так назвать, когда работает фен. – Мне сказала наша секретарша Анечка, а ей наши менеджеры Галка и Светка, но Элла Эдуардовна всё отрицает. В общем, ходят слухи, что нас хотят перекупить.

– Какие-то заинтересованные лица? – выпалила я первое пришедшее в голову.

– Не знаю. Может быть какой-нибудь издательский магнат, который заберет нас под свое крыло и сделает из журнала прессу международного формата, – предложила мечтательно Наташа. – Представляешь, будем выходить под эгидой «Космополитена». Вот было бы здорово!

– Это, конечно, хорошо, если бы так не настораживало, – заметила я.

Мало-мальски высохнув и приведя свой внешний вид в порядок, я преступила к работе. Открыла на компьютере чистый лист и тут же застопорилась. Как можно писать, если твоё сердце не на месте? От одной мысли, что Андрей – лгун и обманщик, скручивало живот морским узлом, и поднималась обида под самое горло. «Ненавижу! Ненавижу!» – строчила я по клавиатуре и с каждым резким ударом по клавишам из меня выходила ненависть. Я была вся там, в своей обиде, которая закипала, бурлила и просилась наружу в виде какой-нибудь мерзопакостной мести или выходке. Хотелось, чтобы ему тоже жилось не сладко, чтобы у него болело в груди так, как болит у меня!

– Марина, ты что не слышишь? Марина, у тебя телефон в сумке разрывается! – слова ведущего редактора Эллы Эдуардовны заставили опомниться и оторвать голову от важного занятия – мести на электронном носителе.

Номер был незнакомый. Я предположила, что, может звонить Андрей. Если это он со своей Английской Ривьеры, то ему точно не поздоровиться. Уж я лебезить больше не буду и прикидываться мирной овечкой. Хватит! Надоело!

– Да! Что надо? – дерзко ответила я.

– Марина, привет! Это я – Игорь, парень Светы. Ты занята?

– Ой, привет! Прости, мне тут должны были звонить, а впрочем не важно, – мне было не по себе. – Я не занята. Слушаю. Как Света?

– Вот именно насчет Светы я и звоню, – Игорь запнулся и глубоко вздохнул в трубку. Я почувствовала что-то неладное в его словах.

– Ночью в больнице ей стало плохо. Опять начало колоть внизу живота. И, в общем…, – тянул парень, а я начинала нервничать. – В общем, Света потеряла ребенка. Она сейчас в палате, состояние нормальное, но говорит, что ей очень больно. Она потеряла много крови и ей надо лежать.

– О, Господи! – всё, что могла сказать я, прикрыв рот рукой.

– Она никого не хочет видеть. Даже меня.

– О, Господи! – повторила я, представив состояние, в котором находилась подруга, и мои глаза тут же наполнились слезами.

– Света никому ничего не хочет говорить. Но я думаю, что ваш визит с Розой или просто звонок пойдет ей на пользу.

– Да, да, конечно, – кивала я головой как робот. Новость была просто ошеломительной, покруче всех моих любовных передряг.

– Я не знаю, что теперь и делать, – казалось, что Игорь на том конце провода тоже плачет. – Света говорит, что жизнь для неё закончена, и она больше не хочет быть матерью. Дело в том, что сначала она лежала в общей палате, где все беременные лежат на сохранении. Но я договорился сегодня об отдельной, чтобы не травмировать её. Но она всё равно твердит одно и тоже.

– Я поняла тебя, Игорь. Это временно, это всё пройдет, – пыталась я хоть как-то поддержать парня. – Света сейчас так говорит, а потом всё наладится. Вот увидишь! Просто это тяжело и через это надо пройти. Раны лечатся временем.

– Спасибо тебе, Марин, – только и смог сказать парень, после чего повесил трубку.

Всё! Приехали! Тушите свет, выключайте компьютеры, разбегайтесь, кто куда – в мою жизнь постучался мистер глобальный Апокалипсис и мне срочно нужен бункер. Нельзя, чтобы бесконечно светило солнышко, иногда на небо приходят и тучки. Это круговорот воды в природе, или круговорот событий в человеческой жизни – хорошее, плохое, плохое и хорошее. Без него не проживешь.

Я сидела за компьютером и шмыгала носом, силясь не разреветься при всех. Немного успокоившись, я позвонила Розе, та сразу взяла трубку и, не выслушав меня, стала городить свой огород:

– Я показывала ему полки и рассказывала, где какие лекарства лежат, – бежала впереди паровоза подруга. – Мы были так близко, наши халаты соприкасались, а когда я расстегнула вдобавок ещё пуговицу. Халат я же надела на голое тело…

– Роза! Роза! Подожди. Ты слышишь меня? – пыталась я прорваться сквозь её неугомонные речи.

– Слышу. А ты меня хорошо слышишь? Алло!

– Света в больнице, – произнесла я членораздельно. – Она потеряла ребенка, – и я выложила всё, что было известно.

– Иисусе, – пробормотала Роза, когда, наконец, до неё дошел смысл сказанного.

– Игорь сказал, что к ней можно приехать. Но я не знаю, когда именно – сегодня или завтра, – вслух рассуждала я. – Сегодня может не пустить, видеть она никого не хочет. Завтра… Это только вечером, в часы приема.

– Чего раздумывать? Едем сегодня! – призвала к действию подруга.

– А если к ней не пустят?

– Тогда возьмем больницу штурмом. Пробьем дорогу палкой колбасы и пачкой кофе, или что там обычно приносят докторам в бесплатные больницы? – парировала Роза, будто секунду назад и не была напугана серьезным известием. – А если Света с нами не захочет говорить, разобьем девичий лагерь у её кровати, прямо на полу. Будем красить друг другу ногти, перелистывать глянцевые журналы, обсуждая звезд, и хрустеть мятными леденцами. В какой-то момент она точно сдастся!

Настрой Розы мне нравился. Она умела из любой катастрофической ситуации выходить строгим солдатским шагом под раскаты марша «Прощание Славянки». У неё стоило поучиться.

Роза заехала за мной на работу. Я в тысячный раз проверила компьютер и свой рабочий стол на наличие жучков. А вдруг меня прослушивают или за мной наблюдает маленький глазок вон из той заводской прорехи по кромке стола? И, ничего не найдя, вышла из офиса.

По пути в больницу мы накупили всяких любимых Светкиных вкусностей – то, чего всегда очень сильно хочется, но от чего отказываешься ради красивой фигуры. Сегодня можно! Жаль, что и вправду нельзя устроить в палате девичник, думаю, никто этого не поймет.

Целый час мы простояли в пробке, а потом ещё 10 минут разгуливали по огромной территории больницы внутри забора, пока отыскали вход в гинекологическое отделение. Медсестра, увидев нас в халатах, которые Роза взяла у себя на работе, сразу заявила, что пройти к Свете не получится. Тогда мы попросили спросить у самой Светы, сможет ли она выйти. Оказалось, что она спала, и всё, что мы можем – это передать наш пакет с вкусностями.

Я была разочарована. Ведь кто, как ни  подруги могут поднять настроение, сочувственно покачав головами?

Но Роза не сдалась, отдала пакет и стала нести медсестре какую-то чушь очень обреченным голосом:

– Понимаете, я – её подруга, Марина, – указала Роза на меня. – Её сестра двоюродная, но они всё равно что родные, – у меня глаза полезли на лоб. Что она задумала? – И мы знаем Свету, как облупленную. Она сейчас очень страдает. Говорит, что никого к себе не пустит, а потом будет обижаться целый год, почему мы к ней не пришли. И если мы сейчас с ней не поговорим, то потом она сляжет с депрессией и будет скитаться по больницам, обкалываясь антидепрессантами. Понимаете?

– Понимаю, – ответила медсестра с профессионально каменным лицом. Она привыкла и не к такому. – Проходите, только недолго.

Я была поражена. И готова была поклясться, чем угодно, что суровая медсестра сейчас вякнет что-то типа: «Пошли отсюда!», а она нас любезно пропустила. Чудеса, да и только!

Света лежала на широкой высокой кровати, накрытая одеялом с выстиранным белым в синюю полоску рисунком. Её русые волосы мелированные столько раз, что и не поймешь, где полосы натурального цвета, были раскиданы по подушке. Лицо в тусклом свете было бледным и распухшим, нос с глазами – отечными и красными, но слез уже не было. Мне вдруг стало жалко Свету так, что самой захотелось расплакаться от одного взгляда на неё.

– Светочка, привет, – тихо запищали мы вместе с Розой, осторожно прикрывая за собой дверь.

– Как вы прошли? Я же просила никого не пускать, – подруга злилась, но сил у неё на эмоции не осталось.

– Ты же знаешь Розу, – пыталась шутить я. – Если бы её НАТО выдвинуло на односторонние переговоры с террористами, то на Ближнем Востоке давно закончилась война.

– Я тебя умоляю, – усмехнулась Роза. – Голубая хрустящая бумажка, засунутая в карман медсестры, ещё не такие двери тебе откроет.

– Ах, вот оно что! А я уж подумала, – улыбалась я, но Света на шутки не реагировала. – Ладно. Как твое самочувствие? – Роза села на облезлый стул, я приземлилась на краешек кровати у самых ног Светы.

– Нормально, – девушка смотрела куда-то в окно, внутренне силясь, чтобы не расплакаться.

– Болит? – не отставала я.

– Да, но меня обкололи обезболивающим, и я очень хочу спать.

– Конечно, мы понимаем, – кивала головой я.

– Ни черта вы не понимаете, – грузно вздохнула Света и посмотрела на нас. – Я потеряла нашего с Игорем ребенка. Ребенка! Что может быть хуже?

– Сдашь все анализы, проверишься и забеременеешь ещё раз, – пожала плечами Роза будто мы говорим о пустяках. – С многими это случается, ты не первая и не последняя, кто теряет ребенка преждевременно.

– Да чтобы ты понимала! – из последних сил взорвалась Света. – Ты не любишь детей, ты тысячу раз это говорила. Ты даже представить не можешь, какого мне! Я истекала кровью, а у моего ребенка до последнего билось сердечко! До последнего! Даже когда меня врачи решили чистить!

И Света снова разревелась, умоляя нас сквозь слезы, чтобы мы ушли. Я мимикой старалась задать Розе тумаков, мол – чего она такое говорит? На что подруга закатила глаза к потолку и безучастно развела руками. Мы на время замолчали, прислушиваясь к душераздирающим всхлипам Светы.

– Девочки! – решила я призвать к вниманию подруг. – Света, я, конечно, не могу тебя понять и всех чувств, что ты испытываешь, но ты не права. Роза знает, что такое потерять ребенка. Очень хорошо знает!

Света уже не плакала, а только вытирала руками лицо от слез. В палате наступила звенящая тишина.

– Не надо, – одними губами прошептала Роза.

– Надо! – посмотрела я на подругу умоляюще. – Пожалуйста, расскажи Свете то, что рассказывала мне про свою первую школьную любовь и беременность.

– Беременность? – Света с ужасом посмотрела на Розу и слегка привстала с подушек.

– Да, – отчаянно ответила я. – Вам есть о чем поговорить. Роза когда-то испытала то же чувство потери, что и ты. Вам обоим необходимо поделиться этим друг с другом.

– Ладно, – качнулась на стуле Роза и посмотрела на меня уничтожающе, как бы говоря, что я не умею держать язык за зубами. И медленно перешла к рассказу о том, как влюбилась, как переспала и забеременела, и как узнала, что она была всего лишь частью спора его друзей.

Света весь рассказ сочувственно кивала головой, где-то вздрагивала, прикрывала рот ладонью, а в конце рассказа разревелась. На свежие раны история подействовала слишком проникновенно. Так что я сама заплакала, и даже всегда стойкая Роза смахнула рукой одиноко скатившуюся слезинку. Так глыба льда, разделявшая нас и Свету, разлетелась на миллион маленьких осколков. И Света, которая прежде не хотела никому ничего говорить и никого видеть, поделилась с нами всеми своими переживаниями и в подробностях рассказала о случившемся.

Мы сидели у неё так долго, что 1000-рублевая бумажка в кармане медсестры перестала действовать, нас попросили на выход. Мы с Розой по очереди обнимали Свету и желали ей скорейшего выздоровления. Она нам с благодарностью улыбалась. По её уставшему лицу было заметно, что она всё же немного оправилась от потери, и всё непременно изменится в лучшую сторону.  Друзья ведь для того и нужны, чтобы в трудную минуту не пройти мимо.

Для Светы рассказ Розы послужил уроком, что не стоит судить людей по их напускному виду – может там куда более серьезная история, чем кажется с первого взгляда. Роза же любила всегда говорить то, что думает, и сегодняшний урок для неё послужил… дайте, подумать… ничем. Она считала, что у кого-то слишком длинный язык. А у неё всё в порядке. В общем, у каждого из нас свои недостатки.

Что же касается меня, то проезжая станцию за станцией по своей фиолетовой ветке метро, я разглядывала людей в вагоне и думала, что у каждого из них за плечами свой груз – своя история. И может быть у меня с моим Андреем – это ещё не апокалипсис? Кто-то теряет детей, мужей и жен, попадает в аварии, авиакатастрофы, кому-то ставят диагноз рак или ещё чего похуже, и человек не хочет жить, а кто-то просто спивается, потому что упал на самое одно и оттуда уже не выкарабкаться. А я? У меня все живы и здоровы, есть крыша над головой и относительно спокойная работа. Мне грех жаловаться. Мне не на что жаловаться. В моей жизни разыгралась любовная драма. Но кто этим хоть раз не страдал?

«Переживу!» – решила я. Не вызывать же на дуэль неизвестную мне Анну и не стреляться на счет «три»?! От любви умирают только дураки, у которых крыша поехала. А я – мудрая женщина. Правда, эту «мудрую» иногда будоражит ворох неподвластных чувств. Но я переживу! Куплю пару плиток молочного шоколада, песочные корзиночки с джемом и масляным кремом и, наверное, ещё торт-мороженое, включу какую-нибудь комедию без намека на любовь, подотру бумажным платочком слезы и как-нибудь да переживу. Обязательно, переживу!

## Глава 16. Не может быть!

Ко мне он кинулся на грудь;

Но в горло я успел воткнуть

И там два раза повернуть

Мое оружье…

«Мцыри» М.Ю. Лермонтов

Согласно старинному правилу викингов, то, что ты не можешь удержать, не твоё.

Джон Апдайк. "Гертруда и Клавдий»

Ни про Андрея, ни про «заинтересованных» лиц я за всю неделю так ничего и не выяснила. Никаких прослушек, видеозаписей и наблюдательных особ я не заметила у своего рабочего стола. Поговорила со всеми коллегами о работе, планах на следующий номер и обычной житейской ерунде, но всё по нулям. Каждый был чист. Рекламы у менеджеров по рекламе было мало, но достаточно, макеты своевременно готовились дизайнерами, статьи писались.

Кажется, дела шли не так плохо. Только вот Александр Григорьевич ходил мрачнее тучи, подтягивал живот вечно сползающим ремнем и нервно жевал губы. Я боялась только одного, что нас закроют и я больше не смогу оплачивать ипотеку.

После вышедших статей про моду в TATLER и «Светском сплетнике», меня больше никуда не приглашали. На мои отправленные е-мейлы уже как месяц никто не отвечал, но я не огорчалась – жизнь так била ключом и была переполнена сплошь разными событиями, что я не успевала работать дополнительно. Особенно после того, как какие-то заинтересованные лица, по словам главного редактора, настойчиво запретили мне заниматься этим на работе.

Об Андрее я пыталась не думать. Но это чертовски сложно, особенно, когда днем и вечером приходят скучающие смс-ки, наполненные теплом и лаской. Я старалась отвечать сухо и отстраненно, ни о чем не спрашивала. И прежде, чем расстаться, хотела посмотреть ему в глаза. Уж я-то пойму врет или нет. В таких моментах следует полагаться на сердце и врожденную интуицию – они точно подскажут. Может, слова и лгут, но сердце – оно видит насквозь.

Вечером в пятницу, после рабочего дня, я глубоко вздохнула, вынула синий подарочный пакет из-под стола, и, повесив на плечо сумку, вышла из здания. Мне предстоял далекий путь в Одинцово. У моего папы сегодня был день рождения, и я не могла не приехать. В подарок приготовила рубашку-поло папиного любимого синего цвета и заказала в Интернете какой-то военный значок ракетных войск и артиллерии. Я в этом не разбиралась, зато папа значки коллекционировал в память о своем военном прошлом.

После плотного праздничного ужина в кругу семьи (если можно так сказать о мачехе Нине и сводном брате Матвее), мы вышли с папой на балкон поговорить. Отец глубоко затянулся сигаретой, после чего задал обычный вопрос:

– Как ты, дочка?

– Бывало и получше, – пожала плечами я. Не умела врать, особенно, папе, который знал меня как облупленную.

– Что-то не так на работе? Или на любовном фронте? – спросил он, пуская струю дыма в открытое окно.

– И на работе всё туманно, и в любви не лучше.

– Ну, на работе, всё решает босс. И иногда, дочка, лучше отсидеться в кустах, чем идти на передовую. С начальником на одной ноге нельзя быть, если ты сам не начальник. А в любви… – папа сощурился и посмотрел задумчиво куда-то вдаль. – Знаешь, когда ты встретишь человека всей твоей жизни, ты это поймешь.

– Пап, – протянула я и поежилась от влетевшего в окно ветра. – А если я встретила человека всей своей жизни, а он меня обманывает, значит…

– Значит, это не твой человек, – перебил папа и посмотрел на меня по-доброму, потом затушил сигарету и прижал к себе. – Всё доченька обязательно наладится, нужно только уметь ждать.

Мне больше всего хотелось верить словам папы и ни о чем не думать. Позволить себе расслабиться и укатить от всех проблем куда-нибудь далеко, потеряться среди лесов Забайкалья. Нет, лучше на Тибет отправиться, на поиски гармонии по учениям Далай-Ламы. Главное, чтобы сердце не разбили вдребезги.

На следующий день мы, как и планировали, приехали с Розой к Свете. Конечно, Роза настаивала на клубе или хотя бы ресторане. Но Света отказалась. Понятное, дело! Она была после больницы и не совсем ещё оправилась от потери ребенка.

Роза внесла на кухню два пакета и торжественно поставила на стол.

– Будем пить кофе с зефирками, – я разбирала пакеты, перечисляя содержимое. Настоящие девичьи пижамные посиделки, с разговорами до глубокой ночи. – Йогурт, творог, сливки, киви. Это для чего? – спросила я у Розы.

– Приготовим кофейно-творожный десерт, пальчики оближите, – подмигнула нам Роза, намыливая руки над раковинной.

– А там что? – поинтересовалась Света, указывая на бумажный пакет с логотипов одного из ресторанов.

– Это твой любимый буррито, – довольно улыбнулась Роза. – Хоть едой раны душевные не залечить, но любимые вкусности всё же иногда дают нам секундную передышку.

И пока мы под строгим контролем Розы подготавливали ингредиенты для кофейно-творожного десерта, я не выдержала и поделилась с девочками историей, случившейся со мной в офисе строительной компании. Про то, как узнала об Английской Ривьере, загадочной Анне, с которой отдыхал Андрей, и что об этом думают его коллеги.

– Не может быть! – воскликнула Света, перемешивая венчиком сладкую массу. – Вы на открытие аптеки смотрелись такими влюбленными и счастливыми.

– Я ничего не понимаю, девочки, – изливала я душу, нарезая тонкими ломтиками киви. – Его эмоции, когда мы наедине, его глаза и язык тела говорят мне о любви, а факты доказывают обратное. Как это понимать?

– Он, может, и любит тебя, но мужчины полигамны, не стоит забывать об этом, – подбрасывала Роза дров в костёр из моих нервов. – Мариночка, с такими, как твой Андрей, надо либо иметь просто секс и не рассчитывать на что-то большее. Либо быть из его общества и вести строго распланированную тактику. Но ты проигрываешь по всем фронтам.

– Я знаю, – умоляюще посмотрела на подругу. – Ты уже тысячу раз об этом говорила. Андрей пишет ласковые смс-ки, а я предпочитаю  выяснить всё при встрече. Я не смогу жить, зная, что он встречается с…

– Я обвинила в потере ребенка Игоря, наорала на него, и мы больше не живем вместе, – тихо сообщила Света.

– Не может быть! – повторила я слова Светы, произнесенные несколько минут назад. – Вы с Игорем расстались? – у меня не укладывалась информация в голове. А ведь я заметила, что в ванной нет геля для бритья и ещё кучу мужской ерунды. Но не придала этому значению.

– А я занялась сексом на столе с новеньким подчиненным после закрытия аптеки, – выложила без всяких эмоций Роза, опуская у кофейника пресс. – В общем, секс был отвратительный. Он не знал, куда сунуть, а в завершении сказал, что обручен с какой-то там Настей, и готов послать ее ко всем чертям, а со мной быть до конца жизни.

– И кто из нас выиграл? – развела я руками и посмотрела на девочек. Мы переглянулись друг на друга и прыснули от смеха. И от этого нам всем вдруг стало легче. С каждой новой волной смеха приходила свобода и раскрепощенность. Какими же становятся проблемы нелепыми, а все катастрофические ситуации – разрешимыми, стоит только хорошенько над ними посмеяться.

Знаете, один человек мне сказал – чем больше город, тем меньше тебя. И может быть поэтому в крупных мегаполисах стали в последнее время так популярны психоаналитики – там каждый играет в свою игру на выживание, вгоняя себя периодически в депрессию. Но если у тебя есть друзья, то никакой психолог не нужен. Лучшие друзья и без Фрейда и его последователей разберут твои проблемы по полочкам и направят на путь истинный.

В общем, мы наелись с девочками сладостей столько, что можно не вылезать из спортзала всю следующую неделю. Выпили две бутылки вина с Розой и прилично захмелели. Свете пить нельзя было по медицинским показаниям. Долго вспоминали всякие истории и только около трех часов ночи, в сотый раз надорвав животы от смеха, забылись приятным сном.

Мы проснулись около 12 дня. А точнее, нас разбудил звонок в дверь. К всеобщему послепохмельному удивлению – это был Игорь. Он стоял на пороге побритый, причесанный и приодетый в выходную рубашку с огромным букетом красных роз. Света его встретила растрепанная, не выспавшаяся, с помятым лицом, в халате, запачканным вчерашним буррито.

– У тебя Роза? – спросил Игорь с порога и метнул взгляд на лакированные полусапожки на высоченном каблуке.

– Да, и Марина.

– Это хорошо, – поджал губы мужчина и протянул Свете цветы механически будто робот. – Значит, уже выздоравливаешь?

– Да, у меня всё хорошо.

– Вот и славненько! Ну, выздоравливай дальше, – сказал со злостью и досадой Игорь. Он то думал, что Света одна, места себе не находит, как не находил в квартире друга, у которого временно остановился, а оказалось, что у Светы жизнь лучше, чем у него. Это он всю ночь не спал и думал, что будет с ними дальше. А Света развлекалась с подругами. В общем, обида взяла верх над здравым рассудком.

– У тебя всё будет хорошо. Непременно. А я дурак, каких ещё поискать, – разочарованно замотал головой Игорь, быстро развернулся и пошёл вызывать лифт.

– Игорь, Игорь! – закричала ему в след Света и попыталась остановить. – Не уходи, постой.

Лифт не успел уехать с девятого этажа и двери тут же открылись, Игорь зашёл внутрь и, ничего не говоря, нажал на кнопку. Света кинулась к любимым тапочкам, которые от старости разошлись по швам и были похожи на мякиш, и побежала вслед за своей любовью. Единственный лифт опускался вниз. Света знала, что если не сейчас, то потом будет поздно. Пока она будет вызывать лифт обратно, Игорь выйдет во двор, сядет в машину и уедет. Гордость его будет задета и воздвигнута на самый высокий пьедестал, на который Света даже с альпинистским снаряжением не заберется. Поэтому девушка побежала по лестнице, сломя голову.

Где-то в районе шестого этажа она услышала, как лифт остановился на первом, открылся и закрылся, а потом запищали двери домофона. Светка рванула на общий балкон, чтобы окликнуть Игоря сверху, но тапочек, служивший ей верой и правдой, в конце концов, разорвался по шву, нога выскользнула и неудачно зацепилась за порог балконной двери. С грохотом Света приземлилась коленками на голый бетон, рассадив себе ногу и издав дикий крик боли на весь район. Игорь сразу понял, что там наверху Света, и сердце его оборвалось. Он коршуном метнулся обратно в подъезд. Игорь бы не пережил, если бы с его любимой еще что-нибудь случилось.

Вчера ночью мы Свете залечили отчасти душевные раны, но надрывы на сердце не залечишь сладкими посиделками лучших подруг. Любовь лечится только любовью. Поэтому Света плакала не от боли на содранной коленки, подвернутой ноге и легкого сокращения внизу живота, а от навалившейся черной полосы. И хотя она знала, что всё будет хорошо. Но пореветь навзрыд – хороший способ выплеснуть эмоции.

Игорь проверял каждый этаж, пока не обнаружил Свету. Осмотрел её с ног до головы, потом сжал в объятиях и долго раскачивал, как ребенка, сидя на полу, поглаживал волосы и целовал в лоб. Называл её своей девочкой, которую он, дурак, никогда в жизни не бросит и не причинит боль.

Ретировались мы с Розой из Светкиной квартиры, как удирающий от жены любовник: бесшумно собирали вещи и кивали понимающе головами. Какой-либо помощи от нас не требовалось. Любимый человек – универсальное средство от всех душевных ран.

Роза меня высадила у станции метро  “Комсомольская”. Слишком далеко я живу, чтобы везти до подъезда.

И как только я осталась одна, то почувствовала прежнюю боль. Я – одиночка с любовной дыркой в душе с размером в кратер. Боль притупляется на время, но стоит мне только вспомнить лицо Андрея, его руки, объятия, голос – всё внутри сжимается, и я прихожу в панический страх. Неужели он не со мной и никогда не будет моим?

Нас учат быть оптимистами и смотреть на жизнь под углом с нетленной надписью «всё будет хорошо!». Да, хорошо бы! Если бы не замечать реальность. И верь или не верь в чудо, ты всё равно ударяешься о свирепую правду жизни. Может, проще быть циником, не боясь, говорить всё, что думаешь, и в голос высмеивать слабости, личное мнение и несовершенство поступков? Принимать жизнь такой, какая она есть. С её драмами, неудачами и кораблекрушениями. Резко поделить на чёрное и белое. И никаких тебе сомнений!

В раздирающих мыслях душу, я дошла от метро до дома, поднялась в лифте на 17 этаж и уставилась на объект, приставленный к моей двери.

«Что это?», – растерялась я, оглядываясь по сторонам.

«Может это не мне?», – но кроме меня на этаже никто не жил, вместо жильцов в квартирах поселился мистер Вечный Ремонт.

Но кто-то ведь оставил здесь женский чемодан? И если это не подделка, то чемодан был от Луи Виттона, в коричневую клеточку с блестящим замком. А по всему периметру написано красной помадой красноречивое слово «Сука!!!».

– Это кто? Я – сука?! – не удержалась  и отпихнула чемодан ногой от двери. Дорожная сумка с грохотом упала на керамический пол и откуда-то из-под неё вылетел белый листок бумаги. Недолго думая, я вытащила ключи и стала открывать дверной замок.

Надеюсь, в моей квартире всё тихо и спокойно, никто не осквернял жилище дурными надписями.

Я открыла дверь и заглянула внутрь. Всё было как прежде: разобранный диван, на журнальном столике куча исписанных бумаг и пустая кружка кофе. Никакого вандализма или квартирных краж. Я высунула нос из квартиры, оглядела еще раз чемодан и решила подобрать выпавший листок бумаги.

«Это не мне! Это не может быть мне! Ни в коем случае», – уверяла я себя.

Дрожащими руками подняла листок и прочитала текст:

«Тебе было непонятно в первый раз? Забирай свой чемодан, сука!!! Подарочек тебе, сука! Начинай уже оплакивать свою жалкую жизнь, ничтожество!!! Только попробуй переступить ещё раз порог нашей квартиры с Андреем, дешевая проститутка, и ты пожалеешь, что родилась на свет. Поняла, сука!!!».

Я пробежала глазами по бумажке, нервно отбросила ее на пол будто это мохнатый тарантул, запрыгнула рывком в квартиру и закрыла дверь на все замки. Мне стало страшно и до противного тошно. Я сползла по холодному дверному металлу и зажмурилась. Это явно мне. И фикус, и чемодан – мне! Но если цветок в горшке – безобидная вещь, то в закрытом чемодане может быть всё что угодно. И его не выставишь в фойе перед лифтом, на площадке не оставишь. Ещё чего строители-молдаване догадаются, что это моя дорожная сумка и решат любезно вернуть.

Надо было бы позвонить Андрею. Он прислал смс-ку еще утром, что успешно приземлился в аэропорту, но я не ответила – циничность и похмельный синдром говорили, что пора посмотреть правде в глаза. И я позвонила Розе. Подругу заинтересовала моя находка, она вызвалась приехать и вместе разобраться, что к чему. Как ни парадоксально, но Котельники уже не были столь угрожающе далеко от Москвы.

– Он? – тыкала Роза пальцем в чемодан так, будто вместо него лежал кусок дерьма.

– Угу, – высунулась я в открытую дверь.

– Луи Виттон. «Бритиш Эйрлайнс», – прочитала подруга на бирке, приклеенной к ручке чемодана. – Что об этом думаешь?

– Думаю, что чемодан принадлежит неизвестной мне Анне с Английской Ривьеры. А украла и подсунула его под дверь, может быть, Инесса? Наверное, думает, что путешествовал Андрей со мной, а теперь бесится от ревности и мстит. Других кандидатур у меня нет.

– Может быть, – согласилась Роза. – Тут потеки с левого бока. И чемодан кажется побитым. Как будто по нему чем-то сильно лупили.

– Да? – присмотрела я. – Ты права. Что скажешь о записке?

– Что не очень-то содержательно. Вышли ей словарик и томик “Войны и мир” Толстого. Пусть сначала разнообразит речь, а потом пишет письма. Что будешь делать с чемоданом?

– Не знаю. Наверное, выкину.

– И даже не откроешь?

– Нет.

– Разве тебе неинтересно?

– Нет, – ответ был не совсем честным. Мне хотелось открыть, но в глубине души я чего-то боялась. Боялась главным образом за Андрея. Очень странно!

– Ладно, тогда это сделаю я, – Роза присела возле чемодана и потянулась к золотой застежке.

– Нет, – истошно заорала я так, что подруга подпрыгнула и больно упала попой на кафель.

– Ты совсем рехнулась? Так можно до смерти напугать!

– Прости, Розочка, – протянула я руку в помощь. – А вдруг там бомба? Самодельное взрывное устройство! Может, вызовем саперов или ещё кого? Что нужно делать при обнаружении бесхозных вещей?

– Не знаю! Это ты ездишь на метро, а не я.

– Может позвоним в полицию?

– Ага! Тогда уж сразу в М6 Великобритании! Прилетит вдруг Джеймс Бонд на голубом вертолете и подарит тебе эскимо, а чемодан заберет на судебно-медицинскую экспертизу с полной трепанацией внутренностей.

– Очень смешно! – закатила я глаза.

– Тогда открываем, – Роза потянулась к замку.

– Нет! – запротестовала я. – Не открывай! Как ты не понимаешь. Это месть! МЕЕЕЕСТЬ! Причем женская. Там может быть всё что угодно. Дохлые крысы или тухлые яйца, или червяки, какая-нибудь ползучая тварь наконец.

– Да ладно тебе! – не поверила мне подруга, но на всякий случай сделала полшага назад. – Ты думаешь, что всё так плохо?

– Кто знает? Предосторожность не помешает. Лучше отнесем его за дом, к мусорке. Найдем какую-нибудь палку и откроем с расстояния. Надеюсь, нас взрывной волной не заденет, – пошутила я.

Выволокли мы чемодан за ручку, шарахались от каждого шороха, и прикрывали спинами красноречивую надпись от редких прохожих. Как можно быстрей обошли дом и оказались на открытой площадке возле мусорных баков. Потом долго искали в кустах подходящую палку, споря друг с другом насчет того, какой прочности и длины она должна быть, чтоб взрывной волной… Ну, вы меня поняли. И ещё минут десять потратили на попытки открыть замок этой самой палкой. Поистине, ювелирная работа!

– Открывай! – скомандовала я, крышка опрокинулась, и мы с Розой, как и договаривались, поджав хвосты, тут же рванули в кусты.

– Ничего такого, – Роза подошла к чемодану первой и начала раздвигать содержимое палкой, от вещей разило сладким запахом какого-то парфюма.

– Надо было только так заморачиваться? – качала подруга головой.

– Пошуруди лучше, – заглядывал я Розе через плечо. – Там должно быть что-то гадкое и противное. Это же месть!

– Ничего. Одно шмотье, притом изорванное, – Роза приподняла на палке кружевные трусики, а точнее то, что от них осталось. – А вот что подтекало, – подруга откопала в глубине рваных вещей разбитый флакончик духов «Мисс Диор» и лосьон для тела.

– Занятненько! – разглядывала я кусочки от каких-то открыток или фотографий, на которых угадывался Лондон с его красными автобусами и Тауэрским мостом. – Я ожидала чего-то большего. А где же тухлые яйца?

– Разве этого мало?  – ответила Роза, вставая с корточек. – Одежда не из дешевых. Одни бирки чего стоят!

– Думаешь?

– Это хорошая месть. Лишиться такого гардероба – большая потеря. Что будешь делать с чемоданом?

– Наверное, оставлю возле баков, – указала я на загороженные контейнеры.

– Ты что не хочешь во всем разобраться? – настаивала Роза.

– Хочу, конечно. Попрошу Андрея всё объяснить при встрече.

– О, Господи, Марина! Ты как маленький ребенок! – закатила подруга глаза, захлопнула крышку и застегнула замок чемодана. – Поехали. Так это оставлять нельзя.

Примерно через 40 минут мы оказались в Зачатьевском переулке возле белого пятиэтажного дома с полукруглыми балконами, внутренней парковкой и перекрытым для сторонних людей въездом на территорию.

План Розы был предельно прост: прийти – увидеть – победить, то есть пойти, поговорить и всё выяснить. Роза вызвалась идти со мной, но я решила, что должна сделать это одна.

Я стояла перед бежевой дверью дома, нервничала и тянула время, чтобы нажать на кнопку. Стресс, злость и собственная уязвленность перед неопределённым смешались в адский коктейль чувств.

– Да, – ответил в домофон женский голос и сбил с толку. Все мысли и речи, которые я готовила по пути в машине и репетировала с Розой, мигом вылетели из головы.

– Я вас внимательно слушаю, девушка, – уже более настойчиво прозвучал женский голос. Коленки мои дрогнули. Как она поняла, что я – девушка, а не парень, я же ничего ещё не сказала? Я хотела было присесть и ретироваться в машину, но вовремя увидела наружную камеру наблюдения.

– Андрей Валерьевич Нагорный здесь проживает? – спросила я звенящим от напряжения голосом и притянула чемодан к себе.

– Да, но его сейчас нет, – вылетело из динамика, а потом девушка громко воскликнула, перепугав меня до смерти. – Вы привезли мой чемодан! Проходите на второй этаж, консьерж вам покажет, – домофон запищал и двери тут же открылись. Я подала рукой знак Розе, что всё в порядке, и прошла внутрь. На ватных ногах поднялась на второй этаж и прошла по холлу до знакомой двери. Позвонила в звонок и замерла, готовая к нападению в любую минуту.

Дверь открыла девушка на вид лет двадцати-двадцати пяти, среднего роста, приятной внешности, с большими близко посаженными глазами и длинными, небрежно распущенными каштановыми волосами. На ней была надета мужская футболка, которую она удачно завязала под самой грудью, и широкие мужские шорты. Предположительно, это одежда Андрея. Как же примитивно! Но лучше, чем белая рубашка на голое тело. Тьфу! Я ревновала даже к одежде, она моя, как и мой Андрей! Или уже нет?

Я закатила чемодан тыльной стороной так, чтобы загорелая красотка не заметила надпись и не вылила на меня ушат змеиного яда.

– Где Андрей его нашёл? Мы весь дом на уши подняли, когда я вернулась из салона красоты, чемодана не было. Как сквозь землю провалился, – щебетала девушка, утаскивая чемодан за ручку в глубину квартиры. – Андрей вам заплатил?

– Нет, – ответила я, не зная с чего начать разговор. В горле пересохло и мне было как-то уже не по себе нападать на особу, ничего не подозревающую, первой. К тому же она приняла меня за курьера. Ужас!

– Сейчас я вам отдам за доставку. Сколько? – я молчала, а девушка где-то там копошилась и тут она, видимо, заметила надпись, потому что испуганно закричала: – А это что?

– Извините, я тут ни при чем, – крикнула в ответ, бесшумно вышла в открытую дверь и вылетела из дома со скоростью света, чуть не сбив с ног одетого в щегольскую униформу консьержа.

– Она там! – выпалила я Розе, как только громко захлопнула дверь машины.

– Кто? Инесса?

– Нет, – пыталась отдышаться и собраться с мыслями.

– А кто тогда?

– Какая-то молодая девушка с длинными волосами, разгуливает по квартире в его футболке и шортах!

– Не может быть! Хотя я так и думала, – кивнула Роза и вытащила из пачки тонкую сигарету.

– Мне даже ничего не пришлось объяснять. Она сама приняла меня за курьера. В общем, я закатила чемодан в квартиру. Девушка хотела со мной расплатиться, а потом, наверное, увидела надпись и закричала.

– А ты что ответила?

– Крикнула, что я здесь ни при чем и сбежала, – сердце подпрыгивало так, что тошнотворно раскатами било у самого горла.

Роза молчала, долго затягивалась, выдыхала тонкой струйкой дым и смотрела в окно. Видимо, обдумывала мой нелогичный поступок. Она могла пойти со мной и разрулить всю ситуацию в одно мгновение, и уж точно не сбежала бы, поджав хвост.

– Господи, Роза! Как я себя ненавижу! – крик отчаяния вырвался из моей души. Я закрыла лицо руками и уткнулась себе в колени.

– За что ненавидишь? – тихо спросила подруга.

– За то, что влюбилась в Андрея, как последняя идиотка. Позволила себя охмурить, затуманить мозги. Вы были правы со Светой во всем. Признаю! Особенно ты права, Роз. А я просто отказывалась в это верить.

– Не вини себя, – поджала губы подруга и мягко улыбнулась глазами. – Это отношения. Здесь редко сам разберешь, кто прав, а кто виноват. Не то, что сторонний наблюдатель.

Я была согласна и тупо кивала головой. А ещё была благодарна, что она меня не осуждает. Со всеми своими советами и постоянными науськиваниями, за кучу моих ошибок, и не осуждает! Вот, что значит настоящие друзья.

– На, – протянула Роза телефон. – Звони своему Андрею. Если сейчас ему всё не скажешь, то потом духу не хватит.

Подруга меня знала, как облупленную. Без сомнений я и дня прожить не могу, постоянно взвешиваю все свои бесконечные «может быть!».

Я судорожно набирала по памяти номер телефона, а в голове не было ни одной мысли. Что я ему скажу? С чего начну?

– А вон кажется и твой Андрей собственной персоны, – Роза указала на черный мерседес, паркующийся недалеко от нас.

– Боже мой! – сглотнула я и вжалась всем телом в сиденье. Боевой настрой в моей душе испустил последний вздох. Я почувствовала себя совсем безоружной.

– Пойди поговори с ним, и поставь наконец жирную точку, – приказала Роза. Она была во мне уверена, а я…

Мой взгляд упал на пачку сигарет, которые курила подруга. Внизу была приклеена страшная картинка внутренних органов человека и жирным шрифтом написано предупреждение: «Курение убивает». Увы, убивают не сами сигареты, а убивает собственный выбор.

Я могла уехать – раствориться в сигаретном дыме и забыть обо всем на свете. А могла, поборов страх, идти вперед, несмотря даже на то, что будет слишком больно. Нестерпимо и невыносимо больно! Но может папа прав и Андрей – не человек всей моей жизни, а истинная любовь ещё впереди? Пора расставить все знаки препинания в этом романе. Конечно, проще разрушить отношения до основания, но любить порой ой-как нелегко.

– Привет! – тихо сказала я, когда водительская дверь машины «Мерседес» открылась.

– Марина! Что ты тут делаешь? – Андрей явно был поражен моим присутствием. И не успела я ничего ответить, как мужчина тут же начал меня обнимать.

– Подожди, остановись! – оттолкнула я его рукой. Запах духов и лосьона после бриться ударили мне в нос и перебрал все струны души. И вправду, невыносимо!

– Я приехала не одна, с Розой. Она вон там, сидит в машине, – я отошла на пару шагов назад и указала в сторону белого внедорожника. Андрей помахал Розе рукой.

– В общем, я привезла чемодан, – начала говорить первой, чтобы он ничего не успел сказать. – Я не знала, чей он. И я его не брала. Правда, это не я! Нашла его у себя под дверью. Там была записка от кого-то с угрозами. И я подумала, что это твое. Ну, то есть не твое, там женские вещи. Но в записке было твое имя. И я привезла чемодан. Да… я это уже говорила. И то, что в нём – это не моих рук дело. Я бы так никогда не посмела сделать…

– Марина, какая записка? Что в ней? Где чемодан? – Андрей был растерян. Он ничего не понимал и пытался ухватить меня за руки, как за спасательный жилет. Но я его всячески сторонилась.

– Я не знаю, кто мне мстит. Там все вещи порваны и разбит флакончик духов. Чемодан у тебя в квартире. Я отдала его твоей… твоей… – «девушке» хотела сказать я, но язык не поворачивался. Это я должна быть его девушкой! Я!

– Моей сестре, – закончил за меня Андрей. Я вопросительно уставилась на него, требуя объяснений.

– Да, сестра, её зовут Аня. Я летал к ней в Англию, она там учится, – степенно объяснял Андрей. – Она звала меня в гости уже какой год подряд. А тут командировка так кстати подвернулась.

Я готова была принять всё за чистую монету, но в какой-то момент холодный рассудок взял верх над горячим сердцем. Сестра? Так я и поверила. Тогда я – сердобольная Мэри Поппинс! Из проблем создаю волшебство и летаю при помощи зонтика с большой гобеленовой сумкой, которую выменяла у китайцев на рынке за червонец. Очень смешно! Нашел дуру!

– Мы прилетели сегодня утром, – продолжал растеряно Андрей. – Должны были ехать в родительский дом. Но Аня хотела забежать в салон красоты. И пока мы проездили, вернулись, а чемодана в квартире нет…

– Да, Андрей, я всё поняла, – остановила я его и отвела взгляд. Мне было противно и откровенно всё равно до его Ани и их чемоданов с салонами. Даже если это и было правдой, какое отношение это имело ко мне?

– Почему ты мне не сказал сразу? Почему промолчал про Лондон, сестру? Почему меня достают какие-то девушки, подсовывают фикус из твоей гостиной, теперь чемодан? У тебя девок вагон и маленькая тележка. Тебе хорошо, а мне больно, черт возьми!

– Какой ещё фикус? Мой стоит в гостиной. И нет у меня никаких девок, ты…

– Нет! Знаешь, не надо ничего объяснять! Правда, не надо, – остановила я его жестом руки. Сейчас Андрей был для меня бесхитростным и открытым. В простых джинсах, водолазке и обычной кожаной куртке. Растрепанные волосы, которые я любила ерошить пальцами, мягкие, еле заметные лучики морщинок возле глаз и губы, которые хотелось целовать больше всего на свете. Я должна была всё это ненавидеть, так ведь?

– Не надо, – повторила я и замотала головой.

– Марина, прости, что поступил не совсем честно, но ты для меня значишь…

– Андрей, стой, не говори больше ничего! – перебила я мужчину, глубоко вздохнула, силясь с тем, что должна произнести. – Послушай, я хотела сказать, что мы больше не можем встречаться. Это всё очень сложно. Пойми меня правильно. У нас разное понимание, какими должны быть отношения. И, чтобы продолжать быть вместе, я должна… должна… – слова давались мне с трудом. – Я должна доверять тебе, для меня это главное. Но ты недоступен. У тебя много загадок, одна из которых у тебя сейчас в квартире…

– Марина, но это правда сест…

– Андрей, пожалуйста, не надо! – отчаянно протестовала я. Он стоял так близко, что я слышала его неровное частое дыхание, точно так колошматило сердце у меня в груди.

– Дело даже не в твоей сестре или в Инессе, которая предположительно таскается ко мне с угрозами, – продолжала я. – Андрей, ты прекрасный человек. Мы провели вместе восхитительные ночи. Но мне нужно больше, чем просто… – я запнулась. Мне нужен был он весь до последней капли. Легко быть вместе на одну ночь, тяжелее любить без условий. – Спасибо тебе за всё. И прости меня, если сможешь, но я так не могу.

Андрей растерянно открыл рот, хотел что-то сказать, но я резко развернулась и побежала к Розе в машину. Я знала, стоит мне обернуться, а ему заговорить, дать объясниться, и я могу передумать. А если дать себя поцеловать, так я вообще сойду с ума и слов не понадобится.

– Марина! – кричал вслед Андрей. – Постой!

Я слышала, как он уронил ключи от машины, как они ударились об асфальт, как он выругался словом «черт!» и как пытался меня остановить.

– Поехали, поехали! – отчаянно вскрикнула я на Розу, захлопывая дверь. Подруга перепугалась и тут же вдавила педаль газа.

Я не могла поднять глаза, не могла даже взглянуть на него. Андрей успел добежать и хлопнуть по машине рукой. Я смотрела вперед на дорогу и не смела обернуться. Впереди меня была улица, как в тумане. Жизнь была, как в одном сплошном тумане. Я только что разбила сердце на миллион осколков. Знаю, что это не смертельно и через время я заживу, как прежде. Но, сука, как же это больно-то! Как больно!

Я наконец-то дала волю чувствам и разрыдалась в голос.

Не может быть, чтобы я так рано сдалась. Не может быть, чтобы я первая разрубила этот узел. Даже не верится!

Надо признать, что Андрей был моей больной и навязанной реальностью. Я одна из тех, у кого в детстве на только-только появившихся видеокассетах крутились диснеевские мультики про принцесс и сказочных принцев. Я верила в «жили долго и счастливо» всю свою жизнь! Верила, что всё возможно, а в конечном итоге разочаровалась!

Я сама создала для себя мир любви. Этакий театр из одного актера с красивыми декорациями. Воздушный замок, в котором всё абсолютно хорошо. А жизнь – штука непредсказуемая, ошеломляющая и непреклонная. И никогда не прощает лжи, в какой-то момент она выплескивает её наружу, чтобы мы вдоволь насладились горькой правдой.

Мне оставалось только принять должное, продолжать жить дальше с разрушенными надеждами и верить в светлое будущее. Нельзя исключить тот факт, что разлюбить Андрея я не смогу всего лишь из прихоти, он так и останется свербящей раной в глубине души. Ну и что ж? Люди ошибаются, разбивают лбы о стены, набивают шишки, но встают и идут дальше. Всё проходит со временем. И пускай я всё же изредка буду вспоминать о своей любви с грустной улыбкой, но ни о чем никогда не пожалею.

## Глава 17. Как стать счастливой?

Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза,

а в том, чтобы учиться танцевать под дождем.

Вивиан Грин

Если ты встретишь того, кто полюбит тебя такой,

какой ты любишь себя, то это великое счастье.

к/ф Секс в большом городе


Существует ли универсальное средство, которое помогает быстро забыть о любимом человеке? Медицинское вмешательство вплоть до лоботомии не считается.

Роза предлагала мне услуги женской поддержи такие, как «давай напьемся», «пройдемся по магазинам и накупим кучу шмоток» или «поревем на пару». Но я посчитала, что лучше буду одна. Хорошенько всё взвешу и обдумаю. Я сильная! Всё смогу!

Но оказавшись в своей квартире, я поняла, что не выдержу. Разложенный диван, журнальный столик с ободранным углом и мебельный гарнитур на кухне с тарелками, которые подарил Андрей – здесь всё напоминало его. Как я раньше этого не замечала? И как теперь смогу жить в своей квартире?

Я осторожно выползла в длинный подъездный холл, прикрыла дверь и повернула ключ в замке, будто в квартире меня и не было. Что теперь делать? Куда податься? И пока я составляла план действий, трос лифта со скрипом натянулся и остановился на этаже. Сердце упало в пятки! А вдруг это Андрей бросился за мной со всех ног? Я прислушалась к глухим шагам и прижалась спиной к двери, пытаясь слиться с ней и стать невидимкой.

В открытые двери холла вошёл молодой парень в плащевой куртке, темных джинсах и кроссовках на высокой подошве. Волосы были у него русыми и кудрявыми, словно солнечные лучики смешно торчали в разные стороны. Парень улыбнулся мне, и я заметила на его чуть поросшей щетиной щеках игривые ямочки.

– Добрый день, – поздоровался он со мной.

– Добрый, – не сразу ответила я, залюбовавшись его приятными чертами лица.

– Вы из 136 квартиры? – спросил он, вытаскивая из кармана ключи.

– Кто я? Э… да, кажется да, – щеки залились румянцем. – Определенно из 136, – показала я на дверь и загремела ключами.

– Значит мы соседи, – парень подошёл к 135 квартире и стал открывать замки. – Меня Алексеем зовут, а вас?

– Марина, – улыбнулась я кокетливо, но тут же осеклась – на его правой руке переливалось золотом обручальное кольцо.

– Нам доделали ремонт. Будем въезжать. Мы вам не сильно помешали со строительными работами?

– Нет, что вы?! Работаю в Москве – встаю рано, приезжаю поздно. Так что… – я пожала плечами и начала открывать дверь своей квартиры. – Добро пожаловать!

– Очень приятно было с вами познакомиться, – вежливо сказал Алексей.

– Мне тоже. Ещё увидимся! – подмигнула в ответ и закрыла за собой дверь.

Я раздраженно бросила ключи на тумбочку, сняла полуботинки, куртку и прошла в квартиру. Ни в ней, ни за её пределами мне не будет покоя, пока я сама не дам себе установку, что всё в моей жизни будет хорошо!

Мама всегда учила, что самое лучшее лекарство от любой хандры – это трудотерапия. Так она заставляла себя садиться за проверку домашних тетрадей учеников. И обычно под таким слоганом меня сгоняли с дивана в выходные и заставляли ехать к бабушке, помогать по дому. И если нет универсального средства от боли в сердце, то почему не воспользоваться маминым методом?

Сначала я навела порядок в квартире, а потом дошла и до коробок с разной мелочью, выставленных на балкон. В одной из них я наткнулась на книгу профессора психологии Ричарда Вайсмана. Книгу мне по весне вручила Светка, когда я впала в затяжную депрессию. Может быть, это знак свыше?

Все 224 страницы я опрокинула в себя залпом. И вот что выяснила. Профессор Вайсман 10 лет изучал реакцию людей на разные ситуации и обнаружил, что удачливыми не рождаются, а становятся. Ученый попросил невезучих людей целый месяц вести себя так, будто они самые удачливые во всем мире. И в конце эксперимента 80% участников обнаружили, что они полностью удовлетворены своей жизнью. Бинго! Может и мне стоит заразиться фантастическим оптимизмом? Забуду о личных переживаниях. Смогу стать счастливой и без всяких Андреев.

На следующий день на работе в кабинете главного редактора я поняла, что метод профессора психологии не работает или я недостаточно в него углубилась. Александр Григорьевич заявил, что грядет ряд изменений в журнале, которые затронут нас всех. Намекнул неоднозначно на перестановку в кадрах, но распространятся сильно не стал, пока всё окончательно не продумает. Ведущий редактор Элла Эдуардовна – правая и левая рука Александра Григорьевича – тоже была искренне удивлена. Реорганизация и без её участия – она узнает обо всем наравне с остальными коллегами – это же полнейший криминал!

В общем, обычного понедельничного совещания не получилось. Мы толком даже не составили план журнала на следующий месяц, а только как курицы кудахтали: «Что не так? Да что не так с журналом?». Александр Григорьевич умело отбивался от подчиненных, не желая говорить об изменениях. Через полчаса в расстроенных чувствах мы покинули кабинет главного редактора и медленно расползлись по рабочим местам.

Работа, кажется, не удавалась ни у кого. Элла Эдуардовна, после разговора с Александром Григорьевичем один на один, ходила злая и раздавала пинки. Больше всех досталось девочкам из отдела менеджмента и сбыта, там Элла Эдуардовна ходила ураганом и наносила тяжкие моральные повреждения, заставляя упорно работать. После громогласного землетрясения в 10 баллов, весь офис сидел, как мышки по норкам, не показывая носы дальше компьютеров.

И только в перерыве на обед мне удалось поговорить с коллегой Наташей. Чтобы не столкнуться с притихшим лютым зверем, мы отправились в кофейню, расположенную неподалеку от нашего офиса. Заказали по сладкому десерту и капучино. В переломные дни нужно баловать себя чем-то сладеньким, чтобы не свалиться в хандру.

– Какая муха укусила Эллу Эдуардовну? – жаловалась мне Наташа, слизывая с губ взбитые сливки. – После разговора с АГ её будто подменили. Она всегда была Эллочкой Людоедочкой, но не до такой же степени! Представляешь, два раза заставила один и тот же абзац переписать про крем от морщин для мужчин. Говорит, что брутальности не хватает тексту. Брутальности! Ты прикинь?

Наташа поправила невидимые очки на переносице, точь-в-точь как это делала Элла Эдуардовна, поставила руки в боки и сделала возмущенное лицо: «Я сказала, брутальность, Пивоварова! Брутальность! Женские сопли на баночке крема для мужчин – смертельный грех, не приведи Господь!». Девушка перекрестила воображаемую баночку, и мы вместе прыснули от смеха, настолько пародия на ведущего редактора удалась.

– Может, тебе помочь с брутальностью? – утирая проступившие слезы, предложила я.

– Нет уж-ки! Я сама напишу, раз взялась, – носик Наташи горделиво пошёл вверх, и я поняла, что эта девушка просто так не сдастся врагу, то есть Элле Эдуардовне.

– Что-нибудь слышно про нашу реорганизацию? – решила вернуться к главному вопросу.

– Ничего, – развела руками девушка. – Вот только наши сплетницы менеджеры говорят, что денег у Александра Григорьевича кот наплакал. Финансовый отдел в долгах, как в шелках. И первыми побегут с тонущего корабля сами менеджеры.

– Да… не хотелось, чтобы журнал закрыли, – погрустнела я, доедая последний кусочек шоколадного тирамису.

– Очень всё грустно, – театрально закатила глаза Наташа. – Особенно, когда понимаешь, что наш журнал от безысходности рекламирует кремы для педиков. Не, ну реально, там голубая баночка, с голубыми звездочками.

– Может им еще голубые пенисы нарисовать? – добавила я, и мы опять рассмеялись.

После разговора с коллегой стало лучше. Дело в том, что строить из себя человека, поймавшего фортуну за хвост – у меня не получалось. Тяготила не только работа, но и целый ворох чувств. Забыть любовь и полностью отключиться – не так-то просто. Непросто не проверять телефон или не заходить на страницу Андрея в социальных сетях в стотысячный раз. И не думать, не вспоминать, не верить…

Следующий рабочий день прошёл под эгидой кофе. Я то и дело шныряла от кофемашины до рабочего стола и обратно. Кто-то из коллег на весь офис громко ляпнул про бурную ночь любви. Это была шутка, все посмеялись, а некоторые и поверили. Да черт с ними!

Отчасти Наташа была права. Я не могла заснуть, потому что думала про Андрея. Нет, я не сходила с ума и не упивалась слезами. Но что-то в моей душе сидело, словно одна большая нарывающая заноза, и не давало спокойно жить.

Рабочий день подходил к концу, а уровень удачно написанных статей равнялся нулю. Не знаю, что на это бы сказал Ричард Вайсман (черт возьми всю эту психологию!), но вот Элла Эдуардовна снисходительно попросила кое-что переписать, напомнив о том, что сейчас не самый лучший период в жизни журнала и нет времени расслабляться. Я заверила, что всё переделаю, забрала распечатки с красными пометками и медленно поплыла к своему столу.

Уставшая, я подошла к окну и потерла глаза, которые так и норовили закрыться. Погода за окном тоже оставляла желать лучшего – серая, унылая осень, частые дожди, забирающийся под куртку промозглый ветер и никакого намека на солнце. Зато унылый пейзаж компенсировало буйство красок на деревьях. Закутаться в теплый шарф и гулять по парку с собачкой, как вон та девушка в белоснежном пальто. И только я решила ещё больше наклониться вперед и проследить, куда идет девушка, как заметила въезжающий на парковку черный Мерседес.

«С ума сойти!» – ахнула я и отшатнулась от окна, даже до конца не убедившись, кто был за рулем железного мерина. Села за компьютер и углубилась в листы с правками.

В мечтах я, конечно, представляла, как Андрей приедет на работу с букетом цветов просить прощения. Упадет на одно колено и страстно признается в любви. Я тайно ждала его приезда, как католический ребенок ждет подарка под ёлкой на Рождество. Ну, знаете, как во всех этих американских фильмах: обязательный двухэтажный дом, камин с носками, упакованные коробки и большая елка в просторной гостиной. На утро дети просыпаются и, сломя голову, бегут распаковать подарки и искать следы Санты. В общем, всё должно быть идеально и по сценарию. Но одно дело фантазии, а реальность куда неожиданней.

– Майорова, это твой сторожит тебя у машины? – голос Эллы Эдуардовны вывел меня из кратковременного забытья.

– А? Что? – оторвалась я от бумажек. Женщина стояла возле окна и, поправляя тонкую дужку очков, любопытно всматривалась вниз. – Кажется он. Солидный такой, в костюме, – она даже привстала на цыпочки, чтобы лучше разглядеть парковку. – Иди-ка, посмотри.

Костюм был от «Армани», рубашка от «Пол Смит», швейцарские часы IWC и начищенные до блеска туфли.

– Да, это он, – констатировала я невзрачным голосом так, будто это доставка пиццы. И меня ничего не беспокоит. Абсолютно ничего. Даже не стучит пульс в висках, как бешеный, и не холодеет под ложечкой.

– Ну, беги к своему принцу, – подмигнула мне Элла Эдуардовна, слегка подталкивая в бок.

– Да, конечно, только работу закончу. Он подождет, – твердо сказала я сама себе. – Подождет.

Я двинулась обратно к столу и уткнулась в бумаги. Ничего не соображая, читала одну и туже фразу и не могла сконцентрироваться.

Как же хочется его увидеть! Запах духов и тела, руки на талии и умопомрачительный…. Даже не думай, Марина! Всё в прошлом. Буду сидеть в офисе до последнего, пока он не уедет.

Офис потихоньку пустел, все разбредались по домам. Только Наташа не желала уходить, из-за потерянного времени на мужской крем у нее были не написаны другие статьи. На баночках она-таки нацарапала пенисы со злости. Моя школа!

Элла Эдуардовна перед уходом проплыла  утонченной походкой мимо моего стола и шепотом дала дельный совет: «Мужчины ждать не любят, не засиживайся!». Мне, конечно, хотелось ей в ответ ляпнуть что-то типа: «Без сопливых солнце светит». Но женщина была многим старше меня, и я только и смогла, что выдавить из себя учтивую улыбку.

Через какое-то время я опять осторожно подошла к окну, лелея в глубине себя надежду, что Андрей уехал. Но он был ещё здесь. Я испытала некое подобие облегчения. Всё ещё ждет! Костюм сидел на нем идеально, темно-серый цвет подчеркивал глаза, а белая рубашка добавляла свежести. Это не просто мужчина – это принц из сказки! И он ждал моего появления. Разве можно мечтать о большем?

Тем временем из здания вместо меня вышла Элла Эдуардовна, за ней последовала Лиза Голубкина. Последняя вертела в одной руке ключи от машины, в другой –  махала кому-то впереди. Я к ужасу заметила, что мой Андрей тоже машет, и никому-то там, а Голубкиной!

Господи, Боже мой! Внутри всё оборвалось, я запаниковала. Как такое могло быть? Что вообще происходит?

Андрей и Голубкина сблизились и о чем-то начали говорить. Девушка сначала согласно кивала, а потом вдруг резко показала в сторону наших окон, и Андрей на её жест обернулся. Я инстинктивно отпрыгнула от окна, и, придя в себя через какое-то время, попросила Наташу подойти и как бы невзначай посмотреть вниз. Наташа, желая быстрей закончить работу, даже ни о чем не спросила.

– Они там?

– Кто именно?

– Голубкина.

– Нет, – пожала плечами Наташа. – Только мужчина внизу стоит, ещё такой лысенький возле второго подъезда, и какая-то женщина…

– Всё не то! – остановила я девушку, пытаясь высмотреть хоть что-то из-за её плеча. – Молодой парень в темно-сером костюме должен стоять у машины. Стоит?

– Ага.

– А Голубкина?

– Говорю ж, её нет! – не выдержала Наташа. – Посмотри сама!

Я на секунду прижалась к окну. Андрей стоял на прежнем месте, а Лизы и след простыл. Может, мне показалось? Хотя, я поначалу тоже сочла черный Мерседес за обман зрения.

Я быстро метнулась к столу, завершила работу на компьютере, собрала почерканные листы в сумку, наспех натянула кожаную куртку и побежала вниз. Нужно было срочно выяснить, откуда эта пресловутая девица знает моего Андрея? Моего бывшего Андрея, хочу заметить! Я – кремень. Я приняла решение. И теперь я, как бронетанк, непреклонна – пули от меня отскакивают со свистом. И я на его чары не куплюсь.

– Привет! – Андрей заметно нервничал. Таким я видела его впервые в жизни.

– Привет! – я робко подошла к машине.

– Мне надо с тобой поговорить, – сказали мы одновременно и остались стоять в нерешительности. Кто же начнет?

– Да… хорошо… – Андрей нарушил молчание первым, сделал глубокий вдох и сбивчиво продолжил. – Я хотел у тебя попросить прощения. Прости, что не сказал про сестру. Глупо так всё получилось. Но, пожалуйста, поверь мне.

– Ты сказал, что летишь в командировку, в Лондон! – неожиданно вспылила я. – А оказалось, что ты летал туда отдыхать!

– Марина, я и вправду летал в Лондон по делам фирмы. Я встречался с потенциальными инвесторами, можешь у кого угодно в офисе спросить.

«Да уж! В офисе мне всё про тебя рассказали», – пролетело пулей в голове, и я ещё больше съежилась от своих мыслей.

– Но я не мог отказать родной сестре в совместном отдыхе, – продолжал Андрей. – Мы не виделись практически год, я обещал ей всего лишь уикенд. Я не сделал ничего предосудительного, пойми меня.

Я молчала, сложила руки на груди и долго рассматривала машину, собираясь с мыслями. Андрей спокойно ждал моего решения.

– Хорошо, – громко выдохнула я. – Я верю тебе, прощаю или, что ты там ещё от меня хочешь. Но это ничего не меняет. Ничего…

Андрей подумал и согласно кивнул в ответ. Может и правда, он мне не изменял, не предавал и эта маленькая недоговоренность про Лондон – сущие пустяки. Но меня всё же что-то тяготило в этих отношениях. Я постоянно искала подвох.

Какое-то время мы стояли, не смея взглянуть друг на друга и что-либо сказать. Потом Андрей взял меня за руку и подвел к водительской дверце своей машины. На сиденье лежал огромный букет из красных роз. Я не знаю, сколько штук там было, 20 или 40, а может и все 50, но букет был впечатляющим. У меня пропал дар речи. Такого мне в жизни ни один парень не дарил. Андрей засуетился и откуда ни возьмись появился черный пакет с логотипом «Шанель».

– Что это? – испугано спросила я, тыча пальцем.

– Это подарок, – ответил Андрей. – Смотри.

В пакете я обнаружила прямоугольную белую коробочку, при виде которой сердце забилось в тысячу раз быстрей. Я дрожащими руками открыла её и увидела в глубине черного бархата скромное золотое колечко с черной миниатюрной розочкой, лепестки которой обрамляли прозрачные камешки. Очень красивое кольцо! Шикарное! Такое, что я долго разглядывала его, поджав губы. Но потом мысль щелкнула в голове и с размаху захлопнула коробочку.

– Тебе не нравится? – тут же отреагировал Андрей.

– Почему же? Кольцо ослепительно красивое, – отвечала я, отправляя коробку с её содержимым обратно в пакет. – Но что дальше?

– В смысле?

– Подвеска от «Картье» или красный кабриолет от братьев Мазерати, а может сразу корону Елизаветы Второй? Я не могу его принять! Точка!

– Но почему?

– Потому что чувства не покупают. Вот здесь сердце, видишь, – прижала я ладонь к груди. – Оно верит, оно ждет, оно надеется и ценит в людях отнюдь не вещи, а поступки, – пыталась объясниться я, вручая пакет обратно. – И это кольцо… Оно не для меня. Не вини себя в выборе подарка, ты всё сделал правильно. Просто…

Андрей растеряно молчал и ошарашено смотрел на меня, будто я ему только что влепила пощёчину. Я же продолжала тщательно подбирать слова:

– Понимаешь, кольцо и охапка роз на сидении дорогой машины – это как фотография из Инстаграма какой-нибудь зажиточной фифочки, которая живет не по средствам и думает, что в мире нет голода, мора и нищеты. Она летает каждые выходные за шмотками в Милан и пьет Дон Периньон вприкуску с лобстером. Но она не знает одного, что самое лучшее в жизни: объятия, улыбки, дружба, поддержка, любовь, доверие, преданность – бесплатны! Я не от Диор, Шанель или Валентино. Я другая, Андрей! У меня другая жизнь, в ней совершенно другие ценности.

– Понятно, – парень разом изменился в лице и кроме, как «я проиграл – я сдаюсь», на нем ничего написано не было.

– Прости, если тебя это задело. Но я хочу с тобой быть честной…

– Нет, ты права… конечно… – мужчина заставил себя иронично улыбнуться. – Я тебя понимаю. Ты, знаешь, это мне Аня насоветовала, со своей колокольни. Я предполагал, что… в общем… Неважно.

– Угу, – выдавила я, и мы оба замолчали, не в силах посмотреть друг на друга.

Знаете, мне нечего сказать в оправдание. Да, возможно, я – дура, которая могла бы купаться во всей этой роскоши хоть каждый день, не ходить на работу, а ходить по бутикам вдоль Третьяковского проезда, соглашаться на такие вот подарки и закрывать глаза на то, что творится в душе. Но ведь нельзя брешь в отношениях прикрывать дорогими подарками. Прощение не купишь «Шанелью» и не засыплешь дыру на сердце лепестками роз. Счастье не продается и не покупается, и у него нет лейблов с ценниками.

– Я хотела кое-что спросить у тебя… – начала я издалека. Мне нужно было срочно узнать про Голубкину.

– Да, – в серых глазах Андрея было столько надежды, что желудок скрутило морским узлом. Ничего не поделаешь, мой милый! Переходим к официальной части разговора, розовые сопли на костюме от «Армани» плохо смотрятся.

– Откуда ты знаешь Лизу Голубкину? – спросила я.

– Кого? – нахмурился тот.

– Ту девушку в вишневом пальто. Она выходила из здания, и ты с ней разговаривал. Я видела из окна.

– А… понял, – кивнул Андрей. – Она живет с родителями на Новорижском. В коттеджном поселке, недалеко от дома моих родителей. Я видел её пару раз на теннисном корте. И кажется, она гоняет на байке.

– Голубкина гоняет на байке? – я была поражена. – Ты ничего не путаешь?

– Нет. У меня хорошая память на лица.

– Офигеть! – всё, что смогла выдавить я.

– У неё ещё парень, кажется, тоже занимается мотоспортом.

– У Голубкиной ещё и парень есть? – не верила я своим ушам. – Это что получается, она – дочь богачей?

– Да, как и я, – сыронизировал Андрей, но я этого не заметила.

– Но зачем же ей работать? – я схватилась руками за голову и продолжила рассуждать вслух. – Она ведь может устроиться, куда захочет и не работать за маленькую зарплату. Богатая девушка  и наш забытый Богом журнал. Как такое вообще возможно?

– Она ничего вам не говорила?

– Нет, – мотала я головой словно в беспамятстве. – Вообще ничего такого и никогда. Вроде, всё было чисто. Хотя…– меня словно Ньютоновским яблоком стукнуло по голове, и я вспомнила один ничем не примечательный случай. Эврика! – У меня есть доказательство! Точно! Оно есть!  Мне срочно нужно обратно, в офис, пока Наташа не ушла.

– Хорошо, – протянул Андрей. – Я подожду.

– Нет, не стоит, – обернулась я на ходу. – Это может занять время. Спасибо! Пока.


– Мать моя женщина! – вскинула брови Наташа, когда я, запыхавшись, со всего ходу влетела в офис. – Марина, ты зачем вернулась? Забыла, чего? Или захотелось в ночную смену поработать?

– Ты не представляешь, что я сейчас узнала! – глаза мои горели, я нажала кнопку «включения» на компьютере и в предвкушении не могла устоять на месте. – Представляешь, наша Лиза Голубкина – дочь богачей!

– Не может быть! – ахнула Наташа. – Ты шутишь?

– Нет, они живут в поселке для миллионеров на Новорижском шоссе, – взахлеб рассказывала я. – А ещё у неё есть парень и они оба увлекаются мотоспортом. Голубкина – байкерша! Ты себе можешь это представить?

– Да ну нафиг! – глаза Наташи полезли на лоб.

– Всё именно так, – подтвердила я и, как только компьютер включился, начала судорожно перебирать файлы.

– И чего ты хочешь отыскать? – спросила девушка, заглядывая мне через плечо.

– Письмо, – я кликала мышкой, открывая всё новые и новые документы. – Не так давно пришло письмо на нашу общую почту. Там что-то говорилось о торговом комплексе в Барвихе, куда Голубкина ходила. Она заполнила анкету и в графе указала наш почтовый ящик, а не личный.

Я минут пять копалась во всех папках, но ничего не находила. И когда терпение было уже на исходе, я наткнулась на файл. Мы накинулись на письмо, как голодные львы на пойманную антилопу, и стали вслух зачитывать строчки.


Елизавета Голубкина, спасибо, что посетили BarvikhaHotel&Spa и воспользовались полным курсом талассотерапии.

Специально для наших гостей действует предложение от «Шопинг-тур» при покупке от 99 000 рублей в бутиках «БарвихаLuxuryVillage».

Предложение также включает завтрак и массаж Chenot. Предложение действует при бронировании в BarvikhaHotel&Spa от одной ночи.

Спасибо за отзыв в книге регистраций. Всегда рады видеть вас в BarvikhaHotel&Spa.

– Я тогда спросила Голубкину, что это такое, – рассказывала я Наташе. – А она начала было говорить «не твое дело», а потом призналась, что была там на каком-то мероприятии и ей сунули эту анкету.

– Но здесь же явно говориться, что она посетила СПА, была их гостем, – возражала Наташа и тыкала в бумажку, только что отпечатанную принтером.

– Вот и я так подумала, но не стала акцентировать внимание.

– А зря! Завтра прижмем нашу новоявленную богачку в туалете и выбьем из неё всю правду, – толкнула меня плечом Наташа.

– И спесь, – добавила я.

Мы закрыли офис, передали на пульт управления информацию о включении сигнализации, попрощались в фойе с охранником, и вышли вместе из здания.

Андрей сидел в машине и ждал, по всей видимости, меня. Я хотела пройти мимо, как будто его не существует. Но тот вовремя успел меня окликнуть и предложил довезти. Деваться было некуда. Я пожелала бы сесть рядом с Наташей на заднее пассажирское сиденье, но Андрей галантно открыл переднюю дверь.

Наташа была добрым и отзывчивым человек, могла поддержать в трудной ситуации, прийти на помощь, надавать по заднице Голубкиной, но вот держать язык за зубами – никогда не входило в её правило. Поэтому, когда девушка увидела большой букет цветов на сидении, громко воскликнула:

– О! Ничего себе! Это тебе, Марин, подарили?

– Да, – ответил Андрей.

– Нет, – в ту же секунду выпалила я. – Это… э… сестре Андрея. Да, конечно… у сестры Андрея, Ани, сегодня день рождения – это ей подарок.

Андрей смотрел на дорогу и только слегка отрицательно покачал головой. Он был полностью не согласен со мной, но меня это не волновало.

– Красивый букет! Просто шикарный! – повторила Наташа мои слова, сказанные полчаса назад. – Вы едете к ней вместе на день рождения? – выпытывала девушка, и я была готова засунуть ей кляп в горло.

– Да, – ответил Андрей.

– Нет, – одновременно с ним сказала я. – Э… я не хочу, – врала, ни капельки не краснея. – Понимаешь, Наташ, мы ещё с Андреем мало встречаемся, и пока, мне кажется, рано знакомиться с родителями. Да, Милый? – скривила я сладко-приторную мину, на которую была способна.

– Ага, – Андрей не смотрел на меня, но я была уверена, что мои слова ему не по духу. Уж очень мрачный профиль у него был. Но стоило мне только сказать «да – я иду на выдуманный день рождения», и остановку метро я бы проехала мимо.

– Кстати, откуда ты узнала про Голубкину? – продолжала поддерживать разговор Наташа, не замечая наэлектризованного до предела воздуха между нами с Андреем.

– Он мне рассказал, – показала я пальцем. – Андрей знает Голубкину. Я увидела в окно, как они поздоровались на парковке.

– Так, – потерла руками девушка в предвкушении душещипательных подробностей. – И откуда ты её знаешь? – спросила она Андрея.

– Дом Голубкиных недалеко от дома моих родителей. Вот и всё, – пожал плечами тот, останавливая машину возле метро и включая «аварийку». – Как-то видел её на теннисном корте, и несколько раз замечал её ездящей на байке.

– Вот оно как! – воскликнула Наташа. – Завтра мы её прижмем, как следует, и всё выясним! Марина, ты со мной? – кивнула она в сторону подземки.

– Да, – я резко повернулась к двери и готова была тут же выскочить, но Наташа решила за меня ход событий:

– Ладно, голубки, воркуйте. Марина, я подожду тебя внутри, если ты недолго.

Девушка вышла из машины, захлопнув за собой дверь, а мы с Андреем остались сидеть в тишине, разбавленной тихими звуками музыки из колонок.

– Марина, значит, ты не примешь букет?

– Нет.

– И меня не примешь?

– Нет, – я подняла глаза и мне хотелось задохнуться. Я убивала морально Андрея своими словами. Но при всех обстоятельствах, сможем ли мы быть счастливыми? Один раз и на всю жизнь. И если сейчас не провести ампутацию сердца, то есть ли смысл затягивать наше помешательство друг на друге ещё дольше? И где бы найти стоящего хирурга, чтобы безболезненно, и после наркоза ничего не помнить?

– Значит, мои подарки для тебя не значат ровным счетом ничего, или, может быть, проблема…

Проблема была в признании меня любимой и единственной девушкой. Он пытался это сказать, сердце мое сжималось. Я готова была его простить. Сейчас… Ещё немного и будут эти слова.

– Проблема в том, что я богат и какие-то деньги встали поперек отношений?

– Господи, Андрей! – в бешенстве взмолилась я, дергая за дверную ручку. – Если ты так считаешь, то – да! Хотя кого я обманываю? Посмотри, на себя! Ты – принц, который живет в роскошном замке, а я – Золушка. И, черт возьми, у этой сказки не будет хорошего финала! – сказала и вылетела пулей из машины, громко хлопнув при этом дверью. Продолжать разговор не имело смысла. Я уже поставила жирную точку в наших отношениях, не стоит делать из неё запятую.

На следующий день в офисе всё было как прежде. Никто больше не заговаривал о будущей реорганизации, и все работали в своем темпе. Голубкина тоже ничем не выдавала себя. Ну, может, новой кожаной курткой и блестящей лакированной сумкой. Но какая женщина не любит новых вещей?

Мы с Наташей тоже не подавали виду, что знаем больше остальных. Но постоянно вели переписку через внутренний чат. Было решено устроить Лизе «темную» в обеденный перерыв. Позже никак нельзя. Девушка – студентка и работает в свободном графике, совмещает учебу и работу. После обеда она должна была уйти на пары. Поэтому перед тем, как ей успеть выскользнуть из офиса, мы прищучили её с Наташей в коридоре, провели, как два конвоира, под руки в туалет и закрыли за собой дверь на щеколду.

– Что происходит? – взорвалась Голубкина. Ей было не вырваться – дверь мы заблокировали своими девичьими плечами. А если учесть, что в пухленькой Наташе умещалось две худеньких Лизы, то с неожиданным натиском мы бы справились в два счета.

– Ничего, просто хотели с тобой поговорить, – успокоила её Наташа самым безобидным тоном.

– Тогда, зачем же запихивать человека в туалет? Не понимаю! – возмущалась та, поправляя воротник кожаной куртки, которая отлично сочеталась с голубыми джинсами и волосами цвета блонд. – Что вам от меня надо? Вы просто ненормальные!

Мы с Наташей приготовились к атаке. Словно на войне, мы – храбрые мужи, истинные войны, несли развевающееся красное знамя прямо на врага. Что бы ни случилось – мы не посрамим своего отечества, и, если так будет надобно – ляжем костьми за наш офис прямо здесь, на кафельном полу сортира. Возможно, перебор. Но настрой был именно таким.

– Вот, твое давнишнее письмо из «Барвиха Вилладж». Помнишь? – протянула я листок бумаги с вчерашней находкой.

– И что? – Лиза даже не вчиталась в письмо, скомкала и бросила в рядом стоящее ведро.

– А то, что ты – дочь богатых родителей, которые живут на Новорижском шоссе, занимаешься теннисом и катаешься на байке, – грозно наступала Наташа, тыча в неё своим кругленьким пальцем.

– Ааа… это твой Нагорный проболтался? – бесцеремонно бросила Лиза и посмотрела на меня с высока.

– Я видела, как вы с ним вчера поздоровались и спросила, – скромно ответила я.

– Так и знала, – закатила глаза девушка. – Но пройти мимо него, не поздоровавшись, я не могла, потому что статус и всё такое. Ума не приложу, как тебе удалось его подцепить?

Я залилась краской и не смогла ничего ответить.

– Не твое дело! – рявкнула Наташа, за что я была ей благодарна. – Лучше ответь: ты сама чего тут забыла, а?

– Я? Ничего! – Голубкина показательно задрала голову и скрестила руки на груди, не желая дальше продолжать разговор.

– Как ничего? Ты работаешь в грошовом журнале! Почему бы тебе с денежками твоих родителей не перебраться в «Вог» или, скажем, «Аллюр»? – воспряла я духом.

– Работаю и работаю, – равнодушно пожала плечами девушка. – Может, мне нравится здесь работать.

– Что-то слабо верится, – наступала Наташа. – Вечно пестришь своими идеями, лезешь поперед батьки в пекло, бегаешь по каждому поводу к Александру Григорьевичу и пытаешься контролировать допечатную подготовку. Выслужится хочешь?! Только зачем тебе это? Признавайся, или мы настропалим против тебя весь офис. Уж это я смогу сделать в два счета!

– Ладно, – вздохнула Лиза, полностью игнорируя выпущенную на неё агрессию. – Неделей раньше или позже – вы всё равно узнаете. В общем… Журнал выкупает компания моего отца, понятно вам?

– Что значит, выкупает? – спросили мы одновременно с Наташей. Плечи наши сникли в один момент, невидимое знамя упало и половой тряпкой забилось в углу самой дальней кабинки. Мы разгромлены или еще нет?

– То и значит! У Александра Григорьевича денег нет, он выходит в ноль. Рекламодатели к нему не идут. Он просто не рассчитается со своими работниками в следующем месяце. И если не примет предложение моего отца, то разорится, – сказала Лиза так, будто разговор шел о прогулке под дождем, а не о судьбе целого журнала.

– Я была практически права, – всплеснула руками Наташа, на её лице отразилось разочарование.

– Но зачем тебе это надо? – не отступала я. – Зачем покупать гибнущую компанию? Зачем тебе вообще было влезать сюда, и, в принципе, работать, если у родителей есть большие суммы денег?

– Папа пообещал мне купить квартиру в центре Москвы, если я смогу отработать в журнале год простой журналисткой. Без всякого блата, привилегий и прочего. Смогу слиться с другими работниками и ничем себя не выдать. Воспитательный процесс такой, понимаете? – мы кивали. – А что до журнала? Так я к нему прикипела всей душой, не могу смотреть, как он уйдет в небытие.

– Но мы с Наташей тебя раскусили раньше времени. Значит, ты проиграла папе, продержалась всего полгода, – хваталась я за последнюю надежду.

– Нет, – засмеялась Лиза. – Я не проиграла. Я выиграла – доказала отцу, что могу работать, не покладая рук. В скором времени мне доверят управление редакцией. Вот так-то! – цокнула языком Голубкина и, расталкивая нас плечами, горделивой походкой подошла к двери.

– И запомните, девочки, – обернулась она напоследок. – Чем меньше люди знают на местах, тем крепче спят. Вы понимаете, о чем я?

– Да, – тяжело ответила Наташа, даже не глядя ей вслед.

– Всего хорошего, – кинула Лиза и вышла из туалета.

Мы с Наташей были поражены, ошеломлены и полностью разгромлены, как войска Наполеона при Ватерлоо. Всё происходящее казалось фильмом в любимом жанре Стивена Кинга. Полученная информация никак не укладывалась в голове. Наташа хотела идти к АГ напролом и требовать объяснений, но я предложила остыть и всё хорошенько обдумать.

После обеденного перерыва, я села за компьютер, как в лужу. Бежать с тонувшего корабля не собиралась. Я – не крыса и деваться мне некуда, у меня ипотека – я в долгу перед банком. А вот Наташа в сообщении по внутреннему чату заявила, что в свои 32 года под руководством Лизы работать не собирается. И лучше она останется бедной безработной женщиной, чем позволит командовать соплячке. Наташа могла так говорить, у неё был муж и десятилетний ребенок, она могла посидеть дома пару месяцев, а я нет.

– Пойдем, – незаметно подошла к моему столу Наташа, заставив меня дрогнуть всем телом.

– Ты меня напугала, – оглянулась я на девушку. – Куда пойдем?

– В кабинет к Александру Григорьевичу и просто спокойно поговорим. Хотя бы узнаем, к чему нам готовиться.

Главный редактор сидел за столом, уткнувшись в широкий монитор компьютера. Медленно пил кофе и делал какие-то пометки в блокнот. И хотя секретарша Анечка, сказала, что АГ свободен, на «ничегонеделание» это было не похоже. Мужчина постоянно хмурил брови и почесывал гладковыбритый подбородок.

– Да, девочки, я вас слушаю.

– Александр Григорьевич, мы хотели с вами поговорить о… – начала Наташа.

– Да, мы хотели узнать о… узнать, что… – я тоже не могла подобрать нужных слов.

Главный редактор замер и серьезно посмотрел на нас.

– В общем, – глубоко вздохнула Наташа. – Мы знаем, что у журнала проблемы.

– Большие проблемы, – тихо подсказала я. – Нам Голубкина всё рассказала.

– Вот оно что! – воскликнул редактор и принялся нас слушать.

– Мы вывели её на чистую воду! – провозгласила Наташа, когда рассказ о нашей «темной» в туалете был окончен. Естественно, описали все в самых ярких красках, где мы с Наташей были на коне и впереди планеты всей.

– Надеюсь, вы кровь ей всю не попортили? – иронично улыбнулся АГ.

– Нет, всего лишь отделались неотложкой и дефибриллятором, – отмахнулась Наташа. – Вам не о чем беспокоиться.

– Это хорошо, – усмехнулся мужчина и навалился локтями на стол. – А что, собственно, вы хотите от меня, если Лизавета вам уже всё рассказала?

– Ли-за-ве-та, – скривилась Наташа. – Неужели всё так плачевно, как говорит об этом Лизавета?

– Дела плохо идут уже давно. Рекламодателей стоящих нет. Денег мало-мальски хватает окупить печать, расплатиться с сотрудниками, оплатить аренду и так, по мелочам. В конце этого месяца и на это денег не будет. Так что… – многозначительно протянул Александр Григорьевич и пожал плечами. Всё же когда о крахе нашего журнала говорила Голубкина – этому не так верилось, а когда об этом говорил сам редактор – было понятно, что тонущий корабль уже не спасти.

– А как же писательница Рублевская, которую я нашла? Как же интервью и реклама на весь разворот? Я же договорилась с ней на хорошую сумму, – спросила я.

– Я должен тебя поблагодарить, Марина, – улыбнулся мужчина. – Если бы не твоя писательница, мы бы закрылись уже сегодня.

– Да? – мои щеки залились румянцем.

– Да. Жаль только, что Рублевская ушла от нас раньше времени. Мы бы с ее рекламой смогли продержаться ещё пару месяцев.

– Голубкина говорит, что когда её отец купит журнал, она станет здесь руководителем, – продолжала Наташа, нервно разглаживая ткань на юбке. – А как же вы, Александр Григорьевич? Вы так и будете работать?

– Нет… хотя, может да… не знаю, – сомневался мужчина. – Время покажет.

– Неужели ничего нельзя сделать? – потянулась я за маленькой соломинкой надежды.

– Думаю, что нет. Если только на нас с неба не упадет полчище клиентов, желающее поставить рекламу, – тяжело вздохнул мужчина и закончил разговор.

Мы вышли из кабинета начальника поверженные и полностью падшие духом. Поражение при «туалетном» Ватерлоо уже казалось смешным. Мы были просто стерты с лица земли, как Хиросима и Нагасаки после атомной бомбардировки США. Создавалось такое ощущение, что ответить вторым налетом на Перл-Харбор мы уже не в состоянии.

Власть ещё не сменилась, а работать уже не хотелось. Элла Эдуардовна метнула на нас пару убийственных взглядов, но мы с Наташей никак не среагировали, так и сидели у моего рабочего стола и тупо молчали, осознавая всю трагичность ситуации.

И как можно быть счастливой, радоваться жизни, когда на работе происходят вот такие ситуации? Как можно закрывать на всё глаза и играть в удачливую жизнь? Знаете, какие бы исследования не проводил профессор по счастью, но жизнь намного сложнее, и вряд ли её всунешь в одно научное исследование.

– Девочки, хватит вам уже шушукаться, – сердито сказала Элла Эдуардовна. – Быстро за работу! Уже начало четвертого, а у вас ещё конь не валялся.

– И не будет валяться! – огрызнулась Наташа. – Мы всё знаем про журнал. Голубкина рассказала, Александр Григорьевич подтвердил.

Элла Эдуардовна пришла в замешательство и стала оглядываться по сторонам, слышал ли ещё кто-нибудь Наташу. Менеджеров после обеда и след простыл, еще один редактор был на нашей импровизированной кухне, внештатный журналист, который приходил раза два в неделю, в отпуске, отдел макетирования и рекламы отделен от нас стеной, а финансовый вообще был в другой стороне.

– Вы знаете про проблемы журнала? – шёпотом начала женщина.

– Ага, – громко поддакнула Наташа. – И я молчать не собираюсь и работать под управлением этой Козы! Заявление по собственному желанию напишу первой.

– Элла Эдуардовна, – скромно пропищала я, упираясь о стол и вытягиваясь в сторону женщины. – Но, может, можно чем-то помочь журналу? Я не могу уволиться, но и работать будет здесь невыносимо.

– Я тут подумала, – подошла к нашему столу женщина и приставила свой стул. – Можно кое-что сделать, если постараться всем вместе. Будет очень непросто и я бы даже сказала, что нелегко. И наша затея может прогореть. Александр Григорьевич не хочет об этом и слышать, но если уже вы всё знаете, почему бы не попробовать?

Может, это Элла Эдуардовна вместо меня начиталась всяких книг по мотивации и прошла краткий курс «Как спасти корпорацию, если её захватили монстры», но говорила женщина по делу и выглядела очень решительно.

Мы просидели чуть ли не до девяти часов, посвящая свои умы в схемы финансовых отчетов, менеджерских заявок, изучили базу клиентов, наметили план действий. В общем, весь персонал офиса до конца дня был осведомлен о грядущих переменах. Все согласились упорно молчать и не выдавать себя перед Голубкиной. Всех коллег полученная информация приводила в недоумение. Лизу мало кто любил, в основном, относились к ней нейтрально, а вот Александра Григорьевича уважали поголовно.

Уже было довольно темно, когда мы вышли с Наташей последними из здания. Грозовые тучи надвинулись над городом совсем низко, тут и там сверкали молнии, вдалеке слышались раскаты грома. Вот-вот и пойдет ливень. Успеем мы, интересно, добежать до станции или нет?

– Марина, – окликнул меня со спины знакомый мужской голос, и я остановилась, как вкопанная. Прямо под фонарем в метрах двух от меня стоял Андрей. Он был одет в обычные джинсы, кроссовки и демисезонную куртку. Такой простой – без костюма и всей этой мишуры. Взъерошенные волосы и дневная щетина. Никакого лоска и претенциозности. Совсем другой человек.

– Что ты тут делаешь? – удивилась я.

– Тебя жду, – сделал мужчина шаг навстречу ко мне.

– Мне нужно домой, и я в твою машину не сяду!

– У меня нет машины, – спокойно продолжал он.

– А где она? – я ничего не понимала. Андрей поздоровался с Наташей, подошел ко мне вплотную, и я вздрогнула всем телом от запаха его духов. Это когда-нибудь закончится? Я когда-нибудь смогу на него реагировать нормально, а не чувствовать себя размазней?

– Машина на подземной парковке, – невозмутимо отвечал мужчина.

– Здесь нет подземной парковки, – подсказала Наташа.

– Правильно, – кивнул тот. – Машина стоит на подземной парковке у меня дома.

– Ты что добирался до офиса на метро? – растерянно спросила я.

– Можно сказать и так. Вообще-то, меня подбросил сюда друг.

– Тогда всё понятно, – кинула я, не желая больше разговаривать, и развернулась на 180 градусов. Даже спрашивать не собиралась, зачем пришел. Пускай валит. Я уже всё сказала.

– Я могу проводить тебя? – сделал последнюю попытку Андрей растопить мое сердце. – То есть проводить вас двоих до метро.

– Да, конечно, – вставила Наташа, не успела я даже рта раскрыть.

– Хорошо, – кивнула я, а следом тихо добавила, когда Андрей поравнялся с моим плечом. – Но только до метро.

По дороге к станции я вела диалог о свалившихся на офис проблемах только с Наташей, полностью игнорируя Андрея. Нечего ему нос совать не в свое дело!

Моей коллеге уже три раза звонил муж, и её надо было срочно бежать домой и кормить ребенка. При упоминании о еде у меня скрутило живот. В последний раз я ела сегодня утром; в обед мы разбирались с Голубкиной, а кофе из кофемашины не считается едой. Дома был пустой холодильник и мне ничего не оставалось, как согласиться с Андреем пойти в кафе. То есть я совсем не хотела с ним идти, но тут опять вмешалась своим словом Наташа. А ещё мы проходили мимо открытой витрины одной кафешки и при виде жующих людей у меня потекли слюнки, как у собаки Павлова. В общем, я не смогла устоять.

– Это тебе не ресторан в центре с налетом такого аристократизма, что задохнуться можно, – саркастично заявила я, как только мы переступили порог буфет-бара.

– Ничего страшного, – пожал плечами Андрей, пытаясь принять у меня пальто, которое я успела стянуть сама. Все эти его джентльменские ужимки – только не сегодня! Неужели у него и вправду это в крови или он просто выпендривается?

– Меню вон там, – указала я на черные доски с надписями белым мелом. – Здесь самообслуживание. Никаких тебе елейных официантов, готовых расстелиться перед тобой ковром, – я смерила мужчину самой едкой улыбкой, в надежде, что он сейчас разразиться громом и молниями, как погода за окном, и покинет меня раз и навсегда, но он только пожал плечами.

Мы заказали по салату «Цезарь», я решилась на цыпленка в кисло-сладком соусе с овощами, Андрей на кофе со сливками. За заказ заплатил Андрей. Я внимательно наблюдала за его реакцией у барной стойки. Но когда произнесли сумму, очень маленькую сумму (по сравнению с ресторанами, куда он выбирался на ланч, одно блюдо там стоило столько, сколько здесь наш полный чек), Андрей даже бровью не повел. Протянул платиновую карточку, а через время забрал поднос с едой.

Я держалась гордо и надменно. Строго отвечала на все его расспросы, и гадала про себя, какое сложилось впечатление у Андрея о буфете. Жесткие синие диваны вдоль стены, пластиковые стулья, деревянные столы, покрытые лаком, фотографии еды в черных рамках. В общем, совершенно не богемная обстановка. И надо же! Никакой реакции со стороны Андрея, как будто для него это норма. А может быть, он терпит и глотает свой салат только, чтобы понравиться мне? Даю зуб, что такого низкопробного «Цезаря» он не ел никогда.

– У тебя проблемы на работе? – начал разговор Андрей.

– Можно сказать и так, – говорила я с набитым ртом. – Но это не твое дело.

– Как скажешь, – Андрей был невозмутим. Он смотрел на меня своим мягким, добрым взглядом, который заставлял меня нервничать. Я скривила подобие улыбки, намекая на то, что он меня раздражает даже одним своим присутствием.

– Ты меня так и не простила? – спросил чуть позже он.

– За поездку в Лондон? – посмотрела я на него скептически. Мужчина согласно кивнул. – Простила. Мне-то что? Летай, с кем хочешь. Отдыхай, с кем хочешь. Я тебе не судья. И неволить не собираюсь.

– Ты моя девушка, – твердо произнес он так, что у меня кусочек сухарика застрял в горле и я начала кашлять.

– Возьми, выпей, – протянул парень стакан сока. Я опрокинула его залпом, лишь бы выждать время и не продолжать этот разговор.

– Так на чем мы остановились? – спросила я как можно веселей и переключилась на еду. – Кстати, вкусный салат, только соли не хватает. Не принесешь мне. У официанта на стойке.

Андрей молча встал и принес мне пару пакетиков с солью и перцем.

– Спасибо, – притворно улыбнулась я.

– Я говорил, что ты моя…

– Я слышала, я не глухая. Можешь, не продолжать, – перебила я и серьезно посмотрела в его серые глаза, которые душили своей искренностью. – Андрей, я не твоя девушка. У нас был просто секс. Еще мы вместе ходили на открытие аптеки, но это не столь существенно. Спасибо большое за квартиру, что ты предложил мне её купить и подсуетился. А ещё за кухонный гарнитур. Я деньги обязательно верну, не беспокойся, – одарила я мужчину щедрой улыбкой до ушей.

– Значит только секс? – тихо сказал он, не обращая на мое лицемерие никакого внимания.

– Ага, – я знала, что он намекает на что-то большее, но специально повторила, облизнув губы: «Только секс». Я хорошо справлялась с ролью стервы – вид был у Андрея никудышный. Мне его было немножко жалко, но как по-другому?

– В общем, у нас ничего больше не будет? – твердо спросил он, будто ставя жирную точку. Я понимала, что именно сейчас я должна сделать тот самый выбор – остаться с ним или без него. Я набрала воздуха побольше и четко произнесла:

– Нет!

И тут перед моими глазами все действия стали происходить, как в замедленном фильме. Андрей утвердительно кивнул, опустил приборы на стол, а потом отодвинул стул и начал вставать. Сердце в груди бешено стучало, голова шла кругом, и я поняла, что не могу. Просто не могу и всё! Я рывком схватила его за руку, всё ещё упирающуюся в стол, и опять повторила: «Нет!».  Быстро вертела головой и не поднимала глаз, потому что в них стояли слезы.

– Нет, не уходи, – тихо пропищала я, всё крепче сжимая его пальцы до хруста в костяшках, будто если я отпущу руку, то Андрей упадет в пропасть.

– Что? – не расслышал он и опустился снова на стул.

– Не уходи, пожалуйста, – чуть громче сказала я, смахивая свободной рукой скатившиеся слезинки.

Я не понимала, что творю. Я ведь так хотела, чтобы он ушел. А когда осознала, что всё, навсегда… Господи, эта дурная женская логика! Или это мое сердце, которое не может не любить?! Я больше не могла сопротивляться и сдалась.

– Я не знаю, Андрей, – я отпустила его руку и отвела взгляд в сторону. Я смотрела прямо, на рыжего с веснушками официанта в черном фирменном фартуке, который принимал заказ у только что вошедших молодых людей. Потом выдернула салфетку из подставки и промокнула проступившие слезы под глазами.

– Прости, я не знаю, что со мной, – скромно призналась я. Моя медная решительность, язвительность и лицедейство испарились в один миг. – Я просто хочу быть счастливой. Всего лишь просто счастливой, – повторила тихо и уперлась взглядом себе в колени.

– Хорошо, – вторил он, протягивая через стол мне свою руку. – Я сделаю всё для того, чтобы ты была счастлива вместе со мной.

Я наконец-таки подняла голову и посмотрела в его дымчатые глаза. И была крайне удивлена – в них не было ничего такого, за что мне стоило просить прощения. Я улыбнулась искренне, закусывая нижнюю губу и стараясь не заплакать. Андрей широко улыбнулся мне, по-простому, кивая головой и повторяя, что всё понимает. И тут что-то между нами щелкнуло, пропала недоговоренность, лишнее неудобство перед друг другом, стало легче дышать.

Будто до этого не было никаких Лондонов, фикусов, чемоданов и огромных букетов цветов. Ничего не было лучше… Лучше его глаз.


Мы шли с Андреем от станции Котельники к моему дому. Ливень только-только закончился, оставив после себя большие лужи. Пахло сыростью и осенней опавшей листвой. Воздух был чистым и прозрачным, где-то даже опьяняющим. Но может быть, мне так казалось, потому что я была счастлива и безумно влюблена.

– Этот Лондон, твоя сестра Анна, Инесса со своими угрозами, – продолжала высказываться я. – Столько всего и всех, что я не могла понять, на каком месте стою я. Всё казалось каким-то спектаклем, где меня предают.

– Это не так, – вертел головой Андрей. – Я сменил замки, чтобы Инесса больше не смогла попасть в квартиру. Аня хотела тебе лично всё рассказать, познакомиться и…

– Не надо ничего рассказывать, мне просто нужно знать… знать…

Андрей развернулся на полном ходу и встал напротив меня. Близко, слишком близко, чтобы помнить, как надо дышать.

– Ты – единственная моя девушка, которую я целую и с которой я сплю по ночам. Ты мне веришь?

– Я верю, верю… – трепетало мое сердце у целого мира на виду. Я верила каждому его слову, его взгляду, движению и была безмятежно счастлива.

Андрей крепко прижал меня к себе, свободной рукой провел сначала по волосам, потом по губам и начал целовать, медленно, сладко, наполняя меня от макушки до пят своей любовью.

Андрей остался у меня до самого утра. В эту ночь он любил меня ещё сильней.

Я поняла одно. Я – женщина, непоследовательная, может чудная и нелогичная. Да, впрочем, как и все женщины, которые больше всего на свете хотят любви. И пускай я всё анализирую, поддаю строгой критике и оценке. Но иногда всё же хочется безрассудности. Чтобы любовь была дурманящей, всепоглощающей, безумной, неудобной. Такой, когда двое и секунды не могут прожить друг без друга, такой чтобы днем и ночью кружилась голова. И не задумываться о том, что ждет впереди – вечная любовь или короткий, но бурный роман.

Согласитесь, каждая женщина хочет для себя личного счастья. Но ни один мужчина в мире, даже самый влюбленный, не сможет сделать тебя счастливой, пока ты сама этого не захочешь. Потому что счастье – это не что иное как выбор. Мой личный выбор – видеть в каждом дне горы проблем или извлекать из провалов опыт. Выбор – улыбаться или горевать. Выбор – любить или разрушать любовь. Выбор – быть женщиной уже счастливой или ступать на тонкую нить в поисках личного счастья.

## Глава 18. Город женщин

Маленькие дети!

Ни за что на свете

Не ходите в Африку,

В Африку гулять!

В Африке акулы,

В Африке гориллы,

В Африке большие

Злые крокодилы

Будут вас кусать.

Чуковский К. И. «Бармалей»


В одной известной песни поется: «Очень жаль, что на десять девчонок по статистике девять ребят». В Москве проживает 12 миллионов человек. И если верить той же статистике, то женщин в столице нашей необъятной родины на 900 тысяч больше, чем мужчин. Ну, подумаешь! Немножко больше. Это же не смертельно?

Но вот что пугает. И если женщины ищут спокойную, тихую гавань со штампом «жили долго и счастливо», то мужчины чаще предпочитают оставаться закоренелыми холостяками. Караул! Мужчин не только меньшинство, но они ещё не спешат нас осчастливить в браке. Получается, среди женщин идет негласная конкуренция за сильный пол. И, чтобы найти свое личное счастье в мегаполисе, нам надо прежде всего научиться выживать.

Считайте, что я выжила. После всех рифов, штормов и обрядных костров на палубе, мой корабль практически без единой царапинки пришвартовался к причалу, который носит костюмы от «Армани» и разъезжающей на черном «Мерседесе». Я была влюблена до безумия. В моем животу поселился рой бабочек, а в голове путались жужжащие мысли о мужчине моей уже сбывшейся мечты.

– И как секс на вашем официальном свидании? – спросила Роза, подмигнув мне двусмысленно. Они со Светой ждали от меня самых пикантных подробностей.

Накануне вечером Андрей пригласил меня в ресторан с этакой приятной обстановкой, где повсюду расставлены удобные кресла с подушечками, маленькие круглые столики, много зелени в больших кадках и тихая ненавязчивая музыка. Правда, всё что я замечала – это глаза моего спутника: крапинки голубого искусно прятались в серой дымке, а на свету так и вовсе отливали сплошь медным серебром. Его взгляд меня завораживал, я готова была сидеть вот так весь вечер, только бы не упустить чарующего притяжения между нами.

– Великолепно! – ответила я, вспоминая наши долгие поцелуи в машине, потом возле лифта, в лифте и, наконец, в прихожей его большой квартиры.

– Другого ответа я и не ожидала, – отмахнулась девушка. – А есть у твоего Андрея какие-нибудь приемчики? И что у него в трусах? Большой чле…

– Роза! – прикрикнула Света и прикрыла рукой лицо, беззвучно говоря: «Здесь официант».

Молодой официант мило нам улыбнулся, как бы намекая, что он всё понимает. Но тут Роза оглушила его неожиданным вопросом:

– Что за миссионерскую позу двух бубликов вы мне принесли? – указала она на свежеиспеченные круассаны, и молодой человек тут же покрылся красными пятнами.

Я прыснула от смеха, пыталась не смотреть на парня и зажала рукой рот.

– Роза, ты опять? – смерила Света подругу строгим взглядом. – Не обращайте внимание, всё в порядке, – успокоила она сконфуженного официанта, тот отмер и продолжил расставлять чашки с блюдцами, руки его тряслись, но он справился с делом и быстро, точно молния, скрылся в глубину бара.

– Ха-ха, – продолжала смеяться я, Света тоже закатилась хохотом. – Миссионерская поза?! Бедный мальчик…

– Нет! Это я бедная девочка, – зыркнула на нас Роза, но не смогла сдержать улыбки.

Оказалось, у неё две недели не было ни ухажера, ни секса. Для подруги – это всё равно что засуха в Намибии – палящий зной, обжигающий каждый уголок пустыни; мир, балансирующий на грани жизни и смерти. Нет воды, нет дождей, нет секса. Одним словом, катастрофа.

Но Света не обратила внимание на жалобу подруги про воздержание в пик женской овуляции, когда сам организм по природной закладке жаждет секса, и вдруг провозгласила:

– А я, кажется, выхожу замуж!

– Господи! – ахнула я, рассматривая выставленную на обозрение руку с блестящим колечком. – Поздравляем!

– Игорь наконец-то разродился? – Роза была в своем репертуаре. Она не верила в долгие отношения, любовь с первого взгляда, счастливые браки и хранение верности на расстоянии. Она верила в хороший секс, дружбу и собственные силы. А ещё умела выживать в городе женщин лучше любой хищницы жаркой саванны.

– Да ладно тебе, – кинула я на Розу злобный взгляд. – Лучше расскажи, как всё было.

И Света рассказала про день, который они с Игорем провели вместе. После всех передряг с оборвавшейся так некстати беременности, они поставили для себя новую точку отсчета в отношениях. Ходили в кино, в кафешку, потом в парк. Всё было как на первом свидании. Цветы, красные шары, которые они отпустили в небо, стрельба в тире, прогулка в карете… А потом где-то в глубине парка Игорь встал на одно колено, сказал Свете какие-то важные слова, от которых она ещё полчаса плакала, и достал бархатную коробочку с колечком.

Я от рассказов подруги романтично вздыхала, представляя на её месте себя, Роза лишь придирчиво кивала, но всё же пожелала Светке семейного счастья.

– Знаете, а давайте, пока вы все не разбежались и не стали домохозяйками у своих мужиков, куда-нибудь вместе сходим? – подала идею Роза. – Меня тут Настя Саровская пригласила на… Да, Мариночка, та самая, которая подходила к нам в «Метрополе», – начала издалека она. Я же закатила глаза и недовольно скривила рот. – В общем, во «Временах года» будет выставка новой коллекции дизайнерских шмоток. Ничего такого особенного, просто…

– Круто! – вставила Света. – Я согласна. Я ещё на таком мероприятии не была.

– И лучше не надо, – охладила я её пыл. – Знаешь, Роз, в этот надутый пафосом плюрализм ты меня больше не затащишь! На этих светских тусовках такой надушенный воздух, что даже дышать трудно.

– Да хватит тебе! В прошлый раз благодаря мне ты написала отличную статью. К тому же, сама сказала, что твой журнал идет ко дну.

– Вот именно! – погрозила я пальцем. – Идет ко дну, и мне надо журналу помочь, а не разгуливать по всяким галереям.

– Господи! Да пускай твой Андрей выкупит этот журнал к чертовой матери и подарит его тебе в знак своей большой любви. Денег у него хватит даже на издательство для тебя любимой! – вскипела Роза, нервно размешивая сахар в кружке. Обычно она пила чай без сахара – следила за фигурой, но в её жизни последнее время так не хватало приторных ночей любви, что сладкое служило анальгетиком.

– Нет и нет! Только не Андрей! – крутила я усердно головой, ловя в половинчатой кружке с кофе остатки белого зефира. – Ты что не понимаешь, как для меня важно самой достичь чего-либо?

– Ладно, начнем с другого, – продолжила деликатно подруга. – Допустим, ты потеряешь работу. Я сказала «допустим», не смотри на меня лютым зверем! Так вот… Ты пойдешь со мной на вечеринку, напишешь статью, а я опять выступлю в роли агента. Ты получишь гонорар – хорошее денежное подспорье  на первое время, если тебя, допустим, выгонят с работы. А, может, тебе повезет и поступит предложение от какого-нибудь крупного журнал. Как тебе такой расклад?

– Хорошо, – выдохнула я. Взвесив все «за» и «против», я не могла ни согласиться. Женщина борется за то, во что верует. А то, во что верила я, уходило из-под ног. Земля трещала по швам, всё было шатко и ненадежно, ещё неделя, и журнал мог потерять равновесие, а вместе с ним в пропасть полетела бы я. В любых ипостасях нашей жизни выживает сильнейший или хитрейший. Поэтому, как ни крути, а мне нужен был запасной вариант.

– Значит, договорились, – подруга довольно потерла руки и подмигнула в ответ.

Из кафе меня забирал Андрей, Свету – Игорь. Роза удрученно помахала нам вслед рукой и попыталась искренне улыбнуться на прощание. Каких бы суждений она не придерживалась, но всё же немного завидовала нашему со Светой счастью. Поэтому Роза сразу бросилась к телефону и решила воспользоваться проверенным методом. В Саванне засуха, но человечество давно изобрело водопровод, так почему не заполнить кусочек пустыни живительной влагой?

Дело в том, что Роза рассчитывала на одноразового партнера, который всегда мог приехать к ней в любую минуту и удовлетворить её желания. Но в этот раз трубку взяла девушка, и на вопрос: «Где же Саша?», резко ответила, что Александр женат. Мир Розы перевернулся с ног на голову. Только что из миллиона холостяков один неучтенный гражданин перебежал на сторону зла. Одиноких мужчин стало меньше! Кошмар! Поэтому в неравной борьбе со своим сексуальным голоданием, Роза тут же купила сет свежих ролл и вино. А к вечеру отыскала в своем безграничном гардеробе шкатулочку с секретной вещицей внутри – вибратором. Да! Женщины в городе, где мужчин существенно меньше, так просто не сдаются. Мы научились быть сильными и давно способны выживать без них.

В отличие от Розы, чьи мысли устремились к штучке на батарейке, я полностью растворилась в обществе мужчины моей мечты. Моё сексуальное влечение к Андрею зашкаливало. Мы уже минут пятнадцать целовались в машине на повороте между какими-то улочками, даже толком не отъехав от кафе. Но о каком терпении может быть речь? Ведь так приятно быть любимой, чувствовать себя защищенной от макушки до пят, вдыхать каждую клеточку его души, впитывать в себя, а потом полностью растворяться в неге.

– Может, поедем ко мне? – нежно промурлыкал он мне на ушко.

– Не могу, – проскулила я, упершись лбом в его плечо, и вдохнула полной грудью аромат кожаной куртки, перемешанный с запахом тела и мужских духов. – Завтра на работу. Ещё и эта Голубкина…

– Я могу тебе помочь, – его рука уверенно скользила по моей спине, так и норовя забраться под кофту и довести меня до исступления.

– И чем же ты можешь мне помочь? – ответила я, когда нормальные мысли смогли пробиться через пелену любовной истомы.

– Помочь финансово вашему журналу, полностью вытащить из колеи. Или, к примеру, устроить тебя в какое-нибудь другое издательство, у меня много связей. Для меня это не проблема. Что скажешь?

Я поначалу подумала, что ослышалась, но быстро сообразила, что он говорит серьезно и ждет сиюминутного решения, чтобы сразу приступить к действиям. «Соглашайся, соглашайся», – где-то далеко в мозгу, будто лампочка света в кромешной тьме, зарделась мысль, что вот он мой выход – Андрей. Стόит только сказать: «Да», и все проблемы будут решены. Не того ли мы, женщины, всю жизнь ждем, чтобы был рядом сильный, любящий мужчина, который смог бы решить наши проблемы, все до одной. Но даже если мы и мечтаем об этом, то на деле всё обстоит гораздо сложнее.

– Нет, Андрей. Это только моя игра, – заявила я.

– Но я могу тебе помочь. Для меня это мелочи.

– Для тебя, может быть, и мелочи, а для меня – смысл всей моей маленькой журналисткой карьеры. Я должна доказать самой себе, что хоть что-то могу в этой жизни. Ты меня понимаешь?

– Да, – кивнул мужчина и опять начал целовать. – Понимаю. Но, может быть, поедем ко мне?

– Нет. Да. Нет! – путалась я, отнимая его левую руку от кружевного лифчика. Беглые пальцы Андрея уже добрались до всех моих эрогенных зон на груди. – Ладно, поедем, только я не останусь до утра. Мне нужно подготовить концептуальную идею следующего выпуска. Я взяла большой фронт работы на себя. А у меня, кроме тебя, в голове пусто. Ни о чем не могу думать.

– Да? – протянул Андрей и улыбнулся. – Как же приятно это слышать, повтори.

Я посмотрела в его глаза и поняла, что наступил именно тот момент, чтобы сказать три простых слова, после которых начнется новый виток отношений. Я была готова. Но кто знает, что скрывается там, за его серыми глазами, смотрят они на меня влюбленно, но чувствуют ли то же самое? Мы живем в век, когда личное благополучие и выгода превыше всего. И признания в любви настолько же редки, как снег в начале лета. Но если уж осадки выпали, то, считай, роман удался.

– Я ни о чем не могу думать, кроме тебя, – медленно произнесла я.

– Абсолютно приятно это слушать, – мой мужчина улыбался, в его глазах горели хитрые искорки чего-то неизвестного. В ответ он ничего не сказал. Но с другой стороны, так даже интересней. Можно выложить все карты на стол сразу, но с чего тогда ходить?


В понедельник утром, на планерке, главным редактором было официально объявлено о грядущей смене власти и продажи бизнеса. Весь коллектив тайно знал о грядущем: кто-то сидел с непроницаемым лицом и не подавал виду, а кто-то удивлялся до крайности, широко выпучив глаза.

– Да, – глубоко вздохнул начальник и почесал затылок. – Тяжелые нынче времена. Кризис… Но выход всегда найдется. В общем, на помощь нам пришла Лизавета Голубкина. Её отец поможет нашему журналу «Город женщин» выкарабкаться из финансовой пропасти.

– Александр Григорьевич мы же договаривались, что не будем объявлять о моем назначении, пока не подпишем бумаги, – самодовольно упрекнула Лиза редактора. Было видно по лицу, как ей нравится всё происходящее. Она не просто будет иметь все бумаги на руках, она устроит здесь свое королевство. Снежное, прошу заметить! А мы превратимся в безропотных Каев и будем из льдинок чеканить сердечки.

– А смысл скрывать? – беспардонно вставила Наташа. – Все уже и так знают.

Лиза тут же пробежалась по нам суровым взглядом и, поджав губы в ниточку выстрелила словом:

– Сплетницы!

– Кто бы говорил! – громко шикнула в ответ Наташа.

– Девочки-девочки, – остановил жестом Александр Григорьевич. – Давайте не будем…

– Уж давайте будем, – уперлась руками в стол Наташа и привстала. – Кто первым бежит с тонущего корабля?

– Почему это он тонущий? – Голубкина подалась вперед. – Брешь будет залатана!

– Деньги ещё не всё решают. Попробуй удержать сработанный коллектив. Ты думаешь, так это просто руководить людьми?  Без надлежащей сноровки, закаляющейся годами, лидер из тебя никакой! Поняла? – ещё чуть-чуть и могу поклясться, что Наташа бы показала Лизе язык, как в детском саду.

– Так, хватит! Сели быстро! – приказала Элла Эдуардовна. Женщина резко встала из-за стола и стала обходить нас по кругу. – Никто увольняться не собирается и увольнять никого не будут, это понятно? – все безропотно кивали головами. – Передача бизнеса другому хозяину никак не повлияет ни на зарплату, ни на форму журнала, ни на руководство. Работаем в обычном режиме. Всем всё ясно?

Голос ведущего редактора был таким едким, приказным и безотлагательным, что согласиться было нельзя. Если не уступить вовремя, то Эллочка Людоедочка проглотит нас живьем, разом в пасть словно Бармалей, и ни разу не подавится. Проверено неоднократно.

У всего коллектива чувствовалось подавленное настроение, работать не то чтобы не хотелось, просто страшно думать, что готовит нам месяц грядущий. И сможем ли мы работать под управлением двадцатилетней выскочки, у которой даже ещё диплома нет на руках?

После обеда до наших ушей дошла неприятная, но ожидаемая новость – два менеджера по рекламе, Галина и Светлана, первыми решили подать в отставку по собственному желанию. Голубкину вызвали в кабинет Александра Григорьевича, и они там с девочками что-то бурно обсуждали. По-видимому, Лиза не хотела терять опытный персонал, но нельзя насильственно принудить к работе. К тому же, не могу сказать, что менеджеры были стоящими кадрами – рекламы в журнале критически не хватало, а на ней-то всё и держится.

На прошлой неделе, засиживаясь допоздна на работе, мы с Наташей вывели очень странную последовательность. Самые крупные из рекламодателей сняли свою рекламу, целые полосы пустовали. Мы закрывали дыры текстами, но на текстах далеко не уедешь. Кто заплатит за их печать?

Поэтому, взвалив ношу ответственности, я пошла в отдел сбыта выяснять у девочек, в чем собственно дело. Если они всё равно уходят от нас, то пусть  скажут правду – так будет честно.

– Мы не знаем, – в один голос ответили менеджеры.

– Да ладно вам уже притворяться, – умоляла я, присаживаясь за их большой смежный стол и складывая руки в мольбе. – Вы, наверное, что-то натворили или как-то не так поговорили с рекламодателями, и они решили уйти. Я вас не обвиняю. Но хочу знать. Пожалуйста, девочки, поделитесь со мной, я вас не выдам. Обещаю, – скулила я, пытаясь их разжалобить.

– Мы не знаем. И мы тут ни при чем, разбирайся с АГ, – резко отрезала Галина.

– Знаешь, Марина, – более дружелюбно начала Света. – Мы бы тоже хотели знать, что не так. Мы работали в обычном ритме, а потом все рекламодатели, как сговорились. Кризис, может быть, у них какой-то, нефть падает, баррель растет или ещё что. Нам с Галей это неизвестно. Но нас этим уже достали.

– Чем достали? – не понимала я.

– Александр Григорьевич нас третирует, – продолжала Света. – Элла Эдуардовна на прошлой неделе вообще здесь дышала огнем змея Горыныча.

– Помню-помню, – поддакивала я. – Так это из-за этого?

– Все думают, что это мы со Светой виноваты, – вступила в разговор Галина. – Что, видите ли, благодаря нашей некомпетентности и не профессионализму рекламодатели решили уйти разом и забрать свои деньги, выплаченные за месяц-два вперед. Печатать журнал без такого количества рекламы не рентабельно, он не окупится. Да и деньги раздать обратно не так-то просто.

– Теперь понятно, – поджала я губы.

Говорить было не о чем. Всё ясно, как Божий день. «Город женщин» гибнет, а я со своей любовью даже не заметила. Наташа давно мне твердила про финансовые проблемы, работу менеджеров и нехватку рекламы, но я думала, что всё это несущественно. Просто временный ветер налетел. Погода скоро утихнет, свинцовые облака поредеют и над городом засияет солнышко. Но оказалось, всё куда масштабнее.

На следующий день мы всем редакционным отделом принялись обзванивать потенциальных клиентов. Толку было мало. За короткий срок найти рекламодателей – нужно быть крестной-феей и иметь волшебную палочку. Мы летели в пропасть со скоростью свободного падения, ещё немного и мы окажемся в цепких наманикюренных пальчиках Голубкиной и её отца. Но даже если мы и упадем на самое дно, то никогда себе не простим того, что не попытались подняться с колен.

– Опять отказ, – развела руками Наташа, выезжая из-за стола на стуле с колесиками. – Они все как сговорились! – бросила она мне.

– Угу, – поджала я губы и опять стала пересматривать списки клиентов и сроки размещения рекламы. – У меня такая же беда!

– Не понимаю, зачем вам это надо, девочки? – наморщила лоб Голубкина и подозрительно посмотрела на нас.

– Мы хотим помочь «Городу женщин» не растерять последних клиентов, – ответила я. Наташа с Голубкиной показательно не желала разговаривать и уже несколько раз намекнула, что если дела не поправятся, то она уйдет следом за менеджерами.

– Для этого есть отдел работы с клиентами, – не унималась Лиза. – Вам незачем работать за других. Вам никто за это не заплатит. Галина и Света отработают две недели, и на их место придет новый персонал, который уже подыскивается, – говорила она так, будто уже стала здесь хозяйкой. Если это и вправду случится, то слышать её елейный голосок будет невыносимо.

– Лучше бы ты не елозила, а помогла, – вставила свое слово вездесущая Элла Эдуардовна, которая вынырнула из закутка, где у нас находилась мини-кухня со спасительной кофемашиной. – Если на то пошло, это в скором времени будет твой журнал и не тебе ли в первую очередь надо рдеть за его светлое будущее?

– Я и так рдею! – воскликнула Лиза. – Просто, не могу понять. Зачем вам это надо? Это не входит в компетенцию журналиста.

Элла Эдуардовна смерила её своим самым говорящим взглядом, и та повернулась обратно к своему рабочему месту.

На самом деле, как самая настоящая хищница, Лиза Голубкина догадывалась, что мы из последних сил пытаемся выгрести на берег. Пытаемся изменить ход событий и работаем, как сплоченная команда. И что между нами существует негласный замысел, который от неё скрывают. Но она была уверена в будущем мероприятии своего отца, и решила больше не ворошить осиное гнездо.

Я же, копаясь в бумагах, разбросанных бесцеремонно по столу, наткнулась на листок с отказами самых крупных рекламщиков, который сунули мне вчера менеджеры. Среди фамилий была и моя писательница Рублевская. Я вспоминала, как Александр Григорьевич хвалил меня, что я нашла хорошего клиента и её реклама для нас, как спасательный круг утопающему. Но почему писательница ушла? Почему сняла рекламу так рано?

К обеду голова шла кругом. Я обзвонила всех клиентов, которые сняли рекламу. В оправдание услышала вялые отговорки про то, что в услугах наших они больше не нуждаются. Но вот по какой причине не нуждаются – все уклончиво уходили от ответа. Или просто ничего не знали, чему я не особо верила.

Я подпрыгивала на месте от каждого звонка или смс. Уже вторые сутки мы не виделись с Андреем, но это не означало, что мы не писали друг другу писем. Эпистолярный жанр не канул в лету, он переродился в электронный вариант со смайликами и картинками. Получать каждый день «С добрым утром, мое солнышко!» – ванильная нежность, от которой я была на седьмом небе от счастья. Так приятно! Ох, как приятно чувствовать себя любимой, в руках сильного мужчины из твоей самой заветной мечты! А слышать баюкающий бархатный голос в трубке – умопомрачительное наслаждение до жжения в груди.  Правда, всё это меня совершенно выбивало из колеи, но в то же время и поддерживало.

– Да, Светуль, удалось что-нибудь разузнать? – к сожалению, вместо Андрея мне звонила подруга с интересными новостями.

– Ещё как, Марин! – заговорщицки начала она. – Кажется, у вас в офисе появилась крыса.

– Крыса? – сказала я громче обычного и впопыхах прикрыла рот рукой, отворачивая от коллег к стене. – Что ты имеешь в виду?

– Кто-то Рублевской с вашей фирменной почты прислал анонимное сообщение, что журнал терпит крах, – говорила Света, а у меня всё сжималось. Вот она неминуемая пропасть. – Аргументирует финансовым кризисом и нестабильным положением на рынке валюты. Я в этом не понимаю. Но суть, что этот кто-то советовал разорвать контракт писательнице с вами и как можно раньше.

– О, Боже мой! Вот это да!

– Да! – ответила Света. – Рублевская сказала, что в тот же день решила позвонить в редакцию и снять рекламу, убрать все свои статьи и рассказы, даже не разбираясь в правдивости письма.

– Целое письмо? Ох! Я, конечно, о чем-то таком догадывалась, но всё же… Кому же нужно нас так топить?

– Не знаю, – выдохнула Света в трубку. – Теперь хотя бы понятно, почему ваши дела шли в гору, а потом вы потеряли половину клиентов. Текст письма вышлю на почту.

– Отлично. Спасибо тебе большое, Светуль!

Я была напугана, но с другой стороны у меня на руках была весомая улика – анонимное письмо. Кто-то из офиса был на руку не чист, и мне предстояло это узнать. Я решила не вываливать всё сразу, а прозондировать почву.

Наш офис напомнил мне пустыню в преддверии завтрака. Вот антилопы, молодые буйволы, зебры… Я ходила по офису, ныряла из кабинета в кабинет: финансовый отдел, отдел сбыта и работы с клиентами, верстки и дизайна, редакционный. Осторожно, мягко и ненавязчиво расспрашивала о том и сём. Я была коварной хищницей, песчаной дикой кошкой пустынной Африки, и выслеживала свою единственную порядочно нашкодившую антилопу гну.

Но только минус в том, что я не Миссис Марпл, и до легендарного Шерлока Холмса мне далеко. Я не умею подмечать детали, задавать вопросы с подковыркой, и скрупулезность отнюдь не мой конек. Возможно, я так и не узнаю, кто зачинщик всей этой истории. А пока…

А пока я приводила в порядок свои мысли в женском туалете. Ещё раз прошлась по тексту письма, но кроме выдуманного кризиса с кучей экономических слов правильной формулировки ничего не смогла найти. Я смотрела на себя в зеркало и думала, что на войне все средства хороши. Но на сколько надо упасть, чтобы топтать луг с полевой травой, который тебя же и кормит? Может, просто кто-то хочет свести счеты с Александром Григорьевичем, а я ввязываюсь в чужую войну?

– Ой, Мариночка, ты здесь, а я тебя везде ищу, – начала охать Элла Эдуардовна, как только открыла дверь уборной. За ней последовала Жанна Викторовна – наш главный бухгалтер, как обычно, в неприлично короткой юбке с открытыми коленками, на которых был написан весь жизненный цикл женского увядания.

– Ты доработала статью о проблемах переходного возраста? – обратилась редактор ко мне и тут же стала растолковывать Жанне Викторовне, о чем, собственно, речь.

Элла Эдуардовна рьяно жестикулировала руками, объясняя всю суть проблемы школьного воспитания, а Жанна Викторовна согласно ей поддакивала, закрывая дверь на щеколду в соседствующую комнату с унитазами.

– Хотя, конечно, в статье мы не можем вывести панацею от всех проблем… – повысила голос Элла Эдуардовна, чтобы её речи были слышны за стенкой. – Но нам нужно поместить в рубрику оптимально субъективную информацию, учесть все психологические ямы и стены, с которыми сталкиваются родители.

– Да, да, – поддакивала еле слышно из туалета Жанна Викторовна.

– И в общем, хоть журнал ожидает непонятно что, но мы не должны упасть лицом, пусть даже эти заинтересованные лица, как их называет Александр Григорьевич, нас скоро купят.

– Вот-вот, полностью с вами согласна, – бухгалтерша вышла из туалета и потеснила меня возле раковины.

Разговор между женщинами продолжался, но уже об орхидеях и их щадящем поливе. Меня же пробило током. Я подняла медленно голову и уставилась глазами полными ужаса и догадок на редактора.

– Какими лицами? – перебила я Эллу Эдуардовну.

– Марина, что ты спросила? – строго посмотрела редакторша поверх очков. Орхидеи были очень важной темой для разговора, перебивать не стоило.

– Как их называет Александр Григорьевич? Какие лица?

– Заинтересованные, – промедлила та с ответом, после чего командным голосом добавила. – Статью, пожалуйста, иди дописывай, Майорова. И никаких задержек. Мы два проекта сразу тащим!

Я кивнула, вышла из туалета и поплелась по коридору, совершенно не разбирая дороги. Перед моими глазами, точно картинки, пролетали события прошлых недель. Вот Александр Григорьевич вызывает меня после Голубкиной в кабинет, там долго разговаривает про мою подработку во время основной работы, кидает мне на стол распечатку с моей почты и просит не перечить этим самым заинтересованным лицам. А потом я случайным образом вижу, как Голубкина разговаривает с Андреем на улице, спрашиваю про неё и выясняю, что Лиза – дочь богатых родителей. Мы с Наташей прижимаем ту на следующий день в туалете, и она признается, что скоро её папочка выкупит весь журнал, потому что дела в нем идут плохо.

Я считала себя львицей на охоте за антилопой гну, а оказалось, что в кустах притаилась вторая львица и противостоять надо ей, пока она сама тебя не схватила за загривок и не оттаскала по всей саванне.

– Александр Григорьевич! – громко обратилась я к начальнику и, не обращая внимания на визг секретарши Анечки, что к нему нельзя, с грохотом закрыла за собой дверь кабинета.

Стол главного редактора был завален подписками за несколько последних лет, какими-то толстыми папками и всевозможными бумагами. А посреди этого творческого хаоса стоял кругленький бокал на толстой ножке, в которой был налит коричнево-желтый коньяк, а в пепельнице дымилась тонкая сигарета.

– Александр Григорьевич! – смерила я шефа ошарашенным взглядом.

– Что ты себе позволяешь Майорова? – начал было тот возмущаться, не сильно, а так, чтобы показать свою важность и весомость.

– А вы что себе позволяете? – ткнула я в стакан и пепельницу. Насколько я помню – наш редактор никогда не курил и не пил в середине рабочего дня, да ещё и без повода.

– Вообще-то, Майорова, я тебя старше! И я ещё твой начальник! – сурово сдвинул брови мужчина, защищая своё достоинство. Спиной почувствовала, что сейчас меня разнесут в пух и прах. Но мужчина к моему удивлению смягчился, махнул рукой и, указывая на стул, продолжил: – Хотя скоро перестану им быть, так что давай, садись. Какие у тебя вопросы?

– Недели две назад вы меня вызывали к себе в кабинет и просили не работать на другие издательства, так?

– Было дело.

– Скажите, только честно, Александр Григорьевич, об этом вас попросила Голубкина? Это она – «заинтересованное лицо»? И это она предоставила вам распечатки с моей личной почты, да?

– Хм… – редактор на минуту задумался, затянулся сигаретой и, откашлявшись, продолжил. – Ну, допустим, что это была Лизавета. Но она скоро станет здесь хозяйкой, поэтому разумно было бы… э… с ней согласиться.

– Согласиться с тем, что она взламывает почту своей коллеги? Это называется «разумно»?

– Не думаю, что она, как ты говоришь «взламывала», – спокойно рассуждал начальник. – Лиза сказала, что наткнулась на переписку случайно, когда выключала твой компьютер.

– Очень смешно, – вскинула голову я. – У меня пароль на входе стоит. И вообще, я лично выхожу из почты и всегда сама выключаю компьютер, и …

– И? – протянул начальник.

– О, Господи! – меня окатила ещё одна ошеломительная догадка, и я начала мыслить вслух. – За мной тогда заезжал Андрей, Наташа заметила у него большой букет цветов, и все высунулись в окно посмотреть. А потом Элла Эдуардовна сказала, что я могу идти, и я… Господи! Я побежала вниз и не выключила компьютер. Да, кажется… я его не выключила в тот день.

– Ну вот, – развел руками редактор и откинулся на спинку большого офисного кресла.

– Гадина! – не сдержалась я. Так и подмывало выбежать и сейчас же очистить ей мылом до белизны грязные руки, чтобы знала, что не следует совать нос в чужие компьютеры.

– Да, ладно тебе, – отмахнулся редактор и пожал плечами. – Конечно, это неприятно, но с другой стороны, это я – лояльный начальник, а другой мог бы и попросить по собственному написать.

– Нет, не ладно, – качала я головой и тут же высунула из ежедневника сложенный листочек с письмом о финансовом крахе журнала. Александр Григорьевич долго и вдумчиво читал, нервно потирая подбородок. Нахмуренные брови и вовсе съехали на переносицу под тонкую дужку очков, когда я сообщила, что это письмо было отправлено всем нашим крупным рекламодателям.

– Что же это получается? – сурово спросил он сам у себя.

– Получается, что кто-то из офиса не чист на руку, – заявила я. – И этот кто-то, кажется, тот же самый, кто лазает без спросу по чужим почтовым ящикам.

– Ты думаешь – это Лизавета? Надо во всем разобраться, как следует.

– Думать времени у нас нет, Александр Григорьевич, – несдержанно стучала я каблуком по старому паркету. – А вот разобраться кое с кем надо срочно!

– Но, Марина…

– Что Марина? – я была в бешенстве. – Хватит её защищать! Вы всегда это делали! А она лживая, скользкая, и хочет вас купить с потрохами, а вы спускаете ей всё с рук!

Выхватив листок с письмом из рук ошарашенного редактора, я развернулась на каблуках и направилась прочь. В легком трехметровом прыжке львицы я достигла стола Голубкиной, которая собирала вещи в сумочку и хотела уходить на пары.

– Значит, это ты лазила в моем компьютере? Это ты исподтишка ходила к начальнику и просила мне влепить выговор? Признавайся, я всё знаю! – чуть ли не орала я на Голубкину, которая растерянно смотрела на меня и ловила воздух губами.

– Марина, не надо начинать… – где-то издалека доносился голос бежавшего за мной начальника.

– Девочки, что происходит? – спохватилась Элла Эдуардовна, вставая из-за рабочего стола.

– А происходит то, что ваша будущая начальница любит лазить по личным почтовым ящикам своих коллег и читать письма. А потом закладывает перед начальством, заставляет краснеть и мучиться в догадках, кому же помешала ты спокойно жить!

– Марина, ты же и, вправду, помимо основной работы, работаешь на других людей. Разве было бы несправедливо попросить тебя не делать больше этого? – спокойно ответила девушка, будто ничего серьезного не произошло.

– Да! Но это не мешает моей основной работе, – спохватилась я. – Разве я плохо работаю, Элла Эдуардовна? Не вовремя сдаю статьи или пишу плохие рекламные тексты? – я даже не взглянула на ведущего редактора, всё время держала на прицеле Лизу, чтобы та не смогла ускользнуть от моего, как мне казалось, грозного взгляда.

– Э… нет, – недоверчиво ответила женщина. – Пишешь хорошие тексты, работаешь иногда наперед. Всё вроде нормально.

– Вот! Слышала! – ткнула я пальцем в Голубкину. – Да тебе просто надо подосрать…

– Майорова, прекрати ругаться! – вклинился подоспевший начальник.

– Подложить свинью.

– Ничего я никому не…

– Нет, нет, – качала я головой. – Ты подосра… подложила свинью, а точнее бомбу замедленного реагирования под весь офис, – на этих словах, я спиной почувствовала, как все коллеги сбились в кучу и притихли, слушая меня.

– Майорова! – сделал последнюю попытку Александр Григорьевич.

– Нет уж-ки, хватит! Спецы из ИТ-отдела расшифровали, что вот это письмо, – я ткнула листком девушке в нос, – было разослано всем нашим крупным рекламодателям о финансовом крахе журнала задолго до того, как он случился, с твоего, дорогая моя Лизавета, компьютера, – девушка не верила и только бегала зрачками в поисках поддержки со стороны. – Что? Будешь и теперь отпираться?

Лиза какое-то время стояла в нерешительности, на лице был написан весь ужас разоблачения. Вот-вот и она признается во всем, раскроет все свои карты. Но девушка на удивление в секунду переменилась и невозмутимо заявила:

– Не смеши людей, Марина! Какой ИТ-отдел? Какие шифровки? Какое письмо? – Лиза пошла на попятную. – Ты попробуй ещё, докажи свои слова! Я ничего такого не делала, ясно тебе?

Теперь от возмущения задыхалась я. Надо было продумать до конца хитрость с якобы найденными в сети уликами. Всё! Это конец! Пришла пора сдаваться. Но на помощь вовремя подоспела Наташа, она встала возле меня, воинственно скрестила руки на груди и едко бросила Лизе в лицо:

– Не с того ты начинаешь свою карьеру руководителя, дорогуша!

– Это бизнес! И не тебе меня учить, ДО-РО-ГУ-ША! – едко, только краями губ улыбнулась Лиза, а потом горделиво развернулась и пошла прочь, выкрикнув, как обычно, это делала, когда уходила: «Я на пары, всем до завтра».


Вечером, стоя у кассы и выкладывая продукты из корзины на конвейерную ленту, думала, что такими темпами я скоро срикошечу в яму усталости. Сроки сгорали, мы трудились всем офисом не только над текущим номером, но и в тайне готовили обновленный журнал, полный свежих идей. Надо было просчитать всё так, чтобы мы точно смогли прожить ещё месяц без денег отца Голубкиной, но это казалось скорее заоблачной мечтой, чем реально возможным.

Да ещё и этот сегодняшний переполох отнял половину моих душевных сил. Оказывается, не так просто брать на себя обязанности война и скакать на врага во весь опор. Нет, не просто! И нервы надо беречь. Конечно, если бы мне позвонил ещё Андрей или хотя бы написал – переживаний было бы меньше, но после обеда он куда-то пропал: телефон молчал, в сети не появлялся, на звонки не отвечал. Что это могло быть? Может, он просто очень занят или у него проблемы? Только бы они не касались наших взаимоотношений, только бы…

– Привет! – вдруг раздался громкий голос из-за спины, заставив меня вздрогнуть.

– Привет! – обернулась я и увидела своего кудрявого соседа с лестничной площадки. Он приятно улыбался мне, поигрывая ямочками на щеках.

– Что, решила устроить праздник? Или ждешь гостей? – указал он на мои покупки, вываленные одной кучей на ленту: бутылка кефира, яйца, хлеб – стандартное из списка; остальное – дорогая мясная нарезка, салат с красной икрой, торт «Шоколадная симфония» и бутылка хорошего вина – для расслабления.

– Да, практически так, – невинно улыбнулась я. Алексей был женат, да и у меня есть кого любить, поэтому притворяться недотрогой было бы с моей стороны неразумно. – Если не считать того, что целый день у меня и крошки не было во рту, а ещё я пережила не хилую стычку с коллегой, то можно сказать, что в моем пузе поселились голодные гости, которых срочно нужно ублажить едой.

– Я так и понял, – дружелюбно рассмеялся Леша, и на душе стало полегче.

– Подожди меня, – подмигнул парень. – Помогу дотащить тебе пакеты, и расскажешь заодно, что там у тебя стряслось.

Я улыбнулась и кивнула в ответ. Всё же – как хорошо, когда помощь приходит даже оттуда, откуда меньше всего ждешь.

Нагруженные продуктами, мы шли от большого супермаркета к дому. Алексей нес свои пакеты и ещё взгромоздил один из моих, что потяжелей. Я вкратце рассказала ему обо всём, точно попутчику в поезде. Он смиренно выслушал и сказал, что полностью меня понимает и поддерживает, а потом начал рассказывать анекдоты про офисную жизнь, в которой…

А в общем не важно, главное, что я смеялась уже в голос, и с каждым выдохом мне становилось легче и легче смотреть на всю мою жизнь.

– Это не аптека, а офис! Но вы правы, здесь полно всяких кондомов, – закончил Алексей, а я вытирала свободной рукой выступившие от смеха слезы. До нашего подъезда оставалось совсем немного, я переложила пакет с одной руки в другую, нахлобучила сумку поудобней на плечо и вдруг услышала незнакомый хруст под своей пяткой. Это сломался каблук на ботильонах. Я поняла, что теряю равновесие, в последний момент зацепилась рукой за Алешину куртку, но тот был не готов к такой смене событий, и мы завалились вместе со всеми пакетами на пожухшую газонную траву.

– Господи, Боже ж ты мой, – продолжала смеяться я, раскинув руки.

– Это тебе мир указывает, что не надо на него обижаться и нервничать не стоит, – улыбался Алексей, пытаясь энергично стащить грохнувшийся на меня пакет.

– Ох уж да! – смеясь, отвечала я. – Теперь до меня всё дошло!

Мы какое-то время ещё смеялись, затем Алексей подал мне руку. Я почувствовала боль в щиколотке, но смогла подняться.

– Кажется, я ногу подвернула. Не сильно, но мне немного больно.

– Идти сможешь? – парень схватил меня под руку.

– Да, могу, только вот пакеты придется тебе тащить… – и тут я оторвалась от своего поломанного каблука и посмотрела на дорогу, откуда доносился визг колес. Я замерла на месте. Перед моими глазами быстрее скорости света пронеслась знакомая машина – это был Андрей. Он уносился прочь с парковочной зоны. И он видел меня с Алексеем, но это же нелепость, нелепость… глупая случайность! Сам мир меня подставил! Это не справедливо!

– Что-то случилось? Сильно болит? Может скорую? – Алексей даже не заметил машину, он был занят сбором продуктов в пакеты.

– Нет, не надо, всё в порядке, – тихо ответила я. Хотя, моему сердцу карета медицинской помощи не помешала бы с парой дефибрилляторов.

Я вглядывалась в сторону нашего подъезда и явно различала под фонарем выброшенный на тротуар свежий букет цветов. Сердце сжалось в груди, и я медленно поплелась вперед, не обращая внимания на боль в ноге и сломанный каблук.

Букет был красивым и большим – из астр, георгин и кустовых розочек, украшен какой-то сухой травой и завернут в красивую коричневую бумагу – настоящая осень в буйстве красок, выброшенных на асфальт.

Я присела на лавочку возле подъезда и печально залюбовалась цветами. Я было полезла за телефоном в сумку, но тот совсем разрядился и не хотел даже на секунду включаться.

– Красивый букет! – удивился Алексей, ставя пакеты рядом со мной. – Ты где его уже успела раздобыть?

– Где успела… – грустно вздохнула, не отрывая взгляда от цветов. – Там, кажется, ничего уже и нет.

В ответ парень только молча изумился и помог мне донести пакеты до квартиры. В квартире первым делом я оглядела свои поломанные ботильоны и ногу – ничего серьезного, что сломалось – починим, что болит – вылечим, всё преходящее и уходящее, только жизнь одна.

Я забыла про голод и про разбитые яйца, вытекающие теперь из пакета прямо на линолеум, и бросилась сразу искать зарядку и ждать, когда телефон опомнится.

Я сидела на полу и думала. Черт возьми! Я не хищница саванны, у меня нет четкого плана действий: долго высиживать в засаде, рассчитывать время и расстояние погони, и нападать в нужный момент я не умею. Я живу в городе больших огней и больших возможностей, а так и не научилась разбираться в людях, охотиться на мужчин и умело удерживать их при себе.

На круглых часах в коридоре пробило ровно девять, а на телефон пришло сообщение о пяти пропущенных от Андрея. Я ничего не стала предпринимать, звонить, выяснять. Опять нервничать, терзаться мыслями. Я так вымоталась за день, что хотела только упасть на диван и завалиться спать. И пускай яйца засохнут, и я буду себя завтра винить, оттирая грязные полы. Пускай буду себе выедать мозг несостоявшейся любовью, сломанным каблуком и работой, но только завтра, а сейчас, сейчас…

Вдруг раздался резкий сигнал домофона. Словно бомба разорвалось груди сердце на миллион маленьких осколков. Я бежала, не разбирая дороги, сняла трубку и вдруг услышала запыхавшееся: «Прости меня!». Я тысячу раз нажала на кнопку, чтобы уж точно дверь сработала, хоть она и сработала бы без этого. И заламывая руки, выкручивая пальцы, ждала в открытых настежь дверях, когда появится он – в своем идеальном костюме, белой рубашке, блестящих туфлях и сгребет меня в охапку.

– Прости, – тихо сказал Андрей, как только переступил порог моей квартиры. Он смотрел на меня так, будто боялся потерять самого дорогого в жизни человека. – Я не смог… я просто взбесился, когда увидел тебя в объятиях другого.

– Это сосед, он женат, помог мне донести сумки из магазина, – сухо констатировала я отрывочные факты. – Каблук сломался, ногу подвернула вот, – и я указала на угол в коридоре с разбросанными ботильонами и двумя пакетами.

– Да я понял уже. Прости, будто зверь в меня вселился, я не смог с собой совладать, – продолжал взбудоражено он, а я только согласно кивала в ответ. Андрей ещё что-то говорил и говорил, когда я подошла к нему вплотную, и, тупо уткнувшись холодным носом в зазор между шеей и кожаной курткой, глубоко вздохнула аромат до боли родного тела. А потом, совсем ослабев, упала в его объятия и горячо, навзрыд расплакалась.

Я плакала обо всем: о проблемах и запарках на работе, о конфликте с Голубкиной, нервных переживаниях насчет того, что будет дальше и чем всё кончится. И о том, как мне было бы больно, если бы он сейчас сюда не пришел.

Да, мы женщины, и по статистике мы в большинстве. Но нам всё равно нужно учиться выживать в диких джунглях столицы: меньше нервничать, больше спать, следить за фигурой и весом. Нам приходится иногда работать за двоих, одновременно нянчить детей и руководить проектами, разбираться с проблемами подруг и чинить вышедшую из строя плойку без особых знаний в нагревательных приборах. Когда надеяться больше не на кого, мы становимся сильными, железными леди. Но всё же иногда нам полезно поплакать, вот так просто обо всем, чтобы снять со своих плеч тот большой груз ответственности и забот, который мы время от времени на себя взваливаем.

Андрей пробыл у меня до самого утра, выслушал все мои проблемы и осушил поцелуями слезы. А ещё, измученную и уставшую, напоил чаем с бутербродами из тех самых пакетов, которые сам же не поленился разобрать, и уложил спать.

Я заснула с мыслью о том, как же всё-таки хорошо, когда у тебя кто-то есть. Есть две добрые ласковые руки, заботливое сердце, согревающее своим теплом, и верное плечо, подставленное в нужный момент. Кто-то, кто не только будет ублажать тебя любовно, но и поддержит в трудную минуту.

Свернувшись калачиком у своего любимого мужчины под боком и прислушиваясь к стуку его сердца, я точно осознала одно. Женщины могу всё: летать в космос, водить машину, покорять вершины гор, накачивать мускулы. Но какими бы мы хищницами ни прикидывались, сколько масок на себя ни надевали, мы все до единой хотим одного – быть любимыми. Да, это трудно. Да, не так просто найти единственного мужчину. И может, придется не один раз ещё обжечься. Но если наперекор всем статистикам ты захочешь настоящей любви, жадно пожелаешь всем сердцем и распахнешь душу навстречу истинному чувству, то мужчина не заставит долго ждать. Он придет в самую трудную или нелепую минуту твоей жизни.

## Глава 20. Перемены

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает.

сл. Рудольф Грейнц

Все перемелется, родная

Все перемелется, пойми.

А жизнь хорошая такая

Ты улыбнись и обними.

из песни группы «НА-НА», сл. Б. Алибасов


Москва такая большая, а рядом с ним превратился в маленький под названием «я и ты». Всё свободное время, которого было ничтожно мало для двух влюбленных, мы проводили вместе. И у меня, как и прежде, от одного прикосновения Андрея мурашками покрывалось всё тело. Это невозможно объяснить, это химия, от которой так чудесно кружилась голова.

Но время от времени нам всё же приходилось спускаться на землю. Больше всего меня приземляли дела в журнале, которые шли из рук вон плохо. И я начала инстинктивно полагать, что пусть мне не повезло в карьере, зато  повезло в любви.

– Кто это там опять? – спросила я у коллеги Наташи, отъезжая от стола на крутящемся стуле и всматриваясь в темную полоску коридора, которая вела к кабинету начальника.

– А, эти в черных костюмах? Не знаю, они уже какой день тут ходят. Наверное, это из свиты Голубкиной, – отозвалась Наташа и вцепилась глазами в ведущего редактора.

– Я ничего не знаю, – развела руками Элла Эдуардовна. – Моё дело малое – следить за наполнением журнала, в срок написанными статьями, размещением рекламы, а дела учета и баланса – это не ко мне.

– Думаете, они за балансом приходят? – иронично вставила Наташа.

– Не знаю, – раздраженно отвечала та. – Но работы от этого у тебя не станет меньше. А если мы не успеем в тайне подготовить специальный выпуск на следующий месяц, пока Голубкина отсиживается на парах, то, какое бы «фи» ты, Наташенька, перед Лизой не показывала, а придется признать своё поражение. Падать всегда больно, а подниматься и идти дальше ещё больней.

И в этом я была полностью согласна с Эллой Эдуардовной. Тяжелей всего будет мне – необходимо выплачивать ипотеку. Да и работать с Голубкиной, такое в страшном сне представить не могу.


Подушкой безопасности я считала светскую тусовку, организованную в торговом центре «Времена года». Торговый центр был набит самыми элитными бутиками Москвы, обещающими только эксклюзивный шопинг, а рестораны там были настолько дорогие, что неловко испытаешь гастрономический шок от одних цен в меню. Да и если ты одет не от известного кутюрье, вряд ли охрана тебя пропустит просто так, не обшарив все карманы с мелочью.

Поэтому модными нарядами мы со Светой обзавелись у Розы, превратив накануне вечером её гардероб в ряды на китайском рынке, заваленные вещами. Зато было весело, особенно когда Роза открыла бутылку шампанского, за которой последовала ещё и ещё одна. Всё выглядело лучше, чем на пленке голливудского фильма, только вот голова на утро болела не бутафорски.

Нас троих с парковки к главным галереям огромного комплекса охрана пропустила быстро. На мне была пышная юбка-татьянка в мелкую клеточку, на Свете – юбка-трапеция, на Розе строгое платье с длинным рукавом и всё значительно ниже колен и из толстой ткани: твид, болонь с добавлением синтетического волокна. Мы походили на модниц 50-х годов, которые достали одежду из бабушкиного чулана, только из очень дорогого. А вот внештатному фотографу Юрию, которого я пригласила для работы, пришлось распыляться перед охраной, чтобы доказать свою привилегированность элитному обществу.

– Зачем ты его пригласила? – шепнула мне на ухо Роза, когда проблема с пропуском фотографа была решена.

– Потому что статью вместе с эксклюзивными фотками мы сможем продать в три раза дороже. Тебе ли это не знать, как моему агенту, – отвечала я. – Кстати, смотри, у Юры неплохо получается. Никогда не видела его в работе, – указала я на парня. Тот мастерски обходился с гламурными девицами, постепенно наполняющими зал магазина. Парень не боялся разодетых напыщенных стерв, честно намекал, в какой позе лучше смотрятся ноги, руки и отштукатуренные лица. И хотя внешний вид Юры – потёртые джинсы, белая приталенная рубашка на выпуск, тонкий небрежно повязанный галстук, недельная щетина и рюкзак за спиной – говорил о том, что охранники не зря не хотели его пропускать, но вот обаяние и уверенное щелканье затвором творили с девицами чудо, они готовы были затоптать друг друга у билборда, чтобы только попасть к нему в объектив.

– Да, он не плох собой, – протянула недвусмысленно Роза. В её жаркой саванне до сих пор не пролился ни один хилый дождик.

– Даже не думай! – сурово наказывала я.

– Что не думай? – подключилась к нам Света, протягивая бокалы с шампанским. – Кстати, Роз, эта юбка на мне, похожая на старомодное пальто из колючего драпа – видела примерно такую на одной девице. Честно, думала, ты над нами прикалывалась, когда говорила, что мы будем выглядеть модно.

– Это ещё что! – добавила я. – Я видела здесь тётку в классических брюках цвета детской неожиданности и беговых кроссовках. То ещё месиво!

– А я видела, – продолжала смешить нас Света, – адские красные вельветовые полусапожки в сочетании с золотой безрукавкой из тюлей, которые висят у бабушки на даче. Да, вот кстати и она.

Мы все втроем вперились взглядом в особу в красных сапожках, безрукавке и пальто в частую черно-белую клеточку – и вправду, адское сочетание. Девушка радостно подплыла к нам, улыбнулась отполированными зубками и только тут я узнала её – это была Анастасия Саровская, светская модница с того самого показа Аллы Романцевой, после которого вышла моя статья в ТАТЛЕР.

– Розочка, милочка, – защебетала Настенька. – Прелестно выглядишь! Чмок-чмок. О, это твои подруги?! – начала знакомиться с нами девушка. Меня она вспомнила не сразу, но всё же сделала лицо очень «знающее», а вот Свету, которую в жизни ни разу не видела, перепутала с какой-то владелицей крымской винокурни, от чего заставила нас рассмеяться во весь голос.

– Вечеринка просто отпад, – продолжала улыбаться позитивная Настя. – Будет презентация в виде видеопроекции с акцентами на деталях, текстурах и материалах будущей коллекции весна-лето. Классненько, правда?

Мы согласно кивали, Настя продолжала тараторить про какие-то фирменные фотоработы, иллюстрирующие сильных и независимых женщин. Говорила она много, не всегда разумно и толково, но вдруг меня посетила мысль – а почему бы саму Настеньку не взять в оборот. Она – светская дива, пусть и без царя в голове, но всё же! И я потащила Настю к фотографу Юрию, навешивая ей на уши информацию про печать в журнале, слегка приправленную отборными итальянскими спагетти. Всё, как того требует высшее общество!

Мы отсняли большое количество фотографий с улыбающейся и очень довольной Настей. Я заручилась у неё интервью, обменялась визитками, и, распрощавшись с девушкой, стала искать подруг, но большие стенды с фотографиями и наполненный людьми зал не давали мне быстро справиться с этой задачей.

Я взяла с подноса у проходящего мимо меня официанта бокал шампанского, и вдруг увидела в толпе одну знакомую личность. Мне стало не по себе. Это была Инесса – бывшая девушка Андрея. Такую ни с кем не перепутаешь! Прямые развивающиеся волосы, отполированное лицо, словно английский сервис, походка от бедра, прокачанный пресс и бразильская попа, отлично проглядывающаяся под тонким трикотажным платьем. Не девушка – а стандартная обложка современного глянцевого журнала.

Инесса тоже меня заметила и вперилась взглядом, будто трехметровый удав из рек Амазонии в легкую добычу. Мне стало одновременно дурно и страшно. Девушка шла в мою сторону. Я хотела бежать, но выхода у меня не было. Может, стоило притвориться мертвой, как делают хитрые лисы, и беда прошла бы мимо меня?

– Ну, привет! – надменно бросила мне девушка.

– Добрый день! – я сделала вид будто Инесса – одна из гостей, с которой надо дежурно поздороваться и уйти прочь.

– Значит, ты и есть та самая Марина, на которую меня променял Андрей. А ты так, ничего на мордашку, но слишком простенькая, – это казалось похвалой, но с такой концентрацией яда, что можно было убить роту солдат. Поэтому я прибегла к методу: «пью шампанское, ничего не слышу и смотрю в сторону, выискиваю подруг».

– Хочу тебя предупредить, девочка, – не отступала она. – Ты для Андрея – очередная игрушка. У него таких, как ты, пруд пруди.

– Весьма интересно, – грубо кинула я и дежурно улыбнулась, пытаясь закончить наш неудавшийся разговор.

– Ты думаешь, что выиграла? Нет, на самом деле – выигрывает только один Андрей. Он не из тех, кто побежит за обручальным кольцом для твоего безымянного пальчика. Ему просто интересно завоевывать женщин. Одну женщину, вторую. Играть с ними, приносить подарки, заваливать цветами, безупречно трахать, а потом кидать. Ты меня понимаешь?

Я молчала, смотрела в сторону и была пунцовой как рак. Я искала глазами девочек, но ничего не видела перед собой. Самые большие страхи насчет Андрея, которые я отгоняла и загоняла в угол, ожили. Может быть, Инесса и блефовала, но попадала точно в цель.

– Андрей любит добиваться своего, он по жизни лидер и считает, что достоин только лучшего, – продолжала свою песню Инесса. – Лучшая квартира, лучшая машина, быстрый карьерный рост и, конечно, ему нужна лучшая женщина. Он отбирает девушек по своим принципам, каждый раз ищет чего-то нового. Сегодня ему понадобилась искренняя простушка, завтра захочет с какой-нибудь балериной побаловаться. И от него никогда не добьешься тех самых слов, которые хочет слышать любая женщина. Потому девушки для него – игрушки. И ты очередная! Всего лишь игрушка! – последние слова она протянула, упиваясь словесной победой над соперницей. Но мне уже было частично всё равно. Я устала от этих бесконечных битв за сердце мужчины, которого любила до потери пульса, устала от рабочего переполоха и склок с Голубкиной. Я устала изматывать себя мыслями и догадками, как и что будет? От всего устала!

– Ну, а тебе, что с того? – резко бросила я.

– Я просто хочу тебе помочь, глупенькая.

– Спасибо тебе, честный человек, – настало мое время наезжать. – Спасибо за фикус – отлично смотрится на площадке в подъезде. И за чемодан спасибо – такая доставка, прямо из аэропорта до дверей. Тебе нужно в курьерскую службу, станешь лучшим доставщиком месяца, потеснишь рабочих из Азии. Только ты ошиблась, потому что фикус не мой и чемодан был не по адресу. Да и то, что ты сейчас сказала… Промах, промах и ещё раз промах.

– Что? Разве вы с Андреем не вместе? – извинений от неё не добьешься, но зато на лице появилось неприкрытое лицемерием удивление. Девушка была в замешательстве.

– Инесса, я не девочка и не глупенькая. И если тебе не удалось накинуть на жеребца хомут и оседлать, ещё не означает, что этого не сделают другие.

– Андрей сам всем руководит и…

– На то он и мужик!

– Мужик, который тебя использует!

– Послушай! – не выдержала я. – Ты только что призналась, что сама была одной из игрушек, в которую поиграли, оттрахали, а потом выкинули с большим шлепком по заднице. А теперь стоишь и рассказываешь историю о своей богатой проституции. Прошу, не говори об этом больше никому – падаешь в глазах светского общества, – я криво улыбнулась и опрокинула залпом бокал с шампанским. Инесса раздумывала своей блондинистой головой, порывалась что-то ответить, но я опередила:

– Отличное шампанское, пойду, сменю бокал. Тебе желаю того же, – указала я на её полупустой и тут же ринулась к официанту.

Я выбежала в центр зала, покрутилась немного, обвела взглядом гостей, но нигде не могла найти подруг. И тут меня кто-то мягко взял за локоть и сердце упало в пятки, ещё одного отпора я не выдержу.

– А я тебя потеряла! – воскликнула жизнерадостно Света.

– Фу-х! Ты меня напугала. А где Роза?

– Вон там, – указала она на группу, и мы подошли к ним.

Компания Розы состояла из трех милых девушек, подруга всех нас представила поочередно друг другу. Я должна была запомнить их имена, как-то поддержать разговор или выведать чего нового для своей будущей взрывной статьи, но я не могла. Ничего не слышала, в ушах стоял только голос Инессы: «Потому что ты всего лишь очередная игрушка! Игрушка, игрушка…».

Никогда не думала, что на всем белом свете найдется женщина, которая заставит меня до глубины души усомниться в самой себе, усомниться в искренности чувств моего мужчины, развить внутренний комплекс собственной неполноценности. Сколько ещё событий должно произойти, прежде чем я смогу поверить в себя и в наши отношения?

– Марина, кажется, твой коллега зовет тебя, – шепнула мне тактично Света. Я обернулась. Это был Юра. Он отщёлкал много материала и был готов срочно показать мне бесценные кадры.

– Что скажешь? – спрашивал он каждый раз, перелистывая фотографии на фотоаппарате.

– Не плохо, – качала я головой.

– Ну и девушки здесь, – восхищенно продолжал тот. – А эта вообще бомба. Смотри, как попку оттопырила, – перед моим взглядом появилась фотография девушки в трикотажном коротком платье. Это была Инесса. Красивая, стройная, уверенная в себе. Испытание на прочность, не иначе.

– Я бы этой кисе вдул по самые ушки! – не удержался от нескромного комментария фотограф.

– Ох, Юра-Юра! Это уж вряд ли, – остудила я парня.

Оставаться в этом месте я больше не могла. Мне срочно нужно было на улицу, окунуться в осенний промозглый день, вдохнуть сырой воздух, да хоть выхлопных газов с парковки, но только ни видеть, ни слышать больше ничего про Инессу. И вообще не знать, что существует некая особа, словно навязчивый призрак, затесавшийся в мою неустойчивую жизнь.

Я стояла недалеко от входа в здание, туманным взглядом всматривалась, как летят по Кутузовскому проспекту машины. Холодный осенний ветер забирался под одежду и пронизывал до самых костей. Я дышала полной грудью, как будто меня слушали стетоскопом, и становилось легче.

– Алло, привет. Ты где? – позвонила я Андрею. Мне нужно было подтверждение, что я ещё с этим мужчиной. И у нас всё хорошо, и никакие козни Инесса нам не подстроила.

– В «Боцмане», недалеко от работы, – спокойно ответил тот.

– Понятно. Может, я подъеду к тебе на квартиру? Я здесь недалеко, в галерее «Времена года». Минут через 30-40, хорошо?

– Так срочно? – удивился Андрей. Я подумала, что он сейчас включит «заднюю», сошлется на кучу дел, но он тут же согласился: – Хорошо, я как раз закончил. Скоро приеду.

Я вздохнула с облегчением. Я верила Андрею, верила каждому его слову. Но как иногда чье-то мнение, совершенно чужое мнение, может потревожить, перевернуть весь твой уютный мир, потребовать у своей же психики доказательств вменяемости. Я не хотела больше сомневаться, я хотела просто любить и быть счастливой. А мне каждый раз жизнь подкидывала проверку на любовь.

– Марина, вот это ты рванула. Мы тебя еле нашли, – накинула мне на плечи Света пальто, с ней была и Роза. – Что-то случилось?

– Да, – грустно выдавила я. – У меня был разговор с Инессой.

– Что, правда? – переглянулись испуганно девочки.

– Правда, – кивала я головой. Мы прошли в специальное место, где могла курить Роза, и я вкратце передала свой рассказ.

– Ох уж, эта Инесса! – качала головой Роза. – Задумала себе вернуть богатого паренька, а не тут-то было. Знаешь, в широких кругах, конечно, в открытую не обсуждают, что и как Инесса сделала, но подсмеиваются над её фиаско.

– Тебе не о чем беспокоиться. Вы уже вместе, – пыталась подбодрить меня Света. – Всё у вас хорошо, Андрей обо всем позаботится.

– Не знаю, не знаю. Всё может быть…

– Не бойся того, что тебе наговорила придурковатая Инесса, – вселяла в меня уверенность Роза. – Запомни, мужики не дураки и не марионетки на ниточках, они чувствуют неискренность, чувствуют неестественное поведение женщины, которая хочет тупо понравиться. И им тоже нужна любовь. Настоящая, искренняя, добросердечная. Кто-кто, а мужчины точно знают, когда отношения – это просто секс, а когда – всё серьезно.

Я согласно кивала головой и старалась не думать о плохом.

Материала набралось достаточно, чтобы написать статью, да и возвращаться в галереи у меня не было никакого желания. Заверив девочек, что у меня всё хорошо, и отправив их обратно на показ, я села в первое попавшееся такси и помчалась к Андрею в Зачатьевский переулок.

Я набросилась на мужчину – только он успел открыть дверь. Поцелуи, поцелуи, поцелуи… Он ни о чем не спрашивал, я ничего не говорила. И мир опять превратился в маленький островок, где были только «он и я», «я и он». Превосходно, головокружительно, безумно. Мы даже не смогли дойти до одной из его белоснежных спален, завалились на диван в гостиной. Быстрей, быстрей выплеснуть эмоции голодного сексуального желания друг на друга. Мне нужно было знать, что я – единственная его девушка, желанная, неповторимая. Тысячу раз я хотела это знать!

– Что-то случилось? – спросил он после того, как мы приходили в чувства, откинувшись на спинку дивана.

– Нет, – закусив губу, мотала я головой. Это был чисто женский ответ, после чего следовало бы докопаться до сути проблемы, но Андрей не стал ничего предпринимать – и это был чисто мужской исход событий.

После мы пили кофе на кухне и разговаривали о приятных мелочах. Андрей позабавился над моей вычурной юбкой. Я поведала, что он всего перформанса вечера ещё не видел. И мы вместе посмеялись над всей этой модой и её бесконечными «писками». Про Инессу я умолчала так же, как и про съедаемые меня внутренние противоречия и тревоги.

Я не осталась в квартире Андрея до утра, поехала к себе домой – слишком много надо было закончить по работе, разобраться с материалом – каждый день для журнала был на счету.

Андрей проводил меня до такси, долго целовал в губы и не хотел отпускать. Я смотрела в его серые глаза и понимала одну вещь. Знаете, мы всё время ждем, что если будем хорошими, воспитанными девочками, будем вышивать крестиком, готовить блюда от шеф-повара или знать пять языков, то за это нас полюбят. «У меня куча достоинств – значит, меня должен полюбить хороший человек», – говорим мы себе. Но это совсем не так. Андрею всё равно, как я выгляжу, буду ходить вечно в этой дурацкой юбке или вообще без неё. Его не интересует есть ли у меня пресс, как у Инессы, или круглая мускулистая попка. Это всё неважно! Притягивает и не отпускает нас совсем другое. Цепляет в человеке не красота, а что-то такое родное, из самого детства: похожесть, привычки, жесты, манеры, тембр голоса, глаза. И не надо сворачивать горы, чтобы тебя полюбили. Надо просто быть собой!


На следующий день на работе я чувствовала себя Юлием Цезарем: подсовывала статьи на одобрение ведущему редактору, вела переписку с Розой о вчерашнем показе. Ещё успевала общаться е-мейлами с Юрой, который выслал мне архив обработанных фотографий, и отвечать на шутки Наташи по внутреннему чату.

«Отличная статья! В ТАТЛЕР оторвут с руками и ногами. Считай, что твоё будущее предопределено. Думаю, я смогу договориться насчет работы для тебя», – писала мне Роза сообщение. Я ликовала и понимала, что всё может быть и будет. Статья в ТАТЛЕР, даже должность внештатного журналиста – я не пропаду, запасная лодка с тонущего корабля была уже подготовлена. Но что-то меня останавливало спрыгивать за борт и хвататься за весла.

– Опять этот крем для брутальных мужчин. Элла Эдуардовна, побереги вас Господь Бог! – воскликнула Наташа на весь офис, заставив оторвать мой взгляд от экрана компьютера. – Ну это уже ни в какие ворота не лезет.

– Почему ни в какие? – смотрела редактор поверх очков. – Им понравилась твоя прошлая рекламная статья, они хотят написать ещё одну – про всю линейку своих кремов. Очень выгодное предложение для журнала.

– Вот только из-за благих целей я готова идти на такие жертвы, – продолжала Наташа, пренебрежительно рассматривая тестовую упаковку с кремами от фирмы. – Просто, видите ли, у них все баночки голубые, Элла Эдуардовна. Вам это ни о чем не говорит?

– Брось ты! – отмахнулась женщина. – Каждый мужчина любит ухаживать за собой, так что пиши без задних мыслей.

– Вот именно, если бы не ЗАДНИЕ мысли! Среднестатистический мужик утром намажется лосьоном после бритья – и считает это средством от морщин, прыщей, перхоти и простаты. А тут целая серия.

– Пивоварова!

– Что Пивоварова? – смеялись вместе с Наташей все девчонки редакционного отдела. – Обвинят ещё в пособничестве и негосударственных предприятиях против мужчин.

– Подождите! – подключился к разговору вошедший дизайнер Дима. –  Я что, только что делал рекламу для педиков? Элла Эдуардовна, вы предупреждайте, я после работы буду мышь спиртом протирать и руки мыть, чтоб не заразиться, – отшучивался парень, а Наташа между тем открыла одну тестовую баночку. Все столпились вокруг стола девушки, начали рассматривать косметическую вещицу и отпускать шуточки.

Я смотрела на своих коллег и улыбалась. Почти уже 3 года, как я ищу другую работу. Про себя повторяю каждый раз, оправдывая новую неудачу, что «Город женщин» – хороший старт для моей будущей головокружительной карьеры. Я хотела бы писать для великих журналов, целых медиахолдингов, корпораций, чтобы мое имя было на слуху, чтобы я была востребованной в мире журналистики. Но тут меня будто обожгло до глубины души. Разве можно променять карьерный рост на что-то большее?

Я долгое время считала «Город женщин» игрушкой, наберусь опыта и брошу. А тут поняла, что шуточки Наташи, наши с ней переписки по чату и кофе в кофейне, сплетни с девочками-менеджерами, редкие фотосессии с редактором моды и красоты… А Элла Эдуардовна и Александр Григорьевич – будто мама и папа, строгие и ласковые, добрые и предельно серьезные. Это настоящая семья! И я не могу без них, не могу уйти. И может быть, мир  делал правильно, когда присылал на мое резюме «отказ»? Ведь главное в жизни не слава, главное – не потерять близких тебе людей.

Принятое решение было так стремительно, что я с криком вырвала из цепких рук Розы свою статью с показа. «Не отправляй никуда!!! НИКУДА!!! Слышишь?» – печатала в запале я. «Хорошо», – ответила тут же Роза и просила перезвонить.


Вечером того же дня я сидела на кухне за столом и, как полоумная, печатала, что-то искала, звонила, договаривалась и обсуждала по телефону. Оставался какой-то день. Всем казалось нереальным то, что мы делаем – совершенно новый продукт, который бы позволил нам выжить без денег отца Голубкиной. Но коллектив на удивление работал очень сплоченно, никто не желал проигрывать какой-то там девице. И те мысли, на которые я наткнулась сегодня в офисе, подстегивали меня идти дальше, идти напролом, в слепую, не боясь встречного ветра. Мне всё равно что впереди, возможно, ожидала пропасть. По-другому я уже не могла.

– Ты скоро? – раздался бархатный голос за моей спиной. Андрей приехал сразу после работы и ждал, когда я ему уделю свободную минутку. Но свободных даже секунд у меня не было.

– Не знаю, не знаю, – вертела головой я, вглядываясь в черно-белые распечатки моей свежей статьи для обновленного журнала. – Прости, очень много работы. Надо всё успеть.

– Я могу чем-то помочь?

– Не думаю, спасибо.

– Может, хотя бы скажешь, чем занята?

– Ну… – задумалась я, глядя на пустые полосы. – Здесь должна стоять статья писательницы Рублевской, я надеялась Света её уговорит вернуться к нам. Но та посчитала рекламу ненужной. Мне Света по секрету призналась, что книга плохо покупается, и здесь даже реклама на телевидении не поможет, если таланта нет. Поэтому, – вздохнула я и посмотрела на сосредоточенного Андрея, – мне нужен новый рекламодатель. И если Роза не раскрутит на целый разворот своего аптечного партнера по косметике, то мне срочно нужно придумать материал, а может даже целую рубрику. Полосы уже и так сократили, куда уж меньше.

– Понятно, – ответил он. – Я мог бы помочь тебе…

– О, нет, нет, нет! – протестовала я, размахивая руками. Я знала, что он мне предложит – деньги в долг нашему редактору или вообще скажет, что выкупит всё издательство. Мне это было не нужно. Это только моя война!

– Но для меня это не будет ничего стоить. Я могу всего лишь…

– Спасибо, но нет! Ничего не надо делать! – резко оборвала. Между нами появилось напряжение. Неужели он не верит в меня? Не верит? Поддержка близкого человека заключается не только в деньгах. Можно всего лишь протянуть руку, поддержать морально. Чего стоило бы только сказать: «Милая, я с тобой!». Ведь мне нужны силы, а не деньги.

Я почувствовала пробирающийся холодок между нашими теплыми отношениями и решила что нужно как-то исправлять ситуацию.

– Андрей, дорогой мой, я знаю, что ты можешь. Но мы уже с тобой говорили об этом. Не волнуйся, я справлюсь сама.

Мой мужчина всего лишь пожал плечами, не стал ничего больше предпринимать и просто ушёл смотреть телевизор в другую комнату. А ещё через полчаса, не дождавшись меня, уехал к себе домой, заботливо поцеловав в щечку. Возможно, стоило уделить ему внимание, позволить заняться с собой сексом, но это совершенно выбило меня из колеи. И если Андрей принимает меня такой, какая я есть, то примет и это.


Я не спала практически всю ночь, выжимая из себя все соки журналистского таланта. Я всегда думала, что только в фильмах для изображения кипучей деятельности декораторы разбрасывают везде листочки, расставляют горы книг и приклеивают стикеры. Нет, в реальной жизни тоже такое возможно. Моя квартира, а точнее кухня соответствовала кадру из молодежной комедии, где девушка мечтает поступить в ВУЗ. Я была такой девушкой, только мечтала совсем о другом. В данный момент – вставить спички в глаза и залить в себя побольше кофе.

– Ко мне должна прийти подруга Роза, опаздывает что-то. Элла Эдуардовна, вы внизу не видели худенькую девушку с черными волосами?  – спросила я редактора, выходя из закутка, где стояла кофемашина.

– Нет, я была в бухгалтерии, – ответила та с весьма расстроенным видом. Знать, что опять случилось, у меня не было никакого желания. Я даже слышать о проблемах не хотела, ибо за неделю сделала столько для журнала, сколько не делала за все 3 года.

Время неумолимо бежало вперед. Его категорически не хватало. Дизайнеры уже заканчивали верстать свежий номер, а одна полоса заметно пустовала и мои придумки – впихнуть хоть что-то выводили меня из себя. Не должно быть «хоть что-то». Для победы должно быть только лучшее.

– Марина, кажется, эта девушка к тебе, – оповестила проходящая мимо меня секретарша Анечка.

Я оторвала глаза от монитора и в ужасе отшатнулась на спинку стула. У меня был шок, который не отпускал всё то время, пока Роза тактично здоровалась с моими коллегами.

– Мать моя женщина! Ты зачем волосы по плечи обрезала?

– Засуха в Саванне, – глубоко вздохнула подруга, громко положила сумку на стол и плюхнулась на выделенное ей кресло рядом со мной.

– Но как же твои длинные шелковистые волосы? – не унималась я. – Ты их столько отращивала. Так ими гордилась. Я думала, у тебя никогда не поднимется рука…

– Мы – женщины, мы не знаем, чего хотим, – пустилась в пространственные объяснения Роза. – Сегодня локоны до попы, завтра стрижку покороче. И чтобы в понедельник – стальной блонд, в среду – рыжий перманент, а в пятницу горячая брюнетка под стать Монике Белуччи. И каждый день калейдоскоп желаний. Ибо кто его знает, куда тебя в следующий раз приведет недостаток эстрогена, андрогена и окситоцина. Будь он неладен, этот недотрах!

– Что всё так плохо на любовном фронте? – кто, как не я, знала, что подруге позарез необходим своевременный обмен половыми гормонами.

– Да, жизнь – боль, – по-актерски закатила глаза Роза, заставляя меня смеяться. – А бабская жизнь, как игра в подкидного дурака, у тебя гора парных карт – а ты не знаешь, с какой ходить.

Мне нравился подход Розы – даже если у подруги депрессия и тоска от недостатка мужчин, она умела быстро переключаться и не теряла самообладания. «Выхода нет только из гроба, а мы найдем свою дырочку света даже в кромешной заднице», – любила повторять Роза в самых плачевных ситуациях. И этот её боевой настрой давал мне силы идти вперед, несмотря ни на что.

Но чего Роза всё же не могла, так это взмахнуть волшебной палочкой и закрыть две пустых полосы. На открытие аптеки ушли все её сбережения, и реклама сейчас была не по карману. Её партнер по бизнесу «Органик компани» – органическая косметика из трав самой матушки Сибири (если верить их красочным проспектам), согласился занять только 1/3 полосы – самую малость. Признаю, «Город женщин» – это не «Космополитен» и не «Гламур». Да и никто из работающих здесь не поручится за благополучие завтрашнего дня. Всё держится на энтузиазме и сплоченности коллектива, а по-русски – на соплях.

После того как мы утвердили рекламу в кабинете главного редактора, я показала Розе на своем компьютере обновленный макет журнала в электронном виде и презентацию, с которой мы должны были выступить завтра.

– Если так пойдет и дальше, я буду вынуждена оформить подписку на год вперед. Хороший макет, – польстила мне Роза.

– Спасибо, Розочка! А у тебя хорошая прическа!

– Я тоже так считаю. И в скором времени планирую поймать на крючок хорошего жеребца. Что, кстати, за тип в солидном костюме ютился возле кабинета начальника? Брючки так сексуально обтягивали его попку, что, честно признаюсь, я пришла в замешательство.

– Да это из свиты Голубкиной, – отмахнулась я. – Завтра, после обеда, подписание договора, а они всё тут ходят, чего-то выискивают, решают. Но я, надеюсь, ты не перебежишь на сторону зла?

– Я – взбешенная голодная хищница в период гормонального всплеска, – шутила Роза. – Я себе уже весь клитор вибратором сожгла. Поэтому ничего не могу обещать.

– Ну, ты даешь, – усмехнулась я.

– Да, ладно! Я не идиотка и не совсем ещё выжила из ума. Но если в жизни ничего не меняется, порой стоит поменяться чуточку самой, – подмигнула мне подруга и обняла на прощание. – Ни пуха тебе завтра! У вас всё получится. Ведь мы намного сильнее, чем думаем.


Следующий день встретил меня хорошим ясным утром. Радоваться бы, гулять по парку, шуршать опавшими листочками, подставлять свое личико последним теплым лучикам – хорошо бы! Но мне нужен боевой настрой. Теперь я понимаю, почему режиссёры голливудских фильмов перед решающим сражением небо зарисовывают серым, а когда добро побеждает, то разгоняют тучи для пущего эффекта. А как ещё передать сгущающиеся тени зла? Но в жизни с небесной канцелярией не договоришься. Солнце светит, а на душе ледяной сквозняк.

Перед официальным подписанием бумаг о продаже бизнеса и последующем его переходе в руки семейства Голубкиных, наша команда собралась в малом актовом зале. Все расселись по своим местам. Лиза была настроена скептически и презрительно поглядывала на нас с выражением лица, явно говорящим: «Да что вы вообще можете сделать?». Но мы тактично пытались ничего не замечать.

На стене через проектор шла презентация, на специальных стендах для наглядности были распечатаны обложка и несколько удачных разворотов. И конечно, у каждого из нас была поэтапно подготовлена речь. Мне досталась самая важная часть – концепция журнала, направленность, стилистика и новое оформление, с которым мне помогли наши парни из отдела допечатной подготовки. Затем Наташа с редактором раздела мод и красоты рассказала о наполняемости журнала и новых рубриках. Элла Эдуардовна перечислила всех старых и новых рекламодателей. А главный бухгалтер, Жанна Викторовна, в заключении выступила с речью о финансовой составляющей: уменьшение полос, выход издания один раз в месяц вместо двух и временное уменьшение заработной платы, что позволило бы закрыть финансовые дыры и продолжить дальнейшее существование журнала.

Когда мы закончили свое вдохновляющее выступление, все стали аплодировать друг другу и поздравлять с успешно выполненной работой. Каждый гордился собой и верил в грандиозное будущее журнала. В приятном шоке находился и Александр Григорьевич, он был в курсе, что мы ведем двойную игру, но не думал, что будет настолько поражен нашим напором и умением слажено работать. Живые интервью, фотографии подписчиков из социальных сетей, светская хроника на первых страницах – моя статья с показа во «Временах года», свежие рецензии на книги и фильмы, суперобложка с вкладышем – огромная работа и всего за какие-то две недели. Из обычного журнала мы сделали конфетку под стать таким издательским гигантам, как «Грация» или «Мари Клэр».

– Это уровень! – аплодировал нам главный редактор и улыбался усами. Голубкина же хмурилась и перешептывалась о чем-то со своим отцом и свитой юристов. Мы готовы были праздновать победу, но нас всех попросили выйти из зала и рассредоточиться по своим местам. Начальник пригласил к себе в кабинет Голубкиных для разговора наедине. И мы с замиранием сердца ждали финальный вердикт.

Мы радовались, но в то же время и нервничали. Взвинченные до предела мы с Наташей ходили взад-вперед, убеждая друг друга, что Александр Григорьевич не совершит глупость, а скорее даст им пинок под зад. Но чего мы никак не ожидали – так это разъяренной Голубкиной.

Лиза вылетела из кабинета, как ошпаренная, и смотрела на меня. Гнев, ненависть, вражда, злость… Вот точно Ленин и буржуазия. Доведенная до отчаяния девушка большими шагами сокращала расстояние между собой и моим столом.

– Поздравляю, Майорова, ты – победила! – выпалила Голубкина, будто хлестнула меня бечевой.

– Спасибо.

– Скажи «Спасибо» своему Андрюше и строительной компании его отца! Если бы не он – хрен бы, что у тебя получилось!

Я оторопело глотала ртом воздух, не могла даже слова сказать.

– А ты оказалась куда умней, чем я думала, – продолжала убивать меня Лиза при коллегах, которые столпились в кучку и внимали каждому слову. – Строила из себя недотрогу, заставила всех сплоченно работать, выйти на результат, а в конечном итоге воспользовалась денежками Нагорных. Надо было тоже так сделать, но как-то сразу не подумала, что у нас здесь коварная Марина завелась. Ты не только меня обдурила, ты ещё и всех вокруг пальца обвела, – тыкала она в коллег. –  Молодец, теперь ты здесь хозяйка!

– Я… я… не….

– Ты – наглая воровка, решила руководить всем и…

– Лизавета! – окрикнул её отец, стоящий возле выхода из офиса. – Оно того не стоит. Пойдем.

– Ладно, – остановилась Голубкина. – В общем, не хворать вам под руководством Марины Николаевны. Удачи в работе! Мои вещи заберет курьер, – кинула она беспечно, гордо развернулась на каблуках и вскоре вместе с мужчиной исчезла за дверью.

– Кто такой Нагорный? – в звенящей тишине раздался чей-то голос.

– Кажется, её парень, – долетел до меня ответ.

– Капец, мы приехали! – смачно прокомментировал дизайнер Дима, заставляя всех выйти из временного оцепенения.

– Это же настоящее предательство! – вдруг стала наезжать на меня Наташа. – Мы верили тебе, Марина! Ты нас всех мотивировала, кучу идей подавала. Мы работали сплоченной командой, но ради чего? Ради того, чтобы место Голубкиной заняла ты? Да?

– Я… я… не знаю, – дрожащим голосом отвечала я и с ужасом вглядывалась в уставившиеся на меня лица. – Я… я ничего такого вроде не делала.

– Так! Не ссориться раньше времени, я сейчас всё узнаю у Александра Григорьевича, – Элла Эдуардовна встала из-за стола, поправила съехавшую юбку и быстро отправилась в кабинет редактора.

– Марина, Марина… Никому сейчас доверять нельзя, – смотрела на меня Наташа не иначе, как на врага. Но меня не только она считала предательницей, меня загнали в угол собственные коллеги!

Я онемевшими руками схватила телефон со стола и, опустив тихое: «Я сейчас всё выясню», побежала прочь из офиса, не разбирая дороги. Я была зла на весь мир, но больше всего я злилась на Андрея. И была доведена до отчаяния. Мои нервы за две недели оказались на пределе и наконец-то сдали позиции. А самое главное я не понимала, как он мог со мной так поступить? Как он мог выкупить всё издательство? Я же просила! Ну, кто я после этого? Кто?

– Господи, Андрей, что ты за человек-то такой! – орала я на него в трубку, как только после нескольких пропущенных он наконец-то удосужился ответить. – Я просила же не помогать мне, что я смогу сама справиться. Сама! Мне не нужна твоя помощь, слышишь? Не нужна!

– Марина, постой, дай я тебе всё объясню, – пытался ворваться в разговор Андрей.

– Это я тебе всё объясню, – не уступала я. – Не надо было ничего делать. Ничего! Потому что теперь меня считают предательницей. Весь офис считает предательницей!

– Марина, погоди…

– Ничего слышать не хочу! – взорвалась я, меня уже было не остановить. – Ты уже всё сказал и всё сделал. Я не просила помогать мне! Я просила всего лишь верить в меня! Верить! Слышишь? Мне нужна была поддержка, а не деньги и связи! Я не могу встречаться с человеком, который мне не доверяет и не может понять! Ты мне противен! Всё! Точка! – скинула я вызов и громко хлопнула дверцей пустого женского туалета на четвертом этаже. А потом закрылась на замок и начала реветь.

Вот как выглядел вход в ад. Ты – одна, кусаешь руки на подоконнике женского туалета, в котором совсем недавно храбрилась с Наташей перед Голубкиной, вызывая её на честный бой, и размазываешь по лицу потеки от туши. А ещё совесть сидит рядышком отщепенцем и рассказывает тебе всякие страшилки про людскую ненависть, злость, пренебрежение и позор, которые творятся за этой дверью в офисе. Какой же это надо быть стервой, сколько надо иметь внутри железного духа, чтобы вот так с легкостью, как Голубкина, уйти через весь офис побежденной, но с гордо поднятой головой. Я так не могла. Да, жизнь несправедливая штука, и чаще всего такой мы делаем её сами.

Я долго сидела в туалете, вымучивая себя убивающими мыслями. Казалось, что под мой рабочий стул подложили динамит с тикающим механизмом, и в положенное время всё взорвалось к чертям. Это конец! Уволюсь и пойду искать другую работу, забуду Андрея, продам квартиру, и вообще уеду в Саратов к маме. Ничего у меня в Москве не получилось. Одни расстройства.

Очнулась я от забытья только, когда в туалет громко постучали. Ручку настырно дергали с той стороны. Отвечать я не стала, подумала, что поймут – занято и уйдут, но вдруг услышала голос Наташи:

– Марина, ты здесь? Майорова отвечай, ты здесь?

Я медлила, собиралась с силами и мыслями, наспех приводила себя в порядок.

– Марина, эй! Ты там? Выходи уже. Всё нормально.

– Что нормально? – я отодвинула маленькую щеколду и приоткрыла дверь. Наташа смотрела на меня по-доброму и даже как-то взволновано.

– Я с ног сбилась, пока тебя нашла.

– Наташа! Наташа! – бросилась я умолять девушку, теряя последние остатки достоинства. – Я ничего такого не делала, я не предательница. Я не Голубкина, я не просила Нагорного ни о чем, он всё сам, сам…

– Я знаю, – спокойно ответила Наташа и принялась успокаивать меня. – Это я зря так на тебя сразу наехала. Ты прости меня, Марин. Какая-то фирма «МирДОМ», наверное, твоего Андрея Нагорного, выкупила у нас большую площадь под рекламу с учетом, что ответственность за сбыт части печатной продукции возьмут на себя. И тем самым дадут нам передышку, – рассказывала Наташа, не переставая вытирать мне слезы и гладить по волосам. – А Голубкина просто разыграла партию. Специально, понимаешь?

– Какую партию? Андрей, что не купил издательство, только заказал рекламу, правда?

– Да, Лиза специально сказала при всех, что ты теперь хозяйка журнала. Но это не так, твой Андрей не купил для тебя всё издательство, а просто за рекламу заплатил на полгода вперед. Лиза – ещё та хитрая лиса. Хорошо, что мы от неё избавились. И всё благодаря тебе!

– Почему мне?

– Потому что, если бы не рекламная компания Нагорного, твоя статья про модный показ во «Временах года» и обложка с фифочкой, как там её…

– Настя Саровская.

– Да, точно, – прищелкнула пальцами Наташа. – Мы бы точно уже перекрашивали стены в кабинете АГ под вкус Голубкиной, – подмигнула девушка и ещё раз обняла меня. – Пойдем скорей, там все только тебя и ждут.

Когда мы пришли в офис, весь коллектив уже дружно собрался в редакционном отделе. Каждый меня поддерживал и считал своим долгом сказать что-нибудь жизнеутверждающее. Меня будто достали водолазы со дна морского и откачали из легких воду.

– Мы – молодцы! – слышались повсюду торжествующие возгласы. – Мы это сделали!

Александр Григорьевич попросил ещё раз посмотреть презентацию и новый макет журнала, от которого он опять пришел в восторг. А ещё он был, как и мы, рад, что не придется больше плясать под чью-то дудку, кусать кулаки и подлечивать нервы стаканчиком виски перед сном. Его детище, его главное творение всей жизни выжило, переродилось и будет дальше радовать читателей. И больше никаких Голубкиных в нашем офисе не появятся, никаких мужчин в черных костюмах, кроме того, что приходил накануне.

Как оказалось, тот самый парень, на которого положила глаз Роза, был работником из компании «МирДОМ». И по правде говоря, мы бы не выжили без помощи весомого клиента. Я была частично рада повороту событий, но с другой стороны – думала, что всё-таки Андрей не верил в меня, в мои силы, сомневался и, может быть, я всё сделала правильно – позвонила и наехала? Мне не давал спокойствия этот вопрос, и я решила поделиться с Розой, к тому же она просила дать знать, как всё закончится.

– Молодец твой Андрей! Поздравляю! – ответила Роза, внимательно выслушав всю историю.

– Но я же просила его не вмешиваться, – настаивала я. – Разве не права?

– Господи, Марина! Прости меня, но ты – идиотка!

– Что? – я готова была бросить трубку.

– Да, и-ди-от-ка! – отрапортовала та, растягивая слова. – У тебя какие-то ограниченные принципы феминистки.

– Хм, я ещё и феминистка. Почему же, хочется знать?

– Потому что, если мужчина хочет сделать своей женщине подарок, он делает его. И если мужчина тебе предлагает помощь – отойди в сторонку. Научись уже принимать то, что он тебе дает. И не важно, какой ценой для себя он это делает. Именно так Андрей доказывает, что он – мужчина, который умеет быть внимательным и заботливым.

– Ты хочешь сказать, что я должна принять его благородный жест, как букет цветов?

– Марина, – громко выдохнула в трубку Роза. – Если Андрей того пожелал, он бы давно уже выкупил весь твой журнал с потрохами и не церемонился бы ни с кем. Он – богач, для него это сущие пустяки. Будь ты уже слабой женщиной, обрежь свои стальные яйца!

Я положила трубку и задумалась. Фаина Раневская в своё время говорила, что слабый пол – это гнилые доски. Женщины по натуре своей – сильные, и порой нам с этим трудно совладать. Но пора признать, что я не рыцарь на турнире, мне не нужны копья, стрелы и пора уже снять с себя латы с кольчугой и спрыгнуть с верного коня. Я – женщина, хрупкая, нежная, нуждающаяся в своевременной помощи, которую должен дать любящий мужчина. Физиология говорит, что мы изначально не равны. Тогда зачем мы претендуем на равенство полов? Зачем мы тащим на себе груз ответственности? Кому он нужен? Может, стоит расслабиться, научиться принимать помощь и своевременно за всё благодарить?

Я понимала, что натворила кучу дел, нанесла словесный удар по сердцу дорогого мне человека. Конечно, я погорячилась. Эмоции захлестнули меня. Я не знала, что творю – состояние аффекта. И теперь мне грозит заслуженное наказание по всей строгости закона. Но может, ещё получится вымолить прощение?

Звонить и разбираться по телефону я не хотела. Вдруг в отместку Андрей наорет на меня, скажет, что всё кончено, что я припадочная или психичка ненормальная. Хотя, оценивая события объективно, соглашусь – только психичка может наехать на собственного мужчину за его добродетель. И даже если Андрей меня не простит, то поблагодарить я всё же его обязана. Как часто мы в жизни забываем, что за добро надо платить добром.

В офисе сдвигали свободные столы, собирали стулья, тащили одноразовую посуду, кто-то помчался купить закуску и спиртное. Сегодня решили всем коллективом достойно отпраздновать всеобщую победу. Здесь не было одного победителя, все постарались на славу. Я оставила коллег праздновать, а сама помчалась в офис компании «МирДОМ» Предварительно позвонила секретарше Кристине и выяснила, что Андрей Валерьевич на рабочем месте.

Погода на улице так и радовала своим осенним теплом. Сейчас бы прочь из Москвы и на природу – с чашечкой горячего чая у костра вести длинные беседы и смотреть на ровную гладь реки. Да! Как раз! А не выбегать из метро, запыхавшись, одергивать задирающуюся юбку и постоянно смотреть на время.

В маленьком карманном зеркальце я выглядела я немного растрепано и растеряно, но решимости было не занимать. Ведь, конечно, секретарша без всяких расспросов проводит меня в кабинет Андрея. Тот будет приятно удивлен, я начну говорить заготовками, которые придумывала всю дорогу. Но Андрей резко перебьет меня, уповая на то, что понимает всё без лишних слов. Затем страстно поцелует. Бросит ради меня все свои важные дела, мы сядем в машину и уедем в закат. Конечно, это всё фантазии, которые сбудутся, а пока…

– Андрея Валерьевича нет, – ошарашила секретарша Кристина, когда я на ватных ногах и с клокочущим сердцем поднялась на этаж.

– Как нет? Я же звонила примерно час назад!

– Час назад он был, но уже ушел.

– Куда он ушёл? Из офиса ушёл? Из кабинета? Как давно? И где его найти?

– Из офиса не так давно, – секретарша продолжала заниматься своими делами и не желала со мной говорить.

– Я Марина Майорова – журналист, – попыталась хоть как-то достучаться до девушки. – Андрей Валерьевич ставит в нашем журнале рекламу нового жилого комплекса. И мне нужно кое-что уточнить лично от лица главного редактора, понимаете? И это очень срочно!

– А… Так это ваши статьи? – девушка достала откуда-то из недр стола журнал, развернула на закладке и ткнула пальцем внизу статьи на мое имя. Я согласно кивнула. – Хорошо пишите, с удовольствием прочитала, особенно про расставание и поиск новой любви. Как раз про меня, я рассталась с парнем, но ваши слова меня вдохновили, – улыбнулась расстроенно Кристина.

– Спасибо, я сама через это прошла и вас хорошо понимаю. Это очень трудный период. В следующем номере будет продолжение, как не впасть в депрессию, – подмигнула я, а сама подумала – как приятно, когда сторонние люди тебя хвалят. Значит, я не зря вкладываю в статьи душу, даже если и нахожу информацию в Интернете.

– Вам отделом ниже надо спуститься, к Константину Федоровичу. Андрей Валерьевич такими делами не занимается. Это же маркетинг, – начала разъяснять мне девушка довольно охотно. Кажется, лед между нами тронулся.

– Но мой начальник договаривался именно с Нагорным, – не отступала я. – Или у меня неточные сведения?

– Вообще-то, – вздохнула Кристина и подалась немного вперед, как бы сообщая мне секретную информацию. – И правда, Андрей Валерьевич принес этот журнал. Сказал, что нам нужна новая площадка для рекламы, пару статей в доверительном тоне и всё такое. Заместитель отдела маркетинга согласился и, в общем, я думаю, вам нужно туда идти. Нагорного всё равно нет.

– Ага, – сглотнула я. И пока секретаршу отвлек телефонный звонок, я стояла и в ступоре соображала, что делать. Получается, что Андрей даже сильно не заморачивался, а я наехала так, будто закатала его в асфальт.

– Пожалуйста, скажите, где мне всё-таки найти Андрея Валерьевича? Для меня это вопрос жизни и смерти, – постаралась я доходчиво объяснить, понизив загадочно голос. – На кон поставлена не просто реклама, а кое-что сугубо личное, понимаете меня?

– Ладно, так уже и быть! У него какая-то важная встреча, здесь недалеко в ресторане, – практически шептала Кристина. – Он постоянно туда ходит, там всё связанно с морем. Знаете, где это?

– Догадываюсь.

– Но я вам ничего не говорила.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась я девушке, и тут же испарилась.

Андрей несколько раз говорил про ресторан «Боцман». И я была крайне благодарна секретарше, что она сказала хоть что-то. До заведения было плюс-минус 15 минут пешком. Но я не шла, а бежала.

Черная юбка подпрыгивала чуть ли не до самых трусов, ноги в ботильонах на высоком каблуке заплетались, блузка, заправленная в юбку, почти вся вылезла, а от строгого пальто, которое идеально дополняло образ бизнес-леди, по спине бежал пот. Я пыталась сокращать расстояние как можно быстрей, но получалось у меня это плохо: в боку кололо, дыхание быстро перехватывало.

Под конец маршрута я уже еле плелась ко входу в ресторан, поправляла юбку, заправляла блузку и подумывала, о том, что, может, стоит пойти назад? Как-то это не по-женски гоняться за мужчиной, чтобы прилюдно отвесить большой поклон. Да и Кристина сказала, что у него там важная встреча, а я могу опять всё испортить. Силы меня покинули. Я не знала, как мне быть.

И тут мой взгляд упал на припаркованные машины возле входа – одна была Андрея, а другая – его друга Бориса. Значит, это никакая не важная встреча, это дружеские посиделки. Пожалуй, Андрей сидит сейчас там и жалуется за кружкой пива своему другу, какую он змеюку-Марину на груди у себя пригрел. Мне его стало даже жалко, бедненький мой!

От таких мыслей решительность во мне только возросла. Я резко открыла тяжелую дверь и уверено переступила порог ресторана, стилизованного под пиратский деревянный корабль.

– Добрый день! Желаете присесть за столик? – обратилась ко мне молодая девушка в длинном коричневом фартуке с логотипом ресторана.

– Да… э… нет. То есть я хотела сказать, что меня ждут друзья. Двое мужчин не так давно вошли сюда. Их машины стоят на парковке, но в зале я их что-то не вижу, – попыталась я издалека рассмотреть лица людей.

– Возможно, они на втором этаже.

– Ох, точно! Спасибо. Я найду, я здесь была, – соврала я и любезно улыбнулась девушке, дабы та не пошла провожать меня.

Я быстро пробежала зал первого этажа взглядом и удостоверилась, что здесь нет «моих» парней. Интерьер ресторана на удивление был уютным. Все под цвет темного дерева. Якоря, канаты, сети, бочки, приглушенный желтый свет струился в круглых лампах над каждым столиком – всё это впечатляло и затягивало в фантазии о старинных дальних странствиях. Я фанатка «Острова сокровищ», и полностью разделяю вкус Андрея.

Как только я подошла к лестнице на второй этаж – поняла, что не могу. Ледяными руками вцепилась в гладкие перила и заставляла себя насильно подниматься наверх. Что тут такого? Ну, что? Мы ведь с Андреем пара, он увидит меня, всё поймет и даже не надо будет ничего говорить. Ведь у всех бывают разногласия, все ссорятся и мирятся. Вон, Света со своим Игорем – могут обогатить любого семейного психолога.

Но чего-то я всё же боялась. Инстинкт мне подсказывал что нужно срочно сматывать удочки. Бежать в обратном направлении и прятаться в укрытии. Но отчего такая паника? Что может случиться страшного в ресторане, где полным-полно народу. Только если террористка решила пропустить стопочку другую, перед тем, как сыграть в ящик.

Я переступила порог второго этажа и застыла в нерешительности. Я всё поняла! Надо было себя слушать! Сердце слушать! Черт возьми эту женскую интуицию!

Я смотрела вперед ничего невидящими глазами и забывала моргать. Андрей с его другом Борисом прекрасно проводили время в обществе двух замечательных юных красавиц. Вот теперь скажите мне на милость: «Зачем я сюда притащилась?».

В зале не было террористки-смертницы, но, кажется, за столиком по соседству притаился киллер, который метко вогнал мне пулю в сердце. В груди всё так и жгло от горечи, обиды и ревности. Похоже, Инесса была права и все мои страхи под названием «Я – игрушка» выползли наружу.

Я готова была уже отступить и уйти, как взгляд Андрея упал на меня. Улыбка его померкла, он стал серьезен и застыл в нерешительности. Я пошла вперед. Не бежать же, поджав хвост, обратно, к тому же, спутница, сидевшая рядом с ним, тоже заметила, куда Андрей смотрит. И все разом обернулись на меня.

– Марина? – первым опомнился Борис.

– Э… да, это я. Добрый вечер!

– Добрый, ты что тут делаешь? – продолжал парень. Андрей же сидел неподвижно и напряженно смотрел на меня.

– Я… я пришла поговорить, – глубоко вздохнула, сжимая до боли в костяшках ручку от своей сумку – лишь бы не выдать им мое волнение. – Я была в офисе на Автозаводской и мне сказали, что Андрей… Андрей Валерьевич ушёл на встречу здесь недалеко.

– Хорошая у тебя секретарша, выдает все тайны, – усмехнулся Борис, отпивая из большого бокала пиво.

– Нет, она мне не сказала, где вы и с кем именно важная встреча. Но я проходила мимо и увидела машины на парковке и… вот… – врала я, заливаясь краской. – И вот я здесь.

– Может, присядешь к нам? – спросил Борис. Я взглянула на двух девушек и поняла, что мне тут не рады – соперница им не нужна.

– Нет, нет. Что ты? Я просто хотела сказать, точнее хотела поблагодарить тебя… вас… – теперь Андрей смотрел прямо мне в глаза и в них была написана обида. Я откашлялась и продолжила:

– Мне просили выразить вам, Андрей Валерьевич, огромную благодарность лично от всего нашего коллектива. Ваша компания помогла нам выправить свое финансовое положение. Мы одни не справились. Теперь мы крепко держимся на плаву. И в общем, спасибо вам ещё раз огромное….

Я оборвала официальную речь и попыталась вздохнуть. Андрей был равнодушен, он только кивал и совершенно не смотрел на меня. Я готова была задохнуться от собственного унижения.

– Благодарность принята, – с долей улыбки произнес он. – Как Голубкина это пережила?

– Думаю, ей понадобится сеанс психоаналитика. Она – королева и не может быть побежденной ни при каких обстоятельствах, – пыталась шутить я.

– Будет ей уроком, если, конечно, она соизволит им воспользоваться в благих целях.

– С благими у неё явно не лады, а вот с коварными… – я смотрела на Андрея и понимала, что как бы не закончилась наша встреча, а я всё равно люблю его. Люблю даже с тем, что он сейчас вроде ещё обижен, но уже оттаял, люблю за его манеру поведения, за его улыбку, пусть даже скудную, даже за полное равнодушие – люблю и ничего не могу с собой поделать. Это сильнее меня.

– Может, присядешь? – опять спросил меня Борис.

– Нет, нет. Я же сказала, что зашла только передать благодарность. Я не смею вас больше задерживать. Меня ждут в нашем офисе. Редакция решила устроить что-то типа праздника. Так что… развлекайтесь. Хорошего вам вечера.

Я окинула взглядом скучающих девиц, слегка улыбнулась на прощание и быстро пошла к выходу.

И как только я скрылась из поля зрения компании, то рванула из ресторана ещё быстрей, чем бежала сюда. Мне было горько и обидно, я задыхалась от собственной любви. По лицу скатились две скупые слезы. Только бы не плакать! Не плакать, он не достоин моих слез. И вообще ни один мужчина их не достоин. Я ведь предполагала, что будет именно такой конец. Сколько раз! Сколько раз! Чертова любовь! Чертово сердце!


Знаете, иногда с нами случаются такие глобальные беды, после которых ничего не возможно изменить. Невозможно перемотать пленку и вернуться назад, в прошлое, и всё исправить. Нет такой функции, да и человек – не волшебник. Нельзя уйти от перемен. Как бы больно нам ни было, как бы ни жгло в груди и не хотелось сорваться в пропасть, а надо принимать перемены такими, какими они перед нами предстают – плохими или хорошими. И у каждого они свои.

Света потеряла ребенка – глубочайшая перемена в её жизни. Подруге пришлось пересмотреть все свои ценности, отделить важное от второстепенного, собрать воедино свой надломленный мир и жить дальше.

Что касается Розы? Она нам со Светой раскрыла страшную тайну юношеской любви – свой надлом, своё «до» и «после». Перемены научили её никогда не сдаваться и решать все проблемы по мере их поступления. Она всегда строго смотрела вперед и говорила жизненным трудностям: «Прорвемся». Поэтому Роза предпочитала меняться сама – менять парней, как перчатки, перекрывать боль отношений парой дизайнерских туфель, а ещё резко меня образ. И никогда ни о чем не жалеть.

Вот и меня настигли мои собственные перемены, после которых начнется новая точка отсчета. Нет, я не начну жизнь с чистого листа, а просто переверну страницу и продолжу писать. И в моей книги тоже будет «до» и «после».

Порой плохие, несправедливые и тяжело переносимые вещи происходят с хорошими людьми. Но какими бы события ни были, они заставляют нас каждый раз познавать себя заново, открывают новые горизонты и…


– Марина… Марина! Марина! – это был голос Андрея, он нарастал всё ближе и ближе, и звучал в ушах сиреной, заставляя сердце скрутиться от болевого синдрома. Я вытерла руками лицо от слез и повернулась. Мужчина остановился от меня в нескольких метрах. Он бежал за мной. Бежал! Но зачем? Это же глупо! Всё глупо!

– Марина, это совсем не то, что ты думаешь. Постой же! – начал объясняться он.

– Да ладно, – отмахнулась я. – Можешь ничего не рассказывать, я всё поняла.

– Ты сказала по телефону, что я тебе противен. Позволь спросить, как я должен был реагировать на это?

– А как я должна? Голубкина выставила меня на посмешище перед всем офисом. Солгала, что я – хозяйка издательства. И, конечно, у меня сдали нервы. Потому что я не знаю, что ждать от наших отношений, Андрей! Я просила только верить в меня. Но это уже неважно. Вот, что скажу, – злость вопреки его поступку не отступала. – Позаботься лучше о тех слащавых девицах в ресторане! Кажется, девушка слева положила на тебя глаз. А я как-нибудь разберусь с собой сама.

– Я не знаю этих девушек, это подруги Бориса, они мне не нужны. Но не убегать же мне из ресторана, если он их привел?

Я понимала, что он прав, но слова, сказанные ранее Инессой, не давали покоя. Я всплеснула руками, развернулась и продолжила путь.

Каблуки стучали по асфальту, а меня никто не останавливал, не бежал за мной в страстном угаре. И это говорило о том, что это конец. Обжигающий, горький, обидный. Но конец!

– Марина, я люблю тебя! – вдруг услышала я.

Раз, два три… Сердце, не переставай же биться!

– Я люблю тебя, слышишь? – кричал Андрей так, что прохожие разворачивались и смотрели на меня глазами, в которых было написано: «Это тебе идиот орет посреди улицы?». Я остановилась в нерешительности и не знала, как вести себя. У меня не было ни слез, ни волнений, ни даже сердцебиения – всё замерло в одночасье. Может, мне показалось? Может, это было не мне?

– Я люблю тебя и хочу быть только с тобой, – раздались слова у меня за спиной. Я чувствовала его дыхание затылком.

– Марина, прошу, только выслушай! Помнишь, я обещал тебе, что со мной ты будешь счастливой. И знаешь почему? Потому что я буду дураком, если упущу такую девушку, как ты! – лился его голос так, что из глаз начали бежать слезы. Он взял меня за плечи и развернул лицом к себе.

– Марина, ты непосредственная и настоящая. Ты говоришь всегда, что думаешь и не пытаешься казаться лучше, играть чувствами других людей. Ты смеешься, когда смешно, и плачешь, не скрывая этого. Ты не зависишь от предрассудков, денег и светской жизни. Тебе всё равно, на какой машине я езжу, как живу и столько зарабатываю. Ты сама не знаешь, сколько в тебе сил, потому что каждый день ты пытаешься самой себе доказать, что можешь быть лучше.

– Да? Прости меня, пожалуйста! Я такая глупая! Я всего лишь хотела доказать, что могу победить Голубкину своими силами, – закусывала я губы, чтобы не разреветься.

– Ничего ты не глупая. И это полностью твоя победа. При всём желании, я мог выкупить журнал и подарить тебе квартиру. Ты думаешь, я не видел твои справки с работы о заработной плате и не просил подделать доход немного выше, чтобы банк одобрил ипотеку? Но, даже выплачивая ежемесячную сумму банку, ты находишь деньги. Потому что пытаешь заработать ещё где-то, стараешься и ничего никогда не просишь. В тебе рвения больше, чем в моей команде проектировщиков! Я ничего не делал, я даже не помогал толком – ты всего добилась сама!

– Да… – пожала я плечами. – Знаешь, Андрей, женщины могут добиться многого. Мы может быть сильными, горы свернуть, в горящую избу войти, но без любви и любимого мужчины эта игра не стоит свеч. И я очень боюсь только одного. Очень-очень боюсь, что однажды ты разобьешь мне сердце, потому что…

– Я люблю тебя, Марина! Люблю тебя с самого первого дня, когда ты упала перед машиной и порвала юбку. Этого достаточно? – он опять взял меня за плечи и попытался найти в моих глазах ответ. Я махала головой, а по щекам текли слезы. Я хотела услышать больше. Намного больше.

– Господи, Марина! Да я не мог тебя забыть с той самой минуты, когда посадил в такси! Мучился, раздумывал, хотел позвонить, пригласить тебя на ужин или хотя бы на кофе, и позвонил, если бы мы случайно не встретились в клубе. А потом на Фрунзенской в баре сидели. В тот вечер мы ехали в машине, и я тогда признался тебе в любви, а ты что-то невнятно промычала в ответ. На утро понял, что ты ничего не помнишь. И стал сомневаться, может быть, не стоит всё это, может, ты ничего не хочешь…

– Андрей, какие же мы идиоты! – прикрывала я рот рукой и уже не знала, чего хочу больше – плакать или смеяться. – На самом деле, это я сама тебя нашла в «Сохо», я практически сама нашла тебя на «Фрунзенской», потому что… Потому что теперь не боюсь признаться, что полюбить тебя – лучшее, что со мной могло случиться. Я люблю тебя, ты слышишь?

– Я тоже люблю тебя, – закончил он тихо, сгреб в охапку и поцеловал.

Мир кружился над нашими головами, как осенний листок, подхваченный ветром. Мы стояли на самом краю прозрачного неба, где по бокам поднималась сиреневая дымка и сонный вечерний туман. Где пахло сырым грибным дождем, солнечными флоксами, спелыми яблоками и пряным согревающим чаем. Где мы друг в друга закутались будто в мягкий плед и растворились в тепле бьющихся в такт сердец. Именно такой была наша с Андреем любовь.

И это были самые правильные перемены в моей жизни.

## ЭПИЛОГ

Самый красивый наряд для женщины – это счастье! Носите его, не снимая.

NN

На следующее утро я проснулась в кровати своего любимого мужчины, нежно потянулась на шелковистых простынях и подумала о том, что наконец-то я нашла то, что искала.

Андрей был на кухне, по грохоту соковыжималки я поняла, что он готовит мне завтрак в постель – мой собственный завтрак с последующим продолжением. И знаете, что? Я была счастлива – улыбка не сходила с моего лица.

После разговора на улице и обоюдного признания в любви, мы поехали в уютный ресторан, я даже не запомнила, в какой именно. Голова кружилась не только от любви, но и от голода, от всех тех нервных переживаний и эмоций, через которые мне пришлось пройти.

Да, я была выжата, как лимон, всеми произошедшими событиями, но впервые за долгое время я почувствовала, что могу дышать свободно. Ведь я услышала именно те слова, которые так ждала. Нет, не признание в любви, хотя это очень важный момент в отношениях. Мы, наконец-таки, поговорили обо всем на чистоту. Обо всём, о чем раньше друг другу стеснялись признаться и боялись сказать.

Андрею, как и любому другому мужчине, нелегко разговаривать о чувствах. Это мы, девушки, любим выяснять отношения, а мужчины любят дела делать. Но при тусклом свете ламп, в глубине зала ресторана он обещал, что не оставит меня, не обманет, не обидит и всегда будет рядом, чтобы между нами не случилось. И я верила ему все сердцем.

Я поняла одну вещь. У счастья нет стандартов, научных методичек, в которых черным по белому было бы написано: «Чтобы стать счастливой, нужно удачно выйти замуж, нарожать кучу детей и похудеть на 10 килограмм». Да и необязательно быть богатым, чтобы быть счастливым. Нет никаких готовых моделей, кроме жизни, где следующий шаг подсказывает тебе сердце.

Иногда мы думаем, что будем счастливы только, если достигнем определенных вершин – устроимся на достойную работу, купим хорошую машину. И тогда уж точно будем счастливыми! Но хочу разочаровать, это лишь промежуточный и кратковременный уровень.

На самом же деле, счастье есть здесь и прямо сейчас! Иногда кружка чая, спонтанная встреча с подругой, хорошая книга, нежное слово любимого – заставляют нас радоваться. Счастье можно и надо научиться получать в мелочах, в удовольствие жить так, как требует сердце. И тогда не придется снаряжаться в путешествие на поиски счастья. Оно всегда будет рядом!

## Благодарности

Книга «Марина М. в поиске счастья» – это настоящие жизни, события, отрывки из судеб людей, переплетенных и вписанных в единый текст. Я очень рада, что получилось легко, романтично, с присыпкой женской мудрости и юмора. И поэтому прежде всего я хотела сказать спасибо всем тем людям, чьи истории из личной жизни я использовала, тем, кто послужил примером и прототипом главных героев.


Большое искреннее «Спасибо» я хотела бы выразить Оксане Зубричевой – моему корректору, редактору, критику и просто подруге. Этот человек первый, кто видел все мои главы, все мои ошибки и давал своевременные наставления. Спасибо за все те слова, что сказала мне. Без тебя я бы никогда не дошла до конца.


Благодарю также Оксану Никифорову за веру и поддержку, за всегда первые отзывы и искренний восторг. Спасибо, что прошла со мной весь этот долгий путь!


Благодарю Рузанну Вартапетян, без которой героини этой книги не ожили так явно, за её постоянное: «Пиши, только пиши и не бросай!». Спасибо!


Благодарю Екатерину Бабак, что была со мной на протяжении всех этих долгих четырех лет и поддерживала меня. Спасибо, что спрашивала, верила и не сомневалась.


Благодарю Юлию Крухмалеву и Дарью Костину за прогулки по Москве, сидение в тех самых кафешках, что и герои, встречи и долгие разговоры о нашем, о женском. Спасибо, девочки, вы мне многое дали.


Особую благодарность хочу выразить своей маме, Кукочкиной Наталье Алексеевне. Спасибо, мамочка, за то, что дала образование, что подсказала мне верный выбор – идти на издательское дело – это определило мой жизненный путь; за веру в меня, за поддержку, терпение и любовь. За то, что давала мне свободное время, когда я в нем так сильно нуждалась. Спасибо!


И, конечно, не могу не вспомнить своего рано ушедшего из жизни отца, Кукочкина Петра Ивановича. Он всегда называл меня писательницей. И говорил, что у меня всё обязательно получится!