Анатолий Овчинников
Война с Финляндией 1939г. и Ленинградская блокада

Предыстория конфликта. Предложения СССР по переносу границы.

Трагедии Ленинградской Блокады вполне могло и не быть. А без Блокады и связанных с ней жертв и материальных потерь вся история Великой Отечественной войны могла пойти совершено по-другому, более «мягкому» сценарию. Да и Победа тогда пришла бы намного раньше.

Возможный ход событий принципиально изменила (как это ни парадоксально) победоносная для Советского Союза советско-финская война зимой 1939-1940 годов («Зимняя война» в финской историографии, мы также будем в дальнейшем придерживаться этого термина). Именно эта война «подложила мину» под роковое развитие событий в начальном периоде Отечественной войны, как для Ленинграда, так и для всего СССР.

По официальной версии Советского правительства «Вооруженный конфликт с Финляндией» был вынужденной мерой со стороны СССР в связи с нежеланием финского руководства принять советские предложения по изменению очертания советско-финской границы на Карельском перешейке. Окончательные переговоры по этим предложениям состоялись в октябре-ноябре 1939 года. 1 сентября того же года Германия напала на Польшу и началась Вторая мировая война (так принято считать, хотя Франция и Великобритания объявили войну Германии только 3 сентября). По протоколам к небезызвестному пакту Молотова-Риббентропа [1] в сферу советского влияния и исключительных интересов отходили Латвия и Эстония (чуть позже Гитлер согласился «отдать» и Литву в обмен на Мемель), а также и … Финляндия. Уже осенью 1939 правительствам Литвы, Латвии и Эстонии были предъявлены ультиматумы о вводе в эти страны «советских ограниченных воинских контингентов» – по навязанным договорам о дружбе и взаимопомощи.

Затем подошла очередь Финляндии. Сталин решил озаботиться безопасностью Ленинграда, так как старая советско-финская граница соответствовала очертаниям еще Великого княжества Финляндского в составе Российской империи и проходила в 30-32 км от окраин «колыбели революции». Такая дистанция вполне себе позволяла обстреливать Ленинград из дальнобойных орудий. Именно этот фактор был основным аргументом в предложениях СССР по переносу границы. Только непонятно, а кто мог осмелиться на подобные обстрелы, и с какой стати? Сами финны? – не смешите мои подковы, как говаривал конь Юлий – персонаж популярного мультфильма. Кто-то из великих европейских держав? Что, Англия и Франция, сумели бы прорваться через немецкие проливы в Балтийское море и высадить десант для атаки СССР со стороны Финляндии? – (смотри выше про коня).

Теоретически в ту пору и в ближайшей перспективе такое могла себе позволить только Германия, но она была связана вышеупомянутым пактом, условия которого соблюдались безукоснительно вплоть до 22 июня 1941 года. Даже в реальной войне в 1941 году все равно никаких дальнобойных орудий у границ СССР на Перешейке не появилось, да они и не понадобились. Так что опасаться, вроде бы, со стороны Финляндии было нечего и некого.

Здесь, правда, можно отметить, что еще в 1938 году, когда состоялись первые контакты представителей СССР и Финляндии по территориальному вопросу и когда речь шла только об островах вблизи г.Койвисто (Приморск) – у входа в Выборгский залив – и острове Гогланд, то Сталин обосновывал свою озабоченность теоретической возможностью десанта вооруженных сил некой великой державы на побережье Финляндии с последующим артобстрелом Ленинграда (многоходовочка). Подразумевалась Германия, у которой на ту пору не было абсолютно никаких возможностей (и намерений) относительно подобной акции. Но ведь Сталин видел сквозь годы и века?! Ведь, в принципе, нечто подобное и произошло в действительности, когда немецкая армия появилась в 1941 на территории Финляндии, но произошло это с одобрения правительства (и народа) страны. Но для этого должно было еще произойти событие, полностью изменившее геополитическую обстановку в данном районе. А именно: упомянутый Советско-Финляндский вооруженный конфликт зимой 1939-1940 годов или же Зимняя война (для краткости).

Немного конспирологии. Если всмотреться в политическую карту мира по состоянию на июнь 1941 года и на 1946 год, то можно обнаружить почти полное восстановление границ Российской империи. Прибалтика, восточная часть Польши, Бессарабия (Молдавия), в Азии возвращены Сахалин и Курилы. Мало того, Порт-Артур вновь в долгосрочной аренде у России – Советского Союза. Под советским влиянием вся Польша, Восточная Германия, Чехословакия, добавились Румыния, Венгрия и Болгария. Сталин в плане воссоединения и присоединения к орбите советского влияния утраченных и новых земель выступает как матерый империалист-хищник. За завесой коммунистической идеологии Россия-СССР ведет борьбу за доминирование на планете Земля. Здесь как у львов в прайде: вожак и альфа-самец должен быть один!

Все «пазлы» у Сталина ложатся на свои места, кроме одного – Финляндии. Нажим на финнов осенью 1939 под предлогом обеспечения безопасности «города Ленина» проходил тоже в рамках расширения «советской империи» по единому, но никем не утвержденному плану, существовавшему только в голове у Сталина. Других объяснений нет. Никто ни тогда, в 1939, ни в обозримом будущем не угрожал Ленинграду обстрелами и не мог угрожать. Но это только в двух случаях: либо Финляндия в любых конфликтах третьих стран с СССР остается нейтральной, либо она становится Финлядской Советской Социалистической Республикой в составе СССР. В нейтралитет и вообще в любые договора Сталин не верил, а в 1939 году привык получать желаемое угрозой силы, нажимом и нахрапом. Но вот с Финляндией в отношении ее покорности сталинским замыслам вышла промашка.

Источники:

1. Секретные дополнительные протоколы к Договору о ненападении между Германией и СССР. [Электронный ресурс]URL: http//Wikipedia.org/wiki/Секретные-дополнительные- проколы–к–договору-о-ненападении-между–Германией-и-СССР.

Встречные возражения и «резоны» Финляндии.

Предложения СССР Финляндии по изменению границ должны были обеспечить безопасность Ленинграда, но они при этом никак не гарантировали безопасности и независимости самой Финляндии. Итак, главное: граница отодвигалась в глубь Старой Финляндии (это исторический термин для Выборгской губернии России) на 60-70 километров, причем, в основном, по южной стороне вдоль Финского залива до г.Койвисто (Приморск) – а это уже почти 100 км. В средней части по Перешейку на меньшее расстояние и в северной части оставалась на месте. В районе Койвисто новая граница пересекала бы «линию Маннергейма», а на остальных участках по Карельскому перешейку она захватывала бы так называемое «предполье» этой линии – систему заграждений и завалов, созданных перед основной линией финской обороны. Без предполья пресловутая линия Маннергейма в значительной степени лишалась бы своих оборонительных возможностей (и без того не идеальных). Это как рыцарь без доспехов. Взамен Финляндии предлагалась территория более чем вдвое большей площади в Средней Карелии – район Поросозеро и Реболы (лес-болото).

Кроме того на всех переговорах рефреном, начиная с 1938 года проходило требование о предоставлении Советскому Союзу в аренду под военные базы вначале острова Гогланд с прилегающими островками, а затем и полуострова Ханко (Гангут). От Ханко до Хельсинки всего 100-110 километров. Как это ни покажется странным сам Маннергейм, когда речь шла только о Гогланде с островами и о незначительном переносе границы, рекомендовал уступить пожеланиям русских (сам он тогда не занимал официальных постов), так как для Финляндии это не имело стратегического значения [2]. Но к нему тогда в правительстве не прислушались. На последнем этапе переговоров в октябре-ноябре 1939 финны согласились отодвинуть границу на 10-15 км только в районе Куоккалла (Репино) – это своеобразный «язык-выступ» в сторону Ленинграда у побережья Залива. От окраин Ленинграда, таким образом, граница проходила бы не в 30-32 км, а в 40-42 километрах. На ту пору такая дистанция была доступна только уникальным специальным артиллерийским системам. Но Сталин был непреклонен и компромисса не получилось.

Воевать 4-х миллионной Финляндии – тогда отсталой в техническом плане окраине Европы – с 200 миллионным советским монстром в одиночку было не с руки. Германия была связана договором с СССР, Англия и Франция вели, хотя и «странную», но все же войну (весьма, впрочем, ожесточенную на море и в воздухе), США спокойно сидели за океаном и подсчитывали барыши от поставок всем воюющим сторонам. Есть отдельные мнения, что финны надеялись отсидеться за линией Маннергейма, но, во-первых, она была далека от совершенства и в сравнении с линией Мажино выглядела очень бледно, а во-вторых, у СССР оставались достаточные возможности для наступления в центральной и северной части страны. В этих условиях совершенно непонятно на что рассчитывали, на что могли надеяться финское общество, правительство и парламент?! Но, тем не менее, советские предложения были сочтены неприемлимыми.

Позволю заметить читателю, что, возможно, в какой-то мере, если допустить на мгновение – руководство страны, общественное мнение озаботилось тогда о таких понятиях как честь и достоинство; а вдруг, осмелюсь предположить, стремление к независимости перевесило сиюминутную выгоду советских предложений?

Источники:

2. Маннергейм К.Г. Мемуары, М., изд-во Вагриус, 1999.

«Зимняя война» 1939-1940гг. и ее последствия для Финляндии.

Началась война. Как и всегда с нашей стороны – священная и благородная, а с противной захватническая. Советский Союз был вынужден объявить войну после «многочисленных провокаций финской военщины»: то солдат у границы украдут, то пару снарядов кинут (так примерно писали советские газеты). И наконец, чаша терпения у советского правительства лопнула: после артобстрела советской погранзаставы с жертвами с нашей стороны (инцидент в Майнила) СССР был просто вынужден начать военные действия. Правда, запросы финской стороны о расследовании этого странного события остались без ответа. Картинка получилась та еще: нищая (на ту пору) северная страна с малочисленным населением, без серьезного современного вооружения, без влиятельных союзников позволяет себе подобные «шалости» у границ могущественного соседа – бывшей метрополии.

Советские газеты тех дней: «Наглая провокация финляндской военщины», «Варварство маннергеймовских банд», «Красная Армия уничтожит зарвавшихся бандитов», «Красная Армия сумеет дать зарвавшимся провокаторам войны такой отпор, от которого затрещит по всем швам шутовское финляндское правительство» (и далее в том же духе).

Уже на второй день советского наступления газета «Правда» (а вслед за ней все существующие в стране периодические издания) выдают следующую новость. Благодаря некоему радиоперехвату становится известным о создании в первом же городке у границы, куда удалось добраться советским войскам (это Терийоки – ныне Зеленогорск) Народного правительства Финляндской демократической республики во главе с деятелем Коминтерна Куусиненом (с Гражданской войны Куусинен сидел безвылазно в Москве и вот объявился эдаким джокером). Советское правительство незамедлительно вступает в сношения с этим новообразованием и в свою очередь заявляет о подписании с ним договора о дружбе и взаимопомощи. Далее следует заявление ТАСС, что СССР оказывает помощь этой демократической республике в ее борьбе с белофинскими фашистами за освобождение финских рабочих и крестьян от гнета помещиков и капиталистов [3]. Все это, как говорится «на голубом глазу» – вроде как на самом деле. Или же экспорт революции в чистом виде, он же столь нелюбезный Сталину троцкизм.

Подлинное финское правительство, как и весь народ, восприняли подобную новость однозначно: воевать придется до конца, до смерти, иначе Сталин со своим коммунизмом не отстанет. К моменту подписания послевоенного мирного договора вышеупомянутая мертворожденная Финляндская демократическая республика тихо скончалась, не приходя в сознание, а Куусинен вернулся к исполнению своих обязанностей в Коминтерне. В 1944 году он будет отправлен «рулить» вновь образованной Карело-Финской ССР, но уже без Финляндии. Может, не следовало устраивать подобный балаган – иного слова не подберешь – только усиливший озлобление в финском обществе и сопротивление финской армии?

Но и сами боевые действия в этой войне пошли не по запланированному в Москве сценарию. Той войне «незнаменитой» (по выражению Твардовского) посвящено множество исторических исследований, сотни монографий и диссертаций, сняты документальные и художественные фильмы (в том числе и в Финляндии), написаны книги о героических подвигах красноармейцев и гнусных выходках противной стороны – поэтому на подробностях останавливаться не будем.

Перейдем к итогам боевых действий. Но сначала попытаемся разобраться, а почему это Сталин остановил свою армию практически на пороге окончательного разгрома противника? Что это – гуманизм, особо присущий Сталину, или просто решение задачи только данного этапа его замыслов, или что-то еще? Через три с лишним месяца боев финская армия оказалась на грани разгрома, само существование страны как субъекта международного права было под угрозой.

Итак, первые числа марта 1940 года, линия Маннергейма преодолена, взят Выборг – важнейший узел коммуникаций и ключевой опорный район в системе обороны противника на южном участке фронта – дорога на Хельсинки открыта. В Средней и Северной Финляндии сопротивление финской армии на основных направлениях также сломлено, или, вернее, существенно ослабло. Финское правительство через посредников ищет пути к прекращению войны, которая, тем не менее, продолжается. Финская армия все еще подчиняется единому командованию и отнюдь не разгромлена окончательно, сопротивление даже нарастает по мере продвижения Красной Армии вглубь страны.

В самом СССР тоже не все гладко: слухи о неудачном ведении войны, а то и провалах командования и о больших потерях распространяются по стране вместе с санитарными эшелонами. Отмечаются отдельные перебои в снабжении населения продовольствием, особенно в прифронтовых районах и даже в Ленинграде. По донесениям агентуры НКВД война не популярна в народе, массы не понимают и не осознают важности задачи оказания помощи каким-то далеким неведомым северным народам по избавлению их «от ига помещиков и капиталистов» [4]. Пропаганда пробуксовывает, а то и дает прямо противоположный эффект.

Но не это главное. Если Германия, согласно договоренностям с СССР (пакт Молотова-Риббентропа), соблюдает в этом конфликте безусловный нейтралитет, то весь остальной мир находится на стороне Финляндии, оказывая ей не только моральную (СССР исключен из Лиги Наций), но и существенную материальную и военную поддержку. В рядах финской армии сражаются несколько тысяч добровольцев из Швеции и Эстонии, не остаются в стороне «волонтеры» из Западной Европы – чем не интербригады? Поставляется вооружение. Но даже не это главное. Великобритания и Франция, оказывая дипломатическую поддержку Финляндии, обещают помимо добровольцев отправить на север страны свой воинский контингент в несколько десятков тысяч военных (конкретно речь шла о 50-ти тысячах) [5]. Напомним, в реалиях той политической обстановки Советский Союз воспринимался Великобританией и Францией как косвенный союзник Германии. Был ли это блеф – отправка войск на войну с СССР – специально разработанный для ушей Сталина, или планы действительно существовали – не ясно до сих пор. С одной стороны, отправка подобных сил вокруг Северной Европы сопряжено не только с гигантскими материальными затратами ресурсов союзников, но и означала реальную опасность уничтожения какой-то части экспедиционного корпуса силами ВМФ Германии (особенно подводными лодками – подводная война уже во всю велась и интенсивность ее нарастала). С другой стороны, появление в Финляндии войск Антанты означало бы прямое военное столкновение с Советским Союзом (напомним, что в разгорающейся мировой войне СССР тогда был еще нейтральным) и безусловное выступление СССР в войну на стороне Германии, что в планы союзников никак не входило.

Как бы там ни было, реальное или мнимое формирование экспедиционного корпуса союзников не прошло мимо внимания Сталина. Кроме того, до его сведения по каналам разведки дошел факт планирования воздушного нападения силами ВВС Франции и Великобритании на нефтеносные районы Баку (с авиабаз в Сирии и в Ираке) [5]. А это было уже «посерьезней Фауста Гёте». Были бы в реальности осуществимы подобные бомбардировки, и каков был бы ущерб для СССР – остается только гадать. Система ПВО района Баку входила в число семи основных зон противовоздушной обороны в стране. Но это, во-первых. А во-вторых, дальность полета от Сирии до Баку была предельной для авиации той поры, что значительно снижало возможную бомбовую нагрузку. Ну, и опять же, после первого налета Антанта получала наряду с Германией еще одного врага – СССР.

Эти три фактора: продолжение сопротивления финской армии и народа в целом, угроза высадки значительных экспедиционных сил на севере Финляндии, возможная воздушная атака союзников на район Баку предопределили решение Сталина приостановить наступление и начать мирные переговоры. Причем, с настоящей Финляндией, а не с выдуманной им Финляндской Демократической Республикой во главе с Куусиненом. Советизация Финляндии тогда еще не «созрела».

Это так, но какой ценой для СССР?! Потери сторон по различным источникам оцениваются от 1:2 до 1:4 в пользу Финляндии, при этом речь идет о сотнях тысячах убитых, раненых, обмороженных, пропавших без вести с обеих сторон. Тем не менее, Сталин остался доволен ходом и, главное, итогами войны. На совещании командного состава в апреле 1940 года он похвалил действия своих генералов, бойцов и командиров, отметив, что «РККА победила не только армию Финляндии и ее тактику, но и тех, кто стоял за ее спиной – учителей из Великобритании, Франции и Германии» [6].

Условия Московского мирного договора были для Финляндии очень жесткими (как тут не вспомнить первоначальные предложения Советского Союза от 1938 года). Карельский перешеек (с линией Маннергейма) с городами Выборг, Терийоки (Зеленогорск), Энсо (Светогорск) с крупнейшим в Европе целлюлозным комбинатом, Кексгольм (Приозерск) – порт на Ладоге, Койвисто (Приморск) – порт на северном берегу Финского залива отошли к Советскому Союзу. Новая граница была прочерчена по еще двухсотлетней давности западным очертаниям Выборгской губернии Российской империи. То есть, картографам было на что опереться. Поэтому финнам на оставшейся в их юрисдикции западной части Перешейка пришлось срочно «городить» новую линию укреплений из подручных материалов. Финляндия лишилась выхода к Ладожскому озеру, и соответственно своей озерной военной флотилии – граница отодвигалась от побережья озера в сторону Финляндии на несколько десятков километров. Города и порты этой зоны – Хийтола, Лахденпохья, Сортавала, Элисенваара отходили к СССР. Также, как и Северное Приладожье с городами и железнодорожными узлами Вяртсиля, Лоймола.

Перечисленные территории являлись обжитыми финским населением районами с развитой системой железных и шоссейных дорог, с элементами современной промышленности. Ура-квасные патриоты мне заявят, что еще в 17 веке шведы выселяли с Карельского перешейка местных карел и тысячи семей русских, чтобы внедрить сюда финнов. Да, это так, но в ту пору Россия была слишком слаба, чтобы тому препятствовать и за прошедшие 300 лет в общественном сознании эти земли стали вроде как изначально финские. Когда десять поколений людей живут на одном и том же месте – попробуй, докажи, что они пришлые. В сегодняшнем Париже дети негро-арабов уже считают себя парижанами и творят то, что творят. Это просто факты.

В северной приполярной Карелии к СССР отходил округ Салла площадью около 6 тысяч кв.км. Округ расположен как раз на широте своеобразной долины-просеки среди окрестных лесистых сопок, протянувшейся от финского порта Кеми на берегу Ботнического залива через город Рованиеми к советско-финской границе и далее через Куолаярви на Алакуртти и Кандалакшу уже на берегу Белого моря. По условиям Московского договора Финляндия обязывалась построить железнодорожную ветку от своего Рованиеми к границе в сторону ставшего советским пос.Куолаярви, что почти и было сделано к 22 июня 1941 года. С советской стороны в ускоренных темпах также строилась железная дорога от Кандалакши к Алакуртти и далее на Куолаярви в предположении соединения с финской веткой. На севере Финляндии у Баренцева моря восточная часть полуострова Рыбачий (странно, почему не весь) также отходила к СССР, и там сразу началось возведение укрепрайона.

На никелевые рудники в финском районе Петсамо (у границы с Норвегией) Советский Союз на ту пору претендовать не мог – они были в концессии у канадской компании, реализацию этой идеи пришлось отложить на ближайшее будущее. Также СССР получил в аренду под военную базу на 30 лет столь для него вожделенный полуостров Ханко. Аландские острова, запирающие вход из Балтийского моря в Ботнический залив были по условиям мирного договора демилитаризованы, то есть финны не могли устанавливать там укрепления и вооружения, а имеющиеся следовало демонтировать. Для контроля данных работ на островах действовала многочисленная советская контрольная комиссия.

Это что касаемо территориальных потерь Финляндии. В районах, отходящих к СССР, до этой войны проживало около 400 тысяч человек (в основном, финны, но в том числе и местные русские). Так вот, никто из них не решился остаться на своем родном обжитом месте, в том числе из Выборга ушли все 75 тысяч населения города. Люди бежали семьями со скотиной и дозволенным оккупационными властями (а это, как правило, НКВД) скарбом. Все 400 тысяч с помощью шведского правительства и шведских волонтеров осели в Финляндии без жилья, без работы и без средств к существованию [7]. Это была очевидная гуманитарная катастрофа: 10% (а то и 12%) вновь прибывшего народа в уже разоренную войной страну. Понятно, что любви у финнов к Советской России это обстоятельство тоже не добавило. На «освобожденные земли» с внутренних районов СССР до следующей войны прибыло всего 18523 семьи (из запланированных 40 тысяч) [8]. Моя бабка рассказывала, как в конце Великой Отечественной у них по городку Усмань ездили эмиссары и соблазняли переездом в Крым на освободившиеся после выселения крымских татар места (с имуществом и даже со скотиной). Бабка сказала, что на чужой беде счастья не построишь и осталась на месте с тремя детьми и мужем, неходячим после тяжелого ранения инвалидом (кстати, ранен в том же Крыму).

Как видим, потери для Финляндии очень значительные, а главное, они совсем не гарантировали (и потери, и мирный договор с Москвой) свободы и независимости в будущем.

Источники:

3. www.topwar.ru Газета «Правда» о Советско-Финляндской войне 1939-1940 годов, 8 декабря 2019;

4.www.kolumbus.fi Докладные НКВД о Зимней войне;

5. www.topwar.ru Весной 1940 Англия и Франция готовились к войне против СССР;

6. www.rkka.ru Совещание начальствующего состава. Заседание седьмое. 17 апреля 1940г. вечернее;

7. www.portalostranah.ru Эвакуация населения финской Карелии в 1940-м г....

8. www.pandia.ru Заселение и освоение новых районов Карело-Финской ССР в 1940-е годы…

Разворот финской политики в сторону Германии.

Пока Финляндия зализывала раны, нанесенные этой войной, в Советском Союзе решили пока осмотреться и решить некоторые другие, не менее важные внешнеполитические задачи. В то же время в апреле 1940 Гитлер снова преподносит сюрприз своим противникам (и союзникам тоже): практически мгновенно немцы оккупируют Данию, взяв под окончательный контроль сообщение Балтийского моря с внешними акваториями, и в те же дни немцы осуществляют высадку в Норвегии. Довольно ожесточенные бои продолжались в Норвегии чуть ли не месяц, причем с большими потерями для немецкого флота, как от береговых батарей норвежцев, так и от кораблей и авиации Британии. Тем не менее, в результате захвата Норвегии немецкая военная машина вплотную оказалась у северных границ Финляндии. Но при этом, одновременно с оккупацией немцами Норвегии Финляндия лишилась поставок материалов для своей промышленности из США и Великобритании (да и всего остального мира). Отчасти поэтому Финляндия испытывала затруднения в выполнении, в том числе и советских заказов, что также негативно сказывалось на взаимоотношениях бывших противников.

Финны были, что говорится «не при делах», но «каждое лыко ложилось в строку», в том числе и срывы заказов. Финская политика и экономика постепенно начинает дрейф в сторону Германии. В то время из всех возможных и надежных платежеспособных партнеров-заказчиков (в том числе основного экспорта Финляндии – цветных металлов и продуктов лесообработки) ближе всех оказалась именно Германия. Ориентация Финляндской политики и экономики на близлежащую Швецию искусственно блокировалась как Германией, так и Советским Союзом – обоим было невыгодно восстановление вековых связей двух северных стран. Швеция в этом смысле была нежелательным конкурентом. Торговые представители Великобритании и США (и «живой» еще в апреле-мае 1940 Франции) не могли напрямую добраться до финских портов, минуя «опеку» Германии в Датских проливах и в Норвежском море.

10 мая1940 года немцы начинают победоносную Французскую кампанию. 22 июня с Францией подписано перемирие (практически капитуляция). Германия становится единственной реальной военной силой на континенте, причем с амбициями на покорения всего остального мира. В Финляндии этот факт окончательно склонил внешнюю политику страны в сторону Германии, теперь только здесь можно было получить защиту от притязаний (неважно реальных или мнимых) Советского Союза. Стать страной-сателлитом германского фашизма в Финляндии опасались меньше, чем прихода к власти большевиков. Финны жили сотни лет под шведскими королями, под русскими царями, прожили бы и при фюрерах, но вот Сталин и компания оказались им совсем не по нутру. Что, собственно, и подтвердило отчаянное, хотя и безнадежное сопротивление крошечной финской армии в ходе Зимней войны. С июля 1940 года начались предварительные контакты официальных лиц Финляндии и Германии пока на уровне атташе и высокопоставленных чиновников.

В июне 1940 Советским Союз, тем временем, выдвигает ультиматум Румынии и требует возвращения Бессарабии (Молдавии). Румыны кидаются за защитой к немцам, но те советуют уступить – Германия связана договором с Москвой и пока не желает обострять отношения. Заодно с Молдавией Сталин под шумок забирает и Северную Буковину – уже вне рамок договоренностей с немцами, – никогда ранее не входившую в состав Российской империи. Примерно в те же сроки СССР возобновляет нажим на страны Балтии: военных баз на их территории и гарнизонов в городах уже маловато, требуется ввести дополнительные войска для защиты этих баз от вылазок местных националистов [9]. Возможно, именно такая череда событий подтолкнула Гитлера в конце июля 1940 года дать поручение Генштабу на проработку плана войны против Советского Союза (будущий план «Барбаросса»). Хотя, действия Сталина в Прибалтике вполне соответствовали секретным протоколам к пакту Молотова-Риббентропа о разделе сфер влияния.

Источники:

9.www.cyberleninka.ru Худолей К.К. Советизация балтийских государств летом 1940 и ее последствия, с.2, 2013.

Советско-финские отношения в межвоенный период (1940-1941гг.).

Ну, и, разумеется, Финляндию, и тоже в рамках договоренностей с Гитлером, Сталин не оставляет без своего внимания. Далее приведем основные претензии СССР к послевоенной Финляндии.

1. «Бодание» за Петсамский никель.

В ходе Зимней войны район никелевой добычи был занят советскими войсками, но потом его пришлось вернуть Финляндии. Сами рудники были в ту пору в концессии у англо-канадской компании, поэтому здесь Советский Союз напрямую давить на финнов не мог, речь на первых порах шла о создании в ближайшем будущем советско-финляндского предприятия с распределением металла как 50 на 50. Но в финском никеле жизненно была заинтересована Германия, которой удалось «вклиниться в переговоры» и добиться перераспределения поставок никеля как 60% в свою пользу и 40% для СССР [10]. Впрочем, последний свою долю также реэкспортировал все в ту же Германию. Периодически переговоры по никелю возобновлялись, но взять рудники под свой полный контроль не получилось по различным причинам (в основном, из-за скрытого противодействия Германии).

2. Споры о Ханко и Аландских островах.

В июне 1940 года СССР потребовал вернуть всю собственность (государственную и частную), вывезенную финнами при оставлении полуострова Ханко. Финнам пришлось что-то вернуть, а что-то даже оплатить (оборудование, механизмы). Советский Союз дополнительно к Московским договоренностям, требует свободного пропуска своих железнодорожных эшелонов через территорию Финляндии к своей базе в Ханко и обратно. То есть через суверенную страну следуют туда-сюда эшелоны с войсками и вооружением, материалами и отпускниками без всякого досмотра и контроля. В июле того же года была проведена демилитаризация Аландских островов. Острова имели для обороны Финляндии стратегическое значение как запирающие вход в Ботнический залив, а значит контролировали морское сообщение Финляндии со Швецией. Финны выводят свои гарнизоны и демонтируют береговые укрепления, сооружения и артиллерийские батареи.

3. Мертворожденное общество дружбы с СССР.

В мае 1940 года по настоянию СССР в Финляндии создается «Общество дружбы и мира с СССР» – подозреваю, как завуалированную форму резидентуры ГРУ Генштаба РККА. В августе финская полиция позволяет себе разогнать слишком шумное собрание членов этого общества, и за эту акцию правительство Финляндии получает официальную ноту протеста от НКИД СССР. Советские газеты тех дней были полны негодования по поводу ущемления прав и свобод финских граждан, тем более что, как тогда писали в [11]: «Одна женщина (!) была избита до крови». Это было совершенно дико и недопустимо для обычаев НКВД СССР той поры.

4. Политический нажим на правительство Финляндии.

Весной-летом 1940 года по требованию Главы Советского правительства Молотова в правительстве Финляндии несколько раз перетряхивали состав неугодных Советскому Союзу министров – финны шли на все, лишь бы угодить и не перечить Кремлю. В декабре 1940 года в Финляндии проходят очередные выборы президента республики. Советский Союз настаивает, почему-то, на кандидатуре Ристо Рюти [12]. Одним из претендентов на пост был и Маннергейм – но эта фигура была слишком одиозна для СССР. Лучше бы, как оказалось, на Рюти не рассчитывали – он составил в дальнейшем вместе с Маннергейгом костяк «партии войны».

Источники:

10. news.myseldon.com. HS: как финский Петсамо стал российским Никелем;

11. www.balagurov.com. Издевательства над членами финляндского общества «Дружбы и мира с СССР» продолжаются. (Статья в газете «Красный Север» от 9 августа 1940г. №183 (5712));

12. www.ledokol-ru.livejournal.com. 22 июня 1941 года Финляндия не нарушала договор…, Капкан Московского мира (ссылки на книгу Мауно Йокипии «Финляндия на пути к войне…»).

Визит Молотова в Берлин в ноябре 1940 и его последствия для судеб всего мира.

Ключевым и поворотным пунктом в отношениях Германии и Советского Союза, а также как оказалось, и советско-финляндских отношений явился визит Молотова в Берлин, его переговоры с Риббентропом и Гитлером, но главное, их итоги. Вкратце суть такова: обе стороны пытались на переговорах прощупать позиции друг друга по ряду основных вопросов войны и мироустройства. Гитлер закинул «наживку» Сталину в виде приглашения стать четвертым участником в Тройственном Союзе – ось Берлин–Рим-Токио – с перспективой делить в ближайшем будущем наследие Британской колониальной империи. Эту империю еще предстояло победить, так как, по словам Молотова ему дважды за время переговоров пришлось спускаться в бомбоубежище при налетах «несуществующей авиации разгромленной Британии».

Но Сталин заломил за свое участие четвертым колесом в чужих осях непомерную, заранее неприемлемую для Гитлера цену: ввод советских войск в Болгарию (с последующей, надо полагать из опыта Прибалтики, её советизацией) и даже в Румынию; создание военных баз в зоне черноморских проливов (то есть фактическая оккупация европейской части Турции); безусловный вывод любых немецких военных частей из Финляндии. Это не считая «мелочей» в виде особых интересов Советского Союза на Ближнем Востоке и в перспективе выхода к Персидскому заливу.

Что касаемо нашей темы – Финляндии – то из уст Молотова во время переговоров постоянно рефреном звучали требования подтверждения со стороны Германии учета особых интересов СССР в этой стране согласно ранее достигнутым договоренностям. Звучали намеки, что Советский Союз намерен реализовать эти свои особые интересы аналогично процедуре в Прибалтийских странах [13]. К тому времени – ноябрь 1940 – эти страны уже «совершенно добровольно» вошли в «братский союз республик свободных». На что Гитлер и Риббентроп отмечали, что понимают позицию СССР в данном вопросе, но не могут допустить новой войны в Восточной Европе (было понятно, что имелась ввиду новая война СССР с Финляндией). Это не в их интересах. В результате, вроде бы, стороны остались при своих интересах, но Сталин понял, что Германия не будет теперь безучастно наблюдать на возможную «советизацию» Финляндии – как это было со странами Балтии и Молдавией.

На том и расстались. Несколько позже Гитлер поведал представителям финляндского правительства об особом интересе Сталина в ходе переговоров именно к их стране [14]. Финны приняли к сведению этот очередной звоночек о надвигающихся событиях (а тут, опять, «каждое лыко начинало ложиться в строку»), тем более что Гитлер тут же пообещал отстаивать независимость Финляндии от притязаний Советского Союза. Кроме Германии финнам никто ничего не обещал (в плане защиты границ и гарантии независимости), а «советский монстр» был совсем рядом, буквально за забором и не оставлял, как оказалось – по словам немцев о требованиях Молотова – надежд на создание Финляндской Демократической Республики желательно в составе СССР (а прецедент с демократической республикой Куусинена в 1939 году уже был). США и Великобритания ничего не гарантировали Финляндии – им тогда было просто не до нее, в Швеции также не желали обострять отношения с СССР в деле защиты суверенитета Финляндии. Вот так в социал-демократической Финляндии окончательно была сделана ставка на национал-социалистическую Германию Гитлера.

Источники:

13. Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. Гл.20. Молотов в Берлине. [Электронный ресурс] URL:http//militerra.lib.ru/research/bezymensky3/20html;

14. Молотов в Берлине: на развилке истории. Русская служба BBC. [Электронный ресурс] URL:http//bbc/com/russian/russia/2010/11/101109-soviet-german-talks-history.

Финляндия накануне «Войны-Продолжение» (так в финской историографии назывались военные действия против СССР в 1941-1944 гг.).

С начала 1941 года Советский Союз новых требований к Финляндии не выдвигал, отношения смягчились, даже был заменен посол СССР в Финляндии («злой» на «доброго»). Но это, правда, не считая таких «мелочей» как прекращение поставок с января 1941 в Финляндию зерна и других товаров в виде наказания за неуступчивость в тех или иных вопросах. Немногим позже СССР вновь претендует на 50% петсамского никеля [15]. Правительство Финляндии под нажимом Маннергейма ответило отказом. Такой ответ в СССР был расценен как вызов.

Но вот 30 мая1941 года – что было уже совсем неожиданно – Сталин заявляет послу Финляндии в СССР г-ну Паасикиви (эта фамилия станет очень известной впоследствии) при его отъезде на родину, что дарит народу Финляндии 20 тысяч тон зерна! С одной стороны, жест крайне гуманный и миролюбивый, памятуя о сотнях тысяч послевоенных беженцев, а с другой, – «бойся данайцев, дары приносящих». Так хищник усыпляет бдительность жертвы перед нападением – через 17 дней три танковые дивизии РККА начнут движение из-под Пскова с мест постоянной дислокации к границе в приполярную Карелию и с 22 июня на Карельский перешеек под Выборг [16]. Но это уже предмет отдельного рассмотрения

Тем временем с рубежа 1940/1941 годов после утверждения Гитлером плана «Барбаросса», в котором своя роль отводилась и Финляндии, участились контакты финских и немецких военных высшего ранга. Сведения об этих контактах доходили и до Сталина: 30 апреля 1941 источник из Берлина сообщил, что идет совместная разработка планов войны против СССР [17]. Начиная с осени 1940 г. советское руководство получает разведданные о высадке в Финляндии немецких войск – в количестве несколько тысяч человек – для следования транзитом из финских портов железной дорогой на север в Норвегию. При этом некоторая их часть оседает и на территории Финляндии в качестве военспецов и инструкторов.

25 мая 1941 в Германию прибыла группа офицеров Генштаба Финляндии во главе с его начальником генералом Хейнриксом для детальной проработки планов войны с СССР. В [18] приводится такой говорящий факт: председатель финской парламентской комиссии по иностранным делам 13 июня в письме сыну отмечает – цитата – «Итак, жребий брошен: мы – держава «оси», да еще отмобилизованная для нападения». Факт подготовки Финляндии в одной упряжке с Гитлером к новой войне с СССР очевиден, тому существует масса свидетельств – мы на них подробно останавливаться не будем. Но с другой стороны отметим интересное, напрочь выпадающее из этого известного ряда фактов подготовки Финляндии к нападению на СССР заявление президента Р.Рюти представителю Германии от 20 мая 1941 [19]: «Хотя и московский мир и саднит, Финляндия ни при каких обстоятельствах не будет участвовать в наступательной войне против СССР …, лишь в случае нападения советских войск на Финляндию финская армия вступит в войну. Естественно – продолжал Рюти – мы будем очень рады, если получим помощь извне в этой оборонительной войне». Впечатление, что эта фраза внесена в «воспоминания» задним числом, но, несомненно, в высшем руководстве стране присутствовали и смятение, и сомнения и даже пораженческие настроения.

Вот здесь поставим жирную «галочку» на «дорожной карте» отношений СССР и Финляндии перед 22 июня 1941 года. Помимо указанных выше есть и иные свидетельства колебаний и очень осторожного подхода правительства и руководства Финляндии к предстоящему столкновению с Советской Россией в одной упряжке с нацистской Германией. Напомним, что форма государственного устройства Финляндии – это демократическая республика с президентом во главе, полномочия которого значительно ограничены парламентом, в котором большинство принадлежало социал-демократам. Это нам, не очень знакомым с этой формой народовластия, кажется – ну, что там парламент, подумаешь!.. Ведь как Главный вождь скажет, то так оно и будет, «парламент – это вам не место для дискуссий». Но в демократических странах – хоть нам это и дико – шла борьба мнений, межпартийное соперничество за голоса избирателей, работали независимые СМИ (печатные и радио), в парламентах различные партии и их блоки представляли, волей или неволей, интересы своих избирателей, учитывались интересы (хоть как-то) различных групп населения. В итоге, в конце концов, выкристаллизовывалось то самое общественное мнение, опираясь на которое верховная власть принимала свои решения.

Власти Финляндии в 1941 году в своих решениях опирались на обещания Германии защитить их суверенитет. Но при этом они были вынуждены учитывать позицию прочих великих держав, в первую очередь Великобритании и США. Броситься «очертя голову» на ненавистный Советский Союз (окончательно ставший таковым после Зимней войны), да еще в спайке с идеологически чуждой нацистской Германией – это надо было еще посмотреть и тысячу раз взвесить!

К тому же часть финляндского истеблишмента склонялась после ужасов и последствий Зимней войны к концепции Паасикиви (тогда – посол в СССР) об «ограниченном суверенитете» [20]. То есть, надо было пойти на уступки Советскому Союзу в надежде, что это поможет сохранить независимость в каком-то урезанном виде. Финляндия в 1940-1941 годах оказалась между молотом и наковальней: с одной стороны был Советский Союз и неумолимо надвигающаяся потеря суверенитета и «советизация» по образцу прибалтийских стран; а с другой соблазн присоединится к непобедимой Германии, с помощью которой появился шанс не только вернуть утраченное и «отмстить надменному соседу», но и кое-что присовокупить в плане территорий. Но у этой медали была и третья сторона: в случае нейтралитета Финляндии в войне Германии с СССР (подобно шведскому образцу), немцы в случае своей победы могли не пощадить «нейтралов» и соорудить в своем стиле из северных районов СССР, включая бывшую нейтральную Финляндию (как часть Российской империи), какой-нибудь рейхскомиссариат Ингерманландия. Конечно, таких планов не существовало, но они вполне могли появиться в дальнейшем.

Мне кажется, что в тех внешнеполитических условиях, помятуя о тяжелых последствиях только что минувшей Зимней войны, любые телодвижения Финляндии были бы для нее губительны. В шахматах это называется цугцванг. Был выбран вынужденный союз с Гитлером и война.

Источники:

15.www.uulibs.com. Наука, образование: История: II. Экономика Финляндии и мировая война: Мауно Йокипии. 2. Западная и Восточная торговля Финляндии в период перемирия;

16. www.divizia-rkka.ru/ 10-й механизированный корпус/Дивизии РККА в годы Великой Отечественной войны;

17. Россия. XX век. Документы. 1941 год: в 2 кн., М., 1998, Кн.2;

18. ru.wikipedia.org. Советско-финская война (1941-1944). Подготовка Финляндии к совместным действиям с Германией;

19. www.hist.ru. Вступление Финляндии в советско-германскую войну 1941-1945гг. Был ли выбор у Хельсинки. А был ли союз с Германией;

20. Там же. Капкан Московского мира.

Начало военных действий в Заполярье и Карелии.

На Крайнем Севере немецкий горный корпус (две дивизии) перешел в наступление на Мурманском направлении 29 июня. Немцам понадобилась неделя на марш от территории Северной Норвегии через финскую область Петсамо для сосредоточения у советской границы. Армия Финляндии на данном направлении ограничилась предоставлением немцам проводников из своих пограничников. Южнее на 200-250 километров в Приполярной Карелии на Кандалакшском направлении – на широте от финского порта Кеми к финскому Рованиеми и далее к границе (округ Салла-Куолаярви-Кайралы) через Алакуртти-Верман на советской территории в сторону Кандалакши – две немецкие дивизии перешли границу 1 июля. Тогда же вместе с ними, но еще южнее на 30-50км выступил и финский третий армейский корпус (две пехотные дивизии). Финские войска находились здесь под оперативным управлением командования немецкой армии «Норвегия».

Далее, вернее «ниже» по карте на 500-600 километров по отдельным направлениям-дорогам на Кестеньгу-Лоухи, Ухту-Кемь и Реболы-Поросозеро и также с 1 июля выдвигались отдельные полки и боевые группы того же финского третьего армейского корпуса (IIIак). Немцев здесь уже не было. Еще южнее на Петрозаводском направлении (Северное Приладожье) финские войска выступили только 10 июля. Тогда же они нанесли удар на Сортавальском направлении (северная, северо-западная часть Ладожского озера) на юг вдоль западного побережья Ладожского озера. Но здесь еще 29 июня отдельные батальоны и даже полки финской армии пытались проводить разведку боем, атакуя города Энсо и Ристалахти. На Карельском перешейке (направление Выборг-Ленинград) финны перешли в наступление только 31 июля (подчеркнем, именно июля). Еще одна немецкая пехотная дивизия, переданная Гитлером Маннергейму в качестве его личного резерва (видимо, ради «укрепления братства по оружию»), начала прибывать в Финляндию только с 26 июня. Позже она будет участвовать в боях в Северном Приладожье и далее на реке Свирь. Итого, непосредственно с территории Финляндии Советский Союз атаковали всего пять немецких дивизии при двух танковых батальонах. Если быть точным: на Мурманском направлении, где финских войск не было – две немецкие дивизии, на Кандалакшском – тоже две, но уже с участием финских войск, и еще одна немецкая пехотная дивизия периодически использовалась Маннергеймом на южном участке советско-финского фронта, пока Гитлер не отозвал ее осенью 1941 года.

Что до советских войск, то после нападения Германии они начинают выдвижение из мест постоянной дислокации в сторону границы с Финляндией, занимая при этом ранее оборудованные и создавая новые рубежи обороны на возможных направлениях наступления противника. А эти направления ни для кого не составляли секрета: в условиях сильно пересеченной и холмисто-лесистой местности со множеством рек, озер и речек с заболоченными берегами боевые действия были возможны только в направлениях любого вида дорог. Это могла быть даже бревенчатая гать через приозерное болото. Война именно с Финляндией не была объявлена со стороны СССР ни в каких приказах, но советские войска действовали безотносительно этого обстоятельства, видимо по каким-то еще довоенным планам. То есть война с Финляндией была воспринята в войсках как данность, для которой не нужны были какие-то юридические основания и международные правила. В журналах боевых действий (в дальнейшем ЖБД) всех трех армий, действовавших на Кольском полуострове, в Карелии и на Карельском перешейке в записях от 26 июня было просто отмечено: «Финляндия объявила нам войну» [21]. В аналогичных журналах дивизий, а тем более полков этот факт не расценивается вообще никак – войска продолжали действовать по ранее полученным приказам.

Источники:

21. www.pamyat-naroda.ru. Журнал боевых действий 7-й армии с 20.06.41 по 31.08.41. Запись от 27 июня 1941.

22 июня в Финляндии.

В ночь с 21 на 22 июня 12 немецких бомбардировщиков Ю-88 поднялись с аэродромов в Восточной Пруссии и, пролетев несколько сот километров, произвели минирование фарватеров в Финском заливе. На обратном пути они сели на финский аэродром для дозаправки и возвращения на базу. Одновременно три действующие подводные лодки ВМФ Финляндии (из четырех) также произвели минные постановки на предполагаемых маршрутах перемещения советских судов.

Несколько минных заградителей немецких кригсмарине по согласованию с финским Генштабом скрытно пробрались в финские шхеры на места стоянок и замаскировались до времени «Ч» – времени массированных минных постановок. Накануне, 21 июня финский военно-морской флот позволил себе немыслимую при других обстоятельствах акцию: высадку многочисленного десанта на демилитаризованных по условиям Московского договора с СССР Аландских островах. При этом были арестованы все 35 человек советской наблюдательной комиссии. Финны явно знали, что назавтра «Советам» станет не до этих островов.

Утром 22 июня Гитлер, обращаясь к нации по поводу начала войны с СССР упомянул, что «в этой борьбе рука об руку с Германией идут Румыния и Финляндия». Тем не менее, Финляндия 22 июня объявляет о своем нейтралитете в войне Германии с СССР и требует от Гитлера дезавуировать свои слова о союзе с Финляндией – что он и вынужден был сделать. Заявление Финляндии о нейтралитете принимают к сведению все великие державы, но… Молотов при этом дважды пытается добиться от финского поверенного в делах в Москве официального подтверждения нейтралитета, но получает только встречные претензии об обстреле финских кораблей советскими ВВС (22 июня действительно, самолеты Балтфлота атакуют какие-то корабли в Финском заливе, возможно, предполагая, что они немецкие) и о нарушении воздушного пространства Финляндии советскими самолетами (но этим тогда грешили все).

Реальность в «дружеских и добрососедских отношениях» двух стран была наглядно представлена в одном общеизвестном и широко растиражированном свидетельстве воина-разведчика 71-й стрелковой дивизии [22]. С чувством отлично исполненного долга и совершенно не задумываясь о преступном, в общем-то, характере своих действий, он рассказывает, как 22 июня его разведвзвод был отправлен на сопредельную территорию с задачей «взять языка» (напомним, войны с Финляндией еще нет и неизвестно, будет ли она – эта акция по международным правилам есть вторжение на чужую территорию). Но ведь кто-то это приказал, и приказ разведвзводу мог быть дан только с его инстанции, а это уровень стрелкового полка. То есть всего лишь командир полка определял кто ему враг, а кто друг. Разгадка в том, что враг был определен заранее. Разведчики на приграничной территории не нашли вообще никого (обычная практика всех армий перед наступлением – убрать местное население из зоны боев). Но, на обратном пути – как с гордостью рассказывает ветеран – их отряд разгромил финскую погранзаставу. Еще раз напомним: войны еще нет, а вооруженный отряд нападает на соседнюю страну и убивает ее солдат. То есть, этот разведчик, как и его товарищи, как и командир полка, пославший их в эту «разведку», безоговорочно считали, что война с Финляндией уже идет!

Так на «финском фронте» проходит роковое 22 июня, затем 23-е, 24-е… Боевых действий с обеих сторон не проводится (напомним, что даже немецкие части перешли здесь в наступление только 29 июня – 1 июля). Эти первые два-три дня руководство Финляндии, правительство, депутаты парламента, так называемое общественное мнение полностью, естественно, на стороне Германии – так как их коварного и злого соседа-обидчика ждет достойное наказание. Ну, а вдруг как не ждет? Вдруг Советы не сломаются в одночасье подобно Польше и Франции, вдруг победоносная гитлеровская военная машина забуксует на российских просторах? И где тогда окажется маленькая родина-Суоми в случае совместного с Гитлером похода против СССР? А если держать еще в уме неизбежную при этом войну с Великобританией, а в перспективе и с Соединенными Штатами?

Сроки выступления армии Финляндии против СССР были согласованы с немецким Генштабом, страна в военном отношении представляла собой лук с натянутой тетивой, но нельзя ее спустить просто так, без достаточных оснований. Все-таки Финляндия – президентская республика, но со значительной ролью парламента. Вопросы войны и мира здесь в принципе не могли решаться единолично, или кулуарно, в отличие от тоталитарных государств. Во всяком случае, к войне должен быть повод, тот самый римский Casus belli.

Посмотрим, как решали этот вопрос и как вступали в войну против СССР прочие спутники Гитлера в этом крестовом «антибольшевистском походе».

Муссолини был извещен Гитлером о предстоящем нападении только в ночь на 22 июня (так удалось блокировать утечку сверхсекретных данных от словоохотливого партнера). Дуче немедленно распорядился составить меморандум об объявлении войны СССР, как он утверждал «верный союзническому долгу и договорам». То есть война без всяких формальных поводов и причин, без каких-либо претензий и требований, Италия просто выступает как верный напарник и компаньон в темных делах. Как говаривал Портос – я дерусь, потому что я дерусь. При этом Муссолини ни к какому сенату и парламенту не обращался – не к кому было.

Румыния выступила на стороне Германии также 22 июня – и как союзник и как обиженный сосед, жаждущий вернуть от обидчика – СССР – Бессарабию и заодно присовокупить «Транснистрию» до Одессы включительно. Решение принимал фактический диктатор Антонеску, но с формального одобрения юного короля Михая.

Словакия (с населением менее 2 миллионов человек) объявила войну СССР 24 июня. Еще 22 июня, узнав из письма Германского МИД о начале войны с СССР, словацкие президент и премьер заявили в ответ, что Словакия желает разорвать отношения с СССР и выступить на стороне Германии своими вооруженными силами. О причине такого решения властей стране было заявлено следующее: «В полной солидарности с Великогерманской империей словацкий народ занимает свое место в обороне европейской культуры…». Как видим, и здесь без причин, поводов и претензий к СССР.

Венгрии в поисках повода для войны пришлось сочинять плохо сыгранный спектакль. На один из городов 26 июня сбросило несколько бомб звено бомбардировщиков без опознавательных знаков (но ясно, что советские). Этого хватило для объявления войны.

Перечисленные варианты Финляндии не подходили: она не была официальным союзником Германии, и у нее не было такого уж адского рвения словацких правителей; но, подобно Румынии у Финляндии имелись вполне понятные территориальные (и имущественные) претензии к СССР. Венгерский вариант с провокационной бомбежкой собственного населения для демократического государства был исключен. Но одних только территориальных раздоров для большой войны было маловато, особенно учитывая позицию Великобритании и США. Вроде бы, страна изготовилась к наступлению, но и в правительстве, и в парламенте еще оставались трезвомыслящие голоса, колебания не были преодолены окончательно. Роковая дата выступления совместно с немцами на Кандалакшском направлении (это 1 июля) все приближалась, а предъявить Советскому Союзу кроме прошлогодних обид по большому счету было нечего.

Как вдруг всем этим сомневающимся и колеблющимся буквально с неба на рассвете 25 июня посыпался царский подарок от Сталина в виде бомб: Советский Союз ни с того, ни с сего начал массированные авианалеты на объекты в Финляндии, последовали жертвы и разрушения. Без предъявления каких-либо претензий, без поводов и причин, без ультиматумов и каких-то условий. Как Муссолини и Портос. Маннергейм и Рюти вздохнули с облегчением – противник сделал первых ход. На срочном заседании парламента депутаты данное неспровоцированное нападение посчитали достаточным поводом для объявления войны, каковое и последовало к вечеру того же дня 25 июня. СССР получил еще одну ненужную и вовсе необязательную войну.

Для всего остального мира ситуация выглядела так, будто опять несчастная Финляндия подверглась нападению усатого сатаны Сталина. Великобритания объявит войну Финляндии только 6 декабря 1941 года после неоднократных напоминаний Черчиллю со стороны Сталина о его союзническом долге. Соединенные Штаты вообще всю войну не прерывали дипломатических отношений с Финляндией. Мало того, при выходе финской армии к своим старым границам 1939 года Госдеп США поздравил президента Рюти с «освобождением исконно финских территорий», но, правда, предупредил, что далее идти не стоит. Не подействовало. То есть даже в глазах союзников война с Финляндией представлялась совершенно необязательной и их симпатии всецело были на стороне финнов. Хотя бы оружие и продовольствие они финнам не поставляли и на том спасибо. Позже, на Тегеранской конференции в конце 1943 года Сталин подтвердит своим визави, что согласен послевоенные границы с Финляндией установить по московскому договору 1940 года, только финнам дополнительно придется отдать западную часть полуострова Рыбачий и всю область Петсамо с никелевыми рудниками [23]. Горе побежденным, как говаривали все в том Древнем Риме.

Почему

CCC

Р начал бомбить Финляндию? Последствия этой акции.

Что же послужило причиной налетов советской авиации, начиная с раннего утра 25 июня и вплоть до 30 числа с затухающей интенсивностью на нейтральную, вроде бы, Финляндию? Ответ мы легко находим в любом источнике по истории Великой Отечественной войны – от официальных 12-ти и 6-ти-томниках до основанных на них учебниках в разделах, посвященных началу военных действий между СССР и Финляндией в июне 1941 года. Специальная и мемуарная литература на ту же тему дает все те же ответы. Советское командование – согласно всем этим источникам – было убеждено в неизбежности в самое ближайшее время массированной воздушной атаке люфтваффе на Ленинград. Именно немецких люфтваффе, а не финских ВВС, но с авиабаз в Финляндии. У генералов советских ВВС в те дни в памяти всплывали картины варварской бомбардировки немцами Варшавы, Роттердама, Лондона, о жертвах и разрушениях, которые, в нашем случае надо было обязательно предупредить и избежать. Поэтому требовался сокрушительный бомбовый удар по бомбардировочной авиации люфтваффе, изготовившейся для атаки Ленинграда на аэродромах Финляндии.

История о неизбежности в первые же дни войны массированной бомбежке Ленинграда, переписываемая десятилетиями из статьи в статью, из издания в издание, имеет свою первооснову в мемуарной литературе, особенно в книге тогдашнего командующего ВВС Ленинградского военного округа будущего маршала авиации Новикова А.А. Его воспоминания – это канва, на которую последующие поколения военных историков наслаивали свои изыскания с помощью каких-то документов и свидетельств очевидцев. Из сонма этих исследователей выделяются двое – доктора наук и профессора, отец и сын Барышниковы Н.И. и В.Н. К их выводам по нашей теме мы еще вернемся.

Сам же Новиков, тем не менее, в мемуарах не приводит ни единого сколь либо значимого факта реальной воздушной угрозы Ленинграду со стороны люфтваффе в первые дни войны. Рассуждения маршала ограничиваются предположениями: а вдруг? вдруг как налетят?! А поэтому надо бы упредить и разбомбить врага первым на его же аэродромах. Но кроме одного общеизвестного факта уничтожения советскими ПВО под Ленинградом одного единственного самолета-бомбардировщика Ю-88 (с пленением экипажа и обнаружением у него карт города и даже Кировского завода) более весомых свидетельств не приводится. Новиков упоминает минирование еще в первую предвоенную ночь немецкими самолетами Финского залива, но тогда никто на советской стороне об этом знать не мог.

В книге Новикова приводятся факты воздушных боев над Финским заливом советских истребителей с немецкими Ме-110 и Ме-109 в первые день-два войны. Но, во-первых – это истребители, а не бомбардировщики, летящие на Ленинград, а во-вторых, истребителей люфтваффе ни в июне, ни в июле здесь не могло быть в принципе (об этом позже). Новиков приводит такие обороты: «Советские летчики не допустили в июне бомбежки Ленинграда» (кем? – авт.); «Для ударов по вражеским аэродромам в Финляндии было выделено 540 самолетов» (как могут быть аэродромы вражескими в нейтральной стране?); «атаковали 18 наиболее важных аэродромов противника»; «В итоге первого дня враг потерял 41 боевую машину» (а что за враг – немцы, или все еще нейтральные финны? – авт.) и т.д. Вот еще цитаты: «В воздушных боях и на земле враг потерял 130 самолетов и был вынужден оттянуть свою авиацию на дальние тыловые базы» (это получается – в Ботнический залив? – авт.) [24]. 130 самолетов – это половина всего авиапарка боевых самолетов финских ВВС – лихо поработали! По контексту получается, что автор имел в виду бесчисленные немецкие самолеты, скопившиеся на финских аэродромах, добрую часть которых лихими налетами удалось уничтожить.

Вот такие ляпы «литературных негров», которые, не задумываясь, оформляли в буквы словесные воспоминания маршала, легли в основу всех последующих сочинений, монографий, диссертаций и исследований по факту превентивных (а именно таковыми они и оказались) бомбардировок Финляндии 25 июня 1941 года. Поколения ученых и студентов со студентками ссылаются на основополагающую работу маршала-очевидца, а именно фактов там почти нет!

У Барышникова В.Н. [25] приводится расширенный список угроз со стоны люфтваффе, позволивших, про его мнению, принять советскому командованию это нелегкое решение. Хотя по Новикову следует, что именно лично он начал задумываться об этой операции сразу, еще 22 июня. На следующий день он запросил разрешения на эту воздушную операцию у наркома обороны Тимошенко, тот, «проконсультировавшись» в еще более высоких инстанциях – так Новиков осторожно, но и почтительно, называет Сталина – получил одобрение и далее всего за сутки операция под его руководством (Новикова) была разработана и утверждена. Но, скорее всего, это были еще довоенные планы: трудно представить согласованные действия авиации Северного флота, армейской авиации Ленинградского фронта и авиации Балтийского флота по всем позициям, с целеуказаниями, картами, системами оповещения и связи в столь нереальные сроки. Вот так на рассвете 25 июня «взревели сотни моторов». По Новикову ответственность за это решение несет Сталин. Смотрим дальше.

Теперь откроем военную тайну, неизвестную на ту пору ни генералу Новикову, ни Сталину, ни вообще кому-либо из советского командования, тайну, похоже, неизвестную и Барышниковым: вся неисчислимая армада люфтваффе, сосредоточенная на финских аэродромах для уничтожения Ленинграда состояла в июне 1941 года всего … из двух звеньев самолетов-разведчиков и пары-тройки гидросамолетов для спецопераций. Это всё!!! Ни в июне, ни в июле, ни в августе и далее до конца 1941 года не было на аэродромах Финляндии в зоне действия финской армии сколь либо заметных сил люфтваффе вообще [26]! Да и вся бомбардировочная сила самой Финляндии состояла всего из 22 самолетов «Бленхайм» английского производства и одного-двух советских трофейных СБ. Две эскадрильи – по советским меркам вообще ни чем. Линия разграничения зон ответственности люфтваффе (1-й воздушный флот) и ВВС Финляндии проходила посередине Финского залива. Всю войну немецкие самолеты в единичных количествах (звено-два) могли время от времени базироваться в южной части Финляндии и в Северном Приладожье, и только в Приполярной Финляндии и Карелии (на Кандалакшском направлении), где наступали немецкие части, их поддерживали самолеты люфтваффе с аэродромов Рованиеми и позднее Алакуртти.

Всемогущая сталинская разведка правильно заметила сосредоточение немецких войск на крайнем севере Норвегии (но не Финляндии!), правильно отметила появление до двух немецких дивизий на Кандалакшском направлении, заметила эвакуацию гражданского населения с приграничных территорий (что обычно делается перед наступлением), ну и, разумеется, мобилизационные мероприятия в Финляндии. Откуда в Генштабе родились данные о наличии на финских аэродромах 22-23 июня каких-то невероятных сил люфтваффе – просто необъяснимо! Провал разведки? Или ее данные уже не требовались, а решение было принято заранее? Ведь ближайшее к Ленинграду «скопление» немецких самолетов было за 750 километров в Восточной Пруссии, но на такой дистанции бомбовая нагрузка «Юнкерсов» и «Хеншелей» сокращалась вдвое, а то и втрое, в том числе и по этой причине планов бомбардировки Ленинграда с такого расстояния никогда не существовало – это было бессмысленно и малореально. Да, производилось минирование фарватеров Финского залива 21-22 июня самолетами Ю-88 со специальными экипажами, взлетавшими с перегрузкой исключительно с бетонных полос стационарных аэродромов, но они были вынуждены на обратном пути садиться на дозаправку в Финляндии. Но дозаправка и базирование – это не одно и тоже. Немцы впервые налетели на Ленинград только 6-8 августа, когда группа армий «Север» преодолела Прибалтику и Лужский оборонительный рубеж и вышла на дальние подступы к городу, и когда самолеты 1-го воздушного флота перебазировались на оставленные при отступлении советские аэродромы.

Итак, представляем семь пунктов обвинения властям Финляндии о наличии сговора с Гитлером в деле неизбежной массированной бомбардировке Ленинграда, представленных Барышниковым в [25].

Первое. Еще до начала вторжения германской армии в СССР в два часа ночи «по Москве» был отмечен пролет «со стороны Финляндии» 18 самолетов Ю-88 в сторону Ладожского озера и истока Невы. При этом не производилось какого либо воздействия на объекты в нашем тылу, предположительно «Юнкерсы» произвели минировании фарватера на Неве (в указанной выше статье дается такая ссылка: Jokipii M. Jatkosodan synty, S.584). Что было бы весьма странно: смысл таких минных постановок непонятен и заведомо ничтожен – после возможного подрыва пары барж последовало бы траление … и все (в действительности донные мины сбрасывались в районе Кронштадта). Самолеты люфтваффе в те дни могли прилететь только с территории Восточной Пруссии – радиуса действия даже полностью загруженного Ю-88 (до 2500 км) вполне для этого хватало. Утверждение «летели со стороны Финляндии» это совсем не одно, и тоже, что с «аэродромов в Финляндии», где их попросту не было. Хотя у Барышникова дается еще одна ссылка на финского автора (Х.Сеппяля), у которого речь идет именно о финском аэродроме Утти. Но пересказывая финского писателя, Барышников в данном случае пишет загадочные фразы: «…через аэродромы в Финляндии… пролетело до 18 бомбардировщиков Ю-88, которые далее пересекли воздушное пространство Советского Союза». Фраза «пролетели через аэродромы» составлена заведомо двусмысленно, с перестраховкой: получается, без посадки, но можно трактовать, как и с посадкой – лукавит автор.

В других источниках говорится, что немецкие самолеты сели в Утти на дозаправку после выполнения задания и затем отправились обратно на свои базы в Восточной Пруссии [27]. В этой зоне могли оперировать только самолеты I-го Воздушного флота люфтваффе, но они не базировались в Финляндии в июне 1941 года, и нет данных об использовании ими здесь «аэродромов подскока» [28]. Мало того, известны какие именно самолеты и каких групп производили минирование акватории Финского залива: это 1-я эскадрилья бомбардировщиков Ю-88 из группы KGr.806 и звено из KGr.506 [29]. Здесь же (и в других источниках) приводятся фото Ю-88 с маркировкой на борту М7, подписанные, что это именно самолет из первой группы на дозаправке перед возвращением в Восточную Пруссию.

У Барышникова дается также ссылка на финского историка (Х.Сеппяля) – цитата: «…с финского воздушного пространства… атаковали район Ленинграда еще до начала войны». Термин «атаковали» нами понимается буквально – то есть, наверняка, было какое-то огневое воздействие. Но нет никаких свидетельств, что на Ленинград упала не то чтобы бомба, но хоть одна пуля с воздуха в июне месяце 1941 года. Но как бы там ни было само определение – «атаковали с финского воздушного пространства» – совсем не означает, что именно с территории Финляндии. В действительности, и этого не было: немцы в первые дни войны летали под Ленинград с аэродромов в Восточной Пруссии, на обратном пути могли садиться и заправляться на финских аэродромах и не более того. Трактовка советским командованием согласованности действий Финляндии и Германии возобладала над «презумпцией финской невиновности» благодаря всего одной букве «О»: сравните – «с территории Финляндии» и «сО стороны территории Финляндии».

Второе. В качестве обвинений финской стороне в заведомо агрессивных намерениях в статье Барышникова приводится такой факт: 22 июня в 3 часа 30 минут утра (а это время начала общей атаки немцев по всей границе с СССР) согласно докладу начальника ПВО Ленинградского военного округа замечено 14 немецких бомбардировщиков, – далее цитата – «вылетевших из Восточной Пруссии, которые также использовали Финляндию для своего временного базирования в осуществлении налета на Ленинград». Заявление не совсем понятное по смыслу и бездоказательное, скорее предположительное – ведь также можно было сказать, что «Юнкерсы» использовали Швецию, или Данию, или даже Гондурас. По всем современным и немецким архивным данным [28,29] по крайней мере, весь июнь 1941 года немецкие самолеты I-го воздушного флота (и любые другие) не базировались и не использовали в качестве промежуточных баз аэродромы на территории Финляндии и прилегающих островах. За исключением всего двух звеньев самолетов-разведчиков. На самом деле это был второй вылет все той же группы самолетов Ю-88 из Восточной Пруссии для продолжения минирования акватории вблизи Кронштадта. Именно этот налет не остался незамеченным со стороны советских ПВО, был открыт зенитный огонь, но, увы, безрезультатный. Юнкерсы летели именно «со стороны Финляндии», но это, чтобы застать врасплох силы ПВО, что им и удалось. Один самолет даже пустил на прощанье пулеметную очередь по стоявшему на рейде пароходу. Как было сказано в донесениях, «немецкие самолеты сбрасывали какие-то предметы в море» [30].

Третье. 14 самолетов Ме-110 пытались атаковать (дата и время не указаны) наш аэродром под Выборгом, но были отогнаны силами ПВО и скрылись в сторону Финского залива. Ме-110 – это тяжелый двухмоторный истребитель-бомбардировщик с радиусом действия всего до 400 км. В первые дни войны он мог долететь до Выборга только с территории Финляндии. Но! В составе авиации 1-го воздушного флота люфтваффе таких самолетов попросту не было. Ближайшее авиационное подразделение с Ме-110 базировалось в Северной Норвегии (5-й воздушный флот, всего 6 единиц Ме-110), откуда никоим образом эти самолеты не могли долететь до Выборга [31]. Получается, какая-то байка, рожденная в суматохе и хаосе первых часов и дней войны в отчетах сил ПВО Выборгского района живет и побеждает десятилетия. За Ме-110 часто принимали только что появившееся в войсках наши Пе-2 и обстреливали их из всех видов оружия. Да что там новейшие «пешки», с земли не всегда различали свои бомбардировщики СБ и ДБ-3 и немецкие Ю-88 и Хейнкель-111 и лупили и по тем и по этим. В [29,30] со ссылками на источники говорится, что наши зенитчики в начале войны не умели различать силуэты самолетов противника.

Четвертое. 22 июня утром, уже после начала военных действий, как это утверждается все в той же статье Барышникова (который, напомним, опирается на свидетельства советских военно-воздушных генералов и маршалов), 18 бомбардировщиков Ю-88 пытались атаковать объекты в Ленинграде, но были отогнаны силами ПВО, часть из них ушла бомбить Кронштадт (9 самолетов на всю базу Балтфлота). В данном сообщении, вроде бы, Финляндия не упоминается, но само это событие вставлено в описание прочих налетов «со стороны Финляндии» и таким образом подразумевается, что и этот налет (вернее, попытка налета) был совершен с той же стороны. На самом деле это были все те же Юнкерсы, минировавшие Финский залив у Кронштадта (см. п.2). Но взлетели они, напомним, с аэродрома в Восточной Пруссии.

Пятое. Цитата: «23 июня 18 бомбардировщиков (ох, не зря цифра 18 «гуляет» в описании трех из пяти налетов – подозрительное постоянство, вроде бы привязанное к двум эскадрильям самолетов, но наводящее на мысль, а не об одном и том же факте рассказывается в разных интерпретациях?), взлетев поздно вечером с территории Финляндии (вот откуда это известно!?), пытались прорваться к городу со стороны Карельского перешейка. У Сестрорецка их встретил плотный зенитный огонь, и они разделились. Часть ушла на Кронштадт, но их и там отогнали, остальные не смогли прорваться к Ленинграду и улетели в сторону Финляндии». Конец цитаты. Похоже на повторное описание одних и тех же событий. Взлетев… с территории Финляндии… Этот факт предполагается как само собой разумеющийся, без ссылок на документы и очевидцев. Но некому было взлетать с финских аэродромов 23 июня 1941 года (кроме самих финнов, у которых не было «Юнкерсов»)!

На самом деле это был третий вылет все той же группы Ю-88 из Восточной Пруссии для минирования уже Морского канала между Ленинградом и Кронштадтом. Тогда впервые завыли сирены воздушной тревоги над Ленинградом. Именно тогда зенитками был сбит Ю-88, о чем упоминает в своей книге Новиков, и именно тогда он допрашивал первых пленных немецких летчиков.

Шестое. Цитата из [32]: «Из Генштаба поступали сведения (дата и время не указаны, а это очень важно), что немецкое командование готовит авиаудары по Ленинграду, для чего сосредотачивает на финских аэродромах крупные силы авиации». Разведданные оказались совершенно ложными, по крайней мере, относительно наличия сил люфтваффе в данной зоне и его планов. Реальные бомбардировки Ленинграда начались только с момента занятия немцами советских аэродромов в районе Новгорода и Пскова.

Седьмое. Опять цитата: «Тогда же стало известно о переброске самолетов 1-го воздушного флота на аэродромы в Мальми под Хельсинки». Когда конкретно «это» стало известно – дата и время – не указывается, а это опять-таки важно. Фактически же не было никакой «переброски». Нечего было перебрасывать. На самом деле, на аэродроме Мальми под Хельсинки в июне начали базироваться только все те же немецкие «эксперты по минным постановкам» из авиагруппы KGr806, но они не могли взлетать с этого аэродрома вплоть до 26 июня из-за слишком короткой взлетной полосы [33]. После удлинения полосы финскими саперами Юнкерсы продолжили свое черное дело по минированию фарватеров под Ленинградом и даже шлюзов Беломоро-Балтийского канала. Но это уже, подчеркнем, после 26 июня, то есть после объявления войны Финляндией Советскому Союзу. И опять-таки речь не идет о бомбардировках. Приведем выписку из Директивы Наркома Обороны СССР Тимошенко от 24 июня: «1. … Немецкая авиация также систематически прибывает на территорию Финляндии, откуда производит налеты на нашу территорию. По имеющимся данным, немецкое командование намеревается в ближайшее время нанести удар авиацией по Ленинграду. …» [34]. Вот как могли появиться такие абсолютно недостоверные «имеющиеся данные»?!

Но еще до этой директивы в ночь с 23 на 24 июня штабы ВВС ЛенВО получили карты с расположением аэродромов на финской территории, и днем 24 июня была разработана операция по массированному налету советских ВВС на эти аэродромы и инфраструктуру Финляндии (это из книги Новикова). Получается, что операция по возмездию была задумана только на основании семи приведенных выше фактов (или домыслов) насчет налета на объекты в СССР исключительно немецких самолетов, причем в совершенно незначительных количествах, но, возможно – только возможно – с финских аэродромов. На Ленинград не упала ни бомба, ни метеорит, ничто вообще, и попыток хоть чего-нибудь да сбросить не было в принципе.

Просто подозрений в намерениях оказалось достаточно для ответного воздушного нападения. Как в басне Крылова: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать…». Сами пролеты немецких самолетов, если они и были, в совершенно незначительных количествах для трехмиллионного города, не могли представлять реальной угрозы, особенно при мощи ПВО Ленинградской зоны, которая была непреодолимой завесой для одной-двух эскадрилий противника (Ленинградский 7-й корпус авиации ПВО состоял в начале войны из семи, а впоследствии и из девяти полков истребителей, полки насчитывали по 40-60 самолетов – Википедия). Недаром, выжившие немецкие пилоты с содроганием упоминали о «работе» над двумя «L» – это Лондон и Ленинград и тремя «M» – это Мальта, Москва и Мурманск.

Приведем цитату из книги ген. Кожевникова [35]: «Ставка приказала подготовить и провести массированные удары по аэродромам Финляндии и Северной Норвегии, где базировалась авиация 5-го воздушного флота Германии (выделено мной – авт.) и финская авиация». Об угрозе Ленинграду со стороны 1-го воздушного флота не упоминается. Напомним, что 5-й воздушный флот располагался на аэродромах в Северной Норвегии и до Ленинграда оттуда добраться бы не смог.

Да, Финляндия была готова к войне, планы операций составлены и согласованы с немцами, цели и задачи определены, но… Запустить маховик войны позволила именно эта бездумная, бессмысленная, бесполезная (как оказалось) для целей войны атака советской авиации на все еще нейтральную страну, с которой, на минуточку, действовал договор о ненападении. К тому же наспех подготовленный (или спланированный еще до войны?) и плохо согласованный одновременный налет сотен боевых машин помимо серьезных потерь в технике и, главное, в пилотах (финское ПВО отработало качественно) показал плачевные результаты. Погибло 170 членов экипажей при потере 71 самолета (в работах [27, 36] они представлены поименно). При штурмовке аэродромов Финляндии финские ВВС лишились всего 1 (одного!!!) самолета [36] и несколько были повреждены, при этом все их бомбардировщики – английские «Бленхаймы» (аналог нашего СБ) остались целы. На земле погиб 21 человек и 100 человек ранено, причем поровну военных и гражданских. Серьезных повреждений военной инфраструктуры также не произведено [36]. Гора родила мышь и очередную советско-финскую войну. Сотни советских самолетов сыпали бомбы в леса и озера Финляндии, а в то же время танковые колонны Рейнгарда и Манштейна стремительно приближались к Западной Двине и захватили неповрежденными мосты стратегической важности. Мосты эти командование ВВС РККА пыталось затем разрушить любой ценой, не считаясь с потерями – вот бы где пригодились напрасно растраченные над Финляндией силы.

Утром того же рокового для советско-финских отношений дня 25 июня 1941 года вдобавок к воздушному нападению артиллерия советской базы на полуострове Ханко начала обстрел сопредельной территории. Перед этим, правда, по некоторым данным, наши позиции пытались бомбить немецкие самолеты, но артобстрел достался нейтральным на то время финнам. Ответный огонь финны открыли поздно вечером 25 июня, дождавшись официального объявления войны своим правительством. Так начиналась героическая оборона Ханко, воспетая в книгах, воспоминаниях, учебниках и кинофильмах – с нападения.

Разумеется, по отчетам генералов ВВС (Кожевников и Новиков – [24,35]) превентивные налеты на Финляндию потрясли до основания всю военную машину вражеской страны, причем без потерь с нашей стороны. Была уничтожена едва ли не половина ВВС Финляндии, заодно и виртуальных немцев. Действительность оказалась печальной и унизительной. Но, главное, утром 26 июня Финляндия объявила СССР войну, и мы опять оказались в роли агрессора (в глазах мирового сообщества). Когда финны вышли в августе 1941 года к старой границе госсекретарь США поздравил финского посла «с восстановлением исторической справедливости и освобождением Карелии» [37]. Правда, сочувствие американцев финнам не помешало им заключить совместно с Великобританией 29 сентября 1941 года договор с СССР о поставках материалов и вооружения [38].

Реальная беспомощность и никчемность нашей авиации при заявленных маршалами выдающихся успехах требует отдельного специального осмысления. На самом деле – странно! Авиационная техника – примерно на уровне тогдашних мировых стандартов, летный состав достаточно обучен и тренирован. В том числе многие летчики прошли боевую обкатку в Испании, на Халхин-Голе, в Китае, в Зимней войне… Орденоносцы… Командиры авиадивизий и авиаполков, штабные офицеры тоже не вчера из кавалерии пришли, у всех за плечами и опыт, и налет часов… Но результат?!

Ну, а пока советская авиация «громила» скопления мифических финно-немецких ВВС, подлые и коварные финны заканчивали сосредоточение в лесах на Кандалакшском, Сортавальском, Ребольском, Ухтинском, Выборгском и Петрозаводском направлениях. И опять могучая и всеведущая советская разведка почему-то прозевала конкретные силы, средства и направления главных ударов противника. Бесцельное бомбометание завершилось 30 июня. К этой дате в Прибалтике немецкие танковые клинья форсировали Западную Двину и двигались по Эстонии ко Пскову. Западный фронт был окружен и разгромлен, такая же картина обозначилась и на Юго-Западном фронте. Операция ВВС Ленинградского фронта и Балтийского флота против Финляндии была вынужденно свернута по необходимости перенацеливания оставшихся сил на более угрожаемые участки войны – под Новгород и Псков. К тому же немцы подбирались уже и к Таллинну – главной базе Балтийского флота.

Вот так совершенно необязательное решение даже не высшей инстанции дало нам еще одну войну. Возможно, в предвоенных планах советского командования воздушная акция против Финляндии и предусматривалась в начальной стадии некой будущей войны, но она никак не соответствовала сложившимся обстоятельствам. Судите сами: 22 июня вечером в войска поступает знаменитая Директива №3 об отражении всеми силами германского нападения, в течение 23 июня в Генштаб и Наркомат обороны продолжали приходить противоречивые сведения. Только 24-25 числа стала проясняться обстановка, стало понятно, что Красная Армия быстро и повсеместно отходит вглубь страны, неся большие потери. И вот кому могло придти в голову в этих условиях уже в ночь с 23 на 24 июня распорядится об организации воздушного нападения на Финляндию? Из статьи Барышникова следует, что на запросы и доклады из ЛенВО о пролетах немецких самолетов в Ленинградской зоне начальник Генштаба Жуков, раздраженный и замотанный неотложными делами в критической обстановке, в ожесточении бросил: «Бейте эту сволочь!» Какую именно сволочь он не уточнил, но в Ленинграде поняли так, что финскую и «взревели сотни моторов».

Похоже, воздушную акцию начали по некоему до сих пор неизвестному широкой общественности (по высшим государственным соображениям) Большому Плану – плану операции против Финляндии в рамках возможной войны с Германией. Но война эта должна была начаться по другому сценарию. Бомбардировка могла означать последующий переход в наступление советских частей на сопредельную территорию: ведь для чего-то в лесной приполярной глуши под станцией Алакуртти была сосредоточена целая танковая дивизия (1-я тд), а районе Выборга 10-й мехкорпус (две танковые и моторизованная дивизия с мотоциклетным полком). Предполагаю, что вскрыв «Красный пакет» по определенному сигналу из Генштаба, в штабе Ленинградского фронта дали отмашку на выполнение заранее разработанной воздушной операции. Но следом поступила команда об отмене наземной операции, так как 25-26 июня в Ставке начали осознавать, что «что-то пошло не так» и надо притормозить активность на второстепенных направлениях для исправления ситуации на главных – Западный, Юго-Западный и Северо-Западный фронты. Танковые дивизии фактически простояли на месте до начала июля, когда пришлось отправить их по строгим приказам Генштаба под Псков. Правда, местное командование своей властью в первые дни войны выдергивало по взводу-роте-батальону для собственных нужд, отбиваясь от наступающих финско-немецких войск, поэтому навстречу танковым колоннам Рейнгарда и Манштейна отправилась едва половина от первоначального количества в более чем 1000 танков.

Финляндия реально готовилась к этой войне («мобилизация – это война»), сроки выступления были утверждены и согласованы с немцами, но все же… Повод к объявлению войны дала именно эта безумная и поспешная акция. После взрывов десятков тонн бомб на своей земле финский парламент волей-неволей заявил о состоянии войны с СССР. Бомбардировки нейтральной (хотя бы и формально) Финляндии стали сказочным подарком финским «ястребам» в правительстве и армии и лично Маннергейму с Гитлером. Теперь финские правители выглядели ангелами с крылышками, на которых вновь набросился ненасытный демон Сталин.

Предположим на минутку, что в хаосе первых дней войны с Германией кто-то из высшего руководства СССР «не дал бы добро» на реализацию предвоенных замыслов. Если бы удалось сдержаться и не отвечать на явные приготовления финнов к войне. Да, скорей всего, финская армия все равно бы перешла в наступление 10 июля, как это и было обещано немцам, ибо вряд ли Маннергейм и Рюти удержались бы от такого соблазна, видя как разбегаются «красные орды» перед вермахтом. Но! Тогда уже на следующий день Финляндия получила бы заодно войну и с Великобританией, а в перспективе и со США. Тогда она была бы страной-агрессором в глазах мирового сообщества (а это и есть Англия и США), и в случае неизбежной победы блока СССР-Британия-США правящую верхушку Финляндии ждал бы трибунал, а страна была бы однозначно полностью оккупирована Советами на правах победителя. А так Сталин буквально «уломал» Черчилля объявить войну финнам только 6 декабря 1941 года, а США так и вовсе провели с ними «политику мирного сосуществования» – как по Троцкому: ни мира, ни войны. Да и было бы в таком случае столь безоглядное рвение у финского солдата, которое он проявил в лесах и болотах Карелии в 1941 году?!

В боевых документах частей и соединений Ленинградского (Северного фронта) сам факт объявления войны Советскому Союзу со стороны Финляндии остался практически незамеченным. Не в каждой дивизии сочли нужным даже упомянуть о такой «мелочи». О чем это говорит? – о том, что война с Финляндией предполагалась сама собой, о том, что политруки и комиссары накачивали солдат соответствующей пропагандой о «белофинских агрессорах», которые спят и видят, как бы оттяпать кусок Советской Родины. Командиры всех уровней также были аналогично настроены и накачены высшими инстанциями. Война с Финляндией предполагалась без всяких дополнительных уточнений, распоряжений и объявлений. Достаточно было поднести спичку к этой пороховой бочке, но эту спичку мы подбросили сами.

Источники:

22. www.u10.fssp.gov.ru. 71-я стрелковая дивизия. Начало боевых действий. Управление Федеральной службы судебных приставов;

23. www.hist.msu.ru. Материалы Тегеранской конференции 1943г. Тегеранская конференция. 28 ноября-1 декабря 1943г. Запись четвертого заседания глав правительств. Тегеран, 1 декабря 1943г. I. Заседание во время завтрака. Начало в 13 час. Конец в 15 час;

24. www.militera.lib.ru. Новиков А.А. В небе Ленинграда. Июнь-июль 1941г.;

25. www.rabkrin.org.Барышников В.Н. К вопросу о бомбардировке района Ленинграда с территории Финляндии 22-23 июня 1941г.;

26. Боевые операции люфтваффе: взлет и падение гитлеровской авиации (fb2). Восточная кампания. Первый этап. Гл.7. Развертывание немецкой авиации. [Электронный ресурс] URL:http//nnre.ru/istorija/boevye-operacii-lyuftvaffe-…-/p3.php#metcadoc19;

27. Геуст К-Ф. Советские бомбардировки Финляндии в июне 1941 г. Война-продолжение. [Электронный ресурс] URL:http//nnre.ru/transport i-aviacija-i-vremja-2005-02/p6.php;.

28. www.urantia-s.com.ru. Солонин М. 25 июня. Глупость или агрессия? Глава 3.4. Состав и базирование ВВС сторон (приводятся ссылки на первоисточники);

29. www.maxpark.com. Сообщество «Военная история». Тайчо.А. Первые недели войны на Балтике. Финский маршрут (приводятся ссылки на первоисточники);

30. Там же, глава Воскресенье;

31. www.document-wikireading.ru. Солонин М. Другая хронология катастрофы 1941. Падение «сталинских соколов». Приложение 3. Состав группировки и численность самолетов люфтваффе на Восточном фронте 22 июня 1941г.;

32. Воздушная операция ВВС РККА против Финляндии в июне 1941 года. [Электронный ресурс] URL:http//WikiZer.wikizero.com/ru/Воздушная-операция-ВВС-РККА-против-Финляндии-в-июне-1941-года;

33. www.maxpark.com. Тайчо.А. Первые недели войны на Балтике. Итоги первых налетов (даются ссылки на первоисточники);

34. Солонин М. 25 июня. Провокация, на которую поддались. Неустановленная численность из достоверных источников. Военно-промышленный курьер ВПК. [Электронный ресурс] URL:http//vpk-news.ru/frticles/18832;

35. Кожевников М.Н. Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941-1945 г. М., «Наука», 1977, с.46;

36. www.militera.lib.ru. Хазанов Д.Б. 1941. Горькие уроки: Война в воздухе. Таблица 3.1. Потери советской авиации по типам самолетов к северу от 60-й параллели;

37. Финляндия в войне против СССР 1941-1944 гг. РУНИВЕРС. [Электронный ресурс]URL:http//runivers.ru/doc/d2.php;

38. Соглашение между СССР и Соединенным Королевством Великобритании о взаимных поставках, кредитах и порядке платежей. Московский протокол. [Электронный ресурс] URL:http//wikipedia.org/wiki/Соглашение-.

Так кто же отдал приказ о бомбардировке?

Сегодня разобраться, кто же отдал безумный (как оказалось) приказ о превентивной бомбардировке Финляндии 25 июня 1941 года на 100% не представляется возможным. Причина банальна: отсутствие в свободном доступе, в научном, так сказать, обороте соответствующих документов. Переписка тогдашнего высшего руководства страны, протоколы заседаний, приказы, записи переговоров и т.п. за период нескольких месяцев до и после начала войны во многом скрыты от нас до сих пор в неведомых секретных архивах, причем на десятилетия вперед. И через сотню лет мы не имеем права знать всей правды о начале той войны, в том числе и по нашей теме. Давно нет тех людей, исчезло то государство, но все равно какой-то Мальчиш-Кибальчиш хранит некую высшую страшную тайну Красной Армии.

По словам маршала авиации Новикова А.А. идея о нападении была его, и Сталин ее одобрил. По другим источникам приказ о бомбардировке Финляндии поступил в ЛенВО (или уже Ленинградский фронт) из Генштаба 23 июня. С утра 22 июня по войскам западных округов действовала Директива №2: «границ с Румынией и Финляндией не пересекать, территорию не бомбить». На следующий день в войска поступила Директива №3: «Всеми силами обрушиться на врага и концентрическим ударом окружить и уничтожить…, овладеть районом Люблин… Армиям Северного фронта продолжать прочное прикрытие границы». Как видим, о «мощном концентрическом ударе по Финляндии» речи не было, угрозы с той стороны не предполагалось. Ранее мы ссылались на источник [32], где приводились такие слова: «Из Генштаба поступали сведения, что немецкое командование готовит авиаудары по Ленинграду, для чего сосредотачивает на финских аэродромах крупные силы авиации». То есть, на 23 июня в Генштабе откуда-то имелись абсолютно недостоверные данные (а как же всезнающая сталинская разведка?) насчет этих «крупных сил».

Вернемся к «Большому Плану». Генеральный штаб любого государства разрабатывает планы войны (он их просто обязан разрабатывать по определению) с соседями – и не только с соседями – в различных вариантах в зависимости от различных внешнеполитических и внутренних состояний государства. Почти мгновенная – менее суток – разработка совместной воздушной операции авиации двух флотов и Ленинградского военного округа, как принято сегодня говорить – «не имеет аналогов в мире». Речь может идти о длительной детальной проработке этого плана еще до войны. Но сами подобные документы на этот счет нам увидеть не суждено до скончания веков по высшим государственным соображениям. Вот и гадаем… Попробуем допустить, что эти авианалеты на нейтральную Финляндию производились действительно не по Большому Плану, а на основе имеющихся в советских штабах данных о реальной угрозе уничтожения Ленинграда немецкой авиацией. Если в Ставке и располагали разведданными на сей счет, то они в итоге оказались ложными (об этом немногим далее). Что же еще можно было предъявить Финляндии из имеющихся к утру 24 июня донесений из штабов Ленфронта, Балтийского флота и штабов их ПВО? Напомним:

1. Пролет на рассвете 22 июня 18-ти бомбардировщиков Ю-88 в сторону Шлиссельбурга с предположительным минированием истока Невы (о том, что в ночь с 21 на 22 июня самолеты люфтваффе сбрасывали донные мины на траверсе п-ва Ханко тогда не было известно);

2. Пролет в ночь с 22 на 23 июня также 18-ти бомбардировщиков Ю-88 со стороны Финского залива (возможно, со стороны Карельского перешейка) в Ленинградскую зону ПВО. Как оказалось, эта группа также занималась постановкой донных мин, но уже в районе Кронштадта. Один самолет был сбит, экипаж пленен, обнаружены карты города и конкретно Кировского завода;

3. Донесение начальника штаба ВВС ЛВО о пролете ночью 22 июня 14-ти неопознанных самолетов в районе Финского залива (похоже, это были все те же 18 Юнкерсов из п.2);

4. Доклады о двух воздушных боях советских истребителей с Ме-110 и Ме-109 в районе Выборга. Самолетов этих типов здесь не могло быть в принципе, но силуэт Ме-110 похож на только что поступившие в войска наши Пе-2, а Ме-109 легко было спутать с МиГ-3 и ЛаГГ-3. Из воспоминаний зенитчиков перед войной их не натаскивали различать силуэты немецких самолетов, надо думать, что и наших летчиков тоже [39].

Это все, что могло быть поставлено в вину немцам относительно их намерений по бомбежке Ленинграда в первые дни войны. Таких планов не существовало, реальные налеты начались с 6-8 августа. Как видим, Финляндия и финские аэродромы упоминаются только в контексте «Финский залив». Финляндии по факту предъявить было нечего вообще! Конечно, кроме богатого воображения авторов мемуаров. Неоднократно упоминавшийся ранее Новиков А.А. – тогдашний командующий ВВС ЛВО – утверждал, что это именно он еще 22 июня обращал внимание высшего руководства страны на опасность Ленинграду со стороны Финляндии. Придется взглянуть на политическую ситуацию в стране накануне и в начале войны. В те дни шли аресты среди высшего командного состава ВВС РККА и не только. Генерал армии Мерецков, бывший начальник Генштаба, отправленный 21 июня в Ленинград представителем Генштаба при ЛенВО, по прибытии на место был арестован и отправлен по этапу на Лубянку [40]. Новиков, безусловно, об этом обстоятельстве знал. Каждый генерал ВВС РККА в те дни не мог спать спокойно, и не столько по причине возможной войны с Германией, а сколько из-за этой серии арестов. 22 июня после Директив №1 и №2 наркома обороны (а значит самого Сталина) о запрете перелетать финскую границу Новиков никак не мог отправить в Москву свое предложение: «А давайте бомбанем Финляндию!». 23 июня в войска поступает Директива №3 о контрнаступлении мехкорпусов против центральной группировки противника. Ленинградскому фронту наступательных действий не производить, готовится к отражению возможных атак.

Решение по Финляндии принималось в Ставке и в Генштабе не позднее и не ранее вечера 23 июня – в том числе и если судить по срокам выполнения этого решения (в ночь на 24 июня в штабы авиадивизий и полков начали поступать полетные карты для налета на Финляндию). По журналу посещений Сталина [41] в ночь с 22 на 23 июня со Сталиным, в том числе встречался и начальник

штаба ВВС РККА Жигарев (с 4-35 до 6-10 утра). Потом вечером 23 июня он же имел встречу со Сталиным с 18-25 до 20-45 час. Похоже, именно во второе посещение Жигарева могло состояться то роковое решение по Финляндии. Но какие аргументы мог предъявить Жигарев Сталину? Выше мы привели эти четыре особо ничего не значащих в масштабах разворачивающейся огромной войны факта. Вечером 23 июня в Ставке ждали донесений о ходе исполнения Директивы №3, ждали победных реляций о занятии польских городов. Разговор с Жигаревым мог касаться именно этих событий по его ведомству – то есть по наращиванию ударов, может, перенацеливанию каких-то соединений и тому подобное. Ленинград тогда был совершенно далек от зоны боев, и сообщения о каких-то совершенно незначительных движениях вражеской авиации не должно было вызывать серьезной озабоченности. Сравните: 18 самолетов над Финским заливом и тысячи на западном направлении.

Но что-то послужило толчком к решению о начале бомбардировок территории Фиенляндии?! Допустим существование каких-то разведданных, лежащих на столе у Сталина – о переброске бомбардировщиков люфтваффе из Восточной Пруссии в Финляндию, о сосредоточении несметных воздушных сил для атаки Ленинграда и т.п. Эти данные вкупе с сообщениями Жихарева о подозрительной возне немецкой авиации в районе Ленинграда могли послужить толчком к этому роковому решению Сталина. Вот только никаких данных о наличии таких данных нет. Приходится подозревать блестящую операцию стратегического уровня немецких спецслужб по дезинформации советского руководства относительно намерений вермахта и люфтваффе и участия в этом деле Финляндии. Вот только нет никаких данных и по этой виртуальной спецоперации. Не было и её! Иначе бы один из шефов гитлеровской разведки Шелленберг не преминул бы упомянуть в своей послевоенной книге [42] об этой крупнейшей удаче по вовлечению Финляндии в войну. В той книге, где он смакует, в частности, операцию по выдаче Сталину в 1937 году материалов о заговоре Тухачевского. А уж «деза» о наличии в Финляндии накануне 22 июня сотен немецких бомбардировщиков была бы покруче этой «липы».

Получается, каких-то внешних и весомых причин для решения о воздушной атаке Финляндии не существовало. Решение принималось на основе данных (реальных данных) о сосредоточении немецких и финских войск для наступления на СССР. На волне сверхнаступательной Директивы№3 у Сталина родилось решение заодно проучить и Финляндию, показать «кто в доме хозяин», чтобы надоедливые и непокорные финны еще сто раз подумали, прежде чем начинать что-либо против Советского Союза. Воздушная операция подходила здесь как нельзя кстати. Советское руководство рассчитывало, что обезоруживающий всесокрушающий удар по аэродромам и инфраструктуре Финляндии приведет к неминуемому краху политической системы страны, к народным восстаниям и бунтам. Но что-то опять пошло не так.

Источники:

39. www.maxpark.com. Первые недели войны на Балтике. Призраки;

40. www. newsland.com. Почему дело маршала К.Мерецкова было уничтожено Н.Хрущевым?

41. www.ru.wikisource.org. Журнал посещений Сталина/1941г. – Викитека. 23 и 24 июня 1941г.;

42. Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика. М., СП «Дом Бируни», 1991.

План «Б» для Ленинграда.

В нашей официальной исторической науке со времен Великой Отечественной войны принято считать, что именно «агрессивная сущность белофинской фашиствующей военщины» с особой силой проявилась в стремлении в войне-реванше 1941-1944 годов не только вернуть утраченное в ходе Зимней войны, но и присовокупить никогда Финляндии не принадлежащее. Между тем думается, что Финляндия после Московского мирного договора 1940 года вполне смирилась бы с утратой территорий (как смирилась она после 1944 года и живет припеваючи в тех самых границах, чего и нам желаем), но!.. Если бы не одно решающее «но» – это угроза поглощения страны Советским Союзом с его абсолютно неприемлемым для финнов большевистским режимом. Все в Финляндии в 1941 году помнили, как мгновенно, сразу после начала Зимней

войны в декабре 1939-го, в первом же занятом советскими войсками городке моментально возникло невесть откуда взявшееся коллаборационистское правительство Куусинена с его Финляндской демократической республикой. Тогда не получилось, но не было гарантий от попытки №2.

В Сталине, несмотря на весь его здоровый прагматизм, таился, как и в любом истовом большевике, вирус мировой революции, занесенный еще Лениным. Мировой революции – как эдакой идеи фикс, в плане расширения семьи (или лучше – лагеря) советско-социалистических республик, которые в идеале, когда-нибудь должны были объединиться в единую Всемирную Планету социализма, а еще лучше коммунизма. Отчасти и поэтому Сталин так настойчиво интересовался Финляндией, держа в уме ее предыдущую трехвековую принадлежность Российской империи.

Но вот в ноябре 1939 года, видя категорическую неуступчивость Финляндии в предлагаемом им вариантах обмена территориями, Сталин мог бы и отступиться – хотя бы и временно – сохранив лицо и отложив решение своих глобальных геополитических задач на год-два. В решении «вождя народов» навалиться на Финляндию уже в 1939 году, как бы завершая тем самым «освободительный цикл» Восточная Польша-Латвия-Литва-Эстония-Молдавия-Финляндия, таилась одна из редких стратегических ошибок Сталина. И, подчеркнем, будущая трагедия Ленинграда. Как же мог гениальнейший из провидцев не рассчитать события ближайших месяцев (не то чтобы лет) после начала военных действий против Финляндии?! Не смог (или не имел точных данных – в чем тоже его вина) рассчитать степень сопротивления его режиму армии и народа Финляндии, реакцию великих держав, да даже фактическую боеготовность (как оказалось очень низкую) своих войск. Но решение оставить в покое (до поры, до времени) Финляндию было бы совсем не в духе большевистской нахрапистой внешнеполитической традиции, да и самого Сталина. А жаль!

Мне возразят, что тогда Сталин не мог поступить иначе: конфигурация советско-финской границы представляла собой прямую и явную угрозу всей северо-западной системе обороны страны Советов и, особенно, Ленинградской промышленной зоне и базированию Балтфлота. Сталин, естественно, старался изменить эту конфигурацию в пользу СССР и ему это удалось.

Ну, что ж, посмотрим, насколько это верно. Да, на Перешейке даже после предлагаемой финнами уступке кусочка своей земли в районе Терийоки до Ленинграда им (и их возможным союзникам) оставалось бы всего 40-42 километра. Но мы забываем, что Ленинград был прикрыт мощнейшим Карельским укрепрайоном (КаУР) как элементом «линии Сталина». Преодолеть эту систему укреплений (которую можно было еще усилить с 39-го по 41-й год) было очень проблематично любой армии мира, не то, что финской. Кстати, в августе-сентябре 1941 года финская армия, выйдя сюда на старую границу, далее наступательных действий по преодолению системы КаУР (к тому времени разоруженной и частично демонтированной) проводить не сочла возможным.

Все западное побережье Ладожского озера с городами Кексгольм, Энсо, Сортавала и т.д. до марта 1940 года относилось к Финляндии, на озере действовала финская военная флотилия. В военно-стратегическом аспекте «нависание» финской территории над северной частью Ленинградской области, безусловно, представляло собой угрозу. И Сталин эту угрозу устранил по результатам Зимней войны. Но это совершенно не спасло Советский Союз в 1941 году от быстрого и унизительного поражения в результате наступления финской армии на Петрозаводск, Кексгольм-Сортавалу и на Ленинград. Не спасли ни сдвиг границы за линию Маннергейма, ни аренда Ханко, ни перенос границы от Ладожского озера вглубь Финляндии. Все, за что воевали зимой 39-40 годов, все десятки и сотни тысяч жертв, материальные потери оказались напрасны! Финны с 10 июля по 10 сентября оказались на своих старых границах на Перешейке и в Приладожье, прихватив заодно почти всю Карелию и выйдя к реке Свирь. В результате забота Вождя по обеспечению безопасности «колыбели революции» обернулась блокадой Ленинграда и

миллионами новых жертв. Так стоило ли «огород городить»?! Забота об обеспечение безопасности породила катастрофу. Других определений нет.

Назовем план Сталина по присоединению Финляндии к «братскому союзу республик свободных» планом «А». Сам его мы, разумеется, нигде не найдем, да и вряд ли он когда-либо существовал в каком-то оформленном виде, кроме как в голове у Сталина. Попробуем порассуждать о возможностях по реализации этого плана по аналогии с событиями 1939-1940 годов на вновь присоединенных к Советскому Союзу территориях. Небольшая вводная: пресловутая линия Маннергейма была реконструирована и перевооружена буквально перед Зимней войной благодаря напору и энергии маршала, настоявшего на выделении дополнительных ассигнований на эти цели из нищего бюджета страны. Без этой системы укреплений сценарий Зимней войны и ее финал вполне могли быть следующими.

Советские войска в течение недели с начала военных действий к 7 декабря 1939 года прорывают главную линию обороны на Карельском перешейке и выходят к Выборгу. Преодолевают последние защитные рубежи этого города-крепости и штурмом в несколько дней берут город. Дорога на Хельсинки открыта. Одновременно в средней части Карелии и Финляндии сопротивление финской армии также сломлено и Красная Армия устремляется к Ботническому заливу. В Хельсинки паника, идет спешная эвакуация правительства в Швецию. В городах, занятых Красной Армией проходят «стихийные митинги трудящихся», требующих установления советской власти в стране, что и декларирует правительство Куусинена. Вскоре Финляндская демократическая республика входит в состав СССР на правах еще одной республики Советов.

На берегах Ботнического и северной части Финского заливов, на Аландских островах тут же устанавливаются дополнительные береговые батареи и укрепления, улучшается военная инфраструктура страны, включая аэродромы. НКВД проводит зачистку населения, отправляя неблагонадежных, просто подозрительных и «бывших» в Сибирь. Ленинград, таким образом, защищен с севера и северо-запада абсолютно, от любой напасти.

Вот это и было бы для Сталина идеальным вариантом, планом «А».

Переходим к нашему плану «Б».

В ноябре 1939 года после уступки Финляндией Советскому Союзу «выступа у Терийоки» и нескольких островов (с соответствующей компенсацией) СССР более не выдвигает НИКАКИХ претензий, желательно с новым договором о дружбе и НЕВМЕШАТЕЛЬСТВЕ во внутренние дела. В этом случае у правительства Финляндии и парламента не было бы никаких причин и поводов для сотрудничества с нацистской Германией в военной сфере. Никаких от слова «совсем»! Здесь уместно провести аналогию с позицией соседней Швеции в мировой войне с ее заявленным нейтралитетом в любых конфликтах. Во время мировой войны Германия получала от шведов не только железную руду, но и лес, продукты деревообработки, другие материалы, и в структуре экспорта королевства Германия занимала примерно половину (как ни странно процентов 20 приходилось на оккупированную Бельгию). Львиная доля импорта Швеции приходилась также на Германию [43]. Но это, как говорится, бизнес – ничего личного. При этом к большевистской России в Швеции относились, мягко говоря, прохладно, но торговать не отказывались.

После войны никто из победителей не подвергал (по крайней мере, открыто) остракизму эту циничную позицию шведских властей. Так же счастливо чувствовала себя во время кровавой мировой бойни и нейтральная Швейцария. Точно также могла бы действовать и Финляндия в случае своего нейтралитета. Да, финны, как и шведы традиционно симпатизировали Германии (в Первую мировую войну на стороне Германии воевал батальон финских добровольцев, составивший впоследствии костяк офицерского корпуса Финляндии), но не более того: дружба дружбой, а табачок врозь! Финны спокойно, как и их соседи – шведы, поставляли бы свои цветные металлы, лес и все прочее обеим воюющим сторонам (в том числе и СССР), наживаясь на войне также как и все нейтралы. Да и где вы видели воинственного финна?! – они спокойны, рассудительны, даже, если хотите, слегка «заторможены»– об этом анекдоты слагают. Даже в хоккее финны просто так в драку не полезут – их надо очень хорошенько разозлить.

При отсутствии явной угрозы со стороны Финляндии стратегическая обстановка на всем северном фланге войны резко меняется. В интересах нашего исследования любопытно взглянуть на странные, даже загадочные эволюции обеих мехкорпусов (до 1500 танков) Ленинградского военного округа накануне и в начале Великой Отечественной войны. 1-й мехкорпус РККА дислоцировался в районе Псков-Порхов-Луга-Остров. 17 июня 1-я танковая дивизия корпуса получает приказ грузится в эшелоны и к 22 июня она уже выгружается на станции Алакуртти в Приполярной Карелии (Кандалакшское направление). После начала наступления немецко-финских войск (1 июля) дивизия в целом остается на месте, выделяя по приказу местного командования один-два батальона для отражения атак противника. К 10 июля дивизию опять грузят в эшелоны и везут обратно в южном направлении. По дороге по распоряжению Главкома Северо-Западного направления Ворошилова один танковый полк выгружается в Северном Приладожье для участия в безуспешных контрнаступлениях. Впоследствии все, что осталось от танков и бронеавтомобилей дивизии возвращается на «историческую родину» под Псков на Лужский рубеж для отражения немецкого наступления в этом районе.

Вторая танковая дивизия этого мехкорпуса (3-я тд) вместе с частями 163-й моторизованной дивизии того же корпуса с началом войны зачем-то была отправлена не на запад навстречу наступающим частям немецкой группы армий «Север», а в северном направлении под Ленинград в район Пушкино-Павловск и в итоге эта дивизия оказалась под Гатчиной. Затем уже из Гатчины эти бронетанковые соединения (но уже порознь) наконец-то отправились воевать с фашистами под Остров (укрепления «линии Сталина») – с обратным разворотом на южное направление. 3-я танковая дивизия была там «раздергана» местным командованием поротно и побатальонно – танки придавались стрелковым частям. Бронированный кулак в 350 танков БТ-7 (вообще-то новейших для того времени) свое же начальство превратило в «растопыренную пятерню» для затыкания дыр в обороне.

Еще один мехкорпус ЛенВО – 10-й мк – был сформирован на базе учебных танковых частей РККА, и его матчасть действительно была «устаревшей и изношенной». Но все равно большинство из 497 танков серий БТ и Т-26 корпуса могли самостоятельно передвигаться, что подтвердил загадочный марш, начиная с 22 июня, с места постоянной дислокации под Пушкино через Ленинград под Выборг. При этом, правда, десятки танков и грузовиков по дороге заглохли и застряли, но потом ремонтные службы их подобрали и ввели в строй. Обе танковые дивизии корпуса (21-я тд и 24-я тд), моторизованная дивизия (198-я мд) и 7-й мотоциклетный полк принимали отдельными подразделениями участие в попытке советского командования наступления через границу в сторону финского города Иматра. Но после бесплодных и безуспешных попыток с большими потерями с 6 июля танки корпуса возвращаются обратно на южную сторону Ленинграда (все в ту же их «родную» Гатчину), а уже оттуда под Псков навстречу группе армий «Север». Зачем тащили сотни танков в леса под Выборгом и Энсо? – очевидно для какого-то наступления на Южную Финляндию, но после нападения Германии с 22 июня планы резко пришлось менять. Иначе судорожные движения 10-го мехкорпуса (и 1-го мехкорпуса тоже) «туда-сюда» в сотни, а то и тысячи километров, с потерей при этом драгоценного моторесурса, объяснить невозможно.

В районе Пскова накануне войны было сосредоточено около тысячи танков РККА разных типов только 1-го мехкорпуса (722 танка в двух танковых дивизиях и 254 танка Т-26 в танковом полку 163-й мд). В южной зоне Ленинграда дислоцировался 10-й мехкорпус с его 500 танками (это не считая и там, и там, пушечных бронеавтомобией БА-10). Вся эта громада накануне и в начале войны с Германией была перетащена зачем-то в Карелию к границе с Финляндией, а не навстречу наступающим немцам, после чего в июле ее остатки вернули под Псков. В немецкой 4-й танковой группе, наступающей на Ленинград, по состоянию на 22 июня было порядка 600 танков разных типов, при подходе к Лужскому оборонительному рубежу их стало меньше (насколько – неизвестно, но ведь до Лужского рубежа этим танкам пришлось воевать против советского Северо-Западного фронта с его сотнями танков).

Если бы оба мехкорпуса в своем изначальном составе оставались на месте, то немецкая танковая группа, преодолев сопротивление советских войск в Прибалтике, встретилась бы на меридиане Чудского озера еще с более чем тысячей боеготовых танков уже Ленинградского фронта. Легкими танками в обороне особо делать нечего – их задача быть маневренным резервом командования фронта для парирования прорывов немецких танковых клиньев и для попыток собственных контрударов под основание этих клиньев. Если в реальных событиях лета 1941-го разрозненные части 10-го и 1-го мехкорпусов служили Ворошилову затычками для латания дыр в местах прорывов фронта немецкими танками и для поддержки пехоты в оборонительных боях, то имея на флангах своей позиции сосредоточенные заранее две танковые группировки по 500-700 танков каждая, любой полководец – даже самый тупой – сообразит, что не надо их делить на дроби, а надо долбить, как кувалдой по всему, что движется с той стороны фронта. Увы, этого не было, но могло быть даже при Ворошилове.

Более тысячи боеготовых танков на старой линии укрепрайонов (линия Сталина) это далеко не все, что могла бы дать Карелия для нужд советско-германского фронта. К 22 июня 1941 года советские войска на Севере от Мурманска до Ленинграда состояли из трех относительно небольших армий. На Кольском полуострове и в Приполярной Карелии это всего 4 стрелковые дивизии 14-й армии и уже упоминавшаяся 1-я танковая дивизия 1-го мехкорпуса. Далее на юг с разрывом фронта в сотни километров направление на Ухту-Кемь, Кестеньгу и Реболы прикрывала 7-я армия всего из трех стрелковых дивизий (по силе это, практически, только корпус). Западное Приладожье и Карельский перешеек «сторожила» 23-я армия из пяти стрелковых дивизий, но с корпусными артполками большой мощности. Сюда же под Выборг был переброшен с началом войны 10-й мехкорпус (две танковые и моторизованная дивизии, и мотоциклетный полк). Соединения и части были все кадровыми, довоенного формирования, полностью по штату вооруженные и снаряженные (за малым исключением по отдельным видам снабжения), пополненные личным составом и техникой с началом всеобщей мобилизации.

При нейтральной Финляндии наступление немцев на Мурманск становится малореальным предприятием – ведь преодолеть полосу в 30-50 километров округа финского Петсамо, которые отделяют Северную Норвегию с немецким горным корпусом от советской границы без международного скандала, а то и войны не получится. Какой-либо десант на советское побережье также малоперспективен при отсутствии соответствующих сил немецкого флота в данном районе. Сосредоточение двух немецких дивизий под Кайралами на Кандалакшском направлении тоже становятся невозможным. И вообще о прикрытии северного фланга своего наступления на Россию Гитлеру пришлось бы забыть.

В случае нейтралитета Финляндии по нашему плану «Б» для прикрытия советско-финской границы, на всякий случай, можно было оставить: на мурманском направлении и побережье Баренцева и Белого морей – две дивизии, на Кандалакшском направлении – одну дивизию, еще одну на прочих основных направлениях (дорогах) от Полярного круга до северного побережья Ладоги – чисто так, для порядка. Далее, с учетом, что западное побережье Ладожского озера осталось бы за Финляндией, на Карельском перешейке и южном берегу озера не менее двух дивизий (не забываем, что здесь еще КаУР – укрепрайон линии Сталина). Итого 6 стрелковых дивизий. Иными словами 5-6 кадровых стрелковых дивизий РККА, каждая с двумя штатными артполками и две моторизованные дивизии из мехкорпусов в нашем случае при первых залпах Великой Отечественной не ждали бы наступления финнов, а могли быть выдвинуты навстречу наступающей немецкой группе армий «Север».

Допустим, что даже в этом случае танки и пехота фельдмаршала Лееба не менее успешно, чем это было на самом деле, быстро бы продвигалась от Восточной Пруссии через Прибалтику, также успешно преодолевая слабое сопротивление Северо-Западного фронта, но… Теперь навстречу им дополнительно к действующим на этом направлении войскам выдвинулись бы более чем тысяча танков и до восьми полнокровных дивизий РККА. «Перемолоть» свежие советские дивизии и эту танковую армаду при всех способностях, опыте и навыках маневренной войны германской военной машине в этом случае без значительных потерь точно не удалось бы. Даже в реальной жизни немцы более месяца не могли преодолеть Лужский оборонительный рубеж и даже частью своих сил попали в окружение под Сольцами. А в нашем гипотетическом случае, если бы им это и удалось, то на дальнейшее наступление в сторону Ленинграда сил и резервов попросту не осталось бы. Едва ли немцы смогли «доползти» до рубежей ближе 50-70 километров от Ленинграда. В таком случае артобстрел города был бы невозможен.

Учтем и те резервы Ставки, направленные в июле-августе 1941 года в реальной обстановке Великой Отечественной, против наступающих немецко-финских войск. А это, с севера на юг: в 14-ю армию под Кестеньгу в начале августа была отправлена 88-я стрелковая дивизия и Мурманская стрелковая бригада; в 7-ю армию бригада моряков Балтфлота, 3-я Ленинградская дивизия народного ополчения, три мотострелковых полка НКВД и 272–я стрелковая дивизия; в 23 армию 265-я стрелковая дивизия, правда, половинного состава. Итого еще 5-6 дивизий, которые могли бы усилить советскую оборону в разгар боев на Лужском оборонительном рубеже. Не забудем и те десятки тысяч бойцов маршевого пополнения для потрепанных в боях войск Северного фронта. Эти пополнения также могли быть направлены на Лужский рубеж и, возможно, развернуть ситуацию в нашу пользу. И это вместо разрозненных подразделений, зачастую собранных на данном рубеже из отступающих частей, местных полувоенных формирований и недоучившихся курсантов.

Небольшое отступление. Можно вспомнить и о тех 300-400 тысячах военнослужащих, убитых и искалеченных в ту проклятую и трижды ненужную Зимнюю войну 1939-1940гг. Вроде, на фоне страшных и немыслимых потерь Великой Отечественной войны это сравнительно и немного, но мобилизационный потенциал страны был уменьшен еще на 3-4 армии, а это, практически, еще один фронт. Почему об этом никто не указывает и не ставит Сталину в вину?!

Вернемся к нашему плану «Б». Можно допустить, что немцы смогли бы все же перерезать железную дорогу Москва-Ленинград, но на рывок в сентябре к Шлиссельбургу и далее их бы точно не хватило. Ну, хорошо, пусть немцам все же удалось взять Шлиссельбург (ключ-город у истока Невы из Ладоги) и вроде как блокировать Ленинград с южного направления, но в этом случае с севера все сообщения с Карелией, Мурманском, Архангельском, Вологдой и всей остальной Россией через Петрозаводск оставались бы открытыми. Никакой блокады. Никак! И никаких артобстрелов города. По крайней мере, октябрьский бросок немцев на восток к Тихвину уж точно стал бы невозможен. Особенно, учитывая советские резервы, дополнительно выделенные для этого участка фронта в сентябре-октябре: 186-я сд под Мурманск, две морские бригады и 289-я сд под Петрозаводск, четыре свежие полнокровные стрелковые дивизии для сдерживания финнов на реке Свирь. Или же еще семь расчетных дивизий. Вспомним и те 5-6 дополнительных стрелковых, две танковые и моторизованную дивизии, которые могли быть отправлены навстречу фон Леебу в июле-августе. Все эти силы никак не могли допустить немцев к Тихвину. Вспомним и то, что немецкая группировка дополнительных частей из резервов не получала, только маршевые пополнения, не восполнявшие потерь и даже наоборот, отсюда под Москву была переброшена часть бронетанковых сил группы армий «Север».

Источники:

43. www/svspb.net. Внешняя торговля Швеции во время Второй мировой войны.

Страшные жертвы ради деблокирования Ленинграда.

8 сентября немцы взяли Шлиссельбург и вышли к южному побережью Ладожского озера. Таким образом, им удалось отрезать сухопутное сообщение Ленинграда с остальной страной. На севере от Ленинграда на своей старой границе «окопались» финны, договорится с которыми так никто и не попытался. Между советскими войсками Ленинградского фронта на западе до частей 54-й Отдельной армии на востоке образовалось так называемое «бутылочное горлышко» шириной в самой узкой части до 12 километров.

С 19 сентября со стороны Ленинградского фронта начались упорные, жестокие, кровопролитные и самоубийственные атаки в восточном направлении с целью соединения с войсками на восточной стороне этого «горлышка» и прорыва блокады. Наступление велось, как правило, с так называемого «Невского пятачка» на реке Нева у села Дубровка (та самая Невская Дубровка). Атаки велись с плацдарма на южном берегу Невы шириной до 2-2,5 километров и совершенно ничтожной глубины всего в несколько сотен метров. Беспрерывно с сентября 1941 по конец апреля 1942 года. Затем, так и не добившись поставленной цели, с конца сентября 1942 по середину февраля 1943 года. Это была одна из самых страшных «мясорубок» той войны. Выжившие ветераны, а это, как правило, немногие успешно эвакуированные с «пятачка» раненые, вспоминали, как зимой верхние ряды блиндажей они выкладывали из замерзших трупов ранее убитых в бесплодных атаках и при артобстрелах советских солдат [44]. В какой кошмар обращались эти блиндажи весной – это не для слабонервных!

Насколько важным для советского командования и для всей той войны была необходимость таких страшных жертв говорит звонок Сталина 8 ноября 1941 комфронта Хозину и Жданову – через два месяца после установления блокады – когда угроза повального и страшного голода стала реальностью. Верховный потребовал пожертвовать несколькими дивизиями, но спасти Ленинград [там же]. И людьми жертвовали без счета. Бытует мнение, что Сталин, недолюбливая Ленинград как оплот некой несуществующей фронды, специально допустил его блокаду, чтобы, типа, дополнительно «пустить кровь» каким-то недовыявленным оппортунистам. Это чушь! Сдача Ленинграда немцам – а это миллионы гражданских людей и сотни тысяч военных, которые уже никак не смогли бы уйти «на материк», это и вся инфраструктура и промышленность города, матчасть, запасы и все сооружения флота – означала бы невосполнимую катастрофу для страны. Все это создавалось даже не при Сталине, а веками до него и как вдруг все отдать Гитлеру?! Народное, национальное сознание при таких новостях могло бы рухнуть вместе со всей сталинской системой. Сдача Ленинграда в широком смысле могла означать некую моральную победу Гитлера над Сталиным. Такого Сталину даже его подневольный и растоптанный народ не простил бы. И он это понимал. И он гнал и гнал войска на прорыв блокады. И он разменял своих 10 на одного немца, но город-символ устоял!

Всего в боях за «Невский пятачок» погибло по различным оценкам от 200 до 250 тысяч (!!!) советских солдат. Безрезультатно. Только в сентябре-октябре 1941 на этом злосчастном плацдарме действовала советская группировка общей численностью до 10 дивизий (имеются в виду войска не только на «пятачке», но и размещенные на правом берегу Невы и готовые к броску через реку и далее на окопавшегося врага).

А если предположить, что Финляндия в нейтралитете? В таком случае сообщение с Ленинградом с севера свободно и нет необходимости «любой ценой» рвать немецкое «бутылочное горлышко» у южного побережья Ладоги – да Бог с ним! Упомянутые 10 дивизий в те же сроки (октябрь-ноябрь) в таком случае можно было бы бросить на решительное наступление с Ленинградского «балкона» (группировка советских войск, нависающая над далеко продвинувшимися на восток частями вермахта) и в том числе с Ораниенбаумского плацдарма, с целью отсечения этого крыла группы армий «Север» от путей снабжения и подвоза со стороны Пскова. И где были бы немцы? И тут же следует контрнаступление под Москвой, а стратегических резервов у Германии попросту нет, и не было.

Далее. В реальной жизни в целях ослабления давления немцев на окруженный Ленинград и прорыва блокады в октябре-ноябре 1941г. войска 54-й и 55-й армий вели постоянные атаки с востока со стороны р. Волхов в направлении станций Тосно-Мга и в сторону Синявинских высот. Синявинские высоты – это ключевая позиция немцев на южном берегу Ладоги в своем «бутылочном горлышке» под Шлиссельбургом вблизи истока Невы. С 7 января 1942г. советские войска начинают Любанскую наступательную операцию все с той окончательной целью – снятие блокады Ленинграда. А эта операция – трагедия, в том числе, той самой 2-й Ударной армии (помимо нее в операции были задействованы силы еще пяти армий). 2-я Ударная с начала операции влезла в немецкий «мешок» и позднее в мае-июне была практически полностью уничтожена. Командующий – тот самый Власов. Кстати, до назначения командующим уже к тому времени окруженной и гибнущей 2-й Ударной генерал Власов был замкомандующего Волховским фронтом и считался восходящей звездой высшего советского командования и чуть ли не спасителем Москвы осенью-зимой 1941 года. При других обстоятельствах вполне мог дослужиться и до маршала, был бы любим и почитаем, наравне с Жуковым, Рокоссовским, Василевским…

Безрезультатные атаки приносили только бесчисленные жертвы, которые в нашем гипотетическом случае плана «Б» могли бы быть оправданы и не напрасны в случае наступления этой армии (и всех прочих) на немецкую оборону, ослабленную в боях с прочими, упоминавшимися ранее и вполне себе боеспособными соединениями и объединениями Красной Армии. Соединениями, не «сгоревшими» в боях с финской армией. То есть, если несуществующую блокаду не надо было прорывать «любой ценой», то и наступление Волховского фронта (в том числе и 2-й Ударной армии) было бы более осмысленным, подготовленным и удачным. Правда, в этом случае фронт не назывался бы «Волховским», так как немцам не удалось бы добраться так далеко на восток. Фронт был бы, допустим, «Псковский».

О не менее кровопролитной и такой же неудачной, а попросту провальной Синявинской наступательной операции лета-осени 1942 года (совместная операция Ленинградского и Волховского фронтов по снятию блокады) подробно рассказать не позволяют форматы статьи. Всего было три Синявинские наступательные операции (1-я Синявинская операция в сентябре 1941г., 2-я Синявинская операция в октябре 1941г. и просто Синявинская операция без номера – осенью 1942г.) и все они были проведены в целях деблокирования Ленинграда и все закончились провалом с большими потерями. Все это есть в открытом доступе со всеми подробностями и цифрами потерь. Могу рекомендовать книгу-воспоминания рядового солдата Н. Никулина, чудом выжившего в этих мясорубках [45]. Эти сгинувшие войска при отсутствии блокады с северной зоны Ленинграда могли бы помочь развернуть сражение на юге России летом-осенью 1942г. совершенно в другую сторону и тогда немцы вовсе не смогли бы дойти до Сталинграда.

На войне все взаимосвязано. Когда с 19 сентября 1941-го начались отчаянные и кровопролитные атаки советских войск с «Невского пятачка», а также в рамках 1-й Синявинской наступательной операции в попытках срезать «Шлиссельбургское бутылочное горлышко», то за день до этого командующий немецкой 4-й танковой группы Гепнер получил приказ о переброске своих частей (и штабов) на московское направление – всего две танковые и одну моторизованную дивизии (пехотные дивизии группы остались под Ленинградом). Эти дивизии значительно усилили северную часть немецких танковых клиньев в операции «Тайфун».

Но в нашем случае нейтралитета Финляндии и неизбежного при этом значительного усиления советских войск под Ленинградом (в том числе бронетанковых), подобная переброска танковых частей вермахта из-под Ленинграда на Московское направление была бы вряд ли возможна. Постоянные контратаки полноценных соединений со штатным тяжелым вооружением, а не наспех сколоченных и кое-как вооруженных частей из ополченцев, слушателей различных военных курсов, отрядов НКВД – как это было в действительности при отражении последнего сентябрьского немецкого наступления на Ленинград – держали бы в постоянном напряжении немецкую оборону. Гепнеру и фон Леебу пришлось бы задействовать танки 4-й группы «по полной», используя их как пожарную команду в парировании советских ударов по всей линии Ленинградского фронта. Тут уж не до Москвы.

А значит, и напор немцев в операции «Тайфун» был бы ослаблен. Скорее всего, катастрофы Западного фронта (Вяземский и Брянский котлы) избежать все равно не удалось, но вот в полосе наступления 4-й танковой группы без оставленных под Ленинградом трех бронедивизий немцам едва ли удалось выйти на северо-западные окраины Москвы, им бы пришлось остановиться гораздо западнее, не ближе, по крайней мере, Волоколамска. А это уже другой рубеж для контрнаступления.

Человеческая цена блокады.

Теперь о главном: город и его люди… В блокадном кольце оказались около 2,5 миллионов жителей Ленинграда (вместе с беженцами) и еще порядка 300 тысяч населения области. Военных, по оценкам в [46] всего 660 тысяч – 530 тысяч в армии и 130 тысяч на флоте. Постоянная и все нарастающая эвакуация людей шла через Ладогу (по воде и по льду), но количество военных в кольце оставалось примерно на одном уровне за счет собственного мобилизационного ресурса Ленинградского фронта, то есть воинский контингент формировался на месте.

Блокада Ленинграда с любой точки зрения – военной и человеческой, гуманитарной – была явлением невиданным в мировой истории по своей чудовищности и количеству жертв. В Википедии в статье «Блокада Ленинграда» приводятся слова одного американского исследователя: « В осаде Ленинграда погибло больше мирных жителей, чем в аду Гамбурга, Дрездена, Токио, Хиросимы и Нагасаки вместе взятых». На Нюрнбергском процессе советскими обвинителями была обнародована цифра в 632253 человек, погибших, в основном, от голода. Уже в современную эпоху исследователи увеличивают эти жуткие данные до 780-800 тысяч человек, учитывая ленинградцев, погибших уже на пути в эвакуацию. Люди массово умирали, даже добравшись до Большой Земли.

Перебои в снабжении города продовольствием начались сразу с началом войны, заметные ограничения были установлены с первых дней блокады – с 8 сентября, но уже к концу октября начался настоящий голод. 30 августа немцы взяли город и узловую станцию Мга, прервав тем самым железнодорожное сообщение Ленинграда со страной. Дальнейшее снабжение города и войск осуществлялось только через Ладожское озеро (не считая «воздушного моста»), подвоз автотранспортом к пристаням на южном и восточном берегу в первое время шел через станцию Тихвин (вот почему этот город и станция были так важны обеим сторонам). Но с захватом немцами 8-9 ноября Тихвина маршрут для автомобилей удлинился до 300 км в одну сторону по проселочным и лесным дорогам, а то и просто по гатям через болота. К тому же на снабжении города и фронта в начале зимы 1941 сказался и сезонный фактор: навигация на Ладоге с середины ноября из-за ледостава закончилась, а ледовые дороги установились только через месяц.

Вот тогда-то и появился смертный паек в 300 граммов эрзац-хлеба по рабочей карточке и 125 граммов для иждивенцев (дети, больные, старики). Лютая зима 41-42 годов внесла свою горькую лепту в судьбу ленинградцев: котельные были отключены – нет угля; электроэнергии в домах нет – электростанции не работают по той же причине (кроме пяти станций, работавших с перебоями, в том числе на торфе); не работает водопровод – экономия электроэнергии. Представьте пятиэтажный жилой дом лютой зимой без отопления, без воды, без света и без, соответственно, канализации. Люди тысячами умирали прямо на улицах, трупы подбирали специальные команды и свозили в братские могилы. С января 1942 паек горожан начал понемногу увеличиваться, но за предыдущие месяцы Смерть набрала такие обороты, что не могла остановиться – сказывались последствия тотального, хронического недоедания, человеческий организм уже не мог восстановиться, да и санаторных условий для подобной реабилитации создать было невозможно.

Соответственно, остановилась и вся промышленность Ленинградского узла: не хватало электричества, энергоресурсов, рабочих рук (многие были эвакуированы или призваны в армию). Показательна динамика выпуска Кировским заводом знаменитых танков КВ: июль – 153 единицы, август – 180, сентябрь – 81, октябрь – 30 (это на довоенных запасах сырья) и все [47]! Правда, часть оборудования и тысячи человек персонала были своевременно эвакуированы в Челябинск, где на базе тракторного завода кировчане начали выпуск танков, но не сразу.

Предприятия Ленинграда продолжали работать, но как?!– выпуск продукции уже никак не мог сравняться с довоенным. Так, на Кировском заводе занимались, в основном, ремонтом подбитых танков («благо», фронт почти у проходной), судостроители ремонтировали корабли, собирали небольшие плавсредства – катера, баржи. Заводы мирного времени переключались, как и по всей стране, на выпуск военной продукции: минометы, снаряды, орудия. В Ленинграде, кроме того, делали весьма удачные пистолеты-пулеметы (автоматы) Судаева собственной разработки. В свое время, после перевооружения в начале 30-х годов танков Т-26 и БТ-2 на складах в городе оставалось 1500 танковых пушек калибром 45мм, так из них делали орудия на особых лафетах и эти орудия вполне себе воевали [48].

Продукция ленинградских предприятий (какая и была) – особенно в первую блокадную зиму – практически не вывозилась за пределы Ленинградского фронта. Но вот, например, зимой 1943-го умудрились перетащить по льду Ладожского озера даже танки КВ для Волховского фронта.

А теперь обратимся к нашей теме – к плану «Б», по которому Финляндия не воюет совместно с Германией против СССР. В этом случае северная зона Ленинградской области совершенно открыта для коммуникаций с остальной страной, в город через Петрозаводск и прочие узловые станции спокойно в обе стороны проходят эшелоны. Также остается открытым для любых перевозок Ладожское озеро. Причем, немецкая авиация не может действовать в западной части Ладоги, ибо это территориальные воды нейтральной Финляндии. Пусть она и благожелательна к немцам, но по статусу обязана интернировать любые иностранные военные формирования на своей территории – это касалось бы и пилотов люфтваффе, сбитых советскими ВВС и ПВО.

Ленинград снабжается практически, как и до войны (хорошо, в меньшей степени из-за противодействия противника). На предприятия города поступает сырье и материалы, электростанции работают в повышенном режиме, город живет. Ходят трамваи, работает водопровод и канализация, нет артобстрелов, хотя и возможны бомбардировочные авианалеты. Главное то, что о голоде в Ленинграде в таком случае не могло быт и речи: открыты железнодорожные линии с северного направления из Мурманска и Архангельска, вовсю работают порты и железнодорожные узлы Кировской дороги на Белом море – Кемь и Кандалакша, открыт Беломоро-Балтийский канал (в настоящей войне перекрытый финнами в начале декабря 1941-го). Вновь сформированные дивизии Резерва Ставки, равно как и маршевые пополнения, без проблем поступают на Ленинградский фронт.

На полную мощность работает военная промышленность Ленинградской промышленной зоны (помните довоенные 30% всего военного промышленного потенциала страны?): на фронт беспрерывным потоком поступают, в том числе, и танки КВ. Если в реальной войне в августе их было выпущено 180 штук, а в октябре всего 30, то теперь их было бы не менее 200 и в октябре, и в ноябре, а далее еще больше. И где тогда были бы немцы, на каком рубеже?! Ленинградский фронт воевал бы более успешно, с гораздо меньшими потерями – не надо было бы класть сотни тысяч солдат на прорыв Блокады. К тому же в ближайшем тылу фронта во всю действовал бы гигантский промышленный узел, подвоз боеприпасов и вообще снабжение армии становилось бесперебойным и всеобъемлющим. В том числе с помощью поставок союзников.

И так не только в 1941 году. Жертвы и потери и в 1942, и в 1943, и в 1944, принесенные тогда на «алтарь прорыва Блокады», помогли бы в других местах сломать хребет германской военной машины. Когда бы в таком случае закончилась война? Да просто раньше! И намного. Миллионы людей, погибших в Блокаду и полегших за прорыв этой Блокады, остались бы живы! Они бы жили, работали, творили, воевали, но не умерли бы страшной смертью от того, что нечего было кушать! Нам – сытым и здоровым – этого не понять. Все, понимаете, ВСЁ в той страшной войне могло бы пойти по-другому, не тронь Сталин в 1939 году Финляндию.

Но и это еще не все…

Выше было рассказано, как и почему Финляндия вступила в войну против СССР на стороне нацистской Германии в 1941 году. Как поводом к объявлению войны Советскому Союзу послужила массированная и ничем не спровоцированная бомбардировка объектов в Финляндии советскими ВВС. Отмашку на эту акцию, получается, тоже дал сам Сталин с подачи своих советников и шпионов. Без этой бессмысленной, бездумной, никчемной по результатам атаки на нейтральную страну – по крайней мере, так было заявлено правительством Финляндии – и Маннергейм, и президент Рюти не имели бы достаточных оснований для обещанного немцам совместного выступления 1 июля. Представьте: подступает роковая дата, надо на что-то решаться, а на границе тишина, лишь изредка «мирно постреливают» пограничники и пролетают разведывательные самолеты. Выступить в поход – значит, оказаться в одной упряжке с Гитлером против остального цивилизованного мира, не выступить – значит остаться не при делах, когда Гитлер будет делить Россию между участниками налёта. В последнем случае заодно сразу получишь войну с Великобританией со всеми ее доминионами, а там и с Соединенными Штатами.

Тут задумаешься! Но товарищ Сталин одним махом разрешил финские сомнения.

С 22 июня по 1 июля у финнов оставался еще неплохой вариант взять свое без войны, а именно путем шантажа. Предъявить ультиматум ближе к концу июня, когда дела у РККА пошли совсем худо и потребовать за свое неучастие в походе территориальных и прочих компенсаций. Но после советских бомбардировок пришлось воевать по-настоящему.

В этой связи мало кому известен следующий, никогда не афишируемый факт из истории взаимоотношений СССР и Финляндии. В ноябре 1941 года Госдеп США (США тогда еще ни с кем не воевали и никакими моральными обязательствами ни перед кем не были связаны) опубликовал последовавшее еще в августе обращение к нему Сталина с просьбой о посредничестве в переговорах с Финляндией о прекращении военных действий в обмен на территориальные уступки со стороны СССР. Финны тогда на волне своих феноменальных оперативных успехов проигнорировали это обращение, и Сталин был взбешен отказом [49]. Вывод: заботиться о мире с Финляндией на каких-то условиях надо было еще в первые дни войны, а не когда враг уже подходил к Москве и Ленинграду. И тут Сталин ничего не угадал. Вот вам и гений всех времен!

Источники:

44. www. ru.wikipedia.org. Невский пятачок. Бои в районе Невского пятачка, октябрь-декабрь 1941г.;

45. www.lib.ru. Николай Николаевич Никулин. Воспоминания о войне;

46. www.beloedelo.com. Савченко Н. К истории снабжения осажденного Ленинграда в 1941-1942 годах. Часть IV;

47. www.ru.wikipedia.org. КВ-1. Серийное производство;

48. www.komen-dant.livejournal.com. Производство оружия и снаряжения в блокадном Ленинграде… (со ссылкой на донесения Наркомата вооружения от 17 августа 1941г.);

49. www.militera.lib.ru. Зимке Э. Немецкая оккупация Северной Европы 1940-1945. Глава 10. Финская война. Восточная Карелия.

Напомним основные положения этой книги.

Допущение первое и единственное: Сталин в ноябре 1939-го умерил бы свои имперско-большевистские мечтания и аппетиты и не полез бы устраивать в бывшей царской окраине коммунизм. В этом случае:

– Финляндия соблюдает нейтралитет в войне Германии против Советского Союза;

– общественное мнение страны все равно было бы на стороне Германии, так как сочувствия к большевистскому режиму не могло там быть по определению, но воевать финнам было бы совершенно незачем, им только нужны были гарантии неприкосновенности их границ;

– при этом Финляндия исправно поставляет никель, медь, цветные металлы, лес обеим воюющим сторонам, спокойно наживаясь на этой войне (подобно Швеции и Швейцарии);

– блокада Ленинграда, соответственно, совершенно исключена;

– Ленинград, Ленинградский промышленный район, фронт и флот имеют свободный доступ к транспортным артериям северной части России, в том числе действует железнодорожное сообщение с Мурманском, Архангельском, Вологдой;

– промышленность, население, армия снабжаются беспрерывно и в нужном объеме;

– военная продукция Ленинградского промышленного узла, в том числе танки и самолеты, поступают не только на Ленинградский фронт, но и повсеместно;

– 22 июня основная часть кадровых армий РККА, сосредоточенных против Финляндии (в том числе два мехкорпуса с почти 1500 танками), направляются навстречу наступающей немецкой группе армий «Север»;

– маршевые пополнения (десятки тысяч солдат), направленные в реальной ситуации на восполнение потерь на Финский фронт, в этом случае также поступают на советские Северо-Западный и Ленинградский фронты;

– при указанных условиях группа армий «Север», если бы и смогла пробиться до Лужского рубежа, то была бы там задержана не до середины августа, а на месяц дольше;

– даже в случае прорыва немцев к истоку Невы у Шлиссельбурга в положении города особо ничего не изменилось бы – все работает и воюет по-прежнему;

– десятки и сотни тысяч солдат, положенных ради прорыва блокады в трех Синявинских, Любанской, Тихвинской и прочих операциях были бы задействованы на других направлениях и для других целей;

– не пришлось бы гнать 2-ю Ударную армию в леса и болота навстречу своей гибели, не надо было бы и в летний зной, и в зимнюю стужу карабкаться по прошлогодним трупам своих же солдат в кровопролитных атаках у местечек с говорящими названиями Погостье и Мясной Бор.

Эти сотни тысяч убитых, плененных и выведенных из строя солдат могли бы изменить ход войны и под Москвой в 1941, и на юге в 1942-м. Возможно, в таком случае союзники, наблюдая за результатами первых двух лет войны, поторопились бы высадиться в 1943 году не на Сицилии, а непосредственно на французском побережье Ла-Манша. Весь ход Второй мировой войны вполне мог бы измениться, она могла бы закончится на год раньше и с гораздо меньшими жертвами с нашей стороны, что сулило бы гораздо более качественное послевоенное восстановление и обустройство страны.

А всего-навсего Сталину надо было «тормознуть» в 1939 году относительно Финляндии. Величайший гений всех времен и народов, говоря современным языком, «тупо лоханулся», а расплачивались за это миллионы людей. Обезопасив Ленинград отодвиганием границы с Финляндией, Сталин навлек тем самым совершенно невероятную и чудовищную беду, как на Ленинград, так и на всю Советскую страну.

Страшные последствия разорения и жертв той войны мы ощущаем до сих пор. Главная беда – это гибель миллионов, которые могли бы изменить жизнь к лучшему коренным образом.

Примечания по источникам: данные по составам, боевым действиям, потерям и т.д. воющих сторон взяты из соответствующих статей Википедии. Основные положения статьи опираются на факты и выводы, изложенные в моей предыдущей работе «Вторая финская война. 1941 год», там же имеются многочисленные ссылки на первоисточники. Ознакомится можно, например, на www.ruizdat.ru/show.php «История второй советско-финской войны 1941-1944гг.» Анатолий Овчинников. Или на Дзен-канале «Война@Миръ» по главам с иллюстрациями.