Ольга Оладина
Метропутешественник

– Аккуратно держись за поручни (женский голос говорит ребёнку под звук метро)…

Аккуратно – главное мамино слово. Любую просьбу она сопровождает вежливым «аккуратно». «Аккуратно перешагивай через лужи» – да я стараюсь… «Ешь аккуратно» – это понятно… «Аккуратно играй с песком» – а это уж совсем не понятно…

С тех пор, как Лёвку перевели в дальний садик, который ближе к маминой работе, в его жизнь ворвалось Метро во всём своём стремительном великолепии, а к маминым предостережениям добавилось ещё одно: «Аккуратно держись за поручень» – и как отнестись к этой просьбе Лёвчик пока не решил.

***

Лёвка любит возвращаться домой на метро; на улице уже стемнело, дождик накрапывает, а в мраморных тоннелях подземного королевства всегда светло, красиво и даже празднично…

Сегодня маму задержали на работе, поэтому она всю дорогу, от самого детского сада до станции метро с красной буквой «М», тянула его, Лёвку, за руку.

«И какой в этом смысл», – думал пятилетний Лёвка – если мне руки растянуть, то ноги, что, тоже длиннее станут?! Вот это уж точно – совсем неаккуратно!»

Лёвка сопел и старался быстрее – ещё быстрее семенить коротышками-ногами, пока упрямая мама продолжала вытягивать его, теперь уже левую, руку…

Они отдышались на гусенице эскалатора, – у Лёвки на миг закружилась голова от красоты и величия этого слова: эс-ка-лА-тор! – и снова побежали, смешавшись с суетливой толпой.

– Мам, – канючил Лёва, – ну давай не сразу поедем, давай тут под землёй попутешествуем! Здесь какие-то гроты и ходы… Давай устроим метропутешествие, а?!

– Некогда нам сегодня, как же ты не хочешь услышать меня? Да и нет тут ничего интересного, это же метро, транспорт, понимаешь? Давай-давай, не останавливайся, и топай аккуратней…

Поезд пришёл быстро. Он был, как и всегда, блестящий и бесконечный. Лёвка, как и всегда, хотел в первый вагон, поближе к кабине машиниста… Но мама, как и всегда, шагнула в самую середину состава, втянув за собой пыхтящего сына.

– Осторожно, двери закрываются! – двери, действительно, закрылись, как и предупредила по громкоговорителю незнакомая женщина, судя по голосу – андроид.

– Ну вот, – вздохнула мама, – в час пик попали, мест нет свободных.

– Ма, а час-пик это сколько?

– Не сколько, а когда. Когда народу – не протолкнуться. Все спешат с работы домой, все голодные и злые. Ох, слона бы съела, – мама погладила себя по животу, – а ты?

Лёвка удивлённо взглянул на маму и стал думать, съел бы он слона или нет… Представил, какое у того, наверное, жесткое мясо, да и шкура – не прокусить. И такие они, эти слоны, симпатичные и сильные, и добрые… Вот в цирке, например, нарядная дрессировщица легла на арену, а мудрый улыбчивый слон очень осторожно её перешагнул. Аккуратно, как мама любит. А мог запросто раздавить. А он перешагнул и протянул женщине в сверкающем платье хобот, как руку, помог подняться…

– Нет, – уверенно ответил Лёвка, – я лучше макароны буду с сосисками. Сосиски ведь не слонячьи?

– Не слоновьи, конечно, – рассмеялась мама, а потом уже строго добавила, – стой и аккуратно держись за поручень.

«По-ру-чень» – похоже на название какого-то странного зверя, – подумал Лёва и погладил поручень пальцем, аккуратно, – не то поползень, не то противень. Но поползень, понятно, ползает, а противень, понятно, противный… А поручень?»

– Мам! А почему по-ру-чень?!

– Не пОручень, а порУчень, потому что с ним – сподручней, – подмигнул Лёвке усатый дядька.

Вагон метро аккуратно потряхивало, дядька ухватился за свисающую сверху петлю, но всё равно болтался, как колбаса.

– Вы бы, гражданин, двумя руками держались, вместо того, чтобы ребёнку голову морочить, – дядьку качнуло и какая-то старушка брезгливо оттолкнула его от себя, – смотри, грамотей, на коленки ко мне не сядь, не удержу.

А вам, любознательный мальчуган, если позволите, объясню популярно, – обратилась она уже к Лёвке, – поручень, мой милый друг, это специальное приспособление или опорная конструкция, чаще горизонтальная, в виде стержня, из дерева, из металла, или из пластика, как тот чудесный образец, за который ваша мама предлагает покрепче ухватиться. И непременно – руками.

А я рискну предпринять ещё одну попытку достучаться до вас, гражданин навеселе, – прошипела она усатому, – не упустите редкую возможность доставить своё тело в пункт назначения вертикально!

Старушка легонько отстранила от себя усатого, снова погрузила бесцветные глаза в прямоугольник телефона (да, Лёва уже и фигуры знал) и стала тыкать пальцем в разноцветные кубики, а когда кубики эти лопались, как мыльные пузыри, бабуля хихикала. Игра такая.

Но Лёва любил другие игры, настоящие, где можно путешествовать, искать клады, побеждать чудовищ и злодеев. А кубики цветные – это для девчонок. И для старушек. Однако оторвать взгляд от пищащих цветных пузырьков было почти невозможно.

– Вот у вас в Москве, в Метро, всё устроено хитрО, – продолжал весёлый дядька с тараканьими усами, – двери стеклянные, буквы иностранные, а у нас в Рязани – пироги с глазами.

– Ох и шутник, только шутки твои старше меня и станции метро «Сокольники», а мы – ровесники, между прочим, – не сдавалась занудная старушка. Но хихикать тоже не забывала)

– Ну всё, мать, ловлю на слове, – расплылся в улыбке усач, – даёшь лекцию про Сокольники! Со всеми историческими подробностями и чертежами! – дядька вошёл в раж и начал высматривать в толпе попутчиков потенциальных зрителей. Народ, увы, безмолвствовал. Один лишь Лёвка смотрел на усатого не мигая, почти восторженно. Мужчина поймал на себе небесно-голубой взгляд и лукаво подмигнул. Лёвик испугался и юркнул за мамину юбку.

– Угомонись, говорю, чтобы прикрыть театр одного актёра достаточно одного милиционера, – парировала свидетельница эпохи.

Лёвка, конечно, сначала пытался заполнить как можно больше ящичков у себя в голове новыми словами. Но скоро посыпался, антресоли словарного запаса замело незнакомыми выражениями, поэтому на всём протяжении словесной баталии мальчик прятался за маму, одним глазком только подглядывая за смешным дядькой и древней бабулей. «Ну ничего себе, это сколько же ей лет? Это она, оказывается, всю жизнь играет себе в телефончик и на метро катается. Вот повезло!» Перед такой замечательной бабушкой Лёвка тоже решил обозначить какие-то из своих талантов и протиснулся немного вперёд:

– А я, вообще-то, с подготовки еду, и ваще-то, я в школу скоро пойду, я уже, ваще-то, читать учусь. Хотите, я прочитаю, что на двери написано? Хотите?

Лёвка бросил дерзкий взгляд на старушку и дополнительно просканировал прочую публику. Вагон метро в этот час – «час пик» – был забит до отказа; у большинства пассажиров из ушей торчали белые палочки, головы некоторых соединялись с туловищем цветными проводками, все раскачивались и подпрыгивали. Чу-чух… чу-чух-чу-чух…

Лёвка потянул драматическую паузу. Энтузиазма потенциальные слушатели не проявляли, но, в принципе, никто и не возражал.

И тогда он начал читать. С выражением.

Не при… не при-СЛОН…

Поезд разогнался не на шутку, вероятно, тоже опаздывал. «Хочет догнать время», – подумал Лёвка, он слышал это выражение тысячу раз и теперь представлял, как машинист, сдвинув на потный затылок форменную фуражку, размахивает ковбойским лассо, точнёхонько прицеливаясь пытается гигантской петлёй накрыть Спасскую башню, затянуть крепкий суровый узел на большой стрелке часов и остановить время… Надо во что бы то ни было ему помешать. Или не надо? И тогда время остановится, и тогда он, Лёвка, как и та вечная старушка, навечно окажется в метро… Только не будет он, путешественник и путепроходец, победитель Драконов и искатель сокровищ, вот так сидеть на лавочке у окна и разбрызгивать цветные кубики. Ску-у-у-чно! Он, Лев, отправится в самую непроглядную тьму тоннелей навстречу приключениям. Ведь, если время остановилось, его нельзя потерять, зато можно найти волшебные подземные миры, или даже открыть портал в другую вселенную…

А вагончики весело подскакивали и раскачивались туда-сюда, сюда-туда, та-да-да-да…

На следующую станцию подземный состав прибыл точно по расписанию, перед самой платформой в последний раз резво подбросив человеческое содержимое вагонов. Человечки, по глупости своей или из-за торчащих палочек и проводков, не слышали маминых слов о том, что надо за поручни держаться – аккуратно держаться – и поэтому разлетелись в разные стороны, кто куда.

Первым выпал в осадок весёлый гражданин с усами, приземлился точно на бабушку, засыпав её извинениями. Старушка глухо охнула, сдулась и выронила телефон. Остальные пассажиры валились в кучу неуклюже и забавно, как плечистые квадратные лего-человечки из любимого Лёвкиного конструктора. А в самом конце вагона какая-то малышка, вся зефирно-розовая – от шапочки до сапожек, сидя на коленях у своей мамы, тыкала малюсеньким пальчиком в охающих и оседающих людей и приговаривала: «Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, так, мамочка? Тянут-потянут, а вылезти не могут!» Почему-то все засмеялись…

Лёвка крепко-накрепко обеими руками вцепился в поручень, крепко-накрепко стиснул зубы, зажмурил глаза до лучистого оранжевого сияния и стал волшебною силой мысли удерживать падающих сограждан в равновесии, а сам продолжал читать надпись на стекле, по памяти, с выражением, чтоб не спугнуть волшебство.

Не при… не при-СЛОН…

не приСЛОНяться…

Да быть того не может! Точно по середине слова стоял СЛОН! Самый настоящий серый добрый слон стоял за стеклянной дверью и покачивал большой умной головой. Вот это да!

…Где-то под землёю живут слоны,

Хоботом слоны потирают спину,

Никогда не видели слоны – Луны,

И грустят Слоны…

Им бы знать причину!

Заклинание подействовало, поезд остановился, дверцы разъехались, разорвав надпись пополам… Слон улыбнулся… подкинул Лёвку вверх мощным хоботом, посадил к себе на спину и бережно понёс.

Было тепло, уютно и почему-то пахло папой. И голос был папин:

– Здорово, что я решил вас тут встретить…

И звук поцелуя…

И где-то далеко, во сне, мамин голос позвал мальчика по имени, нежно, а потом добавил:

– Утомился, читатель неугомонный… Метро-путешественник!