Кристина Кондратьева
Дракон

Я знаю, что драконов не существует. Возможно, даже никогда и не существовало. Возможно, что все эти рассказы о сожжённых средневековых поселениях – просто выдумки, ведь не осталось ни одного реального доказательства того, что драконы когда-либо существовали. Знаю я и то, что в большинстве сказок драконы оказывались совсем не опасными. Они разумные существа. Но от этой мысли легче не становится. Перед любым разумным существом стоит выбор. И не всегда этот выбор может нам понравиться. Всем нужны средства для существования. И как их добыть дракону в современном мире, если не разорять чужие дома и не есть, например, людей?

Начиналось всё это весьма безобидно. Чуть темнело, я закрывала окна и плотно задёргивала шторы. Это, конечно, доставляло некоторые проблемы: летом по ночам было невыносимо душно. Я старалась вести себя максимально тихо; бесшумно ходить, спокойно дышать, не клацать клавишами, сидя у компьютера. Меня коробило каждый раз, когда я слышала шаги соседей сверху и крики их детей. Ведь Он может услышать.

В моём воображении Дракон выбирался из своего логова лишь по ночам, когда стемнеет, и потому, несмотря на все свои страхи, днём я была совершенно нормальной. Я знаю, что драконов не существует. Знаю, что все мои опасения бессмысленны. Но разве мои маленькие ритуалы кому-то вредят? Только вот летом бывает душно.

Всё это продолжалось много лет. Должно быть, ещё с детства. Будучи ребёнком, я, конечно, не соблюдала всех своих ритуалов, но у меня всегда перехватывало дыхание, когда на экране, страницах книг появлялись драконы, или упоминание о них. Должно быть, тогда это и началось. Я, конечно, почти никогда не спала одна; по ночам приходила в кровать к родителям, или бабушке, если ночевала у неё. Тогда, рядом с ними, я чувствовала себя в безопасности. Возможно, поэтому мне не нужны были все эти ритуалы.

Дракон всегда являлся ко мне во снах, лишь подогревая страх к нему. С каждым разом он становился всё сильнее и постепенно сводил меня с ума. С каждым сном я становилась всё осторожнее. Что во снах, что в реальной жизни. И каждый, каждый раз мне мешали другие люди! Это сводило меня с ума даже сильнее, чем страх.

Я предпринимала всё новые и новые меры. Там, во снах, я даже нашла себе убежище вне квартиры. Это был небольшой сарайчик на окраине города. Полуразрушенный и неприметный. Не станет ведь дракон думать, что кто-либо в здравом уме будет здесь прятаться? Дракон умный.

Это было безопаснее квартиры. Но, конечно, и здесь мне снова помешали другие люди! Не знаю, откуда, но в моём убежище, ночью, прямо перед тем, как дракон вылетел на охоту из своего логова, появилась моя бывшая одноклассница.

Она в дракона, конечно, не верила. Даже во снах никто не воспринимает мой страх всерьёз. Они недостаточно осторожны. Они шумят, привлекают к себе внимание. И когда дракон их ловит, они уже не могут никому рассказать о том, что видели.

Она смеялась надо мной. И, игнорируя мои замечания, продолжала сплетничать и рассказывать о том, как устроилась её жизнь после школы. Я готова была взреветь от безнадёжности! Её никак не успокоить. Она погубит нас.

Трудно описать степень моего отчаяния, когда сквозь щель в досках сарая я увидела огромный драконий глаз.

Я знала, что это бесполезно, но я пыталась держать дверь сарая. Смешная попытка спастись… Дракон не любит, когда шумят.

В реальности мне, конечно, не хотелось уходить по ночам из квартиры. Даже во имя безопасности. Но с каждой новой ночью мне становилось всё хуже. Привычные ритуалы больше не спасали. Мне уже было недостаточно закрытых окон. В мой больной разум, который боялся несуществующих драконов сильнее, чем вещей, которые несут реальную опасность, пришла одна невероятно логичная мысль. Я ведь живу в многоэтажке. Не станет же дракон думать, что здесь никого нет? И тогда закрытые окна, и тишина в одной из квартир ничем не помогут. Тут нужны реальные меры. Видимо, этим же соображением я руководствовалась и во сне, когда по ночам уходила ночевать в сарае. Там и не шумит никто. Эта идея казалась мне всё более и более привлекательной. Но уходить из квартиры мне по-прежнему не хотелось.

Я же знаю, что драконов не существует. И покидание квартиры слишком серьёзная мера. Я итак уже потеряла всех друзей и работу. Сбережений пока хватит, чтоб платить за квартиру и покупать минимум еды. А больше мне ничего и не надо.

Я помню, как услышала крик новорождённого ребёнка из соседней квартиры. Соседка уже давно ходила с животом, и я с ужасом ждала того момента, когда этот живот превратится в человека. Это стало последней каплей. И, вопреки всему, я потратила все оставшиеся деньги на шумоизоляцию. Это означало, что теперь мне хватит денег максимум на месяц. Тогда я начала переводить тексты. Платили немного, но мне хватало.

Больше всего меня сводила с ума мысль, что всё это нереально, и в страхе перед драконом нет никакого смысла. Наверное, мне было бы легче, если б дракон действительно существовал. Или если б я жила посреди тайги и боялась, например, медведя. Уверена, что обоснованный страх перед существующим медведем переносился бы гораздо легче. Я бы обнесла дом высоким забором с колючей проволокой и успокоилась.

А когда тебе приходится вести войну со своим собственным воображением, всё куда сложнее.

На какое-то время шумоизоляция мне даже помогла. Я больше не слышала соседей, и мне действительно было спокойно. Я больше не вздрагивала от каждого шума, моё сердце не замирало, когда чьё-нибудь дитя начинало плакать. Закрытые окна теперь дарили мне ощущение настоящей безопасности. Я начала лучше спать, без кошмаров, утром вставала не разбитой и даже делала зарядку, а потом весь день занималась переводами.

Я перестала жить мыслями о драконе, и мой разум занялся чем-то ещё, кроме страха. Я почувствовала себя нормальным человеком. Даже начала думать о возвращении в офис и о том, что было бы неплохо завести, например, кошку.

Впервые за год я вышла на улицу дальше, чем до ближайшего продуктового. Я уехала в центр и гуляла там почти до вечера. Зашла в ресторан, посмотрела кино и даже купила себе новое платье. Но моё главное достижение – это то, что в одну из ночей я не закрыла окна. Нет, я не забыла. Я лежала на кровати, смотрела на звёзды через не зашторенное окно и дышала свежим воздухом.

И ничего страшного, конечно, не случилось. Это была лучшая ночь в моей жизни. Я и забыла, как выглядят звёзды.

Однако, на утро после этой ночи я проснулась в слезах. Этого не объяснить, но мне было очень страшно. Вскочив с кровати, я поспешно закрыла окно, несмотря на то что ночь уже миновала, и с полдня просидела под ним. Слёзы не унимались, меня трясло, и… это было ужасно. От перспективы снова начать нормальную жизнь не осталось и следа. Всё стало в разы хуже, чем раньше.

Находиться внутри квартиры я больше не могла. Благодаря шумоизоляции Я больше не слышу своих соседей. Но это же не значит, что не слышит Он. Это не сделало мою квартиру безопаснее.

Уходить на окраину и ночевать в заброшенном сарае, как это случилось во сне, я, конечно, не собиралась. Но мне пришла другая гениальная мысль. В подъезде куда безопаснее, чем в квартире, ведь там нет окон.

Теперь, чуть начинало темнеть, я выходила туда. Сначала, пока ещё не наступила глубокая ночь, я шла на общий балкон. Знаю, что это не логично, но здесь, на открытом балконе, я чувствовала себя достаточно безопасно. Я стояла здесь по несколько часов, любуясь ночным небом. Я не знаю почему, однако здесь мне было уютнее. Возможно, думала, что, завидев дракона ещё издали, я успею вернуться в подъезд?

Иногда, хоть и редко, здесь ходили соседи. Общий балкон соединял лестничную площадку и коридор, в котором находятся квартиры и лифты. На 18 этаже почти никто не пользуется лестницей. И потому мало с кем мне приходилось сталкиваться, и моё опасение, что соседи, встречая меня тут слишком часто, в конце концов заподозрят неладное, улетучилось.

Как только наступала глубокая ночь, со своей вышки я лишь изредка замечала возвращающихся домой соседей. Они шли по двору быстрым шагом, словно разделяли мой страх, и стремились успеть добраться домой до того, как дракон выйдет на охоту. Мне, далёкой от всей этой социальной жизни, было совершенно неясно то, чем же можно было заниматься, чтобы вернуться домой так поздно? Конечно, я осознаю, что возможно они гуляли с друзьями, были в гостях, или просто работали до самой ночи. Но я не могу понять их. Я просто не знаю, каково это. Возможно, для них это обыденность, но для меня – нечто запредельное.

Ещё какое-то время я продолжала любоваться ночным небом, которое раньше так редко видела. А потом, когда стоять здесь было уже невозможно, и сердце в ужасе сжималось от приближающейся мнимой угрозы, я уходила внутрь. В ту часть дома, где есть лестница, но нет квартир, и поднималась как можно выше.

На самой последней лестничной клетке была лишь закрытая дверь, ведущая на крышу, и непонятное деревянное сооружение, которое, судя по всему, когда-то служило строителям. Я сидела здесь всю ночь в полудрёме. Иногда, пусть и ненадолго, мой сон становился крепким. Я вздрагивала и просыпалась от любого, самого тихого звука. Мне хотелось вжаться в угол или спрятать себя в прочном железном сейфе. С каждым разом я спала всё хуже и хуже, а моя тревога усиливалась. Я часто ревела. Не столько от страха, хотя он, разумеется, владел мной с новой силой, сколько от осознания своей убогости. Осознания того, что я испортила свою жизнь какой-то непонятной фобией. От того, что я потеряла всё и всех. Мои друзья устали пытаться куда-либо вытащить меня, они устали слушать моё нытьё, и терпеть все те бесконечные меры предосторожности. Моя мама больше не звонит мне. Она устала слушать мой замученный голос и рассказы о том, что я снова прогуляла работу. Напрасно она пыталась образумить меня, давать советы, взывать к моему разуму.

Однажды, в одну из таких ночей я услышала скрежет по стенам. Не знаю, было ли это правдой, или моё сознание, ослабленное тотальным недосыпом, начало выдавать мне галлюцинации. Не поняла я также, от какой именно стены исходил данный скрежет. Но моя фобия подсказала мне, что со стороны стены, конечно же, уличной. Тогда же она подкинула мне новую мысль. Возможно, дракон не охотится на кого попало, а по каким-то признакам выбирает свою жертву, и черёд пал на меня? И сейчас он, во что бы то ни было, пытается до меня добраться?

Тогда я чуть было не потеряла сознание от страха. Я опустилась на пол и лежала на холодном кафеле, дёргаясь и заливаясь слезами. Скрежет больше не повторялся, но паранойя не отпускала. Я металась глазами по лестничной клетке, пытаясь увидеть более безопасное место. Ещё более безопасное, чем это. Такого, конечно, не было.

В тот момент я приняла твёрдое решение больше не возвращаться в свою квартиру даже днём. Вдруг дракон только этого и ждёт?

С собой в рюкзаке у меня была бутылка воды и пакет с конфетами, которые я всегда брала с собой на случай, если ночью мой живот затребует еды. Если растягивать это должным образом, то какое-то время протянуть можно. А потом… А потом как-нибудь, желательно ранним утром, на свой страх и риск вернуться в квартиру и быстро пополнить запасы.

Образ дракона в моей голове резко изменился. Теперь это был не страх перед мифическим животным, существование которого стоит у человечества под резким сомнением. Теперь это было похоже на страх перед самым настоящим медведем. Медведем, против которого не помог высокий забор с колючей проволокой, и он, преодолев его, пробрался в твой дом, и теперь бродит тут, громя всё вокруг своими мощными лапами в поисках еды. А потом решает, что твой дом – неплохое новое логово, и было бы здорово остаться здесь навсегда. А ты, чудом успев спастись, лежишь в своём погребе и боишься дышать в ожидании, когда же он уйдёт.

Но дракон – не медведь. Он не руководствуется одними лишь инстинктами, полагаясь на чутьё. И если медведь, наевшись, решит вас не трогать, то дракон – разумное существо, и перед своей целью не остановится.

То, что происходило со мной в те дни, когда я лежала там, на холодном кафеле, вспоминать бывает очень тяжело. Я почти не пила; сделала лишь пару глотков из имеющейся у меня бутылки. Меня мучила жажда, но каждый раз, когда я пыталась утолить её, меня охватывала дрожь. При мысли о том, что придётся двигаться, и даже шуршать бутылкой, чем, возможно, я выдам своё местоположение. К конфетам я вообще не стала притрагиваться, хоть мой живот и безжалостно урчал. Но это – лишь первое время. Дальше ты уже не чувствуешь ни голод, ни жажду. У тебя кружится голова, и временами ты, кажется, теряешь сознание. Но твой живот уже больше не бунтует.

Первое время я вся дрожала, лёжа на холодном кафеле, но потом – и к этому привыкаешь. Хотя, кажется, на что-то внутри тебя этот холод всё же влияет. Кажется, я тогда серьёзно простудилась.

Я плохо спала. Как и всегда, конечно же. Любые звуки приводили меня просто в неописуемый ужас. Временами я начинала тихо плакать, если что-то пугало меня слишком сильно, или если я вдруг начинала задумываться о том, куда же скатилась моя жизнь. Ох, сколько же я, наверное, волос тогда потеряла…

Помню звук шагов на лестнице неподалёку от меня. В тот момент я уже попрощалась с жизнью, решив, что это – конец. Закрыв глаза, я видела массивные драконьи лапы, победно поднимающиеся по лестнице.

Но я не хотела оказаться лёгкой жертвой для него. Даже если я оставлю хотя бы один маленький шрам на его огромном теле, который будет хоть изредка напоминать обо мне, то, полагаю, в таком случае тоже можно будет считать, что я погибла с честью.

Из последних сил я приподнялась на локтях, готовясь к этому неравному бою. Я продумывала тактику своих действий. Царапаться, кусаться? Когда шаги стали ещё ближе, я уже приготовилась к боевому прыжку.

Кажется… там была пара школьников. Кажется, я сильно напугала их. Я… свалилась на них с лестницы и потеряла сознание.

Пришла в себя я уже в больнице. Кажется, у меня была пневмония. Я очень долго лежала с высокой температурой и иногда бредила. По рассказам врачей, я постоянно говорила о драконах. Когда я приходила в себя, то со мной работал психиатр, потому как мой поступок, там, на лестнице, не сочли нормальным.

Когда же я полностью поправилась, то меня, в качестве терапии, отправили сюда.

–Отлично, спасибо, что поделились с нами своей историей. Если кто-то хочет выразить слова поддержки или как-то прокомментировать, вы можете сделать это прямо сейчас, пока не начал свой рассказ следующий участник. Итак, кому-нибудь ещё есть что сказать?