Сказка «Жила–была Хлюдя»
Глава 1

Жила-была Хлюдя. И была она Кикиморой. Вы скажите, что Кикимор не существует, потому что их никто не видел. Не буду с вами спорить. Просто скажу, что если их никто не видел, то это не значит, что их нет. Вы спросите: «И где же их можно увидеть?» И здесь вы не собьете меня с толку. Запоминайте: живет Хлюдя на болоте, там, где с одной стороны дорога отделяет болото от реки, а с другой – густой кустарник подступает к самому его краю. А за кустарником лес, другие болота и опять лес и так на много километров. Когда-то Хлюдино болото было большим, сплошь покрытым плотным мхом, на кочках росла клюква, ягода волшебная и очень любимая всеми Кикиморами. Но однажды, пришли люди и проложили вдоль берега широкой реки дорогу. Болото затянулось водой, пропали кочки с клюквой, деревья засохли и от них остались лишь пни и коряги, заквакали лягушки и болото превратилось в большую лужу. По дороге сначала ездили лошади, запряженные в телеги, а потом на смену им пришли машины. Они очень шумели и оставляли после себя запах гари и чего-то едкого и очень резкого. Все эти изменения и привели к тому, что Кикиморы больше не показываются людям. Надо сказать, что у всех Кикимор есть необычное свойство: они могут становиться невидимыми. Как это происходит, Хлюдя не знает. Кикиморы рождаются с этой способностью. А еще она очень хорошо видит, даже самой-самой темной ночью, очень хорошо слышит и чувствует все запахи, какие только существуют на земле. Поэтому, если вы и найдете Хлюдино болото, это не значит, что вы ее сможете увидеть. Учует она вас издалека и сделается невидимой. И все же Хлюдю многие видели. Видит ее старая лягушка, которая живет от Хлюди неподалеку, и каждый день здоровается с ней утром и желает спокойной ночи вечером. Видит водяная крыса, та у которой два больших и желтых передних зуба пугают Хлюдю до сих пор, хотя добрее и миролюбивее, чем эта крыса, Хлюдя никого не встречала. Видят Хлюдю птички, которые с ранней весны до поздней осени поют и летают, летают и поют в кустах у болота. Видят Хлюдю утки, которых на болоте великое множество. Поэтому, если вы придете на болото и не увидите Хлюдю, не отчаивайтесь и спросите про нее у лягушки, водяной крысы или у уток, и они обязательно расскажут вам, какая Хлюдя. К тому же поверьте, у каждого из них Хлюдя будет разная, но в одном они сойдутся точно: лучше Хлюди не было и не будет Кикиморы. Такая она добрая, веселая, милая и разговорчивая. Вот, кстати, про это ее качество надо сказать отдельно. Хлюдя понимает любую речь: и птиц, и животных, и рыб, и насекомых, и человека. И если вы думаете, что все перечисленные (кроме, человека, конечно) не разговаривают, так вы очень и очень ошибаетесь. Хлюдя и понимает и разговаривает на любом языке. Но самое главное, разговаривает она с ними молча. Да, да молча. Вы ведь согласитесь, что никогда не слышали, как разговаривают между собой водяные крысы. Но это не значит, что они не разговаривают. Просто вы их не слышите. А Хлюдя слышит всех и отвечает всем. Она понимает и человеческую речь, но конечно, никогда не разговаривала ни с одним человеком. И если бы вы спросили водяную крысу про Хлюдю, вот что она вам ответила: ростом она не высокая, примерно, как я, шерсти на ней нет совсем, только на голове и такая она у нее там длинная, что плетет она ее в косу. Короче, у меня хвост здесь (и водяная крыса кивает на него), а у Хлюди он на голове. Еще нос у нее торчит, а глаза круглые, а больше не знаю, что и сказать.

Кожа у нее, почти такого же цвета, как у меня – добавляет лягушка, только намного светлее. И как я она никогда не замерзает, очень любит как я сидеть на солнышке и рот у нее такой же большой, как у меня. Ква-Ква. И если не побоится вас утка и проплывет рядом, то обязательно добавит: «И в воде она не тонет, как я, а ходит по ней как по земле, только очень уж шлепает ногами». Кря-Кря.

Вот такая она Хлюдя! Остается только добавить, что одета она в рубаху, сарафан и на голову любит подвязывать косынку. Спросите вы, откуда у нее на болоте все это взялось? И опять я вам отвечу, все очень просто. Из поколения в поколение передается Кикиморам умение ткать из сухой травы ткани, а затем шить из них одежду. И не для того, чтобы согреться, шьют они наряды. А только из желания быть красивыми. Ведь Кикиморы очень любят все красивое. А красота кругом необыкновенная. Само болото, коряги, кусты и все обитатели, кувшинки в теплой стоячей воде, а над водой бабочки белые, желтые, коричневые и стрекозы маленькие синие и большие зеленые. Небо над болотом очень красивое, даже когда хмурится и капли дождя или хлопья снега падают сверху. И Хлюдя, очень красивая.

Когда она родилась, а это произошло теплым летним вечером, батюшка взял ее на руки и очень внимательно стал разглядывать. Сначала он нахмурился, потом улыбнулся, потом задумался. Перед собой он видел крошечную Кикиморку с закрытыми глазками, и крепко сжатыми губками. Тоненькие ручки и ножки торчали в разные стороны. Казалось, что она спит. Но вот у Кикиморки открылся один глаз, потом другой, затем они снова закрылись, а через секунду два круглых как грецкие орехи глаза смотрели на батюшку.

«Похлюдия, ну вылитая Похлюдия»,– нежно сказал он.

«Хлюдя», – прошептала матушка.

«Хлюдя», – громко сказал батюшка.

«Ау-ау», – заплакала Хлюдя.

И с этого момента началась в семье Кикимор новая жизнь.

Глава 2

Хлюдя очень любила батюшку и матушку. Любила свой дом, такой теплый, уютный и сухой. Еще задолго до рождения Хлюди, батюшка обустроил его в дупле большой коряги. Матушка создала уютную комнату, украсила ее половичками, букетиками из сухих трав и разными предметами, необходимыми для жизни Кикимор. Батюшка смастерил из сухих веток большую кровать, на которой возвышалась мягкая перина, собранная из оброненных утками перышек. Был у них стол и скамейка, все прочное и необходимое в быту. Когда наступали зимние холода, Кикиморы спали по несколько дней на своей мягкой перине.

Летом в теплые вечера любили сидеть они всей семьей у входа в свой домик. Смотреть по сторонам, слушать как батюшка поет. Батюшка очень любил петь. Песни он придумывал сам, были они веселыми и звучными. Батюшка редко грустил, всегда у него было хорошее настроение, потому что рядом с ним были матушка и Похлюдия.

Сидят они вечером, батюшка поет свою любимую песню и так спокойно, так хорошо им вместе.

Батюшка старается: «Йося–Бося,Коратык,Чирик и Мотушка!»

Матушка с Хлюдей подхватывают: «Чири–пыри, чири–пыри, чири–пыри, дри–та–та».

Летело время, росла и взрослела Хлюдя. И вот однажды, не проснулся батюшка, а через год уснула навсегда и матушка. И это еще одна из особенностей Кикимор: они никогда не болеют. Приходит время, и Кикимора не просыпается. Так и Хлюдины родители уснули и осталась она одна-одинешенька. Слышала она от батюшки истории о том, что где-то есть и другие Кикиморы, но не видела их.

Скучно и одиноко было Хлюде. Особенно вечерами, когда сидела одна на любимой коряге, так хотелось ей услышать, как поет батюшка, а матушка ему подпевает. Грустно, ох, как грустно бывало тогда Хлюде. Но в один прекрасный день многое изменилось в жизни Похлюдии.

Глава 3

Жарким июльским днем по дороге шла женщина и мальчик. Слева от дороги река неторопливо катила свои темные воды, с право пестрел душистый луг. Мальчик срывал цветы и отдавал их женщине. Скоро в руках у нее был большой разноцветный букет. Все они: и женщина с мальчиком, и дорога, и река, и луг, усеянный цветами, составляли яркую картину летнего дня.

Неторопливо шли они по дороге, и дорога плавно извивалась вдоль берега реки и река тоже неслышно несла свои зеркальные воды. В жарком воздухе ароматы цветов и трав смешивались с пресным запахом реки, бабочки и стрекозы с радостью кружились вокруг женщины и мальчика. И все они вместе двигались к Хлюдиному болоту.

А в это время, Хлюдя закрыв глаза, наслаждалась лучами жаркого солнца. Она сидела на коряге, и маленькие ее ножки бултыхались в теплой воде. Рядом, вытянувшись во весь рост в воде, так что только голова была на поверхности, дремала лягушка. Сначала Хлюдя учуяла запах человека, а потом и услышала человеческую речь. Люди были еще далеко, но Хлюдя так быстро вскочила на ноги, что бедная лягушка от страха ушла под воду, да так и осталась там. Перепрыгивая с коряги на корягу, а где и просто шлепая по воде, подбежала она к краю болота и увидела мальчика, а потом и женщину. Они стояли и смотрели на болото.

«Кикиморка, Кикиморка» – крикнула женщина.

«Кикиморка,» – повторил мальчик.

Хлюдя даже подскочила от неожиданности. Ведь не могли же они ее видеть!

«Мама, где она?» – спросил мальчик.

«Где-то здесь. Она боится нас. Спряталась и наблюдает за нами.

«Почему боится, мы такие страшные?

«Нет, мы не страшные, нужно время, чтобы она привыкла к нам.

«Кикиморка» – снова закричал мальчик.

«Давай подарим ей твой букет, она будет очень рада» – предложила женщина.

«А еще, давай дадим ей конфетку» – весело запрыгал мальчик.

«Конечно, и конфетку».

Они положили букет на воду, а леденец развернули и оставили на листочке кувшинки.

«Мы завтра придем, Кикиморка – крикнул мальчик, и они ушли.

Хлюдя приблизилась к букету, который уже раскинулся по воде и цветы стали расползаться в разные стороны, а некоторые ушли под воду.

«Откуда они знают про меня?» – думала Хлюдя. «Кто им сказал?»

Бедное ее сердечко так трепетало в груди, что весь остаток дня она не решалась уйти и просидела около утонувшего букета, ожидая, что они вернуться.

Они вернулись на следующий день. Опять мальчик принес цветы и громко звал Кикиморку. А Хлюдя стояла всего лишь в нескольких шагах, не видимая, для их глаз. Так стали ходить женщина и мальчик на болото каждый день. Каждый день ждала их Хлюдя. И когда они приходили, подходила как можно ближе, чтобы услышать еще и еще раз как зовут они ее, а ветер разносит «Ки-ки-мор-ка! » на всю округу. Водяная крыса и лягушка однажды не вытерпели и тоже подплыли поближе, чтобы увидеть мальчика. Они спрятались под корягу и смотрели, как цветы ярким пятном расплываются по воде.

«Кикиморка, Ки-ки-мор-ка!» – звонко звал мальчик.

А Хлюдя беззвучно отвечала: « Я здесь, я рядом!» Но мальчик не видел ее.

«Мама, почему она прячется? Мы же ее не пугаем» – спросил мальчик однажды.

«Не пугаем, но она все равно нас боится. А потом, зачем тебе ее видеть. Достаточно того, что ты знаешь, что она живет здесь.»

«Я хочу ее поймать и взять домой».

«Что ты, сынок! Разве можно это делать. Ведь у нас она погибнет, не сможет жить без болота».

«Нет, я буду ее кормить, ей будет тепло. Я посажу ее в клетку, чтобы не сбежала. Кикиморка станет мне другом, я буду с ней играть».

Хлюде было неприятно это слушать. Посадить в клетку и одновременно быть другом!

«Сынок, – женщина взяла мальчика за руку – мне жаль, что ты так думаешь. Когда ты подрастешь, то поймешь, что дружба должна быть равноправной. Ты понимаешь меня?»

«Понимаю, – мальчик насупился – но я все равно хочу ее поймать. Пусть живет у нас.

«Хорошо, но представь сначала, что тебя кто-то поймал, забрал у нас с папой и посадил в клетку.»

«Кто?»

«Ну, например, великан.»

«Великанов не бывает, они только в сказках».

«И Кикиморы тоже в сказках».

Женщина задумалась: «А знаешь, ты прав! Кикиморы существуют только в сказках. Просто я так люблю гулять с тобой по этой дороге и приходить сюда на болото тоже очень люблю. Здесь так красиво! Посмотри вокруг, так и кажется, что под корягой живет Кикимора.»

Они постояли еще немного, потом мальчик потянул женщину за руку и потребовал идти домой.

«Не слушай их! Ква-ква» – сказала лягушка.

«Они самые глупые звери, которых мы видели, если бы я смогла дотянуться, то я укусила бы их за палец!» – шипела водяная крыса.

«Нет, нет – сказала Хлюдя, – они не глупые. И они не звери, Люди не верят в то, что мы есть, так говорил мне батюшка. Они же нас никогда не видели. Во всяком случае, лет триста точно.»

«И нечего им на тебя смотреть. Ведь чего придумали – посадить в клетку».

«А что это такое, ква–ква? – спросила лягушка.

«Не знаю, но точно ничего хорошего» – ответила крыса.

«Как же так – думала Хлюдя, когда вечером осталась одна дома. «Если она знала, что я живу на болоте, и звала меня, то зачем сказала мальчику, что кикимор не существует. И если мы не существуем, то зачем звала? Я запуталась! Но мне так приятно было слушать, что меня кто-то зовет. И цветы! Я так люблю цветы!» Эти мысли так расстроили Хлюдю, что долго не могла она заснуть. Перед глазами стояли женщина и мальчик, солнце освещало их, и слышала Хлюдя снова и снова «Кикиморка» то громче, то тише, то протяжно « Ки-ки-мор-ка!». И засыпая, улыбалась Хлюдя: «Ки-ки-мор-ка-а-а-а-а!»

Глава 4

Грусть Хлюди уже к утру прошла, Проснулась она в хорошем настроении и с хорошим аппетитом. День обещал быть теплым, и старая лягушка уже сидела на своем обычном месте, около входа в Хлюдин дом.

«Ква-ква, чудесная погода!»

«Очень рада видеть тебя» – ответила Хлюдя.

«А меня?» Из воды показалась узкая мордочка, спереди торчали два длинных и желтых зуба.

«И тебя рада видеть, рада видеть любимое болото и буду с нетерпением ждать своих друзей».

«Каких друзей, не тех ли, которые хотели тебя поймать? Ква–ква!»

«Они меня не поймают, даже если и захотят. А они не хотят. Мальчик еще маленький и неразумный. Женщина очень добрая».

Водяная крыса выбралась из воды, уселась рядом с лягушкой и Хлюдей и они стали ждать. Со стороны это выглядело так: водяная крыса и лягушка сидят рядом на коряге, замерли, закрыли глаза и греются на солнце. Они знают, что скоро, очень скоро, наступит осень, холодные дожди сменятся морозами и снегопадами, а они крепко будут спать в своих норах и Хлюдя, будет очень редко выходить из своего домика. А сейчас она сидит рядом и прислушивается, не идут ли ее друзья. И как не ждет она их, а все же из опасения, Хлюдю не видно.

Ближе к вечеру женщина и мальчик приходят на болото. Мальчик бежит впереди и уже издалека кричит: «Ки-ки-мор-ка! А мы уезжаем. Кикиморка-а-а-а!»

Он останавливается на краю болота и, размахнувшись, кидает в воду букет цветов.

То ли показалось Хлюде, то ли так оно и было, но выражение лица у женщины вдруг стало печальным. Грустным взглядом смотрела она на болото.

«Прощай, Кикиморка!» – сказала она. «Увидимся следующим летом. Пусть все у тебя будет хорошо».

«Прощай, Кикиморка» – крикнул мальчик.

«Мы будем помнить о тебе зиму, а потом наступит лето

«И мы приедем – закончил мальчик.

Они еще немного постояли и, взявшись за руки, пошли по дороге. Хлюдя побежала за ними, но через несколько шагов остановилась. Перед тем, как исчезнуть, оба обернулись, бросили прощальный взгляд на болото, женщина подхватила мальчика на руки и быстро пошла вперед. Хлюдя смотрела им вслед, «Прощайте, мои дорогие, я буду вас ждать! Прощайте!»

Глава 5

Как быстро изменилась погода. Не было уже теплых вечеров и солнечных дней. Холодный ветер гнал рябь по воде и частый дождь не давал Хлюде возможности выйти лишний раз на улицу. Залегла в спячку на всю зиму старая лягушка. Водяная крыса тоже редко появлялась у коряги, где жила Хлюдя. Почти все птицы улетели на юг и жирные утки, собравшись в большую стаю, однажды утром, тяжело поднялись в небо и скрылись из виду. Напоследок, прокричали они: «Прощай, Хлюдя! Кря! Прощай, водяная крыса! Кря! Прощай, старая лягушка! Кря! Прощай, болото. Прощайте, кря-кря-кря…»

Листья стали желтыми и красным, тихо кружились и падали, и шелестели: «Прощай, осина! Прощай, береза! Прощай, ясень! До следующей весны прощайте все! Все вокруг готовилось к долгой и холодной зиме. Бабочки и стрекозы, мухи и комары, мошки и жуки давно уже попрощались с Хлюдей. И как мало осталось на болоте жителей, с которыми можно было поздороваться.

Никогда не чувствовала себя Хлюдя такой одинокой как в ту осень. Сознание того, что она одна на всем белом свете, не давало ей покоя. Она грустила, становилась задумчивой и молчаливой. Вспоминала рассказы родителей о том, что раньше были еще и другие Кикиморы. И вот ведь матушка и батюшка как-то встретились. А как они встретились, Хлюдя знала с раннего детства. Наверное, это было первое, что узнала маленькая Хлюдя о своих родителях. Произошла эта встреча очень давно. Леса кругом были непроходимые. Болота такие глухие, что добраться с одного до другого могли только знающие Кикиморы. А батюшка к тому моменту решил, что лучше он пойдет искать других Кикимор, чем будет жить один на болоте. Батюшка отличался решительностью и смелостью. Но даже ему не один раз становилось страшно, пока он бродил по лесам и болотам, в поисках своих соплеменников. А когда нашел их, то так растерялся, что первые мгновения даже онемел. А матушка смотрела на него и все посмеивалась. Она, почему-то совсем не удивилась, когда его увидела. Не раз потом говорил батюшка Хлюде, что лишился он дара речи из-за того, что такой милой и красивой Кикиморы еще никогда и не видел. А когда узнал, что зовут ее Йося-Бося, так сразу зазвучали в его голове колокольчики, и сложился немудренный мотив песенки и вот уже много -много лет поет ее батюшка. Хлюдя закрывает глаза и видит себя, батюшку и матушку на закате солнца, сидящих у входа в их дом.«Йося- Бося, Коратык, Чирик и Мотушка….» – тихо поет Хлюдя, и из-под закрытых век быстрым ручейком текут слезы. И к этой тоске примешивается еще одно чувство, сначала такое неопределенное, не ясное, со временем обретает оно очертания и как сквозь туман видит Хлюдя на краю болота две фигуры большую и маленькую, и слышит как зовут ее «Кикиморка-а-а…» или это ветер шумит, или действительно зовут ее к себе, для того, чтобы забрать в теплый дом и стать другом на всю оставшуюся жизнь.

Все ближе и ближе зима. Деревья стоят понуро, и только когда ветер пролетает с шумом через их голые кроны, трепещут беспомощно пустыми ветками. По утрам белый иней покрывает все вокруг, и тонкая пленка льда местами по краям схватывает стоячую болотную воду. Одинокая ворона повадилась садиться на высокий сухой ствол дерева и, косясь на Хлюдю громко и угрожающе каркать.

«Кар! Сидишь? Все одна и одна, хоть бы поговорила со мной Кар! Кар!»

Ворона перебирает лапками и усаживается удобнее.

«О чем?»

«О жизни, кар – кар».

«Не хочу» – говорит Хлюдя.

«Не хочет она!» – возмущается ворона – «И не надо! Я вот знаю кое-что, а тебе не скажу! Кар!» – и шумно захлопав крыльями, ворона улетает.

«И не говори» – шепчет Хлюдя и равнодушно смотрит вслед улетающей вороне.

Через несколько дней, закружились над болотом редкие снежинки, и Хлюдя решила, что лучше ей заснуть и проспать как можно дольше, а лучше всего до самой весны. И она почти уснула, но знакомый запах заставил ее открыть глаза. «Наверное, почудилось» – подумала Хлюдя и задремала. Но запах щекотал ей ноздри, настойчиво проносился рядом и уже был так ощутим, что сон мгновенно слетел с Хлюди и она, вскочив на ноги, прижала руки к груди и с криком «Не может быть!» – выбежала на улицу. Снег усилился, белыми потоками воздух перемещался по болоту, ветер шумел, и замерзшие кусты бились друг о друга.

Хлюдя услышала приближающиеся шаги. Чтобы было лучше видеть, взобралась она на самый верх коряги. Ветер все хотел столкнуть Хлюдю, но она крепко стояла на ногах, прикладывая все силы, чтобы не упасть вниз.

Напряженно всматривается Хлюдя туда, откуда слышны шаги, но пока никого не видит. «Не может быть, не может быть!» – снова и снова повторяет она.

Снег падает на глаза, мешает смотреть и, стараясь сморгнуть колючие снежинки, всего лишь на мгновение, на одно мгновение закрывает Хлюдя глаза. А когда устремляет свой взволнованный взгляд вперед, то видит два силуэта. Медленно приближаются они к коряге. Подходят к ней близко. Как трепещущий флаг на мачте корабля, попавшего в самый страшный шторм, стоит наверху Хлюдя, крепко прижав к груди руки и повторяя снова и снова: «Не может быть…» В то же самое мгновение ожесточенный порыв ветра налетает на Хлюдю и она, потеряв равновесие, падает вниз. И уже другой, еще более сильный порыв ветра, подхватывает Хлюдю и легко кружит ее в воздухе. Все та же мысль крутиться у нее в голове: «Не может быть.» Темнота обступает Хлюдю и не видит и не слышит она ничего больше.

За столом напротив Хлюди, сидят Кикимора и Кикимарёк. Они мать и сын. Кикимора добрым материнским взглядом смотрит на Хлюдю. Кикимарёк внимательно рассматривает то крышку стола, то стены, то потолок, то бросит быстрый взгляд на Хлюдю и опять по сторонам. А у Похлюдии на лице, как разноцветные стеклышки калейдоскопа, сменяются эмоции от удивления до восторга. И также быстро то бледнеет она, то краснеет. «Несколько месяцев назад,» – начинает свой рассказ Кикимора: «Поутру раздался страшный шум. Загудело все вокруг, земля задрожала. Огромные машины сметали все на своем пути. Вековые деревья валились как подкошенные. Сосны вокруг зашумели: "Конец нам! Конец!" Все живое разбежалось в разные стороны. И мы с сыном собрались и ушли с нашего болота, где столько поколений Кикимор жило счастливо. Мы прошли очень длинный путь в поисках спокойного места, но кругом вырубленные леса и погибшие болота. Обошли стороной мы и эти бы места, но подлетела к нам ворона и прокаркала, что здесь сидит и грустит Кикимора одна-одинешенька. Мы тотчас же пошли сюда и так рады, что нашли тебя.

– И я очень-очень рада – отвечает Хлюдя.

– Как зовут то тебя – спрашивает Кикимора.

– Похлюдия или Хлюдя – так называли меня родители.

– Меня зовут Мотушка, а сына – Коратык.

– Не может быть! – закричала Хлюдя.

– Почему? – удивляется Кикимора.

– Мой батюшка всегда пел песню: «Йося-Бося Коратык, Чирик и Мотушка …»

– Подожди, твоего батюшку звали Коратык? – спрашивает Мотушка.

– Да!

– Теперь все понятно! Слушай, Хлюдя, что было много лет назад. Как-то пришел к нам на болото молодой Кикимарёк. Он остался совсем один и очень хотел найти себе семью. Мы с ним подружились. Мы – это я и Чирик. Такой он был добрый и веселый, что когда собрался уходить, то долго уговаривали мы его остаться. Но он сказал, что должен найти свою судьбу. А когда у нас родился сын, то назвали его в честь друга – Коратык.

– Вы знали моего батюшку! – Хлюдя заплакала.

Мотушка обняла ее, а потом и Коратык не удержался и обнял их обеих. Так стояли они, крепко обнявшись, понимая, что никогда больше не расстанутся. Никогда в жизни! Решено было, что скоро они втроем двинуться в путь. Как можно дальше от людей и как можно глубже в лес. Не мог остановить их и снег, который все основательнее покрывал землю. Но ни Хлюдя, ни Коратык не боялись трудностей, ведь рядом была Мотушка. Она и виду не показывала, что чего-то опасается, но в душе ее жил страх. Страх уже не только за Коратыка, но и за Хлюдю, которую она полюбила всем сердцем. А что же Коратык? Он все так же рассеяно смотрел по сторонам и делал вид, что Хлюдя его совсем не интересует. И Хлюдя тоже отводила взгляд от Коратыка. Но Мотушка понимала, что происходит.

Как не тяжело было уходить с болота, но откладывать больше нельзя. С тяжелым сердцем покидала Хлюдя родные места. Пришел момент и последний взгляд бросила она на свое любимое болото. И не могла она остановить слезы, не могла вздохнуть полной грудью, все казалось Хлюде еще мгновенье и проснется она от кошмара и увидит себя рядом с матушкой и батюшкой, которых она уже точно оставляет здесь навсегда. Коратык взял Хлюдю за руку, и они отправились вслед за Мотушкой в опасное путешествие.

Все в жизни идет своим чередом. За зимой пришла весна и все вокруг ожило и запело, обрадовалось так, что не заметили наступления лета. Как и обещали, вернулись на болото женщина и мальчик. «Мама, что это?» – мальчик прижался к женщине. От болота не осталось и следа. На многие сотни метров тянулась вырубка. Торчали пни, валялись сухие ветки и остатки поваленных деревьев. Не летали и не пели в кустах маленькие птички, не было видно уток, даже бабочки и стрекозы исчезли бесследно. Разоренье было страшное.

– Я же просил тебя, давай поймаем Кикиморку и заберем её домой, а теперь она погибла! – и мальчик горько заплакал.

– Нет, она не погибла. Кикиморка обязательно ушла на другое болото, далеко отсюда.

Букет цветов остался лежать на дороге. А над вырубкой легко и свободно носился неугомонный ветер. Он больше не цеплялся за верхушки сосен и елей. Звонко свистел он: «У-у-у-у-х.» А пни глухо стонали: «О-о-о-о-х.» И там, где раньше шумел лес и было Хлюдино болото только и слышалось: «У-у-у-у-х» и «О-о-о-о-х.»