# Эротика глазами криминалиста (Юридическая теория порнографии)

Валерий Николаевич Куликов

В предлагаемой вниманию читателей книге «Эротика глазами криминалиста (Юридическая теория порнографии)» автор излагает своё видение проблемы обмена информацией сексуального содержания. Особого внимания заслуживает разработанная автором методика экспертного исследования эротических произведений для выявления криминальной порнографии. Применение данной методики в судебно-следственной практике внесёт необходимую ясность, определённость и единообразие в толковании и применении ст. 242 УК РФ. Книга содержит ненормативную лексику, но не в бранной форме, поэтому она не может квалифицироваться как «нецензурная брань».Содержит нецензурную брань.

Рецензенты:

Арямов А. А. – доктор юридических наук, профессор, заместитель директора НИИ государствоведения и местного самоуправления;

Борбат А. В. – кандидат юридических наук, доцент, заслуженный юрист Российской Федерации;

Введенский Г. Е. – доктор медицинских наук, ведущий сотрудник лаборатории судебной сексологии Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского;

Звегинцева И. А. – доктор искусствоведения, ведущий научный сотрудник НИИ киноискусства Министерства культуры Р. Ф.;

Игнатов А. Н. – доктор юридических наук, профессор, член Научно – консультативного Сове1та Верховного Суда России;

Караваев Д. Л. – кандидат искусствоведения, заместитель директора НИИ киноискусства Министерства культуры Р. Ф.;

Махонько А. Р. – кандидат медицинских наук, ученый секретарь Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского.

Книга рекомендована руководством ФГУ ВНИИ МВД России для издания и практического использования в деятельности органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, а также в законопроектной и научной работе.


Вступление.

В настоящее время в Российской Федерации запрещено «Незаконное изготовление и оборот порнографических материалов или предметов», а так же «Изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних»(ст. 242 и 242.1 УК РФ).

Инициаторы принятия данных статей УК поясняют, что они основаны на требовании международной Женевской конвенции от 12 октября 1923 г. «О пресечении обращения непристойных (в русском переводе порнографических) изданий и торговли ими». Она охраняет общественные информационные отношения, возникающие между субъектами сексуальных отношений непосредственно по поводу обмена сексуальной информацией.

Существенным этапом уголовного процесса по данной категории уголовных дел является производство судебных экспертиз, в задачу которых входит установление факта принадлежности к порнографии предметов, фигурирующих в материалах дела в качестве вещественных доказательств. От правильного решения этого вопроса напрямую зависит обоснованность привлечения граждан к уголовной ответственности.

В действующем законодательстве не дано юридического определения понятию «порнография», пригодного для использования в судебной практике, в том числе в экспертной деятельности; и критериев отличия последней от произведений пристойной эротики, оборот которой также регулируется государством. На практике правоприменители за производством экспертиз обращаются то к искусствоведам, то к врачам – сексологам.

Искусствоведы в своей экспертной деятельности используют искусствоведческие критерии узнавания порнографии, акцентируя внимание на эстетике изображения «интимных сторон жизни» и художественной ценности произведения. Порнографию они понимают как произведение, выполненное с нарушением каких-то не писаных правил изображения сексуальности; как борьбу настоящего искусства с ремесленными поделками, не имеющими отношения к искусству. При этом искусствоведы не понимают, что эстетические улики не могут служить основанием для возникновения репрессий против любых произведений, в том числе и против тех, которые, например, не имеют «концепции фильма и художественных принципов его построения». Проблема в том, что их представление о порнографии базируется на ложном субъективном тезисе о существовании «тонкой грани», отделяющей искусство от порнографии. Они почему-то не замечают, что задавать вопрос: «Это искусство или порнография?» – так же не верно, как не верно спрашивать: «Это искусство или детектив?».

Врачи-психиатры для производства экспертиз по делам о порнографии разработали «пособие для врачей», которое содержит заимствованную в зарубежной литературе градацию продукции сексуального содержания. Градация не содержит научного определения понятий «эротика» и «порнография», но предусматривает деление этих понятий на «мягкую и жёсткую» эротику и на «мягкую и жёсткую» порнографию.

В действующем российском законодательстве ничего не говорится о мягкой или жёсткой эротике и мягкой или жёсткой порнографии. Заметим, порнография – это орудие преступления. В юридической науке и практике не принято делить орудия преступления на «мягкие» и «жёсткие». Это не имеет юридического значения. Следовательно, предлагаемое авторами деление понятий «эротика» и «порнография» на «мягкую» и «жёсткую» не имеет юридического смысла. Кроме этого, по свидетельству самих же авторов, градация может использоваться и как хитроумная уловка, позволяющая «практически все материалы, представленные правоохранительными органами на исследование, признавать порнографическими, а материалы, представленные издателями – эротическими». Данное обстоятельство свидетельствует о более чем сомнительной научной и практической ценности «врачебной» теории порнографии.

Общим недостатком и «искусствоведческой», и «врачебной» теории порнографии является то, что зарубежные авторы создавали их исходя из каких-то узко профессиональных интересов, направленных на достижение целей, находящихся за пределами задач действующего российского законодательства и теории права. Поэтому результаты экспертиз, полученные с применением данных теорий, фактически не имеют доказательного значения. К тому же, использование разных теорий и определений понятия «порнография» создаёт реальное препятствие для единообразного толкования и применения уголовного закона.

По нашему мнению, для радикального решения проблемы производства экспертиз по делам о порнографии (с учётом требований новых норм конституционного права и морали, с учётом новых политических реалий) необходимо, руководствуясь морально-правовыми критериями, разработать юридическую теорию порнографии, состоящую из:

– научного определения понятия «эротика»,

– научного определения понятия «порнография»,

– схемы дихотомического деления понятий «эротика» и «порнография».

Далее, пользуясь юридической теорией порнографии, можно будет решить другую задачу: разработать Единую систему классификации и экспертизы эротических произведений по делам о порнографии, состоящую из:

а) юридической теории порнографии;

б) юридической классификации всех эротических произведений;

в) методики производства экспертиз по делам о порнографии с использованием юридической теории порнографии.

Решению этих двух задач посвящена настоящая работа автора.

Примечание.

Основные положения юридической теории порнографии автор ранее публиковал в статье Предмет как орудие преступления, предусмотренного ст.242 УК РФ, (журнал «Российский следователь» – 2005 г., № 2 и 3.).


1. Концепция порнографии.

1.1. Определение понятия «эротика».

Для начала обратимся к западным энциклопедическим источникам. В Оксфордском словаре английского языка об эротике говорится, что прилагательное «эротический» появилось в языке примерно с 1651 года как производное от греческого слова «эрос» (половая любовь) и служит для обозначения любовной страсти. Термин «эротизм» в том же словаре трактуется как «половое возбуждение». В словарях немецкого и французского языков толкование тех же терминов по существу одинаковое.

Что касается отечественных авторитетных источников, то во втором издании БСЭ (Большой советской энциклопедии) определение понятия «эротика» автор сформулировал следующим образом:

«Эротика (от греч. «эрос» – любовь) – половая чувственность, повышенный, иногда нездоровый интерес к половым проблемам: в искусстве – откровенное, подчас грубое изображение любви, половой жизни».

Автор данного определения заметил, что и в отечественной, и в зарубежной литературе термин «эротика» длительное время находится в обращении и используется не только для названия предметов творческой деятельности, но и для обозначения определённого вида психических процессов, обусловленных сексуальной природой организма. Поэтому он даёт нам два варианта определения этого понятия: применительно к жизни (т. е. к психике) и применительно к искусству. В первом издании БСЭ понятие «эротика» дано только применительно к жизни, в третьем издании – только применительно к искусству. Нами для анализа взято определение из второго издания энциклопедии как наиболее полное и, следовательно, наиболее пригодное для использования в юридической практике.

Здесь слова «половая чувственность» вполне конкретно, кратко и ёмко характеризуют собой ту гамму чувств, эмоций, переживаний, которые только можно охватить понятием «эротика» в жизни. Но следующие затем слова «повышенный, иногда нездоровый интерес к половым проблемам» представляют собой описание одной только отрицательной стороны рассматриваемого предмета и характеризуют такое частное состояние психики, которое принято называть «эротоманией». Придание такого смысла словам «половая чувственность» в значительной мере сужает действительный объём этого понятия. Получается, что эротика – это половая чувственность, а половая чувственность – это эротомания?.. На языке логики эта ошибка называется ошибкой слишком узкого определения, которая в данном случае ведёт к смешению понятий «эротика» и «эротомания». Для исправления допущенной ошибки необходимо из исходного определения удалить описание признаков эротомании, после чего получим определение: «эротика – это половая чувственность». В таком виде определение понятия «эротика» в жизни согласуется с определением этого понятия в зарубежных источниках и вполне соответствует истине.

Во второй части рассматриваемого определения автор утверждает, что эротика в искусстве – «это откровенное, подчас грубое изображение любви, половой жизни». Допустим, но сразу возникает вопрос: почему не откровенное и не грубое изображение любви, половой жизни мы не можем назвать эротическим? Известно ведь, что название жанру даёт не способ, а предмет изображения! Это, во-первых. Во-вторых, в этом же издании БСЭ дано и определение порнографии, где говорится, что порнография – «это грубо натуралистические, циничные изображения половой жизни». Сравнивая эти два определения не трудно заметить, что они почти дословно повторяют друг друга. Это говорит о том, что здесь также допущена ошибка «слишком узкого определения», которая в данном случае ведёт к смешению понятий «эротика» и «порнография».

Удалив из исходного определения понятия «эротика» слова «грубо натуралистические, циничные», получим нормальное определение: «в искусстве – это изображение любви, половой жизни», что также будет вполне соответствовать истине.

Общеизвестно, что половая жизнь человека находится в прямой зависимости от половой чувственности (либидо): есть половая чувственность – есть половая жизнь, нет половой чувственности – нет и половой жизни. Значит, среда обитания эротики – половая жизнь, за её пределами эротика не существует, а внутри этой жизни эротика присутствует везде и является основным условием её возникновения. Следовательно, понятия «эротика», «секс» и «половая жизнь» являются равнозначными.

Известно также, что создание всякого произведения начинается с общения автора с предметом изучения или изображения. Именно по предмету мы узнаём комедию или трагедию, детектив или батальную живопись. Психологи хорошо знают, что внешние раздражители на психику разных людей действуют по-разному, поэтому если кого-то не рассмешил анекдот, это не значит, что ему рассказали не анекдот.

Понятно ведь, что признак воздействия произведения на потребителя является субъективным признаком. Специалисты же в области логики советуют при отыскании истины обращать внимание не на субъективные, а на объективные признаки. Именно поэтому комедия или трагедия называются так не потому, что они способны нас рассмешить или разжалобить, а потому, что предметом изображения в них стали комические, или трагические события окружающей действительности, на которые автор специально обратил своё и наше внимание.

В эротике всё то же самое. Произведение называется эротическим не потому, что оно на читателя или на зрителя способно действовать возбуждающим образом. А потому, что оно посвящено теме половой любви, половой жизни, потому, что его герои охвачены половой чувственностью и демонстрируют нам именно эти свои переживания, или в которых просто отображена эротическая символика. Заметим, нагота здесь не всегда может выступать как символ эротический.

Иногда она просто подчёркивает бедность человека, или незащищённость его перед какими-то внешними силами. В других случаях нагота может быть просто символом открытости, чистоты намерений героя и т. д. В общем, не всё, что голое – эротическое, и не всё, что эротическое – голое.

На разницу между эротическим и не эротическим обнажением тела человека ясно указывает критерий цели, с помощью которого мы можем четко различать факты эротического и не эротического обнажения как в реальной жизни, так и в изображениях сцен наготы в тех или иных произведениях. Например, раздевание с целью переодевания, с целью купания, принятия воздушных, солнечных ванн, раздевание в кабинете доктора и пр., все это примеры не эротического обнажения. Следовательно, изображение подобных сцен в произведениях тоже не могут признаваться эротическими.

Новое определение понятия «эротика», пригодное для использования в юридической науке и практике, можно сформулировать следующим образом:

«Эротика (от греч. «эрос» – половая любовь):

в жизни – половая чувственность, ощущения, чувства, эмоции, мысли, переживания, обусловленные сексуальной природой организма;

в изображениях – это произведения науки, литературы, искусства, ремесла на тему половой любви, половой жизни, предметом изображения в которых является половая чувственность».

Из данного определения следует, что все произведения «про любовь», начиная с детских сказок и заканчивая произведениями «для взрослых», где отображены события половой любви, половой жизни, где герои охвачены половой чувственностью и демонстрируют нам именно эти свои переживания, независимо от степени профессионализма, художественности, а также откровенности показа предметов или событий половой любви, половой жизни, – всё это вместе взятое есть эротика.

Произведение в целом называется эротическим, если оно полностью посвящено указанной теме. Если в произведении имеются лишь отдельные любовные сцены или эпизоды половой любви, половой жизни, можно говорить лишь об отдельных эротических сценах или эпизодах.

В статье № 37 Закона Р. Ф. «О средствах массовой информации» дано следующее определение понятию «эротические издания»:

«Под средством массовой информации, специализирующимся на сообщениях и материалах эротического характера для целей настоящего Закона понимаются периодическое издание или программа, которые в целом или систематически эксплуатируют интерес к сексу».

Определение, по нашему мнению, является не верным.

Согласно правилам логики определение должно состоять из описания объективных, существенных признаков, которые принадлежат самому предмету. В приведённом примере автор даёт определение через действие предмета, которое тот якобы оказывает на интерес потребителя. Но. Данный признак не является объективным. Интерес потребителя – это субъективный признак. Он может возникать, а может и не возникать, поскольку внешние раздражители на психику разных людей действуют по-разному.

Заметим. Неодушевлённый предмет, будь то какое-то издание, или, например, автомобиль не может эксплуатировать человека. Эксплуатировать кого-либо или чего-либо может только физическое, или юридическое лицо.

Автор, издатель или издательство могут эксплуатировать интерес к сексу с помощью эротического издания. Но для целей настоящего Закона требуется описание словесного портрета эротики, а не констатация факта эксплуатации интереса к сексу.

Статью 37 Закона Р. Ф. «О средствах массовой информации» можно сформулировать следующим образом:

«Под средством массовой информации, специализирующимся на сообщениях и материалах эротического содержания для целей настоящего Закона понимаются периодическое издание или программа на тему половой любви, половой жизни, предметом изображения в которых является половая чувственность».


2. Историко-политический анализ.

2.1. Влияние религии на процесс сексуально-информационного обмена в странах Запада.

Отношение людей к эротике и в жизни, и в изображениях далеко не всегда и не везде было одинаково стыдливым, как это иногда кажется нашим современникам. Всё зависело от общественного сознания, формирование которого происходило под влиянием разных факторов. Основным была, конечно, господствующая религиозно – политическая доктрина. В тех обществах, где ценилась сексуальность, ценились и произведения сексуального содержания. Там же, где господствующая идеология исповедовала идеалы аскетизма, к эротическим произведениям относились отрицательно и они неизбежно попадали под запрет. Во времена язычества на смену беспорядочным половым связям и сексуальной анархии пришёл режим сексуальной теократии. Поклонение сексуальности стало обычным явлением у всех народов и культур. После богов солнца и огня, боги любви и плодородия занимали третье место по степени популярности и распространённости у древних. Существовали специально построенные этим богам храмы, куда на праздники стекались сотни тысяч паломников, чтобы воздать дань и сотворить обряды поклонения культу Лингама и Йони, Приапу и Изиде, Эросу, Афродите, Адонису, Венере, Озирису, Баалу (Ваалу), Астарте, Молоху и другим. Храмы эти украшались фресками, скульптурами и статуэтками, изображавшими самих богов или их символы, мужские или женские половые органы, а также сцены из обрядов возбуждения и удовлетворения половой чувственности. Понятно, что эротика тогда никого не шокировала, не преследовалась и не уничтожалась, ибо господствующая в тех культурах нравственность была основана не на враждебном, а на подчёркнуто возвышенном, божественном отношении людей к сексуальности.

С возникновением и распространением монотеизма началась долгая и упорная борьба новых пророков с языческими культами прошлого. Сексуальность не вписывались в систему новых ценностных ориентаций. Поэтому то, что во времена язычества было символом божества и святости, во времена монотеизма обернулось знаком нечистой силы, дьявола и сатаны. Постепенно под влиянием новой идеологии формировалась новая половая мораль, основанная на идеалах сексуального аскетизма мученичества и страданий.

Кодекс правил древней христианской церкви был создан в течении первых восьми веков христианства. Основные нормы христианского канонического права были собраны в книге под названием «Правила Св. Апостол, Св. Соборов Вселенских и Поместных и св. отец с толкованиями». В этих «Правилах» есть специальные нормы, руководствуясь которыми христианские священнослужители обязаны были вести борьбу с «идолопоклонством», с «блудом», а также с изображениями «блуда», поскольку эти изображения, по мнению священнослужителей, служат побудительным мотивом к «блудодеянию» в форме онанизма, проституции, супружеской неверности.

Канон № 95 прямо гласит: «Останки идолопоклонства – в изваяниях ли, или в каких-нибудь местах, или в рощах, или в деревях, да истребятся. Должны быть сокрушаемы не только изваяния идолов и истребляемы и разрушаемы жертвенники их, но если какой-нибудь остаток идолопоклонства сохранится, то и он должен исчезнуть, так чтобы памяти о нём не было».

Канон № 100 гласит: « Очи твои право да зрят, и всяцем хранением блюди твоё сердце, завещает премудрость, ибо телесные чувства удобно вносят свои впечатления в душу. Посему изображения на досках или на ином чём представляемыя, ублажающия зрение, растлевающия ум, и производящия воспламенения нечистых удовольствий, не позволяем отныне, каким бы то ни было способом, начертавати. Аще же кто сие творити дерзнет: да будет отлучен».

Это сам канон. А вот толкование к нему византийского канониста Иоанна Зонары, относящееся к XII веку: «На стенах и на досках начертывали некоторые нескромные изображения, или живописания, которые зрителей возбуждали к удовольствиям и постыдным действиям и воспламеняли в них плотские вожделения. Итак, правило не дозволяет этому быть ни в каком месте, приводя свидетельства из Писания, и говоря, что внешние чувства удобно впускают, то есть вталкивают, вводят в душу или, например, видимое, или слышимое; почему и наказывает тех, кто это делает».

Там же имеется комментарий к данной статье другого канониста того времени, Алексея Аристина: «Изображения, движущие взор к постыдному, не должны быть живописуемы, а преступивший сие отлучается. Очи твои право да зрят, и: всяцым хранением блюди твоё сердце, заповедует Премудрость.

Наконец, третий канонист Фёдор Вальсамон об этом каноне пишет: «Зрение есть первое из чувств, и им мы должны быть руководимы ко всему доброму; а никак не нарушать чрез него заповедей Божиих, подобно прародителю. Ибо увидел, говорит, и он, что древо красно, и прельстился, и вкусил и сделался повинен смерти (Быт 3). Итак, поелику некоторые, преданные любострастию, и безпечные в образе жизни, изображали на досках, или на стенах, или на других каких предметах, любовные сцены, или другие какие-нибудь гнусности, дабы, смотря на них, возбуждать свои плотские пожелания, – святые отцы, воспользовавшись и свидетельствами из Писания, определили, чтобы это совершенно было упразднено, ибо это производит обаяние, то есть обольщает зрение, и вносит, то есть ввергает в душу всё, что есть худого, и делает причиною низких и непристойных поступков, растлевающих созданное по образу Божию. Кто дерзнет каким бы то ни было образом сделать что-нибудь такое; тот должен быть повинен отлучению. Заметь это; ибо в домах некоторых богатых людей не только делаются с полным безстыдством подобные изображения, притом с золотыми украшениями, но даже вылепливаются из гипса человекообразныя изображения».

При римских императорах, остававшихся ещё язычниками, церковь не имела возможности употреблять против еретиков карательные средства светской власти. Но в начале 4-го века, когда христиане помогли Константину стать императором Римской империи, а тот в ответ принял крещение и сделал христианство государственной религией, первосвященники стали склонять его, а потом и его преемников, к установлению гражданских законов против лиц, «впавших в ересь». Особенно священники старались представить ересь преступлением против гражданских законов, за которые полагалась смертная казнь. Они заявляли, что сожжение еретиков вполне согласуется с правилами евангелия, потому, что «не следует надеяться, чтобы они когда-нибудь раскаялись». Приблизившись к государственной власти, Церковь бросила вызов самому Богу: она не хотела ждать пока Всевышний призовет к себе своих грешников и устроит им Божий суд, и назначит Божью кару. Она хотела здесь, при жизни на земле учредить Страшный суд и чинить расправу над своими оппонентами. И законы принимались. В 382 году император Феодосий обнародовал закон против еретиков, которым повелевал подвергать их высшей мере наказания, а имущество конфисковывать в пользу государства. В дальнейшем похожие законы принимались во всех христианских государствах. Светскую власть не смущал тот факт, что, принимая такие законы, она тем самым превращает свои гражданские суды в Суд божий, в Страшный суд, который один только всё видит, всё знает, и всему учит. Но с другой стороны, а как иначе? Принимая крещение и получая благословение на власть, государи императоры и члены их правительства попадали в полную зависимость от священнослужителей, которые в любое время и кого угодно, даже их самих, могли обвинить в ереси либо в пособничестве еретикам (например, в случае отказа принять нужные законы) и пригрозить отлучением от Церкви, что уж совсем могло быть равноценно смертному приговору. В истории достаточно примеров того, как непослушание государей прошениям духовенства приводило к падению венценосного трона.

Во времена первосвященников церковь вела борьбу с разного рода ересями и еретиками с помощью так называемого управления по надзору за «чистотой веры». К 12-ому веку у священнослужителей созрело убеждение, что еретиков следует преследовать с помощью специально созданной корпорации людей, «назначенных чтобы обнаруживать, доносить на них и подвергать всевозможным наказаниям». Для этой цели в 1216 году Св. Доминик создал первый мужской монашеский орден, специальным назначением которого была проповедь против ересей, а чуть позднее – женский монашеский орден для тех же целей. Затем, Св. Доминик установил в Риме третий орден, но уже для живших в миру светских лиц. Он предписал им молить бога об истреблении ересей и помогать членам первых двух орденов преследовать еретиков, т. е. попросту выполнять роль доносчиков. Этот орден иногда называли «третий орден покаяния», но чаще он назывался «милицией Христа». Доминиканские монахи вскоре разъехались по разным странам и континентам для розыска и наказания за преступления ереси, и тогда уже имели статус организации инквизиторов (слово «инквизиция» буквально означает «розыск»).

Инквизиция должна была также действовать против укрывателей и пособников еретиков. Процессы святого трибунала всегда начинались с доносов. Доносы сыпались особенно часто во время приближения пасхальных причастий. Эта мера (донос) была так строго предписана верующим, что распространялась даже на ближайших родственников. Поэтому отец и сын, муж и жена нередко являлись одновременно и доносчиками друг на друга.

К числу подозреваемых относили даже умерших граждан, на которых поступал донос как на еретиков. Их трупы вырывались из земли и сжигались рукой палача, их имущество конфисковывалось, а их память предавалась бесчестию. Подозрение также падало на сочинения, содержащие еретическое учение и на их авторов. Наконец, евреи и мавры также считались подсудными святой инквизиции именно как источники иудейской и мусульманской ереси. Примером того, как работала инквизиция, могут послужить сведения из Испании. Здесь особенно прославился и получил звание великого инквизитора Томас Торквемада, который за 18 лет службы 10220 жертв сжёг живём, 6860 сжёг фигурально после их смерти, и 97321 человека опозорил, конфисковал имущество, подверг пожизненному заключению, а также исключению из службы на общественных и почётных должностях.

Пылкое усердие Торквемады не ограничивалось преследованиями людей; он подвергал гонению книги. В 1490 году он велел сжечь несколько еврейских Библий, а затем – более шести тысяч книг под предлогом, что они были заражены заблуждениями иудаизма, пропитаны колдовством, магией или другими суевериями.

И только когда западное общество осознало, наконец, гибельную сущность христианского «окультуривания», на Западе наступил период освобождения общественного сознания от религиозной догматики и схоластики. Это время историки называют эпохой Возрождения, Реформации, Просвещения. В эпоху Возрождения (язычества!) возникла и активно стала развиваться светская гуманистическая культура. Свободная от церковной схоластики и догматики она способствовала подъёму науки, искусства, литературы получившей с изобретением книгопечатания невиданные ранее возможности распространения.

Жажда познания реального мира и восхищения им привели к отображению в искусстве самых различных сторон действительности, в том числе сексуальности. Однако первый период подъёма культуры оказался недолгим: во второй половине 16-го века в Европе наступил кризис. Воспользовавшись этим, христианство вновь начинает яростную борьбу с силами прогресса и демократии, подвергая ожесточённым нападкам произведения светской литературы и искусства, которые квалифицировались как: «формально еретические», «близкие к ереси», «наводящие на ересь», «благоприятные для ереси», «дерзновенные», «позорные», «оскорбляющие благочестивый слух», «непристойные», «богохульные» «антихристианские», «противные евангелию», «католической вере» и т. п..

Любое из выше перечисленных обвинений можно было легко бросить в адрес эротики, но чаще всего эротические произведения квалифицировались тогда инквизицией просто как «непристойные».

1558 год автор книги «История испанской инквизиции» Х. А. Льоренте, доктор канонического права, бывший главный секретарь инквизиции, отмечает как эпоху страшного закона, которым Филипп 2-ой постановил смертную казнь и конфискацию имущества для тех, кто будет продавать, покупать, хранить или читать книги, запрещённые святым трибуналом.

В 1571 году инквизиторы запросили Верховный Совет, чтобы узнать, следует ли им опубликовать указ против картин с обнажёнными натурами. Совет ответил, что запрещение может относиться к тем картинам, где нагота слишком бросается в глаза. Святой трибунал приказывал преследовать того, кто держал Венеру в своём доме. Под запрет попадали веера, табакерки, зеркала и комнатная мебель, когда на них обнаруживали какую-нибудь мифологическую фигуру, которая казалась блюстителям нравов неприличной.

Так, в Пруссии ордонансом Фердинанда Третьего, от 10 октября 1642 г., запрещалась продажа непристойных предметов.

Во Франции впервые законом 1791 г. воспрещалось выставление или продажа непристойных изображений. Запрет этот вошёл в кодекс 1810 года, статья 287 которого воспрещает распространение сочинений и изображений «непристойных или противных добрым нравам».

В Англии уже в конце 18-го века развивается учение о непристойности. В 1787 году король Георг Второй выпустил эдикт «против порока», призывая народ «осуждать все гнусные картинки и книги, распространяющие яд в умах неосмотрительных читателей и молодёжи, и наказывать издателей и продавцов». Для исполнения воли короля Уильям Уилберфорс, депутат парламента, основал «Общество воззвания», которое в 1802 году было преобразовано в «Общество для борьбы с пороком».

За первые пятнадцать лет своего существования «Общество» возбудило более сорока уголовных дел, во всех случаях по ним были вынесены обвинительные приговоры. В 1824 году «Общество» настояло на принятии парламентом закона, по которому любое выставление в общественных местах «неприличных» материалов подлежало суду и каралось штрафом и каторгой с тяжёлыми работами сроком до двух лет. С тех пор «Общество» активизировало свою работу, дела стали возбуждаться чаще. В 1845 году только у одного лондонского торговца были изъяты 12346 картинок, 393 книги, 351 медная доска, 188 литографических камней – все «непристойного содержания». Позднее в 1857 году здесь был издан подробный закон, карающий не только печатание и распространение непристойных произведений, но даже приобретение для печатания и передачу их другим лицам частным образом. Органам власти предоставлялось право ареста и уничтожения таких произведений по постановлению мирового судьи.

В Англии во времена правления королевы Виктории поборники борьбы «за чистоту нравов» пуритане (пуритане – последователи кальвинизма в Англии в 16–17 вв, движения, возникшего внутри христианства и известного своим особо нетерпимым отношением к сексуальности из-за слепого поклонения пуритан идеалу моральной чистоты) были особенно активны: в 1868 году королевский судья дал настолько всеобъемлющее определение безнравственности, что суд мог признать непристойной любую книгу, в которой оказывалось хотя бы несколько строк, описывающих любовное поведение персонажей.

В Америке влияние церкви было не менее сильным, поэтому американцы, которые всегда восставали против политических и экономических моделей «страны-матери», беспрекословно подчинились её законам о морали. Первым законом, карающим непристойность в США, был закон штата Вермонт 1821 г. Первой запрещённой эротической книгой в Америке стало иллюстрированное издание романа «Воспоминания любительницы наслаждений» английского писателя Джона Клеланда.

В США в XX веке активно действовал Национальный легион приличия, известный также как Католические легион в защиту благопристойности. Основной его деятельностью было обнаружение и борьба с нежелательным (с точки зрения Римско-католической церкви) содержимым в кинематографе. Организация известна большим количеством фильмов, запрещённых к показу из соображений благопристойности.

Официально учреждённый в 1933 году католическими епископами Католический легион содержал в своих рядах представителей протестантской церкви и иудаизма, ввиду чего в 1934 году был переименован из «католического» в «национальный».

В первой четверти XX века Национальный легион приличия имел сильное влияние в киноиндустрии, поскольку рейтинг, присваиваемый этой организацией, во многом решал прокатную судьбу картины. В предисловии к книге «125 Запрещенных фильмов: цензурная история мирового кинематографа» Дон Б. Соува пишет:

«В Соединенных Штатах необходимость во введении кинематографической цензуры возникла вскоре после того, как жадная до зрелищ публика попала под влияние кино. В 1915 г. фильм Д. В. Гриффита «Рождение нации» одновременно шокировал и приятно пощекотал нервы зрителей сценами расовой борьбы и сборищ Ку-клукс-клана. Тогдашний президент США Вудро Уилсон, посмотрев эту картину в своем кинотеатре в Белом доме, заметил: «Это все равно что творить историю при свете молний… Жаль только, что все это – ужасная правда».

Несмотря на реакцию Уилсона, этот фильм запрещали более сотни раз, в том числе и совсем недавно – в 1980 г. Попытки запретить картину привели к тому, что в 1915 г. Верховный суд Соединенных Штатов Америки, разбирая дело «Mutual Film Corporation против Industriel Commission штата Огайо (1915)», вынес ключевой вердикт: любой фильм является продукцией коммерческого предприятия и не подпадает под закон о защите конституционных прав свободы слова и средств массовой информации.

Это постановление суда не только лишило кинокартины конституционной защиты, но и предоставило городским властям и властям штатов по всей стране право подвергать цензуре и запрещать фильмы. Это решение невозможно было обжаловать в суде вплоть до начала 1950-х гг. В 1909 г. возникла группа под названием National Board of Review of Motion Pictures – «Национальная комиссия по просмотру художественных фильмов». Студии добровольно направляли картины на просмотр; роль же комиссии заключалась в том, чтобы «отбирать», а не подвергать цензуре и классифицировать фильмы для владельцев кинотеатров в зависимости от количества в них эротических сцен и актов насилия. Национальной комиссии по просмотру художественных фильмов, которая должна была стать частью отделения образования Министерства внутренних дел США, предлагалось учредить группу цензоров, которая будет определять цензурную политику по всей стране. В ответ киноиндустрия в лице Ассоциации продюсеров и дистрибьюторов художественных фильмов создала кодекс, которому, как ожидалось, будут следовать все её члены. Эта организация, в которую входили владельцы как киностудий, так и кинотеатров, организовала сеть саморегулируемых агентств, начиная с Комитета по связям с киностудиями (КСК) в 1922 г. Это привело к созданию в 1934 г. Администрации контроля за соблюдением правил производства кинопродукции решающей, выпускать фильм или нет. Владельцы кинотеатров, – а их было большинство, – согласились демонстрировать только одобренные к показу картины. Представителям духовенства показалось, что КСК был недостаточно взыскателен.

Американская католическая церковь уже давно пыталась контролировать содержание кинофильмов путём угрозы отлучения от церкви режиссёров. Кроме этого, представители духовенства стали публиковать списки рекомендуемых к показу фильмов, что заставило Голливуд при подготовке проекта Правил в 1930 г. прислушаться к их мнению. Когда и это показалось недостаточным, католические священники развернули мощную кампанию за духовное очищение кинематографа, что и привело к созданию Общества добродетельных католиков (ОДК). В 1934 г. Угрозы и действия ОДК вынудили киноиндустрию разработать более строгие правила производства кинофильмов. В результате многие выпущенные фильмы были запрещены, а многие – изуродованы ради соответствия новым стандартам.

Фильмы подвергали цензуре разными способами: от изменений, вносимых в сценарии по инициативе КСК еще до начала запуска фильма в производство, до кадров и даже целых сцен, вырезаемых до утверждения картины, и купюр, производимых городскими комиссиями по цензуре и комиссиями штатов. Даже после того, как фильм прошел три-четыре этапа цензуры, его все равно могли запретить, если ОДК было слишком настойчиво. Например, в Чикаго многим кинокартинам, которые уже получили печать одобрения, ОДК присваивало класс «С» (condemned) и бойкотировало их.

Лишь в 1952 г. кинофильмы, наконец, получили конституционную защиту, когда в Верховном суде Соединенных Штатов Америки слушалось дело о фильме «Чудо» «Бёрстин против Уилсона (1952)». Было вынесено следующее решение: «Выражение идей посредством художественного фильма пользуется защитой свободы слова и прессы, гарантированной Первой и Четырнадцатой поправками (к Конституции США).

В Германии, в параграфе 184 Уголовного уложения 1871 года, имеется одинаковый с другими странами запрет «выставления, продажи, распространения непристойных произведений, изображений и изложений».

Заметим, ни в одном суде мира не было дано научного определения понятию «аморальная, непристойная литература или искусство», а также научного обоснования необходимости ведения такого рода борьбы с ними, однако, следуя требованиям церковного канона № 100, людей судили и успешно приговаривали к всевозможным наказаниям.

Причём, за малозначительные поступки и Святой Трибунал и Королевские Судьи выносили неоправданно жестокие приговоры. Когда дело касалось сексуальности, о принципе справедливости наказания забывали.

Дело, начатое ещё инквизицией, процветало во всех христианских странах. Репрессии следовали вслед за развитием технического прогресса в области книгопечатания, фото, киноиндустрии и т. д.

В Викторианскую эпоху светская наука и культура во всём христианском мире сильно пострадали от гнёта неоправданных гонений, но агрессивно настроенные круги религиозной общественности продолжали считать, что борьба в защиту «общественной нравственности» на международном уровне ведётся не достаточно эффективно. Это привело к созыву в Европе в 1893 году первого международного конгресса «против аморальной литературы».

Через два года в мае 1910 в Париже вновь состоялась международная конференция, собравшая представителей 13 европейских государств, а также США и Бразилии, на которой было заключено соглашение «относительно пресечения обращения порнографических изданий». «Порнография, – говорили на конференции, – представляет социальную опасность, не меньше угрожающую населению, чем алкоголизм. Борьба с нею должна принять международный характер».

В 1913 году в Париже состоялся ещё один международный форум, где порнография впервые была провозглашена международным преступлением. По свидетельству очевидцев постановления и этого конгресса нигде не нашли своего «должного осуществления».

Наконец, в 1923 году в Женеве по приглашению Правительства Франции и под покровительством Лиги Наций «общественность разных стран» вновь съехались на международный конгресс «единодушно желая придать большую действенность пресечению обращения непристойных изданий и торговли ими».

С этого момента борьба с порнографией снова усилилась. На произведения науки, искусства, ремесла и на их авторов обрушилась новая волна пуританских репрессий, продолжавшаяся вплоть до 60–70-ых годов 20-го века, пока события так называемой «сексуальной революции» на Западе не заставили законодателей разных стран заново пересмотреть свои законы относительно порнографии и практику их применения в сторону либерализации антипорнографического законодательства или полного его аннулирования.

Существенную роль в этом сыграл международный Криминологический конгресс, состоявшийся в Брюсселе 15–18 марта 1972 года. Участники этого конгресса отмечали, что установление уголовно – правовых запретов на порнографию основывалось на требованиях норм канонического права и морали. Впервые более чем за тысячу лет было высказано здравое суждение о том, что при рассмотрении данного вопроса надо исходить не из принципов религиозных догм, а из «соблюдения права на свободу». Решением конгресса было установлено: «Свобода смотреть и читать произведения эротического содержания, и свобода не смотреть и не читать подобные произведения, являются равнозначными правовыми благами».


2.2. Влияние религии на процесс сексуально-информационного обмена в России.

До 10-го века Древняя Русь была тоже языческим государством со своими обычаями, традициями обожания сексуальности, т. е. со своей сексуальной культурой, сформировавшейся в результате поклонения древних руссов своим богам любви, веселья и плодородия: Рода, Ярилы, Лады, Леля, Костромы и пр.

Сексуальный темперамент славян отличался от темперамента южных народов, но от этого их сексуальная жизнь была не менее активной и разнообразной. Благодаря свободе нравов и тому, что в славянских племенах женщин всегда рождалось достаточно, проблемы реализации сексуального интереса для молодых людей не было. Они сходились с девушками на игрищах, где собирались представители разных родов и девушки могли совещаться с ними для связи и бегства с целью замужества. Взрослое население тоже любило не только пировать, но и веселиться с женщинами. Иностранные летописцы отмечали любострастие и гостеприимство славян. По старому обычаю хозяин мог предложить гостю не только кров и пищу, но и жену, дочь или наложницу. У славян не возбранялось многожёнство. Материально обеспеченные мужчины могли иметь по две-три жены, а также наложниц (любовниц), дети которых имели равные права с остальными детьми главы семейства.

В 988 году князь Владимир Святославович принял крещение. С этого момента на Руси началось насильственное насаждение христианства властью. Христианские миссионеры, куда бы они не приходили, везде начали свою деятельность с уничтожения языческой культуры, особенно сексуальной её составляющей, т. е. по сути дела с сексуальной революции (сексуальной по содержанию и антисексуальной по направленности).

До этого россияне познавали бога как все язычники «по стихиям Природы». По этим стихиям они познавали Законы Природы. Таким образом, в Древней Руси закладывались основы Естествознания.

После принятия христианства россиян стали принуждать познавать бога «по учению Христа», причём церковь сразу потребовала, чтобы все вопросы, связанные с заключением брака, а также половая жизнь в браке и вне его, регулировались нормами церковного права и наставлениями православных священников.

Российская ортодоксальная церковь Христа регулировала сексуальное поведение прихожан посредством системы исповеди каждого верующего, а также через систему церковных судов. Сохранились канонические памятники 13–18 вв., сборники «покаянных», или «исповедальных» текстов, где подавляющее большинство вопросов (до 80 %) ориентировано на грехи сексуального характера! Священник в процессе исповеди осведомлялся о сексуальной деятельности верующих и пояснял, что праведность их жизни в глазах Господа в гораздо большей степени зависит от их «правильного» сексуального поведения, чем от других праведных дел.

В ходе бесед с прихожанами на сексуальную тему священники пользовались выражениями «сором мужской или женский» для названия мужского или женского полового органа, а также выражением «творить блуд», «блудить» для обозначения полового сношения. Следовательно, христианская церковь считала эти слова приличными и не выступала против употребления их христианами, но при этом одинаково осуждала любой вид блуда: добрачные и внебрачные связи, связь с замужними и вдовыми женщинами и пр.

В русском языке, сложившемся задолго до прихода христианства на Русь, были в широком употреблении другие приличные по тем временам слова славянского мата, которые использовались не столько для обозначения просто детородных органов или их взаимодействия, сколько для произнесения языческих проклятий и заклинаний. Например: для изгнания нечистой силы или страха из себя, для нагнетания того же страха на противника в ходе перебранки, для выражения гнева, досады, недовольства или удивления, а также в сатирических и юмористических смыслах. Похоже, что слова славянского мата пришли к нам намного раньше оттуда же, откуда позднее пришло христианство, но принадлежат они не христианскому, а более древнему, языческому сакральному лексикону. Об этом не раз говорили сами христианские священники, называя эти слова «елинскими», то есть, языческими.

Чтобы дистанцировать себя и свою паству от язычников, церковь изначально выступала против употребления христианами «срамных» слов.

Тем не менее, в России ещё в 16-ом веке сохранялись селения и реки с очень интересными языческими названиями:

– Пезделка – деревня в Тверском уезде; Пезделово – пустошь в Угличском уезде;

– Пездлёво – деревня и Пездлёво – селище, а также Пездлёво – Долгое и Пиздюрино в том же Тверском уезде;

– Пиздино – пустошь в Ярославском уезде; Пиздоклеин – починок в Дмитровском уезде;

– Пиздюрка – речка во Владимирском уезде;

– Наебуха – речка в Звенигородском уезде;

– Еботёнка – в Коломенском уезде;

– Хуйково – деревня в Тверском уезде;

– Хуинков – пустошь-починок, Угличский уезд;

– Хуянков – починок, Переяславль-Залесский;

– Поиблица – деревня, Тверской уезд и так далее.

Да, но просто так «хулиганства ради» названия деревням, речкам и селищам не давались! Значит, произошли они от корней слов с особым, приличным когда-то смыслом.

Со временем все «похабные» названия на христианских территориях были переиначены или упразднены «приличия ради».

В исторических документах есть также указания на то, что раньше родители в процессе воспитания своих детей сознательно обучали их матерщине: это входило как бы в образовательный ценз язычников. Продолжалось это и с приходом христианства на Русь, и во времена двоеверия. А как же? Глава Рода с младенчества приобщал своих детей к своей религии и учил защищаться от всякой «бесовской напасти, которую стоит только обматерить, как та разбегается в разные стороны, ибо боится матерщины пуще, чем чёрт ладана».

Христианам, конечно, это очень не нравилось. Об этом с негодованием писал некий Посошков в послании молодому рязанскому епископу Стефану Яворскому: «Чем было вначале учить младенца, как Бога знать, и указывать на небо, что там Бог, так вместо такого учения отец учит дитя мать бранить «мама кака, мама бля, бля», а мать в свою очередь учит отца ругать «тятя бля, бля»; и как младенец станет «блякать», то мать и отец тому бляканию радуются и понуждают младенца, чтобы он непрестанно их и посторонних людей блякал».

Иностранцев, посещавших Россию в те времена, удивляла откровенность и «циничный» (по их понятиям!) натурализм русского мата и народной культуры.

На самом деле ничего сверхъестественного в этом не было. Просто в Западной Европе христианство начало проповедовать своё «целомудрие» на 600 лет раньше чем в России. Отсюда и разное представление о приличиях у европейцев и у россиян в один и тот же отрезок времени.

Раньше и в Европе, и у нас в России, в домашних и городских банях мужчины и женщины мылись вместе. Баня была одним из немногих мест, где христиане могли видеть себя и других людей голыми в неэротических условиях, т. е. где раздевание производилось не из сексуальных соображений. Постепенно христианский мир стал враждебно относиться и к этому невинному обычаю. Церковь учила стыдиться даже собственного обнажённого тела. Особенно это касалось женщин. Священники говорили, что каждая взрослая девушка должна избегать бани, потому что она не должна «себя видеть нагой из чувства стыда».

Авторы святых писаний сильно восставали против обычая смешанных бань: «В такой бане не омывают и не делают чистыми члены тела, а загрязняют их… Ты делаешь из бани зрелище; место, куда ты приходишь, постыднее, чем театр. Вся «срамота» там обнажается; сбросив одежду, отказываются и от телесной чести, и от нравственности. Женщина должна стыдиться мужчину даже тогда, когда она одета. Рассуди, станет ли такая женщина стыдливой, если научится бесстыдно обнажать себя перед мужчинами в банях?».

Начиная с 14-го века, запреты на совместные купания начались на Западе. В России подобные запреты официально появились во времена правления императрицы Екатерины II, указом которой впервые было предписано владельцам общественных бань в городах устроить раздельные «мыльни» для обоих полов: «В особенности в женские бани не должны допускаться никакие другие мужчины, кроме необходимых для услужения, а также художников и врачей, которые пожелали бы изучать там своё искусство».

В общественной жизни, а тем более в политике, церковь играла второстепенную роль, однако вопросы нравственности и сексуальных отношений всегда оставались под юрисдикцией церкви, поэтому церковь была в российском государстве как бы департаментом сексуальных дел и нравственности.

Многовековая обработка сознания масс христианскими проповедями о необходимости постоянной борьбы с «дьявольским искушением» в сочетании с наказаниями за непослушание вселяла в души верующих религиозный страх, на базе которого в обществе формировалось враждебное отношение к сексуальности.

Наиболее последовательными борцами с «блудом» за христианский идеал «моральной чистоты» в России стали скопцы. Поначалу скопчество было одним из ответвлений секты хлыстов, но затем в 18-ом веке оно оформилось в самостоятельную секту. Члены этой секты не ограничивались. как другие христиане, только волевым подавлением в себе сексуальности путём истязания себя длительным постом, чтением благочестивых молитв и многочисленными поклонами. Они стали подвергать себя кастрации в честь Иисуса Христа, который подобным образом, якобы, избавил от плотских искушений себя и своих апостолов.

Вступающий в секту должен был пройти «огненное крещение». На первой стадии у мужчин раскалённым прутом отсекались «ключи ада» (мошонка). На второй стадии осуществлялась полная кастрация. Женщинам на первой стадии отрезали соски (малая печать), на второй – груди (большая печать). Затем вырезали малые половые губы и клитор. Члены секты считали себя святыми, спасителями рода человеческого.

За короткий срок в селе Сосновка Тамбовской губернии члены секты кастрировали более 200 человек. Глава сектантов Селиванов предлагал операцию даже императору Павлу Первому. По другим данным, в 1804 году тайный советник А. М. Еленский передал государю императору Александру Первому проект о привлечении сектантов на государственную службу, в частности о назначении их на каждый военный корабль, и в каждую дивизию для борьбы с гомосексуализмом и онанизмом. И только в 1818–1819 годах, когда началась массовая кастрация солдат петербургского гарнизона, правительство забеспокоилось. В 1820 году секту признали вредной, а Селиванова арестовали и сослали в Спасо-Ефимиев монастырь в Суздале. Но в Петербурге общины скопцов просуществовали ещё более ста лет. Последние показательные суды над ними в Ленинграде и Ленинградской области состоялись в 1929–1930 годах.

Появление секты скопцов среди христиан было явлением закономерным. Верующие, если это не дряхлые старцы, а от природы одарённые здоровой сексуальной конституцией люди рано или поздно понимают, что одним усилием воли убить в себе «дьявольские соблазны» невозможно. А так, как переход от враждебного отношения к сексуальности к «мирному сосуществованию» с ней в рамках религии невозможен, для верующих остаётся единственный выход – кастрация.

На примере скопческих сект хорошо видно, что последовательное и совершенно искреннее стремление верующих к достижению идеала «моральной чистоты» неизбежно ведёт их к физической либо к психологической кастрации.

Рождённый церковью запрет на изображение половых органов в изобразительном искусстве породил фиговые листки и послужил причиной появления во всём мире огромного количества произведений кастрированной эротики.

Культура России шла в фарватере развития западной культуры, поэтому в царской России, так же, как и на Западе, статусом господствующей «общественной нравственности» обладали нормы христианской морали, служившие нравственным обоснованием режима диктатуры сексуального аскетизма.

Как и на Западе в дореволюционной России антисексуальные репрессии начались в связи с появлением и распространением христианства. И там, и здесь организатором и вдохновителем этих репрессий была христианская церковь.

В 17-ом веке она постаралась с выгодой для себя провести в России правовую реформу. Она добилась включения многих статей из «Правил святых апостол и святых отец» в Соборное уложение 1649 г., «чтобы суд и расправа была во всех делах всем ровна», после чего в России, так же, как на Западе, гражданский суд, наряду с основными функциями, стал фактически выполнять и функции божьего, страшного суда.

Любопытным для цели настоящего исследования является сообщение, которое содержится в послании архиепископа Геннадия Новгородского, датированное январём 1488 г. В этом послании он рассказывает: «…какие-то еретики, поп и дьяк, дали христианину крест, на котором вырезан сором женский да мужской, и христианин с того времени стал сохнути и немного болея, умер».

Перед нами документальное свидетельство того, что церковное правило № 100 в России не просто существовало, оно действовало. Значит, борьба с порнографией началась у нас намного раньше, чем это принято было считать до сих пор, и началась она с распространения христианскими священниками сексуального мифа о вреде здоровью человека изображений «сорома мужского да женского».

Поразительно, но факт: многие наши современники до сих пор ещё верят в церковную догму о том, что изображение половых органов сильно вредит здоровью и развитию граждан и угрожает безопасности государства.

Цензура была введена в России в 18-ом веке, поэтому в Уложении о наказаниях 1845 г. появились статьи, карающие за распространение «тайно от цензуры», «подлежащие цензурному рассмотрению», «явно противных нравственности и благопристойности» сочинений и изображений, «имеющих целью развращение нравов» или просто «соблазнительных». Эти понятия были настолько широки, что охватывали собой даже расширенные рамки западноевропейских определений понятия «непристойности».

Во второй половине XIX в. века появилась наука сексология, которая несла в массы научные знания о половой жизни. Она быстро завоевала популярность в среде прогрессивных, демократически настроенных кругов европейской и российской общественности. Учёные, писатели, поэты художники в своих работах стали смелее и чаще обращаться к сексуальной тематике. Именно в это время появилась масса художественной и научно-популярной эротической литературы, затем фотографий и кинофильмов. Но именно в это же время происходило ужесточение борьбы с «непристойностями». В этот период сформировалась в основном система квалификации преступлений против «общественной нравственности» в законодательной системе большинства европейских государств. Именно в это время появился и стал входить в употребление на бытовом уровне термин «порнография».

Волна социальной революции 1905 года в царской России вовлекла в круговорот событий и сексуальные отношения. Это была первая сексуально-демократическая революция, направленная против диктатуры сексуального аскетизма.

В те годы в стране образовался нравственный вакуум: религиозные верования, вековые устои, привычные нормы расшатались, утратили своё значение и силу, а новые ещё не создались, и люди очутились на перепутье. Очевидцы тех событий рассказывают, что в условиях нравственного вакуума секс выдвинулся на передовые позиции не только в повседневной жизни, но и в повседневной культуре. Богомольные моралисты с ужасом свидетельствовали: «Если на улицах царило насилие, то литература и печать отличались различного вида сексуальными вольностями, изобиловали порнографическими картинками. Повсеместно можно было купить «непристойные» открытки, порнографическую литературу; не составляло труда посмотреть порнографический фильм». Российское общество тогда уже живо интересовалось сексуальной тематикой и тоже доискивалось до содержания нового тогда понятия «порнография». Пётр Пильский в журнале «Вопросы пола» за 1908 г. писал: «Меня спрашивают, является ли трёхэтажная русская брань порнографией? – Отвечаю, нет, не является. Потому что трёхэтажная русская брань вселяет не восторг, и сеет не соблазн, а искренний ужас!»

Заметим, на обыденном уровне порнографией тогда считалось то, что «..вселяет восторг и сеет соблазн», т. е. эротика!

После Октябрьской революции на карте мира появилось государство СССР, которое Лига Наций поначалу не признавала, поэтому его представители не принимали участия в работе антипорнографического конгресса в Женеве в 1923 году. Да и необходимости тогда такой в СССР не было. Принятая в 1917 году Декларация прав народов России положила конец господствующему положению канонического права и религиозной морали и вопрос о защите «общественной нравственности» решился сам собой. Большевики не стали выдвигать никакой этической доктрины в качестве господствующей, поэтому при написании первых советских Уголовных кодексов 1922 и 1926 гг. авторы вообще отказались от выделения «общественной нравственности» в качестве самостоятельного объекта уголовно-правовой охраны. Соответственно, в новом уголовном законодательстве не было статей, специально предусматривавших ответственность за порнографию, но была статья за нарушение правил размножения и выпуска в свет печатных произведений, а равно правил фотокиноцензуры. И было распоряжение Ленина «изъять порнографию и книги духовного содержания, отдав их в Главбум на бумагу». Порнография и книги религиозного содержания одинаково расценивались вождём пролетариата как контрреволюционная идеология и пропаганда.

В то же время, в 20-ые годы отношение советской власти к сексуальности внешне выглядело нормальным. Наряду с социальной в стране началась и активно шла вторая сексуально-демократичекая революция, по поводу которой, всё тот же В. И. Ленин, писал: «В области брака и половых отношений близится революция, созвучная пролетарской революции». Преодоление религиозных воззрений на сущность половых отношений в советском обществе привели к признанию допустимыми фактических браков и половых связей, возникающих для удовлетворения индивидуальной половой потребности.

Однако и эта сексуальная революция продлилась не долго: уже к 1926 году началось её торможение.

В 1934 году, после выхода из Лиги Наций фашистской Италии и Германии, Сталин принял предложение о вступлении в эту организацию, что сопровождалось подписанием ряда международных договоров и соглашений. В числе других документов, которые СССР тогда подписал, была и международная Женевская конвенция 1923 г. о пресечении обращения непристойных изданий (в русском переводе порнографических) и торговли ими. В развитие положений этой конвенции 25 ноября 1935 г. был издан соответствующий закон, в УК РСФСР появилась соответствующая статья № 182–1, с санкцией до 5-ти лет лишения свободы, и таким образом борьба с порнографией с помощью уголовно-правовых средств, прерванная на некоторое время Октябрьской революцией, вновь возобновилась и стала ещё более жестокой, чем была в дореволюционной России. Это свидетельствовало о том, что советская власть тогда уже склонялась к инквизиторскому стилю руководства страной (за малозначительный проступок следовало суровое наказание). Прослеживалось и желание властей следовать идеалам трудовой этики, которая рекомендует сублимировать сексуальную энергию и направлять её на общественно полезный труд, но открыто партия заявила об этом лишь на 22-ом съезде КПСС, когда заимствованный у пуритан идеал моральной чистоты был прямо вписан в моральный кодекс строителя коммунизма. Проявление интереса к эротике среди партийцев стало считаться признаком моральной неустойчивости личности и могло быть предметом для разбирательства на партийных собраниях.

Анализ показывает, что Октябрьская революция не внесла особо радикальных изменений в дело отношения новых властей к сексуальности вообще, к эротике в частности. Временная оттепель 20-ых годов закончилась возвращением к старым моральным традициям, но в обновлённом идеологическом переплёте. Партия устранила влияние Русской православной церкви на жизнь советского народа, но заняла место церкви в деле борьбы «с дьяволом и сатанизмом» и продолжила антисексуальные репрессии… На смену воинственным религиозным ортодоксам прошлых лет пришли не менее воинственные охранители коммунистический морали, одержимые маниакальной страстью борьбы за охрану «общественной нравственности» с той лишь разницей, что выпускники многочисленных зарубежных духовных школ обычно выставляли порнографию как результат гигантского антихристианского заговора, инспирированного евреями с целью захвата страны коммунистами. Наши же не менее многочисленные выпускники партийных школ, специалисты по агитации и пропаганде, мотивировали эту борьбу желанием «уберечь сознание советских людей от разлагающего воздействия буржуазной идеологии и морали»!..

До середины шестидесятых годов «железный занавес» хорошо справлялся с поставленной задачей, но в брежневские времена этот занавес начал давать «протечины», через которые стала просачиваться информация о прокатившейся по Западу волне сексуальных революций, после чего в «их» фильмах стали более часто и более свободно показывать сцены наготы, а также сексуальные сцены.

Этот факт наши идеологи сразу расценили как признак «дальнейшего загнивания Запада» и до некоторого времени с этим всё было ясно и понятно, пока сцены с «голенькими» актрисами не стали появляться в наших фильмах. На протяжении 10–15 лет таких фильмов вышло столько, сколько не выходило за всю предыдущую историю советского кино. Зритель, столкнувшийся с этим непривычным пока ещё для него явлением, оказывался в некотором недоумении.

– Как же так, – размышлял обыватель?

– Ведь, кажется, именно за это, за наличие «раздевающихся и вполне раздетых красавиц» наша «руководящая и направляющая сила» осуждающе говорила и продолжала говорить о зарубежном кино, поясняя при этом, что сцены наготы в «их» фильмах – лишь «наивная приманка», призванная сыграть на «низменных чувствах зрителя»; что всё это – результат коммерческого характера «их» кинопроизводства, а теперь вдруг сами постепенно стали склоняться к тому, что раньше считалось просто неприемлемым для советской культуры. Уж не начало ли это того же «загнивания»?

– Нет, – говорила партия со страниц газет и журналов, – нашему кино всегда был чужд пуританизм, – и в доказательство того приводила в пример фильм А. Довженко «Земля»(1930).

В своей автобиографии Довженко пояснил: «Землю» я задумал как произведение, подтверждающее начало новой жизни в селе». Глубокие социальные сдвиги, трагические столкновения нового и старого, колхозников и кулаков, веры в народ и веры в бога Довженко рассматривал с волнением поэта и мудростью философа.

Фильм начинался с прославления вечной природы, оплодотворённой человеческим трудом. Яблони, обременённые тяжёлыми плодами, медленно, словно в полусне или в воспоминаниях, возникали на экране. Крепкие, свежие яблоки олицетворяли вечную молодость природы, щедрое плодородие земли.

Центральное место в фильме занимает большая, торжественная, подробно разработанная сцена появления в селе первого трактора, застыла празднично принаряженная, многолюдная улица села. Мужчины, женщины, дети поднимают головы, напрягают слух. И зрители будто бы слышат приближающийся гул мотора. На тракторе едет ликующий Василь. Вот въезжает в село. Негодуют и грозятся кулаки, а Василь уже перепахивает вековечную межу на поле своих отцов и дедов.

Эту весёлую, шумную, многолюдную и залитую солнечным светом сцену сменяет сцена тихая, залитая лунным светом, полная любовного томления, невыраженных надежд, острого ощущения будущего. Влюблённые пары неподвижно, словно прислушиваясь к грядущему, сидят под луной. Молодость, любовь, новое ждёт своего часа. Поэтому понятны чувства Василя, который, расставшись с невестой своей Натальей, пляшет, возвращаясь домой. Пляшущим и настигает его пуля коварного кулака Хомы.

Село поражено убийством. Притаились кулаки. Бородач Опанас вступает в спор с богом, допустившим такое злодейство. Обезумев от горя, голая, мечется по хате Наталья, невеста Василя.

Да, действительно, ещё в самом начале тридцатых годов на экраны вышел фильм, в котором наряду с другими его достоинствами, уже тогда имелась сцена наготы. Но, согласитесь, один этот факт ещё ни о чём не говорил, ибо этот фильм довольно долгое время был у нас практически единственным фильмом такого рода. Но и он вскоре был «подстрижен» и только в 1958 году власть разрешила выпустить фильм на экраны в том виде, в котором его создали авторы.

К концу 70-х годов уже можно было насчитать десятка полтора – два таких фильмов. И всё же это ещё была не революция! Да и под силу ли было этой пока ещё горстке фильмов совершить действительно революцию там, где с давних времён был создан и прочно просуществовал до наших дней эффект «запретного плода»? Где всё это так долго и так тесно было связано с понятием греха, стыда, порока и разврата?.. В общественном сознании ещё должна была произойти действительно революция, прежде чем советские люди смогли бы вернуть себе прежнюю невинность: способность неэротически взирать на нагое тело человека в неэротических условиях, что прекрасно известно всякому дикарю, не развращённому пуританской моралью цивилизованного человека.

В борьбе против наготы, которую постоянно вела господствующая ханжеская религиозная и партийная мораль, два принципа неизменно вступали в её защиту.

Это были древнейшие факторы, соединение которых на определённом этапе развития человека, возможно и обусловили возникновение наготы: это стремление быть более привлекательным и естественная потребность эротического выбора – фактор, помогающий естественному отбору.

Другим фактором было искусство! То самое великое искусство, которое с огромной энергией потребовало для себя голое человеческое тело. Оно не руководствовалось ни полезностью, заставившей нас покрыть тело одеждой вследствие холода, ни другими более тонкими «моральными» основаниями, вызвавшими необходимость прикрытия наготы. Голое тело человека, решительно без всякого прикрытия, было гармонически прекрасным объектом и, как таковой, оно принадлежало уже к области искусства. Правда, вынужденное к тому силой, искусство иногда уступало требованиям церковной цензуры, изобретая фиговые листки и тому подобные ужимки, якобы делающие изображения наготы более целомудренными, но всё же истинное искусство, несмотря на все старания ханжеской морали как можно больше натянуть покрывало, спокойно снимало с созданного им образа человека даже фиговый лист и смеялось в лицо каждому, кто опять хотел нацепить его (Вильгельм Бельше «Любовь в природе»).

Более полувека прошло с тех пор, как и религиозная, и «буржуазная» мораль перестали быть господствующими в советском обществе. Во многих областях жизни произошли коренные преобразования, однако в этом «деликатном вопросе» в брежневское время всё ещё продолжала ощущаться «инерция былого мышления». Почти неизменным осталось брезгливое отношение властей к изображениям нагого человеческого тела, особенно к изображениям эротического содержания, а появление со стороны простых граждан интереса к таким изображениям, по меньшей мере, расценивалось как признак дурного вкуса.

На страницах печати то и дело появлялись статьи, где авторы говорили об эротике, сексе, насилии и порнографии, как о содержимом одной и той же помойной ямы. И это тогда, когда всем здравомыслящим людям уже давно было понятно, что далеко не всё, что относится к области эротики, секса так же низменно и безобразно, как те же жестокость и насилие.

Всё, что можно найти низменного, безобразного в половой жизни человека привнесено туда самим же человеком и от него зависит, насколько неизменным всё это останется в будущем. В его так называемом «светлом будущем», куда партия так энергично звала советский народ от съезда к съезду.

Одних усилий здесь со стороны музеев было явно недостаточно. Возможности же кино тут было трудно переоценить, поэтому, когда в шестидесятые годы появилась возможность показывать в фильмах сцены наготы и любовного поведения персонажей более свободно, чем прежде, кинематографисты стали пользоваться этой возможностью, но сразу возникал вопрос: во имя чего, с какой целью, какого результата они хотели бы добиться тем самым? Делалось это ими для того, чтобы вернуть советским людям утраченную ими когда-то невинность; чтобы воспитать в них уважительное, истинно нравственное отношение к наготе человеческой; чтобы поднять на более высокий культурный уровень взаимоотношения полов? Или это была всего лишь дешёвая дань капризу приходящей моды?

К сожалению, получилось именно так! В подавляющем большинстве случаев нагота присутствовала в советском кино только потому, что однажды это стало модно, признаком современности, так сказать. Видимо, партия специально однажды слегка ослабила контроль за «самым важным из искусств», чтобы показать своим зарубежным критикам, что в СССР можно обойтись без всяких революций. Вот что тогда из этого вышло.

Фильм А. Кончаловского «Первый учитель» можно назвать первым после фильма «Земля» произведением, где авторы осмелились показать сцену наготы. В фильме показаны драматические события в период становления советской власти в Средней Азии. В одной из сцен показано, как взрослые мужчины избили и изваляли в грязи девушку, решившую посещать занятия в школе. Вырвавшись из рук мучителей, девушка убегает за околицу и там, в укромном месте решает обмыться в реке. За ней подглядывает как бы случайно оказавшийся в нужное время и в нужном месте один из героев фильма, а с ним, конечно, и зритель. С этого момента начинается смакование подробностей сцены. Авторы вначале крупным планом показывают ступни ног девушки, входящей в воду. Затем видны её колени и вот камера поднимается выше, показываются её ноги немного выше колена. На этом изображение прерывается. На мгновение на экране появляется грудь девушки, затем камера отъезжает на «почтительное» расстояние и на этом сцена заканчивается. Получилось, будто избили и изваляли девушку в грязи только для того, чтобы этим была оправдана сцена раздевания актрисы перед камерой.

Следующий пример – фильм С. С. Дружининой «Солнце снова солнце». Литературный материал, послуживший основой для написания сценария к этому фильму, сцены с купанием в море голой девушки не имел. В фильме же эта сцена появилась и то, как она была преподнесена зрителю, заслуживает, на наш взгляд, внимания. Кто видел этот фильм, наверно помнит, что зрителю вначале спокойно, не спеша, показывают плывущую в море девушку. Зритель не видит того момента, когда она входила в воду, но благодаря мастерству оператора, он довольно скоро начинает подозревать, что плавает она без купальника. Будучи слегка заинтригованным, зритель с этого момента начинает с несколько более пристальным вниманием следить за дальнейшим развитием событий на экране. Вот девушка достигает места, где не так глубоко и становится на дно ногами, вода доходит ей до плеч. Далее, тоже не спеша крупным планом показывают её лицо на фоне играющей бликами воды. Вот из воды показались ее плечи. Крупным планом показывают её лицо и плечи. Тут камера снова не спешит, но не спешит до тех пор, пока из воды вот-вот должна показаться её грудь. Тут камера сразу оживает!.. В следующий миг происходит быстрая смена кадра. На мгновение на экране в полный рост показывается вышедшая из воды «русалка», затем сразу сбивается резкость изображения и многозначительно «расплывшись» героиня уходит из кадра. Всё это происходит так быстро, что зритель только и успевает заметить, что плавала она действительно «без ничего». В следующий момент зрителю «великодушно» предоставляется возможность «подсмотреть» из-за камней за вытирающейся и одевающейся героиней, но это уже на почтительном расстоянии и держится она всё это время к зрителю спиной. Заметим, зрителя вначале медленно подводили к тому моменту, когда на экране должно появиться то, что в повседневной жизни является объектом «запретного плода». Зритель, конечно, заинтригован и с напряжённым вниманием ждёт появления «чего-то». Вскоре обещанное «нечто» действительно появляется на экране, но именно тогда, когда зрителю это меньше всего хочется, отсчёт времени изображаемых событий на экране начинает идти на мгновения. Затем визуальный доступ к изображаемому на экране предмету искусственно затрудняется с помощью всевозможных трюков, как то: игра светом, тенью, резкостью изображения, частота смены плана, кадра и т. д. и т. п… Трюк? Конечно же, трюк! Причём как раз из набора тех, с помощью которых хотят всего лишь подразнить зрителя, пощекотать его нервишки всего лишь.

Как известно, нормальная эротика – источник положительных эмоций, следовательно, общение с ней должно нести зрителю также заряд положительной энергии. Дразнение же даже у животных не способно вызвать ничего, кроме раздражения. Об этом не раз писали советские критики применительно к зарубежному кино, но там это хоть как-то удавалось объяснить тем, что там камера нередко оказывается в руках лиц, весьма далёких от сколько-нибудь правильного понимания истинных задач искусства. Чем же такое можно было объяснить у нас? Почему именно дразнящий приём показа наготы избрали наши режиссёры? Ведь зрителю это не даёт ровным счётом ничего, кроме чувства неловкости за подглядывание да раздражение за то, что его хотели всего лишь немного подразнить и только.

Следующий фильм «Соната над озером». Здесь тоже имеется своя «русалка» и зрителя здесь также медленно, заговорщицки подводят к тому моменту, когда она должна появиться на экране. Когда напряжённость момента достигает определённого накала, авторы потихоньку, как бы боясь спугнуть кого-то, указывают зрителю на камыши, из-за которых ему на мгновение предоставляется возможность подсмотреть за входящей в воду реки или озера голой героиней. И опять всё длится несколько мгновений, и вновь всё так, чтобы зритель видел «всё», но как можно меньше. Для пикантности всего лишь!

Роль подсматривающего отведена зрителю и в фильме «Любовь моя, печаль моя», где он вместе с героем фильма как бы нечаянно, как бы случайно подсматривает за героиней, когда та вместе со своими служанками купается просто прямо в какой-то луже, ускакав на коне для этой цели далеко от дома.

Не обошлось, кажется, без желания «освежить», «осовременить» литературный материал и у создателей фильма «Отец Сергий». У Л. Н. Толстого, например, в том эпизоде соблазнения Сергия говорится: «Чтобы снять их, эти длинные чулки на ластиках, надо было поднять юбки. Ей совестно стало, и она проговорила, – Не входите». Потом она продолжала говорить с Сергием «ступая босыми ногами по койке и поджимая их под себя». Затем она села, «обхватив колени руками и задумчиво глядя перед собой». Позже, «расстегнула платье, открыла грудь и закинула по локоть обнажённые руки». Вот и всё. Её ноги всё это время были закрыты, а юбки она поднимала только для того, чтобы снять чулки, но Сергия при этом просила не входить не для того, чтобы для пущего соблазна обратить его внимание именно на этот момент, а потому что ей действительно было просто совестно. Да и по койке она ходила «босыми», а не голыми ногами, и «открыла», а не обнажила грудь, закинув «обнажённые», но по локоть руки. В фильме же и после того, как уже сняты чулки, на экране крупным планом долго мелькает чего-то голое: то ли руки, то ли ноги, то ли ещё что. В этой сцене героиня занята не столько соблазнением Сергия, сколько зрителя.

Во втором эпизоде, где отец Сергий «исцеляет» купеческую дочь, у автора говорится: «она взяла его руку и прижала к своей груди». В фильме же она суёт руку Сергия к себе за пазуху, а на утро, когда она ещё спит, видны её нарочито обнажённые груди, хотя у автора просто сказано: «она лежала и спала». О том, что при этом было видно её обнажённые груди, ничего не говорится. И получилось, что эти эпизоды использованы авторами только для того, чтобы помелькать чем-то голеньким перед носом зрителя. Для приманки всего лишь!..

Несколько своеобразно выглядела сцена в фильме «Табор уходит в небо». Здесь это не просто ставшая традиционной для нашего кино «русалка». Здесь Он и Она в процессе страстных объятий «как бы нечаянно» падают в воду, после чего их раздевание становится уже как бы логически оправданным действием, но поскольку Его раздевание никого не интересует, то Он и не спешит это делать.

Она же, озорно и вызывающе глядя на него (будто только и ждала этого момента) быстро снимает с себя кофточку и, прикрываясь своими длинными чёрными волосами (но так, чтобы зрителю видна была её маленькая трепетная грудь), медленно начинает снимать с себя бесчисленное множество юбок. До последней юбки Она, конечно, не добралась. Всё, как и следовало ожидать, закончилось «в пределах дозволенного».

В зарубежных фильмах этот приём был давно уже «избит» и «затаскан», и использовался в основном молодыми и начинающими авторами в этой области. Из фильма в фильм там кочевали сцены, где герои то и дело (то под дождём, то ещё где-либо) промокали что называется «до нитки», после чего, уединившись, раздевались. Раздевание актёра мужского пола никого не интересовало, поэтому им в этих сценах достаточно было сбросить с себя пиджак или сорочку. Гвоздём программы было раздевание героини, а степень её обнажения и откровенности показа зрителю обычно была прямо пропорциональна авторскому представлению о нравственности и дозволенности в этой области и набожности режиссёра.

Также по принципу «как бы нечаянно, как бы случайно» зрителю была явлена фигура «голенькой» в фильме «Сладкая женщина». Там, когда главная героиня находится в раздевалке рабочей душевой и одетая беседует со своей подругой, на заднем плане (то ли в проёме открытой в душевую двери, то ли в отражении чего-то) довольно долго видна женщина, делающая вид, что «непринуждённо» моется под душем и старается всё время держаться к зрителю спиной.

Немного, очень немного было в советское время фильмов, где сцены наготы «смотрелись»; где они не просто «присутствовали» в фильме, а органически были связаны с его действием и «работали» на фильм. Из таких работ, прежде всего, приходит на память фильм А. Тарковского «Андрей Рублёв». В нём просто и ясно (без глупых ужимок!) была показана сцена языческого обряда «ночь на Ивана Купалу» и последовавшая затем сцена расправы над язычниками. Разумеется, как можно было обойтись без такого эпизода, повествуя о тех временах?.. Попробуйте убрать эту сцену из фильма и вы сразу ощутите, как фильм многое потеряет.

В целом не плохо всё сделано и в фильме С. Ростоцкого «А зори здесь тихие». Сцена в бане в нём выглядит именно как естественная необходимость, как логическое продолжение поначалу неторопливого повествования о фронтовых буднях небольшого, правда несколько необычного (поскольку в нём служат одни девушки) воинского подразделения. Тут всё вышло так, что эта сцена как раз органично связана с тканью фильма, логически вытекает из его действия и в полном смысле слова «работает» на фильм, а не присутствует в нём в виде вставки модной художественной фотографии.

И когда зритель видит тела этих молодых красивых женщин, которым бы только жить да жить, да дарить бы жизнь другим людям, ему ещё громче хочется крикнуть: «Нет!» этой проклятой войне, безвременно уносящей молодые жизни. Прекрасный фильм, трогает до глубины души.

Отметим только некоторую «шероховатость», не будь которой, фильм бы только ещё больше выиграл. Смотрите, с самого начала сцены в бане девушки ведут себя так, словно чувствуют присутствие посторонних.

Ощущается это по скованности поз, движений, по постоянному стремлению укрыться от зрителя спиной. Зритель сразу ощущает это и начинает чувствовать себя в роли «непрошеного гостя». Ему становится как-то неловко за подглядывание и нежелательное присутствие. Или вот ещё следующий момент, когда одна из героинь по имени Женя входит раздетая из предбанника к купающимся девушкам.

До этого подруги много раз видели её. Но без одежды, видимо, видят впервые! Соня ахнула. Галка говорит: «Ой, Женька, ты русалка!», Лиза: «У тебя кожа прозрачная». Галка опять, но за кадром: «Хоть скульптуру лепи», и т. д. Девушки просто поражены её красотой, красотой её наготы!

Зрителю же предоставляется возможность полюбоваться лишь красотой её лица, которое он и так имеет возможность много раз видеть на протяжении всего фильма. Как видим, снова зачем-то использован трюк, продиктованный, видимо, ложной стыдливостью.

В общем, неплохо сцена наготы получилась в фильме Е. Евтушенко «Детский сад». Здесь тоже есть своя «баня», но героиню мы видим не в ней, а тогда, когда она, напарившись в бане, в погожий зимний день (дело происходит в Сибири), выходит голая на снег, хватает его пригоршнями, бросает вверх, падает, барахтается, встаёт, кружится на снегу, радуясь молодости, жизни, погожему дню. Где-то далеко идёт война, а здесь такая тишина!..

Кажется, это единственный фильм, где камера не спешит укрыть её наготу от взора зрителя и он свободно может полюбоваться видом голой женщины даже тогда, когда она обращена к нему в полный рост лицом. Но это было исключение.

В других фильмах в основном царил тогда примитивизм. И кочевали из фильма в фильм почему-то очень полюбившиеся нашим режиссерам именно мельком появляющиеся на экране «голенькие»: то в виде всё тех же «русалок», «непринуждённо» купающихся на природе, то в виде простых смертных не менее «непринуждённо» появляющихся то в банях, то в своих ванных комнатах.

И везде все эти бани, пляжи, ванные и душеные, лесные озёра и, якобы, очень необходимые переодевания женщин перед глазами зрителя подавались как «обусловленные сюжетом удачные находки режиссера» для раздевания актрис.

Итак. В 60–70 годы прошлого теперь уже столетия советская цензура приоткрыла наготе путь в наше кино. Кинематографисты стали пользоваться этой возможностью, но делали они это в большинстве случаев так, что это было похоже на пустой отзвук сексуальной революции на Западе. Мельком появлявшиеся на экране сцены с «голенькими», сделанные по принципу «…и хочется, и колется, и мама не велит», не способны были дать зрителю ни в этическом, ни в эстетическом плане ничего, кроме досады и раздражения. Советские кинематографисты почему-то этого никак не понимали. Они не смогли рассмотреть в голом женском теле ничего, кроме слюнявого соблазна. То и дело они демонстрировали в фильмах своих «голеньких», становясь, таким образом, в один ряд с дельцами мелкого пошиба, которые предлагали на вокзалах покупателю из-под полы примитивные фотографии, выполненные на западный манер в стиле «ню» или «пин-ап».

Это что касается не эротических сюжетов. С постельными же сценами в советском кино была просто беда. Когда предстояла такая сцена, камера «тактично уходила в сторону», блуждая стыдливым взглядом по стенам квартиры, либо показывала падающую к ногам героев одежду. Потом в кромешной темноте в постели под одеялом между героями происходила какая-то возня. В самый ответственный момент следовал отвлекающий звонок по телефону или стук в дверь. В лучшем случае заканчивалось всё показом ливня за окном, грозы или праздничного салюта.

По мнению киноведа Михаила Ямпольского, «подавленная эротика прорывалась на брежневский экран опосредовано, в бесконечных истериках героев. То в хрипящем крике командира, требующего под разрывами бомб подкрепления, то в воплях прораба, орущего в трубку, что у него кончился цемент». И надо было быть Андроном Михалковым-Кончаловским, причём больше Михалковым, чем Кончаловским, – писал Д. Попов, – чтобы в «Сибириаде» полоснуть серпом по холщёвой рубахе Натальи Андрейченко, смакуя зрелище выпавших наружу тяжёлых крестьянских грудей».

На общем неприглядном фоне фильм «Осень» Андрея Смирнова о внебрачных отношениях двух взрослых любовников резко выделялся желанием авторов конкретно, внятно и просто поговорить со зрителем о вечном. Этот фильм мог бы стать первым советским фильмом «для взрослых» с массой хороших постельных сцен. Но их там, к сожалению, не оказалось. Тем не менее, руководство партии этот фильм сразу «задвинуло на полку», а зритель мог познакомиться с ним лишь «на задворках клубного проката».

Верхом достижения советского кино в этом смысле стал фильм «Маленькая Вера», где актриса Негода Н. И. впервые отважилась, оседлав партнёра сверху (при свете белого дня!) сыграть сексуальную сцену. Правда зритель её видел при этом раздетой только до пояса, но и это было для того времени уже «нечто»!.. Говорят, что бывший генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв во время просмотра этого фильма у себя на даче при появлении на экране этой сцены вышел из зала.

На примере советского кино хорошо видно, что сексуальная революция в СССР не состоялась. Советская власть до конца своих дней продолжала преследовать людей за порнографию и чересчур смелые авторы эротических произведений в любое время могли получить в те годы срок до трёх лет лишения свободы по статье 228 УК РСФСР.

В результате, целая плеяда замечательных советских актёров и актрис, обладавших колоссальной сексуальной манкостью, которая голливудским деятелям кино даже и не снилась, в советское время осталась невостребованной и навсегда утраченной мечтой зрителя из-за царившего повсюду в СССР торжества коммунистической идеологии и морали.

Заметим, статусом господствующей «общественной нравственности» тогда обладали нормы морального кодекса строителя коммунизма, ориентированные на христианский идеал «моральной чистоты». С позиций этого идеала, цель «возбуждение полового чувства» считалась не только аморальной, но и преступной.


2.3. Появление и толкование термина «порнография».

Сейчас трудно с научной достоверностью сказать, кто первый придумал и ввёл в употребление термин «порнография». Некоторые авторы утверждают, что в Древней Греции были публичные дома, которые назывались «порнэкон», а женщины, которые работали в этих домах, назывались «порнэ». Проституция называлась словом «порнэйя», а художники, которые занимались декоративными украшениями статуй и придавали красу лицу куртизанки, назывались «pornotrophoi». Их услугами пользовались наиболее выдающиеся гетеры и дектериады. Здесь логично было бы предположить, что создаваемые этими художниками работы назывались «порнографией», но автор такого вывода не сделал и, видимо, не случайно. В словаре древнегреческого языка слово «порнография» отсутствует.

Современные специалисты считают, что термин «порнография» возник в конце 18-го века, после появления во Франции книги Ретиф де ля Бретонна «Порнограф, или Размышление порядочного человека об истинной безнравственности проституции».

Так или иначе, но термин стал появляться в словарях европейских стран примерно с середины 19-го века. В словаре французского языка Ля Роберт появление термина датируется 1842 годом и трактуется как «изображение проституции». В Оксфордском словаре английского языка этот термин датируется 1857 годом и также объясняется как «изображение проституции», а чуть позднее в 1864 году там же говорится, что порнография – это «игривая живопись, используемая для украшения стен в помещениях, предназначенных для вакханалий и оргий, образцы которой представлены в Помпее».

Ближе к концу 19-го века термин «порнография» стали трактовать и как «изображение разврата» (от греч. «порнос» – развратник и «графо» – пишу). Для правильного понимания смысла этих определений необходимо учитывать, что половая жизнь человека с библейских времён регламентировалась церковными канонами, согласно которым половое общение верующих было возможно только между супругами, только в зарегистрированном церковью браке и только с целью деторождения. Всё, что было за пределами этих правил (половое сношение в браке ради удовольствия, добрачные и внебрачные половые связи и пр.) богословы называли проституцией или развратом. Отсюда и соответствующая трактовка понятия «порнография», как «изображение проституции» или «разврата», читай «половой жизни», «секса», поскольку именно такая жизнь протекала в стенах публичных домов, именно этой теме были посвящены фрески, которыми порнографы украшали эти дома в древности. Этой же теме посвящена и «игривая живопись» найденная при раскопках древнего города Помпеи.

Автором первого определения понятия «порнография» можно признать составителя канона № 100 книги «Правила Святых Вселенских Соборов», но термин этот тогда ещё не был известен и долгое время описанные в этом каноне произведения христианами именовались просто как «непристойные»

В 1913 году в Париже состоялся четвёртый по счёту международный конгресс, где порнография впервые была признана международным преступлением. Участниками этого конгресса была предпринята попытка написания определения понятия «порнография», пригодного для использования в юридической практике разных стран. Получилось следующее определение:

«Порнографией является всё, что имеет непристойный характер, что расположением лиц, поз, рисунка обнаруживает специальное стремление породить нездоровые представления и своим содержанием выдаёт желание автора вызвать похотливые и развратные мысли».

В дореволюционной России порнографией называли произведения, «рассчитанные на возбуждение похоти и оскорбляющие чувство стыдливости».

Заметим, любую комедию или трагедию легко можно обвинить в том, что они своим содержанием выдают желание автора рассмешить нас или разжалобить. И точно так же и в любом эротическом произведении можно легко обнаружить намерение автора навести нас на «похотливые и развратные мысли».

Вина порнографии усматривалась в том, что она может возбуждающим образом действовать на половую чувственность. Изначально определение понятия «порнография» были настолько широким, что по объёму полностью совпадало с понятием «эротика». Разницы между эротикой и порнографией тогда не замечали и часто использовали термин «порнография» вместо термина «эротика».

Постановления международного конгресса 1913 г. не нашли своего должного осуществления. Следующий конгресс состоялся в 1923 году в Женеве. Участники Женевской конвенции 1923 года о пресечении обращения непристойных изданий и торговли ими не дали определения понятию «непристойность» пригодного для использования в правовой практике разных стран. Решение этого вопроса было предоставлено законодательным органам отдельных государств.

И в названии конвенции, и в основном тексте документа вместо слова «порнографических» по-старому было использовано слово «непристойных».

Таким образом, формулировка, данная в законе, предоставляла возможность широкой трактовки понятия «непристойности» и позволяла правительствам разных стран подвергать репрессиям у себя на местах (по своему усмотрению!) кого угодно для пресечения любой нежелательной или предосудительной деятельности. Единообразного толкования и применения международного акта не получалось. В результате, «на местах» появилось много разных определений и теорий порнографии.

Например, так называемая «анатомическая теория», получившая применение в судебной практике государств англосаксонской системы права, за основной критерий непристойности признавала факт демонстрации половых органов и полового сношения, а также другие анатомо-биологические характеристики частей тела.

В Голландии к числу непристойных относили публикации следующего содержания: изображение лиц в состоянии полового возбуждения со специально подчёркнутыми половыми органами; половое сношение более чем двух лиц; сношение с детьми или животными; сцены садизма и других извращений.

Судебная практика Франции признавала порнографическими фотографии, изображающие «наиболее интимные части человеческого тела». В других случаях здесь порнографией признавался всякий фрагмент литературы или изображения, «который может вызвать эрекцию у 7 из 12 людей».

На Западе была в ходу и так называемая «теория искренности», согласно которой считалось, что порнография – «это техническая документация секса».

Проблема заключалась в том, что согласно этим «теориям» под запрет попадали не только ремесленные поделки, но и произведения, имевшие научную или художественную ценность. Поэтому деятели искусства однажды «взбунтовались» и предложили «отличать искусство от порнографии». Они рекомендовали узнавать порнографию не по сюжету, как это было прежде, а по стилю изображения. Об этом, например, писал в своей статье «О порнографии» В. Ходасевич в 1932 г. Об этом же позднее писал в послесловии к «Лолите» и В. Набоков. Со временем эта глубоко ошибочная точка зрения укрепилась в сознании искусствоведов, литературоведов и таким образом на свет однажды появилась ложная искусствоведческая теория порнографии. Движимые ложными убеждением, многие авторы стали заниматься бессмысленной работой по поиску «тонкой грани, отделяющей искусство от порнографии». Бессмысленной потому, что грань, отделяющая искусство от жанра или стиля в природе не существует.

Тем не менее, теоретики от искусства эту грань как-то «находили» и заставляли мировую общественность и судей в разных странах прислушиваться к их мнению. Хитроумная уловка, придуманная однажды нашими литераторами долгие годы помогала спасать «настоящее искусство» и многих авторов от преследования со стороны пуританской цензуры.

В первом издании БСЭ (Большой советской энциклопедии,1926/1947 г.г.) о порнографии вообще ничего не говорилось. Во втором издании определение понятия «порнография» появилось и автор сформулировал его уже исходя из искусствоведческого принципа:

«Порнография (от греч. «порнос» – развратник и «графо» – пишу) – в Западной Европе до 19-го века название книг, посвящённых борьбе с проституцией. В современном словоупотреблении – грубо натуралистические, циничные изображения половой жизни в литературе, изобразительном искусстве, театре, кино и пр.»

После принятия такого определения порнографией стали называть не все эротические произведения, как это было прежде, а только те из них, которые были выполнены в грубо натуралистической, циничной манере. Возможно, это помогло спасти какое-то количество «настоящих» произведений искусства от уничтожения. На первый взгляд, решение проблемы было найдено. Однако на деле получилось, что такое определение невозможно использовать в юридической практике.

Отметим, половая жизнь – это «совокупность соматических, психических и социальных процессов, в основе которых лежит и посредством которых удовлетворяется половое влечение» (Сексопатология: Справочник. Авторы: Агарков С. Т., Агаркова Т. Е. и др.; под редакцией профессора Г. С. Васильченко. – М, Медицина 1990 г., стр. 41). Следовательно, сюда относится: и поиск партнёра, и встречи с ним, и первые объятия и поцелуи, но ещё в одежде, затем ласки, поцелуи и объятия без одежды, и, наконец, сам половой акт, как логическое завершение всех предыдущих событий.

Если следовать логике искусствоведческого определения, то получается, что все случаи грубо натуралистического изображения знакомств, ухаживаний, встреч, объятий, поцелуев является порнографией. Это, во-первых. Во-вторых, все перечисленные в определении признаки характеризуют произведение с эстетической точки зрения и являются свойствами стиля. И тогда получается, что порнография – это всего лишь произведение, выполненное не в том стиле и только. Согласно искусствоведческой теории признак общественной опасности порнографии усматривается в её эстетической несостоятельности.

Может такая порнография интересовать закон? Конечно, нет. Вопросы стиля – это частные вопросы научного или художественного творчества; это не проблемы государственного масштаба, поэтому стиль нигде не значится в качестве объекта правовой охраны. И тем более он не может быть объектом уголовно-правового регулирования. Нарушение никем не писаных правил изображения сексуальности в искусстве не может являться основанием для организации каких-либо репрессий против произведений. Тем более это не может служить основанием для развёртывания уголовных репрессий. Не тот стиль – это ещё не преступление.

Следовательно, решение использовать для выявления порнографии признак «стиля» является ошибочным. С его помощью искусствоведы могут выявить какие-то стилистически несостоятельные произведения и назвать их порнографией. Но это будут произведения, посягающие не на тот объект.

В целом «искусствоведческая» теория несостоятельна потому, что задавать вопрос: «это искусство или порнография?» – также неверно, как неверно спрашивать: «это искусство или разжигание национальной розни»?

Ясно ведь, что именно произведение науки или искусства, выполненное на высоком профессиональном или художественном уровне способно сильнее влиять на сознание широких масс, а значит, если оно является носителем крамольной идеи, будет более общественно опасным, чем простые ремесленные поделки того же содержания. Следовательно, здесь мы так же находим убедительное доказательство того, что критерий «искусства» не может служить извинительным аргументом, позволяющим не признавать порнографией произведения науки, искусства, ремесла только потому, что это наука или искусство. Истории известно не мало примеров, когда деятели науки и искусства, сознательно или добросовестно заблуждаясь, выступали на стороне «тёмных сил». Поэтому, с правовой точки зрения извинительным аргументом всегда может служить только критерий «благой цели», а не критерий научности или художественности произведения.

Видимо, понимая, что «не тот стиль» – это ещё не аргумент, автор нового определения понятия порнография дополнил искусствоведческое определение таким юридическим признаком субъективной стороны, как критерий цели.

В новом варианте узнавания порнографии её вина уже усматривалась не только в том, что она выполнена «не в том стиле», а ещё и в том, что она «имеет своей целью нездоровое возбуждение полового чувства». Таким образом, получалось, что порнография вредит здоровью населения. А это уже было основанием для её уголовного преследования. В комментарии к статье 228 Уголовного кодекса РСФСР образца 1962 г. определение порнографии сформулировано следующим образом:

«Порнографические сочинения, печатные издания или иные предметы порнографического характера – это грубо натуралистические, непристойные, цинично изображающие половую жизнь издания, имеющие своей целью нездоровое возбуждение полового чувства».

В этом определении критерий цели прямо указывал на признак криминала, но сформулирован этот признак был очень неудачно, поэтому при использовании данного определения на практике неизбежно возникал вопрос: как следует понимать слова «нездоровое возбуждение полового чувства»? Как непреодолимое желание или в смысле направленности возбуждения не на тот объект?

Если как непреодолимое желание, то откуда у автора убеждение, что выполненное «не в том стиле» изображение половой жизни неизбежно ведёт к возникновению непреодолимого желания, способного служить побудительным мотивом к совершению правонарушения?

И потом, как этот факт документировать: брать 12 испытуемых, ставить с ними эксперимент и ждать, пока у 7 из 12 не появится эрекция?

Или в смысле направленности чувства «не на тот объект»? Похоже, что именно так, поскольку для «научного» обоснования настоящего тезиса советские психиатры даже специально доказывали, что «здоровым» является только такое возбуждение полового чувства, которое возникает по любви между мужчиной и женщиной.

Возбуждение же, возникающее от прочтения текста или просмотра фото, кино, видео изображения они называли «нездоровым». Но, тогда «нездоровыми» следовало бы признать и смех, и слёзы у зрителей, вызываемые не реальными событиями, а комедией или трагедией!

В 1989 году Прокуратура Союза ССР направила прокурорам республик, краёв и областей информационное письмо «О практике применения уголовного законодательства об ответственности за распространение порнографических предметов и произведений, пропагандирующих культ насилия и жестокости».

К письму был приобщён документ под названием «Методические рекомендации к ст. 228 УК РСФСР по проведению искусствоведческих экспертиз фото-, кино-, теле– продукции», выполненный авторским коллективом под руководством Борева В. Ю. В вводной части «рекомендаций» авторы пояснили, что на практике возникли проблемы с разработкой научных критериев оценки видео продукции и методики проведения экспертиз на предмет выявления «порнографии»; что ими накоплен практический опыт проведения таких экспертиз, на основании которого разработаны излагаемые в «рекомендациях» специальные методики.

В своей работе авторы почему-то не смогли ясно указать на родовой признак «порнографических предметов» и ответить на вопрос: что в порнографии является предметом изображения? То речь у них заходит о «фиксации полового акта», то о «воспроизведении половых отношений», то о «показе сексуальных сцен», то о «половой жизни», то о «показе гениталий».

Затем разговор переходит на обсуждение показа «сексуальных извращений».

Дополнительно авторы «перегрузили» текст множеством таких понятий, как: «эротика», «эротическое искусство», «высокая эротика», «эпизоды эротического характера», «эротография», «показ интимных сторон жизни», «показ обнажённого тела на грани эротики», «изображение обнажённой натуры мужчины и женщины», «изображение интимных отношений мужчины и женщины», «эротографическое изображение половой жизни», которые сами требуют дополнительных разъяснений. Получилось определение понятия неизвестного через набор ещё более неизвестных понятий.

Далее авторы приводят описание двух определений порнографии: одно из Комментария к УК РСФСР, другое – из Советского энциклопедического словаря. Затем, сформулировали два своих определения понятия порнография:

А) «Порнографический фильм, равно как и любое порнографическое изображение – это самоцельное воспроизведение половых отношений исключительно для возбуждения сексуальных инстинктов зрителей, вне иной художественной задачи».

Б) «Низменная, бездуховная порнография – это изображения, смакующие расчленённые, примитивно-физиологические или морально неприемлемые моменты половой жизни».

Но, при этом не было сказано, каким из этих четырёх определений понятия «порнография» пользуются сами авторы в своей «обширной экспертной практике», и какое определение они рекомендуют для использования другим экспертам?..

В целом «методические рекомендации» ничего нового и ничего научного не имели, кроме ссылки на научный авторитет авторов. «Рекомендации» получились в виде набора разрозненной информации на тему о порнографии, собранной воедино из разных источников без всякого критического осмысления.

В работе допущено множество логических ошибок, что не позволяет составить с её помощью чёткое, ясное представление о предмете суждения: отсутствие в «рекомендациях» необходимой ясности сделало их невозможными для понимания с позиций элементарного здравого смысла.

Сторонним читателем «рекомендации» воспринимаются как назидательное письмо группы «рассерженных» специалистов, адресованное «эстетически неграмотным» работникам правоохранительных органов, которые своими возбуждениями уголовных дел по статье 228 УК РСФСР «создавали никому не нужные затруднения для нормального функционирования искусства».

Среди авторов «методических рекомендаций» не было юристов. По этой причине «рекомендации», с точки зрения теории права, изначально получились научно несостоятельными. Тем не менее, Прокуратура Союза ССР почему-то сразу приняла их и ввела в процессуальную практику. Тем самым она фактически дезориентировала следствие. После распространения «Информационного письма» Прокуратурой Союза ССР следователи на местах регулярно стали совершать многочисленные ошибки:

– назначать не сексологическую, а искусствоведческую экспертизу;

– слепо полагаться на авторитет экспертов;

– послушно следовать их заключениям;

– фактически возводить экспертов в ранг «научных судей»;

– полностью вручать судьбу обвиняемых в руки искусствоведов.

Граждан стали привлекать к уголовной ответственности за:

а) «самоцельное воспроизведение половых отношений»;

б) «отсутствие концепций фильма и художественных принципов его построения»;

в) «анонимность создателей фильма, отсутствие списка действующих лиц, исполнителей, использование псевдонимов обозначения исполнителей и режиссеров»;

г) «преимущественное использование крупного плана и направленного освещения, прямых ракурсов при показе полового акта».

При этом ни сама Прокуратура Союза, ни МВД, ни Верховный Суд не пояснили: почему нарушение правил художественного творчества стало служить в СССР основанием для привлечения граждан к уголовной ответственности?

Согласно приказу Генерального прокурора Российской Федерации от 03.08.98 г.№ 52 приказы и указания Генерального прокурора СССР, другие нормативные и организационно-распорядительные документы, изданные Прокуратурой СССР, были признаны недействующими и не подлежащими применению. Таким образом «методические рекомендации» Борева В. Ю. в 1998 г. утратили свою легитимность.

Общим недостатком рассмотренных выше теорий порнографии (анатомической, искусствоведческой, технической документации секса) является то, что под их определения попадают произведения с изображением не только вредных, но и нормальных видов сексуального поведения взрослых сексуальных партнёров, которое в реальной жизни никак не осуждается и не преследуется.

Поэтому не понятно, почему изображение нормальных видов полового поведения должно называться порнографией и преследоваться в уголовной порядке? Логического обоснования этому никто и никогда не давал. На языке логики такая ошибка называется ошибкой слишком широкого определения.

С 1990 года по 2004 год было написано четыре диссертации, специально посвящённых изучению проблемы борьбы с порнографией.

1) Первой отметим работу Денисенко М. В., который через 15-ть лет после выпуска в свет научно несостоятельных «методических рекомендаций» Борева В. Ю., взял их за основу для своей работы на соискание учёной степени кандидата юридических наук. В 2004 году он благополучно защитил диссертацию в Московском университете МВД Р. Ф. Ограничимся тем, что оставим этот факт без комментариев.

2) Кондранин Сергей Александрович: «Проблемы криминалистического исследования порнографических изделий» (диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук, Саратовский юридический институт Д. И. Курского, Саратов – 1990 г.).

Кондранин С. А. убедительно доказывает научную несостоятельность искусствоведческой теории порнографии и основанных на ней «методических рекомендаций» Борева В. Ю.

Занимаясь разработкой собственной классификации порнографических изделий, автор вводит много новых терминов и понятий. Родовое понятие «предметы», он предлагает делить на «материальные» и «нематериальные».

«Материальные» у него делятся на «сексографические предметы» и «иные». Далее, «сексографические предметы» делятся на понятие «изделия» и «природные объекты». Затем, понятие «изделия» делится на «порнографические изделия» и «иные», которые в свою очередь тоже делятся на «эротографические изделия» и «анэротографические изделия».

«Нематериальные» делятся также на предметы «иные» и «порнографического характера», которые в свою очередь тоже делятся на «идеальные объекты», (заученные наизусть произведения и т. п.) и «необратимые акты» (зрелища, танцы, мероприятия, телефонные разговоры и т. п.).

Автор разделил, кажется, всё, что только можно было разделить применительно к заявленной им теме. И это похвально! Однако использование большого количества новых терминов и понятий не упрощает, а значительно усложняет задачу определения понятий «эротика» и «порнография», пригодных для использования в юридической практике. А это похвальным назвать нельзя, поскольку получилось всё то же определение неизвестного через неизвестное.

3) Бушмин Сергей Иванович в 1993 г. написал хорошую работу под названием: «Порнография: уголовно-правой и криминологический аспекты». (диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Академия МВД Р. Ф., Москва – 1993 г.)

На 30-ой стр. своей работы Бушмин С. А., ссылаясь на работу Кондранина С. А., также ясно доказывает научную несостоятельность искусствоведческой теории порнографии и основанных на этой теории «методических рекомендаций» Борева В. Ю.

Однако, ту часть диссертации Бушмина С. И., которая посвящена написанию определений понятия «эротика» и «порнография», приходится признать неудачной. Автор пишет:

«Не трудно заметить, что термин «эротика» и «эротический» используется для обозначения эмоционально-психологической стороны сознания личности. В современной справочной литературе можно найти подтверждение этой мысли. Например, словарь иностранных слов поясняет эротику как чувствительность, обращённость к половой жизни, к изображению её. Сходное определение даётся в работе А. Сосновского: «Эротическое – это специфическая психосоциальная «надстройка» сексуального, связанная с высшими формами эмоций и мышления, чувствами, переживаниями, представлениями, воображениеми и др.».

Примеры приведены правильные, но вот далее автор почему-то считает, что:

«Перенос данного понятия («эротика», прим. автора), принятого для обозначения явлений из сферы сознания, на материальные носители сексуальных символов нельзя признать правомерным. При такой постановке вопроса стирается разница между оценкой сексуальности, возникающей в сознании читателя, слушателя, зрителя, художника, режиссёра, писателя и символизированным во вне каким-либо отдельным проявлением сексуальности. Представляется целесообразным слова «эротика» и «эротический» использовать только при характеристике психических процессов, состояний индивида, а для формализованного отражения сексуальных фантазий, чувств, действий в материальных носителях – термин «порнография». В связи с этим необходимо преодолеть устоявшееся представление о том, что порнография это только осуждаемые обществом изображения и описания сексуальности, и вернуть данному термину его первоначальное значение».

Автор предлагает называть эротикой только то, что принято называть эротикой в жизни, то есть половую чувственность. А изображение эротики он предлагает называть порнографией.

Заметим, название жанра того или иного изображения всегда происходит от предмета изображения. Изображение пейзажа называется изображением пейзажа потому, что предметом изображения в нём является пейзаж.

Эротическое изображение также называется эротическим изображением потому, что предметом изображения в нём является эротика или её символы.

Порнография также называется порнографией потому, что предметом изображения в порнографии являются «разврат или развратные действия».

Отсюда не трудно заметить, что предложение автора не имеет логического обоснования. Предлагаемый автором вариант определения понятия «порнография» совершенно не соответствует этимологии данного термина и ведёт к смешению понятий «эротическое изображение» и «порнография», «половая жизнь» и «разврат».

В словаре иностранных слов правильно поясняют эротику как чувствительность, обращённость к половой жизни, к изображению её. Совершенно не понятно поэтому, почему автор не согласился с приведённым им же самим положительным примером из иностранного словаря и предлагает ломать устоявшееся представление о понятии «эротика»?

Далее автор приводит описание своего определения понятия «порнография»:

«Итак, порнография это социально-психологическое явление, отображающее сексуальность в сфере культуры, относительно изменчивое, противоречащее в определённом социальном контексте этическим, религиозным или правовым нормам и предписаниям».

Предлагаемое автором определение получилось очень обобщённым, очень широким, очень расплывчатым и не ясным. Автор просто предлагает вернуться к «старым добрым временам» и всю эротику в произведениях называть порнографией. На языке логики эта ошибка называется ошибкой слишком широкого определения, которая ведёт к смешению понятий «эротика» и «порнография». С помощью такого «словесного портрета» порнографии на практике экспертам будет очень не просто найти искомый предмет и отграничить его от эротических изданий, производство и распространение которых регулируется Законом Р. Ф. «О средствах массовой информации». Неудачным следует признать и заимствованное в зарубежной литературе предложение автора делить порнографию на «мягкую» и «жёсткую».

В диссертации Бушмин С. И. пишет:

«Порнография не однородна по своему составу. Она включает информацию двух видов:

а) жёсткую порнографию, основанную на описании и изображении сексуального насилия, сексуальной патологии, сексуальных действий с детьми или участие детей, вызывающую социально вредные последствия;

б) мягкую, изображающую и описывающую обнажённое человеческое тело, гениталии, различные разновидности сексуальных контактов, совершаемые добровольно, носящую социально-нейтральный характер».

Здесь автор правильно заметил, что «порнография не однородна по своему составу». Но, предлагаемое им деление порнографии на «мягкую» и «жёсткую» следует признать неудачным. Термины «мягкая» и «жёсткая» не несут имеющей юридическую значимость смысловой нагрузки. Заметим, порнография – это орудие преступления. В юридической науке и практике не принято делить ни средства, ни орудия преступления на «мягкие» и «жёсткие» именно потому, что этот факт не имеет юридического значения. По нашему мнению, правильнее было бы использовать термины: «пристойная» и «непристойная» порнография, «криминальная» и «не криминальная», «разрешённая» и «не разрешённая», «допустимая» и «не допустимая к обращению» и так далее.

4) Булгакова Оксана Александровна: «Уголовная ответственность за распространение порнографических материалов или предметов» (диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук, Ставропольский государственный университет, Ставрополь-2003 г.). В этой работе автор об эротике говорит лишь в общих чертах. Основное внимание уделяет описанию примеров определения понятия «порнография» в различных источниках. Своего определения понятия «порнография» автор не формулирует, но предлагает различать «легальную» и «запрещённую» порнографию.

Булгакова О. А. пишет:

«Исходя из вышеизложенного, на наш взгляд, в уголовном праве необходимо вести речь о легальной (разрешённой) и запрещённой (незаконной) порнографии.

Легальной порнографией следует считать предметы или материалы, которые в целом или систематически возбуждают интерес к сексуальным отношениям. Такая порнография может находиться в гражданском обороте, правда с известными ограничениями (например, продажа и демонстрация её только в специально отведённых местах, возрастной ценз и т. д.). Легальная порнография, как нам представляется, охватывает собой описание или изображение «сексуального проникновения» и мастурбации.

По нашему мнению, запрещённая порнография – это описание, а также изображение в статике или динамике реальных либо смоделированных сексуальных событий, в содержании которых присутствуют насилие (физическое или психическое) жестокое обращение, сексуальные оргии, сексуальные действия, относимые медициной к аномалиям психики, либо если в сексуальных сценах задействованы несовершеннолетние (лица до 18 лет)».

Далее автор пишет:

«Специалистам в области медицины, педагогики и юриспруденции нужно будет только подтвердить наличие хотя бы одного из следующих нескольких критериев:

1 – имеются ли в представленных на экспертизу материалах сцены сексуального насилия или жестокого обращения;

2 – участвуют ли в сексуальных действиях три и более человека или нет;

3 – имеются ли основания утверждать, что в них демонстрируются сексуальные действия, которые в современной психиатрии признаются отклонениями психики (аномалиями);

4 – можно ли утверждать, что участниками сексуальных действий или сцен являются именно несовершеннолетние, либо, что изображаются их половые органы».

По сути, автор для определения понятий «эротика» и «порнография» ничего нового не предложила. Фактически она, как и Бушмин С. И. предлагает называть все эротические изображения порнографией и делить порнографию на «легальную» и «запрещённую».

То, что в статье 37 Закона Р. Ф. «О средствах массовой информации» называется «эротические издания», Булгакова О. А. предлагает называть «легальной порнографией» и не очень скромно (мягко говоря) называет это собственным оригинальным определением. Данное предложение ведёт к смешению понятий «эротика» и «порнография», и не способствует их отграничению. Определение «запрещённой» порнографии у Булгаковой О. А. повторяет определение «жёсткой» порнографии у Бушмина С. И. и согласуется с представлением о порнографии в странах континентальной Европы. Отметим это как положительный факт.

На этом закончим обзор существующих на сегодняшний день различных теорий порнографии и приступим к написанию заявленного нами в теме юридического определения понятия «порнография», которое должно:

а) опираться на морально-правовой критерий,

б) иметь логическое обоснование,

в) соответствовать этимологии термина «порнография».

Только такое определение понятия «порнография» будет способствовать решению проблемы пресечения пропаганды развратных действий, являющейся основной целью в правовой политике государства по вытеснению вредных и защите нормальных сексуальных отношений.


3. Юридическое определение понятия «порнография».

3.1. Общее понятие сексуальной нормы.


Статья 20, п.1 Конституции Р. Ф. гарантирует человеку естественное право на жизнь. Следовательно, она гарантирует нам право и на сексуальную жизнь.

Частями 1 и 2 статьи 21 Конституции Российской Федерации закреплено, что достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию…

Как известно, на свет «божий» рождаемся мы не только представителями определённого рода, вида, но и представителями определённого пола, поэтому Природа от рождения закладывает в каждого из нас сексуальную конституцию. На базе этой конституции в процессе полового созревания и развития формируется наш сексуальный интерес, который затем проявляет себя в виде периодически возникающей потребности визуального, вербального и физического полового общения с объектом сексуального интереса.

Визуальное половое общение («любовь глазами») – происходит при наблюдении за сексуально значимыми символами, субъектами или событиями половой любви, половой жизни в реальной действительности, либо путём просмотра эротических изображений, где эта реальная действительность представлена для обозрения. Весь бизнес по производству и распространению произведений эротического содержания рассчитан на «голодные» или «любопытные» глаза потребителей.

Вербальное половое общение – происходит в живых разговорах на тему половой любви, половой жизни (включая разговоры по телефону), а также при написании и чтении «печатной продукции эротического содержания» (литературная форма общения).

Физическое половое общение – это общение, включающее в себя непосредственный физический контакт сексуальных партнёров в процессе предварительных ласк и полового сношения. Причём физическое половое общение – это не только общение ради деторождения, но и общение ради общения: ради удовольствия, ради наслаждения, ради ощущения полноты счастья.

В современных условиях из 100 % случаев полового общения, которые успевает человек совершить за всю свою жизнь, 99,9 % приходится на общение ради общения и незначительная часть – на общение ради деторождения.

Наука свидетельствует, что это не противоречит биологической природе человека, это не ведёт к расстройству его сексуального здоровья и этого оказалось вполне достаточно для выживания рода человеческого.

Следовательно, половую жизнь, как в форме общения ради деторождения, так и в форме общения ради общения, мы с полным основанием можем считать нормальной, естественной.

Пуританский режим обычно не считается с этим фактом и постоянно пытается втиснуть сексуальную жизнь человека только в рамки общения ради деторождения путём создания тотальных запретов и подавления других видов сексуальной активности населения, поэтому при переходе общества от режима диктатуры сексуального аскетизма к сексуальной демократии сексуальное общение ради общения нуждается в специальном признании и защите со стороны общества и государства.

Далее. Из смысла статьи 22 Конституции Р. Ф.(право на свободу и личную неприкосновенность) вытекает право на сексуальную свободу и сексуальную неприкосновенность (против сексуального насилия или закабаления личности), а также право на свободу выбора сексуальной ориентации и право на свободу выбора сексуального партнёра.

Кроме этого, статьёй 28 Конституции Р. Ф. каждому гарантируется свобода совести, что означает свободу нравственных воззрений. Применительно к нашей теме это подразумевает свободу выбора между пуританским и не пуританским взглядом на сексуальность: право расценивать сексуальность не только как зло, проистекающее от дьявола, но и как благо дарованное человеку природой и уважительно отношения к ней, как ко всякому дару природы; а также иметь своё собственное представление о стыдливости, отличающееся от ложной стыдливости пуритан.

В условиях либерализации сексуальных отношений люди постепенно освобождаются от угнетавшего их раньше чувства ложного стыда и страха, воспитанного нормами пуританской идеологии и морали. Ложный стыд – это противоестественный стыд. Это такой стыд, когда человек начинает стыдится того, чего он не должен стыдиться в принципе. Он не может стыдиться того, что неподвластно его воле и что он не может изменить усилием этой самой воли. Например: цвет глаз, рост, происхождение. За это сколько угодно мы можем взывать к его совести, но усилием воли он всё равно изменить тут ничего не сможет. Поэтому такое предприятие не только бессмысленно, но и аморально, безнравственно. Не случайно народная мудрость гласит: «Что естественно – то не стыдно»!..

Сексуальность дарована человеку природой. Возникновение сексуального интереса, его продолжительность, затухание и полное исчезновение происходит не по нашей воле, по воле природы, поэтому стесняться сексуальности – нет смысла. В противном случае мы вынуждены будем усилием воли подавлять её в себе и становиться на путь психологической или физической кастрации.

Члены скопческих сект однажды этот путь уже проделали. Чтобы не повторять их печальный опыт люди переходят от враждебного – к уважительному отношению к сексуальности, избавляются от ложного стыда и страха, перестают стесняться своих сексуальных интересов. В новых условиях они действительно не стесняются сексуальности, однако это совсем не означает «долой стыд!», как это иногда кажется при вульгарном понимании пределов наступающих свобод.

Отнюдь! Понятие стыда, разврата в новых условиях не отменяется и не исчезает, а наполняется новым содержанием. Человеку становится не стыдно ощущать в себе присутствие сексуальной природы, обнаруживать наличие сексуальных интересов, стремиться в процессе всей жизни к их реализации путём общения с себе подобными людьми… Но в каких формах?.. Ничем не ограниченной свободы в жизни не бывает, поэтому и в новых условиях сексуальная жизнь общества должна быть упорядочена какими-то внешними социально обоснованными ограничениями.

Общим мерилом нормального, возможного и должного поведения человека при удовлетворении естественных потребностей является критерий культуры. Этот же критерий является общим измерением и для оценки культуры сексуального поведения.

При удовлетворении такой естественной потребности, как чувство пищевого голода, видим, что культурный прогресс здесь наблюдается в движении от пожирания пищи с помощью когтей и зубов к поеданию пищи с помощью ножа и вилки.

Взглянув на сексуальное поведение мужчин и женщин с высот исторической перспективы, можно заметить, что культурный прогресс здесь тоже наблюдается в движении от грубого, циничного, жестокого, агрессивного и властного поведения дикаря-владыки-варвара, которое можно выразить словами: увидел, возжелал, догнал и, повинуясь животной страсти, овладел; к тактичному, умному, вежливому, нежному, ласковому поведению галантного кавалера, который тоже предварительно увидел и возжелал ее или его. Но потом познакомился, оказал знаки внимания, добился расположения, дождался ответного желания и по взаимному согласию «занялся любовью» с объектом вожделения.

Заметим, во всех сферах человеческой жизни древние отношения типа «раб и властелин», «зверь и его жертва», постепенно меняются отношениями свободных, равноправных партнёров. В сексуальном поведении это тоже должно стать общепринятой нормой.

В целом половая жизнь человека сопровождается эротическими переживаниями, которые сами по себе являются глубоко положительными эмоциями. Возникают они при нежном, ласковом физическом воздействии на эрогенные зоны организма, либо при психологическом воздействии на сознание, что также вызывает адекватную реакцию (вербальное, визуальное, мысленное воздействие).

При болевом, грубом воздействии на эрогенные центры они перестают быть эрогенными и начинают работать как обыкновенные рецепторы, сигнализирующие об угрозе здоровью организма извне. Значит болевое воздействие на партнёра, в особенности при половом общении, является не желательным. Вообще грубость, цинизм, пошлость, агрессивность, жестокость, насилие как физического, так и психического характера – источники отрицательных эмоций. Они унижают человеческое достоинство, поэтому у нормально людей они должны вызывать негативную реакцию, моральное осуждение и отторжение.

Из сказанного выше мы можем сделать вывод, что в условиях демократии человеку не стыдно обнаруживать у себя наличие сексуальных интересов, не стыдно «любить» и «заниматься любовью» вообще… Стыдно делать это в грубых, циничных формах, в сочетании с агрессивностью, жестокостью, насилием. Стыдно любить сексуальные извращения и соответственно стремиться к реализации своих сексуальных интересов в сексуально-извращённых формах.

С этим теперь мы и можем связывать понятие разврата в сфере сексуальных отношений!


3.2. Понятие «развратные действия» для ст.

242 УК Р. Ф.

Выше мы уже отмечали, что всякое произведение начинается с предмета изучения или изображения. Предмет является объективным признаком любого произведения. Субъективным признаком всегда является цель, с которой автор обращается к изображению тех или иных событий окружающей действительности.

Следовательно, объективным признаком порнографии является её предмет изображения. На субъективную сторону указывает критерий цели.

Этимология термина прямо сообщает нам, что в порнографии предметом изображения являются «развратные действия» (от греч. «порнос» – развратник и «графо» – пишу).

В словаре русского языка Ожегова С. И. слово «разврат» определяется как «половая распущенность».

Из сказанного следует, что для написания юридического определения понятия «порнография» необходимо предварительно уточнить содержание понятия «развратные действия» специально для статьи 242 УК Р. Ф.

В юридической литературе понятием «развратные действия» принято обозначать аморальное и противоправное сексуальное поведение. В сексологии отклоняющееся от нормы сексуальное поведение обозначают словами «извращение» или «аномальное сексуальное поведение».

Из теории уголовного права известно, что задача уголовного законодательства состоит в том, чтобы, с одной стороны, охранять человеческое достоинство и нормальные общественные отношения, а с другой, – вытеснять и ликвидировать вредные общественные отношения.

В сфере сексуальных отношений задача уголовного законодательства также состоит в том, чтобы, с одной стороны, охранять нормальные, гармоничные сексуальные отношения, основанные на принципах законности, демократизма, равноправия, справедливости, гуманизма, и, с другой стороны, вытеснять и ликвидировать вредные, аморальные и противоправные сексуальные отношения, причиняющие вред интересам личности, общества, государства.

В настоящее время учёными описано и изучено множество сексуальных аномалий. Для уточнения понятия «развратные действия» предварительно составим список из отдельных видов сексуальных аномалий, имеющих юридическую значимость и статистически наиболее часто встречающихся в изображениях. Сюда относятся:

1) сексуальное насилие, 2) садомазохизм, 3) педофилия,

4) зоофилия, 5) копрофилия, 6) уролагния.


Второй список составим из статей, которые предусматривают административную либо уголовную ответственность за сексуальные правонарушения и характеризуют собой виды противоправного сексуального поведения.

В Кодексе об административных правонарушениях Р. Ф. есть статья 6.11. Занятие проституцией.

В Уголовном кодексе. Р. Ф. это:

Статья 131. Изнасилование.

Статья 132. Насильственные действия сексуального характера

Статья 133. Понуждение к действиям сексуального характера

Статья 134. Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста

Статья 135. Развратные действия.

Статья 244. Надругательство над телами умерших и местами их захоронения

Данные статьи конкретно указывают: на вытеснение каких именно вредных сексуальных отношений направлена политическая воля государства.

Сравнивая списки из сексологических и юридических понятий можно заметить, что сексологическое понятие:

сексуальное насилие – своим объёмом охватывает такие юридические понятия как «изнасилование», «насильственные действия сексуального характера» и «понуждение к действиям сексуального характера» (ст. 131, 132, 133 УК РФ);

педофилия – включает изображение действий, изложенных в диспозициях статей 134 и 135 УК Р. Ф., которые фактически запрещают любые сексуальные действия с лицами, не достигшими 16-ти летнего возраста, включая их фотографирование в качестве сексуально значимых субъектов;

некрофилия – в юридическом смысле означает «надругательство над телами умерших» (ст.244 УК РФ).

Из изложенного выше следует, что сексологические понятия «сексуальное насилие», «педофилия», «некрофилия» мы вправе использовать для характеристики понятия «противоправное сексуальное поведение».

Рассматривая сквозь призму светской гуманистической нравственности и человеческого достоинства остальные сексуальные аномалии: «садомазохизм», «зоофилию», «копрофилию», «уролагнию», неизбежно приходим к выводу, что их невозможно признать благом, добром. Ни общество, ни государство не могут их поощрять, развивать, рекламировать, так как они умаляют, унижают сексуальное достоинство личности. Значит, мы с полным основанием можем их квалифицировать как «аморальное сексуальное поведение», свидетельствующее об извращении поведенческих установок личности.

В совокупности перечисленные виды аморального и противоправного сексуального поведения образуют общее понятие «развратные действия» для статьи 242 УК РФ.

Далее, пользуясь логическим приёмом написания определения «через род и видовое отличие», выражаемое формулой А=Вс, где «А» – определяемое понятие, «Вс» – определяющее понятие («В» – род, «с» – на видовое отличие) и руководствуясь критерием общественной опасности, имеющим моральное и правовое обоснование, мы можем написать юридический вариант определения понятия порнография, пригодный для использования в судебной практике.

«Порнография (от греч. «порнос» – развратник и «графо» – пишу) – это вид эротических произведений, предметом изображения которых являются развратные действия, квалифицируемые как: сексуальное насилие, садомазохизм, педофилия, зоофилия, некрофилия, копрофилия, уролагния».

В данном определении слова «эротических произведений» указывают на родовой признак порнографии (В), который роднит её с эротикой в изображениях. Подробное перечисление статистически более часто встречающихся случаев изображения отдельных видов развратных действий указывает на признак видового отличия порнографии (с) от произведений пристойной эротики. Это делает определение достаточно ясным и понятным широкому кругу лиц.

Произведение в целом называется порнографическим, если оно полностью посвящено изображению одного или нескольких видов сексуальных извращений. Если в произведении имеются лишь отдельные сцены или эпизоды с изображением сексуальных аномалий, можно говорить лишь об отельных порнографических сценах или эпизодах.

Написав определения понятий «эротика» и «порнография», мы раскрыли их содержание. Чтобы определить их объём и показать все предметы, которые в них мыслятся, необходимо воспользоваться приёмом, который в логике называется дихотомией.

Дихотомическое деление понятий «эротика» и «порнография» показано схемой (рис.-1).


Рис. – 1

На схеме видно, что понятие «эротика» (А) в целом состоит из двух понятий: из понятия «эротика», употребляемого применительно к жизни, к реальной действительности (В), и понятия «эротика», употребляемого применительно не к жизни, к изображениям (не-В). В зависимости от вида сексуального поведения человека эротика в жизни (В) делится на пристойное сексуальное поведение (С) и непристойное (аморальное и противоправное) сексуальное поведение (не-С), которое называется «развратные действия».

Все эротические изображения также делятся на пристойные (С) и непристойные эротические изображения (не-С), в зависимости от вида отображаемого в них сексуального поведения. Непристойные эротические произведения группы (не-С) называются порнографией (изображение развратных действий).

Юридическим основанием для дихотомического деления понятия «порнография» служит критерий цели, указывающий на идейную направленность произведения.

По идейной направленности, исходя из критерия цели, порнография делится на два вида: на допустимую к обращению в обществе порнографию категории (D), и не допустимую к обращению в обществе (криминальную) порнографию, категории (не-D). На этом дихотомическое деление понятий «эротика» и «порнография» заканчивается.

Характерной особенностью порнографии категории (D) является то, что её автор или издатель осуществляют изготовление или распространение порнографии ради достижения общественно полезной цели: ради изучения, разоблачения, осуждения, высмеивания развратных действий. Таким образом, порнография категории (D) наделяется общественно полезной функцией в отличие от порнографии категории (не-D), где автор или издатель пропагандирует, воспевает, рекламирует развратные действия, пытаясь выдать зло за добродетель.

Критерий цели указывает на наличие или отсутствие признака общественной опасности в порнографии той или иной категории.

Выше мы уже упоминали, что предмет изображения (сюжет) определяет название жанра. Именно по сюжету мы узнаём детектив, комедию, трагедию или батальную живопись. Также предмет изображения даёт название и жанру порнографии. Таким образом, слово «порнография» говорит нам о том, что это – название жанра.

Вместе с тем, ни жанр, ни стиль не являются объектами уголовно-правовой охраны. По этой причине мы не можем подвергать репрессиям произведения только потому, что они выполнены «не в том жанре» или «не в том стиле». Факт изображения развратных действий даёт основание называть произведение порнографическим, но не может служить основанием для его преследования.

Претензии правового характера мы можем предъявлять лишь такому виду порнографии, которая является носителем криминальной (крамольной) идеи.

В произведениях науки, искусства, ремесла, где предметом изображения являются «развратные действия», криминальной может считаться только такая идея, которую можно квалифицировать как: «пропаганда развратных действий».

Далее становится понятно, что данная категория произведений может подвергаться репрессиям потому, что является носителем искажённой информации о норме сексуального поведения и служит орудием преступления, с помощью которого осуществляется информационное воздействие (путём агитации, пропаганды) на сознание неопределённого круга лиц, потребителей сексуальной информации.

Действуя на сознание, криминальная порнография может отрицательно влиять на убеждения человека. Она способна искажать нормальное и утверждать искажённое представление о норме сексуального поведения, и таким образом менять поведенческие установки личности в худшую сторону.

Вред объекту преступления (общественным сексуальным отношениям), которые регулируются нормами светской гуманистической нравственности и правовыми нормами, причиняется изменением надлежащего сексуального поведения субъектов сексуальных отношений.

Под влиянием криминальной порнографии, как особого вида преступного воздействия на субъект отношения, под угрозу ставится возможность реализации нормальных сексуальных отношений. Их осуществление либо затрудняется, либо аннулируется.

В результате, на месте нормальных отношений возникают вредные, развратные сексуальные отношения. В этом усматривается признак общественной опасности пропаганды развратных действий.

Следовательно, задачей ст. 242 УК РФ является пресечение пропаганды развратных действий.

Лицо, занимающееся производством и распространением произведений науки, искусства, ремесла, которые можно квалифицировать как пропаганду развратных действий, либо ясно сознаёт что, насаждая сексуальное инакомыслие, оно препятствует реализации политической воли государства по вытеснению и ликвидации развратных отношений, либо оно добросовестно заблуждается относительно качества распространяемой им сексуальной информации. С учётом данного обстоятельства было научно определено: ответственность по ст. 242 может наступать только при наличии у подозреваемого прямого умысла, квалифицирующего признака субъективной стороны данного вида преступлений.

Для правильной квалификации деяния в делах о порнографии мы предлагаем использовать новое в юридической науке и практике понятие криминальная порнография. Это позволит правоприменителям в своей практической деятельности различать общественно полезную и общественно опасную порнографию так же, как это они уже давно делают при квалификации деяний по изготовлению и распространению других запрещённых предметов, например, оружия.

Принято различать общественно полезное изготовление, ношение и распространение оружия (скажем, для охоты) и общественно опасное (для совершения преступления). Критерий цели здесь является решающим для возникновения или исключения уголовной ответственности.

Итак. Двигаясь от простого к сложному, следуя правилам логики и, исходя из морально-правовых критериев, мы написали юридический вариант определения понятия порнография, который перекликается с понятием «жесткой» и «запрещённой» порнографии в диссертационных работах Бушмина С. И. и Булгаковой О. А., и который согласуется с представлением о порнографии «в странах континентальной Европы».

Следует особо отметить, что понятие «развратные действия», используемое в отношении лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста в ст.135 УК Р. Ф., и понятие «развратные действия», которое мы предлагаем использовать применительно к взрослым гражданам для статьи 242 УК Р. Ф., существенно отличаются друг от друга по объёму.

Исходя из смысла статей 134 и 135 действующего УК Р. Ф., под понятие «развратные действия» фактически подпадают любые сексуальные действия, совершаемые лицами, достигшими восемнадцатилетнего возраста в отношении лиц, не достигших 16-ти летнего возраста. В статье 242 УК РФ понятие «развратные действия» значительно уже.

Им охватываются только такие сексуальные действия, которые можно квалифицировать как сексуальное насилие, садомазохизм, педофилия, зоофилия, некрофилия, копрофилия, уролагния. Следовательно, в дальнейшем правоприменителям необходимо чётко разграничивать понятие «развратные действия», применяемое в отношении взрослых граждан, и то же понятие, применяемое в отношении лиц, не достигших 16-ти лет.

Завершая разговор о «развратных действиях» необходимо уточнить, что когда речь идёт о лицах, не достигших шестнадцатилетнего возраста, любые действия, изложенные в диспозициях статей 134 и 135 УК Р. Ф., фактически являются развратными.

Отсюда само собой напрашивается решение объединить эти две статьи УК Р. Ф. под одним общим названием «Развратные действия в отношении лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста». Иначе получается, что законодатель признаёт развратными только такие действия в отношении лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста, которые изложены в статье 135 УК Р. Ф.

Кроме этого, после принятия и законодательного закрепления юридического определения понятия порнография, имеющего ясное указание на педофилию, исчезает необходимость в существовании статьи 242(1) УК Р. Ф. под названием «Изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическим изображением несовершеннолетних».

При написании понятия развратные действия для ст. 242 УК РФ нами не случайно была оставлена без внимания ст. 6.11 (занятие проституцией) Кодекса Р. Ф. об административных правонарушениях. На наш взгляд, в современных условиях, в условиях господства светской гуманистической нрвственности, а не религиозной морали, проституцию невозможно признать развратным действием.

Мы считаем, что установление запрета на этот вид предпринимательской деятельности в новом российском законодательстве было ошибочным решением власти. Учитывая, что запрет до сих пор продолжает существовать, попробуем более основательно доказать справедливость нашей точки зрения.

И в статье 242 УК РФ, и в статье 6.11 определено, что деятельность, связанная с проституцией и порнографией причиняет вред общественной нравственности.

Поскольку законодатель сделал общественную нравственность объектом правовой охраны, но не раскрыл содержания этого понятия, возникла необходимость конкретнее разобраться, что оно само по себе значит и может ли общественная нравственность быть объектом правовой охраны?


3.3. О нравственности.

Для начала, чтобы избежать путаницы в понятиях, вспомним, что греческим словом «этика» принято назвать науку «о морали». А русским словом «нравственность», которое является синонимом латинского слова «мораль», принято называть предмет, изучаемый данной наукой. Следуя данному условию, рассмотрим понятие «общественная нравственность» более пристально в религиозном и гражданском понимании этого выражения.

Мораль отдельной личности.

Изучение феномена нравственности показывает, что в процессе становления и развития личности у каждого из нас формируется свой моральный кодекс. В установлении нравственных правил человек является предоставленным самому себе и своей совести. Эти правила основываются на свободном убеждении, которые каждый из нас должен обдумывать и формулировать самостоятельно. Понятно, что такого убеждения никто ни у кого заимствовать не может; даже внешним авторитетом норма морали не может быть установлена, потому что единственным авторитетом здесь является голос совести, живущий в глубине каждого из нас. Родители и воспитатели могут помочь в раскрытии и осмыслении своего голоса совести, но до признания и убеждения каждый из нас доходит сам. Это значит, что человек, слагая свои нравственные убеждения и устанавливая нормы морали, должен поставить перед своею совестью вопрос о том, что есть самое лучшее, совершенное и правдивое в личном поведении и в отношении человека к человеку. Затем, указания совести необходимо высказать в форме логического суждения, которое и выразит основную моральную норму поведения. Распространение этого правила на отдельные стороны внутренней и внешней жизни даёт возможность составить персональные нормы морали отдельно взятой личности. Эти нормы способствуют формированию поведенческих установо. При нарушении той или иной моральной нормы у нравственного, совестливого человека возникает «угрызение совести», благодаря которому он осознаёт чувство вины и ответственности за содеянное. Эти чувства побуждают человека загладить вину и в дальнейшем жить по совести.

Общественная нравственность.

Кроме морали отдельной личности существует мораль отдельных социальных групп, объединённых по профессиональным, политическим или религиозным мотивам: педагогическая, юридическая, медицинская этика, кодекс офицерской чести, политических партий, религиозная мораль. Так возникает понятие «общественная нравственность», которая рассматривается как выражение интересов различных групп населения и целых классов. Из этого следует, что мораль сама по себе, вне конкретно-исторического процесса и отдельно от его участников не существует. Поэтому, если мы встречаем где-то выражение «общественная нравственность» мы должны понимать, что за этим всегда стоит свод каких-то конкретных моральных правил, какого-то конкретного «общественного объединения», которые выражают совокупный субъективный интерес участников этого объединения. Особое влияние на жизнь общества оказывают нормы той «общественной нравственности», которая занимает господствующее положение в обществе.

Религиозная мораль.

Разновидностью общественной нравственности является религиозная мораль. В сознании верующих понятие «общественная нравственность» тесно связано с образом мифического персонажа, бога, который является носителем и выразителем абсолютного нравственного идеала. Нормы религиозной морали – это заповеди божьи, которые называются также законом божьим. В этих нормах выражена воля божья, поскольку установителем заповедей является сам бог. Отсюда убеждение верующих, что религиозная мораль во времени – вечна, по кругу лиц – распространяется на всех, в пространстве – действует везде и обязательна для исполнения всеми. В их понятии преступить закон божий – значит причинить богу моральный вред и тем самым «прогневить бога». А поскольку «гнев его ужасен», то страх оказаться перед лицом «гнева божия» за нарушение норм религиозной морали заставляет верующих исполнять предписания заповедей. Вообще вся вера держится на «страхе божием». В переводе с пуштунского языка слово «вера» так и означает, «страх». Поэтому исполнение норм религиозной морали обеспечивается тоже чувством страха, который церковь постоянно внушает своим прихожанам.

В царской России церковь не была отделена от государства. Христианство тогда было у нас государственной религией, поэтому христианская религиозная мораль занимала господствующее положение в обществе и была объектом правовой охраны.

Атеистическая общественная нравственность.

Религиозная мораль с её ориентацией на идеалы аскетизма и потусторонние ценности предполагает самоуничижение человека, умерщвление его чувственности, его живых страстей. Она формирует между верующими, богом и церковью отношения типа «раб и господин». По сути, она является враждебной идеалу свободной личности, интересам живых индивидов, их человеческой природе и естественным правам человека, поэтому учёные – гуманисты однажды занялись формулированием нового нравственного идеала, в основу которого были заложены интересы не бога, а человека. Так родилась светская гуманистическая нравственность или общественная атеистическая мораль.

В отличие от религиозной морали нормы светской гуманистической нравственности – не догмы. Они находится в постоянном движении: рождаются, развиваются, отмирают, меняют качественные состояния и нет такой силы в природе, которая могла бы удержать старую нравственность от разложения, если она давно отжила своё, и точно также невозможно силой насадить в обществе новую нравственность, если её рождение не обусловлено самой жизнью, или если эта нравственность – «чужой устав».

Коммунистическая мораль.

Разновидностью общественной атеистической нравственности является коммунистическая мораль. Выше мы уже отмечали, что после Октябрьской революции советская власть не выдвигала никакой этической доктрины в качестве господствующей. В период диктатуры пролетариата действовала пролетарская мораль. Позднее на первый план была выдвинута коммунистическая мораль, основные доктрины которой были изложены в моральном кодексе строителя коммунизма. Коммунистическая мораль фактически стала обладать статусом «общественной нравственности», занимающей господствующее положение в советском обществе, однако при советской власти она никогда не выделялась в качестве самостоятельного объекта правовой охраны. При советской власти была выстроена система товарищеских судов. Они существовали по месту жительства при жилищных конторах, а также по месту работы граждан. Дела военных рассматривались в судах офицерской чести. Дела членов партии рассматривались на партийных собраниях. Товарищеские суды рассматривали аморальные проступки граждан и выносили виновным лицам общественное порицание.

После распада СССР и прекращения деятельности КПСС, прекратила своё существование и коммунистическая мораль вместе с моральным кодексом строителя коммунизма. В перестроечное время в России вместе с социальной началась очередная сексуальная революция. Как и в 1905–1917 годах российское общество вновь оказалось на перепутьи: старая мораль расшаталась и утратила свою силу, а новая ещё не сформировалась, поэтому ниже мы попытаемся сформулировать наше собственное представление о нравственных приоритетах, которые должны считаться базовыми в современной России.

Общеизвестно, что нравственность всегда апеллирует к совести, а демократический принцип свободы совести как раз и предполагает признание за индивидом права на свободу нравственных воззрений. На свободу выбора не только той или иной религиозной морали, но и между религией и светской нравственностью, между пуританской и не пуританской моралью, между партийным и семейным долгом. Насильно воспитать требуемое нравственное чувство в человеке невозможно даже под страхом тяжкого уголовного наказания. Только добровольно мы принимаем или отвергаем тот или иной нравственный императив.

Для «мирного сосуществования» отдельной личности внутри социальной группы и отдельных социальных групп между собой, мудрецы ещё с древних времён рекомендовали: «в чужой монастырь со своим уставом не ходи»!

Это значит, что моральный кодекс каждого из нас предназначен для нас самих и моральное требование мы должны направлять, прежде всего, не во вне, а внутрь себя для корректировки нашего собственного поведения.

Точно также и действие моральных норм «общественного объединения». По кругу лиц действие норм религиозной или партийной морали распространяется только на членов этого объединения. В пространстве – их действие ограничено пределами церковного, монастырского двора или дома «политпросвещения» того «общественного объединения», интересы которого эта мораль отражает. Всё остальное – это территория светского общества, где господствующее положение занимает светская гуманистическая нравственность. Поэтому, в общественных местах: на улицах, площадях, общественном транспорте и т. д., где происходит постоянное смешение представителей разных социальных групп, во избежание «конфликта уставов», должен царить этический плюрализм: толерантное, корректное поведение представителей разных этических школ и учений.

Именно во избежание «конфликта уставов» священнослужители различных церквей свои проповеди читают прихожанам в своих храмах. Они не идут с агитационными проповедями в чужие храмы, так как хорошо понимают, что их туда с такими целями, в лучшем случае, просто не пустят.

Точно так же они должны понимать, что светские школы, библиотеки, институты, университеты, академии наук для священнослужителей тоже чужие храмы. Это – светские храмы, где идут проповеди светской духовности, основанной на научной истине. Светская наука учит школьников и студентов быть знающими людьми. Церковь же учит всех быть верующими. По этой причине светские храмы – это совершенно не подходящее место для пропаганды религиозной духовности, основанной на недостоверной информации, которую священники заставляют принимать просто на веру, отключив разум.

Заметим, когда та или иная нома морали приобретает для общества значимость большую, чем просто моральная норма, она порождает юридическую норму. Тогда моральная норма обеспечивает нравственное обоснование вновь возникшей юридической норме, а юридическая норма обеспечивает данной моральной норме юридическую защиту. Например, моральная норма «не убий» с течением времени приобрела общечеловеческую значимость и давно превратилась в юридическую норму, которая придаёт этой моральной норме силу закона и обеспечивает юридическую защиту жизни человека.

Отсюда понятно, что все действующие в обществе законы и подзаконные акты имеют своё нравственное обоснование. За каждой статьёй Конституции Р. Ф. незримо присутствуют моральные нормы, обеспечивающие им нравственное обоснование, а в совокупности эти нормы образуют понятие Конституционной морали, которая в настоящее время занимает господствующее положение в обществе.

Остальные виды морали (мораль отдельной личности и отдельных социальных групп) занимают подчинённое положение относительно норм Конституционной морали.

Во имя торжества принципа справедливости юридическая наука учит отграничивать моральные нормы отдельной личности и общественных объединений, которые не имеют юридической силы, от правовых норм, и различать в поведении людей (в зависимости от тяжести и характера содеянного) аморальный, административный проступок и уголовное преступление.

Чтобы не назначать за малозначительные проступки тяжкого наказания в демократическом государстве только правовые нормы считаются обязательными для исполнения всеми (перед законом все равны) и только их исполнение государство обеспечивает принудительной силой. Моральные же нормы отдельной личности и общественных объединений, которые не имеют юридической силы, таковыми не являются и потому обеспечивать их исполнение принудительной силой демократическое государство не должно.

За аморальное деяние (когда кроме морали вреда ни чему не причиняется) обидчику можно вынести только моральное осуждение, но ни о какой административной или уголовной ответственности тут речи быть не может.

Всякое принуждение само по себе аморально, а административное или уголовное принуждение, ради спасения «общественной нравственности» – аморально вдвойне. Нравственный климат светского общества существенно страдает, когда ради охраны «общественной нравственности» в жертву приносится демократический принцип справедливости, когда гражданский суд превращается в суд совести, в «божий суд».

Такое в жизни бывает, когда церкви удаётся навязать обществу свою мораль в качестве господствующей «общественной нравственности», но к демократии это не имеет никакого отношения. Церковь как раз для того и отделяется от государства, чтобы отделить гражданский суд от божьего, от страшного суда. Каждый чиновник в отдельности, «для себя», вправе исповедовать какой угодно «устав», но на работе, когда речь идёт о «делах «государевых», «судить да рядить должно» руководствуясь исключительно нормами конституционного права и морали.

Из сказанного выше понятно что, занимаясь правовой реформой с целью построения демократического государства, наша законодательная власть, отделив общественные организации и их идеологию от государства и провозгласив приоритет интересов личности над общественными интересами, не должна была выделять «общественную нравственность» какого-то отдельно взятого «общественного объединения» в качестве самостоятельного объекта ни административно-правовой, ни тем более уголовно-правовой охраны.

Делать это было нельзя ещё и потому, что причинить вред «общественной нравственности» просто невозможно по определению.

Заметим, лицо, нарушающее требование тех или иных моральных, либо правовых норм, причиняет вред не этим нормам, а тем отношениям, которые охраняют данные нормы. Например, вор совершает преступление не против Уголовного кодекса вообще или отдельной статьи УК Р. Ф.

Своими действиями он причиняет вред не праву собственности, поскольку в результате кражи право собственности сохраняется за потерпевшим. Своими действиями вор причиняет вред отношениям собственности. Причинить вред как своду правовых, так и своду моральных норм невозможно.

Следовательно, такие выражения, как «посягательство на общественную нравственность» или «преступление против общественной нравственности», которые в настоящее время в виде новелл применяются в главе № 6 Кодекса об административных правонарушениях и в главе № 25 УК Р. Ф., являются ошибочными. Они не верно указывают на объект правонарушения, что делает практически невозможным доказывание наличия состава тех правонарушений, где в качестве объекта правонарушения фигурирует «общественная нравственность». Согласитесь, всякое правонарушение только противоречит нормам нравственности, но вреда им не причиняет. Поэтому «общественная нравственность» не может выступать в роли объекта правонарушения.

Заканчивая очерк об «общественной нравственности» заострим внимание на мысли о том, что культурный прогресс общества невозможен, если он не вносит принципиально нового в положение личности; если человек не получает с каждой новой ступенью развития минимум свободы, хотя бы и ограниченной по разным причинам, но всё же расширяющейся при переходе от одной общественно-исторической формации к другой.

Ход естественно – исторического развития общества характеризуется движением вектора культурного прогресса в сторону возрастания роли гуманного начала в морали, праве, религии, философии.

Права человека и есть тот самый признак гуманного начала, постепенно обретающий ведущее место в политико-правовых доктринах цивилизованных стран, в том числе и современной России.

Действующий ныне каталог прав человека, зафиксированный в международно-правовых документах, – результат длительного исторического становления эталонов и стандартов, которые стали нормой современного общества.

Теперь такие права, как право на жизнь, свободу, достоинство, неприкосновенность личности, свободу слова, совести, мнений, убеждений, на автономию личной жизни и др., стали настолько весомыми и значимыми, что должны безоговорочно признаваться и охраняться всяким государством, которое считает себя демократическим. С учётом этого и была написана Конституция Р. Ф. 1993 г.

Следовательно, в нашем современном обществе господствующее положение занимает мораль светская, (поскольку церковь отделена от государства) и гуманистическая, поскольку установителем этих норм морали является человек, а не бог и защищает она интересы человека, а не бога.

Только светская гуманистическая мораль способна обеспечить нравственное обоснование прав человека, включая право на свободное использование своих способностей для оказания сексуальных услуг за вознаграждение, закреплённое в статье № 34 Конституции Р. Ф.


3.4. О проституции.

По мнению юриста С. Н. Красули проституция в странах Западной Европы прошла один и тот же путь развития. Выше мы отмечали, что падение Римской империи и распространение христианства оказало заметное влияние на изменение нравов народов Европы. Священнослужители, проповедовавшие учение Христа, призывали к «целомудренности» половых отношений. Они вели непримиримую борьбу с тем что, по их мнению, считалось «половой распущенностью», в том числе с проституцией. Однако сломать веками устоявшиеся нравы и прежние религиозные традиции, основывавшиеся на обожании сексуальности, было не просто. При всей враждебности, с которой христианство относилось к половому влечению и, несмотря на проповедуемый этой религией аскетизм, по мнению автора, церковь смогла преодолеть только один вид языческой «проституции», а именно ту, которая ютилась вокруг храмов языческих божеств и называлась христианскими богословами «храмовой проституцией». Но далее автор сообщает, что нравы католического духовенства также не отличались особой чистотой. Папские дворцы превращались в публичные дома, здесь развратничали, соблазняли и насиловали. В Риме женщины «совсем не ходили молиться под страхом святых апостолов, потому что папы насиловали их даже в церкви». Дошло до того, что папа жил даже с собственной дочерью.

Принявшие обет безбрачия монахи и белое духовенство для удовлетворения своих необузданных страстей создавали гаремы. Неограниченная власть над народом давала возможность наживать огромные богатства и пополнять кадры наложниц лучшими женщинами. Духовенство пользовалось правом первой брачной ночи, посещало публичные дома, существовавшие под покровительством светских властей, занималось сводничеством, насаждало в Европе гомосексуализм, способствовало распространению проституции. По статистическим данным 1581 года, во Франции общая численность духовенства с церковными служителями составляла 1018782, количество наложниц составляло 11 51 754, гомосексуалистов 39583, а некоторые из попов и монахов имели по пяти и более наложниц.

Согласитесь, всё это никак не свидетельствует о том, что храмовая проституция была христианской церковью побеждена. Точнее было бы сказать, что она просто видоизменилась, превратившись из языческой проституции в христианскую храмовую проституцию.

Собственно проституция во всех других её формах также благополучно продолжала существовать. Постепенно во времена средневековья она распространилась не меньше, чем в древние времена у языческих народов. Тщетно отдельные христианские правители пытались бороться с проституцией, напрасно против неё соборы издавали строгие постановления, борьба с проституцией оказалась совершенно бесплодной.

При дворах королей за счёт казны содержались сотни проституток. Для управления ими во Франции даже была введена специальная должность министра, на которую при Франциске I была назначена дама. Существовала эта должность до конца XVI века. Екатерина Медичи организовала при французском дворе из знатных проституток «летучий эскадрон королевы». Входившие в его состав женщины разъезжали по стране, а так же направлялись за границу, для совращения тамошних государей и знати. Они выведывали политические тайны, склоняли политических деятелей к отказу от действий, которые шли вразрез с интересами королевы. Все придворные «проститутки» получали жалование, титулы и награды, кроме того, их услуги щедро оплачивались благодарными клиентами.

С наступлением в Европе в конце XV, начале XVI века кризиса, и распространением венерических болезней отношение официальных властей к проституции резко изменилось. Средневековый режим относительной свободы и терпимости сменился режимом крепостного права, строжайшими запретами и репрессиями. Карл V, например, в своём Имперском полицейском уставе 1530 г. повелевал пресекать и преследовать всякое внебрачное сожительство. При австрийской императрице Марии Терезии уголовное наказание применялось не только за занятие «проституцией», но и за всякую любовную связь вне брака. «Проституток» подвергали жестоким наказаниям и ссылке. Обычно «проститутку» сажали в мешок, из которого торчала только обритая голова, обмазанная дёгтем. В таком виде её выставляли на видное место, затем секли розгами и вывозили на тачке за черту города, где толпа забрасывала её камнями и нечистотами. Подобные экзекуции проводились в Вене и других городах Австрии вплоть до 20 годов XIX века. Преследовались в Австрии и мужчины, предававшиеся «распутству». Их подвергали аресту, а при повторном изобличении в «аморалке» подвергали телесному наказанию в так называемых смирительных домах. Если же родители или лица, их заменяющие, способствовали «разврату» своих детей, виновным отрубали голову. Когда такие действия совершались духовным лицом, то после отсечения головы труп сводника сжигали.

В 1751 году в целях защиты «общественной нравственности» Марией Терезией была учреждена «Комиссия целомудрия», просуществовавшая до 1768 года. Члены этой комиссии разыскивали лиц, виновных в прелюбодеяниях и занимавшихся «проституцией», к которым затем применялись телесные наказания, заключение в смирительный дом и ссылка. Как видим, пишет далее автор, в период правления Марии Терезии были использованы самые жестокие средства для уничтожения «проституции», но избавиться от этого «позорного явления» обществу не удалось. Вместо уличных «проституток» и обитательниц публичных домов распространение получила семейная «проституция», прикрывавшая своё ремесло выполнением обязанностей горничных и другой прислуги.

Строгий запрет на проституцию был установлен в своё время и во Франции. Законодательство 1684 г. дела о «проституции» полностью передало в ведение полиции, решение которой не подлежали никакому обжалованию. Людовик XIV предоставил полицейским право заключать проституток в специальную тюрьму Сальпетриер. В 1687 году публичным женщинам, обнаруженным в Версале или в его окрестностях, предписывалось отрезать уши. Строгие карательные меры применялись и к лицам, способствовавшим «проституции». Так, в Париже сводников секли розгами, клеймили, отрезали уши и выгоняли из города. В Англии сходные меры применялись не только к сводникам, но и к клиентам «проституток». В Женеве к смертной казни приговаривались опекуны, если опекаемые ими девушки начинали заниматься «проституцией». В Неаполе, Испании и Португалии сводникам и проституткам отрезали носы.

Непоследовательность и противоречивость жёстких, несправедливых и потому унижающих человеческое достоинство мер по борьбе с «проституцией» привели к кризису запретительной правовой системы. Постепенно такие меры стали вызывать заслуженное возмущение и протесты широких кругов общественности, что вынудило французское правительство в 1791 году отказаться от запретительной системы и исключительных полицейских мер против проституток. Вслед за Францией от запретительной системы постепенно отказалось большинство европейских государств. На смену ей пришла система регламентации. Новый режим стал опять терпимо относиться к проституции, но при условии подчинения её врачебно-полицейскому надзору. С этого момента преследованию подвергается только нелегальная «проституция», как разновидность незаконного предпринимательства.

В 19-ом веке в США, Франции и Великобритании развернулось широкое демократическое движение аболиционистов за отмену законов и положений, закрепляющих рабство и любой вид эксплуатации человека человеком. В США это было движение за отмену рабства негров; в Великобритании, Франции – движение за отмену рабства в колониях. Движение аболиционистов оказало влияние и на отмену крепостного права в царской России. Во второй половине 19 века под «обстрел» аболиционистов попала и проституция. Врачебно-полицейская система регламентации, организованная в условиях господства всё той же диктатуры сексуального аскетизма и брезгливого отношения к «проституции» и проституткам, не оправдала надежд на улучшение положения публичных женщин в целом. Она поощряла безнаказанность полиции нравов за произвол в отношении не только тех, кто занимался «проституцией», но и тех, кто случайно попадал под подозрение. Она не спасала женщину от рабской зависимости от хозяев, не давала ей желаемой свободы. Всё это и послужило толчком к возникновению общественного движения, направленного на защиту чести и достоинства женщин. Впервые оно зародилось в Англии в 60 годах в форме протеста против изданных в 1864–1869 г.г. законов «о регламентации проституции». Большую активность в организации этого движения проявила англичанка Жозефина Бутлер, которая не ограничивалась пропагандой своих идей в Англии. В 70-х годах она совершила поездку по Европе, во время которой пропагандировало идеи аболиционизма, читала лекции, доклады, создавала на местах комитеты по борьбе за права женщин и отмену регламентации проституции. На основе таких комитетов идеи аболиционизма получили распространение в Италии, Швейцарии, Германии, Бельгии, Франции, Америке. Это крыло аболиционистов активно поддерживала англиканская церковь, другие организации религиозного толка, набожные «научные» деятели, студенчество. В результате в 1886 в Англии были отменены законодательные акты, устанавливающие надзор за проституцией. Затем усилиями Бутлер и её единомышленников была создана международная ассоциация, получившая название Британской континентальной генеральной федерации аболиционистов. В 1887 году состоялся первый конгресс аболиционистов. Открывший этот конгресс член английского парламента Стенсфельд в своей речи объявил собравшимся, что «целью федерации является борьба с регламентацией проституции и обязательным осмотром женщин. Эти меры несовместимы с истинным понятием о свободе, нарушают закон (божий?), оскорбляют нравственные чувства женщины. Задача конгресса – доказать справедливость этих положений и указать средства борьбы с проституцией, что не смогла сделать до сих пор ни одна из регламентированных систем». Впоследствии состоялся ещё целый ряд таких конгрессов, где говорилось, что «..основные их идеи заключались в следующем:

1. принципы нравственности неразделимы и одинаковы для лиц обоего пола.

2. естественные права мужчины те же, что и женщины.

3. нарушение целомудрия у мужчин заслуживает столь же строгого порицания, как и у женщин.

4. государство – представитель правосудия – ни в коем случае не должно благоприятствовать злу, тем более не должно входить в сделку с пороком.

5. проституция есть основное нарушение законов природы (каких же?) и гигиены; её организация противоречит законам (божьим?), карающим за возбуждение в разврату.

6. принудительный врачебный осмотр женщин или мужчин, практикуемый при режиме регламентации, есть вопиющее нарушение прав человека, оскорбление самых возвышенных стремлений цивилизации и несчастная гигиеническая ошибка.

7. женщины, заключённые в дома терпимости, удерживаются там силой и делаются настоящими рабынями, подчинёнными игу матроны, которая самовольно располагает их телом и волей.

8. государство должно запретить всякую коллективную организацию проституции, оно должно подавлять порок, а отнюдь не входить с ним в сделку и регламентировать его».


Как видим, эта организация аболиционистов была чисто пуританской, экстремистской организацией, которая под благовидным предлогом борьбы с рабством и «торговлей белыми рабынями», выступала за отмену «режима терпимости к проституции» и замену его старым режимом «нетерпимости». Устраняя регламентацию проституции, английские пуритане способствовали возврату её в подполье, к бесконтрольной сексуальной эксплуатации женщин своими «душеприказчиками», к самому настоящему средневековому рабству. Это было равносильно предложению ликвидировать само производство ради ликвидации рабства на производстве.

Не законы, не отношения между хозяевами и рабами на производстве предлагали менять аболиционисты: они предлагали уничтожить само производство. Несмотря на очевидную ошибочность взглядов аболиционистов на проституцию, которые вместо совершенствования законов и правил регламентации, выступали за ликвидацию самой регламентации, они сумели привлечь под свои знамёна даже государственных деятелей, созвать с их помощью ряд международных форумов, заключить ряд международных договоров и утвердить на многие годы вперёд свои взгляды на «проституцию» и свои способы борьбы с ней: традиционно жестокую «божью кару» за нарушение предписаний уголовного закона.

На тезисах аболиционистов была основана и действующая ныне «Конвенция о борьбе с торговлей людьми и эксплуатацией проституции третьими лицами» от 21 марта 1950 г. По состоянию на 1 января 1989 года её подписало 59 стран. СССР присоединился 11 августа 1954 г., но заявил при этом, что «В Советском Союзе устранены социальные условия, порождающие преступления, предусмотренные Конвенцией. Однако, учитывая международное значение борьбы с этими преступлениями, Правительство Советского Союза решило присоединиться к Конвенции о борьбе с торговлей людьми и эксплуатацией проституции третьими лицами, принятой на IV сессии Генеральной Ассамблеи ООН 2 декабря 1949 года». Приведём основные статьи Конвенции.

Статья 1.

«Стороны в настоящей Конвенции обязуются подвергать наказанию каждого, кто для удовлетворения похоти другого лица:

1. Сводит, склоняет или совращает в целях проституции другое лицо, даже с согласия этого лица;

2. Эксплуатирует проституцию другого лица, даже с согласия этого лица.

Статья 2.

Стороны в настоящей Конвенции обязуются, далее, подвергать наказанию каждого, кто:

1. содержит дом терпимости или управляет им, или сознательно финансирует или принимает участие в финансировании дома терпимости;

2. сдаёт в аренду или снимает здание или другое место, или часть такового, зная, что они будут использованы в целях проституции третьими лицами.

Статья 6.

Каждая сторона в настоящей Конвенции обязуется принимать все необходимые меры для отмены или аннулирования любого действующего закона, постановления или административного распоряжения, в силу которых лица, занимающиеся или подозреваемые в занятии проституцией, либо подлежат особой регистрации, либо должны иметь особый документ, либо подчиняются исключительным требованиям, имеющим своей целью контроль или оповещение».

Страны, подписавшие эту Конвенцию могли через пять лет её денонсировать. Важно было в первые послевоенные годы, когда в условиях разрухи проституция распространялась с особой силой, не допустить массовой эксплуатации женщин. Поэтому Конвенция предписывала оставить в покое, освободить от любого контроля или учёта саму «проститутку», но обязывала преследовать в уголовном порядке «эксплуатацию проституции», и организованные формы оказания сексуальных услуг.

Заметим, употребление словосочетания «эксплуатация проституции» в тексте Конвенции было, на наш взгляд, не верно. По определению, эксплуатация человека человеком – это безвозмездное присвоение продуктов труда непосредственных производителей. Авторы Конвенции, скорее всего именно это и имели в виду, но тогда правильно было бы говорить об эксплуатации проституток, а не об эксплуатации проституции. То есть, об эксплуатации человека человеком, а не «производства услуг».

В чистом виде такая эксплуатация действительно имела место, когда «производитель услуг» находился в рабской зависимости от своего «хозяина» и тот, пользуясь зависимым положением «производителя», эксплуатировал его сексуальные способности по своему усмотрению. Такое положение было при рабовладельческом строе и во времена крепостного права. Там между мужчиной и женщиной складывались отношения типа «раб и властелин» и квалифицировать их, говоря современным языком, можно было не как проституцию, а как «понуждение женщины к вступлению в половую связь». Таким оно остаётся до сих пор во всех странах, где «проституция» находится на нелегальном положении, поскольку эксплуатация человека человеком и торговля людьми – характерная черта всякого нелегального, незаконного предпринимательства.

После отмены крепостного права и появления в городах массы свободных женщин, покидавших в деревнях одних «душеприказчиков» и попадавших в городах в лапы новых, появилась насущная необходимость упорядочить резко возросшую при капитализме деятельность по оказанию сексуальных услуг, как вида предпринимательской деятельности. Для этой цели и были приняты законы о регламентации проституции и написаны правила регламентации. Возможно, законы были не совершенны. Возможно, правила регламентации были далеко не идеальны. Конечно, было плохо, что полиция стала заведовать вопросами нравственности. Но само решение о легализации «позорного промысла» тогда было правильным. Поэтому ни у кого из здравомыслящих политиков того времени оно не вызывало возражений. Регламентация проституции разрушала отношения «господ и рабов» и впервые ставила под государственный контроль этот вид деятельности, выбивая почву из под ног бывших эксплуататоров. Разумеется, «душеприказчикам» это не нравилось. На их стороне оказались аболиционисты, посвятившие себя борьбе не только с рабством, но и с «проституцией», «порнографией» и всем тем, что «способствует процветанию разврата».

После 1954 г. внутреннее законодательство СССР было приведено в точное соответствие с принятой Конвенцией, поэтому в советском законодательстве не было статей, прямо предусматривающих ответственность за проституцию.

В уголовном порядке преследовалось только вовлечение в занятие проституцией несовершеннолетних, содержание притонов разврата и сводничество с корыстной целью (ст.210 и 226 УК РСФСР).

Большинство зарубежных стран, подписавших эту Конвенцию, на протяжении почти пятидесяти лет точно старались придерживаться её исполнения. Но в конце прошлого века, например, специалисты Германии и Голландии, внимательно изучив накопленный опыт по борьбе с проституцией, пришли к выводу, что неукоснительное соблюдение предписаний этой Конвенции не даёт положительного результата, поэтому в настоящее время «традиционные» взгляды на сексуальные услуги в этих странах были пересмотрены. Власти этих государств снова отменили у себя запрет на содержание публичных домов и опять утвердили режим «регламентации проституции», но на принципиально новой основе: проституцию там впервые официально перестали считать безнравственным деянием, руководствуясь моральными нормами светской, а не религиозной морали.

Что касается России, то у нас нет свидетельств существования здесь во времена дохристианские проституции в том виде, в каком она существовала, например, в Древней Греции: с публичными домами, специальными законами, классификацией проституток и т. д., но это вовсе не значит, что тогда «позорного промысла» вообще не было. Патриархальный уклад жизни в условиях режима княжеской диктатуры предполагал полное подчинение женщин своим «душеприказчикам»: брату, отцу, мужу, свёкру, помещику, князю, которые распоряжались ими «по своему усмотрению»: братья продавали сестёр, отцы и матери – дочерей. В России, пережившей набеги викингов, тевтонцев, почти трёхсотлетнее татаро-монгольское иго, женщины тысячами подвергались насилию, угонялись в неволю, продавались в рабство. С другой стороны, были невольницы и у русичей, которых хозяева заставляли «обслуживать» нужных людей. Но это была не проституция, а «эксплуатация сексуальных способностей женщины» в форме «понуждения ко вступлению в половую связь». Кроме этого, во все периоды русской истории, подобно бродячим ремесленникам, шли по дорогам женщины, оставшиеся в силу тех или иных причин без семьи и крова. Вот они то и занимались проституцией на ярмарках, которые случались в городах и больших посёлках, прибивались к войскам. Русские войска, как и западные, в походах сопровождались большим количеством женщин. Именно из этого контингента происходила русская императрица Екатерина I. Вокруг военных лагерей и поселений возникали кабачки, обслуживавшие солдат и офицеров.

Крепостное право, которое окончательно было закреплено Соборным Уложением 1649 года, а также «Домострой» (свод житейских правил и наставлений 16 века, возникший в среде новгородского боярства и купечества, и защищавший принципы патриархального быта и деспотической власти главы семьи) способствовали закабалению русской женщины. Все иностранцы, пишет Н. И. Костомаров, поражались избытком домашнего деспотизма мужа над женою.

В Москве, – замечает один путешественник, – никто не унизится, чтоб преклонить колено пред женщиною и воскурить пред нею фимиам.

Вообще после христианизации Руси женщина стала считаться существом нечистым, поэтому женщине, например, не дозволялось резать животное: полагали, что мясо его не будет тогда вкусно. Печь просфоры дозволялось только старухам. В менструальные дни женщина считалась недостойною, чтоб с нею вместе есть. Церковь учила:

«Что есть жена? Сеть утворена прельщающи человека во властех, светлым лицом убо и высокими очима намизающи, ногама играющи, делы убивающи, многи бы уязвивши низложи, темже в доброти женстей мнози прельщаются и от того любы яко огнь возгорается…Что есть жена? Святым обложница, покоище змеино, диавол увет, без увета болезнь, поднечающая сковрада, спасаемым соблазн, безисцельная злоба, купница бесовская».

Русская женщина была постоянною невольницею с детства и до гроба. В крестьянском быту, хотя она находилась под гнётом тяжёлых работ, хотя на неё, как на рабочую лошадь, взваливали всё, что было потруднее, но, по крайней мере, не держали взаперти. У казаков женщины пользовались сравнительно большею свободой: жёны казаков были их помощницами и даже ходили с ними в походы. У знатных и зажиточных людей Московского государства женский пол находился взаперти, как в мусульманских гаремах. Девиц содержали в уединении, укрывая от человеческих взоров; до замужества мужчина должен быть им совершенно неизвестен; не надо было, чтоб юноша выражал девушке свои чувства или спрашивал её лично согласия на брак. Самые «благочестивые» и «набожные» были того мнения, что родителям следует бить почаще девиц, чтоб они не утратили своего девства. Чем знатнее был род, к которому принадлежала девица, тем более строгости ожидало её: царевны были самые несчастные из русских девиц; погребённые в своих теремах, не смея показываться на свет, без надежды когда-нибудь иметь право любить и выйти замуж, они, по выражению Котошихина, «день и ночь всегда в молитве пребывали и лица свои умывали слезами». При отдаче замуж девицу не спрашивали о желании; она сама не знала за кого идёт, не видела своего жениха до замужества, когда её передавали в новое рабство. Сделавшись женою, она не смела никуда уйти из дома без позволения мужа, даже если шла в церковь, и тогда обязана была спрашиваться. Ей не предоставлялось права свободного знакомства по сердцу и нраву, а если дозволялось некоторого рода обращение с теми, с кем мужу угодно было позволить это, то и тогда её связывали наставления и замечания: что говорить, о чём умолчать, что спросить, чего не слышать.

Редко дозволялось женщине иметь влияние на детей своих, начиная с того, что знатной особе считалось неприличным кормить грудью детей, которых отдавали кормилицам; мать в последствии имела над ними менее надзора, чем няньки и дядьки, которые воспитывали детей под властью отца семейства.

Обращение мужьёв с жёнами было таково: по обыкновению у мужа висела плеть, исключительно назначенная для жены и называемая «дураком»; за ничтожную вину муж таскал жену за волосы, раздевал донага, привязывал верёвками и сёк «дураком» до крови – это называлось учить жену. Такого рода обращение не только не казалось предосудительным, но еще вменялось мужу в нравственную обязанность.

Кто не бил жены, о том «благочестивые» люди говорили, что он дом свой не строит и своей душе не радеет и сам погублен будет и в сем веке, и в будущем, и дом свой погубит.

Домострой «человеколюбиво» советует не бить жены кулаком по лицу, по глазам, не бить железным или деревянным орудием, чтобы не изувечить и не допустить до выкидыша ребёнка, если она беременна; он находит, что бить её плетью и разумно, и больно, и страшно (укрепляет веру и власть), и здорово, т. е. полезно для здоровья!.. Это нравственное правило проповедовалось православною церковью; и самим царям при венчании митрополиты и патриархи читали нравоучения о безусловной покорности жены мужу. Женщины говорили: «Кто кого любит, тот того лупит, коли муж не бёт, значит, не любит».

Положение жены всегда было хуже, когда у неё не было детей, но оно делалось в высшей степени ужасно, когда муж, наскучив ею, заводил себе на стороне любезную. Тут не было конца придиркам, потасовкам и побоям; нередко в таком случае муж заколачивал жену до смерти и оставался без наказания, потому что жена умирала медленно и, следовательно, нельзя сказать, что убил её он, а бить её хотя и по десяти раз на день, не считалось дурным делом. Несчастная, чтобы избежать побоев, соглашалась на добровольное заточение в монастырь. Когда жена упрямилась, муж, чтоб разлучиться с немилою-постылою, нанимал двух-трёх негодяев-лжесвидетелей, которые обвиняли её в прелюбодеянии и тогда монастыря уже было не миновать.

Не всегда, однако, жёны безропотно и безответно сносили суровое обращение мужей, и не всегда оно оставалось без наказания. Иная жена, бойкая от природы, возражала на его побои бранью, часто «неприличного содержания». Но ещё случалось, что за своё унижение женщины мстили обычным своим способом: тайною изменою. Как ни строго запирали женщину, она склонна была к тому, чтоб «положить мужа под лавку». Так и было должно. По свойству человеческой природы рабство всегда рождает обман и коварство.

У зажиточных домовитых людей всё было так устроено, что, казалось, невозможно было сблизиться постороннему мужчине с их жёнами; однако примеры измен таких жён своим мужьям были нередки. Запертая в тереме жена проводила всё время со служанками, а от скуки вела с ними «пересмешные», «скоромные» речи и приучалась располагать своё воображение ко всему «нецеломудренному». Эти служанки вводили в дом разных торговок, гадальщиц, и в том числе таких женщин, которые назывались «потворенными» бабами, то есть, что «молодые жёны с чужими мужи сваживают». Этих соблазнительниц всегда можно было застать там, где женщины и девки сходились: на реке, где мылось бельё, у колодца, на рынках и так далее. Заводили знакомство со служанками, а через них доходили и до госпож. Вот такого рода женщины были пособницами волокит, и случалось так, что разом одна тайно служила мужу от жены, а жене от мужа.

Хотя блудодеяние преследовалось строго по нравственным понятиям и даже в юридических актах блудники помещались в один разряд с ворами и разбойниками, очень часто знатные бояре, кроме жён, имели у себя любовниц, которых доставляли им потворные бабы, да сверх того не считалось большим пороком пользоваться и служанками в своём доме. По свидетельствам одного англичанина, один любимец царя Алексея Михайловича завёл у себя целый гарем любовниц, и так как его жена этим была недовольна, то он почёл лучшим отравить её. Вообще же мужчине и не вменялся «разврат» в такое преступление, как женщине.

Между родителями и детьми также господствовал дух рабства, нередко переходивший в слепой деспотизм. Чем набожнее и «благочестивее» был родитель, чем более он был проникнут учением православия, тем суровее обращался с детьми, ибо церковные понятия предписывали ему быть как можно строже:

– Наказуй отец сына из млада, учи его ранами бояться бога и творить всё доброе, и да укоренится в нём страх божий, а если смолоду не научишь – большого как можно научить.

Слова считались недостаточными, поэтому автор «Домостроя» советует:

–Сына ли имаши, не дошед внити в юности, но сокруши ему рёбра; аще бо жезлом биеши его, не умрёт, но здрав будет, дщерь ли имаши – положи на ней грозу свою.

Этот суровый моралист запрещал даже играть с ребёнком.

Жизнь крестьянок всецело тоже принадлежала хозяевам. По отдельным свидетельствам, помещики, приглашая соседей, обеспечивали им сексуальные развлечения за счёт наёмных женщин, либо домашней прислуги. В городах также широко были распространены «блуд и прелюбодеяние». Согласно историческим свидетельствам в годы царствования Ивана Грозного широко практиковались сводничество и содержание «притонов разврата». По свидетельству англичанина Джерома Горсея, сам царь хвастался, что «осквернил» уже тысячу девиц, которых ему исправно поставляли приближённые. Примеру царя следовали и придворные. В среде бедняков были популярны традиционные формы «русского разврата»: в кабаках, в корчмах и банях.

Период правления императора Петра I, наряду с началом новых торговых отношений с Западной Европой, ознаменовался проникновением в Россию профессиональной проституции. При Петре-I в Санкт-Петербурге появились публичные дома, которые содержались иностранцами и имели чёткую организацию, уже отработанную на Западе. В конце XVIII века здесь были целые кварталы публичных домов. Они располагались на окраинах города и хозяйками таких заведений являлись, как правило, голландки и немки.

Официальные дома терпимости появились в Санкт-Петербурге уже в 1843 г., тогда как в других городах России они были легализованы решением Государственного совета только в 1853 году. В 1844 появились правила для содержательниц публичных домов – «Табель о проституции». Легализация проституции вначале повлекла за собой резкий рост домов терпимости. Только в одном Санкт-Перербурге в 1852 году насчитывалось 152 публичных заведения, в которых работали 884 женщины. Развитие общемирового процесса либерализации половой морали повлияло на сокращение рядов профессиональных проституток. К концу XIX века наметилась общая тенденция к сокращению публичных домов, к 1909 году в столице их осталось только 32.

С проституцией при советской власти дело обстояло подобным же образом: «де-факто» она, конечно, была (и тоже в уродливых формах), но «де-юре» её в СССР разумеется не было. В общих чертах проблема социального регулирования половых отношений в социалистическом обществе была решена в марксистско-ленинской социологии ещё до возникновения в мире социалистического государства и подверглась более глубокой разработке в первые годы советской власти. В частности, было отмечено, что в социалистическом обществе в области морального регулирования половых отношений решающее значение для осуждения или оправдания половой связи имел новый нравственный критерий, заключавшийся в ответе на вопрос, возникла ли эта связь по взаимной любви или нет? Поскольку связи между клиентом и публичной женщиной возникают на другой (на корыстной, торговой) основе, следовательно, этим связям было не место в новом обществе. Проституция была названа «самым уродливым среди всех зол и уродств капиталистического мира», поэтому её вместе с капитализмом предстояло ликвидировать. Публичные женщины считались жертвами эксплуататорского строя. К ним власть относилась сочувственно, применяя меры только морального, общественного воздействия. Весь свой праведный гнев власть направляла на эксплуататоров проституции – сводников, содержателей помещений для занятия проституцией, вербовщиков и подвергала их уголовному преследованию. Либеральный режим «терпимости к проституции», установленный в России в 1843 году, ещё до отмены крепостного права, с приходом советской власти снова сменился «нетерпимым» к ней отношением, как во времена ненавистного крепостничества, только тогда роль морального обличителя «блуда» выполняла церковь. В СССР эту же роль взяла на себя КПСС.

Итак. Большинство сексуальных связей направленных на реализацию сексуального интереса возникает на базе взаимного сексуального влечения партнёров. В условиях рынка, с его диктатом товарно-денежных отношений, пышно расцвела и благополучно дожила до наших дней другая форма отношений: когда один из партнёров просит «вторую сторону» подкрепить свой сексуальный интерес материальным вознаграждением.

В пуританском обществе это считается «позорным промыслом», презрительно именуется «проституцией» и преследуется в моральном, административном либо в уголовном порядке.

Вместе с тем, в пункте 1,ст.34, Конституции Р. Ф. закреплено право каждого «на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещённой законом экономической деятельности».

Среди прочих способностей человек обладает сексуальными способностями (способностями возбуждать и удовлетворять сексуальный интерес другого человека) и имеет конституционное право на использование своих сексуальных способностей для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Заметим, правовой запрет на «позорный» промысел появился у нас ещё до принятия новой Конституции и конституционность его в настоящее время вызывает большое сомнение.

Статья 6.11 нового Кодекса об административных правонарушениях не содержит определения понятия проституция, пригодного для использования в правовой практике, поэтому воспользуемся простым понятием: проституция – это половой акт «за плату». Итак. В стране ежедневно и ежечасно совершается энное число половых актов, большая часть из которых происходит «бесплатно», «по любви», а какое-то количество – «за плату».

Сексуальные отношения между любовниками возникают на базе взаимного полового влечения партнёров, подчиняются и регулируются естественными биологическими законами природы, и являются интимными межличностными отношениями, куда общество не должно вмешиваться со своими социальными запретами, если его туда «не приглашали».

Совсем иные отношения возникают, когда одна из сторон вступает в отношения из сексуальных побуждений, а другая – из желания получить материальную выгоду. Здесь сторона, которая просит другую сторону оказать ей сексуальную услугу, выступает в роли «Заказчика», а другая, требующая вознаграждение за услугу, – в роли «Исполнителя». В таком виде сексуальные отношения приобретают вид гражданско-правовой сделки и должны, безусловно, регулироваться правовыми нормами в той море, в какой это необходимо для нормального прохождения такого рода сделок.

Что сделала новая власть? Новая власть запретила заключать такие договоры, добавив к существовавшему в советское время моральному запрету на проституцию, административный запрет, и сохранила уголовную ответственность за содержание притонов для занятия проституцией.

Практика показывает, что после введения запрета на «проституцию» она никуда не испаряется, не исчезает, а переходит на нелегальное положение и обзаводится для преодоления запрета так называемой «крышей», после чего в пределах досягаемости правоохранительных органов остаются лишь единичные, «лежащие на поверхности» факты проституции, не имеющие надёжного прикрытия. В таких условиях, когда «по любви можно», а «за деньги» нельзя, чтобы эффективно выявлять именно коммерческие виды секса, нужно поставить под тотальный государственный контроль всю половую жизнь общества. Теоретически это представить можно, но на практике выполнить такую задачу, конечно, невозможно. К тому же, это никак не согласуется ни с понятием демократии, ни с соблюдением прав человека на неприкосновенность частной жизни.

Далее. За подпольной проституцией государство не может установить официальный санитарный контроль. Значит, подпольная проституция для здоровья населения более опасна, чем легальная. Кроме этого, за подпольной проституцией государство не может установить финансовый контроль. Значит, подпольная проституция государству и с этой стороны не выгодна.

Следующий аргумент в пользу запрета на проституцию основан на тезисе, что данный вид услуг причиняет вред «общественной нравственности». Возникает вопрос: в чём собственно заключается обида? В том, что женщины в условиях рынка стали «оказывать услуги за деньги», а не «бесплатно»? Но рынок же с его диктатом товарно-денежных отношений каждого вынуждает выбираться из нищеты «кто как может»!.. И тот же самый рынок массово производит клиентов, которым проще отыскать деньги на оплату сексуальных услуг, чем свободное время для поддержания «романтических отношений»…

Но главное, конечно, здесь не в этом. Главное в том, что, налагая запрет на проституцию, государство вытесняет её в подполье, ставит проститутку на один уровень с профессиональной преступностью, приглашает общество клеймить ее позором, низводя до статуса «презренного существа», лишенного человеческого облика и, соответственно, всяких человеческих прав. Отвергнутая государством и обществом, нуждающаяся в покровительстве, она тут же попадает в кабальную зависимость от «возлюбленного», в котором видит «сильную руку» хозяина. Между ними складываются отношения типа «раб и властелин» после чего начинается самая настоящая работорговля и эксплуатация «проститутки» третьими лицами: «возлюбленный» сам, либо через посредников, заключает сделки с клиентами и сам получает деньги от сделок, где проститутке отводится роль продаваемого то клиенту, то новому хозяину товара. Её материальное положение полностью зависит от милости рабовладельца. Как видим, «проституция» в условиях запрета представляет собой самый настоящий институт рабства и работорговли.

Специалисты, занимавшиеся изучением проблемы, указывают, что эксплуатацией «проституток», находящихся на нелегальном положении, занимаются не только их «возлюбленные», но и «коррумпированный слой административно-управленческого аппарата, и коррумпированные представители органов власти», так называемый «зонт безопасности», обеспечивающий «крышу» работорговцам.

Как уже отмечалось выше, статья, предусматривающая административную ответственность за проституцию, была введена в Кодекс РСФСР об административных правонарушениях ещё при советской власти, в мае 1987 г. Тогда, давая моральную оценку «проституции», законодатель исходил, видимо, из требований морального кодекса строителя коммунизма, поскольку тогда эта мораль была господствующей.

Действующая ныне Конституция Р. Ф. была принята в 1993 году для нового государства, в политике которого признание, соблюдение и защита прав человека, в том числе сексуальных прав, является приоритетным направлением развития.

В зарубежных странах, где церковь не отделена от государства либо формально отделена, светская власть в вопросах этики традиционно опирается на религию, поэтому во многих странах «проституция» и во времена всеобщего запрета, и во времена «регламентации» продолжает признаваться законодателями этих стран «аморальным деянием».

Однако в Германии, например, было недавно отмечено, что такая оценка проституции больше не соответствует требованиям реальной жизни и не разделяется значительной частью населения. В особенности это подтвердил опрос, проведённый административным судом Берлина в рамках производства по делу (35 А 570. 99), где большинство общественных организаций заявили, что они больше не рассматривают проституцию, как аморальную. Во время опроса «Dimap», проведённого в 1999 году, большинство опрошенных жителей Германии (68 %) высказались за законодательное признание проституции. Судебная практика также претерпела изменение, поэтому тот же административный суд Берлина принял решение больше не рассматривать проституцию как аморальное действие (административный суд, Берлин, Свод законов, том 1, декабрь 2002 г., 35 А 570.99), после чего в Германии был принят закон «О регулировании правовых отношений в области проституции» от 20 декабря 2001, вступивший в силу с 1 января 2002. Таким образом, проституция в Германии была полностью легализована, а отношения между всеми участниками этого вида предпринимательства законодательно урегулированы.

В Голландии в октябре 2000 года парламент исключил из уголовного кодекса в редакции 1912 года запрет на организацию и содержание публичных домов. Цель заключалась в декриминализации проституции, пресечении торговли женщинами, вовлечения в проституцию несовершеннолетних и улучшению контроля в целом за этой деятельностью. С тех пор, как проституция в Голландии легализована, женщины получили право выбора: заниматься этим, работая на предприятии или действовать в качестве индивидуальных предпринимателей в области оказания «личных деловых услуг». По данным «Роде Драат» – общества защиты интересов проституток, с этого момента положение проституток существенно улучшилось. У проституток, которые остались на нелегальном положении, ничего не изменилось. В основном это нелегальные эмигранты. «Они по-прежнему свободны, как птицы и крепостные своих сутенёров».

В Российской Федерации 20 декабря 2001 года Государственной Думой был принят новый Кодекс Р. Ф. об административных правонарушениях со статьёй 6.11, где проституция по-старому была расценена законодателем как аморальное действие.

С позиций какой именно общественной нравственности (коммунистической или религиозной морали) была снова дана такая оценка проституции, в принципе, неважно. В любом случае, при решении государственных дел ни та, ни другая мораль не может служить единицей морального измерения, поскольку, согласно статей 13 и 14 Конституции Р. Ф., ни та, ни другая идеология не является государственной. Следовательно, признание сейчас нашим законодателем сексуальных услуг за вознаграждение аморальным действием является ошибочным решением.

Давая моральную оценку тому или иному явлению и стараясь, чтобы оценка была объективной и правомерной, в настоящее время необходимо руководствоваться нормами конституционного права и светской морали, одновременно принимая во внимание потребительскую психологию и мораль, поскольку живём мы теперь в условиях рынка, где спрос рождает предложение. Наличие в этих условиях проституции свидетельствует о наличии спроса на такие услуги. Учитывая, что право пользоваться услугами сексуального характера и право не пользоваться такого рода услугами являются в современных условиях равнозначными правовыми благами и, рассматривая всё это с точки зрения светской гуманистической нравственности, обеспечивающей нравственное обоснование конституционных норм права, мы не можем признать проституцию аморальным действием.

С этих же позиций давая моральную оценку действиям государства и общества, которые, признавая проституцию аморальной, низводят «проститутку» до статуса «презренного существа», организуют её травлю, загоняет её деятельность в подполье и способствует возникновению и процветанию работорговли и коррупции, мы получаем совсем безрадостную картину. Поэтому в цивилизованных странах сегодня не сама проституция, а противодействие акту легализации проституции считается аморальным действием. При этом, действие международной Конвенции о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами там не отменяется, но прочитывается по-новому, в соответствии с требованиями реальной жизни.

Что меняет легализация проституции?

Легализовав этот вид сексуального предпринимательства, государство извлекает проституцию из подполья со всей её инфраструктурой и помещает в правовое поле, разрушая между участниками этой деятельности отношения типа «раб и властелин». Бывшие эксплуататоры и эксплуатируемые, заключая договорные отношения, превращаются в партнёров по бизнесу, проститутка перестаёт презрительно называться «позорной женщиной», т. е. проституткой. Обретая все права человека, она возвращает себе человеческое достоинство, возможность свободно оставить эту работу и перейти на другую и т. д. Общество и государство перестают для неё быть врагом номер один. Государство получает возможность установить над этим видом предпринимательства санитарный, налоговый, правовой контроль. Культура также обретает возможность благотворно влиять на этот вид предпринимательской деятельности.

Разумеется, не вся проституция сразу и добровольно легализуется, поэтому ответственность за не легальную проституцию должна быть сохранена и для проститутки, и для тех, кто сводит, склоняет или совращает кого-то для целей нелегальной проституции. Особо строгой она должна быть для работорговцев и «крышующих структур» не только над нелегальным, но и над легальным видом данного предпринимательства.

Учитывая всё выше сказанное и рассматривая проституцию не с точки зрения пуританской религиозной, или партийной морали, а с учётом конкретно исторического и экономического (рыночного) фактора, и с позиций конституционных норм права и морали, мы находим, что в настоящее время запрет на «проституцию» не имеет под собой ни логического, ни нравственного, ни юридического (общественная опасность) обоснования. В этих условиях и с этой точки зрения назвать «проституцию» аморальным действием невозможно, а значит и далее обзывать этот вид услуг презрительным словом проституция, а людей – проститутками тоже не прилично!..

Помимо запрета на сексуальные услуги «за плату» в действующем законодательстве имеется запрет на создание организаций для оказания такого рода услуг. Статья 241 УК Р. Ф. предусматривает уголовную ответственность «за организацию или содержание притонов для занятия проституцией».

Так вот, всякая деятельность, когда она носит неорганизованный характер, по-русски называется «бардак» и обладает всеми признаками общественной опасности. Чтобы деятельность была «цивилизованной» мы и стараемся придать ей организованную форму, и таким образом устраняем «общественную опасность». К тому же, согласно п.3,ст.55 Конституции государство с помощью федерального закона может лишь ограничивать права граждан. Данные же запреты лишают граждан права и на получение, и на предоставление сексуальных услуг «за плату» в цивилизованной форме. Ещё и по этой причине запреты на коммерческий секс невозможно назвать оправданными, необходимыми и соразмерными.

С чисто человеческой точки зрения сексуальное общение «за деньги» – самый примитивный, не требующий особого напряжения ума и душевных сил вид сексуального общения, поэтому коммерческий секс и в условиях сексуальной демократии продолжает оставаться самой примитивной формой сексуальных отношений. Но это не может служить поводом для его запрета.

В культурах с враждебным режимом отношения к сексуальности, с развитой системой подавления сексуальной активности населения, «блудники» и «блудницы» подвергаются жестокому преследованию и наказанию, вплоть до смертной казни. Но даже при таких условиях общение «за деньги» не исчезает, а находится на нелегальном положении и принимает самые отвратительные формы рабства и работорговли.

Со временем власть начинает понимать пагубность бессмысленных репрессий и склоняться в сторону смягчения режима. В целом, при смягчении политической ситуации, основной курс на «целомудрие» общества сохраняется, сексуальный аскетизм продолжает занимать господствующее положение, а у «блудников» и «блудниц» продолжает сохраняться статус «падших и презренных душ», но «добропорядочное общество» начинает относиться к ним «терпимо». Так появляются «дома терпимости», значимость которых для города сравнивается со значимостью канализации, без которой городам грозит гибель от собственных же нечистот.

В этих условиях дома терпимости становятся островками сексуальной демократии в окружении враждебного им пуританского режима, царящего за стенами этих домов. В таких условиях посещаемость подобных заведений остается на высоком уровне, пока режим за стенами публичных домов не меняется.

Изменение режима в результате сексуальных революций предполагает установление сексуальной демократии во всём обществе. Когда такое действительно происходит, популярность коммерческого секса падает до минимума, и он начинает интересовать общество не больше, чем того заслуживает.


3.5. О нецензурной брани.

Под выражением «народная сексуальная лексика» мы подразумеваем основной массив различных слов и выражений, используемых в сфере сексуальных отношений для обмена сексуальной информацией. В зависимости от цели их использования все они делятся на три вида:

1) на простые слова медицинского сексуального лексикона, обозначающие половые органы человека и их взаимодействие (слова член, пенис, влагалище, вульва, сношение, коитус), не имеющие чувственно-эротической окраски;

2) на слова народного (языческого) сексуального лексикона, так же обозначающие половые органы либо их взаимодействие (слова х*й, п**да, е**ть и производные от них), употребляемые в игривой форме для выражения половой чувственности, а так же в комическом или юмористическом смысле;

3) и те же самые слова народного сексуального лексикона, но лишенные эротического содержания, употребляемые не в игровой, а в ругательной форме для демонстрации злобы, недовольства либо агрессивных намерений, которые принято называть «матом, матерщиной» или «нецензурной бранью».

В юридической литературе не дано определение понятию «нецензурная брань», но по умолчанию все понимают, что выражение «нецензурная брань» является синонимом «мата», «матерщины». Специалисты отмечают, что отношение к бранной лексике никогда не было однозначным: одни признавали её употребление вполне естественным, свойственным русскому человеку, другие считали возможным употреблять её только в определённых ситуациях с определённой целью, третьи же (цензура, церковь, правительственные учреждения, официальные инстанции) всячески препятствовали её употреблению (Н. П. Колесников, Е. А. Корнилов. Поле русской брани, Ростов-на-Дону, 1996 г. стр. 4).

Семантика слов славянского мата, на наш взгляд, до конца не изучена. Ознакомление с имеющейся по данному вопросу информацией позволяет сделать следующее предположение о происхождении слова «мат».

Известно, что в фараоновском Египте действовал свод морально-правовых норм языческой богини Истины, Порядка и Справедливости, которую звали Маат. Она была как бы министром юстиции и внутренних дел в одном лице, поэтому согласно правилам этого божества Жрец для разрешения конфликта и наведения порядка, призывая на помощь силу богини Маат, произносил заклинания и буквально «маатерил» нечистую силу или виновное лицо, «метал громы и молнии».

На Руси аналогом египетской богини Маат была богиня Правь (Правь+Дэа, где слово Дэа, значит, божество, по-русски Дева) то есть, ПравДа. Слово «Правда» буквально переводится как «Истина». А те, которые во времена язычества славили Правду, назывались Православными. Православные любили «резать Правду-Маатку», то есть, материться. Не случайно ведь мат до сих пор у нас используется именно как специальное средство (как словесная дубина!) для наведения порядка и является как бы разновидностью санкции, «последним аргументом», за которым может последовать применение физической силы к обидчику или виновному лицу.

В арабском языке слово «матт» значит, «порицание, осуждение». В современном словоупотреблении можно сказать, что:

мат – это употребление табуированной сексуальной лексики в форме ругательства для наведения порядка, подавления страха или устрашения кого-либо, а так же для выражения злобы, недовольства, обиды, осуждения, высмеивания чего-либо/кого-либо.

Мат фактически является средством выражения агрессии. Он может причинить адресату сильную моральную обиду и вызвать в ответ не менее сильную реакцию. Но те же самые сексуальные слова, высказанные не в ругательном смысле, и не с целью причинения кому-либо вреда, матерщиной не являются! Употребляемые в прямом смысле эти слова способны «ласкать слух», «наводить на сексуальные мысли»«, и пробуждать сексуальное желание.

Именно потому, что эти слова в древности считались священными, сакральными словами и употреблялись в одних случаях в форме мата для произнесения языческих проклятий и заклинаний, в других – не в ругательном смысле, например, во время проведения священных ритуалов поклонения языческим богам любви и плодородия, сексуальная лексика теперь обладает такой мощной как отрицательной, так и положительной (поистине магической!) силой.

Специалисты полагают, что в старину эти слова не разрешалось употреблять просто так, всуе, кому попало и где попало. Преимущественным правом на их употребление пользовались языческий Жрец и глава Рода, которые своим поведением показывали общинникам, когда и что можно было затевать: когда суд, когда расправу, когда карнавал, когда свадьбу, когда другие ритуалы, и, соответственно, когда и в каком контексте сексуальную лексику можно было употреблять. А так, как Жрецом, главой Рода или Семьи после перехода к патриархату обычно были мужчины, а также потому, что только они способны в прямом смысле не только на словах, но и на деле силой овладеть ситуацией, подчинить себе, покорить кого-то, навести порядок, считалось, что сексуальная лексика – это «мущинския слова».

Русский писатель А. Максимов, этнограф, академик РА писал:

– Собственно браниться, то есть в ссоре обмениваться бранными словами, в народе никогда не считалось чем-то плохим или зазорным. С умным человеком браниться считалось даже хорошо, потому что с ним ума набираешься. А с дураком и мириться, так свой ум потеряешь. Привычка русских часто и говорить, и делать всё с сердцов и, даже не сердясь, ругаться и без всяких поводов браниться – привычка вековечная, досталась нам от предков и укрепилась так, что теперь с нею никак уже и не развязаться. Не помутясь ведь и море не успокоится, без шуму и брага не закиснет, стало быть, без брани, когда далеко ещё не всё у нас уряжено, скроено и сшито, и приходится всё перекраивать, а сшитое распарывать, без брани не житьё, как ни колотись, сколько не мучайся. Соблюдай лишь при этом одно святое, незыблемое правило: языком и щёлкай и шипи, а руку за пазухой держи, хотя, однако, одною бранью и не будешь прав.

Бытует мнение, будто русские – самая сквернословная нация в мире. На самом деле специалисты говорят, что это далеко не так: количество и крепость резких ругательств в языке издавна находится в прямопропорциональной зависимости от религиозности народа и наличия в этой религиозности крепких языческих корней. У такого очень религиозного народа, как древние евреи, матерные ругательства во времена язычества получили столь широкое распространение и воспринимались так ярко, что в старые времена специальными законами за них полагалась смертная казнь. И было это во время перехода евреев от язычества к монотеизму и проходило под знаком борьбы с язычеством! Христианство переняло у иудеев обычай жестоко карать за матерные богохульства.

В России по Соборному уложению 1649 года за воспрепятствование проведению литургии в храме полагалась смертная казнь «безо всякой пощады». За богохульство в адрес Бога, Девы Марии, на «честный крест», или на «святых его угодников» полагалась смертная казнь путём сожжения. А если кто-то во время литургии войдя в церковь начнёт говорить «непристойные речи» патриарху, митрополиту, игумену и священническому чину, тому полагалась «торговая казнь», битьё кнутом на торговых площадях, что тоже было замаскированным видом смертной казни.

Один мемуарист, бывший свидетелем торговой казни в 1832 г. так описывает это событие:

-Приговоренных клали на «кобылу» поочереди. так что в то время, как одного наказывали, все остальные стояли тут же и ждали своей очереди. Первого положили из тех, которым было назначено 101 удар. Палач отошел шагов на пятнадцать от «кобылы», потом медленным шагом стал приближаться к наказываемому; кнут тащился между ног палача по снегу; когда палач подходил на близкое расстояние от кобылы, то высоко взмахивал правой рукой кнут, раздавался в воздухе свист и затем удар. Первые удары делались крест-накрест, с правого плеча по ребрам, под левый бок, и слева направо, а потом начинали бить вдоль и поперек спины.

Мне казалось, что палач с первого же раза глубоко прорубил кожу, потому что после каждого удара он левой рукой смахивал с кнута полную горсть крови. При первых ударах обыкновенно слышен был у казненных глухой стон, который умолкал скоро; затем уже их рубили, как мясо.

Во время самого дела, отсчитавши, например, ударов двадцать или тридцать, палач подходил к стоявшему на снегу полуштофу, наливал стакан водки, выпивал и опять принимался за работу. Все это делалось очень, очень медленно. При казни присутствовали священник и доктор. Когда наказываемый не издавал стона, никакого звука, не замечалось даже признаков жизни, тогда ему развязывали руки, и доктор давал ему нюхать спирт. Когда при этом находили, что человек еще жив, его опять привязывали к «кобыле» и продолжали наказывать. Под кнутом, сколько помню, ни один не умер. Помирали на второй или третий день после казни.

Шпицрутены были не менее страшны, чем кнут. Если человека прогоняли сквозь строй в тысячу человек три-четыре раза, смерть почти всегда была неминуема. Любопытно, что на одном рапорте, где граф Пален просил назначить смертную казнь нарушившим карантинные правила, царь Николай собственноручно написал:

-Виновных прогнать сквозь тысячу человек двенадцать раз. Слава богу, смертной казни у нас (за это) не бывало и не мне ее вводить.

Для разрешения конфликта между простыми людьми, возникшего на почве матерного оскорбления применялась статья № 280 Соборного укложения 1649 г. (глава Х, стр. 158), в которой говорилось:

-Если кто кого в перебранке назовёт выблядком и потерпевший подаст иск на обидчика, а в ходе судебного разбирательства выяснится, что он не выблядок, виновного следует обесчестить вдвое, безо всякой пощады. Но если выяснится, что он действительно выблядок, прижит у наложницы до женитьбы, или при законной жене, или после развода с ней, такому выблядку в иске следует отказать и к законным детям его не причислять, даже если отец затем на наложнице женится, потому, что он того выблядка прижил у наложницы беззаконно, до женитьбы.

Как видим, в те времена в царской России справедливое употребление матерщины не считалось оскорблением.

Как известно цензура была введена у нас в 18-ом веке. С тех пор мат стали называть нецензурной бранью. После революции 1917 года нецензурные раньше слова перестали считаться нецензурными и свободно употреблялись не только «солдатнёй», но и вождями пролетариата. Позднее в СССР вновь стали преследовать за употребление в общественных местах «нецензурных слов и выражений». Первый раз за это полагался штраф, а оштрафованный дважды в течение года гражданин мог быть привлечён уже к уголовной ответственности «за хулиганство». Тем не менее, мат у нас продолжал существовать и существует в наши дни, несмотря ни на какие запреты.

Мат на войне поднимал советских солдат в атаку под шквальным огнём противника.

Мат служил анестезией раненым солдатам во время проведения операций в полевых условиях без наркоза.

Мат помогал выполнять и перевыполнять планы на стройках народного хозяйства в послевоенные годы. Англичанин А. Флегон, автор книги «За пределами русских словарей», по поводу употребления разных ругательств однажды заметил:

-Может быть при коммунизме они выйдут из употребления, но в настоящее время ни один нормальный русский не считает возможным построить коммунизм без ругательств» (Н. П. Колесников, Е. А. Корнилов. Поле русской брани, Ростов-на-Дону, 1996 г. стр. 9, 10).

Матерились и матерятся до сих пор милиционеры, когда задерживают или доставляют в милицию нарушителей.

Мат царит в кабинетах начальников, которые «дают разгон» своим подчинённым за какие-то нерадивые действия.

И никто себя при этом оскорблённым не чувствует, если применение мата бывает делом правомерным.

Итак. Подводя итог небольшому исследованию «нецензурной брани», можно сделать следующие выводы.

1) Употребление сексуальной (нецензурной) лексики в прямом смысле используется для выражения половой чувственности и носит эротическую окраску. Употребление этой лексики не в ругательном смысле является формой вербального сексуального общения. Оно служит демонстраций сексуального интереса, «сексуальной озабоченности» говорящего с целью навести адресата на сексуальные мысли и пробудить в нём сексуальное желание.

2) Употребление сексуальной лексики не в прямом, а в ругательном смысле, – это мат, матерщина. Мат в чистом виде – грубая брань, не имеющая эротической окраски. Она используется как словесная дубина:

– для подавления страха или устрашения кого-либо;

– для выражения недовольства и наведения порядка.

В наши дни в воздухе снова витает вопрос: «Является ли трёхэтажная русская брань порнографией?».

Ответ может быть один: бранную лексику следует признавать признаком порнографии только в том случае, если она используется при описании сцен сексуального насилия, садомазохизма, педофилии, зоофилии, некрофилии, копрофилии, уролагнии и служит для усиления элемента грубости этих сцен.

В иных случаях она служит иным целям, поэтому мы не включили нецензурную брань как самостоятельный признак в понятие «развратные действия».

Использование матерщины в сатирическом или юмористическом смысле смягчает или вовсе устраняет из речи говорящего элемент грубости и является более деликатной, более культурной формой выражения недовольства, чем просто грубая брань.

В наше время для простой передачи сексуальной информации не эротического содержания принято использовать медицинскую, «стерильную» лексику, которая лишена чувственно-эротической окраски.

Считается, что она должна действовать на слушателя нейтрально, как безалкогольное вино или пиво.

Изучение проституции и нецензурной брани показывает, что репрессии против них носят чисто идеологический характер. В условиях сексуальной демократии коммерческий секс не может расцениваться как вредные сексуальные отношения. Реального вреда он никому не причиняет, поэтому мы также не включили понятие «проституция» в понятие «развратные действия» для ст. 242 УК Р. Ф.

Кроме этого, из статьи 20.1. КоАП необходимо удалить выражение «нецензурная брань» и заменить его выражением «грубая брань», поскольку любая брань оскорбительна. Всякая ругань в общественных местах может провоцировать массовые беспорядки. Следовательно, вытеснять из общественных мест только «нецензурную брань», является ошибочным решением. Коль уж, согласно ст.29 Конституции Р. Ф. цензура у нас запрещена, значит не должно быть у нас и выражения «нецензурная брань». В особенности оно не должно использоваться в юридической науке и практике.


4. Классификация эротических

произведений.

Решение международного Криминологического конгресса (Брюссель 15–18 марта 1972 г.), в части специально посвящённой вопросу борьбы с порнографией, гласит: «Право смотреть и читать эротические произведения, и право не смотреть, и не читать, являются равнозначными правовыми благами».

Вместе с тем, занимаясь объективной оценкой эротических произведений, нельзя не учитывать их способность возбуждающе действовать на половую чувственность потребителей. При формальном восприятии и при повышенной возбудимости организма эротические произведения могут доводить сексуальное возбуждение до состояния непреодолимого желания немедленной реализации возникшего сексуального интереса. В неблагоприятных условиях оно может служить побудительным мотивом к совершению правонарушений.

Для эффективной организации процесса сексуально-информационного обмена в Российской Федерации: в целях защиты несовершеннолетних от преждевременного прочтения или просмотра эротики, а также защиты прав и законных интересов взрослых граждан, не желающих смотреть, читать или слушать эротику, которая, хотя и является пристойной, но им не предназначена, а также порнографию, которая нежелательна всем гражданам, не испытывающим восторга от созерцания сексуальных извращений, власть, в соответствии с положениями ст. 55 Конституции РФ, имеет право ограничить свободу производства и распространения отдельных видов эротических произведений. Для этой цели все эротические произведения можно пометить на титульном листе или обложке носителя информации значком «F» (от английского слова «freedom»), показателем допустимой свободы производства и распространения произведений, и по степени возрастания признака общественной опасности разделить на четыре категории.

К первой категории (FF) можно отнести произведения, которые не вызывают никаких возражений со стороны общества и давно находятся в свободном обращении. К ним относятся произведения с изображением знакомств, встреч, ухаживаний, объятий, поцелуев, но ещё в одежде. Сюда же следует отнести и простые неэротические изображения сцен наготы. Значок (FF) в данном случае обозначает полную свободу производства и распространения (Full Freedom).

Ко второй категории (Fx) необходимо причислить изображения любовных сцен, которые обычно следуют за раздеванием героев, где их раздевание носит явно сексуальный характер: например, с целью демонстрации сексуальной привлекательности действующих лиц, их сексуальных достоинств, затем, предварительных ласк, объятий, поцелуев, включая показ самого полового акта независимо от степени откровенности изображения сексуальных сцен или событий. В данном случае значок (Fx) обозначает: свобода ограничена для лиц до 16 лет и взрослым гражданам, не желающим смотреть, читать или слушать эротику.

К третьей категории (Fxx) следует отнести общественно полезную порнографию, которая не имеет признака общественной опасности и потому не образует состава преступления. Здесь свобода производства и распространения тоже ограничена на один знак. Второй знак (х) указывает на то, что произведение является порнографическим, но не криминальным. Эти произведения не рекомендуются лицам моложе 16 лет и взрослым гражданам, не желающим смотреть, читать или слушать пусть и не криминальную, но порнографию.

К четвёртой категории (Fxxx) относится криминальная порнография, которая квалифицируется как «пропаганда развратных действий». На этом классификация эротических произведений заканчивается.


4.2. Производство предварительных и судебных экспертиз с применением юридической теории порнографии.

Для эффективного выявления порнографии, имеющей квалифицирующий признак «пропаганда развратных действий», работникам следствия, суда или дознания рекомендуется назначать комплексную сексологическую и искусствоведческую судебную экспертизу с привлечением к их производству экспертов-сексологов, обладающих знанием юридической теорией порнографии, способных профессионально охарактеризовать сексуальное поведение действующих лиц как нормальное или отклоняющееся от нормы; и эксперта-литератора, киноведа, журналиста, искусствоведа для идейно-тематического анализа исследуемого произведения.

Объектами данных экспертиз признаются произведения эротического содержания (рисунки, живопись, статьи, пьесы, романы, фотографии, кинофильмы, видеофильмы и пр.), фигурирующие в материалах дела в качестве вещественных доказательств.

Предметом анализа является содержание представленных на экспертизу произведений.

Непосредственным предметом в сексологических экспертизах следует признавать сексуальное поведение действующих лиц.

Основная задача сексолога – установить наличие или отсутствие факта изображения развратных действий и ответить на вопрос: «Является ли представленное на экспертизу произведение порнографическим?»

Получение от эксперта-сексолога отрицательного ответа исключает необходимость производства искусствоведческой экспертизы.

Положительный ответ обязывает дознание или суд назначить, если она не назначалась, искусствоведческую экспертизу для производства идейно-тематического анализа выявленной экспертом-сексологом порнографии.

Задача искусствоведа – определить, с какой целью автор (или издатель) обратился к изображению развратных действий:

– для изучения, разоблачения, осуждения, высмеивания либо;

– для пропаганды, популяризации, рекламы развратных действий?

Предмет исследования и характер решаемых задач показывает, что получить научно обоснованный ответ на вопрос: «Является ли представленное на экспертизу произведение порнографическим?» – можно только в процессе производства сексологической экспертизы. Задача по обнаружению криминальной порнографии (категории «не-D») – это другая задача и решается она в процессе идейно-тематического анализа.

Назначение разных экспертиз по делам, возбуждаемым по ст. 242 УК РФ, позволяет максимально соблюсти изложенные в ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» требования объективности, всесторонности и полноты исследований.

При подборе специалиста на роль эксперта по делам о порнографии следует обращать внимание на его отношение к предмету исследования. Нравственные и политические убеждения специалиста часто бывают причиной резко негативного его отношения не только к порнографии, но и к произведениям пристойной эротики, что может свидетельствовать о прямой заинтересованности лица (моральная выгода!) в исходе дела, ставить под сомнение объективность его экспертных оценок и служить основанием для заявления отвода эксперту.

При существующем положении дел в производстве судебных экспертиз участие юристов не требуется. Однако, учитывая специфику производства экспертиз по делам о порнографии, следует признать, что участие в них в качестве эксперта юриста-сексолога, обладающего знанием юридической теории порнографии, специальными знаниями в области сексуальных правонарушений, судебной сексологии, теоретически оправдано.

Особенно это касается производства предварительных экспертиз, когда производитель или распространитель эротических произведений, чтобы застраховать себя от случайного нарушения действующего законодательства, сам добровольно заказывает предварительную экспертизу в экспертном учреждении либо у частных экспертов. В таких случаях участие юриста-сексолога в производстве предварительной экспертизы не только допустимо, но и обязательно для составления юридически мотивированного экспертного заключения. Имея на руках такое заключение, заказчик может отказаться от дальнейшего изготовления или распространения своей продукции, если окажется, что она подпадает под действие ст. 242 УК Р. Ф. Либо он может внести по рекомендации эксперта необходимые изменения в содержание предмета предпринимательской деятельности, чтобы устранить обнаруженный в нём признак общественной опасности и сделать, таким образом, свой товар более приемлемым для производства и распространения.

Отрицательное заключение экспертов, полученное в результате производства предварительной сексологической, а при необходимости и искусствоведческой, экспертизы служит доказательством того, что в деянии производителя или распространителя произведений науки, искусства, ремесла эротического или порнографического содержания нет прямого умысла на пропаганду, популяризацию или рекламу развратных действий. По мнению автора, предварительная экспертиза, как специальная профилактическая мера по предупреждению преступлений, предусмотренных ст. 242 УК Р. Ф. способна радикально улучшить положение дел по профилактике криминальной порнографии.

Врач-сексолог и юрист-сексолог могут выполнять сексологическую экспертизу вместе либо единолично.

Производство сексологического исследования осуществляется путём прочтения, просмотра или прослушивания поступивших на экспертизу произведений науки, искусства, ремесла.

В процессе исследования эксперт составляет подробное описание имеющихся в произведении сцен половой любви, половой жизни, с указанием, что именно демонстрируется в описываемых сценах. Например: сцена№ 1, мужчина и женщина в помещении на диване исполняют акт сексуального общения. Демонстрируются предварительные ласки, мастурбация, оральный секс, вагинальное, анальное сношение.

После описания эротических сцен эксперт даёт им характеристику, примерно, следующего содержания: «Во всех сценах данного произведения демонстрируются нормальные виды полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий, характерных для порнографии, отсутствует».

Указание на возраст действующих лиц имеет существенное значение для экспертизы по делам о порнографии. Заметим, в спектаклях или в фильмах всегда имеются действующие лица и их исполнители. В зависимости от данного обстоятельства произведения с признаками педофилии бывают двух видов:

1) – где и действующие лица, и исполнители бывают несовершеннолетние;

2) – где взрослые исполнители играют роль несовершеннолетних.

И в первом, и во втором случае оно должно признаваться произведением с порнографическим изображением несовершеннолетних.

После идейно-тематического анализа его можно будет отнести к порнографии той или иной категории (D) или (не-D) и решать вопрос о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела.

Если в произведении не только действующие лица, но и исполнители роли были несовершеннолетними, возникает необходимость решения вопроса об ответственности не только за пропаганду развратных действий в форме педофилии (если данному виду порнографии будет присвоена соответствующая категория), но и за сексуальные действия с несовершеннолетними на сцене или на съёмочной площадке.

После описания всех эротических сцен, а так же их характеристики, в экспертном заключении излагаются научно обоснованные и юридически мотивированные выводы.

Классическим примером для исследования произведения с фактом изображения педофилии служит роман В. Набокова «Лолита». В процессе сексологического анализа выясняется, что весь роман посвящён изображению сексуальных отношений взрослого мужчины и несовершеннолетней девушки. Данное обстоятельство позволяет эксперту достоверно утверждать, что роман В. Набокова «Лолита» является порнографическим.

После такого сексологического заключения нужен идейно-тематический анализ произведения, в результате которого эксперт отвечает на вопрос, с какой целью автор обратился к изображению в романе развратных действий в форме педофилии?

Ответ на данный вопрос автор сам чётко и ясно изложил в предисловии к роману:

-У меня нет никакого желания прославлять «Г.Г.» (главного героя). Нет сомнения в том, что он отвратителен, что он низок, что он служит ярким примером нравственной проказы… Он ненормален.

Как описание клинического случая «Лолите» несомненно суждено стать одним из классических произведений психиатрической литературы. Но гораздо более важным, чем её научное значение и художественная ценность, мы должны признать нравственное её воздействие на серьёзного читателя, ибо этот мучительный анализ единичного случая содержит в себе и общую мораль. Беспризорная девочка, занятая собой мать, задыхающийся от похоти маньяк, – все они не только красочные персонажи единственной в своём роде повести; они, кроме того, нас предупреждают об опасных уклонах; они указывают на возможные бедствия. «Лолита» должна бы заставить нас всех – родителей, социальных работников, педагогов – с вящей бдительностью и проницательностью предаться делу воспитания более здорового поколения в более надёжном мире.

Из приведённого выше текста ясно, что автор не поощряет, не восхваляет, не рекламирует, а осуждает развратные действия в форме педофилии. Следовательно, роман В. Набокова «Лолита» не имеет признака общественной опасности и относится к разряду порнографии категории (Fxx).

Иногда на экспертизу могут поступать произведения, которые принадлежат таким культурам, где педофилия не осуждалась морально и не преследовалась законом. Например, в Древней Греции наиболее часто встречающейся формой гомосексуальных связей была связь взрослого мужчины с мальчиком. Такие отношения зафиксированы во многих дошедших до наших дней произведениях искусства, авторы которых прославляют, поэтизируют педофилию в форме педерастии. Согласно юридической теории порнографии эти произведения относятся к категории криминальной порнографии (Fxxx) и должны попадать под запрет. Но!

Издатель или руководитель выставки, которые в наши дни занимаются тиражированием и распространением подобных произведений, чтобы устранить признак общественной опасности в своих действиях и избежать конфликта с законом и обществом должны в предисловии к изданию или в аннотации к выставке чётко пояснить, что делают они это не ради пропаганды педофилии, а ради достижения общественно полезной цели. Например, ради ознакомления читателей или зрителей с фактом истории, имеющим научную или художественную ценность. Наличие такого пояснения даёт основание эксперту присвоить изданию или выставке категорию (Fxx).

То же самое относится и к произведениям маркиза де Сада. Они могут тиражироваться и распространяться в современном обществе только при условии сопровождения квалифицированным комментарием, в котором садомазохизм разоблачается и осуждается как развратное действие.


5. Заключение.

В конце 80-х годов прошлого века, когда в бывшем СССР идеи перестройки, демократизации, гласности стали оказывать заметное влияние на сферу политических, экономических, социальных, в том числе и сексуальных отношений, в средствах массовой информации всерьёз стали говорить о наступлении сексуальной революции, которая лет 25-ть тому назад широкой волной прокатилась по странам Запада и наделала тогда там много шума.

В книге «Перестройка и новое мышление», опубликованной в 1988 году, М. С. Горбачёв писал: «Перестройка – это не прихоть отдельных личностей или группы деятелей, у которых вдруг взыграли амбиции… Перестройка – это назревшая необходимость. Это революция».

По логике вещей власть тогда уже должна была бы понимать, что сексуальная революция – это тоже не прихоть «отдельных личностей» или «группы деятелей», у которых вдруг взыграли гормоны… Это также давно назревшая необходимость демократизации сексуальных отношений, которая должна сопровождаться принятием необходимых законов.

Для создания правового поля в целях упорядочения предпринимательства в сфере сексуальных отношений новым властям нужно было, после принятия новой Конституции Р. Ф., принять и ввести в действие два основных закона: закон, регулирующий производство, распространение и потребление произведений науки, искусства, ремесла эротического содержания, и закон об оказании услуг сексуального характера за вознаграждение.

Однако номенклатурная власть оказалась не готовой к такому шагу и вместо прекращения бессмысленных репрессий она занялась их расширением и ужесточением во имя спасения «общественной нравственности». Причём, не светской гуманистической нравственности, которая обеспечивает нравственное обоснование сексуальных прав человека и основных свобод, а церковной аскетической морали. Эту мораль власть сознательно прятала под словосочетанием «общественная нравственность», поскольку по новой Конституции РФ церковь была отделена от государства и церковную мораль нельзя было на законных основаниях признавать государственной.

Истории известно, что всякая власть (и деспотичная, и демократическая) защищая себя, свою политику и идеологию ведёт борьбу с инакомыслием, с нежелательной агитацией и пропагандой путём развёртывания репрессий против криминальных (крамольных) произведений науки, искусства, ремесла, являющихся носителями вредной информации. Отличают разные режимы только масштабы этой борьбы и способы её ведения.

Режимы, которые приходят на смену деспотии провозглашают свободу слова, свободу печати, свободу мысли, свободу совести, но справедливо налагают ограничения на эти же свободы «в целях защиты основ конституционного строя, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Таким образом власть не лишает свободы, а только ограничивает ее.

Применительно к интересующей нас теме сексуальных отношений истории известны два типа режимов: режим сексуальной демократии, существовавший во времена язычества во всех культурах с просексуальной ориентацией, и режим диктатуры сексуального аскетизма, возникавший неизбежно везде после перехода этих культур от язычества к монотеизму.

Диктатура сексуального аскетизма, основанная на нормах канонического права и морали, занимается воспитанием в людях ложного стыда и страха. Она всемерно поощряет сексуальное воздержание, клеймит позором любое публичное проявление сексуального интереса, сексуальной активности отдельных лиц и населения в целом, старается всеми средствами подавить полностью либо свести к минимуму процесс сексуально – информационного обмена в обществе, рекомендует гражданам сублимировать сексуальную энергию и направлять её на занятия спортом или общественно полезным трудом, тяготеет к установлению режима всеобщего сексуального спокойствия граждан.

С этой точки зрения любые произведения на тему половой любви, половой жизни, где о сексе говорится в положительных тонах, или хотя бы нейтрально (независимо от их профессиональной, художественной или научной ценности) опасны для диктатуры сексуального аскетизма.

Они подрывают этот строй, избавляют человека от ложного стыда и страха, пробуждают сексуальный интерес, сексуальную активность населения и таким образом «развращают общественное пуританское сознание».

Пуритане, воспитанные на идеале «моральной чистоты», идеале сексуального аскетизма, совершенно справедливо не видят никакой разницы между эротикой и порнографией и одинаково всё стараются подвергать преследованию. Они придумали для обозначения всех эротических произведений термин «порнография». Термин «эротика» им не нравился, так как он происходит от имени языческого бога Эроса и не отражает их враждебного отношения к эротике. Пуритане издавали законы, которые были призваны обслуживать и защищать пуританские режимы и интересы пуритан. Поэтому борьба с порнографией с помощью уголовно-правовых средств характерна именно для пуританских режимов.

Основной целью этого вида государственных репрессий была защита диктаруры сексуального аскетизма. Правовой основой для развёртывания репрессий против эротики (порнографии) на международном уровне была принятая по инициативе англо-саксонских пуритан Женевская конвенция 1923 года.

При изменении политической ситуации, когда в результате сексуальных революций на смену режиму диктатуры сексуального аскетизма приходит режим сексуальной демократии, надобность ведения жёсткой борьбы с порнографией, с помощью уголовно-правовых средств, исчезает.

Современные взгляды людей на сексуальное чувство основываются не на религиозных догмах и предрассудках, а на научных знаниях, здравом смысле и положительном человеческом опыте.

В новых условиях статус общественной нравственности, занимающей господствующее положение в обществе, обретают нормы светской гуманистической морали. Они обеспечивают нравственное обоснование прав человека, в том числе сексуальных прав и свобод.

Нормы этой морали находятся в согласии с сексуальной природой человека, а не в противоречии с ней, как пуританские нормы, ориентированные на красивый по форме, но вредный человеческой природе идеал «моральной чистоты», ведущий к физической либо к психологической кастрации человека.

Новое общество отличается от пуританского своим гуманным отношением к сексуальности, которую оно расценивает не как «зло бесовское», а как благо, дарованное человеку природой. Мифы пуритан о вреде здоровью изображений «сорома мужского да женского» не пугают его.

Демократичное общество понимает, что эротические произведения, как и сама половая жизнь, в большинстве случаев, представляют собой источник глубоко положительных эмоций и потому к ним всегда существует естественный, нормальный человеческий интерес.

Повышенный и нездоровый интерес формируется там, где эротика находится под запретом.

Общество с либеральными взглядами не видит в произведениях эротического и порнографического содержания признака какой-либо серьёзной опасности, сопоставимой с опасностью уголовных преступлений, поэтому в демократических странах происходит декриминализация антипорнографического законодательства, после чего порнографию перестают преследовать в уголовном порядке, но накладывают ограничение на её производство и распространение, чтобы оградить от несанкционированного участия в процессе сексуально-информационного обмена несовершеннолетних лиц, а также взрослых граждан, которые не желают добровольно становиться участниками процесса по обмену сексуальной информацией.

Дания стала первой страной на Западе, которая денонсировала Женевскую конвенцию 1923 года и пошла по пути либерализации своего антипорнографического законодательства.

Конституция Российской Федерации 1993 г. упразднила в России советский режим, режим диктатуры сексуального аскетизма и заложила моральные, и правовые основы сексуальной демократии. Она обязала всех признавать, соблюдать и защищать права человека вообще, сексуальные права и свободы, в частности. История свидетельствует, что попрание, игнорирование, лишение граждан сексуальных прав и свобод ведёт к социальной напряжённости, к возникновению сексуальных революций.

Новая Конституция РФ гарантирует гражданам:

– право на жизнь (ст. 20), значит, она гарантирует гражданам право и на сексуальную жизнь;

– свободу совести (ст.28), т. е. свободу нравственных воззрений, в том числе в сфере сексуальных отношений;

– свободу мысли и слова (ст. 29), значит, свободу сексуальной мысли и слова; т. е. право свободно искать, получать, передавать, производить, распространять информацию, в том числе сексуальную информацию, любым законным способом;

– свободу использовать свои сексуальные способности для предпринимательской деятельности (ст.34);

– свободу творчества (ст.44), которая предполагает также свободу создания и распространения произведений на тему половой любви, половой жизни.

Из сказанного выше следует, что в настоящее время Российская Федерация «де-юре» не является пуританским государством, поэтому для либерализации антипорнографического законодательства в Российской Федерации нет необходимости денонсировать пуританскую Женевскую конвенцию 1923 г.

В настоящее время данная конвенция не соответствует ст. ст.1, 2, 13, 28, 29, 44 и 55 Конституции Р. Ф. и в соответствии с пунктом 6, ст. 125 Конституции Р. Ф., не подлежит применению на территории Российской Федерации.

Вместе с тем, статья 55 Конституции Р. Ф. предусматривает возможность введения некоторых ограничений конституционных прав и свобод.

Заметим, в отличие от Женевской конвенции 1923 г. статья 55 Конституции Р. Ф. предусматривает не «лишение», а «ограничение» прав и свобод. Причём, ограничения эти должны быть необходимы, оправданы и соразмерны.

Выше мы уже отмечали, что борьба с порнографией с помощью уголовно-правовых средств характерна только для пуританских режимов. То, что Российская Федерация больше не является пуританским государством, говорит о необходимости декриминализации нашего антипорнографического законодательства.

Деяние по производству и распространению порнографии подлежит декриминализации ещё и по аналогии с деянием по производству и распространению произведений «про войну», «детективов», «боевиков», «триллеров», в которых то и дело демонстрируются кражи, разбои, убийства, сцены жестокости, насилия, но которые по одной только этой причине эти произведения не подвергаются уголовному преследованию.

Специалистам давно известно, что наиболее эффективным средством борьбы с нежелательной агитацией и пропагандой является контрпропаганда; что прямопропорциональной зависимости между потреблением произведений для взрослых и совершением преступлений не существует, поэтому не существует и ответственности за производство и распространение вышеуказанных произведений.

Простая логика обязывает нас различать степень общественной опасности самих преступлений и их изображений. Вместе с тем, выше мы установили, что часть эротических произведений могут быть носителями вредной информации. Сюда относятся произведения, фактически являющиеся пропагандой сексуального насилия, садизма, мазохизма, педофилии, зоофилии, некрофилии, копрофилии, уролагнии.

В целях упорядочения предпринимательской деятельности по производству и распространению произведений науки, литературы, искусства, ремесла эротического содержания, а также для эффективной организации процесса сексуально-информационного обмена в Российской Федерации необходимо принять федеральный закон «Об эротике» или «Об информации эротического содержания» с использованием юридической теории порнографии, предусматривающий не уголовную, а административную или гражданско-правовую ответственность.

Начиная с 1994 года, депутаты Государственной Думы Р. Ф. неоднократно пытались принять такой закон, но до настоящего времени все попытки написать приемлемый проект закона заканчивались неудачей. В думском Комитете по культуре долго находился на рассмотрении проект ФЗ «Об ограничении оборота продукции эротического и порнографического характера» (прил.№.4).

В проекте закона даны:

а) – определение понятия «эротика»

б) – определение понятия «порнография»

в) – определение понятия «продукция эротического характера»

г) – определение понятия «продукция порнографического характера».

Ошибка № 1) В проекте закона по-старому используется смесь искусствоведческой и анатомической теории порнографии, заимствованной из англо-саксонской системы права. О несостоятельности этих теорий мы подробно говорили выше. Здесь ещё раз подчеркнём, что данные теории и с точки зрения искусствоведения, и с точки зрения теории права являются научно несостоятельными и потому – совершенно непригодными для использования в современной юридической практике.

Ошибка № 2) Если в законе дано, например, определение понятию «наркотики», то нет необходимости давать определение понятиям «наркотические средства», «наркотические вещества» и так далее.

Тем более нет необходимости вводить мудренное понятие «продукция наркотического характера».

Наличие в проекте закона определений понятиям «эротика» и «порнография» исключает необходимость давать определения понятиям продукция «эротического характера» и «продукция порнографического характера» на том основании, что использование разных понятий для определения одного и того же предмета вносит путаницу в текст закона и существенно затрудняет применение его на практике.

Ошибка № 3) Проект закона содержит утверждение, что эротика – это изображение, не содержащее элементов порнографии. Поясним, что понятия эротика и порнография относятся друг к другу как целое и часть целого. Точно в таком же соотношении находятся, например, понятия «птицы» и «воробьи». Поэтому, нельзя говорить, что «птицы» – это объекты, не содержащие элементов «воробьёв». Следовательно, утверждение, что «эротика» – это изображение, не содержащее элементов «порнографии», является ошибочным.

В Комитете по вопросам семьи, женщин и детей Государственной Думы Р. Ф. работа по написанию похожего проекта закона велась более энергично. В результате в декабре 2010 года был принят закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» (приложение№ 3).

В статье 2 (п.8) закона дано определение понятию информация порнографического характера:

«Информация порнографического характера – информация, представляемая в виде натуралистических изображения или описания половых органов человека и (или) полового сношения либо сопоставимого с половым сношением действия сексуального характера, в том числе такого действия, совершаемого в отношении животного».

При изучении данного определения не трудно найти ряд допущенных ошибок.

Ошибка № 1. Определение не соответствует этимологии термина «порнография»;

Ошибка № 2. В определении по-старому используется смесь искусствоведческой и анатомической теории порнографии.

Ошибка № 3. Указание в определении на натурализм свидетельствует о введении в государстве режима регламентации стилей. И тогда получается, что методом натурализма изображать половые органы или половое сношение нельзя, а методом реализма или романтизма можно! Заметим, регламентации стилей не было даже во времена инквизиции, поскольку опасность для общества представляет не СТИЛЬ научного или художественного творчества, а вредные (крамольные) идеи.

Ошибка № 4 Запрет на изображение половых органов и полового сношения основан на мифе о вреде этих изображений здоровью и развитию граждан. Данный запрет вселяет в сознание человека ложный стыд и ложный страх, что делает популярной идею сексуального аскетизма и может служить побудительным мотивом к совершению акта физической или психологической кастрации. Существование в прошлом скопческих сект служит наглядным подтверждением правомерности данного опасения.

Ошибка № 5. В целом определение не согласуется с политической волей государства по защите нормальных и вытеснению вредных сексуальных отношений, так как не препятствует пропаганде сексуального насилия, садомазохизма, педофилии, некрофилии, копрофилии, уролагнии. Одного указания на зоофилию в определении не достаточно.

Ошибка № 6. В статье № 1 говорится, что настоящий Федеральный закон не распространяется на отношения в сфере:

1) оборота информационной продукции, содержащей научную, научно-техническую, статистическую информацию;

2) распространения информации, недопустимость ограничения доступа к которой установлена Федеральным законом от 27 июля 2006 года N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и другими федеральными законами;

3) оборота информационной продукции, имеющей значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества; 4) рекламы.

Получается, что реклама вредных сексуальных отношений разрешается.

Кроме этого, в законе используются такие понятия, как: а) эксплуатация интереса к сексу, б) половые отношения между мужчиной и женщиной, в) действия сексуального характера, г) половые отношения между мужчиной и женщиной, не имеющие действий сексуального характера.

При производстве экспертизы специалисты всегда должны будут доказывать наличие или отсутствие фактов, обозначаемых этими понятиями, однако они почему-то не включены в список используемых в законе понятий и им не дано определения.

Нарекание вызывает и используемое в законе выражение «информация порнографического характера». В статье № 6 закона ясно говорится, что при производстве экспертизы оценке должно подвергаться содержание произведения.

Следовательно, в законе правильно было бы говорить не о порнографическом «характере», а о порнографическом «содержании» информации или просто о «порнографии».

Из сказанного понятно, что проект ФЗ «Об ограничении оборота продукции эротического и порнографического характера» в старой редакции нельзя было принимать, а уже принятый закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» нельзя было вводить в действие.

В 1994 г. в США в Федеральном бюро расследований (ФБР) было создано специальное подразделение, в задачу которого входила борьба с детской порнографией. Спустя десять лет президент Буш объявил «войну» всей порнографии, после чего ФБР была поставлена более широкая задача: борьба с непристойностями и незаконной порнографией.

Директор исследований информационной политики вашингтонского Института Катона Джим Харпер в беседе с сотрудником радио Свобода в 2005 году высказал удивление тем, что ФБР обязали заниматься поиском непристойностей. Он признал, что нынешнее американское законодательство о непристойностях и порнографии вызывает у него беспокойство поскольку не отличается необходимой ясностью. Оно позволяет правоохранительным органам следить за людьми на основе субъективных суждений о том, что допустимо и что не допустимо. Интерпретация понятия «пристойно-непристойно» в американском законодательстве меняется каждые 4–5 лет. И до сих пор в нём нет ясного понимания – что законно, а что нет.

А вот любопытное сообщение из Интернета, с сайта «lsmodelclub», имеющее прямое отношение к деятельности ФБР по борьбе с детской порнографией.

«В Киеве более трёх лет успешно процветал бизнес, пока в июле 2004 г. не прекратил своё официальное существование. Как считают обвинители, модельное агентство LS, работавшее в сфере рекламы с привлечением к съемкам детей от 8 до 16 лет, на самом деле занималось изготовлением порнофильмов и фотоснимков, но такой факт так и не удалось доказать! Студия, в которой работали мини модели, была в самом центре Киева, также у фирмы имелись филиалы в Харькове и Симферополе. Рекламу для привлечения к съемкам давали через телевидение и общественные СМИ, а готовую продукцию распространяли через зарубежные Интернет сайты. Родителям девочек рассказывали о занятии их детей в модельном бизнесе. За час съемок платили от 50 до 200 гривен. Родители знали, чем занимаются их дети, однако никто в милицию не обратился. Так как в этом не было смысла. В студию были вложены немалые деньги, с пятью нулями. Множественные декорации, костюмы и тд. Все это при поддержке различных структур и организаций. В договоре с родителями указывалось, что съемки мини моделей возможны и в обнаженном виде. Ничьи права при этом не нарушались. Рамки закона ни кто, не переступал. Организация была подкована и с юридической точки зрения. Однако под давлением ФБР на Украинские органы были приняты соответствующие меры по закрытию студии».

Как видим, проблема научной идентификации понятий «непристойность и порнография» до сих пор существует во многих странах. Созданная нами Единая система классификации и экспертизы эротических произведений по делам о порнографии успешно решает данную проблему.

За пять лет апробации «Единой ситемы» при производстве судебных экспертиз на территории Российской Федерации в адрес автора не поступило ни одного замечания или определения со стороны судебных органов, что свидетельствует о высоком качестве этой работы.

Надеемся, что предлагнаемая нами работа бутет замечена и положена в основу для принятия необходимых правительственных решений. Перемещение через границы произведений эротического содержания обязывает руководителей разных стран, подписавших Женевскую Конвенцию от 1923 г., законодательно утвердить научные определения понятий «эротика» и «порнография» и методику производства экспертиз по делам о порнографии для организации нормального процесса сексуально-инфоррмационного обмена как на своих териториях, так и на международном уровне.

* *

P. S. В приложении публикуется подборка рассказов современной эротической прозы из книги Елены Стриж «Розовый бархат».


6. Приложение №1.

Рассказы получены с сайта https://www.proza.ru/avtor/elenastrizh

с разрешения автора Елена Стриж ©

рисунки Шорохова Владимира ©


1. Барышня.

Даже маленькая позитивная мысль способна изменить весь день.

Елена Стриж. Рассказ из книги «Розовый бархат»


Анастасия любила все времена года, но больше всего зиму за снег и мороз, а лето за тепло и солнце. Летом она отдыхала, мама не заставляла ее работать, как матери других соседских девчонок. Ее мама Галина Васильевна вспоминала свое тяжелое детство, послевоенную разруху и постоянные мысли о еде. Ей хотелось, чтобы ее дочь получила детство сполна, как в сказке. Мама учила ее фантазировать, смотреть на мир так, как не видит никто. Она обращала внимание на то, что под ногами, на муравьев и жучков, на цветы, как они растут и какой у них цвет. Анастасия переняла у нее не только желание мечтать, но трудиться. Она очень любила ухаживать за своими курами, ласково называла их солнышками. Они ей очень нравились за их бестолковый характер и желтоватый цвет перьев. Также она любила заниматься своим огородом. Он не был похож на обычный огород с грядками и огромным количеством кустарников с ягодами, он был сказочным. Там стояли ульи, росли только цветы и деревья. Все ее подружки прибегали к ней в гости, в этот маленький райский уголок. Так и звали его, наш рай. Отец Анастасии специально для девочек соорудил беседку, считая это лучшим баловством. Беседка скромно прислонилась к старой вишне и вся была обвита плющом. Уже к началу лета в нее было трудно пройти, так сильно разрослись лианы дикого хмеля. Мать и отец считали сад ее домом и без разрешения дочери не заходили туда. Они понимали, как Анастасия бережно относится к нему, и поэтому оберегали его.

Девочка росла хрупкой, непохожей на своих сверстниц. Они наоборот были спелыми и здоровыми, просто кровь с молоком. Анастасия уходила в свою беседку. Брала чай или морс, читала часами, пока солнце не припекало. И тогда ложилась на приготовленные тюфяки и засыпала мирным дневным сном.

Несмотря на свой юный возраст, ее подружки уже начали встречаться с парнями, сходить по ним с ума, а говоря проще, таскаться за ними. Да, ей нравились мальчики. Но она как принцесса ждала своего принца, мечтала об иной жизни.

Спать дома Анастасия не любила – душно, на улице ночью хоть и прохладно, но комары, а под утро еще и мухи не давали покоя. Поэтому Анастасия уходила на сеновал под крышей. Там у нее была летняя спальня, устроила для себя уютную постельку. Под самой крышей жили ласточки, а в расщелинах старых бревен устроились воробьи. Они с самого утра начинали кричать и пищать, создавая неимоверный шум. Но она их любила и защищала от всяких поползновений котов. Сеновал продувался. С одной стороны у крыши был вход, именно по нему Анастасия и поднималась. Там даже была дверца. Противоположная сторона была совершенно открыта, ее перекрывала только огромная куча сена.

Отец девочки уже накосил и высушил свежего сена. Оно пахло, и возможно этот прелый запах и отпугивал мух и комаров. Анастасия приходила к себе на сеновал и ложилась отдыхать. Рано утром на крышу забирался петух Петька. Почему-то в деревне все петухи – Петьки. Он громко кричал, именно кричал, и очень громко. Хочешь – не хочешь, но просыпаться приходилось, иначе невозможно спать. Часы она не признавала, считала, что самые лучшие часы – природные: птицы и солнце. Но так приятно было лежать под одеялом. А иногда по утрам изо рта, даже шел пар, но солнышко быстро пригревало и наступал новый день.

Хуже было, когда погода портилась. Портилось все… И настроение, и дела. Не хотелось ничего делать, совсем ничего, хотелось просто лежать и думать. От этой скуки спасали только книги. Она перечитала их все, а после снова бралась и опять перечитывала.

О чем мечтала Анастасия? На этот вопрос она порой даже сама не могла дать ответ. Она просто мечтала о хорошем, теплом и нежном. Думала о нем… Когда и где встретит, как он возьмет ее на руки, посадит на коня и они поскачут по полям. От этих мыслей ей становилось чрезвычайно тепло. Продолжение этой истории она не знала, не могла себе представить, но как увлекательно все-таки мечтать.

* * *

Однажды после субботнего банного дня Анастасия осталась одна на сеновале. В дом к маме приехали гости, они болтали и пили вино, это деревенская привычка. Вино в меру – это хорошо, оно веселит, расслабляет, и тогда человек как на исповеди начинает говорить. Ей нравилось слушать, как они клянутся в дружбе и любви. Порой, было смешно на них смотреть, но они такие добрые и забавные.

Весь день была сильная жара и к концу дня начало парить. Баня немного спасла, она смыла с тела грязь и пот, стало легче, но духота говорила о своем. Анастасия поднялась к себе, не хотела сидеть среди взрослых. Они воспринимали ее как ребенка, относились как к маленькой девочке, хотя ей было уже 15 лет, и она многое уже понимала. Поднялась на сеновал, захлопнула дверцу и легла. Крыша за день накалилась, и теперь чувствовалось, как она отдает накопленное тепло.

Взобралась на самый верх огромной кучи сена и начала смотреть на закат. Солнце уже почти все скрылось, только тоненькая алая полоска тянулась вдоль горизонта. Она как стрелка прочерчивала землю прямо посередине, деля ее на небеса и твердь. Анастасия сползла и легла на свою подушечку. Расстегнула платье, сняла все, что на ней было и, раскинув руки в разные стороны, замерла. Так она делала каждый день. Ей никто не мешал. Могла слышать голоса, знала, что ее никто не видит, это уже придавала игривое настроение. Так и сейчас, она раскинула руки, потянулась и замерла. Ее тело впитывало запахи и дневное тепло, оно впитывало энергию солнца.

Анастасия согнула ноги у носочков, подтянула их к себе, слегка развела в стороны коленки и замерла. Представила себя лягушкой, что шлепнулась на спину и дрыгает лапками. Как-то эту позу увидела в кино, она ее поразила. Тогда, в эту же ночь, нашла укромное местечко и так легла. Лежала не долго, но ощутила что-то необычное… получила от нее настоящий девичье блаженство. Да просто лечь и ничего не делать. Мышцы сами расслабляются, в тебе все раскрывается, ты закрываешь глаза и потихоньку уходишь… Не знаю куда ты в это время уходишь, но в тот момент девочка ощутила страшную тягу к себе. Внутри все рвануло и в тот же момент онемело, она вскрикнула, обняла ноги до боли в суставах и от наслаждения замурлыкала… Тогда это было впервые. Ту позу Анастасия запомнила навечно.

В это лето она познала еще одно прекрасное состояние и назвала его «котенок». Кошечка выходит на завалинку, вытягивает свои лапки вперед, а хвостик как можно выше, спинка прогибается и в это время попка начинает подниматься, спина похрустывает от напряжения, все суставы растягиваются и снимают с тебя напряжение. После ты садишься и начинаешь нежно мурлыкать. Анастасия это делала, когда никто не видел, когда много читала и все тело начинало стонать от однообразного положения.

Что только нельзя перенять у природы. Есть состояние луны, состояние подсолнуха и курицы, есть стебелька и капли. Надо только присмотреться, и вы увидите еще много интересного, очень много. Мы просто не замечаем этого, мы видим только себя и то, что под ногами. Но стоит поднять голову, посмотреть повыше, и вы уже готовы взлететь как воздушный змей. Вам страшно? Ей тоже порой страшновато, но так здорово смотреть не в землю… а вдаль.

Анастасия взрослела, как и ее подруги. Она уже читала иные книги, некоторые тайком таскала у мамы и своих взрослых подруг. Они завораживали ее и манили. Что такое поцелуй, что такое касание, трепет в груди и сладкий вкус на языке. Многие вещи были ей непонятны и возможно даже чужды, но она пыталась их постичь, не зря же о них пишут. Как говорится, нельзя критиковать блюдо, пока ты сам его не попробовал, а то получится как в басне про лису и виноград. Смешно, правда?…

Анастасия была нежным цветком. В ее присутствии парни переставали материться и ругаться, а иногда и бросали курить. Подружки считали ее неженкой, но это и притягивало их к ней. Они жаловались ей на свою судьбу, стала для них источником энергии и успокоения. Парни наоборот, хоть и уважали, но недолюбливали, поскольку она смотрела на них свысока, тем самым давала понять, что вы мне не пара.

Она лежала и мечтательно думала.

– Дурак! – кто-то совсем близко, где-то внизу заругался. – Ты мне платье порвал! – Это был голос Верки, она старше ее на три года и очень грубая девица. С момента, как закончила школу, она превратилась в настоящую бабу, грубую и властную, под стать ее характеру, а ее фигура стала мощной и сильной. Ей в оправдание бубнил Витька. Он на год старше Верки, работает в мастерской. Совершенно глупый, и кажется, что даже не знает таблицу умножения, если вообще ее учил.

– Ты совсем что ли спятил? Мое платье порвал.

Верка за что-то, на него наезжала, а Витька не то, что бы оправдывался, просто бубнил как теленок.

– Не хватай, дурак! Не можешь потерпеть?

Ей стало любопытно, что там у них стряслось. Эту парочку она знала уже давно. Если не ругаются, то зажимаются, а если ни то ни другое, то пьют. Жизнь такая у них.

Анастасия прислушалась к их возне. Ничего не было слышно и не видно. Да ну их, подумала она и отвернулась в сторону. Однако их шуршание о стенку не давало покоя. Подползла как можно тише к краю крыши и заглянула за выступ бревен. В темноте глаза не могли ничего различить, только глубокие тени. Разочарованно сползла на свою лежанку, закрыла глаза и погрузилась в свои думы. Так и не заметила, как уснула, как ее окутал утренний туман, как завернулась в одеяло, свернулась в клубок и предалась ночным грезам.

Во сне ощутила то, что было там на земле у сарая. Было необычайно приятно, но что именно приятно, не могла сказать, просто тепло, оно проникало так глубоко, что уже грело изнутри. Проснулась от того, что тело скрючилось буквально пополам. Рука была между ног, а грудь щемило. Внутри горел остаток костра, он распространял по всем конечностям легкую истому. Давно, испытав такое состояние, оно с каждым годом, месяцем, а после и неделей, становилось все чаще и сильней. Анастасия очень любила эти ощущения, после него душа парила и таяла, дыхание пропадало, лишь только белый свет струился откуда-то с вышины.

Отбросила теплое одеяло. На коже моментально появилась гусиная сыпь и телу захотелось снова прыгнуть под теплые покрывала. Но она лежала и вдыхала утреннюю свежесть, его влажный аромат. Встала, оделась и пошла гулять по деревне. Коровы уже проснулись и мычали. Редкие петухи начали кричать, встречая рассвет. Прохожих почти не было, лишь только пастух собирал по деревне свое стадо. Калитки открывались, выбегали овцы и козы, за ними нехотя коровы и маленькие телятки, и они все шли за своим вожаком, пастухом.

Анастасия пошла по дороге через полуразрушившиеся сараи для хранения колхозной утвари, через промзону, где еще кое-где стояли разобранные трактора и комбайны. Она шла к бывшему административному зданию. Его построили купцы в позапрошлом веке. Со временем его конфисковали и передали народной власти, а после эта власть отказалась от огромного здания и теперь оно пришло в запустение, лишь голуби чувствовали себя там хозяевами.

В детстве, когда здесь еще работали люди, она часто ходила в эту контору с отцом за получкой. На обратном пути домой заходили в магазин, он покупал ей пакетик ирисок. Они были жутко твердыми, но такими сладкими, что казалось нет ничего на свете более прекрасного, чем эти конфетки.

Ей нравилось бродить по этому огромному зданию. Казалось, что там до сих пор бродят духи его хозяев. Раньше они с девчонками играли здесь в казаки-разбойники, было где разойтись. Сейчас никому не хотелось играть, хотелось шептаться и бегать по вечерам с парнями. Поэтому единственный, кто в последнее время его посещал, это она, Анастасия.

Выходя из дома, девочка прихватила с собой яблоко и свежий огурец, это вместо завтрака. Забежала в развалившуюся дверь, прошлась по гулким коридорам и пошла подниматься на второй этаж. Там так же творился хаос запустения и спокойствия. Поднялась на третий этаж. Он был больше похож на огромный чердак, куда складывали всякий хлам. Там были старые прялки, станки, ведра и ящики, даже стоял стол и полуразвалившиеся стулья. Анастасия нашла огромный комод и заглянула в него. «Ну да! Конечно там что-то для тебя лежит» – так подумала она и прошлась по всему этажу. Голуби сидели на балках над головой и сонно крутили головами. Где-то тихо чирикали птенцы, но зато уже во всю летали ласточки и пищали на своем птичьем языке, призывая всех просыпаться и приступить к завтраку.

Девочка подошла к окну. Стекло было все грязное, покрыто паутиной, на подоконнике лежали засохшие пчелы и бабочки. Паутина захватила почти все пространство форточки. Паучков не было видно, не хотелось им здесь жить, грустно и пусто.

Анастасия услышала, что кто-то поднимается и удивилась, кто бы это мог быть, да еще в такую рань. Отошла в сторону и присела. Над полом, в проеме, где поднималась лестница, показалась седая голова. Она кряхтела и пыжилась, спина слегка согнута, а под мышкой какой-то ящик. Старичок поднялся, облокотился на перила, они пока еще не рассыпались, и стал глубоко дышать.

– Здравствуйте, – ее с детства учили первой здороваться, мама учила уважать старших.

Старичок вздрогнул и тяжело повернулся на голос.

– Здравствуй, барышня, – в его голосе чувствовалась отдышка. – Вот не ожидал увидеть здесь хоть кого-нибудь в такой ранний час.

Его голос был спокойным и добрым.

– Что же тебя заставило подняться в такую рань?

– Не знаю. Наверное, солнышко!

Он закряхтел и потихоньку пошел к окну, достал складной стульчик, поставил его и сел. Старичок начал задавать простые вопросы, кто она и откуда, когда и зачем, что будет делать и еще куча вопросов, отвечала не стесняясь. Ей было приятно говорить с таким старцем. Она не знала кто он и откуда, знала всех деревенских, но он был не из них.

– А вы? – попыталась она начать задавать свои вопросы.

– Да-да, знаю, что ты хочешь спросить, – он закашлял, поставил перед собой треножник и достал ящичек, раскрыл его и положил на колени коробочку с красками – Меня зовут, барышня, Сильвестр Павлович.

– Почему вы зовете меня «барышня»? Это так не привычно.

– Согласен. Но так мягче, чем просто девочка. Да и вы уже вышли из этого возраста. А девушка как-то уж слишком чопорно и современно, вы на них не похожи. Посмотрите на свои ножки.

Анастасия взглянула на них. Ножки как ножки, сандалии.

– А что с ними?

Он охнул.

– В том все и дело, что ничего. Что носят твои сверстницы? – он не смотрел в ее сторону, раскладывал свои принадлежности и стал подтачивать карандаш.

– Ну… – похоже, что никогда над этим и не думала.

– Затрудняешь ответить на такой простой вопрос?

– Нет. Они носят красавки, туфли и… – пыталась еще что-то вспомнить.

– Да-да, именно красавки, а у тебя сандалии.

– И что же это значит?

– А то, что в сандалиях ты не побегаешь по лесу, по коровнику, и не потаскаешь водички. Слишком тонкие лямочки и такие беленькие. Это говорит о том, что не пачкаются в навозе, а потертость говорит о том, что они у тебя уже давно. Вот я и сделал вывод, что вы барышня, а не простая девушка. И более того, – он снова охнул и продолжил свои рассуждения – кто в такую рань встанет и придет сюда?

Она пожала плечами, но тут же высказала свое предложение.

– Кто угодно, кто хочет встретить рассвет, поздороваться с ним.

Он в очередной раз охнул, достал из папки листок ватмана и начал крепить его к планшету.

– Да-да, действительно. Только тот, кто хочет с ним поздороваться. Но вот проблема. Когда работаешь по дому, ты не замечаешь солнышко, ты видишь его только тогда, когда проснулся, а в это время у тебя в голове мысль «уже встало, а так хочется еще вздремнуть»…

Наконец он прикрепил белый лист и прищурил левый глаз. Казалось, он что-то смотрит на этом листе.

– Присядьте, барышня, вот на этот стульчик, – его палец показал на канцелярский стул, что стоял у стола.

Анастасия сдула с него пыль и присела.

Так они продолжили беседу. В душе радовалась собеседнику. Расспрашивала его о жизни, о городе. Она призналась, что редко там бывает и уже не знает, что нового носят в городе. Рассказала, что читает, кто ей нравится. Рассказала про свою кошку, которой в этом году исполнилось уже семь лет и что она уже успела в этом году родить четверо котят. Они говорили еще о многом, но в основном говорила сама Анастасия. Ей было приятно, что ее кто-то слушает.

– Ну вот и все. – Сильвестр Павлович потянулся, его старческая спина выпрямилась и захрустела.

– Можно взглянуть? – нерешительно спросила Анастасия.

– Безусловно можно, ведь я тебя рисовал.

– Меня? – от удивления она чуть было не упала.

– Ага.

Анастасия подбежала и встала за спиной художника. Яркое солнышко бликовало на листе. Она прищурилась. От этого карандашные линии стали тоньше, прозрачнее и воздушнее. Увидела свой образ, свою головку и вздернутый носик, слегка опущенное плечо и гордую спину. Это была действительно она. Никто в жизни ее не рисовал. Вот так просто и все готово, и как похоже.

Девочка крутила головой, пытаясь рассмотреть каждую черточку, каждый штришок. Ничего лишнего, только силуэт и слабая тень. От этого рисунок был просто пронизан воздухом.

– Красиво… – все, что смогла сказала Анастасия. – Очень красиво.

– Ну что вы. Не стоит так хвалить, а то я, как художник, еще и возгоржусь.

Но ему было действительно приятно. Он потирал свои сморщенные ладони, а пальцы крутили огрызок карандаша.

– А это… – только сейчас заметила, что на ее плече платье было немного приспущено. Оно как бы невзначай с него спускалось и тем самым придавало уже совершенно иное настроение.

– А это… – он сказал так, как будто она обратила на какую-то букашку. – Плечо.

– И только? – ей стало даже немного обидно.

– Да, просто плечо. Я продолжил линию шеи. А тут платье. Решил, что не гоже, вот и добавил легкости, – Сильвестр Павлович поднял свою шевелюру и взглянул на нее. – Не надо было?

Анастасия еще раз взглянула на рисунок.

– Нет, вы правы, – она наклонила голову, пытаясь лучше рассмотреть линии – просто не ожидала.

– О!.. – он задумчиво посмотрел в потолок. – А что мы вообще ожидаем?

Она пожала плечами.

– Мы не можем жить по писаному, иначе стало бы очень грустно. Представь, что вы знаете, что и когда делать, вам хочется, но не можете совершить рискованный поступок, потому что нельзя, там об этом не написано. Разве так интересно жить? И была ли тогда эта жизнь?…

Ее глазки удивленно посмотрели на него.

– Нет конечно. Мы в праве делать сами то, что желаем, – сделала свое умозаключение Анастасия.

– Не спеши с такими выводами, барышня, – он оперся о подоконник. – Если вы пришли сюда, это не означает только ваше на то желание.

– Почему? Это решила только я.

– Нет, не вы, – казалось, что ему был не интересен этот разговор, – а множество обстоятельств, к которым вы не имеете никакого отношения.

– Как это так?

– Сперва это ваша матушка.

– Но она спала и не знает.

– Да, не знает. Но она вам не поручила никакой работы, и вам бы тогда пришлось о ней думать. Сегодня прекрасная погода и это позволило вам пройтись, а вчера вы отдохнули хорошо, но почему? Да и стоит ли вести такую линию расчетов? Мы никогда не найдем истинны, слишком много факторов влияния. Мы это делаем именно потому, что нам этого хочется.

Анастасия поняла, что это действительно так.

– А этот рисунок я написал так, как мне это показалось в данный момент наиболее подходящим, под мое настроение и под ваше состояние, – он развел пальцы в стороны, как бы делая широкий жест. – Видели бы вы себя со стороны.

– А что такого во мне?…

– О… – многозначительно потянул он. – Вы парили, вы просто излучали состояние этого утра. Вот я и нарисовал вас так.

– Спасибо.

– Спасибо вам, я только художник.

* * *

Они расстались. Анастасия целое утро думала об этой встречи, а придя домой, встала перед зеркалом и постаралась приспустить платье с плеча, так, как это было на рисунке. Но угол зрения не позволял это сделать. Он нарисовал немного снизу, а она смотрела только сверху.

На следующий день, когда чуть засветало, она снова побежала в развалины конторы. Старичок пришел чуть позже, но пришел. И они снова говорили. Он даже не удивился тому, что она пришла. Он просто сел и начал рисовать. В этот раз Анастасия уже знала, что он рисует ее, ей не терпелось увидеть результат. Она пыталась не крутиться, но это не нравилось Сильвестру Павловичу. Он шутил, а она смеялась и вертелась на стульчике, а он продолжал рисовать.

По окончанию работы барышня подбежала, можно даже сказать, подлетела, и впилась глазами в рисунок. Она была нарисована в пол-оборота. Стройная спинка, гордо поднятый подбородок, волосы завязаны в косу, сверху красовался венок из полевых цветов. Немного смутилась. Плечо было пологим, как сугроб после вьюги, гладким и длинным. Платье спало с него и лежало на локте, спина была открытой.

Анастасия смотрела, а художник в это время говорил, о чем думает девочка на рисунке. Он рассказал даже маленькую историю, как бы продолжение ко вчерашнему сюжету и сегодняшнему наброску.

Слушала, а сама смотрела на маленький бугорок, что выступал из-за руки. Нежная грудь выглядывала и смотрела на вас, она пряталась за руку, как малое дитя прячется за мамку, когда видит чужого.

Она не сказала ни слова Сильвестру Павловичу, смотрела и слушала его. Лишь в конце он добавил, что не надо себя приукрашать, мы и без того все открыты. Так и здесь, нет потребности снимать с человека его оболочку, достаточно просто посмотреть глубже, оторваться от реальности, представить его характер, настроение и мысли. И это даст недостающие детали, именно это он как художник и попытался сделать.

* * *

Анастасия весь день парила в облаках. Убежала в лес и очень долго бродила по нему. Ушла к дальнему, «карасьему» озеру, так его звали мальчишки. Идя к нему, хотела только одного – искупаться. И не просто искупаться, а без ничего. Как говорил старичок, без оболочки. Ушла в его дальнюю часть. В воздухе гудел зной и пронизывающий стрекот кузнечиков. Погрузилась в воду и поплыла. Вода была торфяной. Тело проваливалось в его фиолетово-коричневую мглу и с берега невозможно было рассмотреть ее наготу. Но на берегу никого и не было.

Она вышла, легла на траву среди камышей и подставила свою грудь под солнце. По телу забегали жучки, они щекотали. Прилетели стрекозы и засуетились вокруг. Анастасия лежала и думала о том рассказе и о его продолжении.

В этот день она легла спать пораньше, но не могла уснуть из-за мыслей. Ей хотелось хоть сейчас отправиться туда к художнику, чтобы услышать его продолжение и увидеть новые рисунки. Ночь тянулась очень долго. Сон был непродолжительным и неглубоким.

* * *

Шла к развалинам спеша душой, но ноги ели-ели волочились. Что он нынче нарисует? Пришла, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, но Сильвестра Павловича не было. Обошла этаж, спустилась ниже, обошла и его и спустилась на первый этаж, но и там художника не было. Снова поднялась наверх. Он сидел как ни в чем не бывало и рисовал.

Анастасия спросила, где он был, уже как пол часа его ищет и не заметила, как тот прошел. Он ответил, что видел ее и видел, что она кого-то искала, но не стал ее окликать. Анастасия поинтересовалась, будет ли сегодня продолжение. Художник ответил, что уже давно рисует. Тогда она спросила, почему без нее, разве такое возможно? И он ответил, что возможно, ведь герой нужен только для мыслей и воображения, а остальное дойдет. Однако художник поблагодарил ее, что она пришла. У него не получается кое-что, и поэтому он попросил ее присесть не на стул как вчера, а сесть прямо на пол.

Как могла поудобнее устроилась на облупившихся досках. Иногда сидела, иногда садилась на колени, а иногда просто ложилась и смотрела в потолок. Сильвестр Павлович молча рисовал. Ей казалось, что он про нее забыл, хотела встать, но он попросил еще немного полежать, скоро закончит, и тогда она сможет размять свои ножки.

Анастасии очень хотелось увидеть, что там. Старичок менял листы, черкал и откладывал в сторону. «Что-то там у него не получается», думала она и тяжело вздыхала. Он закряхтел и наконец сказал, что все. Она взлетела и очень осторожно подошла.

Рисунков было несколько, они как серия дополняли друг друга. Вот она сидит, вот облокотилась на стол, вот легла на спину, а вот на живот, здесь она смеется, а здесь задумчиво смотрит в окошко.

Смотрела на свое отражение. Вглядывалась в свои очертания. Узнавала себя буквально во всем, в каждой черточке, в каждом штрихе и тени. На одних рисунках она была в платье, на других оно лежало рядом, а на некоторых оно просто висело на поясе.

Анастасия попросила их посмотреть. Он протянул стопку. Взяла в руки и пошла к окошку, присела на пол, разложила и начала по одному разглядывать. Смотрела долго и очень внимательно.

– Неужели я такая? – Спросила у художника.

– Нет, – ответил он, – вы намного лучше, я лишь нарисовал жалкую пародию.

В это время он продолжал рисовать. Не мог сидеть сложа руки, его пальцы сжимали карандаш, а рука сама водила его. Он снова рисовал.

– Я не думала, что так… – сказала она.

– Конечно же нет, ведь я не знаю, как должно быть, я только могу представить – он смотрел то на нее, то на лист бумаги.

Она украдкой слегка оттянула ворот платья и заглянула внутрь. Он улыбнулся. Его карандаш, не останавливаясь, продолжал бегать по листку.

– Не стоит сравнивать мое видение с реальностью, я не фотографирую, а рисую. И даже если бы все рисовал с натуры, то есть с вас, то наверняка многое не соответствовало бы действительности, потому что я так вижу, а вы по-иному.

Сидела еще долго и рассматривала эти рисунки. Перекладывала, клала на пол, вставала, ходила, смотрела в окно и снова брала рисунки.

– Что тебя смущает? – спросил он.

– Стараюсь смотреть, что за ними.

– И что же ты видишь? – был логичный вопрос.

– Не знаю, вы нарисовали меня очень красиво, я так думаю. Мне это нравится, но это ведь только наброски. Что вы хотите дальше нарисовать, что?

– Ох, милая барышня, если бы я знал. Это что-то, что напоминает вдох. Каждый новый вдох не похож на предыдущий. Иногда мы вдыхаем по рефлексу, потому что иначе умрем, а иногда вдыхаем свежий ветер, и мы его чувствуем, нам сразу кажется, что мы на море или в морозном лесу. А может вы вдохнули сырость и очутились в осенний день. Мы вдыхаем, потому что нам хочется это ощутить. Каждый вдох незабываем. Жаль тех, кто этого не замечает. Для них это только физиологическая потребность, наполнить свои легкие кислородом. Они слепы. Что я могу нарисовать исходя из этих рисунков?… Может это будет страсть твоей души, твои переживания и воспоминания, а может грусть о прошлом и страх о будущем, а может томление женского тела. Откуда мне знать… Я творю, не могу ответить на такой вопрос. Пытаюсь понять вас, барышня, а рисунки помогают этого добиться.

Она молчала, задумалась над собой. Уходя, спросила, будет ли Сильвестр Павлович завтра утром. Он ответил, что обязательно придет и просит ее тоже подойти. Анастасия уходит и целый день проводит в размышлениях. Разговаривает с подружками, но она их не слышит, ее мысли остаются при ней, они не дают ей покоя. У себя на сеновале вспоминает о рисунках, как на них изображена, и что в это время могла думать и чувствовать. Постепенно погружается в мир грез и фантазий. Ее тело само играет, само подставляет себя под кисть художника, и уже она рисует. Анастасия сама становиться художником. Начинает понимать себя, не только наяву, но и в том рисованном мире. Начинает понимать, что от нее хочет Сильвестр Павлович. Ему нужна не форма, а чувства, то, что твориться внутри ее тела, ее сознание, ее переживания. И как только она это поняла, сразу воспарила к небесам.

Анастасия испытала настоящее наслаждение от сознания тех чувств, что в ней скопились, ее внутренняя любовь.

На следующий день пришла и приготовилась как актриса. Но актриса играет чужую роль, а она – свою. Анастасия погрузилась в свои мысли, в свой мир, в свои долгие и сладкие грезы. Думала о нем, о своем единственном принце, о котором так долго мечтала и которому уделила так много времени.

Анастасия помнила его губы, их вкус и поцелуй, знает его руки и все тело. Знает, как оно пахнет, чувствовала его волосы. Но не это было главное во всем, а то, что она его любила, как она его ждет. В ее душе чувствовалась тоска, непроснувшаяся любовь. Она как цветок после спячки тянется вверх, готова открыться солнечному лучику, она просто этого жаждет.

В ее головке вертелись мысли, они сменяли друг друга. Порой их было так много, что голова начинала кружиться. Тогда Анастасия прижимала руки к груди, подгибала колени и широко раскрывала глаза. Головокружение постепенно проходило, наступала реальность, но внутри все вертелось и кружилось, оно было сладостным и томным. Снова закрывала глаза и пускалась в водоворот своих чувств.

Память не давала покоя, она не отпускала ее. Хотелось продолжения, развития событий, хотелось закончить начатое, но сознание Анастасии говорило о другом – не сейчас, не так рано, подожди. Приоткрыла глаза. Посмотрела на потолок. На то, как там воркуют голуби, на то, как луч света пробивается сквозь пыль чердака. Она посмотрела на окна, на темные углы помещения, на блики, что играли на стене, на пожелтевшую фотографию, что висела в рамке. Смотрела и радовалась этому прекрасному моменту, этому чистому воздуху, тому, что где-то жужжит шмель.

Сильвестр Павлович сидел на своем стульчике и внимательно смотрел на нее. Его рука перестала водить карандаш, он смотрел и думал. В его глазах читалась летопись. В них были длинные строки истории, они были прозрачны как роса. Анастасия улыбнулась ему и застенчиво опустила глаза. Ее платье было растрёпано и помято.

Они выпили чай из термоса, что он прихватил с собой, погрызли печенюшки, а после расстались.

* * *

Все следующее утро девочка проспала. Она спала так сладко, что ей не хотелось просыпаться, расставаться с грезами. Всю ночь путешествовала. Побывала в Испании и Париже, успела побывать в Англии и Новом свете, а сейчас надо было вставать. Петухи во всю кричали, росса высохла, а вдалеке слышался рокот трактора. Она соскочила, побежала к умывальнику, плеснула в лицо горсть холодной воды, и, взвизгнув, помчалась к художнику.

Его не было нигде. Несколько раз обежала все здание, заглянула в каждую дверь, но его не было. Сильвестр Павловича не было нигде. Подошла к его столу и разочарованно присела. Только сейчас заметила небольшой клочок бумажки с аккуратной надписью: «Для Вас, барышня». Анастасия, не задумываясь, открыла полуразвалившийся стол и увидела там белую папку. Осторожно, как драгоценность, достала ее, замерла, ожидая, пока сердце успокоится, и осторожно приоткрыла ее.

Здесь были знакомые ей рисунки. Но теперь она смотрела по-иному, в них был не просто ее образ, в них она почувствовала глубину. Перевернула лист. Он зашуршал и лег на пыльный стол. Под ним оказался новый рисунок. На нем еле заметные штрихи. На этом рисунке она сидела на коленках, выпрямив спину как тополек, руки подняты кверху и запрокинуты за голову, подбородочек горделиво приподнят, а взгляд спокойный и гордый. На этом рисунке она увидела себя без одежды. Это выглядело ненавязчиво, как-то естественно, как будто так было всегда.

Анастасия присмотрелась к эскизу, вспомнила, когда так сидела. Но тогда на ней было платье, а сейчас она чистая, как лист бумаги. Просто удивительно, как меняет человека его оболочка. Положила лист в сторону и взглянула на следующий. На нем она по-детски лежала на подушке, ее ножки были согнуты, гольфы натянуты чуть выше колен, а на теле простая белая рубаха. Она спала, волосы растрепаны, колено поджато почти к плечу, ей что-то снится. Анастасия знала, что она уже неоднократно просыпалась так, ее пальчики лежали между ног, слегка касаясь едва пробившихся волосиков. Она вздрогнула, как будто только, что коснулась их.

Положила рисунки на стол и отвернулась. Было сильное желание посмотреть на них снова, но не могла. Спросила себя: «Откуда он все это знает, как он смог ее понять, почувствовать?» Осторожно привстала и подошла к окну. Весь двор зарос бурьяном, по нему бегали откуда-то взявшиеся овцы. Все казалось таким мирным и спокойным, как будто время остановилось.

Отошла от окна, вернулась к столу, но не коснулась листков, а только мельком взглянула и тут же отвела взгляд, но этого оказалось достаточно. В душе все екнуло. Она сразу перенеслась на подсолнечное поле. Примерно недели полторы назад, когда уже вовсю зацвели подсолнухи, Анастасия пошла к ним. С детства любила это поле, еще маленькой девочкой бегала на него, выбирала самый большой подсолнух, срывала, шла на опушку, что ближе к лесу, ложилась и щелкала семечки. В этот же раз она забрела в него так далеко, что не было видно конца. Подсолнухи выросли такими огромными, что скрывали ее с головой. От них исходил медовый запах, все руки были желтыми от пыльцы, а над головой летали одинокие пчелы. Им не было дела до нее, у них был свой план по сбору нектара. Иногда прилетали стрекозки, но тут же улетали. Подсолнухи, как огромные деревья, тяжело качались из стороны в сторону. Их желтая голова клонилась к земле. Лишь юнцы поднимали мордашки к солнышку, подставляя свои черно-пепельные щечки под его лучики.

Анастасия устала бродить по этому бескрайнему полю, не было слышно шума машин. Остановилась, сорвала несколько подсолнухов, положила на землю, а сама села рядом. Стволы были такими крепкими. Она облокотилась на один из них и прикрыла глаза. Листва качалась, то прикрывала лицо девочки от палящего солнца, то опять открывала. За зноем наступала прохлада, затем ветерок и снова зной.

Легла на землю и прислушалась к звукам, что ее окружали. Они были совсем другими, не такими, как в лесу, более звонкими, и не такими, как на лугу, более густыми. Здесь мало было кузнечиков, в основном жужжали шмели и пчелы. Посмотрела в небо. На голубом фоне пролетали темные тени жирных насекомых. Они пыхтели, кружились, с разгона врезались в подсолнечную площадку, цеплялись за него своими мохнатыми лапками и начинали искать свой нектар. Анастасия присмотрелась к их поведению. Пушистое брюшко было все покрыто густым слоем пыльцы, они пытались его стряхнуть, но тут же прилипала новая. Тогда они от бессилия взлетали и перелетали на новый подсолнух, как будто там пыльцы меньше.

Над полем висела звенящая тишина. Жара придавала дополнительные оттенки этому звуку, он становился более звонким и высоким, но эта была тишина. Она встала во весь рост. Расстегнула ворот платья. Ветерок, что гулял по цветам, скользнул вдоль личика и прошмыгнул за ворот, коснулся своей прохладой ее тела. Развязала шнуровку у себя на плече, потянула ее вверх и отпустила, ткань колыхнулась и соскользнула вниз.

Стало до такой степени свободно, что от радости закричала и побежала по полю. Тяжелые шапки подсолнухов сгибались под ее натиском. Они сопротивлялись, но уважительно склоняли головы. Желтые бархатистые лепестки касались ее рук, кожи на животе, ее плеч. Она остановилась, посмотрела на себя и охнула. Стояла раздетой в этом цветущем саду и свидетелем этому были лишь его обитатели. Еще раз вздохнула всей грудью, жара смешалась с прохладой, внутри защекотало. Анастасия повернулась и побежала к тому месту, где оставила платье. Казалось, что она в раю. В том самом раю, откуда приходят все души. Они сейчас здесь, но она их не видит, только они смотрят на нее и улыбаются ей в лицо.

Расправила платье, легла рядом и задумалась. Она не придавала большого значения своему телу. Считала, что это подарок природы: кому-то нежное и стройное, кому-то толстое и тяжелое, а кому-то безобразное. Считала, что надо быть благодарным за любое тело. Оно не наше, мы только временно в нем, и за любым телом надо только ухаживать как за цветком, иначе оно завянет. Жаль тех, кто возгордился своим телом и начинает чуть ли не молиться на него. Что остается внутри, когда тело приходит в негодность, когда оно начинает увидать? Ничего. Только пустота и жалость к прошлому.

Ей нравилось смотреть на себя. Это чувство томления появилось не так давно, всего несколько лет назад. Наблюдала как меняется ее фигура, как появляются чисто женские признаки: бедра, животик, грудь, походка и голос.

Она лежала в подсолнечном поле и млела от удовольствия. Маленькие муравьи побежали по ножке и защекотали ее. Подтянула ее ближе к себе и посмотрела на этих наглецов. Те не понимали, что произошло. Все не так, нет песка, нет палочек и листочков, не тот запах. Они засуетились и начали искать выход. Спустилась с неба бабочка и уселась прямо на коленку. Та сразу же начала приводить в порядок свои крылышки. Она их терла и поглаживала, ее туалет занял много времени. Бабочка пыталась избавиться от всех пылинок, что пристали к ней во время длинного полета. Затем она успокоилась, сложила крылышки и замерла. Луч солнца упал на бабочку, коленка нагрелась, бабочка приоткрыла свои крылышки и заморгала ими.

Тело Анастасии приобрело округлости. Грудь становилась женственной и все чувствительней. Кожа ощущала прикосновения и передавала через нервные клеточки весь спектр чувств. Он оказался такой огромный, как спектр солнечного света: от ярко-белого до мрачно-черного, а между ними все цвета и радости.

Сперва ее маленькие соски уплотнились, начали побаливать и раздражать, хотелось надеть прилегающую футболку. Затем под ними появился слабый бугорок. Девочка даже не обратила на него внимание, лишь спустя полгода обнаружила, что во время бега что-то под майкой подпрыгивает. Начала стесняться ходить с мамой в баню, боялась, что она это заметит, но мама заметила это раньше и купила ей первый лифчик.

Посмотрела на живот, на жучка, который поднимался все выше и выше.

– Куда ты, глупенький, ползешь? Там нет твоего домика. Он там, внизу, – осторожно подтолкнула его, он покатился, лапки замелькали в воздухе, он как по горке скатился прямо на землю, перевернулся и сразу побежал. – Вот так-то лучше.

Анастасия коснулась своей кожи, она была прохладной. Взглянула на свою ножку, что сгибалась в коленке, вторую подтянула под себя и пяточкой уперлась в попку. Дотронулась лодыжки, подтянула поближе ногу, ощутила упругость в мышцах, как натянулась кожа. Она уже была не маленькой девочкой. Ей хотелось, чтобы как можно скорее выросли волоски на лобке. Она стеснялась раздеваться перед подружками, а те наоборот хвастались своими жиденькими зарослями.

Ее тело было гладкое, как чистый лист бумаги, который сейчас держала в руках. Стояла перед столом и смотрела на этот рисунок. Она была на этом поле среди подсолнухов.

Смотрела и в то же время не узнавала себя. Была какой-то другой. Могла ли она смотреть на себя со стороны? Но девочка знала то, что в ней рождалось. Она присела. Ей снова захотелось очутиться там. Почему? Не важно, но именно там. На нее с рисунка смотрели глаза, как будто смотрела на художника, и теперь ее взгляд отразился через него на этом листе.

Анастасия аккуратно собрала все листы. В папке еще осталось несколько рисунков, но их не посмотрела, не могла сейчас этого сделать, пока не окажется на том поле, среди тех самых подсолнухов. И тогда сбросит с себя оболочку, оставшись совершенно одна. Девочка окунется в мир мечты. Ей очень хотелось пережить эти мгновения. Она поняла, что не все было закончено в тот раз, не все… осталось, что-то очень важное. Что?

* * *

У нас у всех свои причины быть там. Для каждого из нас есть свой мир, доступный только ему, и никто не может в него попасть. Это наш мир, наша душевная радость и боль, наши мечты и память. У кого-то этот мир как чулан, покрыт паутиной и пахнет старыми вещами. Но есть миры цветущее, они наполнены жизненной силой, оптимизмом, улыбкой и теплом. В этих мирах мы начинаем впервые ходить, делать робкие шаги, совершать первые ошибки. Наш мир – наш наставник, он учит нас. Надо быть только прилежным учеником. Он дает возможность многократно испытать то, что дано только для тебя – душевную страсть, любовь и радость.

* * *

Анастасия лежала среди огромных желтых подсолнухов. Подставила себя под солнце, и оно так нагло смотрело на ее обнаженное тело. Ей это нравилось. Легкое движение тела… прикосновение пальчиков и… барышня вздрогнула, прогнулась и…


2. Джек.

Совет психолога:

«То, на чем вы фокусируетесь, увеличивается. Если вы фокусируетесь на чем-то хорошем, вы получаете больше хорошего. Если вы фокусируетесь на недостатке и бедности, вы, соответственно, получаете проблемы. Научитесь находить что-то хорошее в своей жизни и будьте благодарны за это каждый день».

Елена Стриж. Рассказ из книги «Розовый бархат»


Комментарий Куликова В.Н.

Тема рассказа «Джек» очень непростая, поэтому считаю необходимым предварительно выступить с кратким комментарием к рассказу на тему зоофилии, который является порнографией категории Fxx, не имеющей признака общественной опасности и потому не подпадающей под действие уголовного законодательства Р. Ф.

Период полового созревания – это сложный период для детей и подростков. На начальном этапе своего развития ребенок находится весь во власти своих чувств. Затем начинает постепенно формироваться его внутренний моральный кодекс – его представления о добре и зле через собственный опыт и с помощью родителей, которые подсказывают ему, что можно кушать, что нельзя и как правильно себя вести в той или иной ситуации.

В период полового созревания, особенно в период гормонального взрыва, подростки оказываются во власти сильных эмоций, с которыми они еще не знают, что делать. В это время им нужен собственный опыт и подсказка со стороны родителей, которые авторитетом своего слова взрослого человека должны подсказать ребенку, какие опыты можно проводить, а какие нужно отвергать, чтобы направить процесс развития сексуального интереса в нужное русло.

Сексологи утверждают, что сначала этот интерес направлен на себя и в это время дети и подростки начинают мастурбировать. Потом интерес переключается на своих друзей, в общении с которыми они начинают методом проб и ошибок через «игры в доктора», «в маму и папу» и просто «в любовников» набираться опыта. В числе таких друзей могут оказаться и домашние животные, которые «не предадут и никому ничего не расскажут»…

Вот почему в период полового созревания родители должны быть всегда рядом и вовремя подсказывать ребенку, что можно пробовать с друзьями, а что нежелательно.

Понятно, что автор написала этот рассказ не для детей и подростков, а для взрослых, которые должны понимать, что сексуальное воспитание детей – их прямая обязанность.

* * *

Новый день похож на предыдущий. Снова солнышко, снова коровы и куры, снова лай собак и мама. Яна просыпалась не спеша, торопиться не куда, еще так рано. Глаза не очень-то и спешили открываться, только уши проснулись. Они слышали, что день уже настал, и что все кругом заняты делами. Где-то на кухне бабушка хлопочет и ворчит на кота Тимофея. За окном слышен рев мотоцикла, снова Витька гоняет по улицам и пугает гусей. Она потянулась, перевернулась на другой бок, обняла подушку и снова задремала.

Родители Яны пообещали, что если она закончит год на отлично, то ее не будут загружать домашней работой, а наоборот пошлют в лагерь. До лагеря оставалось целых две недели, а она так мечтала о нем, он даже ей снился. Но это не означало, что можно целыми днями вот так лежать. Работы все же хватало, ведь это не город, а деревня, тут всегда есть работа. Вот и сейчас, сквозь дремоту она уже знала, чем будет заниматься до обеда. А после с Нюрой, это ее подружка, они побегут на речку загорать.

Почти целый месяц стоял настоящий летний зной. Земля прогрелась, в полях рос пахучий клевер, и вода в речке стала теплой. Они убегали к реке, валялись и рассказывали друг другу о своих парнях. О чем же в это время говорить, если не о них. В романах это уже давно написано, но то роман, а то жизнь. Ах… Вздыхали девочки и продолжали щебетать.

Нюра не умолкала, она могла целыми часами говорить и говорить. Иногда Яна просила ее просто помолчать. Нюра умолкала, но только на несколько минут и все начиналось сначала. Яну это не беспокоило, ей нравился ее голос, нравилось то, о чем она говорила. Но сама в душе думала о другом.

Вот и сегодня они опять собрались на речку. Вчера нашли новое место. Река немного обмелела и под ивами, что раньше стояли в воде, образовался настоящий островок. Они туда уже принесли старое покрывало, зонтик, полотенца, кружки и еще много всякого хлама. Это для того, чтобы в течение дня не бегать домой, а просто лежать и мечтать.

Яна открыла глаза. Посмотрела на стену, на ковер, что упирался ей прямо в нос. Она его знала с детства, помнила каждый его завиток, оттенок и дырочки. Погладила пальчиками. Под одеяло проскользнул прохладный воздух. Она спрятала обратно руку и сжалась. Еще утро. Наверное, окно открыли. Чуточку понежилась. На кухне снова заворчала бабушка. «Ну, что же», – подумала она, – «пора вставать». Белая ножка выскользнула из-под теплого одеяла и тут же нырнула обратно. Чуть погодя появился носочек, а после и сама нога. Она нащупала тапочки, те оказались холодными. Набросила на плечи тонкий плед и выскочила на кухню умываться.

Бабушка была доброй, но ворчливой. Наверное, от того, что дед уже давно умер, тяжело или привычка. И все же она в душе добрая. Яна обнимала ее, бабушка похлопывала по руке и что-нибудь ласковое говорила. Вот и сейчас она подбежала к ней, обняла, пожелала ей доброго утра, и быстро к умывальнику.

* * *

Яна заскакивает к Нюре во двор и сразу бежит к ней на веранду. Порой ей кажется, что знает ее дом лучше, чем его хозяйка. Нюра, несмотря на свою болтливость, имела очень хорошее качество – усидчивость, что порой не хватало самой Яне. Вот и сейчас Нюра сидела на веранде и очень аккуратно вышивала. Стежок за стежком, и вот в ее руках прорисовывался настоящий пейзаж, только вместо краски – цветные нити.

Она ворвалась к ней, а Нюра даже голову не подняла. Она осторожно вонзила иглу в ткань, продернула ее и только после этого посмотрела на свою подругу. Во дворе залаял Джек. Странная порода: и не овчарка, и не лайка, что-то среднее, но чертовски добрая. Наверное, ее породу можно было отнести к дворняге. Ее любили, и она всегда сопровождала девочек во всех их путешествиях, особенно когда шли в лес.

– Ты где пропала? – возмущённо спросила Нюра. – Меня чуть было не отправили в поле.

– Какое поле?

– Что значит какое? Сено ворошить.

От этих слов у обоих скривились носики. Они прекрасно понимали, что значит ворошить сено. Это значит, что пока светит солнце, нужно несколько раз перевернуть скошенное сено. И так до тех пор, пока оно не подсохнет. После такой работы сильно болят руки и поясница.

– И тебя оставили? – С удивленными глазами спросила Яна.

– Только на сегодня, а завтра Валерка, – это ее брат, – сказал, что обязательно заберет меня с собой. Противный…

У них моментально испортилось настроение.

– Жаль, – еле слышно проговорила Яна.

– Пойдем, а то еще и по дому заставят, – она опустила ноги с кресла, достала из-под него сверток, – я уже все приготовила, – заговорческим голосом произнесла Нюра.

И они тихо, как будто боялись кого-то спугнуть, спустились с веранды, оглянулись по сторонам и, не снижая шаг, быстро пошли к калитке, что вела в огород. А оттуда можно беспрепятственно выйти на дорогу и через небольшой лес пройти к реке.

За ними тут же побежал Джек. Его редко садили на цепь. Да и то, когда он от радости начинал гонять кур или упорно рыть ямы в огороде. Цепь его быстро успокаивала, и он становился как шелковый. Ботва от картошки вымахала уже большой, и пес изредка подымал свою морду, оглядывался, ища двух девочек, а после, перепрыгивая через картошку, мчался к ним.

Еще в прошлом году Яна начала слегка побаиваться этого пса, да и не только его, вообще всех, хоть маленьких, хоть больших. В начале прошлогодней весны соседских пес сперва спокойно стоял около Яны, а после ни с того ни с сего обнял передними лапами ее ногу и начал трястись, изображая собачью случку. Парни заржали, а ей было до боли обидно. Дома она плакала и начала сторонится собак. Джек тоже не исключение. Но всегда рядом была Нюра, она просто отгоняла его или оттаскивала за ошейник. А если он снова пытался пристроиться, то садила на цепь.

От чего это происходит, она прекрасно знала. Видела собак, кошек и быков, а после результат: щенки, котята и телята. Но было чертовски обидно. Почему именно к ней пристраивался Джек и та собака? Ни к Нюрке, ни к ее подружкам? А может они просто молчали, не говорили?

В этот день они провалялись под ивой как никогда долго, даже уснули. Нюра так много говорила. Похоже, она решила выговориться сразу за несколько дней вперед. Теперь Яна знала ее планы не только на этот год, но, пожалуй, до самой ее пенсии. В мечтах она уже кончила школу, вышла замуж, поступила учиться, осталась в городе и еще… все то, о чем мечтает каждая деревенская девчонка.

Вернулись поздно. Не хотелось уходить, поскольку завтра Яна останется одна, а Нюре хотелось оттянуть момент расставания. Но время вышло, и вот уже запели сверчки, небо посерело и подуло прохладой. Они расстались. Яна пообещала на всякий случай пораньше зайти к ней, может удастся улизнуть… Хотя в душе они знали, что нет, Валерка не такой, не даст сачковать.

* * *

Так оно и вышло. Утром Яна просыпалась много раз. Сперва, когда запел петух, после, когда погнали коров на пастбище, после, когда солнышко коснулось ее ковра. Но было еще рано. И она то засыпала, то снова просыпалась, боясь пропустить момент, когда уже пора бежать. Подошла к воротам, где жила Нюра. Они оказались закрыты, а в ручку двери просунут прутик, который выполнял роль замка, и тем самым говорил всем, что в доме никого нет, можете не стучаться.

Яна огорчилась, но делать нечего. Идти в поле на покос? Далеко, да и мешаться будет. И вообще, что там делать? Там мухи и комары, а ей так не хотелось этого. Повесив голову, она сперва пошла домой за книгой, а после на берег.

Ива располагалась почти посередине реки. Ее длинные волосы спускались прямо до воды. Она росла на маленьком островке, но сейчас, когда вода немного спала, до нее можно было дойти посуху. А под деревом было так прохладно и спокойно. По воде бегали водомерки. Они устраивали свои догонялки. И как они вот так могли держаться и не тонуть, да еще и бегать? Удивительно.

Яна расстелила покрывало, легла на него и уставилась грустными глазами на воду. Листья ивы чуть-чуть касались кромки воды. Они как будто заигрывали с ней. То осторожно касались поверхности воды, то подымались, потряхивая листочками на ветру и сбрасывая тяжелые капли, а после снова опускались и опять выныривали. И эта игра не знала конца. Иногда на воде появлялись разводы, это рыба подымалась к поверхности, и своими плавниками нарушала гладь воды.

Река бежала не спеша. Ей некуда было спешить. В некоторых местах из воды пробивались ростки камышей и вокруг нее летали маленькие стайки жучков. Они были такими маленькими, что издалека казались просто серой дымкой. Но когда прилетала стрекоза, эта дымка моментально растворялась в самой траве. Стрекоза делала несколько облетов, садилась на траву, покачивалась, а после отдыха улетала ни с чем. А жучки снова вылетали из травы и опять кружились облачком вокруг своего кустика.

Яна смотрела на эту спокойную, совершенно ничем не обремененную жизнь. Глазки сами начинали закрываться. Солнышко уже начало припекать, но листва ивы надежно защищала ее от жары. Яна потянулась, и как кошечка, мурлыкнув, задремала. Сон навалился как дымка, что стелется по земле, когда осенью жгут листву, медленно и убаюкивающе. Она уснула у самой воды. Слабое журчание воды – вот все, что она слышала в этот момент.

Проснулась от того, что кто-то лижет ей нос, было щекотно и влажно. Еще не проснувшись, узнала его – это был Джек. Только он мог так будить. Знала его язык еще с детства, мягкий и теплый как бархатное платье, что у мамы. Открыла глаза. Так и есть – это Джек.

– Ну что, соскучился?

Пес сразу завилял хвостом. Он так сильно им вилял, что казалось наоборот: хвост вилял им. Яна приподняла голову. Солнце было уже в зените. «Наверное, уже обед. Надо же, как долго я проспала», подумала она и села. Пес, увидев активность девочки, соскочил с места и начал прыгать, радуясь ее пробуждению.

Она потянулась. Тело было вялым, как будто оно растаяло под солнцем. Яна откинула голову и попыталась собраться с мыслями. Но они не хотели собираться, а также вяло блудили где-то там в голове и не думали возвращаться к ее хозяйке. Посмотрела на лучи, что пробивались сквозь листву, когда дул ветерок. Небо было синим-синим, как будто его только что помыли. В животе что-то заурчало.

– Пора перекусить.

Она сказала эти слова, как бы и для себя, но и для пса, а он как будто все понял, еще шибче начал прыгать и побежал к сумке с продуктами.

Скромно перекусив, она села у воды, опустила ножки в воду. Речная прохлада. Руки покрылись мурашками.

В этом месте дно было песчаным. Даже странно, поскольку почти вдоль всей реки берега были глиняные. А здесь песок. По нему можно было ходить, на нем можно было сидеть, из него можно было строить замки и заводи.

Яна спустилась в воду и пошла по берегу. Пес остался лежать на берегу. Теперь настала его очередь дремать. Еще немного, и он провалится в сон. Она посмотрела на него, но не стала будить. Переодевшись, Яна пошла купаться. Пес лишь только повел ушами на всплеск воды, но голову так и не поднял.

Ей захотелось от удовольствия закричать. Так хотелось, что она не смогла удержаться и по-детски, по девчоночьи завизжала. Джек соскочил, замотал головой, как будто спрашивал, что случилось, где, когда, кто? Она нырнула с головой, и только пятки сверкнули в воде. Пес посмотрел на водяные разводы, успокоившись, сел, почесал за ухом и стал ждать, когда она вынырнет. Но ее не было. Он начал мотать головой, ища ее, но девочки не было. Круги на воде разошлись и уплыли вместе с течением. Пес соскочил. Пробежался вдоль берега, сунул лапу в воду и остановился. Его глаза лихорадочно бегали вдоль противоположного берега. Он плохо видел, наклонил голову и понюхал воду, но ей не пахло. И тут, в десяти метрах, она вынырнула.

Грудь жадно вдохнула воздух. Рука провела по лбу, убирая с него мокрые волосы. Она оглянулась, помахала собаке и поплыла дальше. Пес от радости, что нашел ее, бросился в воду, решив, что уж сейчас точно не упустит ее из виду.

День пролетел совсем незаметно. Загорать она не любила, считала это тратой времени, а вот читать – это да.

Словно ветер в степи, словно в речке вода,

День прошел – и назад не придет никогда.

Будем жить, о подруга моя, настоящим!

Сожалеть о минувшем – не стоит труда.


Здорово… Живи сегодняшним днем и не думай о прошлом. Наверное, в этом и есть прелесть наслаждения. Девочка лежала на траве и думала об этом. Сейчас ее ничто не тревожило, ни вчерашние заботы, ни завтрашние. Было так здорово, будто перед ней был чистый лист бумаги. И что она хотела, то и рисовала.

Яна оглянулась. Джека не было, он убежал. Легкая грусть посетила ее. Она снова одна. Она встала, с удовольствием потянулась до слабого хруста в суставах и пошла напоследок еще раз окунуться. А после можно и домой идти.

После купания, откуда ни возьмись, появился Джек. Он смотрел на нее своими умными глазами и вилял хвостиком. Есть больше нечего было. Она предложила ему сперва хлеб, когда он не захотел его, решила дать яблоко, но и его он не стал есть.

– Извини, но больше ничего нет, – и пожала плечами.

Она отошла в сторону и начала переодеваться. Джек подошел к ней и уставился вплотную на нее.

– Нет больше, вот придем домой, накормлю, – и повернулась к нему спиной.

Пес посидел немного, встал и подошел к девочке, вытянув морду вперед. Яна уже набросила на себя сарафан, повесила купальник на ветки ивы, чтобы пока она собирается, он успел подсохнуть. Джек подошел поближе и сунул свою морду под сарафан, что-то вынюхивая под ним.

– Отстань! – Решительно сказала она и чуть повернулась к нему боком.

Пес постоял немного в недоумении и снова подошел к ней. Его нос пыхтел как воздушная труба, что то закачивает, то снова выкачивает воздух. Он нюхал новые запахи. Они были ему интересны. Запахи, которые говорили больше чем зрение. Он снова подошел к Яне и ткнул свою морду прямо между ее ног.

– Пошел отсюда! – Она попыталась придать своему голосу строгость, но в нотках звучала все та же доброта.

В ответ пес наоборот попытался дальше засунуть свой нос вглубь сарафана, поближе к источнику нового запаха. Сквозь ткань Яна почувствовала, как он дышит носом, как теплый воздух из его легких, проходя сквозь ткань, касался ее кожи.

– Уйди прочь! – Не на шутку рассердилась она и, схватив за ошейник, как это делала Нюра, отдернула его.

Пес, оторвав свою морду, тут же зарычал. Яне не ожидала такой реакции.

– Ты что? – Ее голос стал мягким, и где-то внутри засквозили нотки испуга.

Она еще раз постаралась взять пса за ошейник, но как только взялась за него, пес рыкнул. От испуга Яна отпрянула в сторону, прижалась спиной к стволу дерева, ноги сами подкосились, и ее тело осело.

– Ты чё? – Она постаралась придать своему голосу нежность, ласку. Ей казалось, что она может успокоить Джека. – Мы придем домой, и я дам тебе холодца, он стоит в погребе.

Девочке казалось, что если она будет с ним разговаривать, то он ее поймет, перестанет рычать и они пойдут домой. Она посмотрела ему в глаза, но от этого ей стало еще страшнее. Взгляд пса проходил сквозь нее. Он был холодным. Такого раньше Яна не видела, ей стало страшно.

В округе никого не было. Этот остров находился достаточно далеко от деревни, да и от дороги. Поэтому кричать было бесполезно. Она не знала, что делать. «Попытаться еще раз поговорить? Не обращать на него внимание?» Она лихорадочно перебирала всевозможные варианты.

Пес стоял напротив нее. Его морда была на уровне ее глаз. Они были добрыми, но в то же время совершенно пустыми. Появился черный окрас, что придало его взгляду жесткость. Джек постоял немного, посмотрел в никуда, а после, как ни в чем не бывало, повернулся и побежал из-под ивы.

Тяжелый груз страха спал с ее груди. Тело, что до сих пор было в оцепенении, зашевелилось. В горле все пересохло, она глотнула, но сухость не прошла. Непроизвольно она закашляла. Сердце колотилось. Казалось, что она побывала в дремучем лесу, где бродят свирепые хищники, и никто не может ей помочь. Куда бы она ни пошла, везде эти клыки и глаза.

Яна не спешила вставать. Она боялась, что Джек вернется. Решила еще немного подождать, а после пойти. Минуты тянулись медленно, облака плыли еще медленнее, как будто издевались над ней. Закрыла глаза. Пятна света, что пробивались сквозь листву, пробивались и сквозь ее веки. От этого становилось еще тяжелее. Она открыла глаза.

Собака сидела прямо перед ней. Увидев ее, Яна тихо вскрикнула.

– Иди домой! – Это был не приказ, а просьба, голос ей еле подчинялся.

Пес привстал и сделал шаг к девочке. Снова эти глаза. Они смотрели прямо на нее, не отрываясь. Пес сделал еще шаг и утробно гавкнул. От этого Яна как можно сильнее прижала к себе колени. Слезы отчаяния побежали по ее лицу. Она не хотела плакать, считала это слабостью, но они бежали сами, заливая глаза, щеки, капая с подбородка на одежду.

Джек подошел поближе, совсем вплотную к ней, вытянул морду и лизнул лицо. Он начал слизывать ее слезы, как бы тем самым прося извинения за свое поведение. Яна тяжело всхлипывала, а пес лизал и вилял хвостом. Она успокоилась, но прижимать Джека побоялась. Встала. Сняла с ветки купальник, собрала все вещи в сумку и присела. Ноги плохо слушались, а сердце все так же гулко клокотало. Он сидел напротив и весело вилял хвостом, а глаза излучали доброту.

Яна сидела на земле, обняла коленки и положила голову на них. Джек вытянул передние лапы и так же, как она, положил морду. Он лежал неподвижно, только глаза оставались живыми. Он вертел ими в разные стороны, как будто ждал команды, но девочка молчала.

Джек нехотя оторвал свою морду от лап, повел носом, снова засвистели его легкие, и сквозь ноздри пошел воздух. Он вытянул шею в сторону Яны и опять начал нюхать воздух. Увидев это, она замерла. Пес осторожно, на брюхе, подполз поближе к ее ногам. Что он мог чувствовать? Он вытянул шею и ткнул своим носом в сарафан. Он настойчиво нюхал воздух, как будто там было что-то сладкое. Шея натянулась. Он подполз еще ближе и теперь спокойно сунул свою морду под ткань одежды.

Яна не видела его глаз, и поэтому была намного спокойнее. Но его настойчивость… «А что в этом такого? Он просто нюхает, он все нюхает, ведь это же собака», она пыталась рассуждать.

Он сунул морду между пяткой и ягодицей. Ее тело сковал страх. Она боялась пошевелиться, поскольку не хотела вызвать у пса агрессию. Думала, что Джек сейчас понюхает и все. Насытившись запахом, он запомнит его и как всегда убежит.

Морда собаки просунулась так глубоко, что она ощутила его дыхание. Нос собаки дернулся и вот она почувствовала теплый воздух его легких. Нос почти касался обнаженной плоти. Яна не успела одеться, да и не было привычки возвращаться домой в мокром купальнике. Так и сейчас она сидела только в сарафане и чувствовала дыхание пса. Он жадно всасывал воздух, пытался распознать все известные ему запахи, но что-то было не так, что-то незнакомое, что-то новое. И это новое, незнакомое, и толкало его вперед.

Она ждала, когда он уйдет. Вдруг что-то мягкое и теплое коснулось ее. Яна непроизвольно вздрогнула. Пока она осознавала, он снова коснулся ее чем-то теплым и мягким, через мгновение поняла – это его язык. Он лизал, хвост слабо завилял. Девочка осторожно начала сжимать ноги и постаралась опустить их так, чтобы собака высунула морду. Пес зашевелился, его всклокоченная морда появилась снизу, он недовольно посмотрел в глаза Яны. Его зрачки в считанные секунды стали черными и непроницаемыми, холодными и агрессивными. Кобель зарычал. Слабый оскал появился на его морде, он смотрел прямо ей в глаза. Яна не выдержала его взгляда и опустила глаза.

Джек склонил морду и ткнул носом под ладони, что сжимали колени. Она тяжело зашевелила пальцами, разомкнула хватку, что обнимали ноги и осторожно коснулась кончиком пальца его носа. Тот был мокрым, чувствовалось, как он тяжело дышит, язык свисал. Яна опять коснулась его носа. Она видела только его, боялась смотреть ему в глаза, боялась увидеть его взгляд.

Пес зарычал. Девочка отдернула руки от носа, и те повисли в воздухе. Боялась пошевелиться. Ей показалось, что наступила на мину. Одно неверное движение, и мина взорвется. Очень осторожно она положила ладони на коленки. Пес снова зарычал и ткнул мордой в щель между ног. Сердце остановилось. Яна видела кончик его носа, голова опускалась все ниже и ниже. «Только не смотреть ему в глаза, не смотреть», – шептала себе.

Собака еще раз ткнула носом в щель между ног, отдернула морду и хрипло гавкнула. Звук собачьего лая отразился от ветвей ивы и со всей силой обрушился на девочку. Она в страхе онемела. Яна смотрела на свои ладони, что лежали на коленках, на то, как руки напряглись и медленно развели коленки в разные стороны. Они разошлись, как расходятся во время цветения лепестки мака, широко и свободно.

Пес сидел неподвижно, как будто задумался. Ее взгляд был направлен вниз, как можно дальше от собаки. Она увидела свои ноги и след загара от купальника. Ее поразило увиденное. Страх, смятение и какое-то любопытство, как будто она видела все это впервые. Ноги были напряжены. На мгновение забыла о собаке, она смотрела и удивлялась сама себе.

Джек подошел вплотную. Опустил морду прямо к земле, принюхался, втянул воздух, с шумом выпустил его и снова втянул в себя. Яна смотрела на то, как он нюхает. Его нос не касался ее тела. Казалось, это ему могло помешать. Он еще раз втянул воздух и лизнул. Яна вздрогнула. Руки, что лежали на коленях, удержали их от того, чтобы сомкнуться. Его язык еще раз коснулся ее тела. Мышцы в ногах загудели от напряжения. Джек не проявлял никакой агрессии, он только нюхал, а когда ему не хватало информации в воздухе, он пробовал его на вкус языка.

Джек присел, а затем прилег, положив свою морду почти вплотную к ее телу. Он видел запах носом. Джек стал спокойным. Ноги Яны гудели, она постаралась их расслабить, но это давалось с большим трудом. Стоило расслабить руки, как ноги в коленях начинали сжиматься. Опустила руки на землю. Джек с любопытством коснулся своим язычком ее незагорелого тела. Яна в очередной раз вздрогнула, но вместо того, чтобы соединить ноги, наоборот раздвинула их как можно шире, как будто легла загорать и подставляла свои изнеженные прелести под летнее солнышко.

Она постаралась расслабиться. Все равно Джек не отпустит, пока не насладится ее женским запахом. Наверно в ней много изменилось, коль он учуял это. Он опять коснулся язычком ее кожи. Тот был теплым и влажным, и очень мягким, удивительно мягким. На душе стало немного спокойней и возможно даже приятно. Но этого она не могла себе сказать, просто ждала. Пес лизал ее, ему хотелось все вылизать, весь запах, что был, и не оставить его никому. Он лизал, иногда вставал на лапы, опускал морду и снова лизал.

Минут через десять Джек успокоился. Как ни в чем не бывало он отошел в сторону, лег у ног девочки, положил морду себе на лапы, посмотрел своими мягким взглядом на Яну и прикрыл глаза.

Она упала на сухие листья, они воткнулись в ее кожу, и муравьи сразу побежали по ее телу. Она лежала и смотрела с закрытыми глазами. Видела иной мир, он был такой прекрасный и чистый, такой веселый и нежный, такой обнаженный и желанный. Ее реснички дрогнули, и тонкий луч реальности пробился в ее сознание. Она посмотрела на него, в памяти зазвучали стихи.

Мы – источник веселья – и скорби рудник,

Мы – вместилище скверны – и чистый родник,

Человек – словно в зеркале мир, – многоликий,

Он ничтожен – и он же безмерно велик.


* * *

Жизнь делает свой поворот, мы следуем его пути, мы управляем своими эмоциями и действиями, но кто управляет нами? Что мы хотим? Мало кто может ответить на этот вопрос. О чем мы мечтаем? Никто даже и не догадывается о своих истинных желаниях. Нам кажется, что мы хотим мира, но наши мысли иные. Мы хотим мести. Это только фальшь, и мы не догадываемся о ней. Наши сокровенные мысли порой скрыты от нас же самих, они меняют нас и всю нашу жизнь. Но мы так и не можем понять, почему так произошло. Потому что эта мысль останется глубоко в нас и до нее не добраться никаким скальпелем.

Наши желания, что они из себя представляют? Что? Еда, одежда, дом, дети, престиж, слава, вечность? Что? Или просто наслаждение жизнью. Такой, какая она есть, прекрасной и безграничной, такой теплой и голубой. Когда еще мы сможем это почувствовать, когда? Завтра все изменится и то, что было сегодня, мы оставим глубоко в себе и никому об этом уже не скажем, только себе. Жизнь меняется и мнение с ним тоже. Что сегодня было белым, завтра окажется серым. Мнения меняются, они подстраиваются под окружение, под их взгляд, под их штамп. Но сейчас в юности все выглядит иначе, все открыто и нет никаких преград, просто свобода и все.

Сколько еще раз это повторялось, она не помнит. Да и было ли это вообще, не сон ли, не мечта ли, не просто ли это фантазия шестнадцатилетней девушки, не важно. Но соблазн, рожденный в ее душе, остался и остается до сих пор в виде неприятного воспоминания.

* * *

Девочка еще некоторое время лежала, после резко сомкнула ноги, села на колени, поправила на себе сарафан. С упреком посмотрела на пса. Подождала, пока отойдут ноги. Встала и быстро пошла домой. Джек поднял морду, посмотрел ей вслед. Нехотя встал и засеменил за девочкой, за обещанным ею холодцом.


3. Подоконник.

Люди постоянно придумывают себе проблемы. Почему бы не придумать себе счастье?!

Елена Стриж. Рассказ из книги «Розовый бархат».


Интересно, сколько живет человек? Сорок, шестьдесят или семьдесят, а может все же сто или чуть больше? Но почему только сто, а не двести или пятьсот, почему так мало? Ведь хочется так многого. Наверное, поэтому мы все куда-то бежим, хочется успеть, не упустить. А что потом? Серые дни покоя, пенсия, когда ты выжат и уже никому не нужен, только разве что себе. Но почему так? К чему это я говорю? Что хочу узнать? Ведь все и так уже известно. Есть жизненный цикл, и его не обойти, все заложено в ДНК. И вот наступает момент самоуничтожения, и мы не можем ничего сделать, наше тело медленно разрушается. Мысли и дух остаются, они продолжают жить в этой дряблой оболочке. Но я думаю, что человек умирает по другой причине. Он со временем становится эгоистом и трусом. Боится сделать шаг, а вдруг споткнется и упадет, а вдруг простудится, а вдруг что-то не так, и я раньше на пару сотен лет дубу дам? Наверное, поэтому мы сами себя и убиваем, закладывая сбой в программу жизни. Если кто-то не согласится со мной, ну что же: у каждого свое мнение. И вообще, зачем я об этом думаю, к чему мне это?

Да, кстати, меня зовут Настя, мне 25 лет, живу в Тюмени, есть такой городок за Уралом. Многие думают, что у нас вечная мерзлота и по улицам ходят медведи. Чушь! У нас прекрасный город, а летом даже арбузы у некоторых на дачах созревают, правда маленькие. В общем, живу здесь безвылазно вот уже большую часть своей жизни. И наверное поэтому меня посещают эти глупые вопросы. Сколько мы живем, зачем, что потом, что такое мысль, и что заставляет людей страдать или смеяться, любить и ненавидеть, что такое вообще материя? Или вот такой интересный вопрос, что такое время и расстояние? Ответы на них вроде бы есть, но они меня не устраивают, уж слишком обобщенные. Надеюсь, что когда-то смогу их понять.

Я шла домой и думала, думала. Стало даже противно, как будто мне больше делать нечего. Вот, к примеру, надо забежать к Ольге, обещала еще на прошлой неделе, она хотела посоветоваться насчет ремонта. Понимаю, что у нее со вкусом тяжеловато, поэтому и совестно, что до сих пор не зашла. А то снова приклеит пестрые обои. Как она их любит, у меня от них даже глаза болят. А потом еще расстраивается, что ей неуютно в этой комнате. Сегодня вечером обязательно зайду. Или вот еще, надо сдать в химчистку свое пальто. До осени далековато, зато сейчас скидки. Или вот… В общем, надо что-то делать, а не думать о всякой ерунде.

Свой подъезд я не любила. Старые окна еле закрываются, зимой сквозь них дует, стены разрисованы, тоже мне художники. По вечерам грохочут железные двери как в тюрьме, а иногда еще и лифт не работает. В общем, мне от него только – тоска.

Сегодня отличная погода, настоящее лето, солнце просто палит. Наверное, будет дождь. Тело слегка покрылось испариной, от этого одежда чуть пристает к коже. Выходя из лифта, я передернула плечами, но дискомфорт от нарастающей влаги не пропал, а стал еще более ощутимым. Подошла к двери и сунула ключ в замочную скважину, а потом остановилась. Невольно повернула голову в сторону окна, что располагалось между площадками. Окно было открытым. Раньше я думала, что его вообще невозможно открыть. Стекла были заляпаны краской и потемнели от грязи. У меня восьмой этаж. Высоковато. А тут на подоконнике сидела девочка. Да, девочка, лет пятнадцати или чуть больше, и смотрела куда-то вниз. Первая мысль: предупредить, что так опасно сидеть, но она ведь не маленькая, сама знает. Наверное, прочитав мои мысли, она повернула голову в мою сторону и сказала:

– Да, я знаю, что опасно вот так сидеть. Но душно, – и, помолчав немного, как бы спросила моего подтверждения. – Правда?

В ответ я кивнула, но все же попросила быть поосторожнее. Закрыла за собой дверь. Интересно, стал бы человек, проживший пару сотен лет, вот так беспечно сидеть на краю окна, на такой вот высоте? Опять думаю о всякой ерунде…

На следующий день все повторилось. Снова нестерпимая влага, а вчера так и не было дождя. При выходе из лифта, мои плечи передернуло. Наверное, от перепада температуры. В кабинке лифта было прохладно, а в подъезде душно. Подошла к двери. И опять увидела ту девочку, что сидела на подоконнике и смотрела вниз. На какое-то мгновение просто залюбовалась ею. Нет, просто свет так играл на ее руках, что воздух вокруг светился, и поэтому она была похожа на фею. Да, на фею, которые летают среди листвы и оставляют за собой шлейф прозрачных искр. В детстве мне всегда нравились феи, даже мечтала ею стать. Но совсем немного повзрослев, была сильно разочарована, что этому не бывать. Даже плакала, но никому об этом не говорила. Это моя мечта, пусть она ею и останется.

Я стояла у двери, держа в руках ключи, и смотрела на нее. Похоже, что она меня не замечала, не услышала, как вышла из лифта. Повернула ключ, открыла дверь и еще раз посмотрела на нее. Девочка закрыла глаза. Солнце падало на ее лицо, левая рука свисала вдоль вытянутой ноги, а другая рука лежала на животике. Ну надо же, какое милое слово – животик, как у котенка. Пальчики, что лежали на животике, перебирали ткань юбки. Я приоткрыла пошире дверь и вошла в дом. Напоследок повернула голову в ее сторону. Ее лицо улыбалось. Фея сидела так же с закрытыми глазами, голова слегка повернута в сторону улицы, как будто она слушала голоса. Пальчики уже не перебирали ткань, они лежали поверх юбки, которая сползла с колена и собралась бесформенной кучкой на бедрах.

Теперь я уже сама улыбнулась ей. Она светилась так же, как эти лучи. Осторожно закрыла за собой дверь. Щелчок, и вот я одна. По спине пробежала дрожь, как будто стало холодно и темно.

На следующий день все повторилось. Мне стало интересно, почему так. Опять влажность, опять это солнышко, опять девочка на окне в своей розовой юбочке, опять ее рука лежала между ее ног, и пальчики перебирали… не думаю, что юбку. Я даже читала ее мысли. Нет, не сами мысли, а их настроение. В них была радость, просто радость и все. Не было никакой причины для этого, просто отличное настроение. Просто желание сидеть вот так, подставив лицо солнцу и ни о чем не думать. На какое-то мгновение позавидовала ей. Почему я не могу это чувствовать? Наверное, так должны жить вечные люди? Да, иногда прихожу к мнению, что на земле есть несколько видов, не рас, а видов людей. Одни живут как обычно, сто или чуть больше лет, а есть те, кто живут вечно. Нет – это не горцы, что воюют и питаются энергией своих побежденных врагов, а просто вот так живут и наслаждаются жизнью. Это моя теория. Но сейчас я ей завидовала. Хотелось самой сесть и отрешенно от всех проблем смотреть вниз.

На следующий день вышла из лифта на один этаж ниже и пошла вверх. Уже знала, что она там сидит, я ее увидела с улицы. Девочка даже не посмотрела в мою сторону. Я встала около нее. Кажется, со вчерашнего дня она не сменила своей позы. Так же одна нога свисала, вторая была согнута и оголена, а юбка собрана на животе, слегка приоткрывая трусики. Только когда подошла к ней вплотную, она повернула в мою сторону голову и сказала, что ждет Вику из 40 квартиры, это на этаж ниже, и что та вечно опаздывает. Кто такая Вика, я не знала, да и соседей даже по площадке не знала. Так, иногда видимся, здороваемся, киваем головой, вот и все.

Фея повернула голову в сторону улицы. Губы заиграли, глаза слегка прищурились. Я положила руку ей на согнутую ногу, посмотрела в ее глаза. В них не смогла ничего прочитать, как будто она не почувствовала моего прикосновения. Слегка касаясь ноги, мои пальцы скользнули к ее руке и легли поверх трусиков. Сквозь ткань я ощутила жар, да иначе и нельзя сказать. Чуть было не отдернула руку назад, но удержала. Через какое-то время мне показалось, что от прикосновения к ней я сама начала гореть.

Посмотрела ей в глаза. Она их прикрыла и слегка закусила нижнюю губу. Мои пальцы заиграли. Смотрела только на ее лицо, как оно менялось: губки сжимались, поднимались брови, у кончиков глаз появлялись морщинки. Она вся светилась. Как может светиться человек изнутри? Не знаю, но она именно светилась.

Отпустила ее. Мои пальцы слегка дрожали, да и ноги тоже. В последний раз взглянула на фею и пошла домой. Лишь только открыв дверь и сделав первый шаг, оглянулась. Девочка сидела в той же позе, что и минуту назад. Казалось, ничего не изменилось, фея продолжала сиять в лучах света. Я закрыла дверь.

На следующий день, конечно же, все изменилось. Подходя к дому, я посмотрела наверх, но ее не было. Поднялась до седьмого этажа, потом пошла пешком по ступенькам. Окно было открытым и все… Руки легли на подоконник, тот нагрелся так сильно, что даже обжигал пальцы. С грустью открывала свою дверь. Феи не было.

А потом вспомнила свои движения пальцев. Не касаясь себя, ощутила те чувства, что она испытала там, сидя на подоконнике. Почему так произошло, как будто мы поменялись местами. Ощущала все, только так… и ни как иначе. Больше не задавала себе этого вопроса, почему? Просто впитала все эти ощущения, и они того стоили. А потом я воспарила, как будто у меня появились крылья за спиной. Я видела людей, там, внизу. Они шли куда-то по своим делам и не замечали меня потому, что не поднимали головы вверх, они все смотрели вниз. Я не была мотыльком, была тем, кем была сейчас, была человеком, который растаял от радости.

А на следующий день пошел дождь. Он шел утром, шел днем и вечером, настоящий ливень. Очень люблю такую погоду. После нее все так чисто, воздух свежий и здорово дышится. Вода все смывает, все огорчения, всю грязь, все дурные мысли. Шла домой под зонтиком, но он мало помогал. Порывистый ветер мог мгновенно поменять направление потока воды. Казалось, что я по пояс мокрая. Так оно, впрочем, и было.

Запрыгнув в лифт, машинально надавила кнопку седьмого этажа. Лифт остановился. Я вышла на площадку, хотелось скорей зайти домой и переодеться. Побежала по ступенькам наверх к своей двери, и вдруг мои ноги сами остановились. Пропащая девочка опять сидела на подоконнике. Через открытое окно она подставила ладони под струи дождя. Вода стекала по рукам и намочила всю ее одежду. Подошла к ней. Девочка улыбнулась и сказала, что Вики, как всегда, нет. Тогда я взяла ее за руку и повела к себе домой.

Она не сказала ни слова, только босоножки чавкали от воды. С нее и с меня буквально ручьем текла вода. Мы вошли в квартиру. Сбегала в ванную за полотенцем, чтобы вытереть лицо. Провела ее в зал, сказала, что сейчас принесу что-нибудь переодеться, и убежала к себе в спальню. Когда же вернулась… На полу лежала ее мокрая одежда, вокруг нее уже образовалась лужа. Фея стояла перед окном и смотрела на продолжающийся ливень. Она разделась, сняла даже трусики. Я не могла этому удивляться, как будто именно этого и ожидала. Просто подошла к ней и начала вытирать ее мокрую спину, а она продолжала смотреть на ливень.

Девочка отдернула штору. Подошла вплотную к окну, облокотилась на него и слегка наклонилась вперед, как будто хотела заглянуть куда-то вниз. Потом просто села на него и промурлыкала только одно слово – «Здорово». Что она хотела этим сказать, не знаю. Но моя ладонь уже лежала не ее коленке, и пальцы скользили к ее животу. Коснулась ее теплого лобка.

Провела пальцами. Уже знала, что она чувствует. Гладила ее, как будто гладила себя. Прикасалась тех мест, которых хотела, чтобы коснулись моих. Знала, как доставить себе удовольствие, и знала, что она испытывает то же, что и я. А потом все сменилось. Уже не было дождя, была только тишина и этот запах. Да, запах свежескошенной травы. Фея прижалась ко мне, положила голову мне на грудь. Чувствовала, как бьется ее сердце, как по моей спине стекали капли воды от мокрой, неснятой мною одежды. Я смотрела туда же, куда и она, на пустынную улицу, залитую водой.

Однако девочка ушла. Также как и зашла – просто надела мокрую одежду и вышла. Я не могла ее задерживать. Она должна быть свободной, легкой как утренний пар, что иногда выпускаю изо рта. Воздух, что вырывается изнутри, проходя сквозь губы, смешивается с холодом, слегка съеживается, а потом бах… и растворяется, как будто его и не было.

Видела, как она шла по улице, держа в руке босоножки. Фея шла не спеша, одежда прилипла к ее телу. Даже на таком расстоянии видела, что под одеждой у нее ничего нет, поэтому редкие прохожие оборачивались в ее сторону. Я улыбалась ей, потом задернула штору и только после ощутила свои мокрые волосы, что прилипли к лицу.

На следующий день ее не было. Сказать честно, я и не ждала ее, просто не верила в это. И в последующий день ее не было. У меня не было грусти. Была обида за себя. Я что-то упустила, потеряла, что-то такое родное, что-то… Я спустилась на этаж ниже, позвонила в 40 квартиру. Открыла старушка, глаза у нее были голубые. Я даже не сразу нашла слова. Спросила, можно ли увидеть Вику, но бабуля удивленно посмотрела на меня и сказала, что в этой квартире не проживает такая. Тогда поинтересовалась, что может Вика живет в другой квартире, но она отрицательно покачала головой, заявив, что знает всех на площадке и таких здесь нет. Стало обидно за себя, что меня обманули. Поднимаясь в квартиру, прошла мимо все еще открытого окна, посмотрела на него с укором, как будто это что-то могло да значить.

Прошло несколько дней, я заболела. Нет, не то что бы была температура, просто что-то внутри болело и я не знала, что с этим делать. На пятый день надела свое розовое платье. Я купила его еще весной, но так и не надевала. Не знала, зачем взяла, такой фасон не нашу, уж чересчур оно простое. Но платье мне понравилось, и поэтому оно несколько месяцев пылилось в шкафу.

Шла пешком. Просто хотелось погулять, подумать. И опять лезли эти глупые мысли про человека, его роль в жизни, для чего все это, и почему так получается. Почему, почему? Да какое это имеет значение, ведь кузнечик не задумывается над этим, он просто живет, прыгает и возможно радуется своей короткой жизни. А интересно, он может радоваться?…

Большой дом. Он был старый, то есть выглядел как старый, так его спроектировали архитекторы. Прошла через шлагбаум. Охранник спросил, к кому я иду. Я ответила, что в 40 квартиру к Вике. Мне не было стыдно, что соврала, хотя он мог наверняка проверить, иначе зачем здесь охранник. Войдя в подъезд, нажала на кнопку лифта и поднялась на 15 этаж, мне нравится эта цифра, она всегда приносит удачу. Выйдя из кабины лифта, поднялась по лестнице и встала напротив окна.

Чувствовала, как на моем лице появилась улыбка. Окно было открыто, осторожно подошла к нему, положила руки на широкий подоконник и заглянула вниз. Как высоко. Везет птицам, что они могут вот так летать и смотреть вниз. Здесь все выглядит по-иному, а из космоса ты, наверное, себя представляешь богом. Села на подоконник, подставила лицо солнцу, глаза сами закрылись. Свет был столь ярким, что даже смотреть не могла. Сквозь закрытые глаза видела солнце. Оно было красным, ресницы непроизвольно подергивались, но я не стала отводить лицо в сторону. Постепенно привыкла. Смогла различить уже не просто красные пятна, а какой-то фиолетовый салют. Он был похож на красного дракона, который летает в облаках. Сперва он хаотично метался, но постепенно я взяла его под контроль, и теперь он мог двигаться по моему желанию, то вверх, то в сторону, то переворачиваться животом вверх. Я стала рассматривать его длинные усы. Да, у настоящих драконов, оказывается, есть усы. Его чешую и броню на голове. Он казался таким большим и в то же время таким изящным в движениях. Я любовалась им. Казалось, что он реален, а не плод моего воображения.

Открыла глаза, когда почувствовала, что на меня смотрят. Напротив стояла женщина. Строгий вид. Да, именно строгий, и в то же время уставший. Наверное, начальница. Никогда не могла так смотреть, хотя перед зеркалом пробовала, но кроме смеха ничего не получалось. Не дожидаясь ее порицания, ответила: «Знаю, что так сидеть опасно, но я буду внимательна». Она еще какое-то время постояла, потом не произнеся ни слова, повернулась и пошла наверх. Закрыла глаза. Дракон был рядом, но я ему не разрешила двигаться, он весел в воздухе неподвижно, только хвостом чуть-чуть шевелил. Услышала, как щелкнул замок, открылась дверь, а потом секундное замешательство. Улыбнулась и повернула голову в сторону улицы. Дракон смотрел на меня, как преданное ручное животное. Подмигнула ему, и он с нескрываемой радостью бросился лететь.

Я сидела на подоконнике и следила за полетом своего дракона, это было для меня новым. Когда же он подлетал, то касался меня, как будто заигрывал. В этот момент чувствовала, как по моему телу проходила горячая волна. Она сперва касалась только кожи, но потом волна проникала в меня и тепло переходило в состояние пожара. Огонь не обжигал, да и не было никакого огня, просто жар. Он вырывался из меня. Казалось, тело начало накаляться. Приоткрыла глаза. Солнце все так же светило. Откинув голову назад, положила руку себе на живот. Платье под солнцем нагрелось. Согнула ногу, платье просвечивалось под лучами. Ладонь легла на коленку, потянула ее на себя, ткань скользнула. Почувствовала, что улыбаюсь. Я это уже видела. Теперь смотрела на свою руку, как она легла между моих ног поверх трусиков. Кончиками пальцев чувствовала свое тело. Плотнее прикрыв веки, снова увидела своего дракона. Он послушно ждал меня. Его длинное тело медленно кружилось в пустоте. Стоило мне мысленно к нему обратиться, как он ожил и бросился ко мне.

Сколько же живет человек? Век или два? Может все десять веков? Или его срок жизни зависит от него самого, как он сам его настроит, как машину? Или все в другом?… Почему мы так мало живем, почему?

Мой дракон не уходил от меня ни сегодня, ни завтра. Мы с ним были и на следующий день, а потом еще и еще. Мне хотелось все больше и больше. Дракон учил меня полету, радости, наслаждению, страсти, любви, страху и познанию времени. Хватит ли мне жизни на все это?

Я найду ответ. Обязательно найду ответ…


4. Этюд

Чтобы избегать ошибок, надо набираться опыта… Чтобы набираться опыта, надо делать ошибки.

Елена Стриж Рассказ из книги «Розовый бархат»


Сегодня день удался с самого утра. Светило солнце, отлично для репортажа на улице. Успели с Виктором, нашим оператором, съездить на выставку, посвященную освоению севера. Буквально за тридцать минут все сняли, еще взяла два интервью, а после заехали в школу. Она после пожара. Ольга из отдела криминальной хроники просила для нее заснять материал. Далее мы полетели к мосту «влюбленных», там днем намечалось театральное шоу, и мы его застали. А после умудрились еще заехать в музей, там новая экспозиция. И вот теперь у меня целых два часа до следующего репортажа. Сижу в парке, устроилась под липой, она еще не цветет, но вот-вот начнет, какой тогда будет тонкий дурманящий запах, люблю его. Сердце так и бьется, а ноги готовы бежать. Это ритм моей жизни, и так уже лет пять. Нет, больше. Семь или и того больше.

Я работаю на ВГТР «Регион Тюмень», крупнейшая и самая старая телекомпания нашей области. Правда в ней мало что за этот период времени изменилось. Когда Макс (это мой муж) в период перестройки начал там работать, как он ругался и выходил из себя по пустякам. Кругом пенсионеры, им ничего уже не надо, бурчат свои новости, чавкают губами, делая вид, что это кому-то интересно. Они ошибались. С трудом Макс и его команда, только что из институтов, добились своей передачи, и пошло, и поехало. Со временем все же сместили стариков, стало веселей. А вот директор Омекул как сидел, так и сидит на своем месте, жуть полная. И еще умудряется каждый день вести свои авторские передачи. Мы ему показывали отчеты рейтингов. В период, когда он в эфире, а это самый пик, зрительская аудитория практически сходит на ноль. Но нам так и не удалось его сдвинуть. Обидно, а столько интересного в городе.

Посмотрела на часы – еще полтора часа. Что делать, не привыкла сидеть. Как встаешь, так весь день, только ноги к вечеру гудят, и голова на плечах шатается, хочется прислониться и уснуть. «Хотя, впрочем, куда я бегу», – думала об этом много раз, но так и не нашла ответа и продолжаю в том же духе, порой, кажется, бесполезную работу. Посмотрела по сторонам – юные художники устроились в тени и рисовали парк. Вот счастливые, они понимают и чувствуют время и удовольствие от своего творчества. Я уже и забыла, что такое трепет в душе, когда берешь интервью, заикаешься, вспоминаешь вопросы, а потом монтируешь и чувствуешь улыбку, когда твой материал в эфире. Сейчас это стало рутиной.

Подошла поближе, чтобы посмотреть на работы художников. Они даже не обратили на меня внимание. Так были поглощены своим занятием, что, если бы даже дождь пошел, вряд ли бы пошевелились. «А у него красиво получается». Несколько лет я ходила в художку, но после бросила и полностью ушла в спорт. Сразу вспомнила, как бегала из школы домой и на гимнастику. Мне она очень нравилась. Я получала дипломы, даже один раз заняла второе место на областных соревнованиях, ездила на сборы. Веселое время было, но после школы все забросила. Хоть у меня и не было потрясающих результатов, но я до сих пор люблю спорт. Вот и бегаю по утрам, еще хожу в тренажерный зал. Чувствуешь, как мышцы спины напрягаются, как пальцы сжимают рукоять, как пресс втягивает остатки живота, вечная борьба с ним. Чувствуешь, как икры мышц поднимают тебя. Это неописуемое чувство восторга в дыхании. Так здорово. Надо только чуточку помочь нашему телу. Как это большинство не понимает? Я стройная, красивая. По крайней мере, мне так говорят. Брюнетка, короткая стрижка, можно сказать, под юношу или мальчика, кому как, хотя мне уже под тридцать семь лет, жуть как много.

Подошла поближе рассмотреть рисунок того самого юного художника. Цвета странные, пастельные. Я посмотрела, что он рисует. Но в парке и близко не было того цвета, что у него. Но именно это и было замечательным в его работе, не как у всех. У него свой удивительный взгляд. А как он четко накладывает штрихи, рука так и мелькает. Кажется, что он вообще не смотрит на то, что рисует, а просто рисует и все.

– Красиво, – не удержалась, сказала я.

Он даже не обратил на мои слова внимание, а может не услышал, весь в работе. Но я не отошла, была буквально заворожена его работой, как лист бумаги превращался во что-то сказочное. Казалось, что на его рисунке вот-вот появится эльф на калибре, и они скроются в ветвях дерева. Стала замечать блики на траве, как будто она после дождя. Как это ему так удалось передать.

– Круто, – чисто по-человечески выплеснула я свою эмоцию, и только сейчас он обратил внимание, что около него стоит не просто дерево, а я.

– Ну да, – вяло ответил он и продолжил наносить желтые тени под кустом. – Я вас знаю! – Это был не вопрос, а факт, утверждение.

– Конечно, – решила вступить с ним в разговор, «кто же меня не знает», я, вечно мелькая на экране, то тут, то там.

– Вы мама Женьки, я вместе с ним учился, раньше видел вас раз в школе.

Женя – это мой сын, уже восемнадцать, а через неделю исполнится девятнадцать. Через пару лет окончит институт, неужели он уже такой взрослый. Как быстро. Кажется, еще вчера зеленкой мазала ему шишки. Жутко любил их показывать и ждал, пока я их смажу, а после бегал по двору и гордился ими как медалями.

С Максом я познакомилась на том же телевидении, где сейчас работаю. Поступила на литературный факультет, хотела писать рассказы. Подсказали, что новый дух времени требуется в новостях, вот и пришла на телевидение. И с тех пор все так закрутилось, даже не помню уже, когда родила. Женей, сыном, у меня занималась мама. Когда мама вышла на пенсию, напоминала домашнюю кошку, которую вынесли на улицу и посадили на дорогу, та прижалась к земле, оцепенела от ужаса. Что маме теперь делать на этой пенсии. И только рождение внука спасло ее от неминуемой депрессии.

– А я… – А я и не помню этого юношу, была всего несколько раз в школе, да и то, чтобы отпросить сына от уроков. Он весь в меня, занимается бегом. Спорт для него – все. Поэтому три раза в год ездит на соревнования, вот и приходилось ходить к директору, упрашивать, чтобы отпустили. – Можно? – Спросила юношу, чтобы рядышком присесть.

– Да без проблем, – спокойно ответил мне.

– У тебя потрясающе получается.

– Честно? – Спросил он и посмотрел мне в глаза.

– Да, – и зачем-то закивала головой, как бы придавая больше значимости словам.

– Это хорошо, – пробубнил он, – когда кому-то это нравится, приятно. Значит не зря.

– А ты давно уже рисуешь? – Порой не люблю свои глупые вопросы, ведь и так ясно, что давно и что он всего себя отдает этому искусству, достаточно посмотреть на его пальцы.

– Нет, примерно лет восемь, – он это так сказал, как будто живет вечно, и для него десять или пятьдесят лет ничего не значат. – Буду поступать в училище, а если получится, то в институт. В этом году у меня защита, недели три осталось.

– У тебя все получится, обязательно.

– Знаю, – так же спокойно ответил он, не отрываясь от рисунка.

– Хорошо, что уверен в себе.

– Да только надо еще руку набить с портретом, а так у меня уже почти все готово, – и он замолчал, как будто забыл про меня.

– Ну ладно, – стало неловко отрывать его от работы, – желаю тебе удачи.

– Спасибо. – все так же, не отрывая взгляда от рисунка, вежливо ответил он – Если у вас есть время, приходите.

– Куда?

– У меня мастерская…

– Мастерская? – Удивилась я.

– Ну она не моя, она Сандвина, может слышали.

– Конечно слышала, – я ходила на его выставки, не очень понимаю его творчество. Много мрака, тяжеловаты его картины, тени, блики. Даже если у него рисунок дня, то и он тяжелый, как сквозь солнцезащитные очки.

– Он часто уезжает, а я слежу за его цветами и рисую в его мастерской, около гостиницы «Восток», в центре.

– Да, знаю. – Однажды я была в одной из такой студий, забегала заснять скульптуры. Даже не помню уже художника, женщина была, на девятом этаже. – Там еще на первом – магазин-студия.

– Верно. Приходите, я там каждый день, после трех работаю, дверь зеленая.

– Хорошо, я постараюсь, – хотя ведь знала, что не собираюсь никуда идти, у меня и так времени мало, но зачем-то пообещала.

Однако каждый раз, проезжая мимо этого дома, вспоминала юношу. А ведь я так и не спросила, как его зовут, может у Жени спросить. Хотя не стоит. И все же вспоминала его удивительный рисунок, какой-то уж очень необычный. Буквально воздушный, по-настоящему сказочный. Вроде бы все как обычно, дома и дорожка, деревья и небо, но нет, все не так. По-настоящему сказочно. Наверное, именно это меня и подталкивало еще раз с ним встретиться. Но о чем говорить, он мне в сыновья годится, а в искусстве я не очень разбираюсь, дилетантка. И все же, чтобы отбросить всякие сомнения и ненужные мысли, я специально приехала к трем часам. Вот этот дом. Поднялась на скрипучем, ужасно тесном лифте. «Как они вообще сюда хоть что-то заносят», – рассуждала я, рассматривая царапины на стенах. Такие же тесные лестничные проемы. «Тут и диван не поднимешь», – думала я, подходя к зеленой двери. Она была одна такая чудная.

Позвонила несколько раз. Тишина. Подождала с минуту и опять позвонила. Наконец за дверью зашуршали шаги, и скрипнул замок, дверь открылась. Лицо у юноши было помятое, волосы торчали во все стороны, как будто он лазил по трубе вместо ершика.

– Привет, – по-дружески сказала ему. Хотелось правда возмутиться, мол, не заставляют даму так долго ждать.

– Извините, я там, – кивнул за спину, – там цветы поливал.

– Можно? – Не дождавшись приглашения, спросила я.

– Да, да, проходите, я тут сейчас, – и, сделав несколько шагов, чуть не сшиб в углу стоявшие доски.

Запах краски. Как давно это было? Этот запах я запомнила на всю жизнь. Однажды в Питере уже была в подобной мастерской, они мало чем отличаются друг от друга. Раньше мастерские предоставляли тем, кто входил в союз художников, а после – уже тем, кто мог купить себе площади. Но выглядели они почти все одинаково. Комната с хламом, заготовки, смотря кто чем занимался: дерево, глина, картины или металл. Комната, где все творилось – она же и выставочная, и, если позволяла еще площадь, то комната для отдыха, ведь почти все художники тут и живут. Еще кухня и ванная, чтобы руки отмыть.

Запомнила этот запах. Он, кажется, въелся у меня в подсознание. Там, в Питере, я была на курсах повышения квалификации. Ездили много, вот и увлеклась одним художником, даже не знаю, почему? Так, романтика. Питер, девушка одна, ночи и тоска по дому. Вернее, по сексу. Тогда уже была замужем и родила сына, ему было три года. Макс вечно в командировках, получил должность режиссёра выходных передач. Девяностые, время перестройки, все искали что-то новое, что-то непохожее на тот ужасный застой, что творился на телевидении. Вот они и рыскали с оператором и корреспондентом по всем городам и поселкам Тюменской области. Я его люблю, но как-то за работой все стало стираться. Стало обыденным. Ты уже не ощущаешь вкуса еды, не чувствуешь тепла солнца, ты просто бежишь и бежишь. А тут в Питере все встало на свои места, а еще он… Красавчик, как в кино, бородка, рваный шарф, грязные от красок руки, и вечно говорил невпопад. Вот я и прилипла к нему. Именно в его мастерской я в первый раз изменила мужу, а ведь не хотела. Просто так. Думала о ласке и нежности, спокойствии и удовлетворении, но ничего этого не оказалось. Разве что был секс. Но он оказался таким странным, что я даже ничего не помню. Зашла в ванную и через минуту вышла, так и не ощутив прилив сил от воды. Полное разочарование.

После у меня было несколько возможностей на стороне погулять, но отказалась, боялась, что все опять повторится. Если женщина говорит, что у нее никогда ничего не было на стороне, то чаще всего она лукавит или не подвернулся случай. Но когда есть возможность, когда он есть, как женщина, так и мужчина стараются не упустить момента. Ах… Потом жалела, вот только не знаю, о чем. О том, что не решилась или потому, что была просто неактивна. Как ни странно, женщине так же тяжело найти партнера на стороне, как и мужчине. У нас у всех свои стереотипы, заложенные в сознание. Мы не с каждым готовы. Ищем свои идеал. Ну, почти идеал. А после сомнения. Вдруг это выплывет наружу. То есть страх за себя, за семью, как ни как – это дом. Но если все складывается как по картам, то сомнения уходят в сторону. Становишься на время свободен от обязательств. Вроде бы просто, разовый флирт и секс, без обязательств и последствий. Ты выпускаешь пар, что скопился в тебе. Эмоции. Удовлетворяешь голод чувств, а после опять живешь обычной жизнью, как и все, как всегда.

Запах краски. Я стояла в коридоре и вдыхала его. Было приятно вспомнить. Давно это было, очень давно. Все, что было плохое – забылось, только запах остался неизменным.

Юноша появился из ванной, впопыхах причесался. Попытался пригладить волосы и все суетился вокруг меня, приглашая войти в мастерскую. Да, все те же мрачные картины, но среди них были и яркие, как лучики света. Они были его, этого юноши.

– Кстати, Галина, – наконец я решилась представиться и протянула ему руку и тут же добавила, – Николаевна.

– Лешка, – тут же отрапортовал он и пожал руку, – может чай?

– Кажется, ты хотел рисовать?

– Да… да… – заикаясь, сказал он и быстро выскочил из комнаты, – я сейчас, располагайтесь.

– А ты кем хочешь стать? – вдогонку спросила его. Ответа не последовало, только шум за стеной.

– Я готов, – в дверях появился Леша, держа в руке большую картонку с прикрепленной на ней бумагой, – хочу оформлять книги, – вдруг вернулся он к вопросу.

– Книги? – Немного удивилась. Я представляла художника, который рисует картины.

– Ну да, сейчас иллюстрации в книгах паршивые. Ой, – заикнулся он, – извините, плохие.

– Почему? – И присела в кресло, стоящее посреди комнаты. Наверное, специально для модели.

– А… вот… – Опять начал заикаться, положил свою картонку и взял книгу с полки, – это стихи Омар Хайям «Как чуден милый лик».

Я взяла из его рук увесистую книгу и сразу обратила внимание на первую обложку. На ней в графике изображены две фигуры: старца в чалме и юной девы, которая обнаженно лежала перед ним. Начала листать. Почти каждый рисунок был с обнажённой девушкой. Все это выглядело так романтично, так легко и спокойно. С удовольствием стала рассматривать рисунки и даже почитывать сами стихи. Но больше всего меня все же привлекали сами рисунки. Грудь, бедра, овал лица, томный взгляд и пухленькие губки. Нежно, сексуально, прекрасные рисунки.

– А… вот другая книга, те же стихи, но рисунки. Посмотрите на них.

Взяла в руки книгу и ожидала увидеть что-то более романтичное, но вместо этого увидела рубленые тела, как будто их вытесали из сырой глины. Просто ужасно.

– Теперь понимаете, в чем разница? Он, – Леша имел в виду художника, – похоже, даже не читал текст, вот и рисовал всякую фигню.

Я слушала его рассуждения и изредка вставляла слова. Это впервые со мной. Обычно я говорю, профессиональная привычка, но теперь слушала его рассуждения, и мне они нравились. Сидела в кресле, а он рисовал меня. Как там у него это получается, не знаю. Любопытство раздирало, но сидела и терпеливо ждала. А он все рассуждал об энергии, о состоянии души. Для чего живет человек, что главное – это любовь и радость от простого, что нас окружает. И это говорит юноша, который мало что еще видел в своей жизни. Но говорил так, как будто прожил не одну жизнь. Удивлялась ему и продолжала слушать.

Наконец он закончил и сказал, что это только набросок, чтобы я не судила о нем строго. Кажется, он даже стеснялся его показать, поскольку остался сидеть на месте. Впрочем, было чего стесняться. Я подошла и заглянула ему за плечо. На белой бумаге углем была нарисована женщина. Сразу узнала в ней себя. Плечо вздернуто, как будто прикрываюсь от брызг воды. Подбородок опущен, хочется спрятать носик и не намочить его. Но… спина обнажена, из-за руки выглядывает обнаженный сосок. Он так нагло торчал на этом белом листе бумаги, что невольно почувствовала, как краснею.

Первое желание – возмутиться. Но я ведь не девочка. Меня он опять удивил. Он младше меня на двадцать один год, но как он чувствует тело. В своем сыне я не замечала подобного. Мне кажется, что он мальчик, такой же мальчик, как и мой сын. Но Леша, он иной. Он чувствует не только настроение человека, но и его характер. На рисунке была я, но мне было лет на десять меньше, чем сейчас. Я была эротична. Грудь вздернута вверх, как у девочки. Сейчас она стала овальной и чуть опустилась. Время сказало свое. Тело стало меняться. Как бы я ни старалась выглядеть девочкой, молодой, годы уже стали говорить о своем. Морщинки. И та же самая грудь уже не та.

– Красиво, нежно, – призналась я, наверное, сама себе, чем ему.

– Правда? – Робко спросил он.

– Да, – подтвердила я и по-матерински потрепала его по голове.

Я ушла в смущении. Как он мог меня такой увидеть. Считала себя гордой, даже надменной, но не робкой. Всегда держу голову прямо и смотрю вперед, а тут все по-иному, все. Шла и думала о рисунке. Меня смущало то, что он нарисовал меня полуобнаженной. Совершенно незнакомый человек, юноша, мальчишка, но взгляд мужчины. На душе такое ощущение, будто я позировала ему в голом виде. Стоило прийти к такой мысли, как внутри что-то заскрипело. Как несмазанная телега, с трудом поворачивая колеса, скрипит и медленно, нехотя трогается. Прижала ладонь к груди. Ныло, так ныло. Давно я не испытывала такого чувства смущения и откуда-то появившийся стыд.

После еще несколько раз заходила к нему. Так просто. Он угощал меня чаем. Сам собирал травы, прекрасный чай. Но главное – в его мастерской такой покой, будто время останавливается. У него постоянно играла запись. Кажется, она бесконечная, пели лесные птицы. Сперва это раздражало. Но я прислушалась, стало интересно. А потом уже не могла представить эту мастерскую без птиц.

Теперь Леша мало говорил, сосредоточенно что-то рисовал. Я не спрашивала, просто сидела и отдыхала у него. Мне было очень грустно, что рано или поздно приедет хозяин, и я перестану сюда заходить. А впрочем, что я тут вообще делаю? Как девочка, прихожу к нему на молчаливое свидание. Мне стало смешно от этих мыслей. Но это именно так. Я прихожу, несмотря ни на что. Я смотрела на него и даже любовалась. Удивительно, как это я могла так поступить, сидеть и любоваться мальчиком. А он красивый. Влюбилась бы, если была девочкой.

Каждый раз подходя к дому, у меня щекотало в груди. Возникал стыд, что тащусь наверх и звоню в дверь. Но я не могла поступить иначе. Мне хотелось еще чуточку побыть там, а в голове вертелся все тот рисунок, где он, не спросив меня, нарисовал меня так откровенно. В конце концов не выдержала и спросила:

– А у тебя модели есть? – В своем голосе почувствовала надлом.

– Нет, что вы, откуда? Это дорого. Портреты рисовал. Вот может в следующем году, если поступлю, то получится.

Я молчала и смотрела на него, как он пыхтя черкал грифелем по листу. Он то улыбался, то хмурился. О чем он думает, когда рисует, придумывает свои истории, чтобы оживить фантазии. И тут он опять заговорил.

– Однажды предложил Оле, вместе учимся. Она посчитала меня бзикнутым, чуть по шее не надавала, – тут он шмыгнул носом и сам себе улыбнулся. Похоже, все же она ему надавала.

– А хочешь… – Я остановилась, не зная, стоит ли продолжать. И все же продолжила, – хочешь, я могу немного тебе попозировать как модель.

– Да?… – Удивленно, не веря своим ушам, спросил он.

– Да, – утвердительно сказала я, а в груди все так и скрежетало, чьи-то коготочки так и впились в меня.

– Здорово, – только и вымолвил он. Глаза хлопали, а пальцы не знали, куда деть карандаш. Мне стало смешно.

– Ну да. Ведь тебе нужно практиковать руку. Ведь так ты говорил.

– Да, – нараспев сказал он, – я сейчас, – он быстро соскочил и выбежал. Уже через минуту он вернулся с новым листом и уселся. – Я готов, – отрапортовал он.

– Э… – Такого поворота я не ожидала. Думала поговорить, хотя считала, что зря вообще это сказала.

Была минута, когда я расслабилась, зафантазировалась и растаяла в своих мечтах. Я просто дурочка. Но уже было глупо отпираться, перенести на потом, а после… Но нет, в груди все так ныло, так ныло. Хотелось восхищения, восторженного взгляда, а еще… Не знаю… Я не могла себе признаться. Хотелось просто внимания, пусть не мужчины, а юноши. Удивительно, но я истосковалась по этому ощущению в груди, а она так ныла.

– Прямо сейчас? – немного испугано спросила я.

– Я готов, – повторил он и стал крепить лист бумаги к планшету.

Тяжело, как будто на плечах был тяжеленный рюкзак. Я встала с кресла, и, стараясь держаться более ровно, вышла из павильона. Голова гудела. Мысли так и плясали, как мячик в пинг-понге, прыгали из стороны в стороны. И ни одной идеи, ни одного решения. Зашла в соседнюю комнату, где стоял диван. И что теперь? Покрутила головой. Он там ждет. Я взрослая женщина, мать его одноклассника, журналистка. У меня репутация, я известна, и я не могу вот так… Глупо, просто глупо. Но зачем же тогда так говорила? Чтобы поиграться? Чтобы потом вот тут стоять и ныть? Мне было стыдно за свои слова и уж подавно за поступки. Не должна была так поступать, и вообще не должна была сюда ходить. Что подумают, если кто узнает. Вот вляпалась.

Посмотрела на стены. Я и раньше видела их, но как-то не придавала значения. На стенах висели маски. Разные, их было с десяток. Были карнавальные, большие с рожками, а были новогодние, и были для человека «Х». Вот Венецианская с колокольчиками, а вот просто с перьями. Одну из них я сняла и посмотрела на нее. Большие глаза, золотистый нос, мелкий узор переходит по краям в радужную окраску, а посередине лба, как у принцессы, большое фиолетовое перо. В детстве мне папа покупал не такие, а попроще, на Новый год. Мы кружились вокруг елки и пели песни, а после рассказывали истории и загадывали желания. И казалось, что меня никто не узнает, это только я вижу их такими, как они есть, хотя мама и папа были тоже в масках.

Надела маску и подошла к зеркалу. Воспоминания, такие теплые и загадочные. «А почему бы и нет?!», – вдруг подумала я, смотря на свое отражение в маске. Ведь главное – инкогнито, а тело оно и есть тело. Приняв такое простое и в то же время логичное решение, мне стало легко. Я быстро сняла с себя всю одежду. За стеной сидел юноша, который впервые увидит обнаженную женщину. И я опять засомневалась. Но чтобы не стоять и не дрожать от страха, вышла в коридор и направилась в зал.

Идти было неловко. Даже дома не ходила обнаженной. Муж стал большой, не по должности, а стал просто большой, живот выпирает, лицо округлилось, стал неуклюжим, бесформенным. А сын, он уже не мальчик, все понимает. Поэтому идти по пустому коридору в чужом доме обнаженной было неловко. Шагала неуклюже, как утка, даже смешно. Выпрямила плечи, грудь подтянулась. «О боже», – подумала я и вошла в зал.

Тишина. Лучше бы он говорил. Я гордо, не спеша прошлась. Чувствовала, как лицо покраснело. Юноша возраста моего сына внимательно смотрел на меня. Мне было по-настоящему стыдно за свое голое тело. Если бы на меня смотрел старик, познавший в своей жизни молодость и трясущуюся старость. Или мужчина моего возраста, который как самец считывал мое тело, мне было бы так неловко. Но этот юноша, совсем еще мальчишка. «Наверное, я все же что-то неправильно делаю? Как я глупо и опрометчиво поступила», – только и думала, пока медленно проходила по мастерской.

– Вы красивая, – вдруг нараспев сказал Леша.

– Спасибо, – его слова растопили мое тело. Руки стали свободней двигаться, теперь я не так боялась за свою грудь, которая чуть покачивалась в такт моей походке.

– Здорово придумали с маской, круто, – восхищенно сказал он.

И тут я спохватилась и быстро спросила его:

– Только это между нами.

– Да… конечно… – заикаясь, сказал он, – прошу, – и указал на стул.

Все так быстро произошло. Скажу честно, я так и не успела ничего подумать, что меня дернуло поступить именно так. Что-то играло в душе. То ли воспоминания моей юности, но и тогда я так не поступала, была целомудренной, следила за своими поступками и не допускала вольности со стороны парней. А что сейчас изменилось?

Села на барный стульчик. Не очень удобно. Машинально прикрыла грудь, но от этого стало еще более отвратительно. «Какая глупость», – только и твердила про себя. «Мне что, делать нечего, ищу приключения на свою ж…. Допрыгаюсь, если узнает сын… знакомые?» Я сидела и мучилась этими вопросами, а он уже устроился и начал делать наброски. Ему удобнее сидеть, а у меня уже за минуту спина затекла. Решилась, опустила руку. «Я ведь не девочка, я мать и взрослая, серьезная женщина. Не пристало мне жеманничать, если уж решилась, то пусть рисует».

Так я просидела несколько минут. Стало совсем невмоготу сидеть, будто час прошел. Время тянулось, а стрелка буквально застыла на месте. Спина совсем занемела, но через какое-то время привыкла. Выпрямила плечи. Грудь вперед, она у меня красивая, гладкая, женственная, сказала бы, что даже бархатистая и очень чувствительная. Стоит мне о чем-то сексуальном подумать, как соски сразу подхватывают мысли и начинают темнеть. Сейчас они были как жареный каштан, темно-коричневыми и покрылись густыми, толстыми морщинками. «Что за напасть, ведь ни о чем сейчас и не думаю, лишь бы поскорее он закончил. Может спросить, или все же подождать».

Посмотрела на юного художника, он так увлеченно рисовал. Изредка смотрел в мою сторону, куда именно не знаю. Взгляд был быстрым, молниеносным и сразу возвращался к листу бумаги. А он ничего, красивый малый. Вздернутый носик, тонкие пальцы, вытянутое лицо и брови лохматые, такие же, как и его волосы, все торчат в разные стороны. А глазки, какие глазки. Как у щенка. Такие томные, преданные, просто душевные. «О боже, о чем только думаю, что за глупость. Ведь в сыновья мне годится. Вот зараза, от безделья что только в голову не лезет». И все же он ничего, и мне приятно сидеть, уже нет такого-то страха или укора. Так, только неуверенность в рисунках, в их дальнейшей истории. «А впрочем, какое мне дело, моего лица не видно, я в маске. А тело… Ну мало ли у кого оно может быть». Маска. От этого слова мне стало совсем хорошо, я как бы здесь и в то же время нет. Как будто стою за окном с односторонним видом, вижу всех, а зрители только свое отражение. И тут я заулыбалась. Как здорово, все же как здорово, что решилась позировать. Интересно посмотреть, что получится. А в груди так и щемит, так и щемит.

Спустя минут тридцать он закончил. Робко сказал, что можно вставать. Скрипя как старуха, я выпрямила спину. Кажется, все трещит и ноет. Осторожно сползла со стула. Повела плечами, дернула ногой. Мурашки в пятке. Все же отсидела ногу, но прошло быстро. Подошла к нему и заглянула за спину. «Обворожительный рисунок». Это была первая моя мысль. Он так и нарисовал меня в маске. Уголь, черные контуры, плечи опущены, руки как лианы вдоль тела. Фигура выглядела непропорционально длинной, но это придало ей характер усталости. Я почувствовала обессиленное тело, опущенный взгляд и этот черный лобок, он буквально как на мишени находился в центре листа и хочешь или нет, но ты смотришь на него, как будто это основной элемент рисунка. В животе заурчало, и я ощутила, как в груди все стало медленно сжиматься, а в паху стало горячо. Сделала шаг назад. Как бы отстраняясь, чтобы он не увидел то, что я ощущаю. Поразительно, как чувственно это смотрится. Несколько росчерков угля, а сколько эмоций, настроения. Сделала еще несколько шагов назад. Пальцы коснулись пушка на лобке. Кудрявый хохолок, он так нагло выпирал вперед и светился на моей белой коже. Не думала, что это так сексуально. Быстро развернулась и вышла из мастерской.

Грудь болела. Такое старое, почти забытое чувство желания быть любимой. Не просто женщиной, а чтобы тобой восхищались, любовались, чтобы мужчины робели при твоем виде, перешептывались и думали всякую глупость. «Кто я, как меня зовут, что тут делаю, и могу ли я? Да, могу, многое могу». Улыбаясь, я зашла в соседнюю комнату. Сняла маску и посмотрелась в старое зеркало. Серебро потрескалось, но в нем отражалось прекрасное женское тело. Сейчас на меня никто не смотрел, и ладонь легла на живот. Внутри что-то непроизвольно вздрагивало. Не спешила одеваться. Опустила ладонь, и пальцы стали медленно перебирать торчащие волоски. Отдернула руку, как будто прикоснулась к чему-то запретному, скосила взгляд и посмотрела на проем в дверях. Леша даже не встал со стула, я не слушала его возни. Сделав несколько осторожных вздохов и набравшись смелости, пальцы опять скользнули по волоскам и углубились ниже. Внизу живота почему-то стало больно. Прикрыла глаза, и, набравшись сил, убрала пальцы.

Поблагодарив Лешу, я ушла. Хотелось, хотелось чего-то такого… такого… чтобы я запела и запрыгала от радости. Не могла себе поверить, что еще способна на подобные мысли, что во мне еще не все угасло. А ведь когда-то это для меня было обычным. Но время все стирает как ластик. И вот опять это ощущение. Эти желания пробудил во мне этот юноша.

Мне было по-настоящему стыдно. Придя домой и увидев сына, мне уже казалось, что он знает, где я была и что сделала. Но нет, все как обычно, он поцеловал меня в щечку, эта привычка у него сохранилась с детства, и я ценю ее. Он ничего не знал, все осталось в тайне. Да и чего это так переживаю? Ведь я там в маске, за ширмой, за тем самым зеркалом, которое меня спасает, и Леша обещал, а я ему почему-то верю.

Время меняет тело. Я злилась на себя, очень сильно злилась. Не могла забыть то, как позировала, то, что чувствовала. Было неловко за свое стареющее тело, хотелось молодости, бодрости в мышцах, чтобы опять живот был подтянут и могла садиться на шпагат, делать мостик и крутиться на брусьях. Что-то я могу? Что-то потеряно безвозвратно. Я смотрелась в зеркало, что висело в ванной. Дома никого не было. Неуверенно обнаженной прошлась по квартире. Очень непривычно и зябко, и это несмотря на то, что на улице уже июнь, лето.

Как по ритуалу, после самого рождения ребенка, его заворачивают, дают одежду, и он носит ее до конца своих дней. Боится снять, даже ночью, и то спит в пижаме под одеялом. Тело перегревается, наращивает слои жира, органы начинают неправильно работать и пошло-поехало. Виной всему не сам климат, что холодно, а мораль, которую привили нам с детства родители, а им их родители, а им… Мне нравится мое тело, оно молодо, я так считаю, это мой храм. Я забочусь о нем, и в душе рада, когда им восхищаются, смотрят с легкой завистью, а мужчины, прищурившись, косятся и посылают многозначительные знаки. Да – это приятно. Но в последние дни я все думаю о той студии и о юном художнике. И как бы ни сопротивлялась, не уговаривала себя не идти больше туда, я все же собралась и пришла.

Шла как на свидание. Переживала. Утром был репортаж у губернатора, поэтому оделась помпезно. Светло-синий костюм, жилетка и белоснежная блузка с перламутровыми пуговицами, юбка чуть ниже колен и серебряный браслет, его мне подарил Макс в прошлом году. Сегодня больше съемок не намечалось, и я ушла со студии пешком. Хотелось пройтись и еще раз подумать. Но чем больше думала, тем больше было уверенности, что мне надо обязательно прийти, во что бы то ни стало прийти. И я шла к нему, к юному художнику, просто послушать пение птиц.

Он как всегда не сразу открыл и явно был удивлен моему приходу. Наверняка думал, что все, я упорхнула и больше не появлюсь. Леша смущался. Был немного не в себе. То предлагал чаю, то убегал в мастерскую, то опять молчал и теребил ворот рубахи. Он такой забавный, милый, застенчивый и честный. Наверное, это мне в нем и понравилось. Минут через тридцать мне удалось сломать в нем стену, он разговорился и стал трещать о всякой всячине. То про энергию клеток, что клетки имеют свою частоту, и если она сбивается, происходит просто их разрушение. То говорил про соль, что если ее много, то сердце страдает. И еще много о чем.

– Работать сегодня будем? – Спросила его, и тут же добавила, – я готова.

– Да?… – Как-то неуверенно ответил он, то ли спросил, то ли утвердил, что будем работать.

– Ну я пошла, – сказала ему и вышла с кухни.

– Куда? – Растеряно спросил он.

– Раздеваться, что же еще, – не поворачиваясь, сказала ему, а у самой в душе птицы запели.

В этот раз я быстро и аккуратно сняла одежду, у меня один такой костюм. Сверху положила блузку, боялась испачкать, кругом столько пыли, трусики под юбку. А после стала выбирать себе маску. Хотелось необычную, но выбор пришел на самую что ни на есть простую маску. Она не мешала… Вот только что она могла прикрыть? Разве что просто отвлекала внимание от самого лица. Надев ее, подошла к зеркалу. Опять стало неловко и даже боязно. Сегодня на мне не было того самого черного пушка, что придавал мнимую защиту. Макс, мой любимый муж, так и не заметил этой удивительной перемены. Сегодня в зеркале отражалась молодая женщина. Игривые глаза, улыбка на лице, застенчивая поза, что прикрывала ладошкой свой белоснежный лобок. Она подмигнула сама себе и вышла в коридор.

Вошла в мастерскую гордо и спокойно. Грудь щемила, но я не стала ее прикрывать, только вскользь посмотрела на нее, соски предательски выпирали. Сперва повернулась к художнику спиной, как бы думая, куда присесть, а после медленно развернулась к нему лицом. Я опять покраснела, по спине пробежала волна, как будто провели рукой. Чуть вздрогнула, грудь качнулась. На мгновение я потеряла дар речи. Хотелось сдвинуть с мертвой точки время, но не могла. Ощущала, как его взгляд буквально прыгает по моему телу. Чувствовала его, даже если бы закрыла глаза. Взгляд материальный, и в этом я сейчас убедилась.

– Я могу постоять, – наконец у меня получилось с трудом произнести эти простые слова.

– Да… – Заикнувшись, ответил Леша и потянулся за углем.

Не стала отворачиваться, мне наоборот хотелось стоять так, чтобы моя нагота была наиболее откровенной, наиболее женственной, эротичной, вызывающей, провокационной. Он принялся за работу. Я смотрела на него и любовалась его руками, как он ловко проводит пальцами. Любовалась его подбородком, на котором только-только появилась щетина. Я любовалась его худыми плечами, ногами. Он был босиком. Заметив это, я улыбнулась. О чем он думал? Даже не знаю. Дышать стало легче, немного успокоилась и уже не так сильно стеснялась своего голого лобка. Для женщины моего возраста, наверное, это не подходит. Хотя, что вообще подходит? Позировать перед юношей и еще тащиться от этого, что вообще мне может подойти? Ах. Глубоко вздохнула я. Соски то сжимались, то растворялись, то опять сжимались. Они издевались надо мной, но за ними было интересно наблюдать, и я отвлеклась. Теперь слышала пение птиц, доносившихся из динамика. Скоро мы только так и сможет слушать их. В больших городах почти не остается деревьев, а если и живут птицы, то в основном воробьи да глупые голуби.

Минуты медленно потекли. Моделям действительно тяжело работать. Надо стоять и не шевелиться, сохраняя изначальную позу тела, а это очень тяжело, по крайней мере с непривычки. Леша усердно работал. Кажется, он перестал волноваться и теперь полностью погрузился в работу. Ему хотелось быстрее нарисовать, его руки так и мелькали. Вот только я так и не успокоилась, по-новому заныло в груди, ком в горле, и ужасное желание пошевелиться.

– Можно я разомну ноги? – По-детски спросила у него.

– Да, конечно же, – быстро отозвался он и опять робко скосился на лобок.

Мне хотелось улыбнуться ему, но что-то сдерживало. Меня пугала разница в возрасте. Хотя душой я была все та же девчонка, но возраст, вот странная штука, всего-то цифры, но так много значат. Сдерживая себя, я сделала гордый, почти надменный вид. Пусть не думает, что если мать его одноклассника ему позирует, то все дозволено. Нет, он мальчишка и не более того. Повернулась к нему спиной, тяжело было стоять и ощущать этот взгляд. Стало легче, но ненадолго. Не знаю кому это больше доставляло удовольствие, ему или мне, но я не спешила. Немного прогнулась в спине, замерла на мгновение и посмотрела назад. Он быстро опустил взгляд.

– Не бойся смотреть, я ведь модель, – спокойно сказала, а потом добавила, – и мне приятно.

– Да? – Как-то удивленно промямлил он.

– Да. – Подтвердила я, и он поднял взгляд. – Женщине нравится, когда ее разглядывают, и я не исключение, – на этих словах выпрямилась, повернулась к нему лицом, его взгляд опять упал.

– Вы красивая, – пробубнил Леша.

– Скажи еще что-нибудь, – попросила его.

– Вы красивая. – Повторил он, я подняла брови, давая понять, а что еще кроме этого ты можешь сказать. – Сексуальная, – и опять опустил взгляд.

Я бы сама отвернулась от этих слов. Юноша смотрел на меня не просто как на модель или как на женское тело, он видел во мне сексуальность, а значит и страсть, значит внутреннее желание, значит он не такой уж и мальчик, коли нашел в себе силы и смелость сказать так открыто.

– Спасибо, – поблагодарила я его, мне эти слова были дороги.

Подошла к нему и потрепала его по голове. Хотелось, чтобы он не боялся меня, чтобы вел себя более свободно, не как замороженный тюлень, а как друг. Леша улыбнулся. И тут позвонили в дверь. От ужаса я вскрикнула, как будто кто-то уже ворвался сюда и застукал меня с парнем. Меня сковала паника, и я не могла пошевелиться. Теперь понимаю, что порой происходит с людьми в самый ответственный момент. Они просто теряют над собой контроль и мечутся, совершая одну ошибку за другой.

– Это, наверное, Олег Григорьевич приехал.

– Кто? Чуть ли не в истерике спросила я его.

– Сандвина, это его мастерская, – он встал и уже пошел к двери открывать, – вы не бойтесь, он свой человек.

– Постой, – крикнула ему и убежала в соседнюю комнату.

Через несколько секунд щелкнул засов, и кто-то вошел в коридор. Голос был спокойный. Мне некогда было прислушиваться, в этой комнате не было двери, тут вообще не было дверей. Странно, что дверь еще была в туалете. Дергаясь, я напялила на себя юбку, пока не до трусиков. Быстро схватила блузку. Времени на то, чтобы надеть лифчик, не было, просто боялась, что сейчас войдет хозяин. Не застегнув блузку, поверх натянула пиджак и уже после стала, путаясь пальцами, ее застегивать.

– Добрый день, – вдруг услышала у себя за спиной.

– Здравствуйте, – еле дыша и поворачиваясь, сказала я.

Он не был таким старым, как себе его представляла. Да я и не знаю, как он выглядит, только имя его слышала и все. Он по-хозяйски вошел в комнату, Леша сконфуженно стоял в дверях.

– Там сумка, забери ее, – Леша тут же вышел.

Я еле дышала и все старалась закончить застегивать блузку.

– Ваше? – Спросил он у меня, указывая на брошенный лифчик и трусики.

– Да, – сдерживая дрожь в голосе, сказала и быстро схватила их.

– Вы кто?

– Галина, – смысла врать не было, – я позировала Леше.

– А… – Протянул он и прошел мимо меня, не забыв при этом шлепнуть меня по попке.

Почувствовала, как она колыхнулась. «Вот наглец!», – возмутилась про себя. Но именно этот его шлепок снял сразу все напряжение.

Он вышел, а я наконец застегнула блузку. В руках сжимала остатки нижнего белья, запихала все это в сумочку и пошла к выходу.

– Красиво, – вдруг услышала я его голос из мастерской.

Я робко заглянула за косяк в мастерскую. Он стоял и рассматривал только что нарисованный рисунок. Леша, понурив голову, стоял рядом.

– Молодец, очень хорошо. Неряшливо, но молодец.

– Я пойду, – осторожно сказала я.

– Куда? – Оторвавшись от рисунка, спросил он.

– Не буду мешать.

– Торопитесь?

– Нет, – почему-то честно ответила ему.

– Леш.

– Да, – тут же он отозвался.

– Сбегай в магазин, купи к чаю, помнишь, те пирожные с вишней?

– Да, – утвердительно сказал он.

– Купи их, три штуки, а еще кофе. Я же знаю, что его у тебя нет. Вот деньги, – и протянул купюру. Леша взял и через мгновение выскочил из мастерской.

Он вроде бы ничего. Не такой уж и страшный, как мне показалось изначально. И вообще, он ведь художник. Наверняка сотни раз рисовал модели, и это для него не в новинку. И чего это я испугалась, вот глупенькая. Но сердце так и не успокоилось, все колотилось и колотилось. Он ушел на кухню, загремела посуда. «Идти за ним или подождать? Нет, все же стоит помочь, поставить чайник и сполоснуть чашки». Он убрал все со стола, вытер его влажным полотенцем, потом протер. Стол был старым, на толстых ножках, его даже с места трудно сдвинуть, люблю такую крепкую мебель. Взяла заварник, ложечку и насыпала немного чаю. Леша говорил, чтобы почувствовать аромат, надо немного сыпать, иначе вкус и аромат пропадет, я так и сделала.

Он стоял за спиной. Ощутила его любопытный взгляд, или это у меня уже паранойя. Закрыла заварник и стала ждать, пока вскипит чайник.

– Давай сюда.

И взял заварник из моих рук.

Меня пронзило. Как будто ударило током. Все тело вздрогнуло. Вам когда-нибудь говорили, что можно передавать прикосновением энергию и эмоции. Вот именно это я и испытала. Эмоции, они были такими сильными, наверное, такие бывают только у сильных и уверенных в себе людях. За ними всегда идут, просто верят в их идею и идут. Хрустнули коленки, он присел. Тут же пальцами, быстро, как будто делал это не один раз, расстегнул у меня юбку и быстрым движением… Я даже не успела осознать, как юбка уже была на полу.

– Подними ножку, а то помнешь, – как ни в чем не бывало сказал он.

Как под гипнозом я переступила через край юбки. Он выпрямился и аккуратно положил ее на стул. Чувство благодарности, что не бросил. Но то, что я стояла к нему с голым задом, почему-то меня не взволновало. Опять вспомнила запах краски, как тогда, в мастерской, когда впервые изменила мужу. Сейчас сердце запело. Все было по-иному. А ведь я его знаю всего-то несколько минут. Повернулась к нему. Смотреть в глаза стеснялась, вот только почему? Как будто провинилась перед ним. Он взял меня за талию и, как пушинку, просто так взял, поднял и посадил на стол. В паху заныло. Так глубоко, так сильно, что невольно сжала ноги вместе. Иногда так поступаешь, когда ударишь локоть, прижимаешь к ладони как можно сильней и боль проходит. Вот и сейчас сжимала ноги до боли в мышцах.

Он никуда не отошел, а медленно, как будто специально тянул время, расстегнул джинсы. Я смотрела на его руки, как зашумела молния, как стащил с себя джинсы, как его «монстр», медленно, как удав, поднял свою голову вверх и ткнулся мне в колено. Я прекрасно понимала, что происходит. И почему-то никуда не хотелось бежать. Я сильная и сексуальная женщина.

– А Леша? – Робко спросила, не хотела, чтобы он увидел меня вот так, как будто я его предаю, как будто изменяю ему, а не мужу.

– Придет только минут через тридцать, – кратко ответил он.

Тридцать минут, целых тридцать минут. Много это или мало? Все зависит от времени, как оно повернется ко мне. Я медленно повалилась на спину. Грудь под блузкой покатилась. Сжатые соски выделялись даже под пиджаком. Откинула голову и посмотрела в потолок. Я лежала как жертва, как символ дани, как обреченная. Сейчас начнется ритуал, а я лишь его часть, лишь безмолвное тело, которое молча отдастся его прихоти.

Он положил руки на колени. Сперва хотела их еще сильнее сжать, но сама развела ноги в стороны. Время пошло, секунда за секундой. Все ныло, буквально ныло. Спазмы исходили изнутри. Наверное, так назревает извержение вулканов. Сперва все тихо, но давление растет. С каждым часом, минутой, секундой оно нарастает. И в один момент эту силу уже ничто не сможет остановить. И тогда утроба матери земли вышвыривает высоко в небеса свою огненную жижу. Которая испаряется. Отравляет все вокруг. Сжигает и поглощает все, к чему только прикоснется.

Он шлепнул по голому незащищенному лобку. Вскрикнула не от боли, а от неожиданности. Опять шлепнул меня, еще и еще раз. Я взвыла от непонятного наслаждения. Мне хотелось еще и еще. И он опять шлепнул ладонью по нежной коже, и я заскулила от удовольствия.

Мне стало стыдно, что я так себя веду. Тело и мысли разделились. В мыслях я укоряла себя, но тело извивалось и хотело продолжения. Я не успела опомниться, как он ткнулся мне в губки и сразу стал скользить. Как камень, брошенный в воду, не встречая никакого сопротивления, погружается все глубже и глубже, до тех пор, пока не коснется дна. Так и он, просто скользил, легко и свободно, погружаясь вглубь моего тела. Он уперся. Достиг дна. Тело вздрогнуло, и он остановился.

Этот назойливый запах краски. Почему я его опять чувствую? Ведь когда Леша меня рисовал, я забыла о нем, только пение птиц. Сейчас слышала, как по улице едут машины, пиканье светофора. Пропала романтика, все мгновенно стерлось, испарилось. Ожидала многое. Думала, что вот оно, настало… Но ничего… Он просто дергался. Мое тело тряслось, подпрыгивая на столе, мне не хотелось даже думать о том, кто я в данный момент, что тут происходит. Я просто знала, что в очередной раз изменила мужу и не получила взамен ничего, только пустоту, разочарование и этот назойливый запах краски.

Он кончил так же быстро, как и начал, будто боялся не успеть, он выскользнул. Старая, застоявшаяся, даже тут ощутила ее тяжелый запах. Сперма потекла мне на живот, я быстро подтянула блузку и пиджак, боялась испачкать. Он закончил свой ритуал и отвалил в сторону. Чувствовала, как мои губки онемели, они так и не сомкнулись, отставит раскрытой ту глубокую впадину, что он во мне сделал. Боль в душе, отчаяние, захотелось даже зарыдать. Готова была на все, буквально на все. Хотела получить взамен хоть что-то. Я рискнула и поставила на кон все, и проиграла.

Встала, сходила в ванную. Он ничего мне не сказал, возился с чаем. Надела юбку, поправила блузку и пиджак, трусики и лифчик так и не одела. На душе было пусто, но виду не подала.

– Тебе понравилось? – Вдруг спросил он у меня.

– О, да, – откровенно соврала ему.

Через минуту пришел Леша. Мы спокойно попили чай. Едкий запах растворимого кофе раздражал меня так же, как запах его спермы. Невольно сморщилась, взяла чашку и пошла в мастерскую. Они минут десять посидели, а после он вышел.

– Ну ладно, сын, я пошел, – сказал он Леше и стал одеваться.

Сын!

Меня как будто взорвало. Я подпрыгнула и отвернулась. Даже не хотела думать, что вообще натворила, что испортила. В мыслях так и зудил вопрос: «Как я могла, как? Все испортила!» На глазах навернулись слезы, захотелось уткнуться в подушку и зарыдать, по-женски от отчаяния зарыдать. Иногда помогает. Но я не могла, я сильная женщина. И когда он сказал мне «Пока», я улыбнулась ему и пальчиками помахала, говоря тем самым: «Пока, пока». Дверь захлопнулась и наступила тишина. Услышала пение птиц и опять стало спокойно, как будто и впрямь тут не существует времени. Леша зашел в мастерскую, неся пироженку и чайник.

– Да, извините, что сразу не сказал, мы редко видимся.

– Как?

– Они с мамой давно развелись, но он иногда заходит. Принес бумагу, она у меня кончилась.

– М… – Многозначительно промычала я.

– Он так-то ничего, бывает правда иногда… Но я не сержусь. А вообще он хороший. Жаль, что ушел.

Да я уже не злюсь. Какое мне до него дела, он прошлое, и о нем не стоит даже думать. Хотя на душе мерзко. Не из-за него, а из-за себя. Уйти, прижав хвост, не могла, не в моем это характере, я не трусиха и не позволю кому-то вот так лишить меня моих романтических чувств.

– Продолжим! – Уверенно сказала я и пошла в комнату раздеваться.

Я не изменилась. Все так же прекрасна, прелестна, нежна и сексуальна. Он только воткнул в меня свой орган и не более. Он решил, что выше меня, но он ошибся.

Сняла юбку, погладила лобок. Гладкая, бархатистая кожа. Еще час назад стеснялась, как девочка жалась, но сейчас нет. Хотела, чтобы он восхищался моим телом. Наслаждался увиденным, а можно и проще сказать, просто тащился от того, что может смотреть на меня, на женщину, на мать друга, на корреспондента, который ежедневно выступает на телевидении, на то, что так или иначе, но скрыто от посторонних глаз.

Однако, я высокого мнения о себе. Шлепнула ладошкой по лобку, тихо охнула и вышла в коридор. Пиджак я так и не сняла. Я не забыла надеть маску, специально ее не стала снимать со стены, может это и к лучшему. Вошла в мастерскую, положила на пол плед. Леша молча наблюдал. Присела. На секунду задумалась, легла так, чтобы сильно не помять пиджак. Почему-то именно о нем я в этот момент подумала? Вытянула по струнке ноги и зачем-то положила руку под голову. Машинальный рефлекс, что так более оригинально. Но тут же убрала руку. Банально. Одна рука на живот, другая рядом, одну ногу согнула и отвела чуть в сторону. Сразу ощутила, как сквознячок, что тянулся по полу, коснулся лобка. Я закрыла глаза и погрузилась в свой мир иллюзий.

Время шло… Оно вообще никуда идти не может, это мы придумали, что время идет. Лишь события меняются одно за другим. И на основании этого мы и делаем вывод, что оно куда-то идет. Я лежала и думала о своем. Нет, не о мальчике, что меня рисует, почему-то я думала о работе. О том, как завтра надо снимать делегацию. Может, меня эти мысли успокаивали, отвлекали от реальности. Да, может и так, может я боялась думать о юном художнике, о том, что он видит и то, что я сделала. Я просто лежала. Дыхание было медленным и спокойным, вот только соски так и продолжали нагло торчать и выпирать даже под пиджаком.

Время шло.


5. Посвящение.

Самый хороший учитель в жизни – опыт. Берет, правда, дорого, но объясняет доходчиво.

Елена Стриж Рассказ из книги «Розовый бархат»


Я не очень люблю Светку, она вечно лезет ко мне и считает своей подругой. Но почему? Я вовсе ей не подруга. Познакомились на экзаменах. Она приехала из Ханты-Мансийска, откуда-то из глуши, а я из Тюмени. Светлана как дикая смотрелась на улице, всего шарахалась и неприлично на всех пялилась, а еще громко смеялась. Не скрою, она красивая. Черные волосы. Невысокий рост, наверное, метр шестьдесят. Я ей поэтому и завидовала: маленькая ножка и тоненькие пальчики, ну прямо Дюймовочка, не то что я. Но так получилось, что после поступления в универ, нас вместе поселили в общаге. Не хотела жить дома, хотелось самостоятельности. Потом я съехала, сняла квартиру и зажила счастливую жизнь, а Светка осталась одна, к ней так никого и не подселили.

Светка – это уникум. Она вела себя как ребенок, могла сказать такое, что я бы побоялась, но ей все время сходило с рук. И у нее была удивительная способность втягивать именно меня в какие-то неприятности. Знала, что она выйдет сухой из ситуации, а выкручиваться придется мне. Однажды мы были на дискотеке. Да, тогда так они и назывались, дискотеки. Мы просто радовались, что смогли оторваться, но почему-то местные дамочки решили, что мы отбиваем их мальчиков. В общем, нам надавали в туалете, я порвала джинсы. Знали бы они, как я их с трудом достала. Еще щеку зеленкой испачкали, а Светке хоть бы что, ни одной царапины.

Нет, я зла не держу на нее. Она такая какая есть. Вот уже как год я старалась избегать ее, не хотелось в очередной раз вляпаться во что-то неприличное. Но именно это неприличное вечно и приставало к нам. Светка как магнит притягивала к себе неприятности. Я уехала в Душанбе, в этом году запланирована моя свадьбы. Хорошо, что Светка не знакома с Игорем, моим будущим мужем. На сессию прилетела в начале декабря. Мороз. Я уже отвыкла от него, в Таджикистане сейчас тепло, как у нас осень. Если снег и выпал, то через пару дней его уже нет.

После сдачи сессии я была свободна. Светка по своему обычаю утащила меня в кафе. Она не могла усидеть на месте, стала строить глазки чужим мальчикам и тыкать меня в бок. Мол, посмотри, как много и все свободные.

– Прекрати. Забыла, как в прошлый раз? – Прошептала я ей на ушко, напоминая про свирепых девиц в туалете.

– Да брось ты. Тебе надо оторваться, а то все Игорь, мой Игорь.

Да, действительно, я что-то постоянно думала о нем, соскучилась. Один день переночевала у Светки в общаге. Спали на одной кровати, и я ночью во сне пристала к ней, как будто это был Игорь, а когда окончательно проснулась, то… Нет, Светка – что надо девчонка, выручит и никогда не бросит.

– Я уже почти замужем, – чтобы никто не слышал, только Светка, тихо сказала ей.

– И что? – Удивилась она.

– Как что? Я не намерена…

– Тебя что, заставляют чем-то неприличным заниматься? – Посмотрела она мне в глаза и подмигнула.

– Ну нет…

– Пойдем потанцуем. Мой вон тот рыжий, – она призадумалась, глазки несколько раз пробежались по залу. – Нет! Вон тот блондинчик, смотри как смотрит.

– Прекрати, – но остановить Светку, если она решилась, уже невозможно.

Она подмигнула кому-то, и вот уже через минуту к нашему столику подсели сразу четверо, что-то многовато их оказалось. Но я зря переживала. Валера, что был тем самым рыжим, был со своей подружкой Верой. Она такая же рыжая и вся в веснушках, носик маленький, губки тоненькие и все время в улыбке. В конце концов они оказались хорошими ребятами. Так же, как и я, прилетели на сессию и через несколько дней уезжают в Сургут. Одного звали Миша, чуть толстенький, пухленькие пальчики с короткими ногтями и вечно пытающийся сбегать покурить. Последнего из тройки звали Николай. Тот самый черненький, на него положила глаз Светка. Ну что же, меня все устраивало. Надеюсь, Михаил не будет ко мне приставать, а останется вечерним ухажёром.

Мы смеялись, как будто знакомы давно. Ребята рассказывали про север. Я часто с сестрой и младшим братом ездила в экспедиции, так что мне многое было знакомо, с удовольствием их слушала. Вера оказалась отличной собеседницей. Она трещала за нас двоих, и это мне больше всего в ней нравилось, что не надо шаркать ножкой и рассказывать о себе. Пролетело несколько часов. Заметила, как стемнело, и стала намекать Светке, что пора бы и ноги делать. Но она даже не хотела меня слушать, а оставить ее одну я не могла. Ни то, что бы боялась, а, наверное, даже и самой не хотелось уходить. Куда? Домой? Там старшая сестра, она ненавидит мужчин и считает, что природа сделала большую ошибку, создав два пола. Она считает меня предательницей, поскольку я решила выйти замуж. В общем, я осталась.

Через час ребята предложили поехать к ним в гостиницу. Это не хорошо. Даже не поехать, а пройтись. Гостиница была у музея искусств, я раньше частенько туда забегала попить кофе, хороший ароматный напиток. Мы согласились.

Я по-свойски шагала по городу, проводя по пути маленькую экскурсию. Центр города знала как свои пять пальцев, могла с закрытыми глазами шагать. И вообще, я была уверена в себе. Светка уже висла на Николае, а он и был рад. Да и вообще, что я за нее беспокоюсь, взрослая девочка, сама отвечает за свои поступки. Домой возвращаться не хотелось, поэтому составила им компанию, да и меня соблазнили Киндзмараули. Впервые я его попробовала, наверное, года два назад. Тогда в городе продавали много подделок, он был то кислый, то жутко сладкий. Игорь достал две бутылочки Киндзмараули. Вино было темным, и так пахло! Тогда я закрывала глаза и просто нюхала, даже не пила, а нюхала. Пахло летом, пчелами, знакомым виноградом и еще чуть вяжущий привкус косточек. И сейчас я уже предвкушала этот аромат и вкус.

Их номер оказался потрясающим: огромная комната и большая кровать.

– Постойте. Вы вдвоем? – Удивленно спросила я, косясь на одну кровать.

– Нет, – засмеялся Михаил, – это мой номер, у него свой.

– Он там, – ткнул пальцем Николай в стенку, – сосед.

Я снова закурила, делаю это крайне редко, и только когда есть настроение. Ресницы сами закрывались, и этот привкус вина. Сигаретный дым никак не мог перебить вкус лета. Светка так разошлась, что выпила несколько бокалов подряд. Я знала, что это обманчивое состояние, когда легкое опьянение, потом может все оборваться. Со мной однажды такое было, и теперь я боялась и пила вино осторожно. Еще летом пришла к Игорю домой, он угостил домашним вином. Мне показалось, что это просто компот. Он не обратил внимание, как я опустошила два стакана, а потом все… как отрезало. Ничего не помню.

Михаил и Николай развеселились. Вера лезла целоваться к Валере, а тот радостно отвечал, как будто нас тут не было. Светка строила глазки Николаю и даже не заметила, как он ее обнял. Ко мне же пытался подстроиться Мишка, так я его уже называла. Его толстенькие пальчики были смешными и немужественными, а косые глазки и заплетающийся голос говорили о его несостоятельности. А мне только этого и надо было. Однако его глупые комплименты радовали мой слух. Он подсел поближе и плел всякую чушь. Насколько бы они не были несуразными, но я внимательно слушала их. Попивала свое любимое вино, позволила ему положить руку себе на колено.

Через час куда-то растворились Валера и Вера, я не заметила их исчезновения. Светка положила голову на плечо Мишки. Ее глаза то закрывались, то тяжело открывались, она что-то еще бормотала, но с каждой минутой слова становились все менее разборчивыми и непонятными по смыслу. У меня начала кружиться голова и так же слипаться глаза. Я ужаснулась, что могу отключиться и постаралась привстать, но это оказалось не так-то легко. Ни ноги, ни руки не слушались, кажется, и голос меня подводил. Я слышала себя со стороны. Мозг работал спокойно, тревога была на душе. Надо было подышать.

Светка совсем распустилась. Она положила руку Николаю на колени и стала подбираться к его молнии. Может она и привыкла это делать, но ни я. Я выхожу замуж. Да, замуж! Эта мысль где-то увязла в мозгу и просто как заезженная пластинка повторялась. Я выхожу замуж.

– Светка, – еле выдавила я из себя, – пора.

– Куда? – Встрепенулся Михаил и посильнее прижал меня к себе.

– Надо! – Как можно более четче произнесла я.

– Постой, – кто-то из парней сказал.

Но я, упираясь о стол и собрав силы, стала вставать. Осознавала четко, как будто ничего не пила, лишь только ноги и руки меня подводили, никак не хотели мне подчиняться. Я ощутила, как Михаил подхватил меня, чтобы я не упала. Его руки быстро от талии скользнули вверх и прижались к груди. Я ничего не испытала, как будто это было не мое тело, и поэтому ничего не сказала, а только замерла, чтобы действительно не упасть.

– Мишенька… – Заплетающимся языком начала я. – Не надо.

Но он не слушал меня или, вернее, делал вид, что не слышит. Как я могла опять втянуть себя в эту глупую авантюру. Но что бы я сейчас ни думала, надо было просто как-то выкрутиться из этого положения.

– Мишенька, мне надо подышать, – стараясь быть как можно более спокойной, промурлыкала я.

Знала, что сейчас кричать или просто брыкаться не надо, даже бесполезно, может быть хуже. Коли я попала в капкан, а иначе и не назовешь эту ситуацию, нужно просто мягко выскользнуть из нее. На мои слова Михаил только чуть сильнее сжал руки на груди. Сейчас почувствовала их, но не более.

– Я сейчас приду, – пошатываясь и перебирая ногами, пошла к выходу.

Михаил, не отпуская меня, шел следом, его руки так и остались лежать на груди.

– Отпусти, – ласково сказала ему, – они никуда не убегут.

– Точно? – С сомнением в голосе спросил он, его голос был тяжелым и усталым.

– Точно, уверяю тебя, – его руки опустились, и я тут же чуть было не упала.

Михаил подхватил меня, но в этот раз за талию.

– Вот так лучше и держи.

Стала искать глазами сигареты. Почему-то всегда думала, что сигареты отрезвляют. Хотя, впрочем, мне было все равно, что сейчас делать, мне надо было действительно подышать и чуть размять ноги. Да и просто подумать, что делать дальше. Светка осталась в комнате с Николаем.

– Не беспокойтесь за нас, – пробурчала Светка и тут же впилась в губы Николаю.

– Развратница, – промямлила я и, надев тапочки, поскольку сапоги я точно не могла бы надень, вышла в коридор.

Сигаретный дым в бильярдной меня немного отрезвил. Чувствовалось, что подступает тошнота, я открыла окно. Холодный воздух обкатил меня, стало легче. Хотелось дышать и дышать. Чувствовала, как мои пальцы коченели. Я жадно втягивала сигаретный дым и тут же выпускала его, боялась захлебнуться им. Михаил куда-то ушел. Какое облегчение, что меня никто не преследует.

Через два года заканчиваю Тюменский университет. Буду историком. Хотя история – относительная наука, но мне она нравится. А больше всего нравятся имена, я люблю перебирать дома карточки с именами, пояснения, что они означают, их историю, легенды. У меня их не одна тысяча. Так могу часами, а если никто не будет мешать, то днями лежать на диване и читать имена.

Вернулся Михаил. Теперь я могла уверенно стоять. Чувствовала ноги и руки. Поняла, что замерзла и стала лихорадочно закрывать окно, Михаил помог мне.

– Спасибо, Миш, – с благодарностью сказала я, – а то бы я точно превратилась в ледышку.

– Полег… чало?… – Спросил он, его голос стал еще путаней.

Я повернулась к нему и посмотрела. Глаза пьяненькие, движения рук неуверенные. На бильярдном столе стояла бутылка Киндзмараули и два пустых бокала.

– Нет, – отрицательно сказала я, смотря на то, как он наливает вино, – с меня хватит.

– И с меня хватит, – сказал он и протянул бокал вина.

Пьяный мужчина. В этом есть что-то. Им можно покомандовать, по крайней мере, пофантазировать, что можно покомандовать. Иногда, когда удается, я командую Игорем, и это возбуждает меня. Я посмотрела на Михаила, взяла у него бокал и, подмигнув ему, чуть отпила. Ох, какой аромат. По венкам сразу потек нектар, в груди потеплело. Стало легко на душе, как будто я парю. Подошла к окну и краем глаза стала наблюдать за Михаилом. Он не заставил себя долго ждать. Опустошив свой бокал, буквально подплыл ко мне сзади и, не говоря ни слова, обнял.

Горячо. Сквозь толстый свитер я ощущала его горячее тело. Ощутила его животик, что уперся мне в поясницу. Почувствовала, как его руки скользнули под свитер, прижались к животу. Мое сердце притаилось. Я дернулась. Но мужские руки, несмотря на то, что он был достаточно пьяным, крепко держали меня. Попыталась еще раз, но безуспешно.

– Миш, – промямлила я.

– Н… да… – Пробормотал он.

Его руки скользнули вверх. У меня второй. У моей мамы, как мне всегда казалось, безразмерный размер груди, боялась, что у меня будет такой же и поэтому тщательно берегла свою грудь. Стоило к ней прикоснуться… и я становилась сама не своя. Во мне все менялось, как будто переключалась программа. Я люблю секс, очень люблю. Он меня не просто возбуждает, порой доводит меня до изнеможения, и мне кажется, что могу им заниматься круглые сутки. Но до этого момента моей груди касался только Игорь.

Сердце как у кролика затарахтело, и я перестала дышать. Мишкина рука умудрилась скользнуть прямо под лифчик, и теперь его ладонь лежала на груди. Мое тело задергалось, не знаю почему. Я ничего не предпринимала, оно просто дергалось. Я чуть не упала, и только благодаря тому, что меня держал Мишка, не растянулась на полу.

– Мишенька, – промурлыкала я.

– Да, Ир…

Как я люблю, когда меня так называют, Ир или Иришка, я таю от этих слов.

– Мишенька, – я собралась и чуть вдохнула грудью, – не так сильно.

Его пальцы разжались.

– Дай я расстегну.

Его ладони так же незаметно выскользнули из-под лифчика. Дышать стало легче. Дура! Промелькнула молниеносно мысль. Но в груди все ныло, хотелось снова ощутить руки на груди, но я не могла. Нет! Не могла. Я не должна позволить и дать себе это сделать.

– Садись в кресло, – повернувшись к нему и как можно спокойнее, сказала я.

Михаил так и сделал, он налил себе еще один бокал вина и сел в кресло. Я понимала неловкость положения, что я здесь одна с чужим мужчиной. Он мне чужой и совершенно безразличен. Через день забуду его имя и то, как он выглядит. Но после того, как он коснулся моей груди, у меня внутри все зазвенело. Мне просто хотелось секса… Но?! Не с чужим человеком, не с ним. Нет! Я не могу.

Я выпрямилась, отошла от бильярдного стола, он следил за мной. Обошла стол. Михаил, не отрываясь, смотрел на меня. Мне стало любопытно, интересно наблюдать за ним, за тем, как он смотрит на меня. А потом я решила.

– Сиди, не вставай, – уверенно сказала я, – хорошо? – И он тяжело кивнул.

В груди все щемило от той мысли, что внезапно проскользнула у меня в голове. Но она мне понравилась, хотела ее претворить в жизнь. Отойдя чуть подальше, я расстегнула джинсы. Не стала делать это медленно, ведь не хотела устраивать стриптиз. Просто расстегнула молнию на джинсах и не спеша сняла их. Свитер опустился, прикрыв трусики. В ногах и в руках заныли мышцы. Я не обращала внимание на сидящего в кресле мужчину, для меня сейчас его не было. На улице была зима и я под джинсы надевала колготки. Через минуту и они были сняты. Пьяный мужской взгляд следил за мной. Собравшись немного духом, я подцепила трусики. Через мгновение они упали поверх лежащих колготок. Мою попку прикрывал свитер, он грел меня. В комнате все еще было прохладно.

Кажется, глазки Михаила чуть протрезвели, он старался сконцентрироваться и внимательно смотрел на меня. В душе было смешно. Повернулась к нему и чуть приподняла свитер. Мне стало жарко. Кроме Игоря, никто из мужчин не видел моего лобка. Я лихорадочно искала предлог, чтобы задрать свитер.

Я женщина. И в какие-то моменты своей жизни поняла, что развратная женщина. Я становилась распущенной и доступной, только когда занималась жарким и ненасытным сексом. Но… Я не стала дальше думать, а просто приподняла свитер повыше. Так, чтобы Михаил увидел мой голый лобок. Не опустила руки. Они замерли. Боялась пошевелиться, но я не боялась смотреть ему в глаза. Внутри все сжималось и где-то там, в глубине тела, начало пульсировать. Удары отдавались во всем теле, пальцы рук чуть задрожали, и я отпустила свитер.

На мгновение стало страшно, что он сейчас соскочит и схватит меня, но я бы никуда не убежала. Возможно, он стал бы меня тискать, и я бы это позволила делать. Возможно, он захотел бы с меня снять остаток одежды, и я разрешила бы это сделать. Может он смог бы… нет, он пьяный! И это мне давало силу и уверенность. Повернувшись к нему спиной, я опять подняла свитер, оголив свою попку.

Наконец Мишка взвыл. Я звонко засмеялась.

Почему моя сестра ненавидит мужчин? Наверное, этому есть серьезная причина. Они порой такие лапочки. Не представляю, как можно жить без секса. Без этого наслаждения, когда в душе все поет, грудь ноет и в паху все сжимается до нестерпимого жжения, а потом… Нет, она не права. Это наслаждение, которое дано только людям. Раньше могла целоваться часами, так что потом болела челюсть. Смешно, но как это здорово, как будто ты передаешь энергию и в то же время сама заряжаешься. Такая глупая эйфория. И было бы из-за чего, из-за прикосновения губ к губам. Нет, моя сестра глубоко заблуждается.

– У тебя крутая задница, – промямлил Мишка.

Фу… как грубо. Ну что же, задница дак задница. Вот о чем думает мужчина, я и не против. Что от этого меняется? Я вильнула ей и, облокотившись на бильярдный стол, приподнялась на цыпочки. Заскрипело кресло. Мишка тяжело поднял свое тело. Что он намерен делать? Ну как что? И так понятно. Он и так еле держится на ногах, и я могла сейчас вытворять все, что мне вздумается. От этой мысли я хихикнула, посмотрела за спину. Мишка неуверенно стоял. Его тело теперь казалось еще более бесформенным, руки тяжело болтались, он потряс головой.

Медленно переступая как медведь, он подошел ко мне сзади. Я замерла и ждала. Рука легла на поясницу, какие прохладные пальцы, от этого я даже вздрогнула. Провел ладонью по спине, пальцы коснулись застежки лифчика. Я не расстегнула его и не сняла, поскольку не думала, что дойдет до этого, и тут пожалела об этом. Мне захотелось, чтобы он погладил по спинке своими пальцами. Чуть вильнув попкой, я снова приподнялась на цыпочках. «Ну…», подумала я, но Мишка ничего не делал, а только вяло гладил мою спину. «Вечно приходится все самой делать», – разочарованно думала я и, выпрямившись, запустила руки под свитер. Быстро расстегнула застежку, а потом так же быстро, отработанными до автоматизма движениями, не снимая с себя свитер, вытащила лифчик. Отошла от Мишки и аккуратно положила его на свои вещи.

Да! Видок у него был еще тот. Мне стало обидно за себя, а может и зря. Ведь я не хотела ничего, более чем просто пощекотать себе нервы. Просто обстоятельства так сложились, что я оказалась здесь и рядом стоял чужой мужчина. Он был намного старше меня. В свои восемнадцать лет мне казалось, что я знаю про секс уже все. Но тогда почему так бьется сердце, предательски дрожат пальцы рук и дышать так трудно, как будто на тебя навалили кучу одеял.

Я снова подошла к бильярдному столу, запрыгнула на него и села лицом к Мишке. Шатаясь, он подошел ко мне, положил руки на колени. Рябь удивления прокатилась по коже, и спина мгновенно вспотела. Если бы он был трезвым, я ни за что бы не решилась. Давно бы уже убежала в тапочках на улицу. Но сейчас мне было интересно чувствовать себя и смотреть на него. Это было со мной впервые, когда вот так прикасался чужой мужчина. Однажды, год назад, на вечеринке с той же Светкой, меня хотел потискать один парень. Я имени его даже не запомнила. Помню, что был грузин, но кроме паники тогда я ничего не испытала. Чуть было не вырвала ему все волосы на голове. Бываю страшной в гневе. Особенно, когда паникую, не контролирую себя. В эти моменты сама себя боюсь.

Мишка водил рукой по бедрам не спеша. Смотрела ему в глаза, они были затуманенными. Интересно, он понимает, что делает, или это его инстинкт мужчины, на автопилоте. Руки скользнули и легли на грудь.

– Ух ты… – Удивилась я сама себе, тому, как он это быстро и незаметно сделал.

Ладони начали мять грудь. У меня соски очень чувствительны, еще со школы они выдавали мои чувства. И теперь предательски сжались, стали грубыми, жесткими, сморщились как старая вишня. Я задрожала, замерла и даже с каким-то испугом посмотрела на пьяного Мишку. Он не обратил на меня внимание. Его пальцы тискали мою грудь. Я перестала ощущать ее, она стала ватной и совершенно нечувствительной, как будто не моя. Мне показалось, что я у врача, и он пальпирует, а я для него всего лишь манекен, на котором можно практиковаться. Понимала, что он ничего не чувствует ко мне, просто как мальчик изучает старую игрушку, проверяет, все ли на месте. Я протянула руки и погладила его волосы.

Какое-то время просто терпела это. Но почему я действительно терплю? Зачем? Не ради него же? Какое мне до него дело? Сейчас я могу уйти, и он останется там, где я его оставлю. Но я не спрыгнула со стола. Мне хотелось понять, каково это – ощущать секс с чужим мужчиной. Нет, не секс, а, пожалуй, ласку. Но ее как раз я не ощущала. Мое тело потеряло всякую способность чувствовать, мне даже стало горько.

– Постой. – Обратилась я к Михаилу. – Не так сильно.

Он массировал груди как резиновый мяч, я даже не ощущала боль, хотя понимала, что делает это достаточно сильно и грубо.

– Не спеши, остановись, – попросила я, и он остановился. – Умничка, – погладила по головке как послушного ребенка. – Нежно, осторожно погладь их, – и он, аккуратно прикасаясь, погладил груди. Я была в восторге от того, что он сделал то, что я попросила.

В животе что-то булькнуло, я вздрогнула.

– Не сжимай соски, они у меня нежные, аккуратно. – Они у меня были большими. Когда я была спокойна, то соски буквально сливались с грудью, их выделяло только розовое пятнышко. Но сейчас они торчали. Нагло торчали. Как будто я что-то ощущала.

Он гладил своими пальцами мои груди. Порой я что-то ощущала, но это было так далеко, так непонятно. Тонкая ниточка, связывающая меня с чувством наслаждения, рвалась от малейшего шороха.

Погладив его волосы, я убрала руки и, взяв свитер, быстро подняла его вверх. Мишка сразу уставился на грудь и замер.

– Поцелуй их! – Почти приказала я и сразу развела ноги по шире, что бы он смог подойти ко мне. Но вместо того, чтобы подойти, Мишка уставился на мой лобок.

Я задрожала как листок, сама не ожидала такого. Он пялился на то, что у меня между ног. По спине побежала капелька пота, и кожа на мгновение покрылась гусиными пупырышками. Боялась даже пошевелиться. Он разжал пальцы. Меня как будто ударило током.

– Ай, – вскрикнула я.

Мишка снова прижал руку к моей груди. Чувствовала, как она сжимается. Пальцы стали горячими. Его прикосновение ко мне отдавалось во всем теле. Мне стало жарко, и сердце защебетало.

– Мур… – По-настоящему промурлыкала я. Мне было так приятно, такое знакомое ощущение неги, истомы, сладости в теле. – Мур… – Опять прошептала я.

Пальчиками провел по соскам.

– Поцелуй их, – он сделал шаг и поцеловал. – Ай! – Вскрикнула я. Его поцелуй был похож на укус. – Не так грубо. Губками, только губками целуй. – Опять приказала я.

Мишка так и поступил. Он только кончиками губ начал целовать соски. Теперь я ощущала все. Весь аспект нежности, каждая клеточка говорила мне о том, что она чувствует. Я мурлыкала. Одной рукой придерживала свитер, а другую запустила пальцами в его волосы и как кошка от удовольствия стала сжимать их. Я говорила как целовать, и он подчинялся мне беспрекословно. Говорила как гладить, и он это делал. Говорила как прижать меня, и он это выполнял. Я хотела иметь такую игрушку себе, но понимала, что это глупая фантазия и что мне надо насладиться мгновением здесь и сейчас, через минуту этого может уже и не быть.

Я растаяла в своих девичьих удовольствиях. Нежность и ласка, сон и реальность, жара и прохлада, секс, игра с мужчиной, со своими желаниями, а они у меня были. Я мурлыкала и подставляла под его руки свое тело. Порой он делал это неловко, грубовато. Но, наверное, это мне и нравилось. Его неточные движения и слишком решительные действия меня возбуждали.

Хлопок двери.

– А! – Крикнула и резко соскочила со стола.

Я испугалась. Меня буквально вырвали из состояния транса. Моргая глазами, я смотрела на мужчину, что вошел. Николай развел руками и удивленно уставился на меня.

– Стучать надо! – Раздражено сказала я.

– Э… – Начал было он, и опять развел руками – Там не закрыто и не написано, что номер занят.

– Для приличия мог бы и постучать, – не унималась я.

Сердце бешено прыгало в груди. Боялась не его, а то, что сейчас войдет Светка. Я всегда демонстрировала ей свою целомудренность в отношении с чужими мужчинами. А теперь я стояла полуголой посреди комнаты.

– А Светка где? – Осторожно спросила его.

– Спит, – с трудом выговорил Николай. Да он так же был под хорошим градусом.

– Спит? – Удивилась я или, наоборот, обрадовалась.

– Ага, как суслик дрыхнет.

Между нами был бильярдный стол. Я осторожно поправила свитер. Может он не заметил, что я сняла джинсы, мне ни к чему еще один мужчина. Стало неловко и даже стыдно за свое поведение. Меня застукали за тем, что я не должна была позволить себе.

На минуту я забыла про Мишку, что был у меня за спиной. Не обращая внимание на наш разговор, он обнял меня, попытался чмокнуть в шею, а потом запустил руки под свитер и по-свойски сразу сжал груди. От наглости я чуть было не вскрикнула, но сдержалась. Не хотела показывать себя дурой. Улыбнулась Николаю, как будто этого я и хотела, в ответ он поднял брови.

Я упустила контроль над Михаилом, над своим ручным мужчиной, и теперь он вытворял все, что ему приходило в его пьяную голову. Немного потискав грудь, он надавил рукой на спину, и я уперлась руками об бильярдный стол. На деле он просто стал массировать своими пальцами мою попку. Если бы в комнате больше никого не было, я бы даже замурлыкала от удовольствия. Мишка делал это грубовато, нагло и бесцеремонно. Его совершенно не интересовало мое мнение и чувство, он делал это только потому, что сам этого хотел. Немного потискав попку, он замер на мгновение, я смотрела на Николая.

– Я присоединюсь, – сказал он.

– Нет! – Вскрикнула я.

– Ну… – Промычал он, его заторможенность в ответе дало мне облегчение – Я тут того, если что-то я… – Начал говорить он всякую чушь.

Мой ручной Михаил не обращал на нас никакого внимания. Он провел пальцами между моих ягодиц. Второй раз он сделал чуть сильней, и также провел ими снизу вверх. Поддаваясь инстинкту, я приподнялась на цыпочки и чуть опустила тело на стол. Почему я так сделала? Даже не подумала, просто сделала и все. В третий раз Михаил на секунду остановил палец у губок. Я задрожала от страха, но не пошевелилась. Испугалась сама себя и того, что он может сделать. Его палец скользнул выше, он был мокрый и скользил легко, а потом коснулся ямочки ануса. Опять замер. Я ожидала, что уберет руку, но вместо этого он надавил пальцем на ямку и мгновенно провалился в меня.

– А! – Не удержавшись, вскрикнула я.

Николай сделал шаг в мою сторону.

– Уходи! – Крикнула ему. – Сейчас же уходи! Убирайся! – Громко повторила я.

Он повернулся и, шатаясь, пошел к двери, а потом вернулся и положил ключ от номера на стол.

– От Светкиного, – сказал он и нехотя покинул зал.

Пока он это делал, казалось, время остановилось. Мишкин палец изгалялся, он то вытаскивал его из меня, то опять всовывал. Это было мучительно. Не больно, но унизительно. Как только дверь закрылась, я резко выпрямилась и отскочила в сторону от него.

– Ты… – Начала было я – Да как ты посмел?! – Я сделала шаг от него и поправила свитер, – Ты… Ты… – Я не знала, что еще ему сказать. Я была в ярости.

Мишка пошатывался и расстегивал штаны. Ему это удалось сделать очень быстро. Удивительно, но через минуту он уже стоял передо мной без штанов и плавок. Но не это было страшно для меня, а то, что его пенис торчал вверх, и он выглядел угрожающе огромным. Может это от страха, но я боялась даже посмотреть на него. Раньше всегда считала, что если мужчина пьяный, то он не способен на секс, его мужской орган становился неработоспособным. Но оказывается, это не совсем так. Я испугалась. По-настоящему испугалась. Что я могла сделать с мужчиной, который сильнее меня и намного тяжелее. Я и пискнуть не успею, пусть даже он и пьяный.

Я не стала долго рассуждать и испытывать дальше судьбу. Быстро отошла в сторону, схватила свои вещи и подбежала к двери. Мишка стоял на месте как вкопанный. Наверно мои движения для него слились воедино, и он не успевал их отследить и уж тем более понять, что произошло. Мне стало его жаль, я остановилась.

– Миш, пойдем, – позвала его и приоткрыла дверь.

Он послушно пошел за мной, его член болтался из стороны в сторону. Мне стало смешно, но я промолчала, а только улыбнулась ему.

– Стой. Надень штаны, – попросила его, но он, кажется, мало что понял из сказанного, медленно завертел головой, что-то ища глазами.

Я нашла на полу его брюки и плавки, взяла и подала их ему, он взял, но что делать с ними, похоже, не мог понять. До чего же странными становятся люди, когда выпьют, как малые дети. Ничего не понимают и только капризничают, неужели и я была такой, быр… Я подошла к Мише вплотную. Теперь я совершенно не боялась его, положила руку на его грудь. Он тяжело дышал. И тут я почувствовала, как мне в бедро уперся его все еще готовый к бою мальчик. Опустила глаза вниз. Посмотрела на него. Теперь он не казался мне таким устрашающим, просто был напряженным и длинным. В душе опять все заныло. Ну что я за женщина? Стоит мне увидеть что-то мужское, как во мне все меняется и трепещет, так и рвется наружу. Проглотив комок в горле, я опустила руку и осторожно взяла его в ладонь. Он дергался как конь, вздрагивал, норовил выскочить. Но я его держала крепко, было приятно чувствовать мужскую силу.

– Пойдем, Миш, – опять сказала я ему и чуть потянула его за мужской хоботок как за поводок, Мишка послушно последовал за мной к дверям.

Надеть брюки он явно был не в состоянии, поэтому я высунула голову в коридор, было тихо и вроде даже никого. До номера, где спала Светка, было не так уж и далеко. Я разжала пальцы и поспешила к дверям. Быстро открыв замок, скользнула во внутрь.

На столе горела лампа. Я прислушалась, тихо. Шагнула в комнату. В постели спала Светка, ее лохматая шевелюра торчала из-под одеяла. Осторожно ступая по ковру, подошла к ней, присела на кровать, поправила ей волосы, она мирно спала.

– Свет, вставай, пойдем, – потрясывая ее за плечо, жалобно сказала я.

Но Светка даже не прореагировала, не пробубнила ни одного слова. Я опять ее потрясла, она как нарочно не отвечала. Меня это возмутило и в какой-то момент даже взбесило. Начала ее трясти, но как бы я сильно это не делала, было совершенно бесполезно, она просто крепко спала, вот и все. Хлопнула дверь. Я посмотрела. Это наконец Мишка добрался до номера. Долго же ему пришлось топать, я и забыла уже про него.

– Вставай, кому говорят, – и я продолжила трясти Светку, но и в этот раз она даже пальцем не пошевелила.

Обидно. Сама меня втянула в эту историю, а теперь спит как ни в чем не бывало. Я-то что тут буду делать? Всю ночь сидеть и караулить ее? Похоже, что я самая трезвая в этой компании, даже обидно стало. Встала, подошла к столику, взяла бутылку вина и, налив полный стакан, тут же его осушила. Чуточку полегчало, но ненадолго. Светка дрыхла без задних ног. Мишка доковылял до меня и умудрился обнять. Уже заученным движением юркнув руками под свитер, попытался дотянуться до груди.

– Сядь! – Приказала я ему, – лучше отдохни.

Но Мишка не унимался, а все шарил руками по животу. Что мне с ним делать. Я как мама усадила его в кресло, достала плед и прикрыла его срам, хотя зря, это зрелище мне очень даже нравилось. Все же я похотливая женщина, раньше не замечала этого за собой.

Присев на кровати около Светки, я стала думать, что делать дальше. До утра уж точно застряла тут. Чуть отбросив одеяло, решила прилечь около нее, но она как морская звезда разбросала по всему матрасу руки и ноги. Посмотрев на нее, встала на коленки и стала снимать с нее брюки. Насколько она оказалась тяжелой, когда тело расслаблено. Далось мне это с большим трудом. Раздевать мне понравилось. Я стянула с нее кофту, Светка даже не прореагировала. Розовый бюстгальтер с голубой каймой и большими цветами. «Красивый», – подумала я. Посмотрев на нее, решила продолжить. Перевернув Светку на бок, расстегнула бюстгальтер и сняла его. У нее были жесткие маленькие груди, зачем она вообще носит его, только разве для видимости. На этом я не остановилась и стянула трусики. Теперь она была просто голой. Я встала и посмотрела на раздетую Светку. Она была красивой. Втянутый животик, на плече татуировка в виде птички колибри, я тоже хотела раньше сделать татуировку, но не решилась. Нагнулась к ней и поцеловала в губы.

Помню, как однажды мы с ней это делали, так случайно получилось, спали на одной кровати в общаге. Целовались долго и гладили друг друга, но это было только один раз. А сейчас я могла ее поцеловать и не встретить укоризненный взгляд. Я поцеловала в губы. Ответа не последовало. Ощущение, что целую подушку. Не испытала никакого удовлетворения, даже сердце не заныло. Поцеловала в животик, потом в грудь, в сосок. Я чувствовала себя, но не ее. А потом поцеловала ее в лобок. Он был гладким, ровным, маленькие волосики пробивались. Она брилась. Сама я боялась это делать, казалось, что если на лобке не будет волос, то я стану незащищенной. Но о какой защищенности идет речь, когда ты занимаешься с любимым человеком сексом. Я даже залюбовалась ее наготой. Провела пальчиками сверху вниз, коснулась губок. Они были пушистыми, пухленькими и раскрытыми, как будто ждали меня. Светка продолжала спать и не реагировала на меня. Я расхрабрилась, села поудобнее и перевернула ее на живот. Светка не издала ни звука. И тут за спиной пошевелился Мишка. Заскрипело кресло, я повернулась и посмотрел на него.

Он встал, плед упал, его член торчал колом кверху. Похоже, он внимательно наблюдал за мной, что я делала. Присмотрелась. Мишка хоть и был полноватым, но все же был сексуальным мужчиной. Сильные руки, мышцы на ногах, да еще этот… Не хотелось таращиться, но его мужское достоинство меня не отпускало. Отвернулась, потом искоса опять посмотрела на него, в животе заурчало и все заныло.

Пьяная Светка спала так крепко, что можно было творить с ней что угодно. Вскользь промелькнувшая мысль сразу зацепилась в мозгу, завертелась с необычной скоростью. У меня в паху что-то щелкнуло, как будто включился рубильник. Опустив руку вниз и проведя ладонью у себя между ног, я замерла… Было желание и огромное желание. Я часто занималась тем, что удовлетворяла себя, гладила и испытывала оргазм. Уже в детстве мне снились сны, где каждый раз видела голую женщину, и это была моя мать. Почему она?

Вытащив ладонь, понюхала ее. По запаху могла многое определить. Сладкий, очень тяжелый запах. Стоило несколько раз вдохнуть, как голова начинала кружиться. Я выпрямилась. Положила руки Светке на ягодицы и чуть развела их в стороны. Не удовлетворившись увиденным, согнула одну из ее ног и отвела в сторону, теперь все было прекрасно видно. Мишка подошел.

Светкины губки напоминали лобок юной девочки. Гладкие, чуть пухлые как щека ребенка. Они не принадлежали женщине. На ее теле они смотрелись неестественными, как карикатура над возрастом. Тонкая розовая узкая бороздка начиналась с лобка и уходила куда-то глубоко между ног.

Я вся была на взводе. Повернулась к нему, погладила его член. Мишка тупо смотрел на Светкину задницу, а потом я просто развела в сторону ее ягодицы, и сказала:

– Ты этого хотел?

Не дождавшись ответа, отсела в сторону. На мое место сел Мишка, он по-свойски сжал Светку за бедра, потянул ее на себя. Она как большая секс-кукла готова была к работе. Его тело качалось и было видно, что ему было тяжело контролировать себя. Мишка встал на колени, постарался выпрямиться. Я с каким-то ужасом смотрела на его пенис, представляя, что будет дальше, но… Его член стал сдуваться. Так, как сдувается шарик. Через несколько секунд он буквально повис в его дрожащей руке как бесформенная тряпочка. Тупые глаза Мишки непонимающе смотрели. Он пытался понять, что произошло. Он потряс свою колбаску, стараясь вернуть ее к жизни, но она безвольно болталась.

Я отползла в сторону. Согнула ноги в коленях, раздвинула их и, положив пальцы на бугорок чуть выше, где соединяются губки, нажала на него.

– Ой… – Прошептала сама себе.

Это удивительное состояние, как слабый разряд тока. Все тело вздрогнуло, мышцы чуть напряглись, и в глазах немного потемнело. Я вздохнула. Старалась не шевелить пальцем. Посмотрела, что делает Мишка. Он просто тряс свою письку.

Я представила, что этого нет, что член Мишки расталкивал чуть опухшие и покрасневшие Светкины губки. Как доносилось легкое почавкивание, будто они облизывали его. Я сжалась. Мне казалось, что это он меня трахает, что его член вгрызается в меня. Внутри все разрывалось и ныло. Быстрыми движениями я стянула с себя свитер. Стало свободно и легче дышать, но облегчения не последовало. Положила руки на лобок и надавила пальцем посередине. Палец легко скользнул.

– Мммм… – Прикусив губу, я промычала.

Сладкое состояние нежности распространилось по всему телу, между ног горело и пульсировало. Надавила пальцем, и он полностью погрузился в меня.

– Оооо – Удивилась я и посмотрела на свою руку.

В голове все плыло, все смазалось. Я с трудом различала силуэт Мишки. Мне казалось, он двигался так медленно, будто время остановилось. Мои пальцы касались сокровенных точек моего тела. Они разрушали сознание. Стирали реальность, переписывая ее на мои скрытые фантазии. Я вздрогнула и в душе запела. Я посмотрела на Мишку. На Николая… Николай… В голове вяло произнесла его имя. Он нагнулся ко мне. Легко подхватил на руки и, прижав к себе, вынес из номера в коридор. Это происходило не со мной. Это просто моя фантазия. Мое воображение. Мое желание. Подумала я и прикрыла глаза. Мне было все равно. Мне было просто хорошо.

* * *

Мужчина, чуть пошатываясь, нес обнаженную девушку на руках. Ступая босыми ногами по дорожке, старался держаться как можно увереннее. Где-то сбоку открылась дверь и из номера вышли две женщины, чуть не вскрикнули от увиденного, и дверь тут же захлопнулась. Не обращая на них внимание, мужчина подошел к своему номеру, толкнул ногой, и дверь открылась. Через мгновение он уже скрылся за ней.

Положив женщину на кровать, он быстро сбросил с себя всю одежду и подошел к ней. Женщина так и осталась лежать как ее положили. Одна рука прижимала грудь, а другая лежала между ног.

– Я выхожу замуж, – еле шевеля языком, произнесла она.

– Да, но не сейчас, – сказал мужчина и нагнулся над ней.

– У меня есть жених, – прошептала она.

– Я завидую ему, – сказал мужчина и перевернул женщину на спину, – ему придется немного подождать.

– Я не могу, – как в бреду начала было говорить она.

– А кто тебя спрашивает, – сказал мужчина и, взяв ее руки, убрал в стороны.

Женщина промолчала и подчинилась. Она закрыла глаза и прикусила губку. Мужчина уверенно повис над телом. Посмотрел вниз. Его пенис дернулся и боднул женщину в живот, она тут же вздрогнула и вскрикнула. Он взглянул ей в глаза, но они были закрыты, и поэтому не мог понять, о чем она думает. Его пенис опять дернулся. Женщина опять вскрикнула. Он повторил движение, и она опять вскрикнула, а тело вздрогнуло. Опираясь одной рукой в матрац, другой он провел по ее груди, женщина застонала.

– Я твой жених, – сказал он уверенно и громко.

Женщина промолчала, а только вытянула руки, взяла его подергивающийся пенис и направила вниз. Мужчина чуть опустился пониже, ей этого только и надо было. Держа распухший член, она ткнула им себе между ног.

Она вскрикнула, когда тупая головка растолкала плотно сжатые губки и буквально провалилась в нее как в бездну. Он резко дернулся и тело женщины подбросило вперед.

– Аааа… – Широко раскрыв глаза и стараясь понять, что произошло, прокричала Ирка.

Николай не остановился. Он как заведенный, получив свой приз, не намерен был его терять, и продолжил ритмично и как можно глубже вгонять свой член в Ирку. Та при каждом проникновении в нее вскрикивала. Сжимала пальцы, и как можно сильнее зажмуривала глаза. Игорь делал это, как ему казалось, качественно. С остервенелым усердием. Тело и грудь молодой девушки подпрыгивали. Она застонала.

– Ай, ай, – ее голос доносился откуда-то из глубины.

Она расслабила руки и как можно шире развела ноги в стороны. Теперь его пенис проникал еще глубже, и она взвыла. Прогнулась в пояснице. Подняла руки вверх и обхватила ими мужской торс.

– Да, да, – шептала она, впиваясь пальцами в его спину.

* * *

Когда Николай занес меня в комнату… я испугалась. Я была голой, беззащитной. Только в холле поняла, что это было не мое наваждение. Зеленоватый свет ламп отрезвил. Я не хотела показывать своего страха, неуверенности, растерянности. Когда он перевернул меня на спину, убрал руки и посмотрел на мое тело, я что-то почувствовала. Еле заметное присутствие, тонкая струнка, которая напряглась и тихо пела. Почувствовала сперва в груди, потом в животе, а после и в паху, жжение, которое становилось с каждой секундой все нестерпимей и нестерпимей.

– Я твой жених, – сказал он уверенно и громко.

Я почувствовала его член, который нервно дергался у меня на животе. В паху все свело. Стало больно. Ноги вздрогнули в судороге. Схватила его орган и ткнула им чуть ниже лобка. Через секунду губки сдались. Как наконечник копья, головка проткнула меня. Я закричала.

Это было грубо! Отвратительно! Унизительно! Низко! Он трахал меня как бездушную суку. Как купленную шлюху, с которой можно делать все, и она обязана все терпеть, но я… Я почувствовала. Это произошло мгновенно. Меня пронзили. Грудь подпрыгнула. Я ощутила все, каждую клеточку своего тела. И это было неописуемо здорово. Он трахал меня, и я наслаждалась этим. Раздвинула пошире ноги.

– Ай, ай, – шептала я.

А потом все произошло так мгновенно, что я не ожидала, не успела подготовиться. Знала это состояние. Знала, что предвещает, но упустила. Я просто взорвалась. Сжалась и, зажимая рот, закричала. Оргазм! Что это такое? Кто бы знал. Это пик наслаждения? Вершина всего, что может быть с тобой в постели? Секс, химия твоего тела. Она предательски выдает тебя, и ты ничего не можешь в этот момент поделать. Ты на мгновение становишься рабом своей прихоти. Ни тело, ни дух тебе не принадлежит. Ты в потоке чувств мчишься куда-то, не разбирая дороги. Ты ни о чем не думаешь. Тебя в этот момент просто нет.

Очнулась не сразу. Тяжело вынырнула из голубой тьмы и тут же ощутила толчки в паху. Открыла глаза и посмотрела. Николай продолжал усердно меня трахать, он так и не кончил. Несколько секунд я спокойно наблюдала за ним. Грудь продолжала подпрыгивать. Чужой мужчина со мной. Нет. Наоборот, я с чужим мужчиной. Я его не знаю. С трудом вспомнила его имя. Он продолжал трахать.

Что-то в груди гнобило. Ныло. Что я сделала? Что я натворила? Мысли запутались, и я не могла их уловить.

– Ай, – вскрикнула.

В паху где-то опять стрельнуло. Я вытаращила глаза. Толчки проникали все глубже и глубже. Я замерла. Боялась себя, своих чувств и ощущений. Грудь заныла, прижала ее руками, но тут же заныл живот. Стало очень тяжело дышать и появилось огромное желание опять испытать оргазм, а он был где-то очень рядом. Я задрожала от страха, что опять не выдержу, поддамся и как девка завизжу.

– Стой, стой, – набрав грудь, прошептала я. – Остановись, – уже чуть не крикнула.

Он остановился, его лицо было раздраженным. Я быстро выпрямилась, скользкий член выскользнул из меня. Щелчок в паху. И я сжалась. Нет! Только не сейчас, подумала я и встала на колени. Грудь опустилась, немного полегчало. Он смотрел на меня. Медлить было нельзя. Еще секунду, и он сорвется и повалит меня, а именно этого я и не хотела.

Повернулась к нему спиной. Хотелось совершать глупости и как можно больше. Теперь мне хотелось всего и сразу. Какое мне дело до завтрашнего дня. Я здесь и сейчас. Чужой мужчина смотрит на меня, мы одни, это моя тайна. Пусть смотрит. Пусть делает свое дело, а наслаждаться буду я. Пусть он думает по-другому, но Я хочу этого, Я, а не он.

Осталась стоять на коленках. Нагнулась вперед, уперлась плечами в матрац. Секунда затишья. Я наслаждалась оставшимся временем, оно истекало и очень быстро. Еще секунда… И схватив меня за бедра, он воткнул свой пенис. Он осторожно, как бы нерешительно вошел.

Это удивительно. Можно ли это описать, мое состояние. То, что было потом или сейчас, я не знаю. Мужчина задергался в конвульсиях, и его истерическая тряска передалась мне. Я сперва вскрикнула, а потом закричала. Испугалась своего голоса и уже шипя повалилась на кровать. Меня трясло. Мышцы неуправляемо дергались. Пальцы что-то искали, а рот пытался судорожно глотнуть хоть чуточку воздуха. А после я просто провалилась в черноту. Отключилось сознание. Тело. Я была нигде.

Вечер. Странный вечер. Считала себя целомудренной, верила в это. Но я удивительно просто и легко сексуально флиртовала с одним, а другому позволила себя трахнуть и получила от этого удовольствие. Что со мной не так? Я лежала в постели, не открывая глаза, боялась. Сквозь веки ощущала солнце, уже утро. Мужчина. В животе заурчало, на душе стало противно и отвратительно. Я напилась и как шлюха подставила свой передок, но почему? Вся раздраженная, села, открыла глаза. В окно светило яркое солнце. Одеяло спало. Посмотрела на свои груди, они чуть свисали. Как мерзко я поступила. Я сидела и ругала себя как только могла, как будто это могло помочь, а потом резко соскочила и посмотрела на постель. Никого рядом не было. Сердце билось мелко-мелко. Схватив одеяло и закутавшись в него, я подошла к ванной. Заглянула. Никого. В номере была одна. Быстро подбежав к двери, задвинула защелку и только после этого немного успокоилась.

Я была в гневе. Злилась на себя. Распахнула ванную и пошла в душ, хотелось смыть с себя все, буквально все. Наверное, более получаса мылась, все терлась и терлась. Уставшая, вышла и шлепнулась на кровать. Пахло сексом. Отвратительный запах. Я соскочила и села в кресло. И только теперь заметила, что на столике лежали мои вещи. Схватила их и стала быстро надевать. Помнила, что оказалась в номере без ничего, голой, но сейчас вещи были все на месте. Почему-то от этого мне стало приятно и с какой-то даже благодарностью мысленно сказала «Спасибо». Поправив складки одежды, посмотрелась в зеркало. На меня смотрело довольное лицо. Но… я ведь злюсь! Чуть сдвинула брови и сжала губы, отражение стало комичным, я выругалась. Что не так? Внешность и та врет мне. Я опять рухнула в кресло, надо уходить. Боялась этого номера, но и встать также боялась. Что там за дверью и что там со Светкой?

Посмотрела по сторонам. На полу лежали мужские плавки. «Отвратительно», – первая мысль промелькнула. Встала, подошла и подняла их, чувствовался мужской запах. «Насильник», – прорычала я про себя. Но слова ничего не дали мне, я ведь прекрасно помнила эту ночь. Наверное, была самой трезвой и делала все осознано. Бросила их в мусорку. Подошла к зеркалу и задрала свитер, а после быстро сняла его, расстегнула лифчик, бросила его вслед, за его плавками в мусорку. Теперь мы квиты. Пусть что-то и мое останется здесь. Теперь на душе было тепло, я уже не боялась вчерашнего дня и уж тем более, не боялась завтрашнего.

Подходя к выходу, я остановилась. На тумбочке, что стояла у двери, лежали деньги, и много. Я посмотрела на них. Рядом лежала записка с одним словом: «Спасибо».

– Кому спасибо? Мне что ли? – ругаясь начала кричать я. – Он за кого меня принял? За проститутку? Я это делала не из-за денег! Я хотела этого. Ты понимаешь? Хотела! Хотела трахаться, а ты мне деньги.

От этой мысли мне стало не по себе. Сама призналась почему так поступила. Я ведь этого хотела, просто хотела бесконтрольного, неподвластного запрету и осуждению секса. Я знала тогда, что никогда не увижу ни Михаила, ни Николая, и эта ночь будут только моей. Никаких слов. И тайна только моя, моя и точка.

Я посмотрела на деньги, сумма была большой.

– Если я ему понравилась, пусть будет так. Если я ему угодила, хорошо. Если он посчитал меня продажной женщиной, это его дело, но я деньги возьму, они мне нужны – с этими словами взяла их и как можно поглубже запихала в карман джинсов.

Светку я не нашла. Дверь в номер была закрыта. Постучавшись несколько раз и не получив ответа, ушла. Я ей не нянька. На улице было холодно, нос обжигал ветер. Закутавшись потеплее в шубу, я побежала по дорожке.

Чувства – это странное состояние тела. Я шла и думала о вчерашней ночи, уже не злилась, но никак не могла понять себя. Почему? Почему я так поступила? Ведь не хотела, а сделала. И более того, теперь уже не боялась говорить себе то, что я не просто хотела это, что если все вернуть, то я бы поступила так же, а может и… В какие-то моменты мне было приятно вспоминать, но согласиться с собой пока не могла. Вот именно, что пока. С этой нерешенной мыслью я вошла в дом. На пороге меня встретила сестра и сходу начала кричать, что я могла бы и позвонить. Что она знает о мужской руке, которая прижимает тебя, которая ласкает? Что она понимает в мужском взгляде, от которого мурашки по спине? О мужской наглости и улыбке. Что она знает?


6. Самородок.

Если вы хотите иметь то, что никогда не имели, вам придётся делать то, что никогда не делали. (Коко Шанель)

Елена Стриж Рассказ из книги «Розовый бархат».


– Привет, – вдруг услышала она голос юноши.

– Здравствуй, – машинально ответила ему и улыбнулась.

– Хотите секса? – Вдруг спокойно сказал он, будто спросил, сколько времени.

Марина даже не знала, что и сказать. Рассердиться? Глупо. Пропустить мимо ушей тоже глупо. Она только вчера приехала в отель, и сегодня второй день как вышла покупаться и позагорать. И вдруг такое.

– Ты это всем так предлагаешь? – она решила не сердиться на него, он вроде безобидный, на вид нормальный парнишка. Сейчас трудно определить возраст. Порой юноша ходит еще в школу, а уже такая щетина, что ого-го, а иногда наоборот, заканчивает институт, а у того только пушок.

– Нет, только вам, – все так же спокойно ответил он.

– Почему ты это предложил мне? – Ей нечем было заняться, в отеле только и делают, что ездят на экскурсии в город, да лежат под шезлонгом и изредка купаются.

– Не знаю, – уж как-то неуверенно сказал он, – вы поругались, и вчера ругались.

– Ты видел?

Да, она была не в духе. Все как-то сразу не сложилось. Поругалась с мужем. Хотя они до сих пор не расписались, но она считала Макса своим мужем, а он ее своей женой.

– Нет, не видел, но слышал. Проходил мимо вашего домика, а вы того, ругались, в общем. Что-то не срослось? – Поинтересовался он.

– Да, бывает, – согласилась она, – а подслушивать нехорошо.

– Да я не хотел, просто вы так смачно на него наехали, я не хотел слушать.

– Не бери в голову, бывает, – мягко сказала она и погладила свой животик.

– Сколько уже? – Поинтересовался юноша.

– Пятый, – и снова погладила животик.

Ее подружки заявили, что она залетела. Но Марина увлеклась Максом. Такой черненький, нос с горбинкой, последствие перелома в драке. Нет, он хороший, но почему-то его не любила, чувствовала, что нет, была только привязанность, а теперь и тут трещина пошла. Он не очень обрадовался, когда она сообщила ему, что забеременела. Думал, что она сделает аборт, но Марина считала, что это неправильно и отказалась. Вот и ходила сейчас с животом в надежде, что через месяц у них все же будет, пусть скромная, но свадьба.

– Марина, – вдруг сама не ожидая, сказала.

– Олег, – тут же ответил он, – здорово.

– Что ты имеешь в виду? – Он ей улыбался.

– Ну это, – он кивнул на ее живот.

– А…

Они еще минут десять поговорили, а после она ушла, стало слишком жарко. Сидеть в номере глупо, ходить по отелю скучно. Как-то интерес ко всему пропал, не было настроения. Она просто включила кондиционер и упала спать.

Вечер наступил нежданно. После ужина Марина взяла свое полотенце и пошла обратно на пляж. Лучше послушать шум моря, чем дребезжащую музыку, что доносилась из курортного кафе.

– Идем сюда, – вдруг услышала она знакомый голос юноши, – я бунгало забил.

Она повертела головой и подумала: «А что тут забивать, они почти все пустые». Уже стемнело, кто-то пошел отдыхать, а кто-то еще разок перед сном решил окунуться в море.

– Ты это специально? – Поинтересовалась она. – Его забил?

– Ну да, ты ведь придешь, а вдруг занято, – беспокойно сказал он и втянул в бунгало лежанку, – располагайся.

– Спасибо, – и положила поверх досок свое полотенце, – и прошу перестать за мной ухаживать. Договорились?

Он был хороший малый, но уж как-то влезть в интрижку ей совсем не хотелось. Она почти замужем и, ко всему прочему, беременная. Ее мысли были и так спутаны, надо было наладить отношения с Максом, поэтому ей не до того.

– Да, конечно, без проблем. Я это так в прошлый раз сказал, думал ты расстроена и…

– Ага, а не трахнуть ли мне эту девицу.

– Нет, – возмутился он, – я не имел в виду это.

– Ты хоть раньше целовался? – Скосившись на него, сняла она сарафан.

– Да, было. И девушка есть. Но как-то один раз целовался.

– Тебе сколько лет? А впрочем, не важно, значит и сексом не занимался, а что тогда предлагаешь? – Она это говорила спокойно, все равно тут уже никого не было.

– Я не думаю, что это сложно, – он застенчиво улыбнулся.

– Ага, племенной бычок нашелся, тут ведь главное не сам секс, а как…

– Научи, – вдруг неожиданно сказал он, – или покажи.

– Щас… как дам по лбу, – возмутилась она. Не говоря более ни слова, вышла из-под навеса и пошла к морю.

Плавать ночью прикольно. Где-то там фонари, море сливается с горизонтом и, если не смотреть на берег, а лечь на воду, то кажется, что ты в космосе. Потрясающее ощущение.

Через полчаса вернулась. Когда зашла в бунгало, никого не было. Подумала, что он уже ушел. Почему-то даже стало обидно, что не попрощался. Однако минут через пять он вернулся и протянул свежевыжатый сок.

– Спасибо.

У нее было мало денег, приходилось экономить буквально на все, поэтому и отказалась от поездки в горы, говорили, что там ледник.

– Можно, – спросил он.

– Что? – Спросила Марина и посмотрела ему в глаза, а он, впрочем, ничего, правда какой-то щуплый.

– Потрогать, – и посмотрел на ее животик.

– Ладно, – она уже лежала на топчане и отдыхала, устала плавать.

Он положил руку на живот, замер, будто ожидал, что ребенок сейчас забарахтается.

– Еще рано, но уже скоро будет толкаться, – тут она заулыбалась, – да не бойся, он не укусит.

Олег немного осмелел и уже спокойнее стал водить рукой по ее мокрому животу.

– Круто, а ведь и я там был.

– Все мы там были, мы ведь человеки, – усмехнулась она и чуть прикрыла глаза.

Ей было приятно чувствовать, как его теплая рука гладит ее живот. Почему-то сейчас она вспомнила Макса, он тоже его гладил, но редко. Она отвлеклась от реальности и уже представляла, что это рука ее мужа. Рука не просто гладила, она ласкала ее живот, так нежно, так спокойно, что Марине в какой-то момент стало неловко.

Открыла глаза. Олег смотрел на ее живот и как-то странно улыбался, она тоже улыбнулась. А он ничего, опять промелькнула мысль и тут же почувствовала, как рука юношы скользнула чуть выше и коснулась лифчика. Марина замерла. Ладонь опять ушла вниз, прошлась по животу и снова вверх. Коснулась лифчика, но в этот раз не останавливаясь, ладонь легла ей на грудь.

– Ты не ошибся? – Стараясь быть как можно мягче, спросила она. Он сразу убрал руку.

– Она красивая.

Марина не стала развивать эту тему, просто встала и, поблагодарив за вечер, ушла к себе в номер.

«Что за дурдом, маньяк малолетний», – ругала она то ли его, то ли себя. А впрочем, что тут такого? Ну коснулся, ну и что из того. Подходя к своему домику, она уже не обижалась на него, а даже улыбалась.

«Нет, ну вот, что за мысли», – лежа в постели, думала, – «Он ничего». Она не вспоминала, что он говорил, просто почувствовала, как прикоснулся к ней. «Вот дура», – отругала сама себя и, повернувшись спиной к Максу, заснула.

Придя утром на пляж, Марина даже удивилась, что Олега нет. Его не было днем и не было вечером, он как сквозь землю провалился. «Ну и ладно», – подумала она и ушла купаться под звездами. Макс со своими новыми друзьями все время шлялся по городу. Он правда приглашал и ее, но она отказалась. Ей не нравились его компания. Они как слизняки липли к ней и все норовили обнять, а мужу это даже нравилось. «Фу, какая мерзость», – говорила она, вспоминая его друзей.

– Привет, – вдруг услышала знакомый голос.

– Появился, – не ответив на его приветствие, сказала Марина.

– Да, ездил с родителями на экскурсию в парк.

– Понравилось? – Вытирая мокрые волосы полотенцем, спросила его.

– Да, но только я уже вырос. Горки круто, но скучно.

– Да ладно, мы все в душе остаемся детьми. Только признаться в этом порой боимся. Вот мне нравилось играть в пиратов, с друзьями строили плот и запускали его в карьер.

– А мы на лодке плавали. Она большая, приходилось вдвоем грести, и в ней же делали палатку, получалось как корабль, вот только мачта вечно падала.

Она засмеялась, представила, как ставили палку и привязывали ее, в надежде, что она еще выдержит и парус.

Марина легла на лежак. Как и вчера, она заняла пустой бунгало. Это небольшой шалаш из тростника, днем хорошо защищает от солнца и горячего ветра, можно не боятся посторонних взглядов.

– Искупайся, – предложила ему, почему-то Марина была рада, что Олег появился.

– Ага, – радостно сказал тот и сразу убежал в сторону моря.

Она посмотрела ему вслед, вздохнула, легла и закрыла глаза. Далеко играла музыка, но тут она слышала шум моря. Чуть усилился ветер, и теперь волны не просто шуршали как это было днем, а набегали на берег, стараясь достать до лежаков.

Он вернулся тяжело дыша, потряс головой как собака, тем самым обрызгав ее.

– Ну, – возмутилась Марина.

Олег присел и сразу коснулся ее животика. Почему-то ей этого хотелось. Целый день вспоминала, как он это делал вчера. На душе стало тепло.

Как и вчера, гладя животик, его рука уже через несколько минут коснулась лифчика, а после ладонь легла на грудь. «Вот настырный», – подумала она и приоткрыла глаза. Он это заметил и сразу улыбнулся.

Его улыбка разоружила ее. Хотела как и вчера немного возмутиться, но промолчала, опять прикрыла глаза и подумала, – «А что тут такого, приятно ведь». Он водил ладонью по ее груди, делал это незаметно, будто пальцы парят. Иногда подушечки пальцев касались открытых мест, тогда Марина невольно напрягалась, но тут же на ее лице проступала еле уловимая улыбка.

«А почему бы и нет», – вдруг откуда-то из глубины проскользнула эта мысль. Она приоткрыла глаза и посмотрела на юношу. Тот так увлекся процессом, что не заметил, как она подмигнула ему.

Ей было приятно, как он это делает, немного робко, застенчиво, будто впервые касается женской груди. По телу пробежала волна, и руки покрылись мурашками. Она тяжело вздохнула. Ткань купальника отделяла его от нее. Марина на секунду задумалась, – «Кому какое дело, что я делаю. Макс тут не при чем, ему вообще все равно, что со мной происходит».

Она еще раз посмотрела на Олега, подняла руки, что лежали на лежанке. Потянула их к своей груди, пальчики подцепили завязки посередине лифчика и стали медленно развязываться. Она даже не знала, зачем это делает. Нет, не в отместку Максу, хотя в этом тоже была причина, а, наверное, потому, что ее сердце было пусто, никем не занято, а по-девичьи так хотелось.

Пальчики развязали купальник, и Марина обратно опустила руки. Грудь чуть осела, она у нее обычно чуть торчала, но сейчас плавно лежала, и соски немного смотрели в стороны.

Ладонь Олега сразу скользнула под ткань купальника. «Мммм…», – промычала от удовольствия она про себя. Его ладонь полностью легла на грудь, и пальцы чуть сжали ее. Такое простое движение, сама это делает часто, но нет таких ощущений: истома, нега, можно сказать, блаженство тела, все сразу вместе.

Марина старалась не показывать, что ей это приятно. Она то открывала глаза и косилась на Олега, то чуть поворачивала голову, смотря в сторону пляжа: вдруг кто-то пройдет мимо и увидит. Но пляж был пуст, и она опять смотрела на юношу, что продолжал нежно гладить ее грудь.

Приятно, очень приятно. Она даже не знала почему. Может давно этого хотела, истосковалась по мужским рукам, ласкам. Ресницы то подергивались, то замирали, и тогда она закрывала глаза. Но ощутив, как пальчики касаются сосков, сразу открывала их.

Что-то изменилось. Прошла всего одна минута или чуть больше, и все приобрело иной оттенок. Она смотрела на юношу как на мужчину. Теперь его ладони уже уверенно гладили ее выпирающий живот и, поднимаясь вверх, скользили по груди, плотно прижимая ее, а после поднимались к шее. И она, чуть повернув голову в сторону, давала возможность ему касаться плеч, щек, волос. Почему-то она доверяла его рукам? Пальцы опять скользили по соскам, и те предательски сжимались.

Он потянулся и коснулся их губами. Марина перестала дышать, затихла, ждала. Его губы чуть сжали сосок и язычок нежно лизнул.

– Ой, – почти неслышно произнесла она.

Он поцеловал еще и еще. Что-то внутри изменилось. Все изменилось. Ей стало все равно, что там есть Макс и что он может ее ждет, хотя вряд ли. Он опять поцеловал сосок, а другая рука сжала другую грудь.

– Ой, – снова еле слышно произнесла она.

Он потянулся вперед и поцеловал ее в шею, плечо, щеку, а после его губы потянулись к ее губам. Марина не отвернулась. Не отвечала ему взаимностью, она просто давала ему право себя целовать и гладить, и он это делал.

А после его поцелуи спустились к животу, но руки пошли еще ниже. И вот пальчики сперва легли на ткань трусиков, скользнули еще чуть ниже. Марина замерла. Она знала, что он делает.

Много парней на нее заглядывалось, много делали комплиментов, много кто хотел вот так ее потискать и поцеловать, но она всегда им отказывала, не могла стать для кого-то очередной шлюшкой или галочкой в приключениях. Но сейчас Марина растерялась. Ей хотелось одновременно и прекратить, и в то же время продолжить. Она молчала и отчетливо ощущала, как его пальцы через ткань трусиков гладят ее лобок.

– Постой, – вдруг не выдержав, сказала она.

Ей надо было всего минуту, чтобы прийти в себя. Он остановился, рука опять легла на живот. Насколько же она у него горячая, удивилась этому Марина. Она постаралась рассмотреть его лицо, но он смотрел вниз. Туда, где только что были его пальцы.

Олег не дождался, пока она ему что-то скажет, а Марина не знала, что и говорить. Поэтому его рука уже через несколько секунд опять скользнула вниз, но в этот раз пальцы чуть надавили на ее кожу и с легкостью проскользнули под резинку купальника.

– Аааа… – Резко вдохнула она и вся напряглась, пальцы вцепились в лежак.

Его ладонь ушла так далеко, что она ощутила его пальцы где-то там, между губок. Ее тело тихо затрясло. Нет, она не злилась. Она ощущала его руку на груди, а палец, что был между ног, чуть надавил и немного ушел вглубь.

– Постой, – зачем-то прошептала она.

– Хочешь секса? – Вдруг неожиданно спросил он, и его рука выскользнула из-под резинки, она аж охнула от такого резкого движения.

– Что? – Вырвавшись из своих грез, туманно спросила она.

– Хочешь секса? – Опять спокойно спросил он.

– Секса? – Стараясь понять, что он говорит, переспросила его.

– Да, секса, – утвердительно сказал он, и в то же время быстро орудуя пальцами, развязал завязки по бокам ее трусиков.

Марина поняла это поздно, когда его рука потянула бесформенную тряпочку из-под нее.

– Здесь? – Немного удивилась она и тут же поняла, какую глупость вообще сказала.

– Тут никого нет, не бойся, – спокойно сказал он, тут же встал и лихо стянул с себя купальные плавки.

Его юный член бодро торчал вверх. Марина сперва хотела встать, ну хоть что-то сделать, ни сидеть, ни молчать. Но не могла, она просто застенчиво смотрела на его тонкий и немного длинный пенис.

– Я ведь… – Было начала говорить она и коснулась своего живота.

– Не переживай, я понимаю, осторожно, тихо, ты даже не почувствуешь.

– Не почувствую, – она чуть было не засмеялась.

Рука уже легла ей на коленки, и его ладонь, прижимаясь к внутренней части бедра, заскользила в сторону живота. Непроизвольно она отвела ногу в сторону. Пальцы Олега коснулись губок, и Марина замерла.

Почему-то в душе она была готова к этому. Ей даже хотелось. Да, именно хотелось, но все же оставались сомнения, она ведь вроде как замужем. «Вроде как», – произнесла она про себя и тут же еще шире раздвинула коленки. «Это тебе свадебный подарок», – прошептала сама себе Марина и, улыбаясь, посмотрела на юношу, что встал у нее между ног.

– Как ты хочешь? – Тихо спросила она, – может мне встать на коленки?

Она переживала за животик, как бы его сильно не прижать.

– Хорошо, – Марина не дождалась его ответа, поднялась с топчана, повернулась к нему спиной, сняла с шеи уже ненужный лифчик и бросила его рядом.

Она отошла в сторону. Тут песок, мягко. Опустилась на коленки, поставила их по шире, посмотрела назад, то, как Олег зашел за ее спину. Стало легко, даже весело. В груди что-то ужасно ныло. Было ощущение какого-то предвкушения. Марина нагнулась вперед, уперлась руками в песок. «Он такой мягкий, такой нежный», – вдруг подумала она и опустила плечи еще ниже.

Попка как у кошечки торчала вверх, она прогнулась в талии, животик легко провисал, и грудь коснулась песка. Она ждала.

Где-то там у самой кромки воды проходила парочка, Марина проводила их взглядом, ей было не до нее. Она почувствовала, как время медленно стало ползти, ей стало неловко вот так стоять, будто и правда шлюшка, которой захотелось трахнуться. Да, захотелось, и почему-то ужасно хотелось, но она не шлюха. Марина знала, кто она.

– Ты раньше это делал? – Тихо спросила его. Ответа не последовало. Тогда, опустив голову на песок, она завела обе руки назад и раздвинула в сторону губки. Ощутила, как что-то там глубоко внутри нее хлюпнуло. – Двигайся ко мне, – тихо, чтобы не шуметь, сказала ему. Как только ее пальцы нащупали его торчащий пенис, она сразу направила головку точно себе в пещерку, а дальше он сделал все сам.

Не зная, почему он медлил, Марина сжалась. Чувствовала себя какой-то дурой, что стоит раком перед парнем и ждет, пока тот соизволит ее трахнуть.

Олег положил руки на талию, погладил ее. Чуть нагнулся вперед, и член сразу весь вошел в нее. Марина затаила дыхание и чуть сжалась. Как только он положил руки на ее плечи, прогнулась еще сильней. Попка так и торчала вверх. А после его пальцы сжали бедра. Она согнулась, и тонкий пенис чуть выскользнул из нее. Она так сделала несколько раз, и каждый раз его стручок чуть входил и чуть выходил.

Закусив губу, Марина ощутила, как он скользит, как входит и как выходит из нее. Олег осмелел, пришел в себя и дернулся. Она чуть было не вскрикнула от неожиданности. Он сделал это еще раз и еще. Похоже, ему это понравилось, и уже через мгновение он как кролик затрясся. Марина упиралась руками в песок, стараясь не упасть под напором его толчков.

Опять появилась парочка, они возвращались. Женщина посмотрела в сторону бунгало и сразу отвернулась. Видела она или нет Марину, трудно сказать. Наверное, просто услышала, как методично шлепает тело Олега о ее попку.

Марина не чувствовала оргазма, не было того напряжения в паху. Было просто удовольствие от того, что просто решилась и сделала. Это ощущение не меньше, чем сам оргазм, а может даже глубже.

И вдруг он затрясся и замер, несколько раз в конвульсии дернулся и затих. Она знала, что сейчас происходит. Сперма медленно толчками вытекала через хоботок пениса. Шейка его головки стала ужасно чувствительной, и кожа, что натягивала головку, раздражалась, заставляя Олега как можно дальше вогнать свой член в нее. Он испытывал свой мужской оргазм. Он другой. Не такой, как у женщины, более поверхностный, более физический. Она это чувствовала, и все же сама ощутила удовольствие от всего этого процесса.

Через несколько секунд он выскользнул, что-то потекло между ног. Приятно. Марина выпрямилась, села на топчан и, согнув ноги в коленках, развела их в стороны. Она так часто делала, просто ласкала себя. Лобок раскрытый, ничего не мешает, пальчики сами ложатся на губки, они знают, что делать. Другая рука легла на грудь и чуть сжала ее.

– Мммм… – Промычала она.

Пальчики сжали сосок и сразу отпустили, другая рука не отставала, она пока нежно поглаживала губки. Марина не обращала на юношу внимание. Он ей был не нужен, он сделал свое дело, теперь она хотела получить то, чего самой не хватало.


– Ах… – Тихо произнесла она, когда пальчики надавили на бугорок выше губок. – Ах… – Повторила Оля, когда пальчики быстро задвигались. – Ай, ай… – Произнесла, когда сжала сосок.

Рука между ног быстро задергалась. Девушка тяжело задышала и сжала веки. Пальцы стянули грудь, и ее ладонь, что ласкала губки, затряслась, ускоряясь с каждой секундой.

– Аай… ох… – Выдавила она из себя, сжимаясь в позу эмбриона.

В этот раз она получила, что хотела. Ей было все равно, что на нее все это время смотрел Олег. Может так даже и к лучшему. Она смотрела на него и улыбалась. Стало легко, нет забот и проблем. Какое теперь ей дело до тех неурядиц со свадьбой, она ей не нужна. Марина как будто переродилась. Сейчас смотрела на себя со стороны и говорила сама себе, что она счастливый человек, и никто посторонний в ее жизни не нужен.

Он подсел к ней, нагнулся, и рука сразу легла на живот и заскользила вверх к груди. Олег потянулся к ней и поцеловал в губы. Она ответила так, как могла, пусть еще застенчиво, немного неуверенно. Марина целовала этого странного юношу, что в первый же день, как увидел ее, предложил секс. Да и она не лучше, сама понимала абсурдность ситуации, но ни о чем не жалела.

Все последующие дни она приходила вечером на пляж и ждала его. А после они занимались сексом. Таким, каким хотелось. Она не ставила себе никаких ограничений, ей хотелось попробовать все. Марина ласкала его пенис, целовала, доводила до экстаза, а после его горячая сперма текла по ее груди. Позволила ему войти ей в попку, и это оказалось не так страшно, как представляла раньше, ей даже это понравилось. Марина сама садилась на его член, а после целовала в губы. Делала все то, что раньше себе не позволяла, что считала неприличным и даже отвратительным.

На следующий день ей надо было улетать. Он оставил ей конверт и попросил открыть, только когда прилетит домой. Она так и сделала. В конверте были деньги и много денег. Сперва обиделась, что ей заплатили как проститутке. Но разве проститутка чувствует удовольствие от секса? Нет! Это ее работа.

Там еще была записка. «Ты рождена для секса. Он не только твое удовольствие, это твоя сущность, ты чувствуешь его, живешь им. Ты самая сексуальная женщина в этом мире…» На этих словах Марина улыбнулась. Да, она считала себя сексуальной женщиной, и это ей показал Олег. «…Я буду тебя ждать. Прилетай как сможешь. Не обещаю секс со мной, но у тебя его будет столько, сколько ты пожелаешь. И хочу еще сказать, это дорого стоит». Там был еще номер телефона. Марина сперва похолодела. В записке было конкретно сказано про секс не с ним, тут и фантазировать нечего было.

* * *

– Она прилетит? – Спросил мужчина у Олега.

– Прилетит, – спокойно сказал он, рассматривая юных девушек, что пришли на пляж. – Она самородок, и она это понимает, – он допил сок, встал. – Пора работать, – и, поставив стакан на стол, пошел в сторону одиноко сидящей женщины.


7. Тишина.

В жизни я слышала много клятв, обещаний, комплиментов, но лучшее, что я слышала – тишина. В ней нет лжи.

Елена Стриж. Рассказ из книги «Розовый бархат».


Одна отличная девчонка, вернее, девушка, даже женщина, ведь Ирка замужем и уже давно, родила ребенка, тот сейчас под столом шлепает, мне язык постоянно показывает. Она замужем за моим шефом Лешкой, он отличный парень, случайно с ним пересеклись. У меня были проблемы с работой, только уволился, вот сразу взял газету с объявлениями. Так получилось, что устроился в рекламное агентство. В рекламе я не бум-бум, но, учитывая мой прошлый опыт, взяли на должность администратора. Нет, я не занимался продажей рекламы, для этого есть агенты, ими командовала Людмила. Мне приходилось держать связь с инженерами телевышки, редакторами газет, с Москвой и с другими структурами, чтобы наш бизнес процветал. А впрочем, он и процветал.

Ирка веселая, вечно смеется и болтает. Все время таскает в своей сумочке книжку. Как только есть свободное время, достает ее и начинает читать свои романы.

– Про что? – спрашиваю ее, когда захожу к шефу в кабинет. Она часто приходит к нему на работу. Как говорит, дома скучно, на людей посмотреть.

– Исторические и про любовь, тебе неинтересно, – отвечала она и строила мне рожицы.

– Почему неинтересно?

Не, и правда, почему парням не интересны любовные книжки? Наверное, потому, что там все вымысел. Ну мало ли что можно написать, вот девчонки и вздыхают.

– Там амуррр… – протянув последнюю букву, говорит она, – в общем, любовь, чмоки-чмоки и ах, – и закатывает глаза к небу.

– И морковь, – добавляю я.

– Какая морковь? – Удивленно спрашивает меня.

– Ну, любовь-морковь, – поясняю ей.

– Дурак, – она часто так меня называла, но я не обижался, ведь знаю, что шутит, – это у вас, мужиков, все морковь, а у нас амуррр…

Когда насидится у мужа в кабинете, заходила к Людке, а если ее нет на месте, то и ко мне. Пожаловаться, что Лешка не обращает на нее внимание, такой деловой и вечно по телефону говорит или уставится в свой компьютер, скукотища. Зато мне не скучно, у меня свободного времени полно. С утра всех построю по струнке, если надо – покричу. Ну это так, для дела. А после даже не знаю, что и делать. Раньше в школе прогуливал, но это же работа, не прогуляешь. Разве что сачкануть. Вот мы и сидели с Иркой часами и просто болтали. С ней ничего, приятно поговорить, всегда находила тему.

Лето – это для кого-то проблемное время. Но не для нас. Уже несколько лет подряд объемы рекламы на лето сокращались на 20–30 %, это нормально. Старались заранее, еще весной, заключить контракты до августа, поэтому летом особо на работе делать нечего. Затишье. Оставалась, так сказать, пожарная группа, если где-то надо внести поправку в регламент компании или что-то срочное. Вот они этим и занимались, а почти весь офис уходил в отпуск.

У нас коллектив молодой. Так уж получилось, что это направление было новым, пожилые или в возрасте не могли вникнуть в тему, что тут делать. У нас было только три человека в возрасте. Это завхоз, а то как же без него, начальник отдела по наружной рекламе и бухгалтер, все остальные – это молодняк.

Так повелось, что компьютерщики и видеооператоры – это парни, еще инженер и операторы вещания. Все остальные – девчонки. В общем, малина.

В начале лета, перед тем, как уйти в отпуск, мы устраивали в офисе небольшую вечеринку. Это и правильно, тусовки сближают, там можно раскрепоститься и просто оторваться, потанцевать и выпить шампанского.

Заказы сыпались. За последний год штат компании изрядно увеличился, и теперь мы занимали целых два этажа здания, а в планах еще захватить один, там сейчас шел ремонт.

Ирка – красивая девчонка, не могу называть ее женщиной, как-то неправильно. В крайнем случае, девушка, но не женщина. Конечно же, красота для каждого своя, кому-то носик или глазки, кому-то фигурка и объем бедер и груди. Но у нее, кажется, было все: и первое, и второе, и третье. Она просто симпатичная девчонка. И главное – она не бука, не строила из себя этакую жену шефа, просто веселая.

Вечеринка удалась. Сам давно так не веселился, немного устал от рутины и был рад, что смогу вырваться из этих стен. Но в то же время было и грустно: что я буду делать один?

– Скучаешь? – Подошла Ирка и подмигнула.

– Да нет, – как-то постарался оправдаться, взгляд скользнул по Ирке.

Она была одета в какое-то школьное платье. То есть не школьное, но ужасно смахивало на школьное. Белый воротничок, такие же белые манжеты и оторочка внизу платья, а ткань была темно-синяя в мелкий белый горошек. Длина платья как школьный фартук, намного выше колен. Вольно или не вольно, но взгляд так и опускался, чтобы посмотреть на ее розовые, еще не загорелые ножки.

– Не пялься, – сделала она замечание.

– А что, заметно? – Немного сконфуженно сказал я, и правда было неловко таращиться.

– Еще как, – ответила она и, подмигнув, сжала мою руку.

«Что это было?» – сразу подумал я, но она уже ускакала дальше танцевать и веселиться. Был немного не в себе. Все никак не мог забыть ее ладонь, то, как ее пальцы сжали мои. Вот дурацкое положение. Ну нет, надо сразу забыть и дальше прыгать со всеми, но я не мог. Косился в ее сторону. Если встречались взглядами, она мне подмигивала и продолжала танцевать.

Везет кому-то, Лешка счастливый парень, у него такая прекрасная жена. Неправильно завидовать, но в душе щемило, чертовски щемило.

– Что стоишь? – Вдруг отвлекла она меня от моих дурацких раздумий.

– Э… – Начал было я, – Ирка, ты прелесть, – я часто ей такое говорил, когда заходила ко мне в кабинет. Она обычно хихикала, иногда замолчит и как-то грозно посмотрит, мол, не распускай язык, но я не мог. – Я тебя люблю, – наверное, я это зря сказал, немного выпил и в голове романтический ветер.

– Да ну? – Она не то что бы удивилась, а повернулась ко мне спиной и вдруг через плечо послала воздушный поцелуй. От этого мне стало легко, оцепенение пропало, стало весело, и уже через минуту я присоединился к общей компании.

Офисные вечеринки устраивали в самом большом зале. Там, где работали рекламные агенты. Столы убирались, стулья и все лишнее. Вот и место для танцев. Пролетело пару часов, кто-то из юных мамаш поспешил домой. Немного поредело. Зато парни развеселились и уже вели себя не так сжато.

– Хочешь шампанского? – Спросила Ирка и весело заглянула мне в лицо. – Устала, – пожаловалась она и, не дожидаясь моего ответа, схватила за руку и повела к столику, где стояли фужеры. – Этот мой. Нет, наверное, этот или этот… – Она крутила то один бокал, то другой.

Я подошел и взял чистый и осторожно, чтобы не расплескать, налил Абрау-Дюрсо.

– Спасибо, – нежно поблагодарила меня, – ты прелесть, – улыбнулась и пригубила фужер. – О… – Протянула она. Прикрыла глаза, отпила и, не открывая глаз, добавила, – прямо экстаз.

Лицо Ирки так и сияло. Она еще не отошла от танцев, поэтому тяжело дышала и жадно пила свое шампанское.

– У меня есть Луи Рёдерер, – осторожно сказал ей.

– А это что такое? – Открыв глаза и пристально посмотрев мне в глаза, спросила она.

– Шампанское. Ну, французское, вроде как, – сказать честно, я даже не знал чье оно, просто у меня в шкафчике стоял целый ящик. Это для презентов особо важным клиентам.

– Идем, – заявила она и залпом осушила свой бокал.

– Идем, – весело ответил ей.

Кабинеты руководства располагались на этаж выше. Уже поднявшись, я обнаружил, что этаж закрыт. Пришлось сбегать на вахту, взять ключ. Ирка все это время стояла и с нетерпением ждала, когда я приду и открою дверь.

– А тут никого нет? – Почему-то шепотом спросила она.

– Нет, мы тут одни, – так же шепотом ответил ей.

– Совсем-совсем? – Чуть вжав голову в плечи и заглянув в темнеющий коридор, переспросила она.

– Неа, – весело ответил я, смотря, как она ежится и боязливо озирается.

– Хм… Ну ладно, идем, – сказала она и уверенно зашагала в сторону кабинета.

Ирка шла, покручивая головой из стороны в сторону, рассматривала висевшие на стенах картины. Изредка косилась в мою сторону, проверяя, не отстал ли я.

Открыл кабинет, достал шампанское.

– Оно теплое, – спохватился я.

– Ну и что, – ответила она и посмотрела в окошко, что вело на улицу.

Через минуту пробка хлопнула.

– Ой, – вскрикнула Ирка и улыбнулась.

Налил фужер и протянул его ей.

– И правда теплое, – как факт подтвердила она, а сама понюхала, сморщилась от лопающихся пузырьков.

Пила не спеша, маленькими глотками, и ничего не говорила, просто улыбалась. Мне было приятно на нее смотреть, как она прикрывает глазки, как губки касаются стекла фужера, как она перебирает пальчиками какой-то листок на столе. Я тоже сделал несколько глотков. Ирка подошла и заглянула мне в глаза, прищурилась, ее взгляд стал серьезным.

– Поцелуй меня, – вот так просто сказала Ирка и, не дожидаясь, пока я что-то предприму, приподнялась на цыпочки и потянулась губами ко мне.

Я… Признаться честно, как мальчишка растерялся. Нагнулся и поцеловал.

– Дурак, – недовольно возмутилась она, – разве так целуются.

Она поставила фужер и, подойдя вплотную ко мне, вытянула губки и коснулась моих. Сказать, что я был на седьмом небе, значит ничего не сказать. Поцелуй был теплый, нежный. Она сделала это легко и непринужденно, будто всегда так целовалась со мной.

– А ты… – Ирка опустилась, снова заглянула мне в глаза. – Здорово целуешься, даже возбуждает.

– А может… – С бравадой сказал я. – Может еще? – И тут же налил новый фужер.

Она посмотрела на меня, потом на фужер, после взяла его и немного отпила шампанского, пусть теплого, но такого приятного напитка.

* * *

Он ничего. Подумала Ирка, хоть и не красавец, но очень даже, а как целуется, аж, бр… Она передернула плечами, взяла фужер. В груди что-то скребло, как в юности, будто на первом свидании. Хотелось еще попробовать, но что-то останавливало. «Я не могу». Вдруг промелькнула мысль. «Я замужем». Опять мысль настигла ее. Виктор улыбнулся, взял ее руку, а после поцеловал. Ах… Только про себя и сказала Ирка, но руки не убрала. Он раскрыл ее ладошку и опять поцеловал.

– Соблазняешь? – Тихо спросила она.

– Да, – спокойно ответил он и снова поцеловал пальчик, – а надо?

– Ну… – Она не знала, что и сказать. Он был ее другом, другом семьи, работал у ее мужа. И все же она не отстранила его, хотя могла.

– Ирка, я тебя люблю, – немного заплетающимся языком сказал Виктор.

– Честно? – Ей хотелось немного разрядить обстановку.

– Да. Хочешь, я встану на колени, – и он тут же опустился на колени, его руки так и продолжали держать ее ладони и целовать.

– Глупенький, – ласково сказала Ирка, и вторая рука легла ему на голову. Перебирая пальцами, она чуть сжала волосы.

– Ирка, ты само совершенство, ты самая красивая и обаятельная девушка, ты просто… – Бормотал он.

– И… – Ей стало весело, в груди что-то щелкало, как рубильник. То ей хотелось еще, то хотелось отойти и сесть в кресло. – Что дальше? – Спросила она.

Но он не ответил, его ладони коснулись ее коленок и медленно поползли вверх под платье.

– Ой… – Почему-то сказала она и как девочка сжалась.

Его ладони нагло легли ей на ягодицы, она чувствовала, что ни прохладные.

– Виктор… – От волнения она замерла. – Не надо, – ее руки безвольно лежали у него на голове, а его пальцы уже подцепили ее трусики и тянули их вниз. – Прошу тебя, – голос звучал умоляюще.

Виктор остановился. Он хоть и выпил, но не мог вот так нагло вести себя с Иркой. Он ее уважал и даже боготворил. Она ему не просто нравилась, она была сексуальной, это верно. Он видел в ней своего друга, а с друзьями так не поступают. Он хотел было поправить ее перекосившиеся трусики, которые чуть было не стянул. Ирина чуть вильнула попкой и сделала шаг назад. Руки Виктора опустились.

– Я сама.

Она отошла от него подальше. Виктор встал и как-то неловко посмотрел на нее. Ирина сделала еще шаг назад и, запустив руки под подол платья, чуть вильнула попкой и натянула их на место.

– Я… – Он хотел было извиниться за свое поведение, но Ирка его опередила.

Быстро подошла и, приподнявшись на цыпочки, опять поцеловала его в губы. В этот раз она целовала его открыто. Она хотела немного похулиганить и не более того. И поэтому, когда Виктор увлекся, она растерялась, не ожидала такого поворота.

– Ты самая прекрасная девчонка, – тихо сказал он, когда она опустилась на пяточки.

– Спасибо… Да и ты ничего, – и еще раз быстро поцеловала.

Ирка не хотела осложнений. Да. Может что-то в груди и пело как тогда в юности, но она реалистка и не хотела поступать так, как это делали ее подружки, которые после еще хвастались, что у них есть связи на стороне. Она не могла так поступить, любила мужа. Ей просто хотелось чуточку почувствовать, каково это – быть с посторонним мужчиной.

В сердце щекотало, словно перышком водили. Она с трудом дышала и ощущала, как грудь не то набухала, не то наоборот сжималась. Она не могла понять, почему так и вообще зачем это сделала? Хотела еще раз его поцеловать. И она бы это сделала, а может даже и… И… Так далеко Ирка не заглядывала. Ее просто спугнули, кто-то поднялся на их этаж и включил в коридоре свет.

* * *

– Макс приглашает на лето поехать к нему в деревню, – как-то утром сказал Лешка.

– В деревню? – Удивилась Ирина, – а что там делать? Думала, что поедем в Египет, ты обещал, – она сразу обиделась.

– Извини, не могу, в последнее время что-то участились сбои в эфире, клиенты ворчат.

– А… – Протянула она.

Ирка понимала, что эфир – это очень важно, реклама на телевидение дает львиную долю прибыли и тут надо быть повнимательнее.

– Жаль, – она уже пристроила сынишку до конца лета своей маме и хотела как следует отдохнуть, но ехать кормить комаров как-то не хотела. – Нет, – заявила она мужу. – Тогда останусь здесь, лучше с Маргаритой на озеро буду ездить, у нее Игорь тоже в деревню к отцу уехал.

– Да ладно тебе, – видя, что она сильно обиделась, – давай на Новый год махнем.

– Ты уже обещал, – пробубнила.

– Честно, поедем на Новый год. Макс говорит, что у него дом большой, двухэтажный, есть сад и грядки…

– Что? Грядки? Полоть? – она шлепнулась на диван.

– Зачем полоть, я говорю про ягоды. У него отец повредил позвонки, сейчас в больнице на вытяжке лежит, до конца лета. Да и там река, песок, есть озеро, можно рыбачить и по ягоды ходить.

– Нет, нет! – Возмущалась Ирка. – И еще раз нет.

– Обещала поехать Людмила и ее муж, как его там?

– Лешка-картошка, – тут же пробубнила она.

– Ну вот они поедут, и еще вроде Виктор собирался.

– У вас там тусовка что ли? – Удивилась Ирина.

– Отдыхать.

– Я подумаю, – растерянно сказала она мужу.

Остаться в городе – это не очень хорошо. И так лето короткое, а если будут дожди, то можно и вернуться. И все же ей так не хотелось никуда ехать. Незнакомое место, чужой дом. И вообще, она была недовольна, но согласилась.

* * *

– Привет, Ирка, – радостно замахал Виктор, увидев, когда подъехала машина.

– Хоть одна радость тебя увидеть, – пробубнила она, вылезая из машины и потягиваясь всем телом. – Что уставился? – Видя, как он пялится на нее.

– Смотрю, у тебя отличное настроение. Ладно, пойдем покажу вашу комнату.

– А тут что, их много? – Рассматривая все кругом, спросила Ирина.

Деревня как деревня, добротные дома. Это не те старые деревушки, где покосившиеся домики. Тут и дорога хорошая, даже столбы с освещением стоят. Ну прямо цивилизация, вдруг еще и водопровод есть.

День прошел так себе. То мухи, то комары, а потом еще дом скрипучий. Все слышно, кто говорит в другой части дома.

– Ах, – вздыхала Ирка, бродя бесцельно по огороду и уже мечтала, когда приедет Люда. Правда она не любила ее мужа, какой-то напыщенный, вечно строит из себя знатока. – Ну и ладно, мне ведь с ним не жить.

Через пару дней Ирка пообвыклась. Уже знала, что где и как, бегала со второго этаже на первый, на улицу и домой. Мама Макса жила в летнем домике, он стоял отдельно. Его построили, еще когда строился основной дом, так после и не разобрали.

Несколько раз ходила на речку. Сперва с Лешкой, а после одна. Ходить одной неприятно, вечно на тебя кто-то пялится. Если не парни, то девки, а если и тех нет, то бабульки. Те все видят и все расскажут, что было и чего не было.

Ирка с любопытством смотрела, как Маргарита Петровна, это мама Макса, доила корову. Даже сама попробовала и ничего страшного, получилось. Изучая двор дома и хлев, она обнаружила потрясающее место, это сеновал. Он находился как раз над коровником, там вечно хрюкала свинья, а вечером мычала корова. Под крышей коровника свили гнезда ласточки, пищали, летали туда-сюда.

По деревянной лестнице надо подняться до перекладины, оттуда, перемахнув через выступ, как раз попадешь на сеновал. Сейчас там сена осталось немного. Поэтому Ирка, если что, сразу приходила туда, расстилала покрывало и ложилась читать свои любимые книжки про приключения и любовь. Так однажды ее потеряли. Искали, но она зачиталась и не услышала, как ее звали.

Парни занимались своими делами. Максим все по дому и огород, помогал своей матери, а парни уходили в лес за грибами, но там комары. Поэтому один раз сунувшись в него, Ирка больше не хотела.

* * *

День был жаркий. Все вспотели, ходили и чесались от пыли и пота, поэтому вечером затопили баню. В такую жару – и баню. Ирка не понимала зачем, но когда все сходили, и было уже не так жарко, сама рискнула помыться и не пожалела.

– Как заново родилась, – радостно зашла она в дом с большим полотенцем на голове.

– Я же говорил. Слушала бы меня, – воскликнул Макс.

– Это что у вас такое? – Удивилась Ирка и посмотрела на какую-то мутную жидкость в банке. Нюхнула и сморщилась. – Бяка, – выдала она свое заключение.

– Это чистейший самогон, – утвердительно сказал Макс и посмотрел на свой полупустой стакан.

– В деревне без самогона никак, – Лешка развел руками. – Садись к нам, – предложил он.

– Нет, мальчики, без меня, я не буду, – отказалась она.

Однажды в своей жизни она хлебнула самогончику. На вкус был ничего, хоть и крепкий. Тогда она выпила, а вот после жутко болела голова.

– Ну Ирка, посиди с нами, – взмолился Виктор.

– Ах, – она посмотрела на парней, веселые и довольные, – ладно, сейчас переоденусь и спущусь.

– Тебе помочь? – Весело сказал Виктор.

– Обойдусь без посторонней помощи. И мальчики, – уже поднимаясь по ступенькам на второй этаж, она повернулась и попросила, – слишком не налегайте, что я потом буду с вами делать?

– Да мы это так…

Она не дослушала, поднялась к себе. Веранда была открытой, и дул прохладный, даже, как ни странно, холодный ветерок. Жара спала, стало легко дышать. Порылась в вещах и достала длинный тонкий свитер. Она любила носить его зимой. Он был не ее, а Лешкин, поэтому чуть великоват. Горловина широкая и открытая, вытянутые рукава, которые постоянно приходилось поддергивать вверх, а в длину он доходил ей почти до колен. Набросив на голое тело, она с облегчением вздохнула. Настроение было прекрасное. И почему она не хотела ехать в деревню.

Спустилась. Парни о чем-то трепались, опять о работе. «Фу, какая скукота», – подумала Ирина и присела перекусить. Лешка налил ей немного мутной жидкости.

– Не хочу я его пить, – возмутилась, понюхала, в глазах защипало. – Как вы это пьете? – А сама кончиком язычка коснулась обжигающей воды, – фу, бяка.

– Да ладно, не такой он уж и страшный, зато после баньки ух как снимает…

– Что снимает? – Тут же спросила Ирка у Макса.

– Тело прям парит, тает, и ты…

– Ага, взлетишь к небесам, – закончила она за него.

– Откуда знаешь? – Сразу уточнил Лешка.

– Он и правда не страшный? – На всякий случай спросила Ирка. Почему-то ей хотелось просто глотнуть, попробовать, каково это, деревенский самогон. Ведь она же в отпуске в деревне, может себе позволить и расслабиться.

– Можешь разбавить. Но лучше не стоит, – пояснил Макс и аккуратно налил в маленькую кофейную чашечку огненной жидкости. Получилось чуть больше чайной ложечки. Она даже скукожилась, что так мало. Мол, недооценил он ее, но ничего не сказала.

Ирка еще раз нюхнула. Да, и правда. Запах нормальный, правда сильно отдает спиртом и ягодами. Осторожно пригубила. Парни замерли в ожидании писка с ее стороны. Но Ирка, набравшись смелости, резко выдохнула, и, мысленно скрестив пальцы, опрокинула содержимое в рот. Адское пламя. Иначе и не назовешь. Из глаз сразу брызнули слезы и Ирка, кашляя и зажимая рот, запрыгала на месте.

– Фу, какая гадость… – простонала она, – как вы ее пьете?

Вытирая руками мокрые глаза, она с ужасом смотрела на развеселивших парней, а те радостно улюлюкали и приветствовали ее в своих рядах.

– Еще? – Набрался наглости и спросил Макс.

– Нееее-т… – Простонала Ирка, – что будете делать с пьяной женщиной?

Она села, наложила себе салат. Во рту все еще горело. Морщась, смотрела, как парни немного налили и выпили этой адской жидкости. Ладно, пусть повеселятся. Знала, что они не пьющие. Так, ради настроения и не более. И все же, как они это пьют?

– А я без трусиков, – обняв мужа, шепнула ему на ушко. Он заулыбался и чмокнул ее в щечку.

– Тебе не жарко? – спросил он.

– А что? Хочешь, чтобы сняла? – Игриво спросила она у него и прищурилась.

– Э… наверно не стоит, – ответил он, покосившись на парней.

– То-то же, – обнимая его со спины, сказала и еще разок чмокнула в щечку.

Парни опять заладили свой разговор про работу. Кто кому и что там должен, как там ролик не приняли. И вообще, начали говорить скучные вещи. Они забыли, что не одни. Ирка еще немного посидела с ними. Настроение было спокойным, такое плавное и немного веселое. Расслабилась от домашней суеты. Не надо было кормить сына, бегать за ним и смотреть, чтобы что-то не натворил. Ирка могла делать, что хотела. Какая свобода, кто бы знал. Она встала, потянулась на цыпочках и, вытягивая руки в разные стороны, чуть запрокинула голову назад и сама себе улыбнулась.

– Ирка, ты красавица, – любуясь ее стройными ножками, сказал Макс.

– Знаю, – ласково ответила ему.

– Я тебя люблю, – тут же поддержал Виктор.

– Не приставай к замужней даме, – заявила она.

– Все равно люблю, – опять сказал он.

Подошла к нему сзади, обняла и чмокнула в щечку.

– Я тебя тоже люблю, – сказала она так, чтобы все слышали.

– Э… а я… – возмутился Макс.

– И тебя люблю, – чтобы не обидеть, Ирка подошла к нему и тоже чмокнула в щечку, а после вернулась к мужу и, обняв, сказала. – Ладно, мальчики, воркуйте, пойду подышу свежим воздухом. Только сильно того, не налягайте.

– Я с тобой, – сразу сказал Виктор и встал.

– И я, – подхватил Макс.

– Э… – Лешка потянулся за своим стаканом и как воду отпил, Ирка аж удивилась. – Так, глядишь, я без жены останусь.

– Не останешься, – успокоила она его, – не мечтай, – и пошла по коридору.

На улице было свежо. Дул ветерок и легко дышалось. Где-то далеко грохотал гром, небо изредка освещалось вспышками молнии, скоро гроза. Макс убежал по своим делам. Виктор шел рядом и как-то уж слишком застенчиво плелся рядом. Ирка подошла к нему, взяла его руку и сжала ладонь, говоря тем самым, я с тобой, не бойся, мальчик.

– Иди, – тихо сказала и потянула его в сторону за собой.

Как только они скрылись в тени сарая, она сразу вытянулась на цыпочках и потянулась губками к нему для поцелуя. Виктор не стал заставлять себя ждать. Сразу обнял ее хрупкое тельце, прижал к себе, нагнулся и страстно прижался к губам.

Это волшебно, сказочно. Истома, что была в груди, сразу растаяла. Ирка, отбросив маленькие предрассудки, позволила мужчине себя целовать. Он делал это не спеша, чувствовала его прикосновения, как губы касаются ее губ. Сердце на минуту замерло.

– Вы это… не увлекайтесь, – вдруг услышали голос Макса.

Ирка сразу отпрянула от Виктора, как будто ее застали за чем-то непотребным, и, немного застенчиво опустив голову, поправила перекосившийся ворот свитера.

– Ну если что, заходите в гости, – говорил он удаляясь.

Захлопнулась дверь. Ирка засмеялась. Ей стало смешно. Решилась поцеловаться и с первой попытки спалилась. Ужас. Думала она, а самой стало не просто весело, а захотелось еще поцеловать и, не дожидаясь, пока Виктор придет в себя, снова вытянулась на цыпочках. Он ее подхватил, и их губы опять соприкоснулись.

Она погрузилась в поцелуй. Что может быть слаще поцелуя? Только еще один поцелуй. Ей нравился Виктор, своим характером, своим взглядом. Он говорил мало, но всегда в точку. Он умел отпускать, пусть глупые, но приятные комплименты. Она не думала о нем как о мужчине, но его руки крепко прижимали ее тело, и она ощущала, как он тяжело дышит. Ирка чувствовала его желание. Нужно быть дурой, чтобы это не ощущать.

– Ирка, – найдя момент, он сказал, – ты прелесть, ты сексуальная девчонка, ты самая, самая…

Она прижала пальчик к его губам, еще раз поцеловала и тихо прошептала:

– Услышат.

– Ирка, – так же тихо сказал он, – я хочу тебя.

Она знала, что рано или поздно он это скажет. Виктор как ребенок. Что думает, то и говорит.

– Дай пальчик, и по локоть откусишь, – еле слышно прошептала она и снова прижалась для поцелуя.

Ей было просто приятно целоваться с чужим мужчиной. Не так, как это делают ее подружки, для очередного своего подвига, а для того, чтобы испытать то неуловимое ощущение влюблённости и сексуального желания.

Да, сексуального желания. Оно присутствовало в ней, поэтому не хотела от него уходить. Даже когда он стал, перебирая пальцами, подтягивать свитер к бедрам.

– Хочешь трусики снять? – Тихо спросила она у него. Ирка помнила, как еще неделю назад на вечеринке в офисе он пытался это сделать в своем кабинете.

На секунду его руки остановились. И, не ответив ей, он приподнял еще чуть выше свитер, и руки скользнули под него, сразу легли на бедра.

– Не ищи, – улыбалась она и прижалась к губам.

Что это было. В груди все мгновенно заныло, затрепетало, сжалось, одновременно стало больно и так легко. Его пальцы прошлись от бедра и выше, легли на талию и опять опустились вниз. Он был явно сконфужен.

– Не ищи, их нет, – чуть ли не смеясь, сказала она ему.

Его ладони сползли вниз и легли на обнаженные ягодицы. Ирка прикусила губу, чуть прикрыла глаза и наклонила голову вперед. Сейчас не хотела целоваться, она ощущала его прикосновения. Его пальцы сперва погладили их, а после чуть сжали.

– Ой! – Еле слышно вскрикнула она.

– Ирка, – на ушко прошептал он, – я хочу тебя расцеловать, всю расцеловать, – и он опять сжал пальцами ее ягодицы, и она опять тихо ойкнула.

Состояние неги, блаженства, маленького хулиганства, эротического настроения и желание получить еще немного того, о чем она так много думала. Ирина знала грани дозволенного, знала, чего хочется, немного боялась. Было чего. Макс видел, как она целовалась с Виктором. Она доверяла Максиму, он никогда никому ничего не расскажет. Также она доверяла Виктору. У того было много секретов, но как бы Ирка ни допытывала, чтобы он рассказал про их отношения с Людмилой, он молчал. За это на него обижалась, но за умение держать язык за зубами и уважала.

Он еще раз сжал ее попку. Она чуть потянулась на цыпочках вверх, как тоненький стебелек, а его руки, как лианы обвивая тело, прижимали к твердой опоре.

Ирка дернулась. Связь разорвалась, и руки опустились, а вместе с ними опустился свитер, прикрывая ее голую попку. Что-то в груди екнуло, немного было больно. Вкусив запретный плод, ты его уже не забудешь, хочется еще раз испытать то чувство, что было еще мгновение назад. Ирка стояла в стороне и серьезно смотрела на Виктора. Он как будто знал, о чем она думает. Подошел, взял за руку, чуть сжал пальцами ее ладонь, говоря тем самым, я с тобой. Сделал шаг в сторону и потянул ее за собой.

Она быстро пошла за ним. Ирка даже обрадовалась, что ей не надо ничего делать, не надо принимать никакого решения, оно уже кем-то принято. Она будет следовать своим чувствам, хотя не знала, к чему это приведет. Но сейчас быстро шла за ним и в душе радовалась, что не ушла в дом.

Виктор открыл калитку в хлев. Буквально затянул Ирку за собой, закрыл на крючок скрипучую дверцу и пошел дальше. Она покорно следовала за ним. Он тут же свернул в сторону и, нагнувшись, вошел в небольшое помещение, где сразу заблеяли козы.

– Нам наверх, – тихо сказал он.

Она знала, куда он ее ведет, это тот самый сеновал, где любила валяться, читая свои романы.

Стало смешно, романтика на сеновале. Стоило ей вырваться из городской суеты, как мир изменился, стало все намного проще. Куда-то подевались жесткие правила, что можно, а что нет, за что могут осудить, а за что дать и по шапке. Какое ей до всего этого дело. Она просто тайно шла за мужчиной, который не отпускал ее руки, и это придавало ей уверенность, и она следовала за ним.

* * *

Ирка – замечательная девушка, хотя я всегда называл ее девчонка или дама. Но дамой она была редко, только когда надевала свое платье, как на Новый год. Красиво, ткань обтягивала ее тело, видна каждая складка. Но у нее это получается естественно. Можно сказать, божественно.

Не буду лукавить, я не любил Ирку, но уважал и боготворил ее за веселый характер, непринуждённость в разговорах и сексуальность в теле и мыслях. Она всегда меня манила, еще когда первый раз увидел в офисе. Тогда она была беременной, ходила с красивым животиком. Но и тогда она не унывала, улыбалась. А после я побывал у них дома. Запомнил надолго ее походку и то, как она садилась на диван, поджав к груди коленки.

Она была доступна в общении, но непреступна в отношениях. Могла посылать воздушные поцелуйчики и чмокать в щечку как друга, но дальше никого ближе не подпускала. Знаю, что и Макс к ней клеился, и Артур, и Андрюха. Но похоже, у них получился облом. А ведь казалось, еще немного, и она сдастся, уступит.

Я всегда смотрел на нее как на жену шефа, как на сексуальную даму, которая любила ходить без лифчика и тем самым дразнить не только меня. Но после того, как Ирка поцеловала меня на том вечере, что на меня нашло? Мне показалось, что все дозволено? Я думал, что Ирка обидится, отвернется и больше не будет со мной даже разговаривать. Да я зря тогда полез ей под платье, зря.

Но сейчас она сама возобновила отношения, сама поцеловала, и я просто не мог ей не ответить. Ее губы сладкие, нежные, такие открытые и доступные, а после еще ее попка. Кажется, я потихоньку схожу с ума.

Взял за руку и повел. Не знаю, что получится. Может она сразу убежит. Видел, что она взволнована и все время косилась на дверь дома. Повел как можно дальше. Туда, где вряд ли ее кто-то увидит, где будет чувствовать себя свободной, без страха смотреть мне в глаза. Где она расслабиться и даст спокойно себя целовать.

* * *

Она не то что бы чувствовала, что Виктор хочет, она знала, что хочет, но опасалась.

– Давай руку, – сказал Виктор и потянул ее к себе, когда Ирка немного неуклюже поднималась по лестнице и перешагнула через перекрытие, где лежало сено. – Здесь тебя никто не увидит, – тихо сказал он и сразу прижал ее к себе.

– Ты меня специально сюда заманил? – Присматриваясь к полумраку, сказала она.

– Да, – сразу ответил он и потянулся к ее губам для поцелуя.

– Стой! – Вдруг строго сказала она, – только поцелуи.

Это было правило, которое она сама себе прописала.

– Конечно, – с радостью ответил он.

Целовать Ирку очень приятно, она тебе отвечает тем же. Это как экстаз, ты чувствуешь ее как себя. Она это делала легко, свободно, будто целовалась с ним каждый день. Ирка доверяла его рукам, а может просто не замечала их, но он опять приподнял свитер, и снова его руки легли на ее голую попку.

Зачем она это сделала, зачем сняла трусики и лифчик? Он знал, что на ней кроме свитера ничего нет, просто знал.

– Ты обещал, – тихо сказала она, заметив, как он мнет ее попку.

Это как молниеносное отрезвление. Но уже через минуту его рука потянулась к ее груди, и он опять опьянел от ее тела. Ладонь легла поверх свитера, она немного тяжелая, мягкая, податливая. Ирка еле слышно ойкнула.

– Так нечестно, – прошептала она.

Что она имела ввиду, он не понял. Но после этого ее руки легли Виктору на плечи, а он продолжил ласкать ее грудь.

– Ай… – Тихо произнесла она.

Он почувствовал, как в ладонь даже сквозь свитер упирается ее сосок. Она тяжело дышала, это было ужасно приятно. Ей хотелось этого, и она получала удовольствие от того, что он делает. Виктор не спеша, что бы не спугнуть ее, продолжил.

– Так нечестно, – опять прошептала она, – я… я… – Она заморгала, будто попала соринка в глаз, и сделала шаг назад.

Не говоря ни слова, она отошла в сторону к своей накидке, что лежала на сене, и присела. Он пошел за ней. Она хочет, но боится или стесняется. Ирка вытянула шею в его сторону и сразу легла на спину.

Даже здесь, почти в полной темноте, он видел ее улыбку. Видел ее стройное тело, что скрывалось под свитером. Виктор лег рядом. Осторожно пододвинулся и, наклонившись, опять потянулся к поцелую. Она ждала этого.

– Ах… – Донеслось откуда-то из ее груди. Его ладонь тут же безошибочно легла на ее грудь. – Ах… – Снова произнесла она и, закусив губу, чуть повернула голову в сторону. Он продолжил.

Он ласкал ее грудь, которая поддавалась его пальцам. Виктор ощущал, как напрягся сосок и стал торчать чуть в сторону. Коснулся другой груди, и Ирка опять тихо-тихо простонала. И опять сосок уперся ему в ладонь. Она таяла. Настолько чувствительная, настолько сексуальная. Виктор уже хотел задрать свитер вверх и расцеловать ее живот, но опасался, что все испортит.

Послышался хлопок. Это открылась дверь в доме. Ирка сразу открыла глаза и напряглась, Виктор остановился. Где-то во дворе послышались шаги, кто-то шел в сторону огорода, потом хлопнула калитка.

– Тут никто тебя не найдет, – постарался успокоить ее он и опять сжал пальцами ее чуть расплывшуюся грудь.

– Ой, ой… – Еле уловимо произнесла она.

Виктор нагнулся и поцеловал. Она сразу ответила и уже страстно начала его целовать, будто не делала этого целую вечность. Она спешила, хотела еще и еще. Ее губы впивались в его и требовали ответа, и он отвечал ей тем же.

Опять раздался шум, и хлопнула дверь, кто-то еще вышел из дома. Но Ирка не остановилась, она спешила, боялась упустить, опоздать. Они оба будто сорвались с цепей. Губы впивались, она тихо постанывала, но продолжала целоваться.

– И куда они уперлись? – Где-то во дворе послушался голос Лешки. Он не был раздраженным, чувствовалось, что язык чуть заплетается.

Ирка сразу остановилась и уставилась на Виктора, будто спрашивая, что делать.

– Тебя никто не найдет, – прошептал он ей на ушко и опять поцеловал. Но она не ответила, а повернула голову в сторону доносившихся голосов.

– Да фиг с ними, придут, – это Макс, его голос тоже изменился, был веселым и довольным.

– Купаться пошли? – Спросил Иркин муж.

– Может.

– Она же без купальника, – вспомнил Лешка.

– Голышом будут купаться.

– Ты это серьезно?

– А почему бы и нет, хочешь пойдем, – предложил Макс.

– Нет.

Их голоса приближались, они закурили, даже тут на сеновале Виктор почувствовал запах дыма. Ирка не шевелилась и ждала развязки. Она чуть задрала голову назад, будто отсюда увидит их. Но их скрывала не только крыша, но и забор. Да и вообще, увидеть их тут было нереально. Виктор успокоился, посмотрел на тело Ирки, взгляд скользнул вниз. Пока они лежали и целовались, свитер подтянулся вверх, и он смог увидеть место, где соединяются ее ножки.

У Виктора сразу все взорвалось. Он еще раз посмотрел на Иркино лицо, но она была поглощена разговором. Он не стал мешкать. Не зная почему, но он осторожно стянул с себя штаны и плавки. Она боялась, что ее муж застукает с Виктором. Ирка смотрела в сторону под крышу и прислушивалась к разговору.

Он присел и положил руку на ее грудь, она сразу повернула голову в его сторону и заулыбалась. Он стал это делать двумя руками и уже через несколько секунд Ирка отвлеклась от разговора, и опять раздался еле уловимый «Ой…» Он не стал останавливаться и продолжил. Ее тело чуть вздрогнуло, она немного прогнулась, тяжело задышала, подняла руки вверх и плавно опустила их в разные стороны. Она лежала как морская звезда, глаза прикрыты, а на лице все та же таинственная улыбка.

Теперь она не слышала, о чем говорил ее муж и Макс, Ирка перешла на чувства, на осязание. Она тяжело дышала, вздрагивала, когда он касался груди, чуть постанывала и снова прогибалась.

Виктор запустил руку под свитер. На мгновение Ирка открыла глаза, но как только ладонь легла на ее обнаженную грудь и коснулась соска, веки сразу опустились. Мягкая, теплая, нежная, возбужденная, сексуальная грудь. Запустил вторую руку. Ирка повернулась на бок, и он быстро подтянул свитер повыше, что бы он не мешал. Пальцы продолжали работать, ласкать и возбуждать ее тело.

Она изгибалась, грудь вздымалась вверх, будто хотела вырваться из тела. Руки скользили от живота к груди, и опять Ирка еле уловимо постанывала. Ладони под свитером вспотели. Он быстро взял и стал тянуть его вверх, стараясь его снять. Ирка это почувствовала, чуть побольше прогнулась, а после наоборот приподняла плечи, и Виктор с легкостью стянул его.

Стало свободно. Теперь ничто не мешало, он нагнулся и поцеловал сосок.

– А… – Протяжно выдохнула она и положила руки на его голову, он не остановился.

* * *

Он делает это так, будто мы уже много раз целовались и обнимались, и это у нас не первый раз. Его руки гладили там, где я хотела, пальчики касались там, где я ждала. Ах… Говорила я сама себе, как это приятно, как это удивительно, как нежно и возбудительно.

Где-то совсем рядом я слышала голоса посторонних мужчин, что они тут делают, что им надо? Думала я, погружаясь в сладкий мир ощущений.

* * *

Коснулся ее лобка, и она сразу вздрогнула, резко выпрямилась, но тут же ее ножки согнулись и коленки чуть разошлись в стороны. Она приглашала. Ирка еще не знала этого, но ее чувства говорили о том, что она не против, она ждет.

Осторожно, как бы не спугнуть, Виктор провел пальцами по внутренней стороне ноги. И, чем ближе скользили пальцы к лобку, тем шире раздвигались коленки в стороны.

Ирка раскрывалась осторожно, не спеша, боязливо. То чуть сжимая коленки вместе, то уже через несколько секунд опять разводя их в стороны. Она проверяла, игралась. Ирка не понимала, что происходит, ее чувства были спрятаны внутри, были там, в глубине ее пещерки. И поэтому как только он коснулся ее губок, она на мгновение замерла, а после коленки разошлись в стороны, окончательно раскрыв то тайное, что она так бережно скрывала.

Зрение привыкло к полумраку. Виктор смотрел на ее гладкий лобок, на плотно сжатые губки. Она была готова, он знал это. Продолжая гладить ее тело, он осторожно сел ей между ног. Коленки почти лежали на покрывале. У нее прекрасная растяжка, вдруг промелькнула такая идиотская мысль. Плотно сжатые половые губки сердито смотрели в его сторону. Нет, Ирка не смотрела на него, она запрокинула голову, грудь нежно расплылась. Чуть прикусив нижнюю губу, Ирка ждала.

Он нагнулся вперед, пальцы еще раз скользнули по внутренней части ног, она напрягла их и еще шире раздвинула коленки. Пальцы дошли до губок и прикоснулись к ним.

– Ай… – Опять простонала Ирка и чуть прогнулась в талии.

Виктор опять коснулся губок. Мягкие, нежные, влажные губки, чуть надавил на них. Ирка вздрогнула всем телом, и они, что закрывали вход в пещерку, стали медленно раскрываться, будто только этого и ждали.

Он посмотрел на свой пенис. Тот уже болел от перенапряжения, буквально звенел как стальной клинок. Виктор выпрямился и стал опускать свое тело вперед. Ирка почувствовала, открыла туманные глаза, которые ничего не видели, она смотрела сквозь него. Он уперся ладонями в доски и, чуть приподняв бедра, ткнул головкой пениса прямо в центр ее губок.

– Ааааа… – Глубоко вдохнула она.

Бедра чуть приподнялись, и его неестественно разбухший член стал легко проскальзывать внутрь горячей пещерки.

– Ааааа… – Опять глубоко вдохнула она и замерла.

Он вошел полностью, будто это делал всегда.

– Ммм… – Промычала Ирка, словно ее сильно обняли.

Виктор был на седьмом небе от счастья, от возбуждения, от того, что Ирка его. Ее тело, пусть на эти минуты, но теперь принадлежало ему. Медленно он чуть вышел из ее пещерки, и Ирка тут же ойкнула, будто ее отпустили, и она выпала из объятия. Снова вошел, а после повторил еще и еще.

Она стенала и прогибалась в талии. Ее грудь колыхалась из стороны в стороны. Одной рукой он чуть сжал ее сосок, и она тут же тихо промурлыкала, будто кошка.

Он старался делать все осторожно, не хотел все испортить, напугать ее. И главное, не хотел, чтобы шум от его движений привлек Лешку и Макса, что продолжали стоять где-то совсем рядом на улице. Делал это тихо, плавно. Казалось, время остановилось. А потом он ощутил, что вот оно, еще чуть-чуть, и все закончится. Его тело затряслось в конвульсии, он сдерживал себя, чтобы не затрястись как кобель, что спаривается с сучкой. Он вынул член, и сразу сперма выстрелила, покрыв густыми белыми каплями Иркин живот. Смотрел на то, как желеобразная субстанция растекается по коже, как из головки пениса, пульсируя, вытекала сперма.

Все кончено, он завершил свой процесс. Был доволен и теперь смотрел на Иркину улыбку. Ее взгляд был чистым и полный благодарности. Чего Виктор ожидал? Наверное, осуждения. Но она протянула к нему свои руки и прижала к себе. Ее голос тихо шептал:

– Спасибо тебе, – за что она его благодарила. – Это были незабываемые минуты, – еле слышно произнесла она.

* * *

Потеряла контроль над собой, такое часто со мной происходит. Ушла в себя, в свой мир, в свои чувства. Это были мои фантазии, только они были наяву. А теперь я смотрела на Виктора и чувствовала, как мое лицо сияет.

Я не испытала оргазма, не жалею об этом, это и хорошо. Иначе могла бы не сдержаться и вскрикнуть. У меня оргазм бывает очень сильный. Такой, что потом тело болит, и ты очень долго не можешь прийти в себя, понять, где ты. Но я испытала глубокое наслаждения, ласки, блаженства от того, что тут с ним и от того, что муж там на улице и ничего не знает.

Глупо говорить, но то состояние, что меня чуть было не застукали, почему-то возбудило не меньше, чем сам секс. Теперь я лежала на покрывале, прижимаясь к чужому мужчине и с радостью слушала голос мужа, что доносился до нее со двора.

Я изменила. Да, это так. Я не жалею, но я люблю Лешку и буду продолжать его любить. Не горжусь своим поступком. Просто хотела что-то новое. Может устала, приелся быт. Думаю, Виктор меня поймет, если больше никогда с ним не поцелуюсь, это было один раз, но как это было приятно.

Она лежала на покрывале и смотрела, как ее случайный мужчина одевается. Ему пора вернуться. «А он ничего, красивый», – подумала Ирка и вспомнила его руки на своем теле. В животе что-то заклокотало.

– Я люблю тебя, – нагнувшись к ее уху, почти неслышно прошептал он.

– Беги, – только и ответила она ему.

В жизни я слышала много клятв, обещаний, комплиментов. Но лучшее, что я слышала – тишина. В ней нет лжи. На прощание послала ему воздушный поцелуй.

Все ли женщины изменяют? Я не знаю, не могу никого осуждать и спорить над понятием слова «любовь». У каждого своя правда, свои секреты, свои тайные мысли, которые порой воплощаются в жизнь. Я лежала и слушала, как совсем рядом стрекочет сверчок. Его мелодия убаюкивала и успокаивала.


8. Коленки, или Вечерний этюд.

Цените моменты до того, как они станут воспоминаниями.

Елена Стриж. Рассказ из книги «Розовый бархат».


Сказать, что я не знала, что со мной происходит, значит ничего не сказать. Я все же могла анализировать обстановку, но не могла ничего делать, как будто из меня вынули стержень самозащиты, возможности оценивать, контролировать и моментально реагировать на опасность. Но я не могла. Во мне это просто пропало, как будто никакой самозащиты и не было. Это состояние я не могла ни с чем сравнить, просто не с чем было, и поэтому оставалась совершенно спокойной.

* * *

Голова не кружилась и не гудела, внутри не тошнило и на горло ничего не давило, но мысли… Да их просто не было. Я не испугалась этого состояния. Так бывало со мной, когда хотелось просто отдохнуть, ни о чем не думать, просто отдыхать и все. Вот и сейчас… Мыслей не было и ничего взамен. Ни действий, ни эмоций, вообще ничего.

Я чувствовала, что лежу на какой-то плоскости, что она достаточно находится высоко над полом, поскольку мои ноги свисали и не касались пола. Я пошевелила ими, постаралась вытянуть кончики пальцев. Так и есть. Это, наверное, стол. Люстра висела прямо над головой и ее яркий свет резал мне глаза. Закрыв веки, я продолжала видеть желтые пятна. Они то прыгали, то медленно плавали. Сквозь веки я видела эту люстру. Повернула голову. Мне ничего не хотелось делать, только лежать и все.

Где-то шумела музыка. Лишь она напоминала мне о сегодняшней вечеринке, как меня пригласила к себе Татьяна. С ней мы учились еще в девятом классе, но после того, как я переехала в другой микрорайон, на некоторое время мы расстались, но недавно снова встретились и вот, я у нее. Она была одной из моих лучших подружек. Были времена, когда мы не только сорились, но даже дрались, а после плакали и мирились. Глупости все это.

Мысли путались, они перепрыгивали с одного жизненного сюжета на другой. Вот мы едем в колхоз на уборку моркови, а вот момент, когда я лежу в больнице на операции, мне удаляют аппендикс. В голову лезла всякая чушь. Как будто кто-то в моей памяти листал страницы и все никак не мог найти нужную главу.

Я сильнее сжала веки в надежде вытеснить этот кавардак из головы. Листы памяти перестали переворачиваться. Мое безвольное тело раскисло, хотелось просто раствориться в себе. Шум вечеринки не прекращался, но мне совершенно не хотелось идти туда, странно… Странно, что здесь никого нет. У Татьяны только три комнаты, а гостей пришло очень много. Пришлось сваливать одежду прямо на кровать. Наверное, это комната ее родителей, поэтому сюда никто и не заходит. От этой мысли мне стало очень приятно, значит можно немного отдохнуть. Но этот свет… Как он мешает.

Как я вообще попала сюда? Вот только что танцевала, смеялась, с Валеркой спорила, и вот я уже здесь. Что случилось? Не может быть, чтобы я так много выпила. Нет, только два фужера. И почему здесь? Какая-то ерунда, надо вставать, а то Татьяна обидится. Лежала, а мысли вяло пытались повлиять на мое тело.

Руки не хотели слушаться. Они нехотя прореагировали на ее желание встать, лишь слегка коснулись живота и снова безвольно легли на стол, ноги качнулись и затихли. Вот черт. Тяжелая мысль проползла по моему сознанию. Ладно, сейчас отдохну и после… Мысли запутались, мне опять стало совершенно все равно, что вокруг происходит. Глубоко вдохнув, я расслабилась.

* * *

Услышала далекий щелчок. Кто-то был рядом. Почувствовала, как кто-то прошел совсем близко, ощутила слабый ветерок, создаваемый от его движения. Глаза не хотели открываться, я как будто находилась в глубоком сне, и веки не намерены были мне подчинятся. Они давили вниз, они как будто склеились. Попыталась еще раз их приоткрыть, но те не поддавались. Моя власть над веками была почему-то недоступна, как будто перерезали кабель электропитания. Они даже не шевелились. Еще раз попыталась это сделать, но ничего не получилось и тогда я оставила эти безнадежные попытки.

Кто-то прошел совсем рядом, я ощутила его. Мне показалось, что это женщина. Походка была очень плавной, осторожной, как будто боялась меня потревожить. Еле уловимый шум одежды. Порой я затруднялась определить где она. Да и важно ли это? Мне было все равно. Мысли также блуждали где-то очень далеко, как будто мое сознание перенеслось отсюда в далекое прошлое. Я пыталась понять, что там происходит. Но мысли скользили, как что-то нереально и иллюзорное, я не могла на них сосредоточиться, они все убегали и убегали. Тело так же, как и мысли, не чувствовали ничего.

* * *

Девушка, что лежала на столе, не почувствовала, как кто-то прикоснулся к ней. Сперва ее ладони, затем ее плеча. Она не прореагировала на эти прикосновения, как будто их и не было. Ее сознание было где-то далеко, не здесь.

Чья-то теплая рука коснулась ее лица. Робкое прикосновение было нежным, но девушка все же ощутила его, и голова чуть заметно дернулась, как бы давая ответ на это касание. Рука снова коснулось щеки, и ее шея чуть-чуть вытянулась, как бы подставляя себя под его прикосновения. Пальчик коснулся ее губ. Легкий воздушный поцелуй был ответом на это дерзкое касание. Теплые ладошки обхватили ее щечки, голова выпрямилась, шея приподняла подбородок. Ладошки потянулись к ее сережкам. Девушка почувствовала, как волосы зашуршали между пальцами, как они потянулись за ними.

Но ей было все равно. Мысли отсутствовали, отсутствовало желание, отсутствовало все. Только тело еще могло вспомнить былые прикосновения, былую ласку и нежность. Оно пыталось само ответить на те прикосновения, но только лишь пыталось, оно не могло ничего сделать без ее хозяйки, без ее желания.

Ей казалось, что прикасаются не к ней. В душе она была не против, кто бы это ни был. Все равно. Вакуум, пустота, безразличие, сон. Она перестала чувствовать эти касания, ей было не до них. Они были где-то вокруг. С одной стороны, они ей мешали как летом назойливая муха, но в то же время и нет. Касания не были навязчивыми, чтобы бунтовать и отмахиваться от них, они просто были.

На какой-то момент времени девушка провалилась, ее сознание покинуло ее. Медленно, очень нехотя сознание вернулось к ней обратно, тем самым говоря, что ты не бойся, я с тобой. Ладоней не было, было только тепло, оно шло откуда-то изнутри. Теплом касалось ее души. И опять ничего не было, только пустота, как в бесконечном космосе.

Время имеет начало, не имеет конца. Что такое время? Сплошная прямая между двумя точками, или бесконечная от одной точки к этой же самой точке? Что такое время? Кто знает? Может мы всегда возвращаемся к начальному пути и в сущности никуда не идем. У него нет ничего впереди, но и нет ничего позади. Проклевывается цветок, опадает листва, планета делает оборот вокруг своего светила, а звезда медленно и в то же время с бешеной скоростью мчится во Вселенной. Взрываются Галактики, превращаясь снова в ничто, из этого ничто возрождается новая жизнь. Время стоит, ему ничего не подвластно, ему все равно, что происходит и где, оно само по себе.

Ладони сжали щеки и скользнули вниз. Шея прогнулась, показывая свою беззащитность. Голова, потеряв опору в виде ладоней, слегка повернулась набок. Пальцы осторожно обхватили горло. Девушка доверяла им, сама не зная почему, просто доверяла. Она попыталась еще раз приоткрыть глаза, но в очередной раз ей это не удалось, они ее просто не слышали, они спали. Ладони отпустили шею, коснулись ключицы и, не задерживаясь ни на одно мгновение, скользнули к груди. У нее внутри что-то екнуло, но тут же все пропало, растворилось, поглотилось огромной пустотой. И снова ничего. Она стала наблюдать сама за собой.

Ладони легли на грудь. Сквозь ткань одежды она чувствовала их тепло. Они сжали ее, но сжимать в принципе было нечего. С детства девушка росла подростком, носила мальчишечьи прически, брюки. Характером была в настоящего парня. Наверное, поэтому у нее была такая маленькая грудь, как у мальчика. Раньше она этим гордилась, но со временем начала стесняться, что не как у ее подружек. Поэтому старалась надевать одежду с кружевами, как бы маскируя свой женский недостаток.

Пальцы попытались еще раз сгрести то, что было под одеждой. Но под кружевами оставались только слабые бугорки, что только издалека могли сойти за женскую грудь. Ее тело прореагировало на эти действия. Оно слегка качнулось, как бы говоря, что ему это очень неприятно. В этот раз пальцы уже не сжимали ее тело, только провели по ней. И ее тело снова ответило. Вместо неприязни она всей грудью глубоко вздохнула. Пальцы ощутили два твердых бугорка. Они коснулись их, и девушка снова как можно больше набрала в легкие воздуха, как бы стараясь увеличить свою грудь. Пальцы почувствовали, как соски выросли. Они буквально торчали, они были жесткими, а по сравнению с самой грудью просто огромными.

Девушка лежала с закрытыми глазами и ничего не чувствовала. Ее ватное тело почему-то еще могло на что-то реагировать. Но только не она, не ее душа и эмоции, ничто в ней не говорило, все молчало. Ее не раздирало любопытство, ей не хотелось продолжения, но в то же время и не хотелось сопротивляться. Совсем ничего. Она хотела лишь знать кто это? Еще раз попыталась приоткрыть веки. Но они стали еще тяжелее. Она смогла с большим трудом повернуть голову прямо, пошевелить бровями. Ей удалось восстановить контроль над бровями. Изо всех сил повела их вверх. Веки, что так плотно сжимались, нехотя разошлись. Она смогла теперь и ими управлять, но для этого требовалось много усилий.

Мягкие пальцы еще раз коснулись сосков. Только они реагировали на движения, ткань их смягчала, но тело оставалось безучастным. Чужие ладони заскользили вдоль тела. Они нагло коснулись живота и без малейшей церемонии вытянули блузку из-за пояса юбки. Они не стали ее расстегивать, ладони только скользнули под ткань. Ее кожа ощутила тепло чужих рук. В ответ на это тело моментально покрылось гусиной кожей.

Тепло. Одна мысль скользнула в ее голове, ее веки прикрылись. Тепло распространилось по всему телу, но тут же вернулось к животу. Ладони, приподняв ткань блузки, скользнули к самой груди. В этом случае девушка оказалась совершенно беззащитной, ее уже ничто не защищало, даже эта тонкая ткань.

Тяжелый вдох. Что это? Знак «Уйди, покинь меня, убирайся. Или нет? Постой… остановись… не спеши… подожди…» Девушка моргнула, и ресницы приподнялись, но пелена застилала взор. Да еще и эта люстра, что светила прямо в глаза. Огромное количество красных пятен заплясали перед ее взором. Все плыло и прыгало.

Пальцы под одеждой буквально распластались по ее телу, они заскользили вперед. Преодолев грудь, пальцы коснулись шеи. Ткань блузки натянулась. Также решительно они скользнули вниз. Коснувшись в очередной раз сосков, пальцы сдавили их. Она ощутила тупую, очень далекую боль. Прерывистый вдох. Как будто он помогал ее телу заглушить ноющий укол в сосках. Пальцы разжали их. Чужак ждал, пока тело выдохнет и снова наберет полные легкие воздуха. Грудь поднялась. Подушечки указательных пальцев коснулись самого верха сосков. Снова выдох, но на этот раз в сосок уперлись ноготки. Они как острые иглы впились в них и вдавили до самого упора. Это была тонкая, направленная в одну точку, боль.

Рефлекс самого тела сработал молниеносно. Ноги, что до этого момента просто болтались, согнулись в коленях, создавая тем самым преграду между ее руками и этим беззащитным телом. Ноги, что так стремительно выступили в роли щита, заставили отступить. Тело слегка вздрагивало. Девушка попыталась коснуться своей груди, но руки лишь слабо и неуверенно дернулись.

Что случилось? Она не чувствовала боли, она была поражена действиями своего организма. Что это? Огромное пространство открывалось перед ней. То свет, то мрак, то снова свет. От этого светового фейерверка в глазах ей показалось, что она увидела звезды, такие далекие и такие холодные. Откуда они? Где я? Мысли пытались найти ответ, но тут же погружались в ничто. Огромное, по-настоящему бесконечное пространство окружало ее. Что там вдали? Что за этими звездами, что? Время ничто, мы как мотыльки летаем вокруг смертельного пламени свечи, мы сгораем, а время остается.

Она открыла глаза. Пятна прошли. Увидела всю ту же люстру, что так упорно светит ей в лицо, те же стены и ту же мебель. Девушка посмотрела на свои коленки, что были так плотно сжаты. Но сейчас они уже не прикрывали ее грудь. Ноги были согнуты в коленках, а пяточки прижаты к ягодицам. Она все также лежала на столе. Посмотрела на свои коленки. Юбка соскользнула с них. Она увидела синяк, что получила еще на прошлой неделе, когда ударилась о край стола. Теперь этот синяк был неприкрыт и так нагло выделялся на ее ноге. Странно. Она смотрела на свои коленки и думала о завтрашнем дне, что завтра выходной, что будет отдыхать и что все хорошо.

Она увидела его как будто промежду прочим, даже не удивилась. Ни один мускул на ее лице не дернулся, даже палец на ее руке не посмел пошевелиться. Девушка смотрела на него, как будто это он находился на столе под стеклянным колпаком, а она его изучает. Ее взгляд был холодным и совершенно безразличным. Что будет с ним? Погибнет ли этот мотылек сейчас или еще сможет протянуть несколько часов? Ей было все равно, это просто эксперимент.

Его теплые ладони легли на ее коленки. Они действительно были теплыми и мягкими. Пальцы ощупали коленки девушки, они торчали вверх. Не напрягаясь, он слегка надавил ладонями и чуть разъединил колени. Между ногами появилась щель. Она была тонкой, но сквозь нее она увидела его белую рубашку, она просто засияла. Девушка не сопротивлялась, да и не было сил и возможности это сделать. Она просто смотрела на свои коленки, как они медленно расходятся в разные стороны.

Ноги оставались согнутыми в коленках, только теперь они торчали в разные стороны. Его ладони еще раз осторожно надавили на колени. В детстве она пыталась заниматься гимнастикой, проходила целых три года в спортивную школу, но после болезни запустила занятия и бросила спорт. Он надавил еще, тем самым пытаясь раздвинуть их как можно шире и придавить к столу. Сухожилия натянулись. Она вспомнила старые ощущения, когда занималась растяжкой на гимнастике. Его руки надавили еще сильнее. Тело прогнулось в пояснице, тем самым помогая хоть на немного еще раздвинуть коленки. Она не сопротивлялась, а просто смотрела. Ей самой было любопытно, что же дальше.

Его теплые ладони отпустили коленки и плавно скользнули по внутренней части бедра. Девушка пыталась удержать коленки в таком же состоянии, но те не слушались ее. Она изучающе посмотрела на него. Несмотря на то, что она лежала на столе, смотрела на него сверху вниз.

Было ощущение, что ей поставили обезболивающий укол. Тело онемело, перестало чувствовать тонкости, но оно еще могло чувствовать тепло.

Он отбросил подальше на грудь ткань юбки, его ладонь легла на живот. Тепло… Успокаивающее тепло. Оно было нежным и глубоким. Она устала смотреть, ей хотелось погрузиться в свой бездонный космос, уйти в него. Если не навсегда, то хотя бы сейчас, пока она этого хочет. Ресницы снова начали закрываться.

Его пальчики коснулись трусиков. Они слегка оттянули их. Возможно, он увидел много, а может и ничего. Он взял обеими руками за резинку и с силой потянул их в разные стороны. Ткань, не рассчитанная на такую грубость, моментально поддалась. Глухой треск рвущихся нитей, как шрапнель от взрыва, разлетелся во все стороны. Сквозь закрывающиеся ресницы она видела, как его пальцы хладнокровно терзали клочки трусиков. Он рванул руку на себя и из-под нее что-то выскользнуло. Легкая прохлада коснулась лобка.

* * *

Время само по себе вечно. Нам не дано его понять, по крайней мере сейчас. И не важно, что сейчас творится, следующее мгновение наступит за этим и так до бесконечности. Ничто не может его остановить.

Мои глаза сомкнулись в полном спокойствии, тело погрузилось во тьму, а душа воспарила куда-то высоко-высоко, аж голова закружилась. Я летела как птица, не махала руками, а только лишь развела их в разные стороны как крылья самолета. Я летела туда, куда самой хотелось. Как это получалось, не знаю. Но я хотела налево, и мое тело поворачивалось налево. Хотела вверх, и вот я уже устремлялась ввысь. Передо мной появилась преграда в виде огромного куста. Стоило на него взглянуть, и тело в ту же секунду плавно поднялось над ним, и как только его перелетела, тело тут же плавно опустилось. Было немножко страшно, ведь я так редко летала. А вдруг не справлюсь и упаду. Мне хотелось взмыть очень высоко. Но там холодно. Только во сне можно так летать, но наяву все же холодно. Я опустилась ближе к верхушкам деревьев и полетела над ними. Ветер ласкал лицо. Закрыла глаза, подняла подбородок и в легком парении продолжила свой безоблачный полет.

* * *

Увидела, как выглянуло солнышко и его летние лучики коснулись меня. Стало тепло, я прогнулась в пояснице, стараясь не потерять равновесие в полете, подставила плечи и грудь под теплый солнечный ветер. Внутри защекотало. Почему нельзя летать животом кверху, как на воде? Жаль. Но это нежно и тепло грело меня. Совершенно не хотелось открывать глаза, но что впереди?

Я спокойно открыла их. Ресницы моргнули, солнышко светило прямо в лицо. Это утреннее солнышко, только оно висит над горизонтом так низко и только в это время оно такое ласковое и приветливое. Утро. Я посмотрела прямо на него. Свет не резал мне глаза, солнце еще не набрало дневную силу, оно только ласкало, еще не жгло.

Прижалась щекой к чему-то теплому, как будто это была мамина шаль. Взгляд и мысли были в полете, тело еще летало. Казалось, что я сейчас опускаюсь. И так стремительно, что даже дух захватил. Я перестала дышать, внутри все замерло, даже сердце стало медленнее биться. Опять прикрыла глаза. Плавный вираж, и мои ноги коснулись земли. Вздох облегчения, руки опустились. Присела на землю, коснулась редкой травы, взяла в ладонь горсть теплого песка и сжала его в кулачке. Он был теплый и мягкий. Чуть-чуть расслабила ладонь, и он тут же заструился между пальцев. Песок вытекал сквозь них, и вот ладонь уже совершенно пустая.

Я приоткрыла глаза и посмотрела на свою ладонь. Пальцы были слегка сжаты в кулачке, они сжимали теплую плоть. В утреннем свете они сияли. Казалось, что они прозрачны. Я разжала пальцы. На коже остался легкий след. Тело плавно выпрямилось, и вот уже на нем не осталось ни одного следа от моего прикосновения. Я лежала на плече. Это было женское плече, женская грудь, женское тело. Мне стало так хорошо, так спокойно, что еще сильнее придвинулась к ней. Положила на нее свою ножку, а руку положила на ее юную грудь. Глаза сами закрылись. Лететь не хотелось, только лежать и ни о чем не думать.

* * *

Кто-то прошел мимо. Слабое дуновение ветерка от его тела и шелест одежды. Тихо звякнула посуда. Снова шелест и тишина. Приоткрыла глаза. Теперь она была одна. Даже не заметила, как ее спутница покинула постель. Солнышко также ласково грело. Значит времени прошло совсем немного. Она просто уснула, и вот теперь пора вставать.

Прозрачный пар поднимался над белоснежной кружечкой. Ее стенки были так тонки, что просвечивалось ее содержимое. Пар поднимался вверх, искрился и растворялся. Девушка села, взяла в ладони кружечку, вдохнула и замерла. Кофе. Этот незабываемый аромат. Он такой горько-сладкий. Еще раз вдохнула его. Носик вздернулся. Она взглянула на шторы, за которые начало заходить солнце. Что может быть лучше кофе? Только утренний кофе.

Девушка не спеша выпила его. Никто не мешал, в доме было тихо. Вставать совсем не хотелось. Это была комната Татьяны, ее тахта, ее халат. Она встала и набросила его на себя. Он оказался немного великоват, но такой нежный и мягкий. Ее вещи аккуратно лежали на стуле. Нагнулась и взяла в руки коробочку. На ней был нарисован женский силуэт. Пальчики раскрыли ее и достали белоснежные трусики. Они были как паутинка, прозрачными. Девушка коснулась их губами, провела ими по щеке и осторожно положила на стул, поверх своей юбки. В доме была тишина.

* * *

Я присела и посмотрела на свои коленки. Они были по-мальчишески острыми, а если их соединить, то даже немного торчали в разные стороны. Как-то я раньше на них не обращала внимания. Они просто были, вот и все. Также, как волосы и нос. Но сейчас я смотрела на них, как-то по-иному, даже с любовью. Я села на пол, обняла ноги, подтянула колени поближе к себе, положила на них голову и закрыла глаза.

Туман, слегка голубоватый свет, легкая прохлада и простор, простор, огромный простор. Мне хотелось оглянуться, но везде сплошная бесконечность. Где-то там в тумане скрывается нечто, что-то загадочное и в то же время обыденное, как эта земля из песка. Мои мысли убаюкивали меня. Протянула руку. Взяла подушку с тахты и положила около себя. Я лежала и смотрела в потолок, на потухшую люстру и световые пятна, что медленно перемещались по стенам. Смотрела на себя, на свое отражение в мире. На то, что за этим мигом наступает следующий, и то, что все мы живем только этим моментом. Прошлого нет, нет и будущего, только настоящее.

Я улыбнулась сама себе. Мне хотелось жить, почувствовать ее, насладиться каждой ее частичкой. Ведь завтра этого уже не будет, а сегодня… Я сбросила с себя груз тоски. Груз пустоты и безмолвия. Мои пальцы сами развязали пояс. Халат упал рядом с подушкой, что осталась лежать на полу. Белоснежная блузка легла мне на плечи. Ее вес я даже не ощутила, она была невесома. Спокойная тишина. Последний штрих. Я щелкнула пальцами резинку у себя на поясе, одернула ткань юбки и вышла в коридор.

Никого. Совсем никого. Как будто и вправду никого здесь и не было. Ни сегодня, ни вчера. Надела босоножки, что аккуратно стояли у самой двери. Нажала на ручку двери, и она открылась. Я не оглянулась, а просто пошла по ступенькам. Заскрипели петли и дверь за моей спиной с шумом захлопнулась.

Я побежала.


7.Приложение №2.

(Примерное заключение экспертов)

Подписка

Нам, экспертам Хххххххх, Ххххххх в соответствии с ч.2 ст.199 УПК РФ руководителем экспертного учреждения разъяснены права и обязанности эксперта, предусмотренные ст. Ст.57, 62 УПК РФ.

Об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ предупреждены.

____________

Хххххх

Ххххх _____________   «ХХ» ххххх ХХХХ г.


Заключение экспертов.

№ 1/1205 «02» декабря 2005 г.

Мы, эксперты:

Хххххххххх, имеющая высшее медицинское образование, специальность врач-сексолог, психотерапевт, обладающая специальными знаниями в области судебной сексологии, стаж работы 12 лет;

Хххххххххх, имеющий высшее юридическое образование, обладающий специальными знаниями в области уголовно-правовых и криминологических аспектов порнографии, стаж работы 26 лет, на основании заявления директора ООО «Ххххх» Ххххххх, от 28 ноября 2005 г., провели сексологическую предварительную экспертизу видеофильмов производства США с названиями:

1) «Страсть в эфире»/Airwaves of love/ от 02.11.05 г.

2) «Горячие дикие и сексуальные»/Hot,Wild and Sexy/ от 02.11.05 г.

3) «Жажда страсти»/lust on Demand/ от 02.11.05 г.

4) «Повелительница эфира-1»/Mistress of the airwaves-1/ от 02.11.05 г.

5) «Радио Эротика»/Radio Erotica/ от 02.11.05 г.

6) «Полночный грех»/Twilling Sin/ от 02.11.05 г.

7) «Страсть на всю ночь»/All night love/ от 21.11.05 г.

8) «За закрытыми дверями»/Behind closed doors/ от 21.11.05 г.

9) «Зов плоти»/Love center/ от 21.11.05 г.

10) «Повелительница эфира-2»/Mistress of The airwaves/ от 21.11.05 г.

11) Секс в прямом эфире»/Sex on the airwaves/ от 21.11.05 г.

12) «Бесстыжие девчонки»/Shameless showgirls от 21.11.05 г.


1. Обстоятельства дела известны экспертам из заявления Хххххххх. о производстве сексологической предварительной экспертизы видеофильмов.

2. Объекты, поступившие на исследование:

– двенадцать компакт-дисков с видеофильмами.

3. Вопрос, поставленнывй заказчиком на разрешение экспертизы: «Является ли данная видеопродукция порнографической?».


4) Исследование

Начато 29 ноября 2005 г., окончено 02 декабря 2005 г. Проведено в Москве.

Экспертиза проводилась с использованием «Единой системы классификации и экспертной оценки эротических произведений по делам о порнографии», опубликованной в научной статье «Предмет как орудие преступления, предусмотренного ст. 242 УК РФ» (автор Куликов В. Н., журнал «Российский следователь» № 2, 3, февраль и март 2005 г.).

Компакт-диск № 1

«Страсть в эфире»

0 ч. 00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио предлагают слушателям откровенные разговоры о сексе.

0 ч. 04 м. СЦЕНА № 1.

Тема секса на работе. После короткого разговора в помещении офиса мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 09 м. СЦЕНА № 2.

Аналогичная сцена секса в другом офисе в исполнении другой пары актёров: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч. 12 м. СЦЕНА № 3.

Двое актёров в роли «учёного» и его «ассистентки» на работе просматривают видеозапись акта сексуального общения пары сексуальных партнёров: демонстрируется вагинальное сношение. После просмотра «исследователи» раздеваются и также исполняют акт взаимного сексуального общения.

0 ч. 16 м. СЦЕНА № 4.

Очередная сцена секса в офисе в исполнении мужчины и женщины: демонстрируются просто объятии, поцелуи без показа сношения.

0 ч. 19 м. СЦЕНА № 5.

Сцена секса в служебном помещении между «адвокатом» и его «клиенткой»: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 22 м. СЦЕНА № 6.

После напряжённого трудового дня мужчина и женщина в офисе своей компании исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.25 м. СЦЕНА № 7.

Новая тема, секс во сне. Женщина во сне видела сцену сексуального общения с молодым мужчиной. В следующем фрагменте сна та же сцена с другим мужчиной: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч. 32 м. СЦЕНА № 8.

В помещении у камина мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч. 38 м. СЦЕНА№ 9

Во сне женщина видела, как она занимается любовью с мужем, затем оказалось, что это другой мужчина: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч. 42 м. СЦЕНА № 10.

Другой случай, где мужчина оказывается в постели с незнакомой блондинкой: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч. 47 м. СЦЕНА№ 11.

Мужчине приснилось, что к нему возвратилась возлюбленная и они занимаются любовью: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение. Появляется «ведьма», изгоняет девушку и сама пытается занять её место. В реальной жизни девушка вернулась к мужу.

1 ч. 00 м. СЦЕНА№ 12.

Мужчина и женщина в помещении исполняют акт сексуального общения: демонстрируется женская мастурбация в присутствии мужчины.

1 ч. 04 м. СЦЕНА№ 13.

Женщина ради эксперимента решилась на сексуальное общение с двумя мужчинами. Потом встретила одного такого, с которым ей было лучше и она больше не ищет новых ощущений.

1 ч.08 м. СЦЕНА№ 14.

Мужчина и женщина на кровати исполняют простой акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч. 14 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий, отсутствует.

Компакт-диск № 2

«Горячие, дикие и сексуальные»

0 ч. 00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

0 ч. 04 м. СЦЕНА № 1.

В помещении лаборатории три женщины в креслах подключены к датчикам, через которые им в сознание передаётся сексуальная информация: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч.08 м. СЦЕНА№ 2

Демонстрируется сцена эротического массажа в массажном салоне без показа иных актов сексуального общения.

0 ч. 12 м. СЦЕНА№ 3.

Пара темнокожих актеров исполняют акт сексуального общения в помещении на постели: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч. 14 м. СЦЕНА№ 4.

Другая пара партнёров на постели в другом помещении исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч. 17 м. СЦЕНА№ 5.

Аналогичная сцена сексуального общения мужчины и женщины: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч. 21 м. СЦЕНА№ 6.

0 ч. 24 м. СЦЕНА№ 7.

0 ч. 26 м. СЦЕНА№ 8.

0 ч. 29 м. СЦЕНА№ 9.

0 ч. 31 м. СЦЕНА№ 10.

В сценах 6,7,8,9,10 демонстрируются одинаковые акты сексуального общения между разными мужчинами и женщинами: демонстрируются предварительные ласки и вагинальное сношение.

0 ч. 37 м. СЦЕНА№ 11.

Женщина в душевой и в ванне с водой, исполняет акт мастурбации.

0 ч. 39 м. СЦЕНА№ 12.

Сцена сексуального общения мужчины и женщины в душе.

0 ч. 39 м. СЦЕНА№ 13.

Новая пара партнёров, сексуальное общение которых началось в ванной комнате, а закончилось в постели.

0 ч. 42 м. СЦЕНА№ 14.

Четыре девушки во дворе купаются в джакузи и обмениваются взаимными ласками.

0 ч. 47 м. СЦЕНА№ 15.

Две девушки в комнате на постели исполняют акт сексуального общения на постели: демонстрируются взаимные объятия, поцелуи, оральный секс, трибадия.

0 ч. 51 м. СЦЕНА№ 16.

Мужчина и две женщины в помещении на постели исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч. 56 м. СЦЕНА№ 17.

У бассейна мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: взаимные ласки, объятия, вагинальное сношение.

0 ч. 59 м. СЦЕНА№ 18

Мужчина и женщина на территории сада, у фонтана исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч. 03 м. СЦЕНА№ 19.

В том же саду две пары сексуальных партнёров (одна на газоне, другая в бассейне) исполняют акт сексуального общения: демонстрируются взаимные ласки, поцелуи, вагинальное сношение.

1 ч. 09 м. СЦЕНА№ 20.

В бассейне две девушки исполняют акт сексуального общения, к ним присоединяется мужчина и следует сцена группового секса.

1 ч. 13 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт диск № 3

«Жажда страсти»

0 ч. 00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио объявляют тему: «Секс на открытом воздухе».

0 ч. 04 м. СЦЕНА№ 1.

Секс в автомобиле. Женщина за рулём во время движения автомобиля вспоминает сцены из своей сексуальной жизни, исполняя при этом лёгкий акт мастурбации.

0 ч. 05 м. СЦЕНА№ 2.

Другая женщина в автомобиле мастурбирует, мысленно представляя себя в роли стриптизёрши.

0 ч. 10 м. СЦЕНА№ 3.

Супружеская пара в помещении гаража исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 13 м. СЦЕНА№ 4.

Секс на пляже в вагончике в исполнении мужчины и женщины: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч. 16 м. СЦЕНА№ 5.

Секс в новом джипе на природе: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 20 м. СЦЕНА№ 6.

Секс в лимузине: демонстрируется взаимная мастурбация, вагинальное сношение.

0 ч. 22 м. СЦЕНА № 7.

Секс в джакузи во дворе усадьбы: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 25 м. СЦЕНА № 8

Аналогичная сцена секса в джакузи демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч. 29 м. СЦЕНА № 9

Та же тема «секс в джакузи: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 31 м. СЦЕНА № 10

Ночью в бассейне мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 35 м. СЦЕНА № 11

Секс на фоне тропической природы: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 36 м. СЦЕНА № 12

Секс ночью на пляже: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 39 м. СЦЕНА № 13

Секс во дворе частного владения на лежанках: демонстрируется мастурбация, оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч. 46 м. СЦЕНА № 14

Секс на теннисном корте: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 48 м. СЦЕНА № 15

Секс в бассейне: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 53 м. СЦЕНА № 16

Секс у горного ручья: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч. 57 м. СЦЕНА № 17

Секс в бассейне в зоне пригорода: демонстрируется вагинальное сношение без показа контакта половых органов.

1 ч. 00 м. СЦЕНА № 18

Секс у бассейна: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч. 03 м. СЦЕНА № 19

Интерактивная программа киберсекса в исполнении молодого парня и девушки: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч. 07 м. СЦЕНА № 20

Мужчина и женщина в помещении исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч. 11 м. СЦЕНА № 21

В помещении художественной мастерской две женщины, позирующие художнику, исполняют акт взаимного сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, нежные ласки.

1 ч. 14 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 4

«Повелительница эфира-1»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио объявляют тему: «Лучшая комната для секса».

0 ч.03 м. СЦЕНА№ 1.

Секс в спальне. Мужчина и женщина на кровати исполняют акт сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.07 м. СЦЕНА№ 2.

Другая пара в спальне: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.10 м. СЦЕНА№ 3.

Пара в гостиничном номере на постели исполняет акт сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч.13 м. СЦЕНА№ 4.

Две супружеские пары после ужина в доме одной из них исполняют акт сексуального общения, хозяева – в спальне, гости – в гостиной: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.20 м. СЦЕНА№ 5.

Секс в гостиной: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.24 м. СЦЕНА№ 6.

Снова секс в спальне: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.28 м. СЦЕНА№ 7.

Повторение темы секса в спальне: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.31 м. СЦЕНА№ 8.

Пара начинает секс в гостиной, заканчивает в спальне: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.34 м. СЦЕНА№ 9.

Повторяется тема секса в гостиной: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.40 м. СЦЕНА№ 10.

Секс на лестнице, ведущей на второй этаж в спальню: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.43 м. СЦЕНА№ 11.

Секс в гостиной стоя у стены: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.47 м. СЦЕНА№ 12.

Секс в гостиной на диване: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение без показа контакта половых органов.

0 ч.50 м. СЦЕНА№ 13.

Секс в непривычном месте, на буфете: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.53 м. СЦЕНА№ 14.

Секс в душе. Душ приводит в нужное настроение после чего следует секс в гостиной на диване: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

1 ч.03 м. СЦЕНА№ 15.

Секс в ванне с продолжением общения в постели: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

1 ч.05 м. СЦЕНА№ 16.

Начало сексуального общения пары в бассейне, продолжение в постели: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

1 ч.10 м. СЦЕНА№ 17.

Секс на кухне: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

1 ч.16 м. СЦЕНА№ 18.

Последняя сцена секса в подвале: демонстрируются объятия, поцелуи, вагинальное сношение.

0 ч.53 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 5

«Радио эротика»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио предлагают слушателям поговорить о сексе.

0 ч.03 м. СЦЕНА№ 1.

Женщина на приёме у психоаналитика рассказывает содержание своего сновидения, она видит себя в момент сексуального общения с женщиной на глазах у заключенных: демонстрируются объятия, поцелуи, оральный секс.

0 ч.09 м. СЦЕНА№ 2.

Продолжение темы сексуальных фантазий. Мужчина и женщина во дворе усадьбы исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.14 м. СЦЕНА№ 3.

Продолжение темы воспоминаний. Мужчина и женщина во дворе усадьбы на фоне цветущего сада исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.18 м. СЦЕНА№ 4.

Воспоминания из более глубокой памяти. В палатке бедуинов мужчина и женщина во дворе усадьбы исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.24 м. СЦЕНА№ 5.

Две женщины в роли «горничной» и «королевы» исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, оральный секс, мастурбация, трибадия.

0 ч.32 м. СЦЕНА№ 6.

Секс в помещении древнего замка. Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.36 м. СЦЕНА№ 7.

Мужчина и женщина ночью, на природе в свете фар автомобиля исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.39 м. СЦЕНА№ 8.

Мужчина и женщина в королевской постели исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.42 м. СЦЕНА№ 9.

Повторяется сцена сексуального общения двух женщин в помещении для заключённых с участием в ней «узника». Демонстрируются предварительные ласки, оральный секс, вагинальное сношение без показа контакта половых органов.

0 ч.47 м. СЦЕНА№ 10.

Мужчина и женщина на веранде дома после взаимного раздевания исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.52 м. СЦЕНА№ 11.

Мужчина и женщина в мастерской художника исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.55 м. СЦЕНА№ 12.

Мужчина и женщина на природе в американской колонии, на сене, исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

1 ч.00 м. СЦЕНА№ 13.

Короткая сцена скандала из-за супружеской измены и дуэли. Сексуальная сцена отсутствует.


1 ч.01 м. СЦЕНА№ 14.

Мужчина и женщина у камина исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, оральный секс, вагинальное сношение.

1 ч.10 м. СЦЕНА№ 15.

Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, оральный секс, вагинальное сношение.

1 ч.13 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 6

«Полночный грех»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио объявляют тему: «Рассказы о трогательном и чувственном.

0 ч.04 м. СЦЕНА№ 1.

Тема секса то телефону. Слушательница звонит на радио, разговаривает с ведущей и стоя исполняет легкий акт мастурбации.

0 ч.06 м. СЦЕНА№ 2.

В помещении офиса «шеф» сидя на диване разговаривает с женщиной по телефону, которая при этом ласкает себя. Рядом с шефом на диване сидит «сотрудница» и исполняет акт мастурбации.

0 ч.10 м. СЦЕНА№ 3.

Мужчина и женщина поочерёдно исполняют друг другу акт эротического массажа. Затем следует акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.14 м. СЦЕНА№ 4.

Аналогичная сцена массажа и сексуального общения в исполнении другой пары: демонстрируются предварительные ласки, оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч.20 м. СЦЕНА№ 5.

Тема секса с инопланетянами. Земная женщина после «похищения» в помещении космического корабля исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.27 м. СЦЕНА№ 6.

Та же тема в исполнении другой пары актеров: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.33 м. СЦЕНА№ 7.

Та же тема в исполнении двух женщин: предварительные ласки, оральный секс.

0 ч.42 м. СЦЕНА№ 8.

Ведущие объявляют новую тему реинкарнации. Мужчина (граф) и женщина (служанка) исполняют акт сексуального общения: предварительные ласки, вагинальное сношение. Затем «граф» занимается тем же ещё с двумя служанками.

0 ч.53 м. СЦЕНА№ 9.

Во дворе графской усадьбы на газоне мужчина в маске и женщина (служанка) исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.59 м. СЦЕНА№ 10.

«Хозяйка» усадьбы и мужчина в маске в помещении хозяйской спальни исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, оральный секс, вагинальное сношение. К ним присоединяется фрейлина хозяйки.

1 ч.13 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 7

«Страсть на всю ночь»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио «Эротика» предлагают слушателям откровенно поговорить в прямом эфире о сексе.

0 ч.03 м. СЦЕНА№ 1.

Женщине приснилась сцена из эротического спектакля. В душе утром воспоминания об увиденном во сне продолжаются.

0 ч.09 м. СЦЕНА№ 2.

Сон о сексе с девушкой снится студенту весь семестр: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.13 м. СЦЕНА№ 3.

Женщина видела в кошмарном сне акт сексуального общения женщин. Общение с парнем, после увиденного во сне стали лучше.

0 ч.22 м. СЦЕНА№ 4.

Мужчине во сне явились три женщины, с одной из них о занимался любовью на борту корабля: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.25 м. СЦЕНА№ 5.

Акт сексуального общения двух женщин, одна в образе странного существа: демонстрируются объятия, поцелуи. Затем демонстрируется акт сексуального общения мужчины и женщины: оральный секс, вагинальное сношение. Картинка меняется и демонстрируется снова акт сексуального общения двух женщин на постели, одна наблюдает за ними со стороны.

0 ч.41 м. СЦЕНА№ 6.

Три женщины исполняют акт сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, оральный секс, трибадия.

0 ч.46 м. СЦЕНА№ 7.

Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения на столе в студии: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.48 м. СЦЕНА№ 8.

То же самое в исполнении новой пары актёров: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.58 м. СЦЕНА№ 9.

Появляется тема секса с инопланетянами. Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч.03 м. СЦЕНА№ 10.

Секс на постели с доктором по вызову: Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения на столе в студии: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч.07 м. СЦЕНА№ 11.

Мужчина (в образе «настоящего» графа) и простая женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч.10 м. СЦЕНА№ 12.

Мужчина и две женщины исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч.14 м. СЦЕНА№ 13.

Мужчина и три женщины исполняют акт сексуального общения на столе в студии: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч.18 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 8

«За закрытыми дверями»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио «Взгляд на клубничку» предлагают сексуальные темы для откровенного обсуждения в прямом эфире.

0 ч.02 м. СЦЕНА№ 1.

Секс после ссоры. Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения на столе, затем переходят на кровать: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.10 м. СЦЕНА№ 2.

Продолжение темы. Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения в постели: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.16 м. СЦЕНА№ 3.

Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения на диване: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.22 м. СЦЕНА№ 4.

Мужчина и женщина после ссоры исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.25 м. СЦЕНА№ 5.

Та же тема в исполнении других актёров: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.28 м. СЦЕНА№ 6.

Женщина в ванной после разрыва с любимым совершает попытку самоубийства. Её спасает проснувшийся любовник: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.33 м. СЦЕНА№ 7.

Тема секса под душем или в ванной. Три голых девушки после купания под душем и лёгких взаимных ласк одеваются и уходят.

0 ч.36 м. СЦЕНА№ 8.

Три других девушки под душем демонстрируют ласки руками, нежные объятия.

0 ч.40 м. СЦЕНА№ 9.

Мужчина и женщина под душем исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.41 м. СЦЕНА№ 10.

Мужчина и женщина начинают под душем, потом переходят в постель и исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.43 м. СЦЕНА№ 11.

Две девушки отлично проводят время в ванной: взаимные ласки, объятия, поцелуи.

0 ч.48 м. СЦЕНА№ 12.

Женщина посещает свою возлюбленную в больнице, где и происходит их сексуальное общение: взаимные ласки, объятия, поцелуи.

0 ч.50 м. СЦЕНА№ 13.

Тема первого опыта общения женщины с женщиной. Две женщины в спальне исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, трибадия.

0 ч.55 м. СЦЕНА№ 14.

Приключение в столовой. Две женщины на столе исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс.

0 ч.58 м. СЦЕНА№ 15.

Две женщины и один мужчина исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

1 ч.05 м. СЦЕНА№ 16.

Мужчина и женщина начинают с тайского массажа, к ним присоединяется ещё одна массажистка после чего массаж заканчивается вагинальным сношением.

1 ч.10 м. СЦЕНА№ 17.

Сцена группового секса более трёх пар: Оральный секс, вагинальное сношение.

1 ч.20 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 9

«Зов плоти»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио объявляют тему: «О сексе и чувственности».

0 ч.03 м. СЦЕНА№ 1.

В помещении спальни на кровати после взаимного раздевания мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.07 м. СЦЕНА№ 2.

Аналогичная сцена в исполнении других актёров: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.11 м. СЦЕНА№ 3.

Новая пара, мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.13 м. СЦЕНА№ 4.

После разговора с ведущими на радио по телефону молодому мужчине в мечтах приходит женщина и они на кровати исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение в различных позах.

0 ч.18 м. СЦЕНА№ 5.

Далее события переходят в ванные комнаты слушателей. Мужчина и женщина в романтической обстановке исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.21 м. СЦЕНА№ 6.

Женщина одна в ванной под душем исполняет лёгкий акт мастурбации, после чего ложится в постель к мужу, где они под одеялом исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.24 м. СЦЕНА№ 7.

Продолжение темы «секс в душе» в исполнении молодой пары: демонстрируются нежные объятия, поцелуи.

0 ч.27 м. СЦЕНА№ 8.

Сцена под душем в исполнении мужчины и женщины заканчивается в спальне, где они исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.30 м. СЦЕНА№ 9.

Мужчина и женщина в ванне, в воде исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.35 м. СЦЕНА№ 10.

Другая пара в спальне после обмена короткими репликами исполняет акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.38 м. СЦЕНА№ 11.

Начинается тема «секс в гостиной у камина». Мужчина и женщина после взаимного раздевания исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.42 м. СЦЕНА№ 12.

Другие мужчина и женщина у камина исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.47 м. СЦЕНА№ 13.

Секс в ремонтируемой комнате. Мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.50 м. СЦЕНА№ 14.

В комнате отдыха в кресле мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.55 м. СЦЕНА№ 15.

Мужчина и женщина на кухне исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.57 м. СЦЕНА№ 16.

Мужчина и женщина в обеденной комнате исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение без показа контакта половых органов.

1 ч.10 м. СЦЕНА№ 17.

Мужчина и женщина у камина на обеденном столе исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

1 ч.04 м. СЦЕНА№ 18.

Мужчина и женщина в будуаре исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, оральный секс (кунилингус), вагинальное сношение.

1 ч.15 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 10

«Повелительница эфира-2»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

0 ч.03 м. СЦЕНА№ 1.

Продолжение темы разговора со слушателями о сексе. Женщина говорит о возможности расслабить в воде: демонстрируется лёгкая мастурбация, которая сопровождается воспоминаниями о сексуальном общении с мужчиной: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.07 м. СЦЕНА№ 2.

Женщина под душем охвачена воспоминаниями о сексе с мужчиной: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.10 м. СЦЕНА№ 3.

Мужчина и женщина в постели после приёма ванны исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки.

0 ч.13 м. СЦЕНА№ 4.

Мужчина и женщина в ванной под душем исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, объятия, поцелуи.

0 ч.20 м. СЦЕНА№ 5.

Мужчина и женщина в спальне исполняют акт сексуального общения, где женщина играет доминирующую роль: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.24 м. СЦЕНА№ 6.

Мужчина и женщина в постели исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение.

0 ч.28 м. СЦЕНА№ 7.

Мужчина и женщина в спальне исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, взаимный оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч.31 м. СЦЕНА№ 8.

Мужчина и женщина в спальне исполняют акт сексуального общения, где женщина доминирует: демонстрируются предварительные ласки, взаимный оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч.34 м. СЦЕНА№ 9.

Очередная сцена, где другие мужчина и женщина исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.40 м. СЦЕНА№ 10.

Аналогичная сцена секса в комнате, но доминирует уже мужчина: демонстрируется вагинальное сношение. За их действиями наблюдает другой мужчина.

0 ч.43 м. СЦЕНА№ 11.

Мужчина и женщина в спальне исполняют акт сексуального общения, где женщина доминирует: демонстрируются предварительные ласки, взаимный оральный секс, вагинальное сношение. За ними по системе наблюдения подглядывает другой мужчина.

0 ч.47 м. СЦЕНА№ 12.

Мужчина и женщина в мастерской художника исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение. За ними со стороны наблюдает женщина

0 ч.50 м. СЦЕНА№ 13.

Мужчина и женщина на диване исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, взаимный оральный секс, вагинальное сношение. За ними подглядывает женщина.

0 ч.53 м. СЦЕНА№ 14.

Мужчина и женщина в спальне на кровати исполняют акт сексуального общения: демонстрируются предварительные ласки, вагинальное сношение. Входит ещё одна женщина и наблюдает за действиями пары со стороны.

1 ч.03 м. СЦЕНА№ 15.

Двух женщин пригласили посмотреть, как две другие девушки будут заниматься любовью: демонстрируется оральный секс. Вскоре зрительницы тоже включаются в игру.

1 ч.13 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 11

«Секс в прямом эфире»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие объявляют слушателям: «С вами радио красных фонарей».

0 ч.04 м. СЦЕНА№ 1.

Две подружки в беседке на скамье у ограды днем исполняют акт сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, взаимная мастурбация.

0 ч.08 м. СЦЕНА№ 2.

Две подружки после вечеринки в постели исполняют акт сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, взаимная возня.

0 ч.10 м. СЦЕНА№ 3.

Две женщины в хижине в холодное время ночи чтобы согреться ложатся вместе в постель: затем следуют поцелуи, объятия, взаимный оральный секс.

0 ч.14 м. СЦЕНА№ 4.

Две женщины после ужина, пока подвыпивший мужчина уснул, занялись сексом: демонстрируются объятия, поцелуи, взаимный оральный секс.

0 ч.18 м. СЦЕНА№ 5.

Две женщины у камина раздеваются и исполняют акт сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, мастурбация.

0 ч.21 м. СЦЕНА№ 6.

Две подруги в клубе на сцене вместе исполняют акт стриптиза.

0 ч.27 м. СЦЕНА№ 7.

Две подруги после вечеринки дома раздеваются и у камина исполняют акт взаимного сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, оральный секс.

0 ч.30 м. СЦЕНА№ 8.

Две женщины позируют художнику и исполняют акт сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи, оральный секс.

0 ч.35 м. СЦЕНА№ 9.

Муж склонил жену к общению с женщиной: демонстрируются объятия, поцелуи, оральный секс. Муж наблюдал со стороны за общением женщин.

0 ч.39 м. СЦЕНА№ 10.

Мужчина и три женщины устроили для себя групповой секс: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.43 м. СЦЕНА№ 11.

Акт сексуального общения двух женщин, которые начали делать это ещё в колледже: демонстрируются объятия, поцелуи, оральный секс, мастурбация. Муж находился в роли подглядывающего зрителя.

0 ч.45 м. СЦЕНА№ 12.

Мужчина и женщина на кухне исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение без показа контакта половых органов. За их действиями наблюдает другая пара.

0 ч.52 м. СЦЕНА№ 13.

Мужчина и женщина в театре на сцене исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч.55 м. СЦЕНА№ 14.

В эротическом спектакле группа актёров на сцене (все женщины) исполняет акт сексуального общения: демонстрируются объятия, поцелуи оральный секс.

1 ч.01 м. СЦЕНА№ 15.

Мужчина и женщина на сцене для небольшой группы зрителей исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч.03 м. СЦЕНА№ 16.

Мужчина и три женщины на сцене исполняют акт сексуального общения: вагинальное сношение.

1 ч.13 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

Компакт-диск№ 12

«Бесстыжие девки»

0 ч.00 м. Начало. Титры и фильм на английском языке с переводом на русский.

Ведущие на радио объявляют тему: «Секс в общественных местах».

0 ч.03 м. СЦЕНА№ 1.

Мужчина и женщина в помещении на бильярдном столе исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.07 м. СЦЕНА№ 2.

Мужчина и женщина в помещении на диване исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.10 м. СЦЕНА№ 3.

Мужчина и женщина ночью на крыше исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.15 м. СЦЕНА№ 4.

Мужчина и женщина на пожарной лестнице, на последнем этаже жилого дома, исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.18 м. СЦЕНА№ 5.

Мужчина и женщина после работы в офисном помещении на диване исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч.22 м. СЦЕНА№ 6.

Мужчина и женщина в помещении астрономической обсерватории исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч.27 м. СЦЕНА№ 7.

Мужчина и женщина начинают общение в помещении общественного туалета, а заканчивают в ванной дома у женщины.

0 ч.31 м. СЦЕНА№ 8.

Мужчина и женщина в спальне исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.34 м. СЦЕНА№ 9.

Другие мужчина и женщина в помещении на постели исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.37 м. СЦЕНА№ 10.

Новая пара мужчина и женщина на кровати исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.41 м. СЦЕНА№ 11.

Мужчина и женщина в помещении художественной мастерской исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

0 ч.44 м. СЦЕНА№ 12.

Мужчина и женщина в помещении на постели исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

0 ч.48 м. СЦЕНА№ 13.

Любовники в помещении спальни исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение. Их застаёт жена и дипломатично уходит.

0 ч.52 м. СЦЕНА№ 14.

Мужчина и женщина в помещении на столе исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение. За ними наблюдает девушка.

0 ч.56 м. СЦЕНА№ 15.

Мужчина и женщина в помещении исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, мастурбация, вагинальное сношение. За ними наблюдает другая женщина со стороны.

0 ч.59 м. СЦЕНА№ 16.

Мужчина и женщина на лестнице, идущей на второй этаж в спальню, исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч.01 м. СЦЕНА№ 17.

В помещении магазина по продаже женского нижнего белья две девушки после демонстрации моделей исполняют акт взаимного сексуального общения. Посетительница магазина наблюдает за ними и мастурбирует.

1 ч.07 м. СЦЕНА№ 18.

Мужчина и женщина в помещении на диване исполняют акт сексуального общения: демонстрируется оральный секс, вагинальное сношение.

1 ч. 11 м. СЦЕНА№ 19.

Мужчина и женщина в помещении клуба на диване для зрителей исполняют акт сексуального общения: демонстрируется вагинальное сношение.

1 ч.14 м. КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Во всех сценах данного видеофильма сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров. Изображение развратных действий отсутствует.

5. Выводы по результатам исследования

Видеофильмы производства США под названием:

1 «Страсть в эфире»/Airwaves of love/ № 226077505 от 02.11.05 г.

2 «Горячие дикие и сексуальные»/Hot,Wild and Sexy/ № 226077705 от 02.11.05 г.

3 «Жажда страсти»/lust on Demand/№ 226077805 от 02.11.05 г.

4 «Повелительница эфира-1»/Mistress of the airwaves-1/№ 226077605 от 02.11.05 г.

5 «Радио Эротика»/Radio Erotica/№ 226078005 от 02.11.05 г.

6 «Полночный грех»/Twilling Sin/№ 226077905 от 02.11.05 г.

7 «Страсть на всю ночь»/All night love/№ 226083605 от 21.11.05 г.

8 «За закрытыми дверями»/Behind closed doors/№ 226083505 от 21.11.05 г.

9 «Зов плоти»/Love center/№ 226083705 от 21.11.05 г.

10 «Повелительница эфира-2»/Mistress of The airwaves/ № 226083405 от 21.11.05 г.

11 «Секс в прямом эфире»/Sex on the airwaves/ № 226083805 от 21.11.05 г.

12 «Бесстыжие девчонки»/Shameless showgirls № 226083905 от 21.11.05 г.

записаны на двенадцати компакт-дисках и полностью посвящены теме половой любви, половой жизни. Во всех фильмах сексуальное поведение действующих лиц представлено в форме нормальных видов полового общения взрослых сексуальных партнёров.

В процессе исследования в указанных видеофильмах не обнаружено изображения развратных действий, квалифицируемых как: насилие, садомазохизм, педофилия, зоофилия, некрофилия, копрофилия, уролагния.

Данное обстоятельство позволяет объективно и достоверно утверждать, что данная видеопродукция не является порнографической и по данному основанию не подпадают под действие статей 242, 242–1 УК РФ.

По стилю и способу подачи материала видно, что авторы видеофильмов не ставили перед собой каких-либо сложных творческих задач. Свою работу они подчинили простой коммерческой цели: эксплуатации естественного сексуального интереса, сексуального любопытства зрителей.

С точки зрения культурного аспекта указанные видеофильмы имеют прикладное значение и относятся к разряду развлекательной продукции эротического содержания категории «Fx».

6. Рекомендации

Принимая во внимание, что произведения эротического содержания могут возбуждающе действовать на половую чувственность зрителей, они не рекомендуются для просмотра лицам моложе 16 лет, а также взрослым гражданам, не желающим смотреть, читать или слушать эротику.

Свободная перевозка, пересылка компакт-дисков, на первичной упаковке которых имеется изображение эротических сцен, возможна только при наличии дополнительной упаковки из непрозрачного материала.

Эксперты________________ (подписи экспертов).


8. Литература

1. Конституция Российской Федерации. – М. 1993 г.

2. Общая теория государства и права, под редакцией М. Н. Марченко. – МГУ, 1998 г.

3. Проблемы общей теории права и государства, под редакцией В. С. Нерсесянца. М., 2002 г.

4. Общая теория прав человека, под редакцией Е. А. Лукашевой. – М. 1996 г.

История государства и права зарубежных стран, под редакцией О. А. Жидкова и др. – М. 1997 г.

История отечественного государства и права, под редакцией О. И. Чистякова. – М.,1997 г.

7. Хрестоматия по истории отечественного государства и права. – М. 1997–2001 г.

8. Уголовное право России, под редакцией А. Н. Игнатова и Ю. А. Красикова. – М.2000 г.

Комментарий к уголовному кодексу Р. Ф. с постатейными материалами и судебной практикой, под редакцией С. И. Никулина. – М. 2001 г.

10. Комментарий к уголовному кодексу РСФСР. – М. 1971 г.

11. Уголовный кодекс РСФСР. – М.,1953 г.

12. Закон Р. Ф. О средствах массовой информации. Москва – 1992 г.

13. Правила святых апостол и святых отец с толкованиями. Москва – 1876 г.


Отдельные издания.

1. Аккерман Д. Любовь в истории, М., 1995 г.

2. Антонян Ю. М. и др. Сексуальные преступления, М., 1993 г.

3. Борев Ю. Б. Эстетика, М., 1988 г.

4. Бычков А. А. Энциклопедия языческих богов, М., 2001 г.

5. Васильченко Г. С. Общая сексопатология, М., 1977 г.

6. Васильченко Г. С. и др. Сексопатология. Справочник, М., 1990 г.

7. Веселовский А. Женщины и старинные истории любви, М., 1990 г.

Горбачёв М. С. Перестройка и новое мышление, М., 1988 г.

1. Дьяченко А. П. Порнография: социальный и правовой аспекты, М., 1995 г.

10. Овчинникова Е. А. Еретики и ортодоксы, Лениздат, 1991 г.

11. Имелинский К. Психогигиена половой жизни, М., 1973 г.

12. Каган М. С. Мир общения,М., 1988 г.

13. Каприо Ф. С. Многообразие сексуального поведения, М.,1995 г.

14. Карпенков С. Х. Основные концепции естествознания, М., 1998 г.

15. Кон И. С. Введение в сексологию, М., 1989 г.

16. Кон И. С. Сексуальная культура в России, М., 1997 г.

17. Кон И. С. Вкус запретного плода, М.1997 г.

18. Костомаров Н. И. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа, М., 1993 г.

19. Кратохвил С. Психотерапия семейно-сексуальных дисгармоний, М., 1991 г.

20. Кропоткин П. А. Этика, М., 1991 г.

21. Куманецкий К. История культуры Древней Греции и Рима, М., 1990 г.

22. Ларю Д. Секс в Библии, – М., 1995 г.

23. Топорков А. Л. Эрос и порнография в русской культуре,М., 1999 г.

24. Льоренте Х. А. История испанской инквизиции, М., 1999 г.

25. Лихт Г. Сексуальная жизнь в Древней Греции, М., 1995 г.

26. Монтгомери Х. История порнографии, М., 1997 г.

27. Пушкарёва Н. Л. и др. А се грехи злые смертные, М., 1999 г.

28. Райх В. Сексуальная революция, С-Пб.,1997 г.

29. Сказкин С. Д. Настольная книга атеиста, М., 1985 г.

30. Старович З. Л. Судебная сексопатология, М., 1991 г.

31. Старович З. Л. Секс в культурах мира, М., 1991 г.

32. Татаренко А. И. Марксистская этика, М., 1986 г.

33. Токарев С. А. Религия в истории народов мира, М., 1976 г.

34. Толстых В. И. Искусство и мораль, М., 1973 г.

35. Топорков А. Л. Секс и эротика в русской традиционной культуре, М., 1996 г.

36. Фукс Э. История нравов, М., 1993 г.

36. Фукс Э. История эротического искусства, М., 1995 г.

37. Гитин В. Г. и др. Феномен порнографии, Хар-в, 2002 г.

Диссертации.

1 – Степанюк А. Ф. Уголовная ответственность за изготовление, сбыт и распространение порнографических предметов, Харьковский юридический институт, г. Харьков,1982 г.

2 – Кондранин С. А. Проблемы криминалистического исследования порнографических изделий, Саратовский юридический институт, г. Саратов, 1990 г.

3 – Бушмин С. И. Порнография: уголовно-правой и криминологический аспекты Академия МВД Р. Ф., Москва, 1993 г.

4 – Булгакова О. А. Уголовная ответственность за распространение порнографических материалов или предметов, Ставропольский государственный университет, Ставрополь, 2003 г.

5 – Денисенко М. В. Уголовная ответственность за незаконное распространение порнографических материалов или предметов, Московский университет МВД Р. Ф., г. Москва, 2004 г.


Иностранная литература.

1. Kinsey A. C. Sexual bihavior in the human male, London, 1953.

2. Kinsey A. C. Sexual bihavior in the human female, London, 1953.

3. Elis A. and Abarbanel A. The enciclopaedia of sexual bihavior, 1961.

4. Webb P. The erotic art, 1970.

5. Flegon A. Eroticism in Rassian art, 1976.

6. Cop D. end Wendel S. Pornography and censorship, N. Y., 1983.

7. Simons G. L. Pornography withaut prejudice, London, 1972.

8. Hude, H. Montgomery A histori of pornography

9. Gerhard, Paul Pornography or art

10. Gerbert, Albert B Sex, Pornography and Justice

11. Guilmore, Donald H Sex, Censorship and Pornography 1969

12. Matisse, Sylvano Pornography Expose

13. Nelson, Edvard J Yesterday’s Porno

14. Peckham, Morris Art and Pornography

15. Richards, Abe and

16. Irvine, Robert: An ilusstrated History of Pornography

* * *

В оформлении книги использована фотография с https://stock.adobe.com по лицензии CC0