Принцип анекдота

Так весело,

Отчаянно

Шел к виселице он.

В последний час

В последний пляс

Пустился Макферсон.

Роберт Бернс.

Иногда на рыбалке бывает скучно. Особенно когда не клюет. От нечего делать мы с Сашкой идем в ближайшую лесополосу рядом с железнодорожным полотном. Наш расчет прост: если дармовая рыба не желает прельщаться худосочными червяками, нам не остается ничего другого кроме как сменить рыбалку на элементарное собирательство. Вчера прошел сильный дождь и вокруг буквально царит тяжелый, исходящий от земли грибной запах. Проплывающие по небу огромные облака бросают на землю причудливые тени, они постепенно сгущаются и уверенно захватывают пространство. Только что солнце приятно согревало щеку и вот его уже нет… Островки сценически яркого, солнечного света становятся все меньше и меньше.

– Дождь будет, – безразлично говорит Сашка.

Конечно, будет. Я поднимаю голову и долго смотрю на облака.

– Сашка, слышь…

– Что? – нехотя отзывается мой друг.

– Может быть, ну их, эти грибы, а?.. Поехали лучше домой.

– Дождичка испугался?

Сашка щелкает семечки и осматривается по сторонам. Ему явно скучно. Природа наградила моего друга веселым, общительным и, я бы даже сказал, немножко склочным характером. Разговор со мной уже порядком надоел Сашке и сейчас он с удовольствием принялся бы задирать кого-нибудь еще. Но вокруг никого нет…

Сашка вздыхает…

Мы выходим к железнодорожному полотну. Неожиданно Сашка толкает меня в бок. Я не спеша, оглядываюсь и … О, Боже! На рельсах, обхватив голову руками, лежит человек. То, что это самоубийца становится ясным сразу.

Сашка хватает меня за рукав и в корне пресекает мою, в общем-то, естественную попытку прийти на помощь гибнущей человеческой душе. Заметив в прищуренных Сашкиных глазах светлые и веселые, бесовские искры я невольно подчиняюсь.

Сашка молча тянет меня за собой. Стараясь не шуметь, мы взбираемся по не очень крутому склону железнодорожной насыпи. Пока я с болезненным любопытством рассматриваю самоубийцу, Сашка, как ни в чем ни бывало, присаживается рядом с ним на рельс.

Мужик тихо стонет… Оказывается, его руки не только прикрывают голову, но еще медленно, с усилием до набухания вен, рвут чуть тронутые сединой волосы.

Сашка сплевывает шелуху и громко кашляет. Но мужик ничего не слышит. Или не хочет слышать?.. Пылающая боль пожирает самоубийцу изнутри и он крепко прижимает свою голову к холодному рельсу.

Сашка осторожно кладет руку на подрагивающее плечо незнакомца.

– Слышь, мужик, – небрежно говорит он. – У тебя закурить есть?

Самоубийца поднимает голову. В его мутных, залитых слезами глазах нет ничего кроме боли и страшной, опустошающей скорби.

Он говорит вяло и тихо:

– Уйди… А то убью.

Человеку на рельсах уже нет никакого дела о того, что происходит на этом свете. Он хочет умереть. Он уже мертв… Самоубийца с тихим стуком кладет свою голову на рельс и замирает.

Сашка выбрасывает семечки. Я со страхом смотрю на своего друга. Сашка думает… Он вытирает губы широкой ладонью и строгим взглядом приказывает мне не лезть не в свое дело.

– А мы что, мешаем тебе, что ли? – спрашивает Сашка самоубийцу. – Ну, извини. Мы поезд подождем. Кажется, он должен здесь остановиться. Ты как считаешь?

Мужик больше не стонет. Хриплым и глухим голосом он еще раз обещает Сашке прихватить его с собой на тот свет.

– Да, ладно!.. – Сашка беспечно улыбается. – Тебе что, места на рельсах жалко?

Самоубийца встает. Он встает медленно, как смертельно усталый человек, но взмах его руки настолько быстр, что я едва успеваю заметить это движение. Кулак, со свистом прорезав воздух, едва не касается улыбающегося лица моего друга. Только кошачья быстрота, которая уже не раз уже спасала Сашку в, казалось бы, даже безвыходных ситуациях, позволяет ему избежать расправы и на этот раз.

Живой труп поворачивается в мою сторону.

– А тебе какого хрена здесь надо?! – кричит он.

Встретившись взглядом с затуманенными болью глазами незнакомца, я цепенею. На какое-то мгновение мне кажется, что ледяной, могильный холод касается чего-то теплого и запретного в моей груди от чего это теплое нечто вдруг превращается в мягкий, беззащитный и дрожащий от ужаса комочек. Я ничего не успеваю ответить. Мужик с силой толкает меня обоими руками в грудь. Какое-то мгновение мне удается сохранять равновесие. Затем я падаю на грудь и съезжаю по насыпи вниз. Откуда-то сверху до меня доносятся возмущенная Сашкина ругня и хриплый, злой голос незнакомца.

Я быстро карабкаюсь наверх. Еще мокрая после недавнего дождя трава скользит под ногами и когда мне, наконец, удается взобраться на прежнее место, все уже кончено. Самоубийца в прежнем положении лежит на рельсах, а присевший невдалеке от него Сашка раскуривает сигарету.

Взглянув на меня, Сашка усмехается.

– Не поймал! – громко говорит он.

Я осторожно, не отрывая взгляда от самоубийцы, подхожу ближе и натыкаюсь на Сашкину руку с пачкой сигарет.

– На, кури, – говорит Сашка. – У нас пока перекур в аттракционе.

Несколько минут мы молча курим, изредка посматривая на мужика. Он лежит тихо.

– Леха, анекдот хочешь? – Сашка щурится на огонек сигареты и чему-то улыбается. – Новый, кстати говоря… Вчера в автобусе услышал.

Я ничего не понимаю.

– Какой анекдот? – переспрашиваю я шепотом.

– Ты еще «бэ-э-э» скажи!.. – тихо шипит в ответ Сашка и тут же громко добавляет. – Анекдот, спрашиваю, хочешь?

– Ну, хочу…

– А без ну?

– Это самое… Хочу, в общем.

Я по-прежнему ничего не понимаю. Ничего!.. Даже окружающая природа вдруг начинает терять свои реальные очертания: набежавшие тучи почти полностью закрыли солнце и только один его луч, до неестественности яркий и сияющий, озаряет крохотный пятачок земли вокруг нас, отчего сгущающиеся, предгрозовые сумерки кажутся все более темными и пугающими.

Первая капля дождя скользит по моей щеке. Я машинально тру щеку… Что ни говори, а мой друг выбрал довольно удачное время для рассказа своих многочисленных, веселых историй!.. Что же касается публики, то и этот выбор выше всяких похвал. Нет, я не спорю, что по части рассказывания анекдотов Сашка – талант. Маленькая история, время изложения которой в лучшем случае занимает несколько десятков секунд, оживает в пересказе Сашки самым удивительным образом. Двумя-тремя словами, мимикой лица, жестом он настолько точно может передать… как бы это получше выразиться?.. даже не характеры, нет, а их динамику, движение, эмоциональный настрой, что, честное слово, по-моему, просто нет и не может быть человека, который бы не поверил, что все, о чем рассказывает Сашка, не случилось на самом деле. И черт меня возьми, если анекдот в Сашкином изложении не приобретает совсем другого звучания, чем у кого-то еще!

Сашка выбрасывает окурок.

– Мужик, – обращается он к самоубийце. – Ты анекдоты любишь?..

Самоубийца молчит.

Сашка начинает:

– Значит, беседуют три роковые женщины. Одна хвастается: «Слушайте, бабы, я отбила мужей у трех жен!» Вторая говорит: «Ха!.. А вот я у пяти!..» Третья немного помолчала и спрашивает: «Вы скульптуру Веры Мухиной «Рабочий и колхозница» когда-нибудь видели?» – «Видели, а что?» – «Ну, так вот, вчера я отбила от нее рабочего…»

Никакой реакции. Но тотчас на нас обрушивается целая лавина анекдотов.

– … «Если бы ты только видела, сваха, как они дерутся!» – «Может быть, ребята нанюхались чего-нибудь?» – «Да кто же ее, родимую-то, нюхает?!» Обезьяна придремала на пальме и свалилась на спящего под пальмой тигра. Чумной спросонья тигр вскакивает и кричит: «А?!.. Что?!.. Где охотники?!..» Обезьяна, с ужасом глядя на тигра шепчет: «Боже мой, еще и охотники!..» Муж упрекает жену: «Деньги могут испортить любую бабу». Жена в ответ: «Конечно. Но если бы ты только знал, какое блаженство она в этот момент испытывает!..»

Дождь смелеет… Между шпалами уже образовались первые лужицы с радужными, мгновенно умирающими пузырьками. Но солнечный луч еще жив… Он только сузился до почти прожекторного, отбежал от нас немного в сторону и бродит на небольшой, поросшей высокой травой опушке.

– … Рубль и доллар выходят из бара. Рубль споткнулся и говорит: «Вот черт!.. Чуть не упал». Доллар говорит: «Давай поддержу». Рубль отвечает: «Знаю, как ты поддерживаешь. Пока ты меня до дома доведешь, я тебе червонец должен буду!..»

Через пару томительно долгих минут самоубийца, наконец, высказывает свою точку зрения на Сашкины анекдоты.

Не отрывая головы от рельсы, он кричит:

– Ща задушу, падлу!..

Сашка удовлетворенно усмехается и увеличивает темп монолога. Теперь анекдоты льются – именно льются! – без остановки, и чем-то очень напоминают диковатый, подхваченный ветром августовский дождь. Ах, этот дождь!.. Он хлещет то по одной щеке, то по другой, его капли туманят глаза, лезут в уши, и от них нет спасения. О, путник!.. Убери свой бесполезный зонтик. Ты уже и так весь промок с головы до ног, а твои жалкие попытки спрятаться просто смешны. Ты сам, – слышишь? – ты уже сам рождаешь смех!..

Самоубийца чуть поворачивает голову, и я вижу его измятую, подрагивающую щеку… Я вижу как ему тошно и больно. У самоубийцы плаксиво-беспомощное выражение лица и единственное чего он хочет (о чем он молит Господа Бога!) – побыть наедине с самим собой последние минуты жизни. Они нужны ему для того, что бы еще раз, – в десятый ли или сотый – прикоснуться к своей обиде, взлелеять ее, растормошить, чтобы затем принять надвигающуюся темноту как должное и как спасение…

Но Сашка неумолим и в его душе нет ничего святого.

Сашка продолжает бесчинствовать:

– … Муж говорит жене: «Слушай, дай мне на бутылку и я тебе все прощу». Жена спрашивает: «Интересно, а за что это ты меня должен прощать-то?!» Мужик: «Как это за что?.. За бутылку!»

Самоубийца пытается заткнуть уши и мне хочется сделать то же. Что-то внутри меня начинает дрожать и словно превращается в натянутую до предела нить. Мне кажется, что мир сошел с ума!.. Дождь хлещет меня то справа, то слева и я не могу связать в своей голове в единое целое страшное желание смерти незнакомца, Сашку, читающего над самоубийцей свой кошмарный монолог, негаснущий солнечный луч, дождь, ветер и все, все, все … Это дико, это просто неестественно!..

Неожиданно для самого себя я начинаю смеяться. Смех выплывает из самой глубины моих легких и все громче и громче начинает клокотать в горле. Смех возникает помимо моей воли. Он неестественен, как и все вокруг. Он – как рвота!.. Именно как рвота и эта рвота выворачивает меня наизнанку.

Сашка неистовствует. Все смешалось в кучу: раненый Василий Иванович переплывает Урал и дарит белым такие афоризмы, что их пулемет давится патронами; ловкие жены ставят рога своим мужьям на глазах последних; американские президенты восхищаются русскими пьяницами; могильщики пьют на брудершафт с покойниками; участники Куликовской битвы требуют себе льготы; Штирлиц предупреждает Бормана, что вокруг немцы…

В А – В И – Л О Н!..

Боже мой, и я над всем этим смеюсь?!..

Плечи самоубийцы начинают мелко подрагивать, по его телу пробегает дрожь. Он смеется… Чтобы привести себя в чувство, мужик несколько раз с силой бьется головой о рельсу. Он плачет, но смех снова прорывается сквозь его слезы.

– Уйди же, гад!.. – кричит мужик Сашке. – Уйди, Христом Богом тебя прошу, уйди!

Слезы делают глаза самоубийцы живыми и похожими на глаза страдающего ребенка.

Сашкин монолог – как и дождь – достигает своего апогея. Это шквал!.. Я не почти не вижу ничего вокруг за стеной дождя и не слышу из-за Сашкиных слов.

Я понимаю, что попросту действительно схожу с ума, но ничего не могу с собой сделать. Я устал смеяться, мне кажется, что я смеюсь уже тысячу лет. Самое удивительное то, что любой, пусть даже самый смешной Сашкин анекдот, если бы он был рассказан один, он не вызвал бы у меня и тени улыбки. Но анекдоты льются один за другим и Сашка, как искусный чародей, плетет из них какое-то удивительное, завораживающее кружево. Это кружево опутывают волю, мешает сосредоточиться, остановиться и взять себя в руки. Я никогда еще не видел Сашку таким. Месяц тому назад он довел своими анекдотами нашу цеховую табельщицу – улыбчивую и смешливую девчонку – до полной истерики. На спор. Но тогда все было по-другому, тогда один смешил, а другой хотел посмеяться… А что происходит сейчас? Нет, я не смеюсь. Смех не может быть таким!.. Меня просто рвет на куски какая-то страшная, выворачивающая сила.

Я с огромным трудом отрываю свой взгляд от лица Сашки и смотрю на умирающий солнечный луч. Он уже достаточно далеко отбежал от нас и еле виден за синеватой пеленой дождя. Луч стал еще меньше, но он еще живет, еще сопротивляется серой краске, стирающей все в единое и безликое.

Мне очень плохо!.. Еще минута и я просто потеряю сознание. Мир вокруг меня расплывается в одно большое, бесформенное пятно. Я вижу только одну светлую точку…

– Хватит!

Я резко оглядываюсь. Дождь кончился. Самоубийца сидит на рельсе и трет лицо руками, как только что проснувшийся человек.

– Хватит…

Пауза…

Сырость… Пустота… Состояние усталой одичалости.

Мужик просит:

– Дайте закурить.

Сашка вынимает из нагрудного кармана рубаки промокшую пачку сигарет. Он критически осматривает ее и переводит взгляд на меня. Я встаю и только сейчас замечаю, как сильно затекли ноги. Мои сигареты лежат во внутреннем кармане куртки. Они не промокли.

– Спички есть? – спрашивает Сашка мужика.

– Дома забыл.

– Ясно. Не до того, значит, было…

Бывший самоубийца морщится и неуверенно тычет подрагивающий кончик сигареты в огонек, спрятанный между моими ладонями.

Мы молча курим… Мужик шмыгает носом, то и дело вытирает лицо и оглядывается по сторонам. Я ясно вижу на его лице недоумение и ужас, словно он никак не может вспомнить, как он здесь оказался.

– Может проводить тебя? – безразлично спрашивает Сашка.

– Не надо…

– Сам-то из Боровков?

– Оттуда.

– А рельсы зачем красить собрался?

– Жена … – челюсть мужика начинает мелко подрагивать.

Он пытается сказать что-то еще, но судорога на лице мешает ему говорить.

– Что жена? К теще в гости уехала?

– Нет…

– Ушла?

– Нет…

– Понятно, – Сашка говорит нарочито грубо и пренебрежительно. – Ну а ты, стало быть, за ней на тот свет собрался?

– Нет… Она не ушла… Не умерла… Она сбежала, – мужик опускает голову. Его голос звучит глухо и отчужденно. – К школьному другу сбежала. Любовь у них была… Раньше…

– Тоже ясно, – Сашка кивает. – Жалко, что я не твой папаша. Я бы тебе морду набил.

Ветер быстро растаскивает опустошенные и легкие облака. С высоты насыпи я хорошо вижу, как в еще мутной дали то тут, то там вспыхивают пробившиеся к земле столбы солнечных лучей. Жаль, но я уже не могу найти среди них тот самый луч, который еще недавно так отчаянно сопротивлялся дождю.

Кряхтя, мужик встает с земли и, не попрощавшись, идет по шпалам в сторону Боровков.

Сашка улыбается.

– Ты бы хоть спасибо сказал! – кричит он вслед.

Но мужик не оглядывается, а только слабо взмахивает рукой.

А я думаю о том, что я ненавижу смех. Ненавижу больше всего на свете. И я больше никогда не буду смеяться. Никогда и не над чем…

… Мы возвращаемся домой уже вечером. Наш путь к железнодорожной станции лежит через Боровки. Сашка щелкает семечки и изредка бросает на меня удивленные взгляды. Дело в том, что мне смешно. Я готов смеяться над чем угодно: над перебежавшей дорогу кошкой, над отражениями в лужах и даже над самим Сашкой. Мой друг устало улыбается в ответ и изредка бросает короткие реплики: «Чего ржешь, дурак?» или «Не пугай старушек, идиот!»

Я долго и от души хохочу над каждой Сашкиной фразой. Если честно, то у меня уже давно не было так легко и свободно на душе, как теперь. Дурашливое ощущение простого, почти детского счастья едва ли не заставляет меня петь, а то и просто пройтись на руках.

Откровенно говоря, мне и самому кажется странным такое легкомысленное настроение. Впервые оно дало себя знать еще у реки, когда леска одной из наших удочек зацепилась за корягу. Сашка полез в воду… Он шел осторожно и держал руки так, словно шел по канату. Его движения казались мне неуверенными и даже нелепыми… Я рассмеялся и настолько громко и неожиданно, что Сашка выругался в ответ. Я хотел было ответить, но едва не подавился смехом. Впрочем, это был уже совсем-совсем другой смех: искренний и легкий, как облегчение после боли. И он не имел ничего общего с тем, который выворачивал меня наизнанку там, на рельсах.

Сашка долго возился у коряги, стоя на полузатопленных бревнах. Он изредка бросал на меня хмурые взгляды, а потом не выдержал и спросил:

– Что с тобой? Сдурел, что ли?..

– А что и посмеяться нельзя?

– Раньше нужно было смеяться, – рассудительно заметил Сашка и кивнул в сторону железной дороги. – Или до тебя доходит как до верблюда?

Я сказал, что смеялся и там.

Сашка сплюнул:

– Ага, я видел как: глаза вытаращил, за рельсу обоими руками схватился, а потом вообще отвернулся…

Мы немного поругались, что, впрочем, нисколько не испортило моего радужного настроения…

Немного не доходя до станции, Сашка трогает меня за плечо:

– Смотри, вон наш крестник.

– Где, где?..

– А вон…

Я оглядываюсь: на порожках небольшого, довольно уютного домика сидит наш бывший самоубийца. Он что-то говорит стоящей к нам спиной девочке лет четырех-пяти и часто, неумело поправляет на ней ситцевое платьице.

– Дочка, наверное, – говорю я. – Значит, не один он остался.

Сашка жмет плечами.

У девочки в руках маленькая лопатка и она явно куда-то торопится. Девочка кивает в ответ отцу и часто нетерпеливо притоптывает ножкой.

– Дочка, – говорю я. – Точно дочка…

– Идем, – Сашка тянет меня за рукав. – А то на поезд опоздаем.

Перед тем как уйти, я бросаю последний взгляд на бывшего самоубийцу. Оказывается, у него довольно молодое лицо, которое можно было бы назвать даже приятным, если бы его не портили припухшие мешки под глазами. Но это пройдет. Потом, со временем…

Электричка с гулом летит через темный, кое-где уже начинающий желтеть, августовский лес. Мы с Сашкой молча сидим у окна и думаем каждый о своем.

На западе снова собираются тучи. Наверное, снова скоро будет дождь. Может быть, этой ночью. Я очень люблю, когда ночью идет дождь, тогда легко верить во что-то хорошее.

Сашка вздыхает и трет рукой мускулистую шею.

Потом он спрашивает:

– Анекдот хочешь?

Разумеется, это уже насмешка.

– Пошел к черту!

– Я серьезно.

– Я тоже. Могу и по морде дать.

– Хо-хо!..

От нечего делать я снова смотрю в окно. Мне – хорошо. Мне просто хорошо и все. Улыбка начинает растягивать мои губы.

– Опять лыбишься? – спрашивает Сашка. – Кстати, забыл тебе сказать, я у тестя в гараже вчера нашел какой-то сосуд со странным названием. Кажись, водка. Ты как, а?..

– Что как?

– Что, что!.. Маленький что ли? Приглашаю отведать после трудов праведных. Будешь?

– Не знаю…

С невыразимой ясностью я вдруг понимаю, как люблю все вокруг: убегающий лес, Сашку, облака, уже еле видимое за деревьями солнце, сегодняшний день и еще все то, что и составляет нашу жизнь.

– Давай решай. Или ты жены боишься?

– Кто, я?!.. Ладно, едем в гараж.

– Отлично. Кстати, твоя улыбочка очень похожа на дурацкую.

Я знаю… Глупо любить все то, что дано тебе просто так, даром. Но я люблю жизнь, люблю так, как не любил никогда до этого.

– У нас пожевать что-нибудь осталось?

– Совсем немного.

– Немного? Это плохо. Нужно еще в магазин забежать…

Сашка говорит что-то еще, но я его уже не слушаю. Я думаю о другом. Пусть это опять-таки звучит глупо, но я думаю о любви… О любви к жизни вопреки всему, отчаянной и бесшабашной, о любви, смысл которой прост и гениален, непонятен и огромен, весел и трагичен. И прекрасен как парадоксальный принцип анекдота…

… Ах, этот чертов Сашка!

Поцелуй «Пегасихи»

Неподалеку от турбазы «Березка» есть «дикий пляж». Там полоска песка – только вдоль берега, а сам пляж – бугорки и впадинки, поросшие мягкой, сочной травой. Если две парочки влюбленных лежат в пяти шагах друг от друга, они не видимы для любопытных глаз. На «диком пляже» всегда мало людей.

… Я лежу на спине и щурюсь на солнышко. Там, ближе к реке на крохотном взгорке, сидит Леночка. Если я чуть-чуть приподниму голову, я увижу ее высокомерное лицо и презрительную улыбку.

Да, мы поссорились и теперь самое главное, у кого не выдержат нервы. Я снисходительно усмехаюсь. Что ж, посмотрим!.. Я закрываю глаза и принимаюсь рассматривать желтый круг в темноте. Мне просто хорошо. У меня насмешливое и легкое настроение. А Леночка действительно очень похожа на гордую королеву. Но я терпелив, как разбойник в засаде.

Легкая дремота… Неожиданно я слышу тихий шорох. Я и не думаю открывать глаза, потому что уверен, что это Леночка. Гордая королева пришла сдаться на милость победителя-разбойника и нежно поцеловать его в нос.

Шорох повторяется. Я чувствую, как моих губ касается что-то мягкое. Хо-хо-хо! Ладно-ладно, я не гордый… Я улыбаюсь и открываю глаза.

Ба!.. Оказывается, надо мной нависает огромная лошадиная морда. Я взвизгиваю, отталкиваю тянущуюся к моим губам лошадь и шарахаюсь в сторону.

Леночка громко смеется и хлопает в ладоши. У нее счастливое, почти детское лицо юной разбойницы.

– По-це-ло-ва-ла!.. – скандирует по слогам Леночка. – Я видела, как она тебя поцеловала!

Я встаю и прогоняю лошадь. Иди отсюда, пегосятина!.. Через пару минут я возвращаюсь назад. Я ложусь на спину и смотрю на солнце. Так-так, Леночка… Значит, тебе смешно, да? Хорошо же!.. Теперь, я абсолютно уверен, наша ссора кончится не скоро.

Леночка, наконец, перестает смеяться. На ее красивом лице снова появляется маска холодного высокомерия. Она даже усмехается.

Солнце скрывается за облаком. Проходит пять минут. Дремота… Она легкая, как утренний туман.

Что-то снова касается моих губ.

– Уйди, Ленка, все равно я тебя не прощу, – строго говорю я.

Вверху позвякивает уздечка. Я открываю глаза… Надо мной снова висит лошадиная морда.

– Да, елки-палки!

Мой вопль, наверное, слышен на другом берегу, а смех Леночки, вне всякого сомнения, в ближайшей деревушке.

– По-це-ло-ва-ла!.. – снова скандирует Леночка и чуть ли не рыдает от восторга. – Она тебя опять поцеловала!

Леночка восхищена и колотит кулачками по земле. Я называю лошадь «сволочью», вскакиваю и хватаю ее за уздечку. Будь моя воля, я бы утопил в реке это упрямое животное. Я тяну лошадь за собой…

Рядом с «диким пляжем» растет высокий кустарник. Он похож на лабиринт: полянки чередуются с узкими проходами, проходы – с лазами, а лазы – снова с полянками. Я увожу лошадь подальше, туда, в «лабиринт». Потом крепко – с помощью булыжника – вбиваю в землю железный колышек, который привязан к уздечке настырной лошади. Любвеобильная «пегасиха» смотрит на меня влажными, чуть грустными глазами.

Я показываю лошади кулак:

– Поняла, да?

Лошадь утвердительно трясет головой. Я возвращаюсь на прежнее место.

Леночка безучастно рассматривает реку… На ее лице снова холодная усмешка и королевское презрение.

– Слышь, обцелованный лошадкой… – лениво окликает меня Леночка.

Я молчу.

– Скажи честно, тебе понравилось?

Я ложусь… Потом прикуриваю сигарету. Я смотрю на облака и думаю о том, что вместо ожидаемого поцелуя Леночки, я дважды дождался лошадиной ласки. Нет-нет, один раз это еще куда ни шло, но два?!.. Я думаю-думаю-думаю. Нет, в том, что случилось со мной, определенно есть какой-то подвох. Что-то искусственное.

Я осторожно приподнимаю голову. Леночки уже нет на бугорке. Понятно!.. Я тихонечко проползаю десяток метров по вмятине-ложбине. Ладно-ладно, сейчас я во всем разберусь.

Трава щекочет нос, и на моей спине тут же устраивается целое стадо комаров. Локоть врезается в пустую консервную банку, а живот скребет по суковатой палке брошенной возле старого кострища. Это просто побег из концлагеря какой-то!..

Я отлично помню, где привязал лошадь. Но я пробираюсь к этому месту не на прямую, а сбоку. Кустарник колет мои ладони… Кустарник гораздо выше меня, и я вижу его сетчатую, маскировочную тень на своих руках.

Осторожнее! Ну, тише, пожалуйста. Протискиваясь в очередной лаз, я едва не теряю плавки. А, черт возьми!.. Кое-кому, я очень на это надеюсь, придется за это ответить.

Наконец, я достигаю своей цели – через густую, почти метровую, стену листвы пусть и с трудом, но я вижу лошадь. А рядом с ней, кончено же, Леночка. Правда, я вижу ее только со спины – ее голубой купальник и рассыпавшиеся по плечам светлые кудряшки.

Леночка наклоняется.

– Вот упрямый… – чуть слышно шепчет она.

Леночка рвет из земли железный колышек, но он не поддается. Она выпрямляется и оглядывается по сторонам. Леночка понимает, что для того, чтобы справится с колышком, ей нужен камень, а еще палка. Камень нужно положить на землю, опереться на него палкой и действовать ей, как рычагом. Там, на железном колышке есть крупная зазубрина, специально сделанная для такой операции.

Леночка находит брошенный мной камень, но с палкой ей приходится повозиться. Палка лежит в глубине колючего кустарника и до нее трудно дотянутся рукой.

– Ой, мамочки! – тихо шепчет Леночка.

Я плохо вижу, но понимаю, как нелегко приходится Леночке. Кустарник колюч, как тысяча ежиков.

– Ой, папочки!..

Леночка все-таки достает палку. Потом она справляется с колышком.

– Иди-иди, – Леночка гонит лошадь в сторону пляжа. – Иди же!..

Что ж, мне пора. Я быстро огибаю стену кустарника и так, чтобы оказаться за спиной у Леночки.

– А-а-а, значит, гордая королева занимается мелкими интрижками? – кричу я. – Ваше Величество пасет лошадку? А куда идем Ваше Величество?.. На пляж, наверное?

Мой обходной маневр завершен и я вижу, что… Господи, но это же не Леночка! Девушка в синем купальнике удивительно похожа на нее, но только со спины, как бывают похожи все молодые девушки.

Несколько секунд я и незнакомка удивленно рассматриваем друг друга. Девушка вдруг все понимает. Она понимает, что ее поймали за «кражей» лошади, которую она, вне всякого сомнения, собиралась натравить на своего парня.

Девушка краснеет и тихо говорит:

– Ой!.. Не рассказывайте, пожалуйста, Сереже.

А кто такой Сережа?

– Он там, – девушка кивает в сторону пляжа. – Возле мостика меня ждет…

Точнее говоря, парень наверняка лежит с закрытыми глазами и ждет, пока девушка утешит его поцелуем. Но по замыслу королевы-интриганки «утешать» его будет, конечно же, лошадь.

Незнакомка смотрит на камень и палку в своих руках. Она чуть морщится и бросает улики в сторону.

– Знаете, эту лошадь Пегасихой зовут, – говорит девушка. – Ее в прошлом году ребята из спортивного лагеря целоваться научили.

– Интересно, как?

– Ну, так… – девушка делает неопределенный жест рукой. – Ребята ложились на землю и держали в зубах кусочек сахара или морковки. Теперь Пегасиха тут охотится на влюбленных.

Мы идем с незнакомкой в сторону пляжа. Меня неудержимо тянет в смех.

– Знаете, – говорю я, – Пегасиха отличная находка именно для вас, гордых королев.

– Что?.. – удивляется девушка.

– Все гордые королевы удивительно похожи друг на друга, – продолжаю я. – Сначала вы с самым независимым видом сидите на пригорочке, а потом потихоньку, чтобы вас не видели, занимаетесь коварными интрижками.

– Ну, что вы!.. – девушка смеется в ответ. – Мы не все такие.

Вдруг из-за ближайшего куста, нам навстречу, выходит Леночка. Вне всякого сомнения, она тоже спешит к Пегасихе. Почему я так решил?.. Потому что в ее руках камень и палка.

Девушка смотрит на Лену и вдруг начинает смеяться. Сначала ее смех довольно тихий, но постепенно он превращается в хохот. Не в силах справится с ним, незнакомка присаживается на корточки.

– Ой, я не могу! – сквозь смех стонет она. – Да-да… Вы были правы. Ха-ха!.. Королевы все такие. Только, пожалуйста, не говорите Сереже!

Леночка, наконец, замечает, что я смотрю на камень и палку в ее руках. Она краснеет и быстро бросает их. Потом трет ладошки друг о друга…

– Ой, мама! – снова стонет «двойник» Леночки. – Вы были правы-правы-правы!..

… Через полчаса, я лежу на своем прежнем месте, а моих щек, лба и губ касаются губы Леночки. Иногда, очевидно вспоминая Пегасиху, Леночка тихо смеется.

А я – балдею. Потому что я все-таки победил Леночку. Но я не дурак и я отлично понимаю, что победить окончательно Ее Величество Женщину невозможно. Просто Ее Величество взяли маленький, и очень ласковый перерыв…

ПА – ГЭ – БЭ

Это случилось… Да, уже давно. Кажется, в 1987 году. Я окончил институт по специальности «авторемонтное производство» и пару лет проработал механиком в пассажирском АТП. «Вьюноша бледный со взором горящим» проявил изрядную прыть в исследовании чуда социндустрии под названием «автобус ЛиАЗ-677». Ну, а на досуге я еще немного поэкспериментировал с отцовскими «Жигулями».

Да-да, я уже тогда знал достаточно много… Например, меня не мог обмануть даже опытный водитель, который просидел за баранкой автобуса два десятка лет. «Вьюнош» мог запросто засучить рукава и нырнуть музыкальными пальцами внутрь движка. Ха!.. Да я мог определить на слух какой цилиндр не работает и по какой причине.

Но потом случилось ЭТО…

Я и отец поехали к моей теще в деревню. Набег на простодушных сельских жителей прошел успешно: в нашу машину занырнуло половина порося, коробки с яйцами, банки с маслом, мешки с картошкой, пара гусей и еще много чего такого, в чем горожане уже испытывали явный недостаток в связи с начавшейся горбачевской перестройкой.

Правда, шутки ради, нам подкинули и свиную голову. Я не видел как… Поэтому отцовская шутка: «Леша, посмотри, кто у нас там, на заднем сиденье?», вызвала у меня – после того, как я оглянулся, – невольный, но очень громкий вопль: «Ой, мля!» Свиная башка прочно покоилась на мешках с картошкой.

Впрочем, это частности. А суть в том, что до дома было 200 верст по федеральной трассе… Но через двадцать километров у нас «полетела» прокладка головки блока.

Нет-нет!.. Мой рассказ не будет путаным рассказом технаря с обилием малопонятных терминов. Поясню все, что называется, на пальцах. Все знают, как консервируют овощи – между крышкой и горлышком банки лежит резиновая прокладка. Если в этой прокладке образуется даже крохотная дырочка, то через нее просочится воздух. ПГБ двигателя внутреннего сгорания примерно такая же, по своей функциональности, штуковина, как и резиновая прокладка под крышкой банки. Правда, «банка»-цилиндр окружена еще водяной «рубашкой» охлаждения. Сущность нашей проблемы состояла в том, что горячие газы из работающего цилиндра стали проникать в систему водяного охлаждения и выдавливать оттуда воду. Наш движок закипел.

Ну и что, спрашивается, делать?!.. Возвращаться в деревню глупо, но как ехать дальше? Из-под капота машины «дымит» паром так, словно движок решил немного попариться в бане. И главное, он теряет воду с такой скоростью, словно нас грабит стадо верблюдов.

Не сговариваясь с отцом, едем дальше… Отец курит папиросу за папиросой и посматривает на меня. Опытный механик рядом!.. Чего бояться? Прорвемся!

Через каждые пять-семь километров мы тормозим и пытаемся сделать тоже самое с проносящимися мимо машинами.

«Дайте во-о-о-ды, граждане!..»

Нам подают… Иногда граждане выходят из своих машин. Правда, они тут же натыкаются взглядом на свиную голову на заднем сиденье нашей машины.

«Ой, мля!..»

Кое-кто смеется. Но не все.

Я регулирую карбюратор, но это мало что дает. Я понимаю, что дырочка в прокладке головки блока довольно маленькая, иначе мы уже давно и благополучно прокипятили движок до полного «стоп-приехали». Тут же я соображаю, что если залить в систему охлаждения «минералку», у нас появится шанс, что дырку затянет солью.

Мы начинаем охотиться на «минералку»… В купе со свиной головой в салоне нашей машины это производит на граждан еще более сильное впечатление.

Мы с отцом «грабим» несколько деревень по пути. Все емкости заполняет вода. На малейшем подъеме наш движок с пробитой ПГБ снова и снова «дымит» паром. Отец сбрасывает скорость. Тем не менее, мы догоняем немного странную кавалькаду – потрепанную «фуру» и пару милицейских машин. У «фуры» гремит подвесной подшипник на кардане, и она тащится медленнее нас.

Крошечная колона тормозит, мы с отцом – тоже. Выходим, закуриваем. К нам подходят милиционеры.

– Что случилось?

Я все объясняю.

– Понятно…

– А вы кто?

– Мы – «политические», – смеется один из милиционеров. – Обкомовский обоз, можно сказать.

Я не думаю, что в охраняемой милицией «фуре» было что-то ценное. Вполне возможно там затаились всего лишь обкомовские папки с еще сталинским грифом «совершенно секретно» или еще какая-нибудь политическая ерунда, которая вдруг понадобилась кремлевским небожителям для очередной политической заварухи.

Пока мы стоим, я – то ли от злости на отцовские «Жигули», то ли просто от безделья – берусь помочь водителю «фуры». Осматриваем с водителем «подвесной» на кардане.

Я спрашиваю:

– Ремень есть?

Водителей удивленно:

– Какой ремень?

Водитель слишком молод, чтобы самому догадаться о таком простом решении проблемы. Короче, подтягиваем кое-как подшипник… Теперь будет меньше греметь.

Выползаем из-под машины. Водитель явно веселеет.

– Механик? – спрашивает меня один из милиционеров.

Я скромно:

– Да вроде бы…

Милиционер:

– Наш «Жигуль» не посмотришь?.. Бензин жрет как слон на водопое.

Да, пожалуйста!..

На регулировку карбюратора уходит пять минут. Еще пять на клапана. Водитель милицейских «Жигулей» садится за руль – на пробу так сказать. Машина сразу рвет с места так, что из-под колес шлейфом летит пыль.

Водитель тормозит и с восхищением смотрит на меня:

– Это что, елки-палки?!.. Это же теперь гоночная машина.

Мой отец самодовольно улыбается. Ему очень приятно, потому что его сын – отличный механик.

Едем дальше вместе с колонной из «фуры» и двух машин охранения. Когда останавливаемся, милиционеры помогают искать нам воду. Кстати, двое из них уже «познакомились» с нашей свиной башкой на заднем сиденье.

– Ой, мля!..

Батя мне шипит:

– Да выкинь ты ее.

Но я – против. Этой штучкой можно будет завтра кого-нибудь разыграть в гараже.

Не знаю как, но по трассе уже пошел слух, что на «хромых» «Жигулях» тащится очень хороший механик. Ко мне подходит милиционер.

– Слушай, ребята жалуются, какой-то мужик уже полдня на их посту торчит. Свой «Запор» завести не может. Помоги, а?..

Через полчаса мы доезжаем до поста ГАИ и благополучно заводим «Запор». Пока я вожусь с машиной, рядом тормозят еще две.

– Ой, мля!.. – это нашей свинской голове, а потом уже мне, – помогите, пожалуйста, товарищ механик.

Ну, я помогаю… Мой отец уже светится от гордости за сына-умельца. Он устанавливает некое подобие живой очереди.

Трогаемся… Через десять минут – шабаш! Опять стоим. К нам подкатывает милицейская «Волга». Там – грозный полковник с мужественным лицом. Но это лицо (правда, только после обязательного «Ой, мля!..») более чем простодушно улыбается мне.

– Пожалуйста, посмотрите машину. Ни один механик в гараже с ней справиться не может.

Я справляюсь. Потому что уже привык определять причину неполадок в движке на слух.

Полковник жмет мне руку:

– Спасибо.

Если бы у него был орден в кармане, он бы с удовольствием вручил его мне.

Рядом тормозит автобус – «ЛиАЗ-677».

– Слышь, ребята, механик у вас?

У водителя простодушное лицо сельского жителя. Че, спрашивается, ему милиция и живая очередь к механику?.. Ему своих односельчан в город вести надо.

Но сначала водитель смотрит на меня с явным недоверием:

– А ты с моим «мослом» справишься?..

Я спрашиваю:

– А что случилось?

Водитель:

– Третью скорость потерял.

У «Лиаза» – гидромеханическая коробка передач. Для водителя это, может быть, и удобно, но, как и вся гидравлика, такая коробка требует качественного масла. Через десять минут мы находим «потерянную» скорость.

Водитель восхищенно:

– Не понял, а как ты?..

Ловкость рук, парень, и никакого «мошенства».

Прежде, чем тронуться дальше, мы с отцом слышим, как милиционеры говорят по радио:

– Санек, дуй сюда со своим «гробом». Ага, ждем на сто сорок пятом…

Темнеет… Конец августа. Ночь наступает довольно быстро.

На очередной остановке ко мне – «гениальному» автомеханику – уже выстраивается целая очередь и не только из милицейских машин.

– Ой, мля!!.. (это снова свинской голове) Товарищ, механик, помогите.

Мой отец сияет от счастья. К черту дорожные неприятности! Как оказалось, в жизни есть много приятных моментов. Когда отец хочет закурить, милиционеры предупредительно подносят спичку к его папиросе.

– Товарищи, не толкайтесь же.

– Ой, мля!..

– Товарищ механик!..

– Ой, мля!..

– Товарищ механик, можно вас на минуточку?..

Батя попыхивает папироской и в очередной раз начинает устанавливать живую очередь. Его авторитет непререкаем и перед ним пасуют даже милиционеры.

Потом снова приезжает полковник с мужественным лицом. За ним едва тащится «иномарка». Издерганный дорожными неприятностям зарубежный гость смотрит на меня с явным недоверием. Он что-то говорит мне через переводчика.

А-а-а, понятно!.. Недавно машина иностранца побывала в ремонте из-за неисправности системы питания. Сначала все было хорошо, а потом…

Иностранец смотрит на «Жигули» отца и громко вскрикивает:

– Мама миа!..

Все смеются… Кто-то из веселых водителей уже надел на свинскую башку старую фуражку.

Я подхожу к «иномарке». Я знаю только одно – в ее электросхему мне лучше не соваться. Ребята за бугром умеют работать с фантазией, которую нам порой очень трудно понять. Впрочем, ее трудно понять только ночью и при свете фонарика.

Я поднимаю капот и прошу водителя завести двигатель. Движок кашляет и чхает… Иностранец стоит рядом. Он что-то говорит переводчику, но тот только отмахивается. Все смотрят на меня.

Я кладу руку на воздухоочиститель и с силой давлю на него… Звук работы двигателя становится более устойчивым.

Водитель «иномарки» выскакивает из машины. На его удивленной физиономии написано: это что он там сделал?

Я снисходительно поясняю водителю:

– Под карбюратор сосет… Протяни винты и смени прокладку.

Тот болван, который ремонтировал движок, попросту не закрепил как нужно карбюратор. Возможно, «спец» спьяну промахнулся отверткой мимо головки винта.

Полковник снова жмет мне руку: не выдал, механик. Все – довольны.

Я отмахиваюсь: ладно, ребята… А вот моя прокладка… То есть ПГБ, это вам не просто ой-ой-ой… Меня понимают и мне сочувствуют.

Гордость моего отца не становится меньше: если с этой проклятой ПГБ не смог справится его сын, то уж, сами понимаете, граждане, с ней не сможет справиться никто. Разве что только «минералка»… Но и фокус с «минералкой» тоже придумал его сын.

Наше приключение уже подходит к концу… Крохотную дырочку в ПГБ все-таки затягивает солью «минералки». Даже на подъемах машина перестает парить.

– Пора, батя.

Наверное, отцу не очень хотелось отрываться от «колонны». Он уже привык командовать очередью из водителей и ему это явно нравилось.

В конце концов, мы все-таки уходим в отрыв…

На следующий день я рассказываю о наших приключениях бригадиру «второго» маршрута.

Витек только жмет плечами:

– А зачем «минералка»? – спрашивает он. – Нужно было просто выкрутить свечу в нерабочем цилиндре.

Меня словно бьет током. Ой, мля!.. Если выкрутить свечу, в цилиндре не будет давления. А значит сгоревшая смесь не будет протискиваться через дыру-«игольное ушко» в систему охлаждения. Движок не будет кипеть, а без свечи в одном цилиндре можно проехать хоть тысячу километров. Перерасход бензина не страшен – мои карманы забиты талонами на дармовой бензин.

И все?!.. Так все просто?!

Я иду на улицу… Меня почему-то тошнит. Мне плохо, а еще мне ужасно стыдно. Решение моей проблемы с ПГБ вдруг оказалось настолько чудовищно простым, что с ней смог бы справиться даже умный пятиклассник.

А те люди на дороге?.. Наверное, они все-таки тоже узнают об этом простейшем решении «проблемы ПГБ». Они будут расхваливать знакомым «гениального» механика, а среди слушателей, вполне возможно, найдется опытный водитель.

Боже!.. Какой позор!

Я тру лоб и пытаюсь понять, почему я не догадался о таком решении сам? Наверное, потому что я не был водителем-дальнобойщиком. Кстати, как выяснилось позже, почти никто из водителей нашей пассажирской автоколонны не смог решить проблему «прогоревшего ПГБ в полевых условиях». А зачем им было это знать?.. Если пробило прокладку ГБ в движке – просто вызови тягач. В более легких случаях, можно и самому дотянуть до гаража… Город – не чисто поле.

Прошло восемь лет… Мы с отцом снова возвращались из «набега» на деревню, и у нас снова пробило прокладку головки блока двигателя. Батя было заволновался, но я молча взял ключи, молча вышел из машины и молча вывернул свечу.

Тронулись дальше… Движок, конечно, чуть капризничал, но путешествовать дальше можно без особых проблем. Движок не кипел.

Потом отец понял все. В сущности, как я уже говорил, «загадка ПГБ» на удивление проста.

Отец нахмурил брови и спросил:

– Когда, узнал про свечу, сынок?

– На следующий день.

Наверное, отец тут же вспомнил свою «отцовскую гордость» восьмилетней давности там, на августовской дороге. И я вдруг увидел, как краска стыда залила его лицо.

Я отвел глаза.

– Ды, ладно тебе, пап…

Отец кричит:

– Сволочь ты, а не механик, понял?!.. На хрена, спрашивается, я тебя в институте учил?

Он бушует еще минут пять. Но я молчу. Отец вспоминает мои первые, недавние, публикации в газетах… Его сын вдруг решил из механиков переквалифицироваться в писатели.

– Ты и писателем таким же будешь, как и механиком, – шипит отец. – Халтурщик!..

Я снова молчу, потому что мне нечего возразить.

Прошло еще пятнадцать лет… Отца уже нет. Я не знаю, каким я стал писателем, не мне судить. Но я очень часто повторяю про себя три «волшебных» слога: «ПА-ГЭ-БЭ!..»

И знаете, иногда все-таки это помогает.

Возвращение Европы

Озеро Пушистое – бывшая пойма реки. Оно длинное, узкое и очень симпатичное. Особенно вечером… Я имею в виду не только вид на озеро, но и коктейль из дыма костра, женского смеха и легкого ощущения воскресного счастья.

Я, Людочка и Света сидим у костра. Я травлю веселые байки и молодые женщины задорно смеются. Мужья Люды и Светы – Колька и Мишка – пытаются разобраться с сетью. Они там, ближе к берегу… Ребята в состоянии легкого подпития и им нелегко напрягать мозги, переключенные в режим выходного дня.

– Чертова сеть, – шипит Колька.

Сеть довольно длинная и она никак не хочет разматываться.

– Муж! – громко зовет Людочка.

– Шо?..

– Рыба где?

– Ща-а-а…

Света и Люда громко хихикают. Мои друзья недоверчиво косятся на своих женушек: очаровательные женщины что-то уж слишком веселы. Мужская – нет, не ревность – а, скорее, настороженность скукоживается между их бровей. Коля и Мишка хмурятся так, словно у них чешется чуть выше переносицы.

Света плетет что-то из соломы, ромашек и жесткой осоки.

– Все, – говорит она.

Итог женской работы довольно оригинален: это две шапочки с большими, явно чертенячьими рожками. Мужей зовут к костру. Через минуту спора шапочки с рожками оказываются у них на головах.

– Это у вас проросли мужские, частнособственнические мысли, – весело поясняет Света.

– Отеллы-ы-ы! – смеется Людочка.

Ни Коля, ни Мишка не решаются снять шапочки потому что следующая порция пива надежно спрятана женщинами.

Коля и Мишка покорно возвращаются на свое прежнее рабочее место.

… А еще через пять минут появляется Она. Кто Она?.. Европа, елки-палки!

Я уже говорил, что Пушистое довольно большое озеро. Рядом с нами – метров сто, не больше, – располагается шумный табор, прибывший на семи свеженьких «иномарках». Там два десятка парней и девчонок.

Она, девушка-Европа, пришла оттуда… Это маленькая и миленькая девушка в более чем скромном купальном костюме. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, свежеет, и на плечах девушки лежит легенькое одеяльце. Она держит в руках бокал с чем-то прозрачным.

Девушка легко смеется и о чем-то спрашивает Мишку по-французски.

Мишка удивленно:

– Че?..

Коля шипит другу:

– Умолкни, балбес, – он подхалимски улыбается француженке: – Бонжур, мадам!.. Паркуа па?

– Кюи? – удивляется гостья.

Коля знает чуть больше десятка слов по-французски. Тем не менее, он завязывает непринужденный разговор с очаровательной гостьей.

Женский смех у нашего костра тут же стихает. Люда и Света пренебрежительно рассматривают гостью: мол, па-а-адумаешь цаца какая пришла. Да она к тому же и пьяная, кажется?!

Коля преувеличенно ласково обращается к девушке:

– Простите, вы нам не поможете?

– Кюи?

– Мы сеть распутываем. Но вдвоем не справляемся. (Вообще-то Коля больше объясняется жестами) Сеть подержите, пожалуйста.

Француженка снова непринужденно смеется. Она послушно берет край сети одной рукой и одновременно пьет из бокала. Мне кажется, что ее уже слегка пошатывает.

– Ты что сеть дергаешь?! – кричит Коля Мишке.

Нет, Мишка не дергал сеть. Он только слегка потянул ее, но хмельная француженка едва не валится с ног и снова хихикает.

Довольно быстро темнеет, потому что набегают легкие облака. Из темноты, со стороны берега, до нашего костра доносится непринужденная русско-французская болтовня.

Коля декламирует Маяковского:

– Я хотел бы жить и умереть в Париже…

Люда ревниво кричит в темноту:

– Я тебя ща-а тут, на Пушистом, убью, черт ты такой!

Мы – я и две дамы – уже почти не видим того, что происходит у берега. На фоне чуть светлого пространства озера мелькает Колина рука. Коля поправляет шапочку с чертенячьими рожками и надевает поверх ее «фонарик электрика». Хилый лучик света тут же принимается метаться из стороны в сторону.

– Мишка, лапы убери!.. Ты вот тут бери и тяни.

– Кого тяни?

– Сеть. Сзади девушки зайди. Пошла сеть, пошла, родимая!

– Коля, это не сеть идет, а она.

– Кто она?!

– Кюи?

Колькин вопль:

– Что вы меня в сети запутываете?! Стойте оба!

– Кюи?..

– Коля, она сейчас упадет.

– Кто, сеть, что ли?!

Проходит еще минута… Говор в темноте стихает.

Людочке и Светочке очень хочется подойти к мужьям. Женщины ерзают от нетерпения, но неимоверным усилием воли они все-таки справляются с любопытством.

Наконец из темноты доносится Колин голос:

– Ребята, идите сюда.

Мы подходим. В слабом луче света фонарика мы видим на земле аккуратно упакованную в сеть милую француженку. Девушка спит.

Мишка громко и трагически спрашивает:

– Ребята, что делать, а?!.. Честное слово, это она сама так запуталась.

Света иронично:

– Начал красть – кради дальше, абрек.

Я говорю:

– А если ее разбудить?

Коля:

– Она крик поднимет. Она же ничего не соображает.

Неожиданно издалека до нас доносится зов:

– Жю-ю-ли-и!.. А-ал-ло-о-о!..

Мишка выдает свистящим шепотом:

– Все!.. Ее уже ищут.

Люда смеется:

– А вот когда вашу, – она с удовольствием подчеркивает последнее слово, – вашу гостью найдут…

Света быстро вставляет:

– … В сети, как Золотую рыбку….

Люда:

– … Вот тогда вам и будет все.

Коля:

– Кончай базар. Ребята, серьезно, что делать?

Мы, все пятеро, склоняемся над француженкой. Она и в самом деле спит. Спит, как ребенок!

Через полминуты я – как наиболее трезвый – констатирую:

– Нужно резать сеть.

Мишка тут же начинает ныть:

– Жалко же…

На него шикают сразу три голоса:

– Не жужжи!

Коля встает на колени и осторожно режет сеть перочинным ножиком.

Вдруг:

– Ой, ма!

Хор голосов:

– Что?!

Коля:

– Ребята, я ей бретельку лифчика перерезал.

Я:

– Уф-ф-ф!.. Я уж подумал, ты ей ногу оттяпал.

Мишка раздражено:

– Дай сюда нож!.. Тоже мне, раскройщик женских купальников нашелся.

Сопение в двенадцать ноздрей… Мы склоняемся все ниже и ниже над нашей невольной «жертвой» и едва ли не лежим на спинах друг друга.

Как темно!.. Луч света фонарика слабеет прямо на глазах.

Мишка азартно прикусывает нижнюю губу:

– Больше света и ближе.

Света возмущенно:

– Тебя что, еще и обнять, что ли?

Коля:

– Ды слезьте же с меня!.. Руку со спины уберите.

Люда:

– Это уже моя нога, муженек.

Мишка неожиданно и очень громко выдает:

– А-а-а, елки!

Хор голосов:

– Что?!

Мишка еле слышно:

– Трусики…

Короткое молчание.

Трагический хор голосов:

– Какие трусики, идиот?!

Мишка:

– Ее… Французские. Перерезал. Ребята, как мы ее голой возвращать будем?

Люда:

– Теперь, как честный человек, Мишка, ты должен на ней жениться.

Света:

– А я как же?!..

Люда:

– А тебе мы украдем здешнего француза.

Коля:

– Я тут видел одного, он коров неподалеку пасет.

Смех. И снова возня, сопение…

Мишка стонет:

– Ребята, я, кажется, и вторую бретельку перерезал.

– Да что ты делаешь?!.. Ты же доктор физико-математических наук, что ты пристал к этим трусикам?

– Да их же тут почти нет… Одна видимость.

– Видимость чего? Режь дальше сеть, Левша! И больше ничего не трогай.

– А тут больше ничего и нет уже…

В нашу сторону движется цепь из десятка фонарей.

Крик на весь берег:

– Жу-у-ули-и-и!.. Жу-у-ули-и-и!

Наконец с сетью покончено. Голая француженка улыбается и кладет под щеку кулачок.

Коля шипит:

– Потащили ее вон в тот стог, справа. Мол, гуляла девушка, сомлела от шампанского и уснула в стожку. А купальник она, конечно, без нас потеряла.

На фоне чуть бледного неба возникают две рослые тени с рогами на головах. Тени оглядываются по сторонам и поднимают с земли третью.

– Пошли!

Рогатые тени крадутся в противоположенную от озера сторону.

Мишка тихо стонет:

– Ай!

Колька сдавлено:

– Че?!..

Мишка:

– Чуть не упал… Я на твой хвост наступил.

Колька оглядывается:

– Офигел?.. На чей хвост?!

Света и Люда начинают хохотать. Мишка имел в виду «хвост» одеяла, в которое мы укутали француженку. Но тени с рожками на фоне неба настолько выразительны, что это не может не вызвать улыбки.

– Ха-ха!.. Гы-гы!

Женщины зажимают ладонями свои рты. Мы идем, точнее говоря, крадемся дальше.

Издалека, но все-таки уже ближе, снова доносится:

– Жу-у-ули-и-и!..

Мишка едва ли не стонет от досады:

– Шерлоки холмсы! Ребята, нас справа обходят.

Мы сворачиваем налево.

Чужое «…у-у-ули-и-и!..» отдаляется.

Мишка спотыкается второй раз и громко шепчет в спину Коле:

– Ты все-таки «хвост» подбери.

Света и Люда в очередной раз топят смех в ладошках.

Коля злится:

– Хочешь, по рогам дам, юморист?!

Коля:

– Чем?.. У тебя копыта заняты.

Через пару минут мы уже отдыхаем возле стога сена. Цель достигнута. У-ф-ф!..

Ночь вокруг. Звезды… Удивительно сильно пахнет свежей травой. Ночь торжественна и бесконечна, как звездное небо над головой.

Коля склоняется над завернутой в одеяло француженкой. Он улыбается и рассматривает ее красивое, тонкое лицо.

Люда грозно шипит на мужа:

– Ты че там делаешь, хам?

Коля фальшиво-нежно:

– Я только ей одеяло поправлю…

Он нерешительно поднимает руку.

Люда:

– Я тебе сейчас нос на бок поправлю. Убери лапу!

Теперь смеется уже Мишка.

Он почесывает чертенячьи рожки на голове и говорит:

– А вот я ее сейчас поцелую.

Света:

– Ребята, отойдите в сторону, не мешайте. Я пинка мужу дам.

Возвращаемся.

Люда и Света снова смеются.

– Вот черти!.. Козлы вернули капусту. Нет, Европу в Европу!

…Утром мы находим возле разрезанной сети серебряный медальончик. Открываем… Внутри фотография: черт с блондинкой на руках. Разумеется, мы, мужчины, рассматриваем фото значительно дольше женщин. А пока я, Мишка и Коля глазеем на очаровательное личико нашей вчерашней гостьи, Люда и Света ухитряются снова навесить мужьям сзади «хвосты» из обрезков искромсанной вечером сети.

Мишка вздыхает и говорит

– Да, зря я все-таки вчера ее не поцеловал. Она бы не против была…

Коля:

– Точно. Европа – прежде всего эротическая культура. Например, если сделал человек доброе дело – изволь тут же получить презент.

Мишка продолжает с чувством горькой потери:

– А у нас не так… У нас – все даром.

Коля:

– Ага, для этого наши женщины и замужество придумали. А вот чтобы по-настоящему…

Я подсказываю:

– … По-чертенячьи…

Мишка снова вздыхает:

– … Этого – ни-ни.

Люда поднимает «чертенячью» шапочку с рожками и нахлобучивает ее на голову мужа.

Мы вешаем медальон на воткнутую в землю палку. Потом идем к машине… Мишка тут же наступает на «хвост» Коли, а я – Мишке.

Женский смех звучит на все озеро.

Люда весело говорит:

– Все!.. Домой, чертики, домой!

Короче говоря, в общем и целом, возвращение Европы прошло успешно…

Дураки и дороги

Раннее утро… Где-то в тумане загадочно квакают лягушки. Запахом тины пропитан даже тусклый восход. Мы сидим на раскисшем после дождя берегу пруда и тупо смотрим на неподвижные поплавки.

– Идиоты вы, – ругается Сашка. – Писатели, понимаешь… Рыбалка называется – заманили человека жрать водку в болоте! Я сейчас сдохну от похмелья.

Костик вяло улыбается и смотрит на меня.

– Леш, расскажи анекдот…

– В гробу я видел ваши анекдоты, – рычит Сашка.

– Леха их сам придумывает, – хихикает Костик. – Он – остряк-самоучка.

– Я вчера к врачу ходил, – Сашка прогибается и чешет широченную спину большим пальцем. – Он мне говорит: «Плюньте на все и забудьте». Вот анекдот, а?..

– Значит, так, – быстро начинаю я. – Пришел мужик к врачу. Тот его выслушал и говорит: «Плюньте на все и забудьте». Мужик: «Тьфу!» Врач орет: «Мне в лицо?!» Пауза. Мужик удивленно: «Когда, доктор?»

Сашка думает, снова чешет спину и только потом говорит:

– Я ничего не понял.

Я:

– Врач сказал, мол, плюньте и забудьте. Мужик плюнул и забыл.

– Ты философ-одиночка, Леха, – снова оживает Костик. – Твои анекдоты поражены молью и скучной моралью. Ты – эстетический пораженец.

– Обоих бы вас, гадов, в этом болоте утопить, – мечтательно говорит Сашка.

Я натыкаюсь рукой на пустую бутылку. Бутылка летит в озеро… Там, в тумане, раздается глухое «плюх».

– Костик, знаешь, почему поединок «мужик – бутылка водки» всегда заканчивается вничью?

Мой друг молчит.

– Потому что и бутылка пустая и мужик – лежит.

– Ты – эпикуреец-алкоголик, – выдает Костик. – Саш, скажи ему!..

– Не знаю… – вздыхает Сашка. – Кстати, вы оба похожи на Му-Му. Купаться пойду – вас с собой захвачу.

Я смеюсь.

– Заплаканный Колобок прикатился в магазин канцтоваров. Колобок немного поглазел на витрину, потом спрашивает продавщицу: «Скажите, тетя, в вашем магазине ручки есть?» Продавщица: «Есть, малыш…». Колобок всхлипывая: «А ножки?»

– Садист! – констатирует Костик.

– Ага, – соглашается Сашка. – Кстати, Леша, на Му-Му ты похож значительно больше Костика.

Я продолжаю:

– Здоровенный мужик в рабочей спецовке несет по улице дверь. Дверь очень тяжелая, в коробке. Мужик остановился перекурить и прислонил дверь к стене магазина, как раз рядом с табличкой «Часы работы». Вдруг откуда ни возьмись – алкаш. Алкаш «открыл» дверь… А там кирпичная кладка! Кандидат в посетители долго рассматривал стену, потом перевел изумленный взгляд на покуривающего мужика в спецовке и выдавил: «Да ты че, мужик?.. Там же люди!»

– Ну и очень глупо, – уверенно заявляет Костя.

– Глупо то, что, например, вчера я мог отдохнуть в ресторане с красивыми женщинами, – говорит Сашка.

– И я бы мог с тобой! – поддерживает нашего богатого друга Костик. – Но теперь мы вынуждены слушать этого идиота. В Леше нет радости жизни. Он смотрит на людей как импотент-академик на амеб под микроскопом. Наш друг лепит анекдотических гомункулов и думает, что это смешно.

Пока Костик разглагольствует, я незаметно вытаскиваю из его рюкзака тетрадку. Когда вчера вечером мы с Сашкой пили водку у костра и ржали во всю глотку, Костик сидел на берегу и что-то быстро записывал в тетрадку. Он даже не смотрел на поплавки.

Я раскрываю тетрадь… Так и есть!

– …Иногда мне кажется, что человек рожден только для счастья, – начинаю читать я с первой попавшейся страницы. – Потому что у человека просто нет другого выхода. Сейчас я смотрю по сторонам и готов смеяться от радости. Как дивно и чарующе просто жить!..

Мой громкий голос, наверное, слышно на другом берегу озера.

– Гад, отдай! – кричит мне Костик. – Сейчас убью!

Мы в обнимку катимся по берегу. Костик рычит мне в ухо и слепо нашаривает мою руку с зажатой в ней тетрадкой.

– Нет, кто философ?! – ору я. – Кто эпикуреец, а?

– Ты!

– По сторонам он смотрел!.. Да ты самого себя не видел. Такого карася упустил, что…

– Все равно убью тебя теперь!

Сашка зевает и смотрит на часы. В следующую секунду он уже на ногах.

– У меня же самолет в десять! – кричит он. – В машину, живо.

Сашка швыряет в багажник все, что попадается под руку. Потом он тащит нас с Костиком к машине. Мы продолжаем борьбу в могучих руках бизнесмена. Сашка заталкивает Костика на переднее сиденье, меня – на заднее. Мы пытаемся возобновить схватку, но мощный джип так швыряет на ухабах, что больше всего достается Сашке.

– Сделка на «пол-лимона» горит сивушным пламенем, – стонет Сашка, не отрывая взгляда от дороги. – Надо же, связался с двумя дурачками-интеллигентами. Тихо, машину перевернете!

Наша схватка с Костиком стихает лишь после того, как он завладевает своей тетрадкой. Костик прижимает ее к груди и всхлипывает как ребенок.

– Рыболовы!.. Писатели идиотские! – Сашкин джип выписывает такой крутой вираж, что меня чуть не выбрасывает в окошко. – Да что вы в жизни-то понимаете?!

Мы с Костиком молчим.

Джип вырывается на шоссе. За окном с ревом, как оторванный в бурю парус, поласкается ветер.

– Я сразу в аэропорт, – говорит Сашка. – Кто машину отгонит?

– Я!.. – хором говорим мы с Костиком и тянем руки как школьники.

Получается довольно смешно.

– Сволочи вы, – улыбается Сашка. – Кстати и я тоже. Леха, запиши рассказ, только что придумал… Первый и последний в жизни. Дарю.

– Тетрадка у Костика, – напоминаю я.

– Буду я еще всякую ерунду записывать, – ворчит Костик.

– Пиши-пиши, писатель!.. – Сашка морщит лоб. – Значит так… В иностранном кабаке, уронив голову на стойку, спит пьяный мужик. Его будит бармен и спрашивает: «Мсье собирается платить по счету?» Мужик с трудом фокусирует взгляд и отвечает: «Нет». Официант: «Почему?» Мужик коротко бросает: «Я русский писатель, сволочь!» Через час бармен снова разбудил мужика и спрашивает: «Мсье, я долго думал, но так и не смог понять, почему русский писатель не должен платить по счету?» – «Значит, ты все-таки думал?» – «Думал, мсье» – «Долго?» – «Долго, мсье» – «Вот и запомни, сволочь, что я разбудил в тебе человека!»

Костик снисходительно усмехается и все-таки делает пометки в тетради.

Я смотрю на дорогу и думаю… Как относительна дорога! Если смотреть на деревья возле нее, то мы стремительно летим вперед, а если дальше – на деревню – мы еле-еле движемся.

Костик оглядывается. Он бросает на меня быстрый взгляд и спрашивает:

– Что улыбаешься?.. Следующий анекдот придумываешь, сволочь?

…Если же смотреть на облака, то мы практически стоим на месте.

– Та-ра-ра!.. – очень громко, чтобы сбить меня с мысли, поет Костик. – Пум-пу-рум!.. Бум-бум!

Я затыкаю уши. Мысль о дороге настолько неожиданная, что мне кажется, что там, за ней, стоит что-то гораздо большее, чем ее простенькое начало.

– А-а-а, две гитары за стеной!.. Чавелла-брахмапута-а-а! – что есть силы, орет Костик. – Давай-давай, черноголовый!

– Все интеллигенты – настоящие сволочи, – замечает Сашка. – Друг друга сожрать ни за что готовы. У нас в бизнесе честнее – грохнут и все. Больше не трогают.

Костик переходит на откровенный визг:

– Поговори со мной, гитара семиструнная!!.. И-и-и!.. Бам!!

…Почему дорога всегда добрее человека? И почему она готова простить нас за маленькое, даже совсем крохотное усилие? И дело даже не в том идем ли мы по ней неторопливым шагом или стремительно мчимся на машине.

– Шурум-бурум! – ревет Костик. – Я убью тебя, лодочник! А-а!!

…Почему так? И что объединяет человека и дорогу? Может быть то, что дорога начинается в самом человеке, едва лишь он появляется на свет?..

– Тили-тили, трали-вали, это мы не проходили!.. Па-ра, пам-па!

– Заткнись, идиот! – кричит Сашка.

…А что дает человеку дорога: свободу или судьбу независимую от его личной воли? Наверное, все-таки свободу. Потому что дорога – добра… Она огромна! И только дорога, только она, никогда не устает.

Наша машина стремительно летит вперед. Костик замолкает… Мы смотрим на дорогу.

И каждый думает о своем…

Девушка с веслом

… Берег речушки средней полосы России. Я лежу на спине и рассматриваю «слонышко» через прикрытые, мокрые ресницы. Пляж гудит множеством голосов, смехом и веселыми вскриками. Народ на пляже «пасется» самым активным образом: волейбол, лодки, карты и ни к чему не обязывающий флирт. Этот флирт удивительно невесом: «Здравствуйте!» – «До свидания» – «Ну и ладно!..»

Наконец, мне надоедает рассматривать солнце через ресницы. В воду!.. Там, справа когда-то был мосток, но теперь от него остались только сваи. Если стать на одну из них, то вода отступит до пояса. Я встаю и, улыбаясь по сторонам, жду. Чего?.. Иногда мимо проплывают лодки с женщинами и девушками.

– Скажите, молодой человек, а тут действительно мелко?

– Ага!..

– А чему вы улыбаетесь?

– Не обращайте внимания. Это от одиночества.

Иногда мне верят, и девушки-женщины решаются сойти с лодки неподалеку от меня.

Бульк!.. И девушки-женщины уже нет. Но тут же появляюсь я. О, нет, я веду себя как истинный джентльмен. Я имею в виду свои руки… Иначе, даже спасая даму, можно запросто схлопотать по физиономии. Почти всегда мои «жертвы» смеются над собственной доверчивостью. Кстати, спаситель имеет полное право узнать имя спасенной.

Итак, я стою и поджидаю очередную лодку.

Ага, плывет!.. В лодке четыре полуголые красавицы. Правда, им уже за тридцать… Самой «старой», наверное, все тридцать пять. Женщины внимательно смотрят на меня и тоже чему-то улыбаются.

Самая «старая» и удивительно симпатичная, кивает на меня и говорит своим подругам:

– Такого бы кабанчика веслом по голове – и в нашу лодку.

Я громко говорю:

– Хрю-хрю.

Ее подруги смеются. Лодка уже проплывает мимо. Весло тоже «проплывает», но по воздуху и возле самого моего носа. На секунду весло замирает и начинает приподниматься над моей головой. Женский хохот в лодке растет и ширится, как лесной пожар. Смеется даже десятилетняя девочка. Кажется, это дочка одной из женщин…

– Не бойся, кабанчик! – «старая» женщина белозубо улыбается. – Я тебя потом съем.

Лодка уходит в низ по течению…

Я плыву на противоположенный берег. Там можно немного попрыгать в воду со старой ивы… Через полчаса я возвращаюсь на «свою» сваю. Та, лодка с четырьмя красавицами и девочкой, уже возвращается… У женщин сильные руки и их суденышко довольно бодро идет против ленивого течения.

– Привет, кабанчик.

Я уже открываю рот и вдруг… Бац! На меня сзади обрушивается весло. Его пластмассовый «наконечник» почти невесом, но удар получается настолько неожиданным, что я едва не падаю со сваи.

Что это?!.. Я оглядываюсь. Оказывается, на меня сносит течением еще одну лодку. В ней молодая девушка с застывшим, перепуганным лицом. Она не может справиться с лодкой.

И снова: бац-бац!.. Весло колотит меня по голове и по плечам.

– Слушайте, слушайте!.. – кричу я и пытаюсь поймать весло. – Вы что делаете?!

Но я попросту растерян и явно проигрываю веслу. Четыре красавицы в лодке начинают хохотать.

Кто-то из них громко говорит:

– Зойка, ты только хотела его веслом стукнуть… Ха-ха!.. А теперь учись, как надо!

Весло делает очередное неуловимо быстрое движение и бьет меня в живот.

А-а-а, черт!.. Я падаю в воду. Хохот, в перегруженной красавицами лодке, становится просто гомерическим. Одна из них стоит, потому что только что хотела сойти с лодки. И именно это становится причиной катастрофы – лодка сначала черпает бортом воду, а потом круто переворачивается.

Кто-то из женщин успевает громко и испуганно крикнуть:

– Леночка!!..

Я мгновенно понимаю, что Леночка – это та девочка, которая была в лодке с женщинами.

Я ныряю… Ищу ребенка. Но натыкаюсь только на ноги женщин… Выныриваю. Тут же «знакомое» весло бьет меня по голове – бац! Но мне не до него. Я снова ныряю, ищу, выныриваю – бац!..

Черт бы все побрал, но лодка с неумелой и юной девушкой просто вездесуща. Где бы я не всплыл, я тут же получаю веслом по голове. После очередного нырка я со всего маха бьюсь макушкой о днище неуправляемой лодки: бам-м-м!.. Звук удивительно тупой, словно ударили обухом по колоде.

У меня темнеет в глазах, и я погружаюсь в глубину. Тем временем девушка-неумеха в лодке пытаясь как-то справиться со своим в конец одичавшим веслом вынимает его из уключины. Тут снова всплываю я… Бац!! На мою голову обрушивается уже не пластмассовый наконечник, а само весло. В купе со столкновением с днищем лодки, это уже почти катастрофа. Я захлебываясь и борюсь за жизнь между упавшим в воду веслом и бортом лодки. Мне очень трудно поднять руку, потому что я попал в узкую щель. Черт возьми, мне уже кажется, что это весло живое. Эта гадина снова и снова хочет меня утопить!..

Краем глаза я вижу, как с берега бросается воду рослый, широкоплечий парень. С профессиональной быстротой он плывет в нашу сторону.

Проходит пять секунд – и он уже рядом со мной.

– Ты как? – парень удерживает надвигающуюся на меня лодку.

Он же укрощает весло. Я не без труда прихожу в себя.

– Ничего, кажется, жив…

Наконец я нашариваю ногами сваю. Тут же выясняется, то маленькая девочка Леночка уже благополучно спасена без моей помощи.

Парень буксирует лодку с одинокой и перепуганной девушкой к берегу. Четыре красавицы легко справляются со своим опрокинутым суденышком – его тоже тащат к пляжу.

Какое-то время я еще торчу на свае… Потом, когда я окончательно прихожу в себя, я тоже плыву на пляж. Там мой рослый спаситель ругает перепуганную девушку с веслом. Кстати, она еще держит его в руках… Точнее, опирается на него.

– Что ты к нему привязалась?! – кричит парень и показывает в мою сторону пальцем. – Что он тебе сделал? Валечка, солнце мое, ты же так убьешь кого-нибудь, честное слово.

Девушка пытается что-то возразить, но говорит очень тихо и неуверенно.

Парень переходит на откровенные вопли:

– Я тебя сейчас за него замуж отдам! (палец снова тыкает в мою сторону) А сам разведусь с тобой!.. Боже, ну, сколько же можно? Валечка, ты же клоун без манежа.

Ага, соображаю я, значит я – не первая жертва. Мне становится смешно.

– Иди Мишку приведи, – парень кивает в сторону крошечного малыша у берега.

Малыш настолько мал, что ему трудно сидеть на корточках. Он балансирует, но упорно пытается построить «крепость» из песка.

Так-так, значит, они – муж и жена и у них ребеночек есть?

Девушка послушно поворачивается в сторону берега и… Бац! Весло лупит мужа по голове. Точнее, по затылку. От неожиданности муж присаживается на корточки. Мол, это че было?!

Я смеюсь. Парень смотрит на свою неразумную женушку… Та краснеет и роняет весло. Она опускает голову и, кажется, ждет расправы.

– А ну тебя! – безнадежно машет рукой муж. – Хоть говори тебе, хоть нет… Иди за Мишкой.

Мы встречаемся с глазами с парнем. Он жмет плечами и разводит руками: мол, ты сам все видишь!.. Да-да. Все понятно. Я киваю: у меня нет никаких претензий.

Проходит минут сорок. Мне пора домой, и я собираю вещи.

«Девушка с веслом» и ее муж делают тоже самое. Кажется, девушка окончательно пришла в себя и она что-то горячо объясняет своему мужу. Иногда она кивает в мою сторону и крутит пальцем у виска… Мол, этот дурачок сам во всем виноват.

Муж отмахивается – ой, отстань… Но девушка проявляет недюжинную настойчивость. Она говорит-говорит-говорит!.. Она снова кивает на меня и снова крутит пальцем у виска.

До меня доносится:

– … Просто идиот какой-то!

Я думаю: кто идиот, я, да?

Муж берет маленького Мишеньку на руки и идет в сторону недалекой турбазы… Его юная, как десятиклассница, женушка идет рядом, и я вижу, как она тянется лицом к мужу. Она снова говорит-говорит-говорит. Муж уже не отмахивается. Может быть, потому что у него заняты руки. Но может быть, он уже чему-то поверил.

Ах же, черт возьми! Мои щеки буквально распирает улыбка. И я долго смотрю вслед семейной парочке…

Нет-нет, тогда, двадцать пять лет назад, я еще толком ничего не понял. Что-то осмысленно и теплое догнало меня на дороге жизни значительно позже. Что?.. Я не знаю, как сказать, но возможно это как-то связано с умением прощать женщин… Прощать по-настоящему, с улыбкой и от всей души. Именно прощать!.. Сколько раз? Ну, я не знаю… Но, вполне возможно, что настоящие мужчины эти «разы» просто не считают. Знаете, там, в реке, когда меня колотили веслом по голове, я просто напросто сбился со счета…

Теорема Геделя

Меня всегда восхищало «чисто женское мышление». При чем, я уверен, в моем чувстве нет ни капельки подхалимажа или так называемого «джентльменства», ведь именно за последним часто прячется элементарное мужское высокомерие. Впрочем, дело совсем не в этом и обо всем по порядку.

Я ничего не смыслю в математике. Однажды я слушал лекцию на гуманитарную тему и там, в качестве примера, мне поведали, что, мол, великий математик Гедель доказал очень сложную терему. Теорема звучит примерно так: нельзя доказать, что система непротиворечива, не выходя за рамки этой системы, если эта система действительно непротиворечива… Сложно, да? Услышав такое, я невольно улыбнулся. Еще там, на лекции, я попытался «перевести» смысл теоремы Геделя на общепонятный язык. У меня получилось примерно следующее: человек, который находится в запертом доме, не сумеет доказать себе, что он не сможет выбраться из этого дома, пока он не осмотрит этот дом снаружи. Понимаете, в чем парадокс? Вот посмотрите: вы находитесь в запертом доме. Но пока вы не осмотрите дом снаружи, – а вы не можете это сделать! – вы не имеете права считать, что у вас нет выхода. Как говорится, живи и надейся.

Тут стоит снова вернуться к «чисто женскому мышлению». Я сделал открытие… Нет, не Америки. Я открыл, что женское мышление – извините за последующую тавтологию, но лучшего просто нет – как раз может мочь невозможное. Именно это мышление, как рука барона Мюнхгаузена, способно поднять человека над болотом или над тем «домом», в котором он заперт.

А теперь, в качестве доказательства теоремы, послушайте одну занимательную историю.

Вы помните жару 2010 года?.. Это было ужасно! Когда я выходил во двор и наливал в тазик свежую воду, ко мне подходил исхудавший, вымотанный жарой кот. В его ошалевших глазах я читал немую просьбу: «Утопите меня, пожалуйста, в свежей прохладе!» Короче говоря, жара властвовала повсюду, словно пар над горячей сковородкой.

Как раз в это же время, в одной маленькой районной больнице сидела у окошка медсестра. Назовем ее хотя бы Настенька. Настя смотрела на рябинку и с грустью думала о том, что ее никто не берет замуж… Знаете, есть такой тип девушек – добрых и мягких, но напрочь лишенных напора в эмоциональном общении с сильным полом. И, как говорится, ну, не везет человеку по жизни!

Вдруг по больнице прокатился взрыв смеха. Настенька вышла в приемную. Как оказалось, привезли пострадавшего от несчастного случая… Но какого случая! В приемном покое Настя увидела обмороженного мужика. Напомню, что вокруг, в радиусе двух тысяч километров, царила Жара-2010. А еще пострадавший мужик был пьян до состояния невменяемости. Кстати, это и был его основной диагноз. Что же касается обморожения, то оно было, мягко говоря, минимальным.

Дежурный врач, давясь от хохота, стал расспрашивать доставившую мужика женщину – жену больного. Та рассказала следующую историю. У них с мужем есть продуктовый магазинчик. Расположен он в старом, еще «дореволюционном» купеческом доме. Стены этого дома – и особенно стены подвала – сопоставимы по толщине со стенами средневековой рыцарской крепости. Одним словом, тепло– и звукоизоляция стен – на самом высоком уровне. Так вот, пострадавший мужик, о котором идет речь, решил выпить водки. Но как ее – проклятущую! – выпьешь в жару? Поэтому мужик и забрался в подвал, в котором стояли мощные рефрижераторные установки. Он добавил мощности холодильникам и открыл их двери. Представляете, да?.. Получился Северный Полюс в подвале. Расширенные на уличной жаре сосуды головного мозга мужика (хочется спросить, а был ли у него этот мозг?) сначала сузились от холода, потом снова расширились, но уже от большого количества водки. Я мало понимаю в медицине, но, очевидно, что мозги мужика взбунтовались. Хотя и маленькие (думаю, даже жалкие!) мозги все-таки подчинялись закону о сообщающихся сосудах. Но в сосудах мужика была водка… Все кончилось хорошо, потому что жена мужика задала себе вопрос «А мой-то где?» Мой – это, конечно, муж. Муж вдруг как-то подозрительно быстро исчез из поля зрения женщины. А перед этим она успела заметить на его физиономии то ли лукаво-хитрое, то ли виновато-жалобное выражение. Инстинкт жены привел владелицу магазина в подвал. Там и спал, широко раскинув руки, ее горячо любимый супруг.

Медсестра Настенька тоже смеялась, слушая эту историю… Потом больного отправили в палату. Все разошлись, и Настя снова направилась к окошку и рябинке там, рядом с ним. Бедная девушка уже снова собралась взгрустнуть о неторопливом счастье, как вдруг по больнице прокатился очередной взрыв смеха. Девушка вернулась в приемный зал. Оказалось, привезли очередного пациента и снова… Обмороженного!

На этот раз смеялись даже тяжелобольные. А дежурному врачу была рассказана следующая история. Жена первого пострадавшего позвонила своей подруге и рассказала ей историю, приключившуюся с мужем. Та, конечно, посмеялась, но задала себе вопрос: «А мой-то где?» Мужа рядом не оказалось. Женский инстинкт – о, это благородное и высокоинтеллектуальное чувство! – вдруг выдал следующее предположение: а не был ли и ее супруг там, в подвале? Тем более что оба мужика – двоюродные братья. Вторая женщина бросилась к первой, они обе спустились в подвал и… Там, по их словам «за ящиками», они нашли второго мужика.

Смех делает женское лицо удивительно привлекательным. И я не сомневаюсь, что, глядя на Настю, любой здравомыслящий человек наверняка мог бы задать вопрос: «Мужики, да чего вам, сволочам, еще нужно-то?!»

Легкий каламбур: второму пострадавшему была оказана первая помощь. По настоянию супруги, его отправили в палату с окнами на солнечную сторону. Кондиционер в той «африканской» палате медленно умирал и скорее грел воздух, чем охлаждал его. Это была женская месть за мужскую глупость.

Настенька вернулась к своему окошку и рябинке и… Да! Повторяю: да!! Через двадцать минут привезли третьего обмороженного. Потому что две первые женщины позвонили своей подруге. А та тоже задала себе вопрос: «А мой-то где?» На этот раз женщины обшарили весь подвал. И уже не «за ящиками», а за холодильником, нашли третьего мужика.

Короче говоря, снова хохотала вся больница. О, этот великий женский вопрос «А мой-то где?!..» Автор не сомневается, что за последние, допустим, двадцать лет он спас жизнь не трем, а, по крайней мере, тридцати трем тысячам мужиков. Потому что любой мужик – большой ребенок. И за ним нужно постоянно присматривать. Он может натворить столько, что мало не покажется. Особенно если этот «ребенок» вдруг потянется к бутылке водки.

Смена Настеньки закончилась, и она пошла домой. Девушка снова думала о недостижимом счастье и она…

«Подождите-подождите! – наверняка оборвет тут меня какая-нибудь возмущенная читательница. – А как же закон жанра? Если вы стали рассказывать об обмороженных мужиках, то тут буквально напрашивается концовка с таким же пострадавшим, за которого Настенька и выйдет замуж».

Я улыбнусь в ответ: именно!.. Но в начале рассказа я говорил о теореме Геделя, о запертом в доме человеке и о том, что этот человек не может осмотреть снаружи свою тюрьму. В этом непреодолимый парадокс теоремы Геделя в моем «переводе».

А теперь я возвращаюсь к своему рассказу и говорю: Настенька – именно эта скромная девушка! – смогла победить парадокс Геделя. Она смогла подняться над своим «домом» одиночества, в котором была заперта. Она осмотрела этот «дом» снаружи и – это потрясающе! – она нашла выход.

Какой выход и как нашла?.. Хорошо, давайте все по порядку. Настенька не была замужем. И, тем не менее, идя домой, она вдруг улыбнулась и подумала «А мой-то где?»

Глупый вопрос?.. Нет. Удивительный?.. Мало! Это гениальный вопрос, черт бы меня побрал! Незамужняя девушка вдруг улыбается своим мыслям и спрашивает: «А мой-то где?»

Настя пошла к той первой женщине, владелице магазина. Что она ей говорила, неизвестно, но та, едва взглянув на ее встревоженное лицо, сразу же и охотно согласилась спуститься в подвал. И там… Да, вы угадали! Там, но не «за ящиками», не «за холодильником», а в самом-самом углу и уже под ящиками, был найдет последний, четвертый мужик. Его никто не искал, потому что не было женщины, спросившей себя «А мой-то где?» В поисках тепла мужик заполз дальше всех и, может быть, потому что он больше других жаждал этого тепла.

Вот, пожалуй, и все…

В больнице, Настенька долго ухаживала за этим четвертым – он пострадал больше всех, потому что дольше пробыл в холоде. Парня звали Павел.

Уже через месяц Павел сделал Настеньке предложение руки и сердца. Приемный зал больницы был буквально завален цветами. Кстати, за Павла хлопотали даже жены «отмороженных». По их уверениям, Павел был «не то, что их мужья».

Ох, уж это мне «чисто женское мышление»! Оно просто удивительно… Нет, оно потрясающе… Хотя, снова нет! Оно – гениально и просто как все великое.

Устаревшая модель

относительно молодого мужчины

Глупо портить кому-то жизнь!.. Тем более красивой женщине. Поэтому я сяду в кресло и никуда не пойду. И вообще, с меня хватит!

Иногда мне кажется, что мужчины только затем и рождаются на свет, чтобы вползать в женскую жизнь с тайного хода и всячески вредить ей. Прямо партизанщина какая-то, честное слово. Смотрите, смотрите!.. Видите? Все мужики лежат в придорожных кустиках, жадно посматривают на блестящие, уходящие в светлую даль рельсы женской жизни и, усмехаясь, тискают в лапищах пакетики с взрывчаткой. Ужо щ-щас ка-а-ак жахнет!..

Но я уже слишком стар и мудр чтобы…

Звонит телефон.

Я поднимаю трубку:

– Да, я вас слушаю.

– Надежду можно?

Человеку хочется надежды. Но он просто ошибся номером. Партизан заблудился в лесу. У «партизана» твердый, не терпящий возражений голос. Глупый юнец!

– Сейчас, – говорю я. – Подождите одну минуту.

В трубке пикают автоматические часы. «Партизан»-юнец звонит из телефонной будки. Сотовые телефоны только входят в моду и пока они есть только у крутых парней. А вот телефонные карточки бывают разные: на один час, на два… Кстати, на градуснике за окном – минус двадцать семь.

Так, о чем я только что думал?.. Кажется о том, что не стоит портить человеку жизнь. В конце концов, любой человек способен испортить ее сам. Например, глупым ожиданием…

Снова звонят, на этот раз в дверь.

Дочка Машенька врывается в прихожую как ураган. От нее пахнет снегом и духами.

– Здравствуй, папочка, – поцелуй в щеку теплыми губами. – Я так соскучилась!.. – еще поцелуй, – кстати, ты обещал мне подарок.

Машеньке недавно исполнилось семнадцать лет. Конечно, я знаю, какой подарок от меня ждут и достаю из кармана бумажник.

– Машенька, я хотел с тобой поговорить…

– О чем?

О «партизанах», конечно… Эти профессионалы-подрывники способны испортить жизнь любой, даже очень симпатичной девушке.

– Па-пу-леч-ка! – Машенька внимательно смотрит, как я пересчитываю деньги. – Извини, но ты немножко устарел.

Кто?!.. Я устарел? Черт возьми, но мне только сорок лет!

– Вот видишь, какой ты уже старенький! – говорит Машенька. – Давай, мы тебе седую бородку до колен отрастим? Будет очень симпатично.

Ну, знаешь, это уже слишком! В конце концов, я…

– Береги себя, папа, – Машенька нежно целует меня в щеку. – Тебе нужно еще долго и много работать.

Хлопает входная дверь, и я нехотя плетусь в зал.

В телефонной трубке что-то шуршит.

Я беру ее в руки:

– Вы еще там?

– Да… – в голосе незнакомца уже нет прежней уверенности.

– Подождите еще чуть-чуть.

Я кладу трубку на стол.

Жизнь!.. Жизнь – это, прежде всего ожидание. Но только настоящие мудрецы сидят в уютном кресле и не ждут от жизни ничего хорошего. Они никуда не спешат. А Машенька была права – я не юнец. Мне просто приятно сидеть в кресле и слушать, как шуршит тикает в телефонной трубке.

В дверь снова звонят. На этот раз это мой сосед Сашка. Сашка тяжело перегружен шубой, огромными валенками и собачьим треухом времен татаро-монгольского нашествия. В руке он держит рыболовный сундучок.

– Соль дома забыл, – поясняет Сашка.

Мы идем на кухню. Сашка деловито хлопает дверцей холодильника и наполняет свой сундучок разнообразной снедью. Конечно же, он врал. Как истинный рыболов-спортсмен Сашка не забыл только водку.

– Как жена? – спрашиваю я.

– Ну, ее!.. – улыбается Сашка. – Еле сбежал.

У моего друга счастливая физиономия вырвавшейся на свободу обезьяны. На его спине стоит дыбом не до конца оторванный клок шубы.

– Саш, давай мы тебе бороду отпустим? – предлагаю я.

– Зачем?

– С бородой ты станешь более мудрым.

– Я не хочу быть мудрым, – возражает Сашка. – Я хочу на рыбалку. Кстати, я совсем еще не старый. Мне только сорок пять лет.

Ого, сорок пять!.. В сорок пять мужчине пора думать о внуках.

Я провожаю Сашку и возвращаюсь в зал. Телефонная трубка по-прежнему таинственно шуршит.

– Не замерзли? – сочувственно спрашиваю я.

– Нет, – в голосе незнакомца слышны трагические нотки. – Скажите, а когда…

– Подождите еще минуту, – обрываю я.

Когда-то давно я тоже был молод и глуп. Я умел ждать час, два и даже больше. Например, два с половиной. Жизнь казалась мне удивительной. Я тянул к ней свои жадные ладони, а потом…

«Дзинь!..» – коротко выдает звонок в прихожей. Честное слово, это не квартира, а проходной двор какой-то. Я широко распахиваю дверь. На пороге стоит заплаканная Надежда.

– Боже мой, – шепчет она. – Почему ты не пришел? Я подумала, что-то случилось… У тебя сломался телефон?

Я молчу. Надя всхлипывает и обнимает меня руками за шею.

– Почему ты не пришел?

Я не знаю, почему я не пришел. Я что-то шепчу в маленькое и холодное ушко и не понимаю смысла сказанного. Я не знаю… Я думал… А о чем я думал?.. Странно, но я уже ничего не помню. Кажется, я просто злился… Но на кого и зачем?

В голове вдруг звучит странная, непонятная фраза «Бог прекращает игру».

Откуда эта фраза?.. Зачем она?

Мы проходим в зал. Надя вопросительно смотрит на телефонную трубку на столе и в ее глазах вспыхивает ревнивый огонек.

– Да? – спрашивает она, прижимая трубку к уху.

Голос в трубке оживает. Я не понимаю слов, но голос на том конце провода что-то громко кричит.

Надя улыбается и несколько раз пытается перебить незнакомца.

– Извините… – она смеется. – Извините… Мне очень приятно… Да-да… Тем более что ваше признание в любви так неожиданно. Но я не та Надежда. Извините. Да… Прощайте.

Надежды бывают разными. Даже не смотря на то, что между ними есть много общего.

«Бог прекращает игру…»

Да-да… Я тру лоб. Все именно так!.. Бог прекращает любую игру. И я вдруг с удивительной ясностью понимаю это…

Надя садится на диван. Она виновато улыбается.

– У меня будет ребенок, – тихо говорит она.

Я становлюсь на колени и кладу голову на колени Надежде.

– Ты положил голову словно на плаху, – Надя смеется.

Пусть!.. Но теперь у меня есть Надежда. Значит я не совсем старый, правда?..

– Ты мне ничего не ответил, – Надя гладит меня по голове и целует в макушку.

А что я могу сказать?.. Например, я с огромным удовольствием запишу эгоистичную Машеньку на курсы по ходу за младенцами. Мне будет интересно посмотреть на ее лицо, когда она будет возиться с пеленками.

Бог прекращает игру. Он прекращает ту игру, которая потеряла смысл. И всегда начинает новую. Наверное, когда он смотрит на наши игры, Он улыбается…

Надеюсь, что у меня будет сын. Маленький «партизан» будет ползать по полу, и оглашать окрестности радостным, воскресным криком. Мне нужно будет многому научить его…

Да и еще чуть не забыл… Пожалуйста, прости меня моя Надежда!

Боксер и профессор

Логика просто потрясающая вещь! Например, представьте себе, что подрались боксер-тяжеловес и худенький профессор математики. Кто из них победит? Удивительно, но если мы призовем на помощь логику, то легко убедимся в том, что победить в схватке может только профессор. Скажете, что это невозможно?.. Но давайте рассуждать логически, а когда возникнут трудности, мы поманим пальчиком воображение.

Итак, во-первых, для драки между боксером и профессором нужна причина. Какая?.. Ссора или спор. Теперь подумайте, о чем могут поспорить боксер и профессор? Конечно же, не о математических теориях. Значит, наши герои могли бы поссориться только из-за бокса. А для этого нужен ряд обстоятельств. Поэтому наиболее логичным будет предположить, что боксер и профессор встретились в баре. Они оба стояли у стойки, оба что-то неторопливо пили и глазели на работающий телевизор. А по телевизору как раз показывали бокс…

По-моему все логично, да? Идем дальше. Во-вторых, как вы считаете, кто из наших героев заговорил бы первым? Я абсолютно уверен, что подвыпивший профессор. Потому что я ни разу в жизни не видел боксера-тяжеловеса, который приставал к незнакомым людям и пытался объяснить им правила бокса. Боксеры, и особенно тяжеловесы, как правило, молчаливы и не любят говорить о своей работе.

А как бы мог начаться разговор боксера и профессора? Если призвать на помощь логику и воображение, то, наверное, примерно так: не совсем трезвый профессор кивнул на телевизор и пренебрежительно сказал об одном из спортсменов: «Что делает этот балбес? Нужно же чаще работать левой!..»

Теперь подумаем над тем, что ответил ему боксер на это замечание? Скорее всего, он промолчал. Я уверен, что боксер не ответил бы и на вторую ехидную реплику профессора, а только хмыкнул и отхлебнул из стакана. И лишь после того, как уже порядком набравшийся спиртным профессор воскликнул: «Да кто же маневрирует на ринге?», наш боксер наконец не выдержал бы и иронично спросил: «Послушайте, а как надо?»

Вот-вот!.. Именно после такого восклицания двое незнакомых людей, как правило, принимаются внимательно рассматривать друг друга. Но если во взгляде худенького профессора мы легко заметим некое высокомерие типа «тоже мне амбал нашелся!», то во взгляде боксера… Как бы это поточнее сказать? Короче говоря, мы наверняка увидим в нем некую грусть.

Почему так?.. Потому что мы в первую очередь рассуждаем логично. Кого, как не боксера, отлично знающего, когда и как пускать в ход левую руку, а когда правую, тем не менее, регулярно колошматят на ринге? Все-таки боксера, а не профессора. А кого посылают в нокауты и нокдауны не смотря на то, что посылаемый отлично знает, как закрывать от удара свой подбородок? Опять-таки только нашего бедолагу-боксера.

Короче говоря, не трудно предположить, что пару минут спустя наши герои познакомились. Общность интересов, как правило, располагает к благодушию со стороны более сильного и отчаянной говорливости со стороны слабого. А потом наш профессор наверняка стал показывать боксеру, как нужно правильно маневрировать на ринге.

Нет, все-таки логика, если ее умножить на воображение, просто удивительная вещь! Вот взгляните: наш профессор вихляя худеньким телом, представляет боксеру правильные, с его точки зрения, маневры на ринге: вот так, говорит наш профессор, нужно уходить вправо, а вот так – влево.

И, пожалуйста, не возражайте, уважаемый читатель, иного развития событий просто не может быть. Смотрите, смотрите!.. Наш профессор уже совсем разошелся. Он опрокинул свой стул, а потом толкнул локтем сидящего к нему спиной толстяка. Короче говоря, если бы не наш добродушный тяжеловес, обиженный толстяк наверняка захотел бы стать спарринг-партнером тщедушного профессора.

Суть этих рассуждений вот в чем: подумайте, о чем бы мог попросить боксер профессора, наблюдая за тем, как его новый знакомый демонстрирует «бой с тенью»?

Снова воззовем к логике. Великий поэт однажды воскликнул: «Суха теория, мой друг!..» То есть, мол, дорогой профессор, маневры – маневрами, но как все-таки нужно бить по физиономии?

В общем, я не сомневаюсь, что, в конце концов, боксер встал и предложил профессору ударить его. Черт бы меня побрал, но я буквально вижу, как вдруг замер наш бойкий математический гений! Возможно, он только сейчас заметил, что его новый знакомый на голову выше его и втрое шире в плечах.

Рассмотрим следующие события более внимательно, то есть по секундам: боксер нагнул голову, чтобы профессору было легче достать кулачком до его квадратного подбородка, и закрыл глаза. Мол, бейте же, профессор, бейте!..

Гений математики растерянно посмотрел на крупнокалиберный подбородок своего нового знакомого, а потом на свой крошечный кулачок. Боксер на секунду приоткрыл глаза и улыбнулся. Мол, что же вы ждете, профессор?..

Тут логично было бы спросить: может ли быть посрамлен человеческий интеллект? Ответ нам подскажет та же логика: никогда! И я снова вижу, как буквально через минуту из бара на улицу выскакивает перепуганный профессор. Едва не поскользнувшись на замерзшей луже, профессор спешит к ближайшему такси и кричит водителю: «Его нужно в больницу, срочно отвезти в больницу! Я его избил!» Таксист не понимает худенького и явно ошалевшего человека. Тогда профессор кричит: «Откройте дверцу, я сейчас его выведу», и он спешит назад в бар.

Таксист выходит и послушно открывает дверцу машины. Он ждет. Через минуту на пороге бара появляется довольно живописная парочка: профессор ведет, точнее даже почти тащит, на себе боксера. Бедный гигант одой рукой тяжело опирается на плечо профессора, а второй держится за голову.

Профессор кричит водителю такси: «Да помогите же мне!..» и еще через минуту бедолагу-боксера втискивают на заднее сиденье. Профессор ныряет следом в машину и слезливо просит водителя ехать в больницу как можно быстрее. Он с ужасом повторяет: «Я избил его!.. Боже, как я избил его!»

Ой, а вот и снег пошел… Такси скользит задними колесами по льду. Машину чуть заносит в сторону, и она едва не сбивает ближайшую урну.

Мы снова слышим крик профессора: «Да быстрее же, черт вас побери!»

Вот пожалуй и все…

Что?.. Вам не понятно, как худенький профессор избил боксера-тяжеловеса?

Ответ прост: человеческий интеллект и в самом деле, не может быть посрамлен ни при каких обстоятельствах. Когда там, в баре, когда профессор увидел снисходительную улыбку на подставленном для удара лице боксера, он сначала, конечно же, растерялся. А когда боксер снова закрыл глаза, то профессор уже обиделся. Человек может простить ближнему многое, но только не издевательство над своим интеллектом. Да, профессор ударил боксера, но не кулачком. Профессор навернул боксера по голове тяжелым стулом!

А теперь помашем рукой такси и пожелаем боксеру быстрейшего выздоровления.

Теперь действительно все.

Ой, чуть не забыл!.. Знаете, почему я написал этот рассказ? В сущности, он посвящен тем хмурым людям, которые утверждают, что, мол, в реальной жизни всегда торжествует зло и насилие. Но торжество зла возможно только тогда, когда нарушаются законы логики, ведь мир удивительно добр. И законы логики говорят нам: если подрались боксер-тяжеловес и профессор математики, всегда – если только, конечно, мир не сошел с ума! – всегда побеждает только профессор.

Смешинка

1.

Не любить справедливо можно только март с его неопределенной погодой, слишком рано расползающимися вечерами и, тающими как прощальный взмах руки, снегопадами. Март только пахнет весной, как пахнут вкусным кремом красивые руки кондитерши.

Катя шла следом за Наташей и, кажется, слишком близко к ней. Один раз она задела носом плечо подруги, а в другой едва не уткнулась лицом в ее спину. Молодые женщины аккуратно огибали огромные лужи, те победно отражали свет фонарей, который, в свою очередь, был похож на блеск глаз притаившихся крокодилов.

Катя не любила все на свете: март, погоду, вечер, сумку с бутылкой сухого вина в левой руке и особенно сильно несправедливость. Кате очень хотелось рассказать Наташке как она рассталась с мерзавцем Колей, а потом, уже мягко и понимающе улыбаясь, выслушать, как та разогнала Мишку. Несправедливость же заключалась в том, что мама Наташки на удивление участливо отнеслась к разогнанному зятю. Это было похоже на предательство. Ольга Павловна работала в театре костюмером, жила искусством и, тем не менее, как поняла Катя из крайне скупых слов подруги, встала на сторону зятя.

– Счастья своего не понимает, – гордо заявила Катя, хотя и сама точно не знала, в чем заключается тещино счастье. – Радоваться надо, а она…

– Хватит, пожалуйста, – оборвала подругу Наташка.

Наташка все переживала молча. Если бы Катя не вытягивала из подруги слова, как вытягивает их следователь во время допроса близких родственников подозреваемого, наверное, Наташка стала еще бледнее, ее вдруг ожившая после трагедии красота еще тоньше, а глаза, огромные и влажные, еще печальнее.

Наконец лужи кончились и подружки подошли к подъезду.

– У тебя окна горят, – сказала Наташка. – Ольга Павловна с Игоречком пришли?

Наташка уже открывала дверь подъезда.

Не оглядываясь, она безнадежно сказала:

– А кто же еще?..

Последние две недели Игоречка, трехлетнего симпатичного малыша, ежедневно уводила с собой Ольга Павловна. Упрямство бабушки невольно наводило на мысль, что она готовит дочери какую-то ловушку, каждый вечер оставляя ее совсем одну.

2.

В прихожей подозрительно сильно пахло дешевым мужским одеколоном.

«Это пришел он!» – вспомнила торжественную фразу из «Иронии судьбы» Катя. Внутри молодой женщины тут же вспыхнул ядовито синий, скандальный огонек.

Наташа неторопливо положила ключи на тумбочку и так же вызывающе не спеша прошла в зал. Катя едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть подругу и не ворваться в зал первой. Наташа остановилась в дверях, и Кате пришлось выглядывать через ее плечо, как незваной гостье.

На диване сидел Мишка. На нем был надет какой-то странный, явно старомодный пиджак, слева лежала фуражка с увядшим цветком, справа – старинная деревенская гармошка.

«Жаних пришел», – уже чисто механически подумала Катя. Она подумала именно так – «жаних», а не «жених» – и совсем не удивилась этому. От Мишки разило не только одеколоном, но и глухой сценической деревней начала двадцатого века. Торжественный и трагический скандал, который всего секунду назад мерещился Кате, вдруг исчез, и все превратилось в дурацкую комедию.

«Это Ольга Павловна его так вырядила», – догадалась Катя.

– Куртка твоя где? – спросила мужа Наташа.

«Какая куртка? – все-таки удивилась Катя. – При чем тут куртка?!»

– Ольга Павловна забрала, – Мишка не знал куда деть глаза от стыда.

Наташка молча повернулась и вытолкала сопротивляющуюся Катю в кухню. Как только захлопнулась дверь, Наташка зажала ладошками рот и засмеялась. Катя забыла про куртку и удивилась смеху подруги.

– А что тут смешного? – спросила Катя.

Наташа на мгновение оторвала от зарозовевшего лица ладони, с тихим «Боже мой», втянула в себя воздух и снова накрепко зажала рот. В ее огромных, страдающих глазах было столько неподдельного веселья, что Катя возмутилась еще больше.

– Да что тут смешного-то?! – прошипела она.

– Подожди… – с трудом и сквозь пальцы простонала Наташа. – Подожди… Я это… Я сейчас.

Она метнулась к двери. Прежде чем выйти Наташа перестала смеяться и потерла ладонями лицо, словно хотела прогнать остатки веселья.

– Чай будешь? – совершенно спокойным, отрезвленным голосом спросила она Мишку.

– Буду, – тихо согласился разогнанный муж.

– Есть хочешь?

– Нет, спасибо.

Наташка вернулась на кухню. Она взглянула на Катю так, словно только что вспомнила о ее существовании.

– Все, Катя, – сказала Наташка. – Иди домой.

Сильные руки отняли у Кати полиэтиленовую сумку, развернули ее за плечи и мягко вытолкали в коридор.

– Ладно, я уйду, – обиделась Катя. – Но ты мне только скажи, что во всем этом смешного?

Катя ждала ответа, но его не было. Прежде чем сильные руки вытолкали ее на лестничную клетку, теплые губы благодарно поцеловали Катю в ухо.

– Иди домой, – Наташка широко улыбнулась.

– Да что же тут смешного-то, дура?! – не выдержала и закричала Катя в захлопнувшуюся дверь.

3.

Расстроенная Катя шла к автобусной остановке не обращая внимания на хищно блестевшие лужи, а уже на самой остановке она только через минуту поняла, что стоит в очередной, при чем довольно глубокой. Ойкнув и шарахнувшись из лужи, Катя едва не сбила с ног молодого мужчину с хмурым лицом.

– На вашем месте я бы извинился, – сказал мрачный незнакомец.

– Спасибо за совет, – дерзко ответила Катя.

Она отошла на три шага в сторону и тут же забыла о незнакомце. Катя могла думать только о Наташке.

«Просто ей в рот идиотская смешинка попала, – пыталась объяснить себе случившееся Катя. – Детство какое-то, честное слово. Ольга Павловна откровенную клоунаду устроила, а Наташка как дура попалась».

Объяснение казалось разумным, но только на первый взгляд. Во-первых, прямодушная Ольга Павловна никогда не хитрила, а, во-вторых, Наташа не была дурой. Тем не менее, первая устроила глупый спектакль с переодеванием Мишки в деревенского «жаниха», а вторая удивительно легко стала его участницей. Пусть Наташка участвовала в нем только как смешливый зритель, но все-таки она согласилась с глупой игрой тем, что приняла ее.

«Боже мой, – простонала про себя Катя, обводя глазами автобусную остановку и стоящих вокруг людей. – Да что же там такого смешного было?!..»

4.

Она вдруг вспомнила о куртке. Точнее о том, что куртку забрала Ольга Павловна и если бы Наташка выгнала Мишку, то сейчас, вот в эту самую минуту, Мишка стоял на остановке в своем глупом наряде.

Воображение Кати услужливо нарисовало ей Мишку в мятом «спинжаке», в картузе с увядшим цветком и гармошкой под мышкой. Синий от холода Мишка стоял за дамой в богатой зимней шубе и тянул губы к ее уху. Наверное, он бы спросил: «Гражданочка, можно об вас погреться?»

Катя невольно улыбнулась. Вызывающий «жаниховский» костюм Мишки лишал своего обладателя малейшего шанса на женское сочувствие. Выряженный Мишка словно олицетворял собой все смешное, что частенько встречается и в современном мужском самомнении: глупость, нагловатость и неотесанность. Катя улыбнулась уже смелее и подумала о том, чтобы стал делать Мишка после того, как его прогнала дама в шубе. Фантазия Кати заработала на удивление легко, и представила ей, как Мишка стал бы выпрашивать шарфик «во временное пользование» вон у того парня в длинном демисезонном пальто. Далее последовали такие же неуклюжие попытки Мишки обменять ненужную гармошку на куртку у пожилого, явно подвыпившего, гражданина.

Катя улыбнулась смелее. Она буквально наслаждалась потерянной и жалкой физиономией Мишки. Стоп!.. А еще у Мишки не было денег. То есть если они и были, то наверняка остались в куртке. А значит, ему нечем заплатить за «маршрутку». Катя вообразила, как Мишка стал бы уговаривать водителя пустить его в маршрутку. Картина получилась настолько яркой, что Катя засмеялась вслух.

«Тебя из театра только что выгнали? – спросил Мишку водитель. – Или ты, брат, прямиком сбежал из сумасшедшего дома?»

«Перестань смеяться, – одернула себя Катя. – Тебя саму ненормальной посчитают».

Она подняла руку и потерла рукой горячий лоб. Но смех оказался сильнее, как вдруг ставший огромным детский плюшевый мишка. Смех тряс Катю за плечи, заглядывал ей в глаза веселыми бусинками и целовал в щеки мягким носом.

«А-а-а, пусть думают что хотят, – решила Катя. – Я сюда злая как все пришла, а значит я, как и все, совсем нормальная».

Она оглянулась и подумала о том, как вон тот мрачный тип, который советовал ей извиниться, был наверняка вынужден дать такой же совет и замерзающему на ветру Мишке.

«Подрались бы, наверное, – сообразила Катя. – Мишке ведь терять нечего, ему в милицейском «обезьяннике» теплее будет».

Она снова засмеялась. Ответный взгляд мрачного типа вдруг дрогнул. В нем появилось сначала недоверие, потом сомнение, а затем недоумение и что-то жалобно-ищущее.

«Не верит, что все это смешно, – подумала Катя. – Ну и пусть себе не верит. Хотя, глупо это все, конечно».

Подошла и остановилась ярко освещенная «маршрутка». Катя шагнула в большой сноп света возле ее распахнувшихся дверей и вдруг все поняла. Все до самой последней капельки.

«Господи, да ведь Наташка смеялась, потому что все это увидела сразу, – догадалась Катя. – И ей, как мне, совсем не нужно было идти на остановку. Наташка все увидела, все поняла и все-все-все простила этому дураку Мишке. А потому и засмеялась».

Катя не знала, что происходит за ее спиной, но она вдруг догадалась о том, что парень, тот самый парень, лицо которого перестало быть мрачным, вошел следом за ней в «маршрутку».

Катя подошла к окну и ткнулась разгоряченным лбом в холодное стекло.

«Идет, – подумала она и улыбнулась. – Жаних идет!..»

Так не бывает

1.

Предмайская весна – довольно скромная барышня. Она открыто торжествует только с восходом луны, до предела заполняя смеющимся, волшебным ароматом городской и безразличный к прочим запахам воздух. Днем же предмайская весна крайне осторожна. И все-таки крошечный парк между кинотеатром «Синема» и кафе «Березка» незаметно, но уверенно покрылся зеленью, похожей на пушок, а трава у подножья деревьев обозначила тоненьким ковриком незаметные до недавнего времени, угловатые комья земли.

Лена не думала о весне. Она вообще ни о чем не думала, а просто шла с работы домой. Когда ее окликнул незнакомый голос, Лена совсем не удивилась.

– Извините, пожалуйста!..

К ней торопливо приближался молодой человек. Он смущенно улыбался и, кажется, не знал, куда день руки. Правую он поднес к лицу и тер подбородок, а левой зачем-то гладил карман легкой куртки.

– Здравствуйте, – выпалил незнакомец.

– И вам того же, – Лена все-таки улыбнулась в ответ.

Парень не был похож на уличного нетрезвого приставалу. У него были добрые, какие-то потерянные глаза и яркий румянец на щеках.

– Вас Лена зовут? – спросил незнакомец.

Девушка кивнула.

– А меня Саша, – молодой человек перестал тереть подбородок, и его рука тут же занялась воротничком рубашки. – Понимаете в чем дело, Лена, я недавно сон увидел… Смешной, в общем, сон, – румянец на щеках незнакомца стал еще ярче. Он оглянулся и показал рукой на кинотеатр. – Короче говоря, я ждал там… Не знаю кого. А потом ко мне пришла девушка очень и очень похожая на вас.

Целых пять секунд Лена ждала продолжения романтической истории, но его не последовало.

– Все, что ли? – наконец спросила она.

– Все, – убитым голосом согласился Саша.

Он опустил руки и принялся рассматривать ботинки.

Лена отвернулась и пошла домой. Саша не попытался ее остановить. Лена оглянулась шагов через десять. Саша стоял на месте и по-детски беспомощно смотрел на нее.

– Это была не я, – крикнула Лена и улыбнулась.

Наверное, ее улыбка получилась немножко горькой. Но Саша не стал спорить и торопливо кивнул.

2.

Лена довольно быстро забыла бы эту нелепую историю, но она каждый вечер возвращалась домой с работы через крохотный парк и каждый раз видела Сашку у «Синемы». Он не делал попытки подойти к ней, и даже когда на пятый день Лена улыбнулась ему и помахала рукой, Сашка улыбнулся в ответ, но остался стоять на месте.

«Все еще ждет ту девушку, из своего сна, – подумала Лена. – А ведь с виду совсем не дурак. Жаль, что все так, конечно…»

Прошло еще три дня, и Лена сама подошла к Сашке.

– Не пришла? – с насмешливым вызовом спросила она.

Сашка опустил глаза и отрицательно покачал головой. Лена вдруг поймала себя на мысли, что ей приятно видеть как смущается этот, в общем-то, симпатичный парень.

– И не придет, – сказала Лена.

Сашка снова ничего не ответил. Его какое-то обреченное, совсем не тягостное, но упрямое молчание вдруг задело девушку.

– Глупо все это, – сказала Лена. – Так не бывает, поймите.

Сашка пожал плечами.

– Иди домой, Саша.

Сашка отрицательно покачал головой. Лена вдруг заметила, что молодой человек сильно осунулся.

«Может быть, пару пирожков ему принести? – подумала она и тут же едва не расхохоталась от этой мысли. – Впрочем, нет!.. Не я же к нему во сне пришла. Пусть та, которую он ждет и подкармливает его на посту».

3.

У Наташки Сдобниковой было только одно ценное качество: она мечтала выйти замуж за миллионера и знала всех молодых людей в городе. Или она обязательно знала того, кто знает о том человеке, который вас вдруг заинтересовал. Второе ценное качество у Наташки появилось совсем недавно, когда Лена вдруг вспомнила, что окна ее квартиры выходят на кинотеатр «Синема». С высоты третьего этажа главный вход кинотеатра был виден как на ладони.

– Ничего так, парень… Не хам, сразу видно, – едва взглянув на Сашку, заключила Наташа. – Разузнать о нем хочешь?

Лена безразлично передернула плечами.

Наташка села за стол напротив подруги и взяла чашку с чаем. Вытянув в трубочкой накаченные силиконом губы, она с шумом втянула коричневую жидкость.

– Ладно, узнаю, – сказала она. – Может, этот тип просто псих. Мою инфу можешь не проверять. Я тебе не ЦРУ какое-нибудь ощипанное.

4.

Лена все-таки принесла Сашке пирожок, но всего один. Она снисходительно улыбалась и пыталась поймать смущенный взгляд Сашки.

– Ждешь? – с насмешливой ноткой в голосе спросила Лена.

Сашка взял пирожок и послушно надкусил. Он снова молчал, а поскольку Лена смело ловила его взгляд, смотрел только на свои ботинки.

– Слушай, Саша, может быть мне в «психушку» позвонить? – у Лены вдруг зачесалась правая ладонь. Она буквально горела огнем, и успокоить это пламя могла только увесистая оплеуха. – Как тебе не стыдно дураком себя выставлять?

Сашка доел пирожок и вытер губы.

– Хоть слово скажи, – не выдержала и закричала Лена. – Сам пристал к девушке на улице, а теперь молчишь как пень. Ну, говори!

Сашка наконец поднял глаза, виновато улыбнулся и не сказал ни одного слова.

5.

– Простой инженеришка, – доложила подруге Наташка. – Наладчик чего-то там… Оборудования, что ли? Одним словом, большущих таких станков. Стасик сказал, что в механике и электронике Сашка соображает почти как бог. Его в Венгрию хотели послать, заказ контролировать, а он, идиот, не поехал. Сказал что, мол, дела у него. В остальном, правда, все хорошо: мама, папа, две сестры, друзья… Ну, как у всех, – Наташа выдержала многозначительную паузу и добавила: – Ленк, он совсем не псих.

Лена нервно расхаживала по комнате, заложив руки за спину.

– Сама знаю, – резко бросила она.

– Что делать-то будем? Неужели за инженера замуж пойдешь?

– А он меня замуж не звал. Кроме того, не я к нему в том дурацком сне приходила. Не я, понимаешь?!.. Если бы я пришла, я бы знала.

Пауза в разговоре получилась длинной и тяжелой.

– Выпить хочешь? – наконец предложила Наташка.

– Чаю?

– Влюбленным чай не помогает, – без улыбки пошутила Наташка. – И, кстати говоря, вот что, подруга… Вчера к этому твоему инженеру две девчонки приставали. И позавчера тоже и не один раз. Я все видела. Он ни к кому не подходил, а к нему уже липнут. Поняла, да?..

– Нет! – с вызовом крикнула Лена.

Он резко вышла из комнаты и уже через пару секунд в коридоре грохнула входная дверь.

6.

Ночью Лена так и не смогла уснуть. С одной стороны она понимала, что ни капельки не влюблена в Сашку, а с другой ее мучила, – нет, совсем не ревность – а раздражающее донельзя чувство бессилия.

«Ну, и чем я ему могу помочь, чтобы он не стоял там как ненормальный? – Лена повернулась на бок и рванула на голову одеяло. – Ладно, переклинило у человека мозги на время и он элементарные вещи перестал понимать. С кем не бывает? Весна к тому же. А помочь-то как?!..»

Но выхода не было. Точнее говоря, он был, но этот выход был похож на преступление, причем двойное: во-первых, Лена должна была соврать, а, во-вторых, забыть о своей гордости. Лена всеми силами сопротивлялась такому решению, пыталась обойти, – впрочем, что там обойти, да хоть оползти его! – но ничего другого просто не приходило на ум.

Только утром Лена решилась.

«Надену свое самое злое красное платье. Подойду к нему и скажу, что там, в его сне, была именно я. А потом ткну пальцем на автобусную остановку и скажу, чтобы он валил куда подальше, – Лена мстительно улыбнулась. – Достал он уже меня. Стоит, ждет, а кого там ждать-то если это была не я?»

Решение было принято, и Лена быстро уснула. Ее сон начался с того, что она увидела решительный жест своей руки – указательный палец словно брал автобусную остановку на прицел.

«Может, так и сказать, мол, иди отсюда, баран?» – уже во сне подумала Лена.

7.

Наступал вечер, предмайская весна все смелее перекатывала в воздухе волны волшебных ароматов. Лена плыла сквозь них как «Летучий голландец» прямиком к застывшему у крайней колоны «Синемы» Сашке. То ли ее сердце, то легкие каблучки издавали чеканный командорский грохот.

Когда до Сашки оставалось всего пять шагов, он втянул голову в плечи. Лена недобро усмехнулась. Она подошла вплотную и ткнула себя пальцем в грудь:

– Я к тебе во сне приходила, – грозно сказала она. – Я, понял?

Рука Лены похолодела, а указательный палец стал совсем ледяным. Пора было показывать им в сторону автобусной остановки.

– А я сразу понял, что это была ты, – вдруг быстро сказал Сашка. – Как только тебя первый раз увидел. Правда, тогда на тебе другое платье было. Не как во сне.

Лену слегка качнуло.

– А какое платье было во сне? – одними губами спросила она.

– Вот это, красное, – Сашка кивнул на грудь Лены. – Там, во сне, ты мне что-то прокричала, а потом показала пальцем на автобусную остановку.

Лена на всякий случай опустила руку и прижала ее к бедру.

– Я ничего кричать не собираюсь, – сухо сказала она. – Даю честное слово. Кстати, а что я кричала?

– Я не слышал. Я только видел твое лицо.

Уже теперь Сашка не прятал глаза, а смело смотрел в лицо Лены.

«Врет, – догадалась она, отводя свой взгляд. – Все он слышал и врет».

– Чаю с пирожком хочешь? – спросила Лена вслух и кинула головой в сторону кафе.

– Я, вообще-то, по-настоящему жрать хочу, – устало и честно признался Сашка. – Каждый вечер тут торчу без ужина, как дурак какой-то!..

8.

Они покинули кафе через полтора часа и шагнули не в вечер, а уже в лунную ночь. Они оба смеялись, и когда Сашка показал на огромную, выросшую за такое короткое время раз в пять луну, Лена стала смеяться над луной.

– Я не верю в мистику, Сашенька, – задорно доказывала она. – Весной луна всегда кажется огромной, воздух сказочным, а ночные тени… Вот, посмотри-посмотри!

Сашка оглянулся по сторонам. Трава в городском парке выросла почти по пояс и в ней, как в море, гулял крылатый конь с длинной, отсвечивающей звездным светом гривой. Низкорослые деревья вытянулись и закрыли собой старые пятиэтажки. Там, в небе, вдруг промелькнула мультяшная ведьма на метле в остроконечном и смешном колпаке, а какой-то рыжий кот удирал от стайки птиц прямо по воздуху и забавно барабанил лапами по пустоте.

– Мистика! – сказала Лена и снова засмеялась. – Но ее не бывает, Сашенька. Вчера я читала заметку в газете, что из цирка сбежала лошадь. Кстати, у той, которую мы видим, на спине не крылья, а попона. Все остальное еще проще: лунные тени сделали деревья большими, траву высокой, а в небе сейчас летит не ведьма, а всего лишь чей-то шелковый платок.

Лена взяла Сашку под руку. Рука была теплой, сильной и очень-очень доброй.

«Господи, какая замечательная у него рука!..» – удивилась Лена.

– А главное, мистика всегда врет, понимаешь, Сашенька? – продолжила она вслух. – Даже не врет, а создает только иллюзию реальности. Но завтра иллюзия исчезнет и останется только то, что есть на самом деле. Трава снова станет крохотной, деревья – маленькими, лошадь уведут в цирк, а коты перестанут летать по воздуху.

– И мой сон не сбылся?

– Конечно, нет, – у Лены вдруг заныл указательный палец. – Человек должен владеть мистикой, а не мистика человеком.

– Правильно, – согласился Сашка. – Если мистика существует, то она существует для человека, а не наоборот.

Он шагнул в сторону и вытащил из вращающейся в воздухе стайки птиц возмущенно орущего кота. У рыжего пройдохи были огромные, перепуганные глаза и взъерошенный до неимоверных размеров хвост. Сашка сунул кота за отворот куртки.

Лена снова взяла Сашку под руку, и они пошли дальше.

Мимо, почти над самой землей, озорно свистнув, пролетела мультяшная ведьма в смешном колпаке. В кронах деревьев-великанов пели птицы, а в густой траве бродил уже не один крылатый конь, а целых пять. Лунный свет заливал дорогу перед ними, и она была выложена желтым кирпичом. А автобусной остановки все не было и не было…

«Так не бывает, так не бывает», – упрямо повторяла про себя Лена, любуясь сказочными видами вокруг.

Она вдруг поняла, что полтора часа назад, когда она только шла к «Синеме», а Сашка стоял возле колоны, она, не смотря на свою решительную злость, была готова умереть за него.

«Мистика!» – засмеялась про себя Лена. Но о том, что «так не бывает», она почему-то уже не подумала…

Бюрократка

1.

– Я тебя люблю, и мы завтра пойдем в загс, – Леночка поцеловала Мишку в щеку. – Не молчи же как болван!

Мишка виновато улыбнулся, встал из кресла и отошел к окну.

– Прости, но ты же знаешь, что я могу не вернуться… – он закурил. – Там очень опасно… Это война и я не хочу оставить тебя вдовой.

– Не испугаешь. Хочу за тебя замуж.

– Я вернусь через три месяца.

– Но я хочу замуж сейчас! – азартно щурясь, Леночка постукивала двумя паспортами по ладошке. – Или ты думаешь, что я могу изменить свое решение?

Мишка снова улыбнулся и пожал плечами.

– Ах, так, да?!..

Леночка села за стол и положила перед собой чистый лист бумаги. Ручка быстро заскользила по ровным строчкам.

– Читай! – Леночка протянула лист.

«Расписка, – прочитал Мишка. – Я, Елена Федоровна Лисичкина, согласна выйти замуж только за Михаила Петровича Иванова. Любое другое мое согласие на предложение руки и сердца прошу считать недействительными. Мишенька, ты болван и я люблю тебя!.. Твоя Леночка Лисичка».

Мишка почесал затылок.

– Съел?!.. – Леночка показала язык. – Можешь взять ее с собой, толстый медведь. И ты меня уговорил, три месяца пройдут очень быстро.

Она бросила паспорта на стол и пошла готовить кофе.

2.

Леночка оказалась права. Три месяца прошли очень быстро.

– Нет, дорогой, только после свадьбы! – Леночка выскользнула из жадных рук Вениамина Ивановича. – У-у-у, тю-тю, какие мы оказывается страстные, – она поцеловала жениха в толстый нос и отошла к зеркалу. – Венечка, учти, тебе уже за пятьдесят и должен подумать о своем здоровье. После свадьбы мы обязательно поедем с тобой в Париж.

В зеркале отражалась огромная, богато обставленная квартира.

«Но самая красивая здесь все-таки я!..» – не без тщеславия решила девушка.

Вениамин Иванович грузно осел в кресло.

– Завтра же мы идем в загс, – хриплым от волнения голосом сказал он.

– Завтра, так завтра, – Леночка пожала плечами. – Кстати, ты обещал мне белый «Мерседес».

– Только после свадьбы, дорогая!.. – Вениамин Иванович не без труда оторвал глаза от точеной женской фигурки. – И мы не поедем в Париж. У меня слишком много работы и мы поедем в Штаты.

– Надолго?

– Может быть навсегда. Как финансовое пастбище эта страна уже не представляет для меня большого интереса.

– Что-то изменилось?

– Да, люди, – Вениамин Иванович немного подумал и добавил: – И я не хочу, чтобы менялась ты.

3.

У девушки за столом были светлые, строгие глаза начинающей бюрократки.

– Ваши паспорта, пожалуйста, – подчеркнуто сухо сказала она.

Вениамин Иванович положил на стол две «корочки» в дорогих, тисненых обложках. Получив паспорта, девушка протянула несколько листов. Бланки заявления на регистрацию брака были любопытны, как пожилая соседка.

– Леночка, может быть, заполнишь эту штуку и за меня? – натянуто улыбнулся Вениамин Иванович.

– А ты неграмотный, милый? – съязвила жениху Леночка.

– Я думал, так будет быстрее…

– А за кого я выхожу замуж, за тебя или за себя?

Через десять минут парочка приверженцев неравного, по возрасту и финансовому положению, брака покинула стены загса.

Девушка за столом снова взяла паспорта и принялась их рассматривать.

– Оля, иди пить чай, – окликнул ее веселый голос сослуживицы.

– Сейчас! – Оля перевернула страничку паспорта гражданки Лисичкиной и задумчиво почесала кончик чуть вздернутого носа…

4.

После дождя на улице приятно пахло свежей листвой. Они шли по улице и держались за руки.

– Олечка, ты сошла с ума! – Костя хохотал почти до слез. – Нас посадят с тобой в тюрьму, даже не смотря на то, что я работаю в милиции.

– Вот именно, ты работаешь в милиции, – горячо доказывала Олечка. – Мне сразу не понравился этот толстый и противный тип. У него явно уголовное прошлое.

– Но что я могу сделать, если его документы в порядке, а красивая девушка выходит за него замуж по собственной воле?

– Как раз в этом я не уверена, Костик. Во-первых, сейчас можно купить любые документы. Во-вторых, Лена Лисичкина заглянула ко мне через час еще раз и попросила задержать регистрацию. Понимаешь?.. Она явно кого-то боится, – Олечка вытащила из сумочки паспорт в дорогой обложке. – Держи, Шерлок Холмс.

– Зачем мне чужой паспорт?

– Ну, ты вообще полный болван! – возмутилась Олечка. – На обложке сохранились отпечатки пальцев этого толстого типа.

Костя остановился и обнял Олечку за талию.

– Да подожди ты со своими поцелуями, – девушка отвернулась. – Сначала пообещай мне, что сделаешь все, как нужно.

– Ладно, – у Кости были теплые и жадные губы. – И черт с ней, с карьерой уголовного сыскаря.

5.

Дверь в квартиру Мишки была открыта. Сам хозяин лежал на диване и безучастно смотрел в потолок. У него было давно небритое, чуть опухшее лицо и темные круги под глазами.

Под ногой Леночки громыхнула пустая, водочная бутылка.

Мишка посмотрел на гостью и криво усмехнулся.

– Зачем ты пришла?

– Миша, пожалуйста, отдай мне мою расписку, – Леночка не знала, куда деть руки и нервно теребила сумочку. – Она тебе больше не нужна…

– Какую расписку? – глухо спросил Мишка.

– Не притворяйся, – повысила голос Леночка. – Ты все понимаешь. Ту самую, которую я тебе написала три месяца назад.

– У меня нет никакой расписки, – Мишка отвернулся.

– Я думала, что ты сильный, – Леночка попыталась изобразить на своем лице презрительную гримасу. – А ты… А ты, оказывается… – Леночка обвела взглядом квартиру и поморщилась. – Ты хотя бы о своей маленькой сестре Кате подумал.

– Знаешь что, вали отсюда! – Мишка резко встал и выпрямился во весь рост. – И больше никогда не приходи, поняла?

– Отдай расписку… – Леночка испуганно попятилась к двери.

– Я тебе сейчас по лбу дам! – рявкнул Мишка.

Леночка метнулась из комнаты. Уже на лестничной клетке она услышала, как смеется всегда веселая и задорная, маленькая Катя…

6.

– Здравствуйте, я из службы по ремонту антенн, – у молодого человека было приятное открытое лицо. – Можно войти?

– Проходите… – Мишка попятился в квартиру.

– Жалобы на изображение в телевизоре есть?

– Не знаю… Я его не смотрю.

Маленькая Катя делала за столом уроки. Она с любопытством посматривала на то, как гость возится с телевизором.

– Он у вас отлично показывает, – сказал гость. – Распишитесь, пожалуйста…

Он вытащил из портфеля большую книгу, завернутую в газету.

– Где?.. – Мишка безразлично смотрел на ряды строчек с чередой фамилий.

– Вот тут.

Мишка быстро, почти не глядя, расписался.

– Спасибо… – сказал гость. – И удачи вам.

Едва гость покинул комнату, на столе зазвонил телефон.

– Отдай расписку! – крикнул в трубке обиженный голос Леночки. – Кстати, если ты меня ревнуешь, то учти, что с Вениамином Ивановичем у меня еще ничего не было. Отдай расписку, шантажист.

– Да на фига ты мне нужна?! – выпалил Мишка и швырнул трубку.

Возле подъезда молодого человека «из ремонтной службы» ждала Олечка. Она сидела на скамейке и рассматривала облака.

– Ну, что? – жадно спросила Олечка.

– Все нормально, – Костя улыбнулся. – Пошли ко мне домой целоваться.

– Костик, а если нас, в самом деле, посадят, а? – Олечка жалко улыбнулась.

– Судя по сведениям, которые мы получили вчера из Москвы, сажать нужно других, – Костя подмигнул. – Эх, ты, бюрократка!..

7.

Леночка ждала Мишку возле квартиры. Она сидела, скорчившись прямо на порожках.

Мишка остановился и, усмехнувшись, покачал головой.

– Пойми, у меня нет никакой твоей расписки, – твердо сказал он.

– Все равно отдай мне ее! – на лице Леночки появилась гримаса боли. – Пойми, я же не могу так!.. Мне же больно, в конце концов.

– Мне тоже.

– Отдай!..

Мишка присел на порожки рядом с бывшей невестой.

– Что, действительно так больно? – спросил он.

– Очень… Я умру скоро! – Леночка была готова зареветь навзрыд. – Отдай.

– Ладно. Подожди меня… – Мишка встал. – Я скоро.

Мишка действительно вернулся очень быстро.

– Держи… – он протянул листок. – А теперь уходи.

Леночка пробежала листок глазами. Слезы мешали читать и строчки перед глазами плыли в густом белом тумане.

Леночка с трудом встала.

– Миша, подожди… Я хотела тебе сказать, что…

– Уходи! – оборвал Мишка.

8.

Все двери в огромном особняке Вениамина Ивановича были распахнуты настежь. В коридоре лежал, уткнувшись носом в пол, рослый охранник.

Леночка прошла в зал. За опрокинутым столом она увидела нелепо барахтующуюся кучу тел.

– Наручники давай, – громко сказал чей-то голос.

– Еще кусается, сволочь!..

– Костя, левую руку ему держи.

Леночка без сил опустилась на диван. Через пару минут несколько крепких парней подняли с пола красного и взъерошенного Вениамина Ивановича.

Чья-то рука осторожно тронула Леночку за плечо.

– Простите, пожалуйста, вам нужно уйти, – у молодого человека было открытое, приятное лицо. – Нам нужно опечатать квартиру.

– А меня допрашивать вы не будете? – удивилась Лена.

– А вас за что? – улыбнулся молодой человек.

На улице было неуютно и немножко страшно. Леночка закрыла руками лицо и тихо заплакала…

9.

– Понимаете, я просто хочу сдержать свое слово… Миша давно звал меня замуж, вот посмотрите… – Леночка покраснела и протянула девушке со светлыми, строгими глазами начинающей бюрократки листок бумаги. – Это моя расписка… Пожалуйста, обратите внимание на дату.

– Совсем недавно, гражданка Лисичкина, вы собирались выйти замуж за другого человека, – строго заметила Олечка.

– Да, но в расписке все написано… Конечно, Миша теперь наверняка меня выгонит. Но я хочу выполнить данное ему слово…

– А откуда вы взяли паспорт своего бывшего жениха?

– У него есть маленькая сестра… В общем, она очень любит конфеты… – Леночка запнулась, но быстро справилась со смущением. – Да поймите же!.. Я не замуж сюда пришла выходить, а хотя бы написать заявление. Пусть Мишка меня выгонит хоть сто раз, но я же должна сделать это.

Олечка сухо улыбнулась.

– Ваша расписка – обычная подделка. Вот посмотрите, она написана подчерком похожим на ваш, но все-таки это детский подчерк.

– Я ничего не понимаю… – у Леночки округлились глаза. – А где же настоящая?

– Она лежала в вашем паспорте. Можете взглянуть на нее… – Олечка положила рядом с первой распиской вторую. – Ну, видите?

Леночка ошеломленно кивнула, не отрывая глаз от бумаг на столе.

– Ладно, вы меня уговорили, – Оля улыбнулась. – Я вас поженю.

Она достала из ящика стола штамп регистрации брака и проставила его в обоих паспортах. Аккуратно заполнив их, девушка попросила Лену расписаться в большой, празднично оформленной брачной книге.

– А как же Миша?! – потрясенно спросила Леночка.

– Знаете, есть такое выражение «разуй глаза», – улыбка Оли становилась все более веселой и озорной. – В данном случае я посоветовала бы вам сделать именно это.

Мишкина подпись была на месте. Она была торопливой, немножко угловатой, но, тем не менее, самой настоящей.

– Как это?!.. – выдавила из себя Лена.

– Простой фокус. Книгу можно завернуть в газету. Расписывайтесь.

Леночка послушно расписалась.

– Счастья вам, – крикнула вдогонку ошеломленной Леночке Оля. – И, кстати, заберите ваши паспорта, они мне больше не нужны.

10.

Звонок в прихожей был долгим и настойчивым.

Мишка нехотя доплелся к двери и спросил:

– Кто там?

– Мишенька, открой!.. – ответил ему чистый голос. – Это я, твоя жена Лена.

Мишка открыл дверь. Красная от волнения Леночка переминалась с ноги на ногу. В руках она держала огромные сумки со свертками, коробками и торчащими горлышками бутылок.

– В общем, ты не волнуйся, пожалуйста, Мишенька, но сегодня мы с тобой поженились. У нас свадьба, понимаешь? – Леночка поставила сумки и протянула паспорта. – Вот, посмотри… И это совсем не подделка, как твоя расписка.

Мишка почесал затылок, рассматривая свежие штампы в паспортах.

Леночка ждала, млея от прекрасного и восхитительного ужаса под сердцем.

– Ну, если свадьба, то проходи… – Мишка чуть заметно улыбнулся. – Не гнать же мне жену, которую я еще ни разу не поцеловал.

Леночка нагнулась за сумками, но Мишка взял их первым.

– Кстати, Мишенька, в последнее время ты слишком много пьешь, – быстро заговорила Леночка, войдя в квартиру следом за Мишкой. – Это вредно!

– У меня есть причина, – не оглядываясь, заметил Мишка.

– Не есть, а была!.. Солнышко мое, на нашей свадьбе ты будешь пить только ситро. Усек, да?.. А Катя подделала мою расписку с тремя орфографическими ошибками. Ты совсем не обращаешь на сестру и мне давно пора заняться вашим перевоспитанием.

11.

– Ты валяешься на диване, а я еще должна тебя целовать!.. – Оля взъерошила Косте волосы. – Ты – лодырь.

– Не-а, просто у меня тяжелая работа, – Костя приоткрыл один глаз и хитро прищурился. – Слушай, выходи за меня замуж, а?.. Мне надоело таскаться по кафе, выставкам и дурацким вечеринкам. Я хочу просто прийти домой, вкусно поужинать и посмотреть телевизор.

– Боже мой, да в тебе же нет и капли романтики! – простонала Оля. – Я тебе что, домохозяйка?

– Нет, ты – бюрократка. Ты поженила двух людей без их согласия и если бы не я, ты пошла в тюрьму.

– А при чем тут ты? Вот если бы они не согласились… Впрочем, я поженила их согласно существующим документам.

– Вот я и говорю, что ты – бюрократка.

– Костя, перестань, пожалуйста! Пойми, я сейчас очень-очень хочу романтики.

– Да откуда я возьму тебе эту романтику?

– Придумай что-нибудь, ты же мужчина.

– Ладно…

Костя вздохнул и нехотя встал. Присев за стол он взял ручку и чистый лист бумаги. «Расписка» – аккуратно вывел он.

– Ну, что ты на меня так смотришь? – Костя улыбнулся девушке. – Давай, говори, что мне писать дальше!..

Десертная ложечка лжи

1.

Вовка не спеша, по-хозяйски, ел борщ. Рядом стояла жена Любочка и ласково гладила его по плечу. В углу, уткнувшись лицом в ладошки, тихо плакала ее самая красивая подруга Наташка.

– Ну, что случилось-то? – наконец спросил Вовка.

– Вовочка, милый, – Любочка поцеловала мужа в щеку. – Научи нас, пожалуйста, врать.

Наташка притихла… Вовка снисходительно улыбнулся.

– Нашли дурака!

Наташка зарыдала навзрыд.

– Жалко, да?!.. – Любочка нервно повысила голос. – Сам каждый день мне врешь. А женщины, значит, не люди, да?!

Рев красавицы Наташки стал настолько жалобным, что Вовка поежился.

– Я это самое… – Вовка отодвинул тарелку и потянулся за сигаретами. – Я и сам толком врать не умею.

– Ты?! – задохнулась от возмущения Любочка. – Да ты хоть раз вовремя с работы приходил? Бандитов, видите ли, он ловит. А я сегодня борщ три раза тебе подогревала.

Вовка пожал плечами. Работа в милиции действительно часто преподносила неожиданные сюрпризы.

– Ладно, рассказывайте, что случилось, – буркнул он. – Помогу, если сумею…

За убитую горем Наташку рассказывала Любочка. Позавчера вечером Наташка случайно встретила на улице своего школьного друга. Прошлая, почти детская, любовь настроила наивную красавицу на сентиментальный лад. Время текло совершено незаметно. Наташка и ее школьный друг долго гуляли по проспекту и вспоминали прошлое. Потом Наташка ушла… Но часы уже показывали половину второго ночи.

Вовка слушал молча и внимательно.

– И все, что ли? – осторожно спросил он.

Наташка открыла было рот.

– Все! – Любочка незаметно показала подруге кулак. – Только Наташка мужу врать не умеет. Она домой пришла, а ее муж Коля…

– Сидит и курит! – трагическим голосом перебила Наташка.

– Молча курит, понимаешь? – многозначительно добавила Любочка.

– Если мужик курит молча, плохо дело, – согласился Вовка.

Маленькое и безобидное приключение грозило обернуться семейной драмой. Вовка потер ладонью могучую шею.

– А тогда с этим хахалем… То есть другом… – начал он.

– Ничего не было! – горячо возразила за подругу Любочка.

– Поцеловались… Два раза, – с трудом выдавила из себя Наташка. – Потом в гостиницу пошли… Шампанское пили.

– Замолчи, идиотка! – тихо зашипела Любочка.

Вовка встал и профессионально быстро, как может это сделать только милиционер, выставил жену из кухни. Любочка опомнилась только тогда, когда перед ее носом захлопнулась дверь.

– Так будет лучше, – Вовка строго посмотрел на испуганное лицо Наташки. – Продолжайте, пожалуйста…

Он чуть было не добавил по привычке «гражданка», но вовремя сдержался.

– Вовка, открой дверь! – закричала из коридора Люба. – Это просто хамство.

– Обойдемся без адвоката, – бросил в сторону двери Вовка.

Наташка тихо заплакала, уткнувшись лицом в ладошки…

2.

«Ах, какая же я дура!.. – Люба металась по комнате и была готова грызть кулаки от досады. – Ну, подожди у меня, следователь чертов!»

За окном шел снег. Люба рванула штору и распахнула форточку. Сырой воздух уже пах весной. О женскую ножку потерся кот Бармалей. Кот посмотрел вверх хитрыми зелеными глазами и вопрошающе мяукнул.

«Ты еще тут!..», – Любочка пнула Бармалея.

Кот презрительно фыркнул и не спеша, направился к дивану.

– Кис-кис!.. – притворно ласково позвала Любочка, снимая тапочек.

Бармалей исчез под диваном. Женщина стала на колени и заглянула в низкую щель. В темном углу, светились осуждающие кошачьи глаза. Достать Бармалея можно было только при помощи швабры…

3.

– Любое вранье начинается с правды, – назидательно сказал Вовка. – И не бойся, Наташа… Я как врач. Понимаешь?

– Понимаю, – Наташка со страхом посмотрела в окошко.

Там, на балконе, что-то искала Люба. Разгневанная женщина даже не взглянула в сторону кухни. Она взяла швабру и, не добро усмехнувшись, удалилась.

– Вы знаете, – Наташка попыталась улыбнуться Вовке. – А ведь тогда и в самом деле не было ничего такого… Просто не могло быть.

– Почему?

– Потому что мы были не одни.

– В компании, что ли?

– Да, была еще одна пара: Витька Тимофеев и… – Наташка запнулась.

Вовка ждал.

– И кто еще? – тихо спросил он.

– Любочка… – убито добавила Наташка.

4.

Бармалея под диваном уже не было. Люба нашла стул и заглянула на шкаф. Толстый кот прятался за рулонами обоев. Люба кое-как пнула шваброй… Рулоны полетели на пол. Бармалей ловко увернулся от швабры. Люба свалилась со стула.

«Все равно изобью, котяра несчастный!» – зло подумала она, потирая ушибленную коленку.

Чувство безысходности и ощущения близкой беды было таким огромным, что его уже смело можно было назвать отчаянием. Бармалей глухо рычал за телевизионной тумбочкой.

Люба подняла швабру и, сдвинув брови, пошла в атаку…

5.

– … Все поняла? – Вовка наконец закончил свою лекцию по теории женского вранья.

Наташка кивнула.

– Вот только… – начала она.

Звонок в прихожей раздался настолько неожиданно, что Наташка испуганно вздрогнула всем телом.

За дверью стоял муж Наташки Эдик.

– Мне это самое… – пробормотал он, рассматривая свои мокрые ботинки и убитым голосом добавил. – Мне жену, в общем!..

Вовка с трудом сдержал улыбку.

– Наташа! – громко позвал он. – Муж пришел.

– Я никуда не пойду! – бодро и звонко отозвалась из кухни Наташка.

В зале одобрительно громыхнула швабра Любы. Вопреки своему обещанию Наташка появилась в коридоре через несколько секунд.

– Отелло пришел! – молодая женщина грозно сверкала глазами. – Муж он, видите ли!.. А кто тебя звал? Иди отсюда и ревнуй дальше!

В зале почти человеческим голосом закричал наконец-то пойманный кот Бармалей.

Ссора покинутого мужа и его темпераментной жены получилась настолько страстной, что Вовке пришлось вмешаться в качестве рефери. Только вытеснив парочку за дверь, Вовка мог облегченно вздохнуть.

– Врать она не умеет… – бормотал Вовка, рассматривая в зеркале свежие царапины на лице. – А зачем ей врать?.. Ишь как когтями размахалась. Лучше бы боксу училась.

Прежде чем вернуться на кухню, Вовка взглянул в дверной «глазок».

Парочка на лестничной клетке жадно целовалась.

«Вот и верь после этого людям и особенно женщинам!» – подумал Вовка.

6.

Кот Бармалей лежал на постели рядом с Любой, вытянув в струнку толстые лапы. На кошачьей морде застыло скорбное выражение обиды. Люба гладила кота по пушистой шерстке и страдала.

Стрелки часов показывали уже половину двенадцатого. В коридоре наконец-то послышались тяжелые, командорские шаги Вовки.

«Идет!.. Ой, что сейчас будет!» – с ужасом подумала Люба.

Она спихнула с постели кота и накрылась одеялом с головой. Шаги замерли рядом с постелью. Люба слушала грохот своего сердца и грызла кулачок.

«Скорее бы стукнул, что ли!..» – пронеслось у нее в голове.

Вовка лег. Он приподнял одеяло и нежно поцеловал Любу в ухо.

– Прости меня, пожалуйста… – смеющимся шепотом сказал он. – Прости!

Любочка замерла. Сильные руки обняли ее и прижали к горячему телу.

– Бедная моя, глупенькая!.. Позавчера, в отличие от Наташки, тебе совсем не нужно было врать, – ласковый шепот Вовки прерывался короткими смешками. – И ты здорово разозлилась, ведь правда?.. Это был единственный случай, когда уже я мог приревновать тебя. Но меня опять не было дома. Когда ты пила кофе, у тебя дрожали от обиды руки. Ты пролила на стол лужицу и разбила чашку. Скажи честно, ты плакала?

– Еще чего! – возмутилась Люба и попыталась освободиться от сильных рук. – Тоже мне, Шерлок Холмс.

– Нет, ты плакала. А потом тебе стало так досадно, что ты решила уйти к маме. Ты стала собирать вещи…

– С чего это ты взял?! – Люба рванулась всем телом.

– Я пришел домой только утром, а ты спала в зале на диване. Ты даже не разделась… И забыла снять один сапожок. У тебя было лицо измученной Золушки. А нашего Бармалея я нашел в запертом чемодане… – горячий шепот Вовки задрожал от смеха. – Бедный котяра орал благим матом, но ты его не слышала. Значит, ты открывала чемодан… А Бармалей любит спать на чистом и мягком.

– Пусти меня сейчас же! – Люба, наконец, вырвала руки и обрушила на мужа удары подушкой – Вот тебе, вот!.. За все!

– Кот в чемодане! – Вовка с хохотом свалился на пол. – Ой, мама!..

По разгоряченному лицу Любы потекли слезы. Ей было невыразимо больно и стыдно.

– Убью!.. – закричала Люба, снова замахиваясь подушкой.

– А за что? – Вовка изнемогал от смеха. – Кстати, Наташка мне рассказала, как ты съездила по уху своего «хахаля». Ты зачем с ними пошла, а?.. Подругу оберегала?

– Сейчас тебя убью, а завтра Наташку!

Подушка взмыла вверх… Вовка прикрыл голову руками и взобрался на кровать. Люба не успела пискнуть, как снова оказалась в могучих руках.

– Любочка, прости ты меня, дурака, – Вовка целовал горячее лицо жены. – Прости. Видишь, я уже не смеюсь совсем…

Вырываться было бесполезно. Люба замерла и тихо всхлипнула. Вовка упал носом на мягкое плечо жены и хрюкнул от смеха.

– Кот в чемодане!..

От хохота Вовки стала раскачиваться люстра. Люба содрогалась от рыданий и стыда, но не могла пошевелить даже пальцем. Ей было трудно дышать…

– Солнышко мое, ну не надо, – Вовка неумело вытер слезы со щек Любы. – Ну, подумаешь, шекспировские страсти в женской душе в два часа ночи… Подумаешь, кот… Я же люблю тебя!

– Задушишь, дурак! – взмолилась сквозь слезы Люба.

Вовка чертыхнулся и ослабил объятия. Люба дышала жадно, как после затяжного нырка.

– Шерлок Холмс доморощенный! – с трудом выдохнула она. – Отелло, чертов!

– Кто Отелло? – удивился Вовка. – Я, да?..

– А кто же? Скажешь, что не ревнуешь меня теперь?

– Ревную, – охотно и быстро согласился Вовка.

Он погладил жену по голове. Люба отвернулась к стене и пнула мужа пяткой. Вовка потопил очередной приступ смеха в подушке.

«Все!.. – решила Люба. – Завтра я действительно ухожу к маме!»

7.

Люба проснулась в пять утра от ощущения огромной тяжести. Вовка спал, едва ли не на половину навалившись на нее тяжелым телом. Он улыбался во сне и сладко всхрапывал Любе в ухо. Женщина с трудом приподняла большую руку мужа и оттолкнула ее… Рука тут же вернулась на место.

– Что б тебя, медведь!.. – простонала женщина.

Она перебиралась за спину Вовки. Вовка перевернулся следом и снова крепко обнял жену.

– Отстань, я спать хочу, – взмолилась Люба.

Вовка громко захрапел. Люба во второй раз, не без труда, перевалилась через большое тело. Вовка заворочался… Люба уперлась кулачками в широкую спину мужа.

– Лежи тихо, а то к маме уйду! – громко сказала она.

– Че-е-е, а?.. – сквозь сон пробормотал Вовка.

– К маме уйду! – рявкнула Люба и стукнула Вовку кулачком по спине.

Вовка затих… Люба немного подождала. Вовка мирно храпел в подушку. Женщина облегченно вздохнула. Ощущение свободы и легкости во всем теле было настолько приятным, что она улыбнулась.

«Нет, нам, женщинам, без вранья все-таки никак не прожить, – подумала она. – Иначе хоть пропадай, честное слово!..»

Она прижалась к спине Вовки и почти мгновенно уснула.

Знание – сила!

1.

Красочное объявление на рекламном стенде возле гостиницы «Метрополь» было настолько огромным, что сразу бросалось в глаза: «Милые женщины! Если вы Людите своего мужа, но ваш брак на грани разрыва, если вы устали от ссор и непонимания, мы ждем вас в конференц-зале гостиницы в 19.00. Лекцию читает действительный член РАН, профессор психологии по вопросам брака Зайковский Петр Януарьевич. Билеты продаются в холле».

Людочка задумчиво почесала кончик озябшего на холодном ветру носа. Часы на столбе показывали без четверти семь.

«В сущности, у меня даже нет выбора», – подумала Людочка.

Билет стоил всего тысячу рублей. В кассе предупредили, что «билет будет без места», но это не смутило молодую женщину.

Возле дверей конференц-зала стояла плотная толпа женщин.

– Извините, можно пройти? – краснея от смущения, спросила Людочка. – Мне на лекцию…

– Нам тоже, – улыбнулась полная дама с добродушным лицом.

– Особенно мне! – сказала нервная, красивая блондинка. – Но на эту лекцию продали слишком много билетов.

Лекция началась ровно в семь. Толпа так и не сумевших проникнуть в зал женщин возле дверей заволновалась. Женщины одергивали друг друга ежеминутным «Тише, пожалуйста!..» и «Дайте послушать!».

Голос маститого профессора в конференц-зале был похож на комариный писк во время дождя. Людочка как могла, напрягала слух.

– О крепостном праве, что ли, говорит? – ни кому не обращаясь, спросила добродушная дама.

– Нет, о женской раскрепощенности, – попробовала угадать нервная блондинка.

На женщин зашикали. Но те, кто стоял дальше от дверей настойчиво требовали научной информации. Заработал женский «телефон». Информация стала поступать, но крайне скудно.

– Сейчас о книгах говорит… – зашептали впереди.

– Мужики, мол, читать не умеют… – сказали уже ближе.

– Нет же! – поправили впереди. – Профессор сказал, что женщина не должна быть для мужа прочитанной книгой.

– А про обложку он там ничего не говорит? – съязвила красивая блондинка.

Лекция закончилась через пару часов. Мимо, через расступающуюся толпу быстро прошел профессор-лектор. У него были гипнотические глаза и огромный лоб.

– Еще раз прийти нужно, – вздохнула добродушная дама, провожая профессора взглядом. – Что я буду без мужа одна с тремя детьми делать?

– А мне, девочки, совсем не хочется выходить замуж пятый раз, – сказала красивая блондинка.

Блондинку звали Элеонора, полную даму – Ольга Михайловна. Прежде чем расстаться, они пошептались с Людочкой и пришли к выводу, что приходить и занимать места нужно как минимум за два часа до начала лекции…

2.

На следующий день Людочке, Элеоноре и Ольге Михайловне совместными усилиями удалось пробиться почти к самой двери конференц-зала. Но главная цель – кресла хотя бы в последнем ряду – так и не была достигнута.

Женский «испорченный телефон» работал не переставая.

– Профессор говорит, мол, с любимыми не расставайтесь…

– Повторяет, с любимыми не расставайтесь…

– И опять предупреждает, с любимыми ни за что не расставайтесь…

– Да что он заладил одно и тоже?! – возмущались сзади.

– Профессор стихи читает. Говорит, мол, всей кровью прорастайте в них…

– В ком прорастать-то?

– В мужьях-кровопийцах, наверное…

Нервная Элеонора написала профессору записку с вопросом. Листок вернулся с припиской женским подчерком: «Свои девать некуда».

– Так не прорвемся, – сказала после лекции подругам Ольга Михайловна. – Нужно с вечера места занимать. Завтра – пятница, а в субботу лекция в девять утра.

Элеонора быстро согласилась. Людочка подумала о том, что она скажет мужу.

«Ничего не скажу, – вдруг решила она. – И пусть он думает что хочет!..»

3.

Вечером Людочка, Элеонора и Ольга Михайловна уговорили портье за три тысячи рублей разрешить им переночевать в конференц-зале.

– В первом ряду сядем, – сказала подругам Ольга Михайловна.

Подруги долго не могли уснуть, и Ольга Михайловна первой рассказала о своих проблемах с мужем.

– Он, подлец, на соседку засматриваться стал! – женщина широко и беззлобно улыбнулась. – Но проблема не в нем, а во мне. Потому что чем больше муж на нее смотрит, тем лучше я к нему отношусь. И это вместо того, чтобы… – Ольга Михайловна с силой ударила кулаком по открытой ладони. – Ну, вы понимаете… А почему все так, понять не могу.

– А я мужу постоянно вру! – призналась Элеонора. – И главное совсем без причины. Например, если я была в кафе с подружкой, я вру, что ходила в парикмахерскую. А если и в самом деле была в парикмахерской, то вру, что была в кафе с подружкой. Просто чушь какая-то!..

– А мой муж все знает, – выпалила Людочка.

– Что все? – удивилась Ольга Михайловна.

– Ну, про любовь. Он – кандидат медицинских наук. А сейчас докторскую пишет «Психо-эмоциональная подоплека любви».

– Кошмар какой-то! – возмутилась Элеонора. – Что может понимать мужик в любви?

Людочка пожала плечами и опустила глаза.

– Как же ты с таким умником живешь? – спросила Ольга Михайловна. – Наверное, он тебе и слова сказать не дает?

Людочка вздохнула.

– Я потому сюда и пришла, что бы… ну… Как это?..

– Научиться бить врага его же оружием в виде знаний, – засмеялась Элеонора.

Женщины проболтали почти всю ночь. Они даже успели выяснить, что Людочка живет в доме напротив Ольги Михайловны и у них одинаковые номера квартир – 45…

4.

Утром Людочка, Элеонора и Ольга Михайловна блаженствовали в первом ряду кресел. Элеонора писала пятую по счету записку и задумчиво грызла авторучку. Ольга Михайловна грозно оглядывалась вокруг, готовая отразить покушение на их законные места.

Полдевятого на сцену вышел маленький, встревоженный человек и сказал, что лекции не будет.

– Как не будет?! – громко ахнула Элеонора.

– У Петра Януарьевича проблемы с милицией…

– Бунтуем, бабы! – громко сказала Ольга Михайловна. – Айда к профессору!

Возмущенная женская толпа легко смяла милицейское заграждение на втором этаже гостиницы. Молоденький сержант возле двери профессорского номера-люкс безропотно перенес издевательство в виде надвинутой на глаза милицейской фуражки.

– Профессора сюда!.. – суровое женское требование не обещало ничего хорошего.

Из профессорского номера вышел рослый капитан милиции. У него были широкие плечи и спокойное лицо.

– Минуточку, гражданочки! – капитан улыбнулся. – Сейчас мы предъявим вам ваше научное чудо. Потеснитесь, пожалуйста…

Женская толпа неохотно попятилась назад. Из номера вывели пьяного «профессора». Два прапорщика заботливо поддерживали его под руки. На «действительном члене академии» были только трусы в горошек.

– Полгода этого афериста ищем… – взгляд капитана вдруг замер на лице Элеоноры. – Элечка, солнышко мое, а ты тут что делаешь? Ты же к бабушке в деревню уехала.

Элеонора покраснела.

– Я уже вернулась! – быстро соврала она.

– Все свободны кроме «профессора», – сказал капитан и строго посмотрел на Элеонору. – А вас, гражданка жена, я попрошу остаться.

5.

Кандидат наук Владимир Петрович заканчивал 578-ю страницу диссертации, как вдруг в прихожей раздался длинный и требовательный звонок.

За дверью стояли полная дама с добрым, но твердым лицом и красивая блондинка.

– Вы выгнали жену, да? – сразу спросила Владимира Петровича полная дама.

– А вам-то что за дело? – удивилось будущее светило науки.

– Подумаешь, жена дома не ночевала! – заявила блондинка. – Мало ли какие проблемы могут быть у женщины?

Владимир Петрович попытался закрыть дверь, но полная дама успела подставить ногу.

– Одну минуточку, – строго сказала она. – Элеонора, зови мужа.

– Колечка! – закричала куда-то вниз блондинка. – Тащи профессора!..

На межэтажном пролете появилась группа милиционеров. Двое из них держали под руки пьяного человека в расстегнутом пальто. Кроме трусов под пальто ничего не было. Пьяный икнул и запел «Окрасился месяц багрянцем…»

– Пока вы умные диссертации пишите, мы, женщины, страдаем от аферистов, – сказала Владимиру Петровичу полная дама.

– Кстати, Люда совсем врать не умеет, – заявила блондинка. – У нее опыта нет. Но главное совсем другое – вы выгнали женщину как кошку. А, между прочим, любая женщина имеет право уйти от мужа красиво. Например, бывший муж стоит в луже, а женщина уезжает в новую жизнь в «Мерседесе» последней модели. Но вы лишили свою жену такой возможности. Вы – преступник!

– Вы думаете, что что-то о любви знаете? – продолжила полная дама. – Ну, вырастет из тебя вот такой профессор, – женщина, не гладя, ткнула пальцем за спину, – ведь только хуже будет!

Владимир Петрович морщил лоб, смотрел то на женщин перед ним, то на человека в распахнутом пальто и старался понять смысл происходящего.

– Ну, ты и тупой, кандидат! – в конце концов заявила блондинка.

6.

Ровно в семь вечера Ольга Михайловна и Элеонора стояли возле конференц-зала гостиницы «Метрополь». Элеонора подсматривала в дверную щель, а Ольга Михайловна убеждала группу женщин прийти на лекцию завтра, так как сегодня зал полон, а билеты «без мест» она продавать не будет.

– Ну, что там? – спросила она Элеонору, когда ее разговор наконец-то закончился.

– Сейчас он выйдет. Секундочку… Ой, вот он!..

На сцену конференц-зала вышел Владимир Петрович. На кандидате наук были надеты только трусы в горошек и домашняя маечка с бретельками. В зале послышался женский смех и гул недоумения.

Из первого ряда кресел поднялся капитан милиции.

– Не волнуйтесь, гражданки! – обратился он к собравшимся. – Это действительно без пяти минут профессор по вопросам любви и брака Владимир Петрович Кузнечиков. Мы все проверили. А почему он вышел к вам в таком виде, сейчас он объяснит вам сам.

Прежде чем Владимир Петрович открыл рот, чей-то насмешливый голос спросил его:

– Вы сами гладили трусы, профессор, или жена постаралась?

Владимир Петрович широко улыбнулся.

– Конечно, жена. Кстати, сейчас она сидит в третьем ряду. И я посвящаю эту лекцию ей.

– А почему вы все-таки в таком виде?

– Потому что я хочу, чтобы вы на всю жизнь запомнили одну простую истину, которая гласит «Знание о знании есть знание, а знание о Любви – ничто». И дело даже не в том, что ночью влюбленные шепчут друг другу совсем не формулы, а в том, что сам этот шепот и есть дыхание любви…

7.

– Хорошо говорит, кандидат в профессора! – не отрываясь от дверной щели, тихо сказала Элеонора.

– А вот я бы с ним поспорила, – сказала Ольга Михайловна. – Конечно, знание о любви – ничто, но знать хоть что-нибудь о ней все-таки надо. Например, мне своего благоверного уже давно поколотить нужно, но я его не могу даже пальцем тронуть.

«А я все вру и вру почему-то… – подумала Элеонора. – Когда же это кончится, а?»

– Пойду, послушаю, – шепнула она Ольге Михайловне. – Там в последнем ряду пара свободных кресел есть…

– Я тоже, – быстро сказала Ольга Михайловна.

– Вперед, к знаниям!.. – тихо засмеялась Элеонора.

И обе женщины скользнули в полуоткрытую дверь.

Ладошки

1.

Психоаналитик Николай Сергеевич Ивушкин взволновано расхаживал по кабинету и старался не смотреть на парочку пациентов в мягких креслах.

У молодого человека было добродушное лицо, уверенный взгляд и широкие плечи. Красивая женщина нервно кусала губы и смотрела то на доктора, то на мужа. В ее огромных глазах светилось, пульсировало и рвалось наружу целое море не до конца высказанных обид и переживаний.

– Дорогие мои Юра и Олечка, – наконец сказал врач. – Мы говорим с вами уже два часа, но вы упрямо превращаете наш разговор в обычную болтовню.

– Кто? – удивился молодой человек. – Я, да?..

За все время беседы с врачом он успел сказать только пару слов.

– Помолчи, Юра, – оборвала мужа женщина. – Доктор, можно лучше я скажу?

– Опять!.. – простонал Николай Сергеевич. Он сел за стол и устало потер лицо руками. – Ваши отношения губит разность темпераментов. Пока один из вас идет пешком, другой сломя голову мчится на гоночной машине. Сейчас мы проведем с вами простой тест: пожалуйста, хлопните в ладоши по моей команде, – Николай Сергеевич сделал паузу. – Готовы?..

В глазах Олечки появилось заинтересованное выражение.

Юра улыбнулся и пожал плечами.

– Итак, раз, два… Три!

Хлопок ладошек Оли был почти мгновенным. Юра посмотрел на свои руки, и его улыбка стала виноватой.

– Оля, пожалуйста, выйдите, – попросил врач. – Мне нужно поговорить с вашим мужем.

2.

Олечка стояла в коридоре возле прилавка с лекарствами и задумчиво водила пальчиком по стеклу.

«Это Юрка сам во всем виноват, – с обидой думала она. – Увалень какой-то, а не мужик. Никой реакции».

– Вам что-нибудь нужно? – спросила розовощекая девушка в белом халате за прилавком.

Олечка более осмысленно взглянула на лекарства под стеклом.

– Что-нибудь от нервов, пожалуйста, – нерешительно попросила она.

– Валерьянка подойдет?

– Наверное, да…

Олечка высыпала из пузырька горсть желтых таблеток и, едва ли не по-воровски оглянувшись по сторонам, проглотила ее.

3.

– Да, виноваты именно вы, – в это время убеждал своего пациента Николай Сергеевич. – А знаете почему?.. Потому ваша жена обычная женщина и не ее вина, что она любит поговорить. Но вы молчите, и тогда вас начинают попросту пилить, как Буратино на допросе.

Юра смотрел на свои широкие ладони и молчал.

– Вам приходилось драться в жизни? – спросил врач.

Молодой человек кивнул.

– Вы проигрывали?

– Случалось.

– Но потом вы все-таки стремились к реваншу?

– Конечно.

– Отлично! – Николай Сергеевич откинулся на спинку кресла. – Так вот, ваша главная проблема в том, что дома вас «лупят» каждый день, а вы терпите и молчите. Но чем больше вы терпите, тем большее раздражение вы вызываете.

Юра сжал руку в кулак и задумчиво осмотрел его со всех сторон.

– Этого не надо! – строго сказала Николай Сергеевич. – Вы просто сейчас должны победить свою жену, хлопнув раньше ее в ладоши.

– А смысл? – коротко спросил молодой человек.

– Ну, должны же вы быть хоть в чем-то лучше ее!

4.

От валерьянки у Олечки закружилась голова. Она села в кресло и посмотрела на врача.

– Итак, – сказал Николай Сергеевич. – Будем хлопать в ладошки еще раз?

Юра заерзал в кресле и сел поудобнее.

– Будем… – медленнее, чем обычно отозвалась Олечка.

– Приготовились… Раз, два…

Юра сжал зубы и прищурил глаза. Олечка зевнула и прикрыла ладошкой рот.

– Три! – выпалил Николай Сергеевич.

Хлопок Олечки прозвучал как выстрел, хлопок Юры – как его далекое эхо.

– Погуляйте еще в коридоре, – холодно попросил Олечку врач.

5.

Розовощекая медсестра за прилавком уже не без любопытства рассматривала молодую красивую женщину.

– Валерьянка не помогает, – Олечку неудержимо тянуло в зевоту.– У вас есть что-нибудь еще?

– Для настоящего лекарства нужен рецепт, – медсестра многозначительно улыбнулась.

– Я понимаю, – улыбнулась в ответ Олечка. – Сколько?

– Триста двадцать, – шепнула медсестра. – Кстати, не советую пить больше двух таблеток сразу.

Заполучив пузырек с лекарством, Олечка высыпала на ладошку три белых «пуговицы»…

«Пить, так пить!» – решила женщина.

6.

– Юра, у вас нет никой реакции, черт бы вас побрал! – бушевал Николай Сергеевич. – Когда вы приходите домой жена целует вас в щеку, берет за руку как ребенка и ведет на кухню. Она кормит вас ужином, вы слушаете ее болтовню и молчите. Попросту говоря, вы ни черта не делаете, а только жуете. Вся инициатива на стороне вашей супруги и она может делать с вами все, как с плюшевым мишкой. Ваше поведение просто не может не раздражать энергичную женщину!

– Работа у меня такая, – Юра потупился и вздохнул. – Устаю сильно, в общем…

– При чем тут работа?! – взорвался врач. – Вы, наверное, видели, как в американских вестернах два ковбоя сходятся на улице? Победителем оказывается тот, кто выстрелит первым. Соберите волю в кулак! Поцелуйте жену первым, погладьте ее по голове и скажите, что она самая красивая женщина в мире. Никогда не упускайте инициативы и не давайте ей передышки. Напор!.. Натиск и импровизация! Вы понимаете меня?

Юра поднял глаза и посмотрел на врача.

– Кажется, да…

7.

Оля вошла в кабинет через десять минут. Женщину слегка покачивало. Она с трудом оторвала взгляд от мягкого кресла и спросила:

– Доктор, можно я лучше постою?

– Можно, – согласился Николай Сергеевич. – Что ж, не будем тянуть время. Хлопаем на счет три…

Два хлопка прозвучали почти одновременно. Но первой хлопнула все-таки Оля. Юра покраснел до корней волос и уставился на свои ладони.

– Достаточно, – сухо сказал врач. – Диагноз ясен. Сейчас я выпишу вам направление на развод.

Олечка медленно повернулась и пошла к двери… Дверей было почему-то целых две штуки. Прежде чем выйти из кабинета Олечка едва не опрокинула кресло.

8.

– Еще что-нибудь?! – удивилась медсестра-продавщица.

– Да… – Олечка с трудом сфокусировала взгляд на расплывающимся в белом тумане прилавке. – Вот это, пожалуйста…

Она ткнула пальчиком в стекло. И без того круглые глаза медсестры стали похожи на совиные.

– Помогите мне, если вам не трудно, – заплетающимся языком попросила Олечка. – Я вам заплачу…

– Не надо, – тихо сказала медсестра. – Просто скажите мне, за каким чертом вам это нужно?!

9.

Николай Сергеевич оторвал взгляд от листа бумаги и посмотрел на Олечку. Молодая женщина была похожа на заблудившегося лунатика. Она икнула и сделала шаг в сторону, чтобы не упасть.

– Ну? – строго спросил Николай Сергеевич.

– Еще раз, пожалуйста… – сказала Олечка.

– Что еще раз?

– А это… Как их, в общем? – женщина наморщила лобик. – Овации… Или нет. Аплодисменты…

– Хлопнем в ладоши, что ли? – догадался врач. – Валяйте, только уже без меня.

Николай Сергеевич склонился над листком.

Олечка посмотрела на мужа.

– Раз… Два… – медленно начала она. – Три!

В кабинете раздался только один хлопок. Николай Сергеевич поднял глаза и посмотрел на Олечку. Женщина радостно всхлипнула носом и улыбнулась.

– Еще раз, пожалуйста, – тихо попросил врач.

– Три! – сказала Олечка.

Юра хлопнул так, что скрипнула полуоткрытая форточка. Олечка не шевельнулась. Она стояла, прижав растопыренные ладошки к бедрам, и виновато улыбалась.

Врач посмотрел на женские руки и едва не расхохотался.

– Выйдете, пожалуйста, Юра, – попросил он. – Мне нужно сказать вашей жене пару слов.

10.

– Вы придумали гениальный ход, – врач, стоя на коленях, возился с женскими пальцами, накрепко приклеенными лейкопластырем к краешкам воздушного платья. – И я всегда говорил, что только женщина способна перехитрить саму себя.

Николай Сергеевич сделал не совсем ловкое движение и перед его носом мелькнули белые трусики.

– Осторожнее! – Олечка едва не отвесила подзатыльник врачу.

– А зачем вы так крепко приклеивали?

– Это не я.

– Не я, не я… – проворчал Николай Сергеевич, с трудом отрывая очередную липкую ленточку. – У меня уже колени болят.

Через минуту врач позвал Юру.

– Забирайте! – Николай Сергеевич показал на кушетку. – По-моему, если вам и нужен кто-то третий, кто решит ваши проблемы, то вы можете родить его и без моей помощи.

Олечка лежала на кушетке, свернувшись калачиком, и крепко спала. Она пробормотала сквозь сон: «Быстрее же, Юрочка мой!» и нетерпеливо дернула ножкой.

11.

Субботним вечером Юра вернулся домой около одиннадцати.

– Здравствуй! – он поцеловал Олечку в щеку.

Женщина молча кивнула, внимательно рассматривая лицо мужа.

– Есть охота, – Юра улыбнулся. – Кстати, почему ты сегодня такая красивая?

Олечка молча пожала плечами и пошла на кухню.

Юра ел жадно, но вместе с тем обстоятельно и неторопливо.

– К врачу не зря ходили, – заметил он. – Я понял, что если как следует потренироваться, то фокус с хлопком в ладошки просто удивительная штука. На счете «три» освобождается масса взрывной энергии. Это просто здорово!

Юра посмотрел на жену. Олечка молчала, но ее лицо краснело с каждой секундой все больше и больше.

– Может быть, еще сходим к Николаю Сергеевичу? – Юра выдержал паузу, любуясь сердитой гримасой на красивом лице Олечки.

Олечка опустила голову и скрипнула зубами.

– Ладно, ладно!.. – Юра засмеялся. – Говори, что там у тебя?

– Я так больше не могу! – сразу взорвалась Олечка. – Когда ты выходишь на ринг, я выключаю звук телевизора и закрываю глаза. Я не могу смотреть, как тебя колошматят здоровенные негры!

– Что значит колошматят? – удивился Юра. – Сегодня я послал Майкла Нортона в нокаут в третьем раунде.

– Все равно тебя колошматят!!

– Олечка, я все-таки чемпион мира в среднем весе и за последний год не проиграл ни одного боя, – пытался защищаться Юра. – У меня настолько хорошая реакция, что меня прозвали «Мангустом».

– У тебя реакция?! – презрительно скривилась Олечка. – Тебя всегда все бьют, потому что ты сонный тюлень. Но больно почему-то мне, а не тебе. Господи, за что мне такое наказание?!

Юра безнадежно махнул рукой.

– Ладно. Что там у тебя еще?

– Представляешь, Нинка вышла замуж за Мишку Лепешкина! – не переводя дыхания, выпалила Олечка. – Егоровы купили себе машину. Но какие босоножки я видела сегодня в магазине, ты представить себе не можешь. Это же просто чудо! – Олечка набрала в грудь побольше воздуха. – А еще сегодня дура Светка мне вдруг говорит…

От нестерпимого желания высказать все и сразу Олечка нервно ерзала на стуле и то и дело почесывала то одну, то другую ладошку. Они горели синим, неугасимым огнем. Если бы сейчас под руку Оли вдруг подвернулся Майкл Нортон, она послала его в нокаут не в третьем раунде, а гораздо раньше.

Маленькая фея

1.

– Господи, я сойду с ума от этой работы! Мне только тридцать, а я похожа на старую клячу. Бывшую красавицу скушал серый быт, что б он подавился.

Вероника разбирала постель – иными словами «вила гнездо» – и наслаждалась запахом чистых простынь.

– Спать, спать!.. Ничего не хочу и пошло все к черту.

Десятилетняя Олечка сидела на стуле. Девочка держала на коленях большую тетрадку и с любопытством посматривала на маму.

– Олечка, который час?

– Девять.

– Всего?.. У меня нет никакой личной жизни. – Вероника нырнула под одеяло и с наслаждением вытянулась. – Олечка, отгадай загадку, что милей всего на свете?

– Торт.

– Ты тоже кляча, только молодая. Ладно, читай свою сказку. Но если я усну, не вздумай опять стукнуть бедную маму своей книжищей по голове.

2.

Стрелки часов показывали ровно десять. Олечка закрыла тетрадь и посмотрела на маму. Вероника лежала, заложив руки за голову, и рассматривала потолок.

– Нет, конечно, все это красиво написано, – она снисходительно улыбнулась. – Но зачем Принцесса предала своего Принца?

– Она влюбилась в Дракона. Дракон был богат и бессмертен.

– А что в этом плохого? – в глазах Вероники вспыхнули хитрые искорки. – Принцесса отлично устроилась. Кстати, Принцев, в отличие от Драконов, не бывает.

– Бывает.

– Не бывает, а бывают, – поправила Вероника. – Они бывают, а потом исчезают. Испаряются!.. Будь я на месте Маленькой Феи, я бы не оживляла хитрых Принцев, а скармливала их добродушному Дракону.

– Принц не был хитрым, он был добрым и веселым, – возразила девочка. – Маленькая Фея оживила его, он стал в тысячу раз сильнее и убил злого Дракона.

Вероника расхохоталась.

– Он сделал вдовой свою бывшую возлюбленную!.. Ха-ха! Тоже мне, джентльмен в чугунных латах. А сам нашел себе другую.

– Наверное, Дракон успел оставить завещание своей вдове, – холодно заметила Олечка и встала. – Ты ничего не поняла, мама.

– Подожди, какое завещание? – насторожилась Вероника. – В твоей сказке не было ничего о завещании Дракона.

Прежде чем закрыть за собой дверь, Олечка оглянулась.

– Принцы все-таки есть! – твердо сказала она – Я докажу тебе это.

– Принцев нет, – Вероника показала дочери язык.

Олечка захлопнула дверь.

Перед сном Вероника подумала о завещании Дракона и прикинула, сколько бы это могло быть… Сумма получилась просто астрономической.

3.

Вероника вязала в кресле, изредка поглядывая на экран телевизора.

На кухне загремела посуда.

– Олечка, что ты делаешь? – окликнула Вероника дочь.

– Мам, а где наши самые красивые тарелки?

– Зачем они тебе? Мы недавно завтракали.

Звуки на кухне стихли. В комнату просунулось хитрое личико Олечки.

– Мам, ты только не волнуйся, хорошо?.. К нам скоро придет Принц.

– Какой еще Принц? – буркнула Вероника, не отрываясь от вязания.

– Настоящий. Мам, я не вру!

Вероника вдруг почувствовала, как забилось ее сердце. Она подняла глаза.

– Олечка, детка, ты с ума сошла?

– Нет. И учти, мама, это самый-самый настоящий Принц.

– Господи, не говори ерунду!

– Подожди, через час ты сама его увидишь. Я вчера пригласила его к нам в гости.

Вероника уронила вязание.

– Через час?! – она мельком взглянула на себя в зеркало. – Боже мой, где мое новое платье и почему ты не предупредила меня заранее?

Олечка благоразумно промолчала. Вероника как угорелая металась по комнате.

– Косметичку!.. Ванну, срочно! Ну, Олечка, детка, что ты стоишь, недотепа?

Олечка пожала плечами и пошла готовить маме ванну.

4.

У самого настоящего Принца было вполне обычное лицо среднестатистического мужчины. Но поражали его глаза: они светились смехом, были добрыми и в тоже время вызывающе дерзкими и смелыми.

У Вероники дрогнуло сердце и задрожали колени.

– Здравствуйте, меня зовут Миша. – Гость поцеловал растерявшейся Веронике руку. Поцелуй получился не очень ловким: в одной руке Миша держал тяжелую сумку, в другой пышный букет цветов.

– Пожалуйста, извините меня за этот визит, но я… Господи, это же просто невозможно объяснить! Короче говоря, у вас удивительная дочь. Если бы не она… – Миша взглянул в широко распахнутые глаза Вероники и чуть заметно покраснел.

«Я ему нравлюсь», – молнией пронеслось в голове Вероники.

– Проходите, пожалуйста… – почему-то шепотом сказала она.

Немножко бестолковая суета на кухне закончилась сразу, как только Олечка догадалась заглянуть в сумку дяди Миши. Там лежала ветчина, сыр, виноград, конфеты и, кроме других вкусных вещей, бутылка шампанского.

– Вы, наверное, ни разу в жизни не делали настоящий салат, – улыбнулся гость, едва взглянув на кухонный стол. – Хотите, я вас научу?

– Вы умеете готовить? – удивилась Вероника.

– Знаете, однажды я стал поваром в силу необходимости, – в глазах Миши снова блеснули веселые искорки. – У нас кончились продукты, и пришлось перебиваться тем, что попадало под руку: медвежатиной и морошкой… Впрочем, это довольно длинная история.

– Ой, расскажите!.. – Вероника осела на стул.

Во взгляде женщины светилось немое восхищение.

– Мам, – шепнула на ухо Веронике Олечка. – Дядя Миша подложил свой паспорт в сумку. Смотреть будешь?

– Отстань! – прошипела Вероника и толкнула дочь локтем.

Миша осмотрел миксер и что-то сделал с розеткой. Потом он воткнул ее в сеть. К удивлению Вероники и ее дочери миксер заработал.

– Так вот, – начал свой рассказ Миша. – Это случилось два года назад. Все началось с пустяка: мы искали в тундре нефть и у нас вдруг кончились спички…

5.

– Ерунда!.. Этого просто не может быть! – Леночка нервно расхаживала по комнате. – Жизнь – не сказка и Принцев не бывает.

Вероника сидела в кресле и вязала теплый свитер.

– Подумаешь, Принц!.. – она снисходительно улыбнулась – Тоже мне невидаль, какая.

– Но их же не бывает!

– Бывает. Вот Олечка и тебе приведет, тогда увидишь.

– Да где она возьмет-то этого Принца?!

– Откуда я знаю? – Вероника пожала плечами – Оля не говорит. От Мишки тоже слова не добьешься. Молчат оба как партизаны.

Леночка села в кресло и обхватила голову руками.

– Бред!.. Ты хочешь сказать, что твой Мишка – Принц?

– Ну, Принц – не Принц, а все-таки… – Вероника снова улыбнулась. – Главное, он очень любит меня и Олечку. Знаешь, в прошлые выходные мы к маме в деревню ездили. Мишка за два дня старый сарай перебрал по бревнышку. Одним словом, пахал как слон. А еще с ним весело… Все мои дядьки без него уже жить не могут. Чуть что, а где, мол, твой Мишка?

– Пьет, что ли?.. – насторожилась Леночка.

– Не откажется. Только пьяным я его не видела. А еще на Мишку все бабы, как пчелы на мед слетаются. Уж и не знаю от чего мне с ума сойти, то ли от гордости, то ли от ревности. Но мой Мишка не такой как другие… Он же Принц!

– Да не бывает Принцев! – взорвалась Леночка. – Кстати, почему Олька мне его вчера или позавчера не привела?

– А ты думаешь, настоящего Принца так легко найти?

– Ой, Господи!.. – Леночка уткнулась лицом в ладошки. – Боюсь я, Вероника, как дура последняя. Знаешь, как иногда в сказке бывает? Одной Принц достается, а другой… А другой черт знает что.

– Не бойся. Я же не зря у тебя в гостях сижу, – Вероника подмигнула подруге. – В случае чего, вдвоем, твоего Принца и вытурим.

6.

Галстук давил на шею и мешал дышать… Сережка рывком сорвал его и бросил в урну. Следом полетел букет цветов. Сережка доплелся до скамейки, сел и закрыл лицо руками.

«Так и знал! – горький комок в горле задрожал. – Ах, дурак!..»

– Ничего не получилось? – вдруг спросил его звонкий детский голосок.

– Не получилось… – механически ответил Сережка.

Он вздрогнул и поднял глаза. Рядом с ним на скамейке сидела девочка. Она болтала ногами и рассматривала большую вывеску «ЗАГС» на здании.

– Дракон оказался сильнее вас, – сказала девочка.

– Какой дракон? – Сергей попытался улыбнуться, но улыбка получилась довольно жалкой. – Дракон из сказки?

– Драконы бывают не только в сказках. А невесты Принцев иногда влюбляются в Драконов. Тогда Дракон побеждает Принца.

– Значит, меня уже скушали? – уже смелее улыбнулся Сережка.

– Нет, Ваше Высочество, но вы пали на поле битвы.

– А, по-моему, я просто сижу на скамейке…

– Это глупо. Ложитесь.

Сережка послушно лег. Потом он пошарил в кармане, но носовой платок исчез вместе с галстуком. Свадебный костюм был неудобным и тесным, как обертка конфеты.

– Черт возьми!.. – сказал Сережка – Я похож на идиота?

Девочка положила на грудь Сергея маленький платочек. Он пах ирисками и мороженным.

– Спасибо… – Сергей вытер лицо, – А дальше что?

– Ничего. Вы должны лежать и молчать.

– Зачем?

– Затем, что вы умерли.

– А надолго? – насторожился Сережка.

– Пока не придет Маленькая Фея.

– Пусть она приходит быстрее. Я не хочу долго быть покойником!..

7.

Леночка нервно курила у окна.

– Все! – глухо сказала она. – Я жду уже три дня, и скоро у меня поедет крыша. Если Олечка приведет мне старого козла, я тут же брошусь ему на шею.

Вероника держала в руках свитер и внимательно разглядывала его.

– Как ты думаешь, Мишеньке не мал будет?

– Мал!.. – огрызнулась Леночка.

– Не злись, пожалуйста.

– А кто злится? – возмутилась Леночка. – Мне двадцать семь лет, я красивая и за мной мужики стадами бегают. Представляешь, целые стада мужиков!.. А я стою, как Золушка у окна и жду Принца, которого мне пообещала привести десятилетняя девчонка.

– Ты плохо знаешь Олечку. Миша говорит, что…

Леночка заткнула уши.

– Мамочка!.. – простонала она. – Это же сумасшедший дом какой-то!

8.

Сережка приоткрыл глаза…

Ветви старой ивы над лавочкой лениво шевелил ветер. Ветви были густыми, но сквозь них все равно прорывались яркие и острые лучики солнечного света. Лучики возникали то тут, то там и каждый сиял в ореоле крошечной радуги. Игра света и тени была мгновенной, загадочной и не прекращающейся ни на секунду.

Сережка прищурился и улыбнулся.

«Я действительно дурак, – подумал он. – И у меня не было ни одного шанса… Девчонка права. Я хотел спасти Прекрасную Принцессу, но она послала меня куда подальше и ушла к другому…»

– Вы не должны ни о чем думать, – строго сказала Олечка.

– Почему?

– Потому что вас пока не оживила Маленькая Фея.

– Но я устал валяться на лавочке.

– Терпите, Ваше Высочество.

Солнце за ветвями переливалось всеми цветами радуги.

– Я – Принц!.. – громко сказал Сережка и протянул к солнцу руки. – Я шел в бой с открытым забралом и получил по физиономии. Но мне почему-то становится весело. Интересно, почему?

– Скоро узнаете, Ваше Высочество.

Сережка засмеялся.

– Я уже знаю! Я больше не могу лежать на этой дурацкой лавочке. Мне хочется снова подраться с Драконом. Принц не может валяться без дела, как груда хлама. Где Маленькая Фея?

Лба Сережки коснулась палочка от эскимо.

– Хорошо, вставайте, Ваше Высочество. Только учтите, теперь вы стали в тысячу раз сильнее.

Сережка быстро сел.

– В тысячу раз? – удивился он.

– А вы разве не чувствуете?

Сережка замер. Потом он посмотрел на свои руки.

– Да, наверное… Но еще я чувствую, что я сейчас лопну от смеха.

– Это хороший признак, – кивнула Олечка. – Теперь вам нужно сменить костюм. В этом вы похожи на конфету. Кстати, тут недалеко живет самая настоящая Принцесса. У нее рыжие волосы и огромные голубые глаза. Она очень гордая и совсем несчастная… Потому что вокруг ее замка летает целая стая Драконов.

– Я – специалист по Драконам! – весело сказал Сережка. – Кстати, Фея, почему ты выбрала меня?

Девочка чуть заметно улыбнулась.

– Видите ли, в чем дело… Когда Принц идет в бой с Драконом, он никогда не думает о себе. Понимаете?.. У вас абсолютно чистое сердце, Ваше Высочество!

9.

…У незнакомца были добрые и до дерзости веселые глаза. Леночка попятилась в коридор и уперлась спиной в мягкую вешалку. У нее задрожали руки, и она спрятала их за спину.

– Здравствуйте… – с трудом выдавила из себя Леночка.

– Здравствуйте – незнакомец смущенно покраснел, рассматривая лицо хозяйки.

Маленькая Оля взяла Сережку за руку и повела его в зал.

Леночка поплелась следом и слушала, как грохочет ее сердце. Возле зеркала она остановилась и взглянула на свое бледное от волнения лицо.

«Боже мой, если он смутился, значит, я ему понравилась! – со сладким ужасом подумала она. – Честное слово, понравилась!..»

В зале Вероника уже примеряла свитер на гостя.

– По-моему, Мише будет как раз, – рассматривая свою работу, сказала Вероника. – Теперь повернитесь спиной, Сережа.

Сергей охотно повернулся. Леночка подошла к подруге.

– Иди отсюда! – шепнула она ей на ухо – Сейчас же!..

– Дай хоть свитер с него снять, – тихо ответила Вероника и уже громче добавила. – Ну и как он тебе, Леночка?

Разговор о свитере получился на удивление веселым. Снимая его Сережка, запутался в рукавах. Больше всех смеялась раскрасневшаяся и удивительно красивая Леночка…

10.

Записка лежала на столе.

«Нужно забежать на работу и сколымить тебе на шубку. Скоро вернусь, потом поедем к твоим в деревню. Целую! Миша».

Звякнул телефон.

– Да? – не отрываясь от записки, сказала в трубку Вероника.

– Мамочки!.. – громко закричал в самое ухо восторженный голос Леночки. – Мы гуляли с Сережей всю ночь и купались в фонтане! Он перенес меня на руках через мост и нас забрали в милицию!..

– За фонтан? – попробовала догадаться Вероника.

– Нет, Сережа поколотил двух хулиганов и в милиции мы пили шампанское! Он там работает, понимаешь?

– Понимаю, – Вероника улыбнулась. – Леночка, у тебя и в самом деле поехала крыша.

– Правильно, потому что теперь вся моя квартира завалена цветами, – голос Леночка вдруг стал плаксивым и жалким. – Вероника, он не вернется!.. Так не бывает!.. Я с ума сойду.

– Господи, да куда он денется-то? – Вероника зевнула и посмотрела на себя в зеркало. После долгого субботнего сна лицо было слегка припухшим и не очень симпатичным. – Вернется, вот увидишь.

– Не вернется! – Леночка заплакала.

– Дура ты…

– Сама дура!

– Хорошо, если он не вернется, Олечка найдет тебе другого.

– Мне не нужен другой! – голос Леночки зазвенел на самой высокой ноте. – Мне нужен мой Сережа!.. Ой, кажется, кто-то звонит. Не вешай трубку, я сейчас…

В трубке раздались короткие гудки. Вероника улыбнулась и положила трубку на место.

«Ладно, и так сойдет – решила женщина, снова рассматривая свое лицо в зеркале. – Подумаешь, Принц!..»

В коридоре хлопнула входная дверь.

– Есть кто живой? – спросил веселый голос.

– Есть, – откликнулась Вероника – Ой, сюда нельзя!..

И она торопливо принялась перебирать пальцами косметический набор…

Психология одинокого мужчины

1.

«Нет-нет!.. – часто твердила себе Леночка. – Я ни за что не подойду к нему первой».

А Колька краснел как мальчишка… Он рассматривал свои ботинки, потом поднимал глаза, отыскивал среди пассажиров на остановке стройную фигурку Леночки и краснел еще больше. Иногда Колька осторожно подходил поближе. Леночка замирала и была готова улыбнуться ему в любую секунду.

«Конечно, любит, – думала она. – Только нам давно-давно пора познакомиться».

Потом подходил автобус, и Леночка уезжала.

2.

Колька решился на отчаянный шаг в пятницу вечером. В прихожей раздался длинный звонок. Леночка открыла дверь и едва не ахнула от удивления – на пороге стоял Николай с огромным букетом роз.

– Я это… Вот! – пробормотал Коля, протягивая букет. – Вас Леночка зовут, правда?

– Правда, – улыбнулась Леночка. – А вас Николай?

Колька кивнул и уставился на свои ботинки.

– Шел мимо, дай, думаю, зайду… – убитым голосом сказал он.

– Спасибо, – засмеялась Леночка.

– У вас почитать, ничего нет? – не думая, выпалил Коля. – А то вот… Это… Мне как-то…

– Скучно? – подсказала Леночка. – Проходите, пожалуйста, – она посторонилась, – сейчас я вам что-нибудь подыщу.

Проводив гостя на кухню, Леночка бросилась в зал. Изящный женский пальчик скользил по переплетам книг и никак не мог остановиться.

«Дюма… Толстой… Не то, не то! – лихорадочно соображала Леночка. – Говорят, что все робкие мужчины любят крутые детективы».

Она набрала на сотовом номер подружки Зины. Зиночка жила на одной лестничной площадке с Леной и иногда, длинными зимними вечерами, баловала ее рассказами о своих богатых поклонниках.

– Зина, у тебя почитать, ничего нет? – шпионским шепотом выдохнула в телефонную трубку Леночка.

– Что почитать?.. – ответил сонный голос Зиночки.

– Что-нибудь интересное.

– А-а-а!.. – Зиночка сладко зевнула. – Понимаю. Тебе прямо сейчас?

– Да. Срочно!..

Леночка повесила трубку и, нервно покусывая кулачок, принялась расхаживать по комнате.

«Главное, нам с Колей пока даже поговорить совсем не о чем, – рассуждала она про себя, с опаской посматривая на дверь кухни. – Начало всегда трудное… Зато потом конечно же, будет легче!»

Размышления Леночки прервал звонок в дверь.

– На!.. – сказала Зиночка, потягивая тяжелый полиэтиленовый пакет. – Пользуйся моей добротой.

Леночка приложила палец к губам. Стараясь не шуметь, она проводила подружку в комнату.

– Посиди тут, я сейчас.

– А что лучилось? – удивилась Зина.

– Сиди!

Прижимая к груди пакет с книгами, Леночка бросилась на кухню.

Коля поблагодарил за книги. Разговор был коротким и многообещающим. Коля первый раз улыбнулся.

«Ой, а какой же он, оказывается, симпатичный!» – с удовольствием подумала Леночка.

Она закрыла за гостем дверь и, напевая себе под нос что-то веселое, пошла в зал.

3.

Зиночка листала цветной журнал.

– Ну?.. – не отрывая внимательного, профессионального взгляда от толстых и солидных мужских фигур, спросила она. – Что там у тебя за тайны?

Еще улыбаясь, Леночка рассказала подружке все.

– Так ты отдала мои книги ему?! – ужаснулась Зиночка.

– Да-а-а… – у Леночки нехорошо кольнуло под сердцем – А что?

– Боже мой! – Зиночка схватилась руками за голову. – Боже!..

– Да что случилось-то?!

– Это провал, подруга, – Зиночка горько усмехнулась – Полная амба!..

4.

Дома Коля вытащил книги из пакета.

«Психология одинокого мужчины», – прочитал он на обложке первой.

Коля почесал кончик носа и вытащил вторую.

«Как выйти замуж за миллионера», – сообщила ему яркая суперобложка.

Следующие книги тоже не порадовали его разнообразием своей тематики: «Тайны мужского характера для женщин», «Истоки мужского эгоизма», «Как понравиться богатому мужчине»… Больше всего поражал огромный том «Радость покорения мужских сердец» с пронзенным стрелой сердцем на обложке.

Коля не спеша, закурил и уставился на книги…

5.

…Стрелки часов показывали половину двенадцатого. Леночка плакала. Зиночка расхаживала по кухне, заложив руки за спину.

– Да я даже представить себе не могла, – оправдывалась она.

– Тоже мне, подруга!.. – сквозь слезы стонала Леночка.

– Да не реви ты.

– А что же мне еще делать?!

– Держать характер, – Зиночка остановилась. – Держать, не смотря ни на что!

– Как?

– Ладно, так и быть, научу, – Зина села за стол и плеснула в стакан из уже наполовину пустой бутылки. – Запомни, мужчины любят только высокомерных эгоисток. Если женщина совершила ошибку, она никогда не должна в ней признаваться. Поняла? Теперь слушай дальше…

6.

…Коля пришел на следующее утро. Дверь ему открыла женщина с гордым и крайне измученным лицом.

– Уже все прочитали? – сухо и презрительно спросила Леночка.

Коля кивнул. Леночка выхватила пакет и захлопнула дверь. Пакет оказался удивительно легким. В зале Леночка вытащила из него красивое свадебное платье. Там же лежала коробочка с дорогим обручальным кольцом.

Девушка вернулась в прихожую.

– Вы с ума сошли? – спросила Леночка Николая, чуть приоткрыв дверь.

Коля устало улыбнулся.

– Давайте рассуждать логически, – сказал он. – Хорошо?

– Хорошо, – согласилась Леночка и на всякий случай подперла дверь коленкой.

– У вас были книги… В общем, понятно какие, – Коля потер лоб, собираясь с мыслями. – Я всю ночь думал и действительно чуть с ума не сошел. Почему вы решили отдать эти книги именно мне?..

– Ну и почему же? – покраснев до кончиков волос, спросила Леночка.

– Потому что вы в меня влюбились. По-настоящему влюбились, понимаете?.. Книги вам стали совсем ни к чему, и вы решили раскаяться и сдаться.

– Сдаться? – удивилась Леночка. – Как это сдаться?

– Как-как!.. Лапки кверху и все, – Коля устало улыбнулся. – Понимаете, когда любишь, то отдаешь не только хорошее, но и… Как это?.. В общем, старое и уже совсем не нужное. То, что может помешать в будущем, и что… не знаю, как сказать… от чего отрекаешься с самым легким сердцем и чего уже не боишься.

– А почему?

– Потому что веришь. Именно веришь. Ведь это же так просто!

Леночка захохотала. Она присела от смеха и уткнулась лицом в ладошки. Коля посмотрел на часы.

– Кстати, нас в загсе ждут, – сказал он. – Я уже договорился.

– Прямо вот так сразу? – сквозь смех спросила Леночка.

– А чего тянуть, если лапки кверху? – удивился Коля. – Или ты что, замуж не хочешь?

– Хочу! – быстро согласилась Леночка. – Правда, ты забыл сказать, Коля, что замуж за тебя, но и тут ты тоже, пожалуй, прав. Я ведь тебя совсем не знаю, и нам обоим пока хватит одного самого обыкновенного, простенького «замужа».

7.

…Зиночка на цыпочках отошла от двери и посмотрела в окно. Во дворе стояла простенькая «Волга» с обручальными кольцами на крыше.

Зиночка села в кресло и закурила.

«Может быть, и в самом деле, – подумала она, – ну их к черту, этих миллиардеров, а?..»

Старый солдатский способ

1.

Пациентка рыдала. Рядом стоял психотерапевт Зойкин и держал в руках стакан воды. Врач беспомощно смотрел то на стакан, то на несчастную женщину и искренне не знал, что ему делать.

– Ну, выпейте, пожалуйста!.. – наконец нерешительно попросил он.

Женщина оттолкнула стакан и разразилась такими слезами, что по спине Зойкина пробежали холодные мурашки.

Хлопнула дверь и в кабинет вошел старый доктор Петр Семеныч. На секунду коллеги встретились глазами.

«Вот видите! – сказал унылый взгляд Зойкина. – Не знаю, что и делать…»

Старый доктор снисходительно улыбнулся. Он взял из рук молодого врача стакан и поставил его на стол. Потом подошел к пациентке.

– Встать! – громко и властно сказал он.

Пациентка вскочила, едва не опрокинув стул.

– Что, муж ушел к другой? – недобро прищурившись, спросил доктор.

– Ушел… – женщина растерянно смотрела на старого врача широко распахнутыми глазами. – А я вот…

– Сесть! – оборвал Петр Семеныч. – Встать!.. Сесть!

Женщина механически выполняла приказы старого доктора, не отрывая от его сурового лица испуганного взгляда.

– Распустились как истеричка! – бушевал между тем старый врач. – Сколько кило за последний месяц набрали?

– Пять…

На секунду лицо женщины снова приняло кислое выражение.

– Встать! – взорвался старый врач. – Сесть!.. Это что за безобразие?!.. Да как вы смеете?!.. Что за тараканы у вас в голове? Ах, мол, меня бросил муж!.. Ах, я не могу без него жить! – Петр Семеныч наклонил лобастую голову, словно собирался забодать перепуганную пациентку. – Встать, кисель на каблучках!

– Доктор! – женщина умоляюще прижала к груди руки. – Доктор, я…

– Руки по швам!.. Смотреть мне в глаза! – старый врач топнул ногой. – Вам сколько лет?

– Тридцать пять…

– А-а-а!.. – зарычал Петр Семеныч. – И ваша жизнь уже, значит, кончилась? Сесть!.. Кошмары по ночам мучат?.. Апатия одолевает?.. Встать, манная каша в макияже! Где ваша гордость, черт бы вас побрал? Или вы к бывшему мужу на коленях поползти собираетесь?!

– Ни за что! – посветлев лицом и вытянув руки по швам, бодро рявкнула пациентка.

– Физзарядка по утрам плюс холодный душ, – уже чуть более снисходительно сказал Петр Семеныч. – Телевизор вместе с сериалами выбросить в окошко. Меньше есть и больше двигаться. Заняться собственной карьерой. Дети есть?.. Двое?.. Отлично! В конце концов, не мешало бы вспомнить и о них.

В дверь просунулось мужское лицо в пышных усах.

– Валю можно? – жалобно спросило лицо.

– Какую еще Валю? – снова взорвался доктор. – Закройте дверь!

Дверь с грохотом захлопнулась.

– Муж!.. – тихо простонала женщина. Она нашарила стул и медленно осела на него. – Доктор, вы волшебник!

– Встать!

Женщина вскочила как перепуганный новобранец.

– Это что за телячьи радости?! – доктор смерил пациентку с головы до ног гневным взглядом – Убрать блеск в глазах!.. Ничего кроме спокойной гордости. Один скромный поцелуй в щеку и не более. Ни слова о своих дурацких переживаниях. Страстные поцелуи с вашей стороны и мужские слезы покаяния переносятся на ночь. Можете идти.

Пациентка радостно взвизгнула и бросилась вон из кабинета.

Изумленный доктор Зойкин наконец закрыл рот. Петр Семеныч снисходительно улыбнулся.

– Старый солдатский способ, – пояснил он. – Лучше всего действует на женщин. Кстати, вы, где раньше работали, коллега?

– В детской больнице, – Зойкин потупился – С ребятишками, в общем… А сегодня первый день тут у вас.

– Первый день всегда самый трудный, – старый доктор похлопал молодого коллегу по плечу. – Ну-ну, старайтесь!.. Счастливо вам.

Старый доктор вышел…

2.

Зойкин закурил и отошел к окну. Целую минуту он рассматривал тополя за окошком и сосредоточенно думал. Он размышлял о своей интеллигентской мягкотелости, которая может помешать его новой работе.

– Можно к вам? – неожиданно спросил приятный женский голос.

Доктор Зойкин вздрогнул и оглянулся. В дверях стояла молодая, очень красивая женщина с измученным лицом.

– Проблемы с мужем? – сурово спросил Зойкин. – Ушел, что ли?..

– Да-а… – немножко удивленно согласилась красавица. – Правда, уже давно.

Доктор Зойкин не спеша обошел пациентку и закрыл дверь кабинета на ключ.

– Лечь! – строго сказал он.

– Что-что?! – пациентка изумленно приподняла брови.

Она невольно оглянулась на запертую дверь.

– Лечь на пол! – зловеще прошипел доктор Зойкин.

Красавица послушно легла.

– Отжаться два раза, – скомандовал доктор. – Теперь встать!..

– Послушайте, вы что, с ума сошли? – спросила красавица, лежа на полу.

– Встать!

Пациентка вскочила как подпружиненный чертик.

– Что за вид?! – гневно сдвинув брови, спросил доктор Зойкин. – Вы что, каждое утро перед зеркалом себе измученную мордашку рисуете?

– Послушаете!..

– Бегом вокруг стула! Быстрее… – доктор Зойкин чуть было не добавил всегдашнее «пожалуйста», но во время сдержался. – Еще быстрее!.. Дети есть?

– Нет.

– Тогда можно заняться племянниками. Каждое утро физзарядка и ведро холодной воды на голову.

– У меня душ… – простонала слегка запыхавшаяся красавица.

– Будете обливаться на свежем воздухе. Можно в голом виде.

– На балконе, что ли?!

– Можно и там. И никакой жалости к себе самой! Жизнь – это борьба. Займитесь собственной карьерой. Вы кем работаете?

– Заведующей отделением.

– Каким отделением?

– Нашим. То есть вашим. Кстати, я ваша начальница…

– Лечь! – чисто механически выпалил доктор Зойкин.

Красавица послушно легла.

– Встать.

Целую минуту доктор Зойкин и порядком запыхавшаяся пациентка-начальница исподлобья, с недоумением и страхом, рассматривали друг друга.

Наконец врач открыл дверь и коротко бросил:

– Можете идти.

3.

В коридоре стоял Петр Семеныч.

– Надежда Васильевна, голубушка! – давясь от смеха, доктор поцеловал женщине руку. – Простите меня дурака старого… Это я все устроил! Вижу, ходите вы как в воду опушенная, переживаете… Но вы – гордая, вы помощи не попросите. Вот я и решил помочь вам… Старым солдатским способом!

Петр Семеныч закрыл рукой лицо и расхохотался.

– Удружили!.. – женщина вытерла мокрый от пота лоб и кивнула на дверь. – Это что за псих?

– Новенький. Кстати, очень интеллигентный молодой человек. Такие люди всю жизнь страдают от неуверенности в собственных силах.

– Разве?! – молодая женщина вспомнила недавнюю пробежку вокруг стула и недоверчиво покачала головой. – А мне он показался очень сильным человеком… Прямо зверь, а не мужик.

– Смотрите, смотрите, – Петр Семеныч ткнул пальцем в окно. – Уже убегает!..

Доктор Зойкин действительно трусливо удирал. Ворота на заднем дворе больницы, которым не пользовались уже десять лет, были завалены старыми столами и строительным мусором. Доктор Зойкин пробивался через препятствия, как медведь через бурелом.

– Завтра за расчетом придет, – сказал Петр Семеныч. – Перепугался совсем, мальчишка.

У доктора Зойкина и в самом деле было по-детски испуганное лицо. Зацепившись карманом за доску, он порвал пиджак.

Надежда Васильевна невольно улыбнулась. Доктор Зойкин вдруг показался ей нелепым и удивительно милым. На душе молодой женщины стало просто, легко и удивительно светло.

– Не отпускайте его, хорошо? – шепнул Петр Семеныч.

Надежда Васильевна чуть заметно кивнула. Женский изощренный ум уже подбирал платье, прическу и макияж для завтрашней встречи. Что касается самого разговора с доктором Зойкиным, то Надежда Васильевна совсем не думала о нем. Превратить испуганного и симпатичного мальчишку-интеллигента в сурового, настоящего и надежного мужчину мог только старый солдатский способ.

Сто процентов

1.

Сашка не знал, откуда появилась возле казино слепая девушка в больших черных очках. Девушка немножко странно держала одну полуоткрытую ладонь над другой, она держала их слишком близко к себе, так, что Сашке пришлось почти втискивать в них десять рублей.

Бородатый швейцар в стеклянном фойе сделал вид, что ничего не происходит.

– Дядь Вань, – Сашка подмигнул швейцару. – Сегодня отрываемся на полную катушку!

Дядя Ваня улыбнулся, давая понять, что для крутых «новых русских» такое дело является сугубо личным и не таким уж редким.

Через два часа Сашка проиграл в рулетку тысячу долларов, но это совсем не испортило его веселого настроения.

«Деньги это только деньги и ни на копейку больше, – вспомнил он чей-то афоризм, спускаясь по порожкам лестницы к машине. – И черт с ними!..»

В кармане, вместе с ключами, лежала скомканная десятка. Сашка посмотрел на бумажку и пожал плечами: ему искренне казалось, что он спустил в казино все до копейки…

2.

– …И все-таки это очень странная девушка, – Сашка расхаживал по комнате, как он любил это делать, рассказывая матери что-то занятное. – Я попробовал узнать о ней у швейцара. Оказывается, ей разрешили сидеть возле казино, потому что его владелец чуть не сбил слепую девушку своей машиной. За ней присматривают и не дают в обиду. Нищие ревнивы, как старые девы.

– Она совсем слепая? – оторвавшись от вязания, спросила мама.

– Да, совсем. Автомобильная авария случилась еще пять лет назад… – Сашка подошел к окну и закурил. – Ее родители сделали все возможное, чтобы вернуть дочери зрение. Потом у нее умер отец… В общем, довольно грустная история. Но знаешь что самое любопытное?

Сашка посмотрел на мать.

– Что же?.. – улыбнулась Нина Петровна.

– Сколько бы я не давал этой девушке перед тем, как войти в казино, ровно столько же я находил у себя в кармане, уходя из него.

– Мистика! – засмеялась мама.

– Может быть. Но последний раз я дал ей пятьсот долларов.

– И ровно столько же нашел потом в своем кармане?

– Да. Я просто выиграл их в казино.

Нина Петровна с любопытством посмотрела на сына.

– Тогда это не мистика. Это просто чудо.

3.

Иногда Сашке везло. В субботу он здорово напился, но, тем не менее, сумел без приключений добраться на своем «Вольво» до казино.

Шел снег. Девушка возле входа была похожа на маленького снеговика.

Сашка заглушил двигатель и закурил. Мимо девушки по высоким порожкам поднимались люди, но никто не подходил к ней близко. Давать кому-то деньги перед игрой считалось дурной приметой.

«Ну и сколько же всего я ей дал? – криво улыбаясь, подумал Сашка. – Вряд ли больше семисот баксов. Тоже мне, деньги!..»

Острая жалость вдруг кольнула его в сердце. Одинокая девушка на порожках перед сверкающим казино была из другой жизни. Эта жизнь была темной, как ее слепота и безысходной, как вечная бедность. Что ждало ее впереди?.. В сущности, ничего. Пока хозяин казино не потерял терпения, слепая девушка еще могла собрать какие-то деньги. Но рано или поздно любителям удачи перестанет нравиться немой укор их жадности.

Сашка пьяно заворочался на сиденье. Он поймал себя на мысли, что не любит людей за их мелочной эгоизм.

«А сам что, лучше, что ли?!..» – вдруг промелькнула в голове жгучая мысль.

Сашка хмыкнул и вытащил чековую книжку. Пьяные мысли в голове были огромными и горячими.

«Все к черту, все! – решил он, выводя на валютном бланке цифру «100.000». – Пусть ей!.. Мне что в могилу их с собой брать?»

Пьяно покачиваясь, Сашка вышел из машины.

– Уходи домой, – шепнул он девушке, втискивая в ее холодные ладошки чек. – Не показывай никому… Только дома. Понимаешь?..

На очках и тонких бровях девушки лежал снег. Сашка с неумелой нежностью погладил ее по лицу.

– Уходи!.. – он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. – Уходи, пожалуйста, а то я передумаю.

Тот вечер в казино многие запомнили надолго. Возле рулетки собралась целая толпа. Люди глазели на Сашку и, в конце концов, стали заключать пари, когда этот пьяный вдрызг малый наконец проиграет.

В начале игры у Сашки было всего двадцать пять долларов наличными. Он ставил на черное или на красное, с каждым разом удваивая свой выигрыш: пятьдесят, сто, двести долларов…

Когда выигрыш достиг шести с половиной тысяч к рулетке подошел хозяин казино. Крупье покраснел и пожал плечами. Выигрыш Сашки продолжал быстро расти. За спиной его перешептывались игроки. Кто-то утверждал, что Сашка играет никому неизвестной системе.

На цифре «пятьдесят тысяч» хозяин отстранил крупье и сам стал к рулетке.

Сашка сунул в рот сигарету и небрежно прикурил. Ему очень хотелось походить на Джеймса Бонда, но он чуть не упал со стула.

– Бесполезно, – сказал он хозяину казино.

– Вы так думаете? – вежливо улыбнулся тот.

Сашка вспомнил шепот о системе.

– Это система! – твердо сказал он. – Вы проиграете.

Хозяин усмехнулся.

– На что будете ставить, молодой человек, на красное или черное?

Сашка задумался. Он уже не помнил, на что ставил в предыдущий раз.

– Черное! – уверенно сказал Сашка.

Через три десятка секунд рулетка выдала именно «черное».

– Прощайте, господа! – Сашка сгреб фишки. – Вы каждый день проходили мимо системы. Жадность просто отвратительная штука.

На него смотрели как на сумасшедшего, но сумасшедшего, которому удалось схватить за хвост невероятную удачу. Ему долго глазели в след.

На выходе Сашка подарил пальто швейцару дяде Ване. Дядя Ваня поблагодарил и проводил Сашку до машины. На улице дул пронзительный ветер. Ветер пробирал до костей, а Сашка никак не мог найти ключи в кармане пальто, которое он только что подарил дяде Ване…

4.

– Я больше никогда не пущу тебя в казино! – кричала Нина Петровна. – Если ты еще раз подхватишь воспаление легких, то прямиком отправишься на тот свет!

Мать загораживала Сашке дорогу к двери. Ее глаза грозно сверкали.

– Да пойми ты!.. – простонал Сашка. – Это же беспроигрышный вариант. Абсолютно беспроигрышный. Сто процентов!

– Да?!.. И сколько же ты выиграл в прошлый раз?

– Ни гроша. Сто тысяч отдал – сто взял.

– Иди и ложись в постель! – безапелляционно заявила Нина Петровна. Она схватила сына за локоть и потащила его за собой.

Сашка провалялся в постели пять изнурительно долгих недель, и его деятельная натура яростно протестовала против пустого времяпрепровождения.

– Хорошо, давай поговорим, – Сашка плюхнулся в кресло и силой усадил мать напротив. – Сейчас ты все поймешь. Сколько ты хочешь получить: сто или двести тысяч?.. Может быть, миллион? Я могу это запросто устроить.

– Ты – болван! – убеждено сказала Нина Петровна.

– Я?!.. – Сашка рассмеялся. – Пойми, я нашел систему. Систему стопроцентного выигрыша. Сколько я дал той девчонке перед игрой? Сто тысяч. Этих денег ей хватит на всю жизнь. Теперь пора подумать и о себе.

– О себе?.. А кто пальто швейцару подарил?

– К черту пальто! – взревел Сашка. – Слушай… – Он наклонился вперед и горячо зашептал. – Я всегда выигрывал ровно столько, сколько давал. А если этой девчонке одолжить деньги?.. Точнее говоря, просто дать ей в руки перед игрой. Понимаешь? – Сашка подмигнул – Правда, потом мне придется забрать их назад.

– Это довольно подло, – сказала Нина Петровна.

– Подло?! – возмутился Сашка – Я хоть копейку себе взял? Все – ей одной. А я что, не человек, по-твоему?

– Но она же слепая.

– Вот ей сто тысяч и хватит, – Сашка встал. – Правда, жалко, что моя система сто процентного выигрыша зависит от кого-то еще. Вот если бы я сам – один – был системой, а?!..

5.

Девушки возле казино не было. Только что заверенный на платежеспособность валютный чек на триста тысяч жег Сашке грудь. Там же лежали сто долларов наличными для игры.

Наконец Сашка решил поговорить со швейцаром дядей Ваней.

– Эта слепая тут рядом живет, – сказал швейцар. – У меня ее телефон записан. Только последнее время я ее что-то не видел…

– Зовут ее как? – жадно спросил Сашка, заполучив заветный телефонный номер.

– Валентиной. Кстати, – не без обиды добавил дядя Ваня. – Пальто ваше мне мало оказалось. Я его внуку подарил…

Сашка не дослушал тонкого намека.

– Это я… Помните? – он крепко прижал к уху сотовый телефон. – Голос узнали?.. Это хорошо. Валя, простите меня, но вы мне очень нужны. Я при встрече я вам все объясню…

Телефонный разговор получился недолгим. Валя пообещала прийти. Стоя на порожках казино, Сашка нервно выкурил две сигареты.

– Я уже здесь! – вдруг сказал за спиной мягкий, улыбчивый голос.

Сашка вздрогнул и оглянулся. Валя почти не изменилась за последнее время: те же темные очки, недорогая одежда… Смущало другое – ее улыбка.

Сашка так и не придумал с чего начать разговор. Его неудержимо тянуло в игровой зал к рулетке.

– В общем, это вам… – сказал он, протягивая девушке чек.

Голос Сашки дрогнул, и он с облегчением подумал о том, что Валентина не может видеть его лица.

«Наверное, у меня сейчас морда как у Гобсека, – решил он. – Ох, и чертова эта штука – жадность!»

Сашка почти силой вложил чек в ладонь девушки.

– Подождите меня в вестибюле, хорошо? – бросил он напоследок. – Дядя Ваня за вами присмотрит.

Валентина кивнула. Огромные черные очки почти не портили лица девушки. Оно было молодым и красивым…

6.

Едва Сашка уселся за стол, его окружила толпа любопытных. Хозяин казино вежливо поздоровался и отстранил крупье от рулетки.

– На что будете ставить? – холодно спросил он.

– Сто на красное, – безразлично бросил Сашка.

Через пару секунд кто-то из игроков сделал огромную, почти немыслимую ставку на черное – 300.000 тысяч.

«Дурак!..» – решил Сашка.

Он скользнул взглядом по лицам людей за столом и не спеша закурил. Игра должна обещала получиться очень долгой.

Сашка сказал об этом вслух и намекнул о теории стопроцентного выигрыша. Игроки уважительно промолчали. Хмурый хозяин казино болезненно поморщился.

Колесо рулетки замедляло свой бег. Наконец шарик остановился…

– Черное!.. – ахнул кто-то.

Сашку прошиб холодный пот. Кто-то, но не он, тот, кто поставил огромные деньги на черное, снял невероятный куш.

– Будете ставить еще? – холодно спросил Сашку хозяин.

У Сашки больше не было денег. Это было видно по его лицу. Несколько игроков засмеялись. Вскоре хохот стал всеобщим.

Сашка медленно встал и побрел к выходу.

– А как там, на счет теории стопроцентного выигрыша, молодой человек? – окликнул его кто-то.

«Блин, хоть стреляйся!!..» – со стыдом подумал Сашка и метнулся в сторону туалета.

Когда шум в зале стих, Сашка незаметно прошел к выходу.

7.

Валя стояла на порожках и держала в руках кейс. Она оглянулась.

– Возьмите, – девушка протянула Сашке кейс и улыбнулась. – Вы знаете, я все поняла. Еще когда говорила с вами по телефону.

– И что же вы поняли? – хмуро буркнул Сашка, не обратив внимания на кожаный чемоданчик.

– Все!.. Остальное мне подсказало ваше лицо, – девушка сняла очки и на Сашку взглянули улыбающиеся и живые глаза. – Спасибо вам!

– Ты что, видишь?! – ахнул Сашка.

– Да. Две операции в Цюрихе. Вы оплатили мне обе.

– Что же ты раньше не сказала?! – взвыл Сашка, и чуть было не добавил «Дура!!..»

Система стопроцентного выигрыша могла сработать только со слепой и несчастной девушкой. Со зрячей и красивой это было невозможно.

Валя снова улыбнулась и открыла кейс. Там лежали тугие пачки банкнот, сверху красовался Сашкин чек.

– Вы поставили на красное и должны были… – Валя запнулась. – Короче говоря, тут любому понятно. А мне просто нужно было поставить свои… То есть ваши деньги на черное. Возьмите!

Сашка чисто механически обнял кейс и прижал его к груди.

– Ну, я пойду? – спросила Валя.

На лице девушки таяли снежинки. Внутри Сашки что-то оборвалось.

– Это не мои деньги, – глухо сказал он и протянул девушке кейс.

– Нет, ваши.

– Говорю же не мои! – закричал Сашка – Бери, дура!

Прохожие оборачивались и смотрели на странную парочку на порожках казино. Когда молодой человек замахнулся на девушку кейсом, кто-то пригрозил вызывать милицию…

8.

– Ну и где же твой миллион? – улыбаясь, спросила Нина Петровна.

Сашка молча прошел в зал и бросил на стол чек.

– К черту деньги!.. Мы поделили выигрыш пополам.

– Кто мы?..

– Я и… Впрочем, это не важно. Мама, я, кажется, влюбился.

– В кого?! – Нина Петровна ахнула и схватилась за сердце.

– В одну симпатичную девушку. Я даже успел сделать ей предложение. Но она засмеялась и пожала плечами. Она смотрела на меня так, словно видела впервые. Кроме того, меня смущает ее финансовая независимость. Она может запросто послать к черту любого мультимиллионера, – Сашка вздохнул. – Правда, я упрямый, ты же знаешь…

– Ты упрямый как осел! – охотно подтвердила мама.

– Конечно, – Сашка потянулся. – А теперь пора спать…

9.

В одиннадцать Нина Петровна вошла в комнату сына. Сашка лежал на спине и рассматривал потолок. Нина Петровна присела на кровать и погладила сына по руке.

– Брак это очень серьезно… – начало было она.

– Да. Брак это целая система, – улыбнулся Сашка. – Но я не боюсь. Потому что сегодня я понял главное, система, прежде всего – я сам, понимаешь? Именно я!.. И эта система не зависит больше ни от кого.

Нина Петровна потрогала ладонью Сашкин лоб.

– У тебя голова не болит? – озабочено спросила она.

– Нет. Все будет хорошо, мама. Я здоров и я все объясню тебе завтра.

– Нет, Сашка, ты самый настоящий балбес! – улыбаясь, посетовала мама.

Она встала и направилась к двери. Сашка вспомнил насмешливые лица игроков в казино и поморщился как от зубной боли.

– Мама, – окликнул он. – Тут где-то рядом детский дом открыли, да?

– Да, а что? – оглянулась Нина Петровна.

– Ничего, я так… Зайти туда нужно, – Сашка взбил подушку, и ткнулся в нее носом. – Чек на столе не трогай. Он мне еще пригодится…

Перед Сашкиным внутренним взором снова предстали насмешливые лица игроков.

«Ладно-ладно… – улыбаясь, подумал сквозь сон Сашка. – Мы с вами еще встретимся, господа!..»

Простая ссора

Семья Гребешковых заканчивала ужин – Рая уже начала мыть посуду, а Паша косился на лежащую рядом с тарелкой газету и неторопливо ел окрошку.

– Я там, на столе конверт видел, – сказал Паша с набитым ртом. – Ты, что письмо из деревни получила?.. Дети как?

– Дети – хорошо. Отдыхают… – Рая вздохнула. – Ты тетю Оксану помнишь, сестру мамину старшую? Умерла она.

Паша отодвинул пустую тарелку и не спеша закурил. Украинских родственников жены, кроме тещи, он знал смутно.

– Похоронили уже? – безразлично спросил Паша.

– Да. Мама из Житомира позавчера вернулась. Пишет, дядя Никита, совсем седой стал. Для него-то это уже вторые похороны за год.

– А разве еще кто-то у них умер?

– А ты забыл, да? – Рая оглянулась. В ее взгляде легко угадывался укор. – Дочка тети Оксаны, Валя умерла.

– Рыженькая?! – ахнул Пашка. – Погоди, а, сколько же ей лет было?

– Тридцать один. Она на год старше меня была.

– Ну, ничего себе!.. А от чего же она умерла?

– Сердце. Оно у нее и раньше побаливало, а тут еще муж-алкаш ей каждый день пьяные концерты устраивал. Тетя Оксана, когда жива была, все на своего зятя жаловалась. А вот и ее теперь рядом с дочкой положили…

– Не понял, почему рядом? – удивился Паша. – Валька-то в Житомире, с мужем, жила, а ее мать с отцом – в деревне.

– Ну и что? А похоронили Валю в деревне, что бы, значит, старики за могилкой ухаживали. Толку-то от мужа-алкаша, сам понимаешь, никакого, – Рая смахнула непрошенную слезу. – Кстати, если я умру, ты и меня тоже в деревне похорони.

Паша скептически усмехнулся и окинул взглядом крепкую и очень даже красивую фигуру жены.

Рая всхлипнула еще раз и тихо прошептала: «Господи…»

– Не бойся, – спокойно сказал Паша. – Ты еще сто лет проживешь.

– Я и не боюсь, – просто ответила Рая. – Только детей наших жалко. Кстати, у нас в деревне кладбище хорошее, – охотно продолжила грустную тему Рая. – Светлое оно какое-то и почти возле каждой могилки березка растет. Прямо как в лесу…

Мысли жены показались Паше странными.

– А почему я тебя в лесу хоронить должен? – возмутился он. – Полежишь и тут, возле нашего города.

– Будет тебе, Паша, – голос женщины прозвучал вяло и тускло.

– Рай, а Рай… – Паша облизал ложку и выразительно постучал ей себя по лбу. – У тебя тут все дома? Меня же люди засмеют!

– Правильно, – Рая сердито загремела посудой. – Потому что ты по чужим бабам будешь бегать, а не родную жену навещать. Часто ты к своей бабушке ходишь? Ты, бессовестный, уже дорогу на кладбище забыл.

– Как это забыл?!.. Это ты со мной не ходила, а вот мы с Сережкой, братаном моим двоюродным, на Пасху на могилке все убрали и даже лавочку там поставили.

– Знаю я, как вы там убирали, – отмахнулась Рая. – Пьяные вы были как сапожники. Чуть памятник не повалили, а лавочку так вообще рядом с чужой могилой ставить начали. Окосели совсем от водки.

– А что ты соседских дур слушаешь?! – взорвался Паша. – Не было ничего такого! Если хочешь знать, мы только потом выпили, да и то чуть-чуть.

– Ага!.. А домой ты, значит, пьяный от свежего воздуха пришел? Нет, Паша, у тебя совести и, наверное, никогда уже не будет, – Рая вытерла руки и прежде чем выйти из кухни произнесла мрачным, пророческим голосом. – Да ты ко мне на могилу, пожалуй, и своих баб таскать станешь!

– Да каких баб-то?! – взвизгнул Паша.

Но дверь кухни уже захлопнулась. Грозно сверкая глазами, Паша направился следом за женой.

– Жены декабристов за своими мужьями в Сибирь, на каторгу шли, – еще в коридоре громко заговорил он. – И, между прочим, живые шли. А ты после смерти дезертировать собралась, да?

– Я с тобой свою каторгу уже отбыла, – раздалось в ответ из зала. – А что касается моего желания, то я у своих родителей единственная дочка. И ты не дождешься, что бы они мной расшвыривались!

Паша вошел в зал.

– Я тебе муж или кто? – строго спросил он.

– Ну и что, что муж? Своевольничать тебе все равно никто не позволит.

– Кто не позволит? Ты из гроба?

– А я завещание напишу.

– Пиши.

– И напишу. Вот завтра же пойду к нотариусу и напишу. И еще напишу, что бы твоей ноги на моей могиле не было… – Рая запнулась и после короткой паузы добавила. – Тебя… с этими твоими… бабами шалопутными!

– Опять, да?! Дура, да нет же у меня никого.

– Нет, так будет.

– Та-а-ак… – Паша сел на диван и, раскачиваясь взад-вперед, принялся растирать широкими ладонями острые колени. – Так, значит… Ладно, тогда пиши свое завещание прямо сейчас, что бы я его видел.

– И напишу!

– Пиши-пиши.

– И напишу!

Рая сердито фыркнула и подошла к письменному столу сына. Порывшись в ящиках, она вынула ученическую тетрадку, но ручки почему-то нигде не было. Наблюдая за резкими, нервными движениями жены Паша скептически улыбался. Совсем не к месту он вспомнил, как неделю тому назад Рая встретила его на улице в компании двух офисных дам. Паша держал женщин под руки и болтал какую-то чепуху. Женщины весело смеялись и агитировали Пашу прийти в выходной на «антипутинский» митинг. Та, что постарше и покрасивее, Зоя, то и дело перебивала Пашу, стараясь перевести разговор на политическую тему. Паша кивал, соглашаясь со всеми доводами красавицы, но продолжал разговор только с помощью анекдотов.

Столкнувшись, нос к носу, с мужем возле магазина, Рая беззаботно улыбнулась, но, тем не менее, окинула спутниц Паши оценивающим взглядом, и потом, уже дома, молчала весь вечер.

Паша подумал о том, что этот случай был чуть не единственным, когда жена видела его в компании с другими женщинами. Других «баб» у него попросту не было. Конечно, можно было пойти на митинг и, как говорится, попытаться продолжить отношения и с Зоей, и с ее подругой Катей. Но Паша смутно подозревал, что, во-первых, он интересен этим женщинам только как «боевая единица» для митинга, а, во-вторых, он вдруг не ощутил в себе тяги к любовному, таинственному и жаркому мужскому напору. Что-то более серьезное, чем пустая, веселая болтовня, вдруг показалось Паше не только лишним, но и попросту чужим. Ухоженные женские лица Зои и Кати легко ушли из его памяти…

Жгучая обида не столько на жену, сколько на свою тихую мужскую порядочность, граничащую с застенчивостью, заставила Пашу искать новые, обидные слова. Боясь, что скандал утихнет, он сказал:

– Пиши завещание! Ручку можешь взять у меня в пиджаке, малахольная.

– Да подавись ты своей ручкой, – быстро ответила Рая и тут же тихо и зло добавила еще ни разу не встречавшееся в их ссорах слово. – Постылый!

Улыбка Паши дрогнула.

– Как-как?!.. – все еще улыбаясь, с болезненным любопытством, переспросил он.

– Как слышал.

– Теперь понял, – лицо Паши стало серьезным. – Такие, значит, дела… Ну что ж… Мы, кажется, в отпуск, в деревню к вашим, вместе ехать собирались? Теперь можешь валить туда без меня.

– А такому лодырю, как ты в нашей деревне делать нечего.

– Да куда уж мне, там у вас каждый второй – умнее лошади.

– А вздумаешь к детям припереться…

– Еще как вздумаю, – перебил Паша.

– …Вилами встречу!

– Что, из гроба встанешь?

– Ничего, я к тебе и с того света приду, – Рая, наконец, нашла ручку в портфеле сына, села за стол и размашистым почерком вывела первое, самое главное слово «ЗАВЕЩАНИЕ». – Если ты думаешь, что я тебя в покое оставлю – ошибаешься.

Рот Паши исказился от немого крика.

Рая взглянула на чистый лист бумаги, подумала, а потом скользнула по лицу мужа светлыми от гнева глазами и спросила:

– Что писать-то в завещании?

Паша ожил:

– Пиши: товарищ прокурор, прошу похоронить меня, как жертву злодея-мужа и ему назло, в деревенском березовом лесу.

– Хватит паясничать, – поморщилась Рая. – Я серьезно спрашиваю.

– Я в ве-е-есеннем ле-е-су пил березовый со-ок, – потягиваясь в сладкой истоме, вдруг запел Паша. – С не-е-енаглядной певуньей в сто-огу ночевал!..

Он откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу.

Рая фыркнула и вывела на бумаге три первых слова: «Прошу Вашего разрешения…» Что писать дальше она не знала. Во-первых, ее сбивала с толка показная веселость и безразличие мужа, а во-вторых, молодая женщина не была уверена, что ей удастся правильно написать завещание без Пашиной помощи.

Паша закончил петь. Он внимательно, словно впервые, рассматривал потупленное лицо жены.

– Написала?

– Пока нет.

– Но хотя бы начала?

– А тебе какое дело?

– Ну, все-таки… Может, помогу чем?

– От тебя дождешься. Правильно мне мама говорила, свяжешься с таким пришелепуватым дурнем, до смерти от такого хомута не вибавитися.

Лицо Паши напряглось и чуть вытянулось. Если в разговоре с Раей вдруг появлялись украинские слова, он тут же вспоминал тещу. Анна Трофимовна родилась в Житомирской области, вышла замуж за донецкого «рудокопа» (как она сама говорила) и после того, как ее муж выработал на шахте положенный срок, перебралась с ним в большую деревню под воронежским Калачом.

Нельзя сказать, что Паша недолюбливал свою тещу. Но как-то так получалось, что во время визитов в деревню, Паша общался только с тестем и его родней. Иногда он слышал за своей спиной тещино: «Райка, своего москаля обедать зови» или какую-нибудь другую не совсем приятную фразу, но обязательно с упоминанием украинского прозвища русских, и это невольно настораживало его.

Теща была высокой, стройной и гордой женщиной. Но она никогда не смотрела в глаза Паши, а если по каким-то причинам ей нужно было сказать несколько слов зятю, Анна Трофимовна говорила по-русски коротко, словно отрубая концы фраз. С дочерью она говорила только по-украински, и Паша с удивлением смотрел на свою жену, произносящую скороговоркой либо малопонятные, либо вообще чужие слова.

– А по-русски она не может, что ли? – однажды спросил Паша Раю.

– Конечно, может… – Рая немного смутилась.

Явно не законченную фразу продолжил Паша:

– … Но не хочет?

– Вообще-то, мама под Волынью родилась, – неохотно ответила она. – А там у них…

Рая посмотрела на мужа и снова замолчала.

– Ясно, русских не любят. Тогда что же она за полу-русского, то есть за хохла, замуж вышла?

Рая пожала плечами и молча улыбнулась.

– А как они между собой говорят? – продолжал допытываться Паша.

– Мама – по-украински, а папа… – Рая задумалась. – Как все тут у нас говорят, так и он…

Ответ немного озадачил Пашу. Почти все женщины в Раиной деревни говорили если не по-украински, то «по-хохлячьи» и Паше было трудно понимать их скороговорку. Что же касается мужчин, то подавляющее их большинство говорили по-русски.

«Любопытная тут межа по деревне проходит, – решил Паша. – Сюда бы еще татаро-монгольской «мовы» с английским «ду ю спик» подкинуть, вот бы забавно получилось».

Но в целом жизнь в деревне нравилась Паше. Когда не нужно было помогать тестю по хозяйству, он ходил на рыбалку с сыновьями, приучая малышей к легкой и занимательной охоте.

Однажды, выпив с тестем чуть больше обычного и осмелев, Паша решил поговорить с тещей на «языковую тему». Но та больше отмалчивалась, иногда бросая на раскрасневшееся лицо Паши ироничные взгляды.

– Ну, мы это… русские и украинцы… как братья, – пытался объяснить теще Паша. – А все остальное… – он махнул рукой. – Ну, мура, в общем…

– А якой же ты мне брат, – вдруг без улыбки спросила его теща, – если ты моего языка не понимаешь?

Паша опешил. Он искренне не знал, что сказать в ответ и глупо моргал глазами. Теща встала, как показалось Паше, гордо выпрямилась и ушла.

Паша нашелся, что ответить теще только через полгода, дома, когда рылся в Интернете. Например, оказалось северные китайцы почти не понимают языка своих южных собратьев, а великий еврейский писатель Шолом-Алейхем, обращаясь к потомкам, говорил, что не важно на каком именно языке его будут вспоминать. Но время было упущено, начался киевский Майдан четырнадцатого года и найденные доводы уже не казались Паше убедительными. И даже фраза, которую он подготовил заранее: «Братство не в гортани, а в сердце», вдруг показалась ему напыщенной и слабой.

Мысли о теще немного отвлекли Пашу, но уступать в ссоре своей жене он не собирался.

– Ладно, ты мне зубы не заговаривай, – Паша вытянул длинную шею и кивнул на лист бумаги на столе. – Что там нацарапала-то?

Рая прикрыла лист ладонью. Она неожиданно и с удивлением поняла, что смущается своего мужа. Лицо Паши вдруг показалось ей строгим и даже суровым.

– Я… Я вот не знаю правильно или нет написала, – неуверенно сказала Рая.

– Читай – узнаем.

Рай кашлянула в кулачок.

– Завещание. Прошу Вашего разрешения… – пауза получилась довольно длинной, а потом Рая спросила: – Правильно?

Паша рассматривал свой потрепанный тапочек и думал. Когда Рая уже стала надеяться, что она написала все-таки правильно, Паша засмеялся. Сначала смех беззвучно задрожал в его животе, потом колыхнул грудь и, наконец, вырвался наружу.

– Прошу вашего разрешения!.. Завещание!.. Похоронить! – Паша завалился на диван, нашарил подушку и сунул ее себе под голову. – Ты к кому обращаешься: к нотариусу или заведующему кладбищем?

Рая грызла ручку и сконфужено смотрела на хохочущего мужа.

– Ты еще про березки напиши, – посоветовал Паша. – И еще что бы нотариус расписку с меня взял, что бы я на кладбище не показывался.

Рая вырвала из тетрадки лист. Но снова после уверенного «ЗАВЕЩАНИЕ» и «Прошу Вашего…» женщина надолго погрузилась в размышление. Ей владело только одно острое желание: написать завещание, сунуть его под нос мужу («А это ты видел?!») и затем уйти в спальню, громко хлопнув дверью.

Наконец, после долгих колебаний, незаконченную фразу на листке продолжило «указания». Рая подняла глаза. Паши в комнате не было.

«За бутылкой на кухню пошел», – догадалась Рая.

Она хотела было направиться вслед за мужем, но поняла, что после только что сказанных ей слов, – и одного особенного! – муж имеет моральное право на свободу действий. Это оказалось довольно горьким открытием.

Паша вернулся, держа в руке бутерброд с колбасой. Он жевал и по-немому мычал «Я в весеннем лесу…» Настроение у мужа снова казалось довольно беззаботным.

– Ну, как дела? – поинтересовался он.

Рая промолчала. Паша сел на диван.

– Что молчишь? Все равно кроме меня тебе посоветоваться не с кем.

Рая обвела комнату глазами. Паша был прав.

– Я вот тут… Ну, нас же в школе этому не учили… И я запуталась совсем, – Рая запнулась.

– Ты кого стесняешься? – снисходительно улыбнулся Паша. – Вроде бы не первый год женаты.

– Я тебе говорю, я не знаю, правильно ли я начала…

– Я пока тоже. Читай вслух.

– Короче, ладно… – Рая взяла в руки тетрадку и громко прочитала: – Завещание!..

– Правильно, – Паша кивнул.

– Прошу Вашего… Указания?

– А вот это не правильно.

Рая исподлобья взглянула на мужа. Паша не улыбался.

– А откуда ты знаешь, что неправильно?

– Знаю и все. Так, ладно… – Паша хлопнул ладонями по коленям и встал. – Ты посиди еще и подумай, а я на кухне покурю.

Рая посмотрела вслед мужу и со вздохом вырвала очередной лист из ученической тетрадки. Ручка снова потянулась к бумаге, но снова после уже надоевших «Завещание» и «Прошу Вашего…» замерла.

За окном со скрежетом разворачивался на конечной остановке трамвай. Часы пробили девять раз… Рая вдруг почувствовала что устала.

«А если я и в самом деле умру? – подумала она. – Вот возьму и умру?»

Молодая женщина довольно отчетливо представила себе черную, похоронную процессию, правда почему-то без гроба, но от этого не менее траурную и торжественную. Впереди толпы шли ее мать и отец. Точнее говоря, мать вели под руки отец и дядя Ваня. Вслед за ними текла темная масса едва различимых лиц. Их было очень много и Рая с удивлением подумала, что многих она не знает. Это было странно и страшно. Рая скользнула взглядом по воображаемой толпе, стараясь отыскать мужа. Перед ее мысленным взором пронеслись какие-то темные, длинные фигуры похожие на тени, желтые пятна сморщенных, горестных лиц и еще что-то большое и непонятное, похожее на судорожно распахнутый рот. Людская река кончилась, но Паши не было.

Рая взглянула вдаль… Так и есть! Ее непутевый муж плелся далеко позади толпы. Паша был до неприличия пьян и его поддерживали под руки две ярко раскрашенные девицы. Больше всего Рае не понравилось, что «бабы» постепенно замедляли шаг и пытались свернуть с дороги. Они что-то говорили Паше, тот механически кивал головой и растерянно осматривался по сторонам, словно искал кого-то.

«Какие все-таки гадины эти «бабы»! – подумала Рая – И откуда только такие берутся?!»

В коридоре послышались шаги.

«Ой, идет!..» Рая засуетилась и, не раздумывая, написала «согласия».

– Ну, как творческий процесс? – Паша что-то жевал. – Дела идут, контора пишет?

Рая строго посмотрела на мужа. Она уже не сомневалась в том, что Паша в очередной раз приложился к бутылке.

– Закончила, – соврала Рая.

– Ну?

– Гну!

– Начало не плохое. А дальше?

– А тебе-то что?

– Мне просто интересно, что ты там еще выпрашивать собралась.

Рая изобразила на лице полное безразличие.

– Ну, допустим «согласия», – резко сказала она.

– Отлично! – Паша кивнул. – Значит, ты в могилу вместе с нотариусом собираешься лечь?

– Как это рядом?

– Ну, ты же его согласия спрашиваешь, – Паша вытащил из кармана сигареты и закурил. – Когда ты такое завещание нотариусу покажешь, его инфаркт хватит.

– Не кури в комнате, – сказала Рая. Она отодвинула в сторону тетрадь. – Раскурился тут!..

Паша с деланным изумлением посмотрел на тлеющую сигарету.

– Ба! И в самом деле, курю. Ладно, я на кухню пошел.

– А ну, стой!

Рая бросилась вслед за мужем. Паша ускорил шаги и быстро захлопнул за собой дверь кухни. Поведение мужа подтвердило недавнюю догадку Раи.

Она потянула на себя дверную ручку. Та не поддавалась – Паша держал дверь. Неожиданно для самой себя Рая почувствовала огромное облегчение. Она улыбнулась.

– Паша!.. – стараясь казаться строгой, позвала она.

– А? – донеслось из-за двери.

– Открой.

– И не подумаю.

– Открой сейчас же!

– Иди завещание пиши.

– Знаешь что, ты мне зубы не заговаривай, – Рая рванула дверную ручку. – Если ты опять за бутылку принялся, пеняй на себя.

– Ну, не на нотариуса же, – донеслось из-за двери. В голосе Паши угадывалась обида. – Кстати, какие претензии могут быть к постылому мужу?

– Как это постылому? – искренне удивилась Рая. – Я что, разве тебя так называла? Когда?!

– Еще до свадьбы. Потом я тебя украл, изнасиловал и ты поневоле согласилась выйти за меня замуж.

– Паша, открой дверь!

Паша открыл дверь только после долгих переговоров, когда в голосе Раи наконец-то стали проскальзывать просительные нотки и когда Паши убедился в том, что держать дверь и одновременно налить себе еще один стаканчик водки ему вряд ли удастся.

Дальнейшее выяснение отношений заняло довольно много времени, причем Рая категорически отказывалась говорить на тему своего завещания. Паша злорадствовал и перестал обсуждать похороны жены только после того, как Рая сама налила ему «сто грамм». Потом женская хитрость все-таки одержала верх, и разговор перешел на совершенно нейтральную тему. В частности о том, что Паше пора брать отпуск.

– Вот только пить в деревне ты не будешь, – твердо сказала Рая.

– У тещи не забалуешь, – согласился Паша.

– А чем это тебе моя мама не нравится?

– Да так… – Паша какое-то время молчал, вспоминая свои поиски на вопрос братства народов.

«Все-таки я теще скажу, – решил он. – Я ей обо всем, включая их позорный Майдан, все скажу!..»

… Ночью Паша долго не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок и тяжело вздыхал. Было темно, и Паша не мог видеть улыбки на лице своей жены.

Рая нежно прильнула к мужу.

– Паша, ты, что не спишь? – нежно спросила она. – Сказать что-нибудь мне хочешь? Ты говори, я потерплю…

– Вроде уже обо всем переговорили.

– Ну, я же вижу, как ты мучаешься.

– Отстань.

– Господи, ну подумаешь, сорвалось с языка случайное слово. И никакой ты у меня не постылый…

– А я говорю, отстань!

– Извини меня, пожалуйста, Пашенька, я больше так никогда не буду говорить.

– Будешь! – голос Паши дрогнул от обиды.

– Заяц мой длинноногий, ну хватит, а? – ворковала Рая – Ты же добрый и ласковый… Давай я тебе спинку почешу?

– Я тебе что, поросенок?!

– Ты любишь, я знаю.

– А вот я тебя постылой никогда не называл.

– Ну, назови. Я потерплю…

Они еще довольно долго шептались в темноте, до тех пор, пока их шепот не стал ласковым…

…Паша проснулся пол-пятого. Он прошлепал босыми ногами на кухню. Минеральная вода из холодильника была холодной и очень вкусной. Возвращаясь, Паша случайно наступил на что-то невесомо мягкое. Он остановился и поднял с пола скомканный лист бумаги. Чисто автоматически Паша развернул его.

«ЗАВЕЩАНИЕ, – прочитал он. – Прошу Вашего разрешения…»

«Сё есть человек, – припомнил Паша неизвестно откуда пришедшую на ум фразу. Ему вдруг стало грустно. – Привык просить человек вот и просит… И готов просить и кланяться даже тогда, когда это не только не нужно, но унизительно и просто нелепо. А потом вдруг кончится его терпение, снимет человек с головы пыльный мешок – и бегом на Майдан за правдой и справедливостью. Зачем же ты так сам себя, а?!..»

Прежде чем лечь, Паша долго стоял у постели и рассматривал лицо спящей жены. Оно было добрым, светлым и удивительно родным.

«Нет, я и в самом деле все теще скажу, – решительно подумал Паша. – Ведь тут дело совсем не в языке и свободе, а совсем-совсем в другом!.. »

Он лег рядом с Раей. Паша смотрел в сетчатый от шторы потолок, и думал-думал-думал… Он мучительно искал выход, ему казалось, что он рядом, но потом приходила обида за жену и горячая, щемящая жалость к ней. Мысли вдруг обрывались.

Паша так и не смог уснуть до самого утра…

Лифчик пленной королевы

Как говорят мужчины? Как правило, мужчины выражают свои мысли. А как говорят женщины? Женщины рассказывают свои эмоции – любая женщина немыслима без восклицательных знаков. Что такое точка? Точка это пауза между фразами. Восклицательный знак тоже пауза, но громкая.

– Я! Вчера! Была! У Сашки!

– Ну-у?!.. А он?!

В трамвае мало людей, а две стоящие возле окошка девушки говорят достаточно громко. Нет, я не подслушиваю. Мне просто интересно.

Первая девушка говорит:

– Сашка – хам. И, вообще-то, позавчера мы с ним расстались… Навсегда!

Я невольно и довольно легко представляю себе, как растерялся Сашка, когда к нему в квартиру вошла эта юная особа, с которой он уже расстался навсегда. Меньше суток назад они сидели в кинотеатре и, пользуясь темнотой, Сашка неумело пытался расстегнуть замысловатую застежку на ее лифчике.

А она обиженно сопела ему в ухо и шептала:

– Ну, хватит тебе… Хватит же.

Я не сомневаюсь, что они поссорились сразу же после киносеанса. Наверное, Сашка сказал, что ему надоели «поцелуйчики», что он ее любит по-настоящему и что… Ну, как это?! Ну, в общем… Завтра днем его родители уезжают на дачу. Конечно же, она послала его к черту, причем с королевским величием. Но потом пришло завтра…

Итак, Сашка открыл дверь. Это было как удар – на пороге стояла она – Королева. Немножко обшарпанные стены подъезда, неуютная лестничная клетка и даже целый мир вокруг уже не имели никакого значения. Потому что Королева все-таки пришла. На ее лице… М-м-м… Как бы это точнее выразиться?.. В общем, вы когда-нибудь видели взятую в плен разбойником королеву? Нет?.. Жаль. Но уверяю вас, что личико плененного Ее Величества это, в каком-то смысле, целый букет чувств: это и гордость, и растерянность; это и светское высокомерие, и детский испуг; это и мушкетерское презрение к опасности и явное, почти заячье, желание удрать. Одним словом, впечатляющая сцена!

Наш трамвай громко скрипит на повороте…

– Ну, а он что?!.. – с ужасом шепчет подружка рассказчицы.

А что он?.. Я уверен, что ошарашенный Сашка попятился в квартиру и чуть не сорвал вешалку.

Подружка шепчет:

– А ты?!..

А она, я тоже в этом абсолютно убежден, сказала ему только одну фразу:

– Саша, вы – негодяй!

Именно так, на «вы». Кстати, девушка с выражением пленного величия на лице не может сказать ничего другого. Бедный Сашка растерялся еще больше. Его мысли вдруг стали похожи на мягкие волосы, которые ласково ворошит сильная женская ручка.

Она прошла в комнату. Потом она села на диван.

Прошла минута.

Она посмотрела в окно и повторила:

– Вы – негодяй!

Нет, ну как она его, а?!..

– Дальше-дальше!.. – торопит подружка.

Дальше совсем просто – Сашка покраснел. Он наконец-то понял, зачем она пришла. Она, пленная Королева, пришла для того, что бы выполнить его низкие желания.

Уже сейчас юная особа победоносно улыбается:

– Он просил у меня прощения.

Врет!..

– Честное слово, просил.

Врет-врет!..

– Может быть, это… Чаю, а? – робко и растерянно спросил Сашка.

Главное вовремя, да?.. Она смотрела на него как на разбойника с окровавленной шпагой в руках. Вся королевская охрана перебита и лежит возле кареты в самых живописных позах. Дверца кареты сорвана и отброшена прочь. А разбойник целует ручку пленной Королеве и предлагает ей чашечку чая.

Сашка ушел на кухню готовить чай. Конечно же, у него дрожали руки и он дважды пролил кипяток себе на ноги. Почему все негодяи спешат?.. Казалось бы, нет уже королевской охраны, уже не нужна шпага, а пленная королева сидит на пенечке в ожидании своей горькой участи. Но негодяй все равно торопится. Он способен переколотить весь родительский чайный сервиз, лишь бы побыстрее приготовить две чашки чая.

– А потом?! – на весь трамвай шепчет подружка.

К чаю так никто и не притронулся. Потом Сашка снял с гостьи платье и искренне не знал, что ему делать дальше. Вы когда-нибудь пытались снять лифчик с королевы?.. Боже, какой же это цинизм!

Прошла еще целая минута. Сашка зажмурился и все-таки снял лифчик. А когда он все-таки осторожно приоткрыл один глаз, его физиономия стала откровенно разбойничьей.

Но Королева вдруг встала и сказала:

– Все!.. Я не могу. Прости!

Прости!.. Сашка тупо посмотрел на лифчик в своих лапах и заморгал глазами.

Она быстро оделась и вышла. Сашка побежал за ней следом. Он догнал ее на лестничной клетке. Он пытался затащить ее в квартиру. Нет-нет!.. Негодяй со шпагой уже исчез. У Сашки были огромные, обиженные и совсем потерянные глаза.

Она вырвалась. Потом Сашка догнал на улице автобус. Он кричал и размахивал руками… Он предлагал немедленно пойти в загс.

Любовь!.. Откуда она берется эта любовь?!

Королева смеется:

– Теперь я думаю, стоит ли мне выходить за Сашку замуж.

– Замуж?!.. Не-ет уж! – на лице подружки появляется злорадное выражение. – Для начала его нужно еще как следует помучить!

– Зачем?

Королева снисходительно улыбается. Она уверена, что Сашка не спал всю ночь, а утром немножко плакал от жалости к себе. Он легко и просто превратился из негодяя в обиженного ребенка. Ведь это же Сашка!..

– Дура! – кричит подружка.

Она сжимает кулачки и становится похожей на злую придворную даму. Дама не понимает, почему вдруг остановилась карета, а ее хозяйка торопливо хлопнула дверцей. Ваше Величество, куда вы?!.. Мы еще не приехали, а этот лес переполнен разбойниками. Ваше Величество, вы поступаете крайне не осторожно!

Но королева уже беседует на обочине с каким-то типом в коротком, старом камзольчике и шпажонкой на боку. У юного незнакомца усталый вид, а когда он вытирает мокрое от дождя лицо, невозможно не обратить внимания на его не очень чистые руки. Наверное, эту ночь он провел у костра…

Толпа придворных дам и многочисленная охрана волнуется. Ее Величество, роняет свое достоинство даже в глазах лакеев. Но королева никого не замечает. Она весело смеется и ласково смотрит на принца-пешехода. Королева уже забыла, что в замке ее ждет блестящий бал и орда пышно одетых поклонников.

Придворные за спиной Ее Величества начинают громко перешептывается. Мол, этот нищий принц может оказаться переодетым разбойником!.. Ваше Величество, куда вы его ведете?!.. Ах, в карету?!

Принц не знает, куда деть глаза под испепеляющими и презрительными взорами придворных дам.

– Я покажу вам свой дворец, – ласково улыбаясь, говорит Королева принцу-путешественнику.

Она бросает на придворных дам сердитый взгляд.

– Ваше Величество!.. – шипит в ответ обер-кингс-хаус-дама. – Это просто кошмар какой-то!.. А этикет?!

Королева наступает острым каблучком на ногу обер-дамы. Та шипит еще громче, но уже без слов.

– Кстати, вас нужно как следует умыть, – говорит Королева принцу. – Если вы голодны, вы можете подстрелить в моем лесу любого понравившегося вам кабанчика. А потом я сама вам его приготовлю…

Карета трогается и придворные дамы остаются на обочине.

Да-да!.. Это любовь!

Дамы смотрят вслед карете и недовольно морщатся. Остаться один на один в карете с незнакомцем?!.. Боже!.. А если он начнет приставать к королеве с циничными предложениями? Если он просто-напросто распустит свои руки?!

Я выхожу из трамвая на следующей остановке. Трамвай скрипит, как старая карета и ползет дальше.

– Ну и пусть!.. – долетает до меня последняя фраза.

Кто это сказал?.. Может быть Королева. А может быть и не она. А впрочем, какая разница?.. Главное, вовремя выйти на своей остановке и не мешать чужому счастью.

Фокусник

Я курю у окна… Окно выходит на веранду. Там стоит бочка с мягким хламом по какой-то непонятной причине еще не перекочевавшим в сарай. На бочке – тазик. В тазике, укрывшись пушистым хвостом, спит наш кот Джеймс Бондович.

Жена Наташка занята стиркой и скоро ей потребуется тазик. Мне любопытно, что получится у нее в итоге на этот раз?..

Дело в том, что кот Джеймс Бондович и Наташка практически не замечают друг друга. Да, они живут рядом, даже в одном доме, но их миры – две разные цивилизации в двух разных измерениях. Представитель одной цивилизации смотрит на мир зелеными глазами, расположенными в десяти сантиметрах от пола, и видит только человеческие ноги, взгляд другого представителя постоянно спотыкается на туловище своем муже. То есть на мне…

– Слышь, писатель, иди, поешь!

– Беллетрист, я в магазин, что тебе купить?

– Я тебе в трусах резинку заменила, сочинитель… Они сверху лежат.

Впрочем, я отвлекся. Итак, я любуюсь на спящего Джеймса в тазике.

Неожиданно появляется молодой бело-рыжий кот. Он осторожно входит на веранду и прыгает на стол. Но там нет добычи… Там только мой разбросанный инструмент. Бело-рыжий разбойник тянется носом к тазику – тот стоит выше – и жадно всасывает в себя воздух. Мол, а там что?

Джеймс Бондович поднимает свою могучую голову… Два кота смотрят друг на друга. Поскольку они оба представители одной цивилизации и, уж тем более измерения, их диалог носит явно агрессивный характер.

Бело-рыжий кот:

– Ага, значит, ты от меня в тазике спрятался, да?

Джеймс:

– Кто спрятался?! Да я сейчас твою шубу на две, на белую и рыжую, раскрою!

Джеймс вскакивает и принимает боевую стойку. Бело-рыжий захватчик первым бьет лапой… И попадает по краю тазика. Бац!.. Тазик переворачивается и летит на пол. Итог катастрофы: на полу веранды ерзает перевернутый тазик с двумя кошачьим хвостами.

Открывается дверь и на веранду выходит Наташка. Она смотрит на двухвостый тазик, издающий какие-то несусветные ругательства на кошачьем языке, и в женском взгляде появляется тихое недоумение.

Наташка переводит взгляд на окно… Но меня не видно. Я – там, за шторой.

Спрашивается, что делать женщине, если она увидела сумасшедший двухвостый тазик у себя под ногами? Ну, конечно же, нужно позвать мужа. Но Наташка не может сделать этого. Потому что вчера, она в «шок и трепет» раскритиковала мой литературный дар. Я был обозван даже «писакой несчастным». Вечером мой ужин остался не тронутым. Мне вполне хватило украденного из холодильника куска колбасы и пакета молока. То есть я объявил голодовку. Именно поэтому здесь и сейчас, на веранде, Наташка решает справиться с двухвостым тазиком сама. Как?.. Она просто приподнимает его.

Хорошо, что сейчас за окном октябрь, и на Наташке одета куртка с капюшоном. Бац!.. Бело-рыжий пришелец, спасаясь от вездесущих, полосующий воздух со скоростью вертолетного винта, когтей Джеймса, сумасшедшей белкой взлетает на плечи жены. Но мужественный Джеймс вознамерился преследовать своего врага везде, хоть на Наташкиной куртке, хоть внутри нее.

Наташка в буквальном смысле хватается за голову и издает боевой вопль застигнутой врасплох амазонки «Ой, мамочки!» Она в панике бежит вниз, по порожкам веранды… Живые «меха» на ее плечах продолжают бой и им немного мешает женская головка в капюшоне.

Я лечу из комнаты – коридор, дверь, еще коридор, я проскакиваю со скоростью пули… А вот и дверь на веранду. Первым делом я спотыкаюсь о брошенный Наташкой тазик на полу. Дальше, естественно, полет!..

А Наташка уже освободилась от двух «мехов». Кошачья схватка на ее плечах продолжалась пару секунд или чуть больше. Наташка успевает бросить взгляд в сторону грохнувшей о стену двери.

Ба!.. А вот и муж летит!

Я сбиваю Наташку с ног, и мы оба рушимся на землю.

Наташка – внизу, я – вверху… Мы тяжело дышим в лицо друг друга. Я вижу только одну маленькую царапину на подбородке Наташки.

– Как ты посадил двух котов под тазик? – наконец, спрашивает Наташка.

Заметьте, жена не спрашивает, я ли это сделал. Во-первых, она убеждена, что такой «фокус» мог сделать только я. А, во-вторых, я, конечно же, сделал все это для того, чтобы отомстить ей за свою вчерашнюю голодовку.

– Как ты это сделал?! – повторяет Наташка.

Я молчу… Мы встаем. Я отряхиваю куртку жены, она – мое трико.

– Как, писатель?.. – Наташка уже кричит.

А я не знаю, что сказать в ответ. С учетом того, что дерущиеся коты отталкиваются друг от друга с силой прямо пропорциональной количеству их когтей и обратно пропорциональной здравому смыслу, любому дрессировщику, вне зависимости от его опыта, потребовалась бы как минимум три руки.

Я молча ухожу в свою комнату… Мне нужно работать.

Наташка появляется через час. Она грызет яблоко. Наташка садится на тахту и рассматривает мою спину.

– Ладно, – говорит Наташка. – Я беру назад все свои вчерашние слова. Ты лучший в мире выдумщик. Теперь сдавайся: как ты посадил под тазик двух котов?

Уф-ф-ф!.. Значит, во вчерашнем споре победил все-таки я.

Я гордо молчу.

– Я спрячу всю колбасу, – грозно говорит Наташка. – Я вытащу все резинки из трусов, но ты мне все равно скажешь.

Я снова молчу.

– Писатель ты… – Наташка, все-таки не договаривает «несчастный». – Ладно, ты хороший писатель. Но я никогда больше не буду приносить тебе сюда поднос с кофе и булочками. Я сломаю твой компьютер самым зверским образом – при помощи шпильки. Я не буду чистить твои пепельницы и стирать твои носки. Ты будешь ужинать за столом, а не тут на тахте. Но ты мне все равно скажешь, каким образом ты умудрился запихнуть двух котов под тазик!

Наташка встает. Еще полминуты он рассматривает мою спину, а потом громко хлопает дверью.

Я заканчиваю работу на компьютере и обрушиваюсь на тахту. Устал!..

Я отдыхаю пять минут, а потом ложусь на бок и кладу перед собой чистую тетрадку. Мне предстоит нелегкая работа, ведь мне нужно придумать, как справиться с – в принципе! – неразрешимой задачей, а именно: как накрыть одним тазиком двух дерущихся котов, при чем так, чтобы все это выглядело не только реально, но и смешно. Например, у нашего Джеймса Бондовича настолько независимый характер, что его одного невозможно накрыть не то что тазиком, а браконьерской сетью рассчитанной на китовую тушу.

Итак, два кота и небольшой тазик… Я тру лоб… Два кота… Тазик… Думай, думай, писатель! Наташка поверит мне, только если рассмеется. То есть если мой очередной рассказ снова будет смешным.

Я думаю-думаю-думаю…

– Кофе хочешь, писатель? – вдруг спрашивает из-за двери Наташка.

Я не слышал, как она подошла… Когда я работаю, жена ходит на цыпочках.

– Хочу.

Я слышу легкий шум удаляющихся шагов и горько усмехаюсь. Когда-нибудь я напишу рассказ о тяжкой и трагической судьбе писателя. То есть «писаки несчастного»!.. И я впервые сделаю так, что мой читатель заплачет. Я сделаю так, что…

– А растворимый кофе будешь? – спрашивает из-за двери Наташка. – У нас нет другого.

Наташка вернулась, чтобы уточнить заказ.

– Да.

– С булочкой?

– Конечно.

– А сыр?

– Отстань, как будто ты сама не знаешь, – кричу я.

– Я ветчину свежую купила, – говорит Наташка.

– Уйди же, уйди и не мешай! – мученическим голосом кричу я.

– Ладно, работай, писатель.

Наташка уходит…А я снова смотрю на чистый лист бумаги. И я снова думаю о драматической судьбе писателя, а не о двух котах и тазике. Да, рано или поздно, но я напишу великий роман о непонятом гении. Кажется, я сказал, что читатель заплачет? Нет, он просто захлебнется в слезах! Может быть, мне даже дадут премию, но как истинному таланту – посмертно. Я могу себе представить, как тогда будет рыдать несчастная Наташка, не сумевшая при жизни оценить своего гения-мужа.

Но пока… Я смотрю на чистый лист бумаги.

Кстати, почему мне до сих пор не принесли мой кофе?

Поживее там, пожалуйста!..

Муха

Как я пишу?.. Полулежа на тахте. Сзади – большое окно и подушка за спиной. На тетрадь падают яркие, солнечные лучи. За открытой дверью моей маленькой комнаты еще одна дверь в коридоре, она ведет во дворик. Там, снаружи, – тень от деревьев и ведра с водой на порожках веранды. Если встать с тахты и сделать четыре шага, можно принять освежающий «душ» из кружки.

Очень жарко… Июль. Все двери открыты настежь.

Я смотрю на чистый лист тетради. О чем я думаю?.. Мне очень хочется написать рассказ о трагической судьбе писателя.

А на порожках ( то есть совсем-совсем близко) жена Наташка обливается водой.

– Иди сюда, тюлень! – зовет Наташка.

– Я занят.

Жена смеется:

– Ерундой ты занят, писатель.

Нет! Я очень и очень надеюсь, что не ерундой. Трагедия в жизни писателя встречается очень часто и она, эта трагедия…

Вдруг – дз-з-з!.. Муха. Интересно, откуда она? Наташка слегка помешана на чистоте и в нашем доме нет мух. Но все равно – дз-з-з!.. Муха большая и серая. Она садится на пепельницу. Потом муха смотрит на меня.

Ну, что уставилась, насекомое?!.. Я барабаню авторучкой по тетрадке. Исчезни, отсюда!

Муха отрицательно качает головой, ныряет в пепельницу и снова – дз-з-з!.. Окурки шевелятся и из стеклянного вместилища никотина б\у во все стороны летит пепел.

Ого!.. Это что, сумасшедшая муха? Наверное, у нее окуркомания и патологическая тяга к охлажденному никотину.

Я шлепаю ладонью по пепельнице. Она чуть не сваливается на пол и чистое покрывало тут же украшает пепел и несколько окурков.

– Что б тебя!.. – громко говорю я.

– Ты что ругаешься? – спрашивает Наташка.

– Тут муха прилетела…

Я слышу шлепанье босых ног. В комнату заходит жена.

– Где муха? – грозно спрашивает она.

Мы оба осматриваем тахту, а потом всю комнату. Но мухи почему-то нигде нет.

– А кто пепел на покрывало высыпал? – возмущается Наташка.

– Муха.

Жена недоверчиво усмехается… Она приподнимает пепельницу и стряхивает с покрывала буро-серый порошок. Потом берет со стола журнал и вырывает из него страницу.

– Ты что делаешь? – кричу я. – Там же мой рассказ!

Наташка молча, с помощью вырванного листка, справляется с пеплом на полу.

Потом она поднимает голову и белозубо улыбается:

– За совком идти не хочется… Жарко!

Жена уходит… Наташке нравится «принимать ванны» из кружки в жару.

Я возвращаюсь на диван. Но почти тут же появляется муха: дз-з-з!.. Муха снова роется в пепельнице: дз-з-з!..

Что слышит Наташка? Мой откровенно возмущенный вопль и звон упавшей на пол пепельницы.

В комнату просовывается мокрая голова жены:

– Ку-ку!.. Что, опять муха?

– Да.

– Врешь, писатель.

– Честное слово.

Наташка входит в комнату на цыпочках. Она оглядывается вокруг с грацией пантеры готовой к прыжку.

– Цыпа-цыпа-цыпа! – зовет Наташка муху.

Но муха пропала. Ее нет даже под тахтой и в маленьком шкафу. Во взгляде жены уже откровенное подозрение. Наша дуэль «глаза в глаза» заканчивается ничем. Наташка вырывает из очередного журнала, очередную страницу, чтобы убрать пепел.

Я молчу.

Наташка смотрит на меня и улыбается.

– Тут, на страничке, твое имя напечатано, – она показывает мне журнальный лист. – Ерундовый у тебя рассказик получился, я его читала.

Я молчу. Жена заканчивает свою работу, ставит пепельницу на место и уходит.

Я смотрю на тетрадку… О чем я думаю, рассматривая чистый лист бумаги? О трагедии. Я уже чувствую, как описание трагической судьбы писателя вот-вот хлынет потоком чернил из моего пера… Еще чуть-чуть и…

Из-за пепельницы выходит муха.

Я издаю слоновий рев:

– Убью, нечисть!

Пепельница летит на пол. Возвращается Наташка. Она внимательно осматривает комнату.

Неожиданно жена говорит:

– Замри, сочинитель.

Ее взгляд скользит туда-сюда над моей головой. Я послушно превращаюсь в столб.

Жена хищно улыбается и тянется рукой к столу – к стопке журналов и газет. Наташка медленно свертывает в трубочку самый толстый и красивый журнал. Кстати, там тоже напечатали мой рассказ. Я ясно вижу на бумажной «дубинке» свое имя.

– Там мой рассказ, – тихо шепчу я жене.

– Где? – бездумно спрашивает Наташка.

У нее пустые глаза тигрицы перед прыжком. Она крадется вперед. Ради убийства ехидной мухи я молча соглашаюсь на святотатство. Наташка медленно поднимает журнальную «дубинку»… Я закрываю глаза.

Бац!.. На мою голову обрушивается скользящий удар.

– Все?! – радостно спрашиваю я.

– Нет. Глаза запахни, беллетрист.

Бац-бац!..

– Ну?!..

–Терпи, писака, – говорит жена. – Может быть, тебя в гении запишут.

– Какие гении?

– По ловле мух.

По коридору идет дочка Женечка. Ей тоже жарко и она тоже идет купаться.

– Что тут у вас? – Женечка заглядывает в комнату.

Она смотрит на неподвижного папу и на маму с бумажной «дубинкой» в руке.

– Мы муху ловим, – улыбается Наташка.

– Какую муху? – удивляется Женечка. – Тут нет никакой мухи.

Наташка громко смеется. Она бросает журнал и бежит по коридору.

– Стой! – я бегу следом.

Но Наташка успевает закрыть дверь в коридоре на замок.

– Открой дверь, – кричу я.

– А зачем ты мне врал про муху? – смеется за дверью Наташка.

– Как это врал? Ты же видела, я терпел все твои издевательства.

Наташка молчит.

– Открой дверь!

– Знаешь, если честно, то я только потом поняла, что ты не врал, – говорит Наташка. – Наверное, к тебе и в самом деле прилетает какая-нибудь сумасшедшая муха.

– Тогда почему ты не прекратила свои издевательства?

– Потому что у тебя было очень глупое лицо, – Наташка снова смеется. – А, кроме того… Знаешь… Ну, ты же писатель.

– Ну и что?!

Жена молчит. Я возвращаюсь в вою комнату.

С порожек меня окликает Женечка:

– Пап, а ты станешь когда-нибудь классиком?

– Нет.

– Почему?

Потому что у меня глупое лицо, потому что мои скомканные рассказы летят в мусорную корзину вместе с сигаретным пеплом и потому что меня только что избили журналом, в котором напечатали мой самый лучший рассказ. Господи, я бы согласился с любой критикой, но только не с такой!..

Я падаю на тахту и долго смотрю на чистый лист бумаги. Я думаю о нелегкой писательской судьбе. Нет-нет!.. Я думаю о трагической писательской судьбе.

Впрочем, ладно… Пора работать. Пора-пора-пора работать над настоящей трагедией. И такой, чтобы весь мир ры-ы-ы-ыдал!

Я беру в руки авторучку… Так, с чего бы начать?

… Из-за пепельницы на меня снова смотрит бандитская физиономия мухи.

Хочется хрюкнуть…

Я лежу, уткнувшись носом в подушку. Руки Наташки нежно массажируют мою спину. Мне хорошо, то есть я просто балдею.

– Ой же, мамочки!.. – громко говорит в прихожей подруга жены Зойка.

На пол, с характерным стуком, падает сапожок.

– Дурацкий замок снова сломался, – поясняет Зойка, заходя в зал. – Слышь, Леха, ты, чем сейчас занят?

Я приоткрываю один глаз и мычу в подушку:

– Кайф ловлю. А что?

Зойка садится в кресло. Она смотрит на Наташку, потом на меня и усмехается.

«Подумаешь, идиллия», – читаю я в пренебрежительном взгляде Зойки.

– В общем, так, люди, – лицо Зойки становится серьезным. – Я целую неделю ангиной проболела. Не была ни на одной репетиции. А спектакль уже завтра. Леша, мне срочно нужен сценический болван. В общем, ты несколько раз говоришь: «Дорогая, деньги – самое важное в жизни», а я – все остальное.

Я уточняю:

– Спектакль о любви?

Зойка жмет плечами:

– Да, а что?

Я открываю второй глаз:

– Эротика есть?

Зойка жмет плечами:

– Возможно. Но ты будешь только сценическим болваном, понимаешь? Стой, молчи и время от времени произноси свою дурацкую фразу о деньгах.

Наш диалог с Зоей быстро перерастает в спор. Я пытаюсь убедить ее, что для того, чтобы войти в роль болвана мне нужно знать свою роль по-настоящему.

– Это как по-настоящему? – возмущается Зойка.

Я улыбаюсь:

– Поцелуи в спектакле есть?

Мы переходим на повышенный тон.

– Есть, а что?!

– Ага!..

– Что ага?!

– Ничего. Кстати, я уже читал эту идиотскую пьесу. Твоя героиня во втором акте теряет сознание и ее безостановочно целуют… Нет, буквально покрывают поцелуями. Я хочу начать с этой сцены.

Зойка слегка краснеет:

– Хам!

Наташка смеется и похлопывает меня по спине:

– Зойка, не бойся. Лешенька все равно не встанет.

Зойка удивленно:

– Почему?

Наташка:

– Он еще не хрюкнул.

Точнее говоря, не всхрапнул. Я теряю интерес к разговору. Если поцелуев не будет, то зачем мне играть какого-то болвана? Дремота подбирается ко мне все ближе и ближе.

Зойка продолжает возмущаться:

– Как это? А зачем твоему мужу хрюкать?

Наташка снова смеется:

– От удовольствия, понимаешь?

Заботливые и нежные руки Наташки скользят вверх-вниз… Мне интересны только эти ласковые руки и больше ничего.

Сквозь наваливающийся сон я слышу объяснения Наташки:

– Лешенька много работал. Он устал. Теперь Лешенька отдыхает и не встанет, пока не похрюкает от удовольствия.

Зойка громко и возмущенно говорит:

– Любой мужик – конь, а не свин. Мужик должен пахать-пахать и пахать.

Наташка:

– Зоя, солнышко мое незамужнее, одно дело, когда ты берешь коня в аренду на время и совсем другое, когда приобретаешь его на всю жизнь.

Зойка говорит громко и явно мне:

– Слышь, свин, ты там еще долго балдеть собираешься?

Я молчу… Ловля кайфа – почти работа. Она отнимает все силы.

Руки жены снова скользят вверх-вниз. Замирают. Снова скользят… Блаженство!

Проходит минута, и Зойка нетерпеливо спрашивает:

– Ну?!.. Скоро?

Я улыбаюсь… Ага, жди! Конечно, я могу хрюкнуть прямо сейчас. И еще как могу!.. Но я – мужчина. И я могу запросто справиться с собой.

Я слышу, как под Наташкой чуть скрипит стул. Ее руки на мгновение исчезают куда-то… Но тут же возвращаются.

– Солнышко мое толстое и ласковое! – очень нежно шепчет мне Наташка. Ее руки скользят к моим бокам. – Кстати, ты кушать хочешь?

– Да-а-а…

– Тогда тебе все-таки пора хрюкнуть, – напоминает Наташка.

– Ща-а-а…

Я думаю о том, что Зойку нужно немного проучить. Пусть она ждет.

Пальцы Наташки потихоньку подбираются к моим подмышкам. Они щекочут кожу, и по моей спине тут же пробегает стайка нервных мурашек.

Я вскрикиваю:

– Осторожнее!

Женские пальцы вдруг ныряют под мои руки – мгновение, только одно мгновение! – и я хохочу от нестерпимой щекотки.

Перед этим я непроизвольно выдаю, а точнее даже вскрикиваю:

– Хрю-хрю!..

Но женские руки не оставляет меня в покое. В мою спину упирается колено. Колено прижимает меня к дивану, а сильные руки продолжают щекотать под подмышками.

Я чуть не задыхаюсь от смеха и кричу:

– Все!.. Ха-ха!.. Хрю-хрю!

Но пытка продолжается. Я рвусь с дивана… Бесполезно!

Неожиданно сверху говорит Зойкин голос:

– Попался, свин?!.. Щас-с-с ты у меня так захрюкаешь, что потом век помнишь будешь!

Я извиваюсь и кричу сквозь смех:

– Наташка!

– Что?.. – отзывается из далекой кухни жена. – Леша, ты, что будешь есть, рыбу или мясо?

Я ничего не могу ответить, потому что снова задыхаюсь от смеха. Впрочем, это уже не смех, а полная истерика.

Я понимаю, что когда скрипнул стул – Наташка и Зойка поменялись местами. А Зойка – актриса и она запросто имитирует любой голос. Боже мой, как же я не подумал о таком простом подвохе?

– Пусти, Зойка, убью! – кричу я в подушку.

– Ща-а-а!..

Зойка беззастенчиво пользуется моей полной растерянностью. Мой хохот, наверное, слышно на улице.

– Все мужики – хрюшки, – торжествующе говорит Зойка.

Голос Наташки – он уже рядом – говорит:

– Ладно, Зойка, хватит.

– Еще чего, – возмущается Зойка. – Да здравствует женская эмансипация и свобода щекотки!

Только с помощью Наташки мне, наконец, удается соскользнуть с дивана и рухнуть на пол… Смех стихает. Он выжал меня почти до капли. Почти нет сил!..

Я вытираю слезы:

– Ну, Зоечка!.. Ну, погоди у меня.

Зойка показывает мне язык:

– Иди, ешь!.. А потом мне нужно все-таки порепетировать.

Я встаю и иду на кухню.

Зойка говорит мне вслед:

– Слышь, хрюн!.. Ты свою Наташку береги.

Я оглядываюсь:

– Это ты к чему сказала?

Зойка смеется:

– Да так… Женщины ведь разными бывают. В том числе и такими как я… Понял, да?

Зойка подмигивает мне. Я смотрю на Наташку. Моя жена тоже улыбается, но явно виновато.

– Отдать родного мужа в чужие руки!.. – возмущенно говорю я Наташке. – Как ты могла?

Наташка опускает глаза и слегка краснеет.

– Безобразие, – я целую Наташку в щеку. – Никогда этого тебе не прощу. Эта негодяйка Зойка чуть до инфаркта меня не довела.

– Нет, – говорит Зойка. – Я просто превратила свина в порядочного коня. Ты ржал так, что дрожала люстра. Кстати, Наташенька, где твое спасибо?

…Через пять минут – уплетая свой обед – я слышу, как тихо ссорятся в зале Наташка и Зойка.

– Все-таки ты уж слишком, – говорит Наташка. – Выйдешь замуж, тогда и издевайся над своим мужем как хочешь.

– А меня никто замуж не берет, – беспечно отвечает Зойка. – Потому что я честная женщина.

– Дура ты, вот ты кто! – смеется Наташка.– И кстати, не жди, что я оставлю с тебя с Лешкой один на один. Конь, то есть жеребец, хуже, чем свин. При мне репетировать будете.

– С поцелуями?

– Без!..

Я снова улыбаюсь. Нет-нет!.. Я все еще могу доверять своей жене. Правда, уже с оглядкой на Зойку.

Как за каменной стеной

1.

Адвокат Мишка Петров ждал невесту возле кинотеатра под часами. Стрелки часов давно миновали заветную цифру «семь» и показывали двадцать минут восьмого. Рождественский мороз крепчал.

Неподалеку переминалась с ноги на ногу молодая девушка в вязаной шапочке. Девушка была похожа на Снегурочку – на ней было длинное, светлое пальто и белая шапочка с красным помпоном. Она с любопытством поглядывала то на часы, то на Мишку и терла варежкой вздернутый носик.

«Милый ребенок!..» – подумал Мишка.

Он улыбнулся девушке и спросил:

– Яблоко хочешь, студентка?

Девушка охотно улыбнулась в ответ и кивнула. Мишка протянул теплое яблоко и, заложив руки за спину, принялся расхаживать под часами.

«Придет!.. Леночка всегда опаздывает, – убеждал себя Мишка, – и, в сущности, ее очень легко оправдать…»

Так как борьба за оправдание подзащитного в суде и была Мишкиной работой, воображение тут же услужливо нарисовало ему зал заседаний. Только в этот раз на скамье обвиняемых сидела его невеста Леночка…

2.

…Воображаемый зал суда гудел множеством возмущенных голосов.

– Сегодня мы судим красивую женщину! – торжественно объявил прокурор. Он ткнул пальцем в сторону Леночки. – Мы судим хитрость, кокетство и женское коварство!

Зал взорвался аплодисментами. Мрачный судья одобрительно кивнул головой.

– Я попросил бы вас говорить только по существу дела, – подал голос Мишка. – И я прошу суд учесть, что моя подзащитная всего лишь опоздала на свидание.

– Всего лишь?.. – хитро прищурился прокурор. – Кстати, нам интересно будет узнать, а почему опоздала ваша невеста?

– Ну, мало ли почему… – пожал плечами Мишка. – У меня нет никаких претензий к своей невесте.

– Это у вас нет, молодой человек, – уточнил прокурор. – А вот нам известно, что ваша девушка давно встречается с другим и…

– Докажите! – перебил Мишка.

В зале рассмеялись. Улыбнулся даже судья. Леночка всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Ничего они тебе не сделают, – горячо зашептал Мишка на ухо Леночке. – Не бойся, ведь я же с тобой!..

3.

… Мороз кусал за нос и старался забраться под воротник. Толпа рядом с кинотеатром становилась все меньше.

Мишка взглянул на часы. Часовая стрелка неумолимо приближалась к «восьми».

– Как там яблоко, студентка? – не оглядываясь, спросил Мишка.

– Вкусное! – отозвалась из-за спины Мишки девушка в вязаной шапочке.

Мимо прошел высокий парень с тревожным лицом. Он скользил взглядом по лицам людей, словно искал кого-то.

Девушка вышла из-за спины Мишки. Она улыбнулась ему и, как показалось Мишке, принялась с интересом его рассматривать.

– Вот! – сказал Мишка, протягивая ладонь.

Девушка посмотрела на шоколадку и отрицательно покачала головой.

– Тебя как зовут, студентка?

– Валя. А вас?

– А меня дядя Миша. Ешь, а то замерзнешь. У тебя нос уже красный.

– У вас тоже!.. Вы – дед Мороз?

Мишка потрогал нос, он был холодным, как мороженное.

– Нет, я адвокат, – слабо улыбнулся Мишка.

Он вдруг подумал о том, что даже мороз был бессилен перед его воображением…

4.

… Шум в зале суда снова превратился в смех.

– Вы не имеете права! – кричал Мишка прокурору. – Вы не имеете права судить человека только за то, что она – красивая девушка!

Прокурор просматривал ворох каких-то бумаг, загадочно улыбался, и казалось, не обращал на слова Мишки ни малейшего внимания.

– Ох, и дурак же ты, Мишка! – вдруг крикнул кто-то в зале.

– Да он вообще того!.. – громко сказала полная дама в первом ряду. Она выразительно повертела пальцем у виска. – Ему бы о себе подумать, а он эту… Ну, в общем, свою нехорошую невесту оправдывает.

Прокурор победоносно улыбнулся и принялся рассматривать зал примерно так же, как рассматривает свои владения богатый землевладелец.

– Граждане, послушайте, я… – начал было Мишка.

Леночка вскочила со скамьи.

– Граждане, не слушайте его, – оборвала она Мишку. – Это он во всем виноват, он! – женский пальчик показал на Мишку. – А я тут вообще ни при чем!..

– И вот так бывает всегда! – радостно рявкнул прокурор.

– Леночка, подожди, – простонал Мишка, пытаясь удержать Леночку. – Я люблю тебя и…

5.

…Мишка поднял глаза. Перед ним стояла Леночка. За ней стоял рыжеволосый парень с недобрым лицом. Он с холодным презрением рассматривал на Мишку и чему-то усмехался.

– Прости, что я опоздала, – сухо сказала Мишке Леночка. – Но это было в последний раз.

– Правильно, в последний, – согласился рыжий. – Пошли, Леночка.

– Сейчас, – Леночка чарующе улыбнулась своему спутнику и протянула Мишке колечко. – Вот, возьми… Оно мне больше не нужно.

Мишка на секунду задержал взгляд на женской руке: на среднем пальце, там, где недавно было Мишкино колечко, теперь ярко поблескивал зеленый, огромный камень в тяжелой, золотой оправе.

Леночка и рыжеволосый уходили не спеша, весело посмеиваясь.

Мишка сунул в рот сигарету и никак не мог найти спички.

– Дядя Миша! – окликнул его сзади сочувствующий голосок.

– А-а-а?.. – растерянно спросил Мишка и оглянулся.

– Вот! – Валя протянула половину шоколадки – Я всю не съела… Возьми, пожалуйста.

Мишка выбросил так и не зажженную сигарету.

– Пойдем в кафе, студентка, – сказал он. – Накормлю тебя по-настоящему…

6.

В кафе Мишка ничего не ел и много курил. Он смотрел в одну точку и о чем-то думал. Валя с любопытством поглядывала на Мишку.

– Подумаешь, невеста сбежала, – наконец сказала Валя. – Не горюй, дядя Миша! Кстати, когда ты сказал, что ты адвокат, я сразу поняла, что ты защищаешь свою невесту вот тут… – девушка постучала пальцем по лбу, – в воображаемом суде. Ты так смешно размахивал руками, что на тебя оглядывались все прохожие.

– Ты – умная девушка, – Мишка вздохнул. – А вот я, кажется, не очень хороший адвокат.

– Ты гениальный адвокат, дядя Миша, – твердо сказала Валя.

– И кого же я оправдал?

– Меня.

Мишка замер. Валя расстегнула пальто, и он увидел белое платье невесты. Девушка порылась в кармане – на стол легла скомканная фата.

– Ты меня оправдал, дядя Миша.

Мишка немного подумал и спросил:

– Интересно как?..

– Я сбежала со своей свадьбы четыре часа назад. Домой – не сунешься, потому что мама и папа вернут меня жениху. Мне нужно удирать дальше, к тетке в Москву, но денег – ни копейки, – озорная улыбка снова осветила лицо девушки. – Я подруге позвонила: мол, одолжи кредитную карту, а я буду ждать тебя у «Спартака». Но она сдала меня жениху и родителям…

– Это тебя там искали? – Мишка показал глазами на дверь.

– Угу. Но за тобой я чувствовала себя как за каменной стеной.

Мишка отвел глаза. Он сунул в рот очередную сигарету и глухо сказал:

– Не хорошо это…

– Что?

– Дурить головы людям. А потом бросать их…

– Подумаешь!.. Кстати, еще не известно, кто кого из нас дурил.

– Что, жених плохим оказался?

Валя пожала плечами:

– Ну, как сказать… Сын миллионера. Деловая хватка как у бульдога. Нежен и заботлив, как нянька. После свадьбы я жила бы как кукла в кармане с конфетами.

– А тебе конфет показалось мало или карман слишком тесный?

– Ты ничего не понял, дядя Миша! – засмеялась Валя. – Ты думаешь, что я спряталась за твоей спиной и все, да?..

– А что еще?.. Не берусь судить, какая из меня стена, но, наверное, твой жених не хуже меня.

– Как оказалось, дело не в стене, а во мне, дядя Миша!.. Когда там, у кинотеатра, меня искали впереди, мне нужно было нырнуть за твою спину, а когда шарили слева – я пряталась за тобой справа. Мне очень хотелось закричать тебе «Стань же левее, балбес!» или «Ну, куда ты опять пошел, медведь?!» За те полтора часа, что я вертелась возле тебя, ты стоял на месте не больше десяти минут. Это было спокойное и совсем крохотное счастье, дядя Миша!.. Но оно-то одно вдруг и оказалось настоящим. А потом я поняла, что ты – единственный человек на земле, который может дать мне деньги на билет в Москву. Ведь ты – очень сильный, а главное очень-очень добрый. Я уже знала, что твоя невеста бросит тебя, но ты все равно продолжал ее оправдывать. Это было так потрясающе, и так чудесно, что… Ну, я не знаю… Ты действительно гениальный адвокат, дядя Миша, и в то же самое время ты удивительно тупой медведь!

Мишка наконец улыбнулся.

– Забавно все это…

– Тебе может быть и забавно, вот только я вспотела пока бегала вокруг тебя. Кстати, дядя Миша, как ты сам понимаешь, во-первых, теперь мне нужен хороший адвокат, чтобы отбиться от жениха и кучки родителей, а, во-вторых, кто-то должен проводить меня в аэропорт.

Мишка скользнул глазами по лицу девушки.

«А она очень даже симпатичная…» – нерешительно подумал он.

«Ну, наконец-то сообразил и заметил, – подумала Валя. – Все думает о чем-то, думает!.. Тоже мне, горе-мыслитель нашелся. Как будто больше приличных и красивых невест вокруг нет».

– Пошли, что ли? – спросила девушка.

Мишка кивнул и встал. Возле дверей Валя осторожно взяла адвоката под руку.

– Я забыла сказать тебе, дядя Миша, что у моего бывшего жениха первый разряд по боксу, – виновато призналась она. – И вообще, он очень нервный и драчливый.

– Это ничего… – спокойно сказал Мишка. – Я справлюсь.

– … А у его отца большие связи.

– Ерунда.

– У моего то же…

– Что «у моего»?..

– У моего отца. Он в прокуратуре работает.

– Власть шла на сращивание с бизнесом? – улыбнулся Мишка. – Эта тема тоже мне знакома.

«Ладно, хватит признаваться, – подумала Валя. – Не все же сразу!.. Главное, не говори ему, что в поисках стоящей каменной стены, а не темного кармана, ты сбежала уже с третьей свадьбы. Ведь такую оголтелую рецидивистку-беглянку не согласится защищать даже самый гениальный адвокат!»

Стриптиз

Для того чтобы лучше понять эту историю, попробуйте представить себе молодую, очень красивую женщину… Допустим, ее звали Танечка. А главной проблемой Танечки было то, ее муж Вася частенько пропадал вечерами черт знает где и возвращался домой, едва ли не на корячках. Короче говоря, тихим семейным вечерам простодушный Вася предпочитал употребление горячительных напитков в компании друзей.

Однажды вечером после семейного скандала (или даже почти драки) Вася был брошен при помощи борцовского приема на диван перед телевизором. Молодая женщина не успела отдышаться после схватки, как вдруг в дверь позвонили. Поползновение Васи встать и открыть дверь было в корне пресечено грозным женским рычанием. Танечка открыла дверь сама.

На пороге дома стояли две веселые личности.

Диалог между запыхавшейся красавицей и друзьями мужа имел примерно следующее содержание:

– Здравствуйте. Извините, а Вася выйдет?

– Нет!!

– Почему?

– По роже!.. Хоть сейчас и любому из вас.

Красавица захлопнула дверь и только потом увидела, что ее халатик распахнут самым вульгарным образом. То есть на всеобщее мужское обозрение было выставлено прекрасное тело цвета шоколада, украшенное более чем скромным купальным костюмом. Пытаясь справиться с пуговицами халатика, а точнее говоря, чтобы скрыть краску стыдливости на лице, женщина отошла к окну.

Муж проводил жену глазами и многозначительно хмыкнул.

А между тем две личности стояли на улице возле машины и перешептывались между собой. Потом они снова направились к двери. Ход мыслей примитивных мужских особей был прост и понятен: Вася наверняка слышал их голоса и, вняв их призыву, поспешит к двери.

Почему Танечка решила снять халатик, она не знала. Может быть, это была месть все еще ухмыляющемуся мужу, а может быть просто попытка спасти мужа от его же самого. Танечка швырнула халатик на колени супруга и пошла к двери.

Взгляды не прошеных визитеров уперлись в шикарный женский бюст, обтянутый полоской ткани, который только с большой натяжкой можно было назвать лифчиком. Мужчины смогли заговорить только после того, как с шумом сглотнули слюну.

– Нам бы Васю… – наконец выдавил один из них.

– Мне бы тоже, – спокойно ответила красавица и захлопнула дверь.

Если вы думаете, что гости ушли, то, конечно же, вы ошиблись. Они только слегка попятись к своей машине и снова о чем-то шептались.

А Вася с уже любопытством смотрел на жену. Танечка ответила мужу высокомерным взглядом и решила продолжить стриптиз. Она сняла лифчик. Лифчик, как и халатик, упал на колени мужа.

Друзья мужа докурили сигареты и в третий раз направились к двери.

О, это была картина!.. Черт возьми, нужно было видеть эти вытянутые лица модной степени небритости, когда пред ними предстало близкое, но недосягаемое женское тело богини любви! Басню «Лиса и виноград» все читали?.. Теперь попробуйте представить себе не лисицу, а двух голодных лисов. О винограде можно было бы сказать следующее: его спелые шикарные грозди… Или хотя бы животик… Впрочем, лучше предоставить слово самим «лисам».

– О-о-о!.. – с трудом выдавил из себя один «лис».

– У-у-у!.. – выдохнул другой.

Красавица не спешила захлопнуть дверь. Ха!.. Как говорится, чем больше артист, тем больше пауза. Но нужно отдать должное и выдержке Васи – он сидел на диване со спокойствием монумента самому себе.

Танечка закрыла дверь только после того, как мужские особи стали с шумом втягивать в себя воздух для второго выдоха. Вполне возможно, что они собирались дышать на пороге чужого дома целую вечность.

Но они не ушли! Они даже не отошли к машине. Они просто стояли за дверью!..

Танечка бродила по комнате и кусала кулачок. Вася сидел на диване, уже с откровенным изумлением посматривая на жену.

Раздался очередной звонок.

Танечка опустила глаза и посмотрела на узкую полоску трусиков. Вася сделал вид, что ничего не происходит и уставился в телевизор. Звонок смолк, но в дверь стали барабанить с такой силой, что закачалась люстра.

Танечка провела рукой по трусикам и взглянула на мужа.

Вася молчал.

Танечка робко щелкнула резинкой.

Вася молчал!

– Что б ты сдох! – в отчаянии прошептала Танечка. – Ладно, я сдаюсь!..

При всей своей вызывающей красоте и невероятной амбициозности Танечка любила всего лишь одного единственного дурака-мужа.

И вот она победа над слабой женщиной! В эту минуту Вася был горд собой как никогда. Оставалось только закрепить победу, пропустив с верными и настойчивыми друзьями два десятка рюмочек в ближайшем баре.

Вася распахнул дверь.

– А-а-а, это ты, что ли?.. – безразлично спросил один из друзей, едва взглянув на победоносно улыбающегося Васю.

– Это самое… – скромно потупившись, прошептал другой, – а жена-то твоя где, а?

В общем, нельзя сказать, что Вася сильно изменился после всего случившегося. Но кое-что он все-таки понял…

Машка и Джентльмен

Идет охота на котов, идет охота!..

Почти по Владимиру Высоцкому.

Стояла Рождественская и звездная чукотская ночь. Осторожно поскрипывая по снегу новыми унтами, Одыкылон подошел к чуму старого Ысла и приложил ухо к ворсистой поверхности.

Торг был в самом разгаре. Старый Ысёл требовал за дочку Цывиток полмиллиона рублей. Жених – богатый и всегда злой – Быкс предлагал только половину.

«Все равно сторгуются!», – с горечью подумал Одыкылон.

Три дня назад Цывиток плакала на плече у Одыкылона. Она доверчиво касалась теплым носом его щеки и просила спасти ее…

Неподалеку от Одыкылона прогуливался между сугробами его огромный, пуховый кот Джентльмен.

«Жалко кота, замерзнуть может, однако», – подумал чукча.

Электрическое табло-градусник на стоящем неподалеку вино-водочном чуме-киоске Быкса показывало «– 49».

Через полчаса старый Ысёл и Быкс сошлись на цене 400 тысяч рублей.

Кот Джентльмен подошел к хозяину и потерся о его ногу.

– Джентльмен, иди туда, – Одыкылон показал коту на противоположенную сторону дороги. – Сейчас собачью упряжку на клочки рвать будем.

Кот все понял и послушно занял исходную позицию. Послышались грузные шаги вышедшего из чума Быкса. Рядом с ним рыдала Цывиток.

– Заткнись, дура! – рявкнул на только что купленную невесту Быкс.

Одыкылон достал из-за пазухи кухлянки кошку Машку. Кошка ласково замурчала.

– И ты приготовься, Машка, – шепнул Одыкылон. – Все помнишь?

Урчание Машки стало утвердительным.

Быкс тронул с места упряжку. Восемь собак дружно натянули постромки и упряжка стала легко набирать скорость. Когда она свернула за чум, справа из-за сугроба вынырнул кот Джентльмен. Кошка Машка выпрыгнула слева от дороги.

– Мяу! – вызывающе громко сказал Джентльмен, и ему вторила Машка.

Собаки Быкса взвыли от предвкушения извечно радостной и азартной охоты на котов. Они тут же рванулись за ними, но в разные стороны. Джентльмен мгновенно исчез за сугробом, а Машка, высоко задрав пуховый хвостик, нырнула за ближайший чум.

Сани Быкса несколько раз вильнули из стороны в сторону. Упряжку раздирали на части рвущиеся собаки, а когда несколько собак все-таки оборвали постромки, сани опрокинулись.

Одыкылон бросился к двум барахтающимся в сугробе фигурам. Он слегка пнул одну из них, и фигурка тут же отозвалась голосом Цывитка:

– Ой, это я, Одыкылончик!

Одыкылон все понял и огрел кулаком по голове Быкса. Упрямый монополист вино-водочной торговли попытался встать на ноги еще раз, но получил такого пинка, что спикировал в сугроб носом.

Одыкылон схватил невесту в охапку и потащил ее к своей упряжке.

– Любимый мой! – ласково сказала Цывиток и нежно поцеловала чукчу в нос.

– Подожди, рано еще!.. – задыхаясь, но, все-таки улыбнувшись, сказал Одыкылон.

Кошка Машка догнала упряжку Одыкылона, едва та сорвалась с места. Кот Джентльмен, прикрывая всеобщее бегство, дрался один с тремя собаками. Пуховый «качок», как пушечное ядро, отважно бросался то на одну оскаленную собачью пасть, то на другую. Его когти со скоростью вертолетного винта полосовали воздух. Схватка была явно неравной, но Джентльмен не уступал.

«Если собаки его не разорвут, то все равно замерзнет», – с горечью подумал Одыкылон.

Градусник на чуме-киоске Быкса показывал уже «– 51». Одыкылон сунул за пазуху кошку Машку. Путь предстоял очень длинный, а там, за пазухой, было только одно «пассажирское» место.

Джентльмен все-таки смог догнать упряжку.

– Джентельменчик, иди ко мне! – радостно закричала Цывиток.

Она успела схватить вытянувшегося в последнем прыжке кота и сунула его за свою пазуху.

«Ой!.. – ликующе подумал Одыкылон. – А о том, что нас уже двое – я и Цывиток – я же совсем не подумал… Теперь всем места хватит!»

– Мурчит как громко, однако, – сказала Цывиток. Она села поудобней и прильнула к жениху. – Какой кот хороший! И теплый такой же, как и ты.

Кошка Машка тоже мурчала и тоже согревала своего хозяина.

«Какой чукча не любит быстрой езды? – восхищенно подумал Одыкылон и подогнал собак шестом. – И что это за чудо такое эта скачка, когда до ближайшего стойбища всего-то сто сорок пять километров?!»

– Но-о-о, залетные! – засмеялся Одыкылон и снова подогнал собак. – Э-хе-хо-хей!.. Вперед, родненькие!

Кошка Машка замурчала еще громче, и ей вторил Джентльмен.

– Хорошо-то как! – звонко засмеялась Цывиток. – Одыкылончик, ну как же хорошо, однако, Господи!..

… Ах, собачья упряжка! Ну, что же ты за птица такая?!.. Ты летишь по заснеженной тундре, и мимо-мимо и только мимо тебя пролетают все несчастья. А человека греет то, что там, у него за пазухой. Глядь, а вот и высунулась из ворота его кухлянки, словно душа, вечно улыбающаяся и лукавая кошачья мордашка.

Э-хе-хо-хей!..

Ну и что, что долог наш путь?..

Ну и что, что мороз за пятьдесят градусов?..

Но разве мы одни в этом огромном и темном мире? Греет, греет и греет человека его душа! Режет темную ночь птица-упряжка, устремляясь туда – к великому и вечному Северному Сиянию.

Ты не один – Человек!

Э-хе-хо-хей!..

А любую беду мы на клочки порвем. И снова полетит сквозь ночь наша птица-упряжка!..