Название книги:

Две стороны. Часть 2. Дагестан

Автор:
Александр Черваков
Две стороны. Часть 2. Дагестан

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

«Лишь бы не перестреляли друг друга, – подумал Щербаков. – Скоро, Обухов? Накачай побольше, чтобы уже до этого грёбаного Бабаюрта доехать, а завтра по-светлому смотреть будем, что сломалось».

Судя по всему, трезвыми оставались только лейтенант Щербаков и Обухов, даже Рудаков, пользуясь моментом, пару раз бегал к БТРу. Кульминацией веселья стала стрельба в воздух из автоматов и сигнального пистолета СПШ. Вверх летели разноцветные трассеры, в небе расцветали яркие цветы ракетниц, окрашивая всё вокруг в красные и зеленые оттенки. Щербаков сидел на башне и бессильно смотрел на эту вакханалию. «Ничего, скоро всё это кончится, скоро домой», – думал он. Вдали замелькали красно-синие огни. «Гаишники? – подумал Щербаков. – Может, за нами?»

Через несколько минут рядом с головным танком остановилась патрульная "девятка" с мигалками. Оттуда появились двое человек в милицейской форме.

– Кто старший? – спросил один из гаишников.

– Ну я, – сжимая ремень автомата, недоверчиво ответил Щербаков.

– А что за стрельба тут?

– Да это солдаты развлекаются, – неопределенно сказал лейтенант. – У нас танк глохнет, никак до Бабаюрта не доедем. Там нас наш батальон ждет.

– Не знаю, какой батальон? Были какие-то военные. Вечером проезжали, – сказал один из гаишников. – Давайте заводитесь, мы впереди поедем, а вы за нами. И не стреляйте!

– Обухов, ну ты накачал там чего?

– Да уже минут сорок качаю, – устало донеслось из люка механика.

Гаишная девятка развернулась в сторону Бабаюрта и ждала, когда заведется танк. Обухов ещё что-то поколдовал внутри, двигатель, немного покашляв и подергавшись, завелся. «Ну блин, немного осталось», – мелькнуло в голове у Щербакова. – По машинам!» – закричал он, но на его крик бойцы никак не реагировали. Лейтенант спрыгнул с танка, подошел к БТРу, у которого сидели пьяные солдаты, а некоторые теперь и лежали. За рулем "бэтера" кто-то всё-таки находился. Трезвый или пьяный, но кто-то был.

– Пацаны, залазьте, поехали!

– Да куда ехать, товарищнант? – услышал он чей-то пьяный голос. – Давайте здесь ночевать.

– Поехали! Акунин, ты чё, сука, бухаешь? Давай на свое место! – поняв, что никакой реакции он не дождется, Щербаков зашагал к своему танку. «Пофигу, – зло думал он, – сейчас поедем, кто успеет, тот запрыгнет». Он залез на башню и, случайно бросив взгляд на открытый люк наводчика, понял, что Кравченко на своем месте отсутствует. «Бля, куда этот придурок делся!» – Александр вновь спрыгнул с танка и пошел к БТРу. «Тут моего Кравченко нет?» – спросил он у не собиравшейся залезать на броню толпы. Солдаты вопрос проигнорировали. На 158-м наводчика лейтенант тоже не нашел. «Был же недавно на месте», – Щербаков пошел назад к 157-му. Сашка уже хотел залезть на броню, ухватившись за фару, светившую в зад гаишной машине, но спрыгнул на асфальт и заглянул под танк. В свете фар 158-го он увидел пьяного Кравченко, спавшего, раскинувшись между двух гусениц, засунув одну ногу между катков танка. Лейтенанта прошиб холодный пот – если бы танк сейчас поехал, то, как минимум, Кравченко остался бы без ноги, а то и вовсе его бы задавил БТР. Щербаков дулом автомата больно ткнул наводчика под ребра: «Кравченко, сука! Просыпайся! Вылазь, козел!»

Тот зашевелился, – Э, ну больно, дай поспать, – пробормотал он.

– Вылазь, щас Абдулов приедет, даст тебе поспать!

При слове "Абдулов" Кравченко пополз вперед, вылез из-под танка и, спотыкаясь о коробки пластида, начал забираться на башню. Кое-как спустившись в люк на свое место, он отключился.

«Ну мои все на танке, Рудаков на месте был, а остальные, если что, сами виноваты, – Щербаков залез в свой люк и надел шлемофон. – Обухов, поехали. Потихоньку».

Танк медленно поехал вперед, потянув за собой БТР. Солдаты, матерясь и спотыкаясь, запрыгивали на него на ходу. «Надеюсь, все успели, – Щербаков закурил сигарету, – скорей бы Бабаюрт». Впереди набирала скорость "девятка" гаишников, за ними следовала колонна из двух танков и БТРа, но Бабаюрт всё не появлялся. В душу Щербакова стали закрадываться сомнения: «Почему уже минут двадцать едем, а до сих пор не видно ни одного огня вокруг? И Бабаюрта всё нет, сколько километров проехали. А может, мы сбились с пути, едем не по той дороге? Может, это не гаишники вообще, а ваххабиты? Сейчас нас завезут куда-нибудь и всю эту пьяную толпу перестреляют и меня за компанию, а оружие заберут!»

Показались неясные огоньки. Бабаюрт? Вскоре по сторонам замелькали одноэтажные домишки какого-то села, впереди виднелся железный мост, освещенный холодным светом ртутных ламп. Щербаков вспомнил, что мост нужно проезжать поодиночке, но было уже поздно. Зажмурив глаза, он вцепился в открытый люк, приготовившись к падению танка с БТРом в холодную воду темнеющего внизу арыка. Мимо пронеслись знак "нагрузка не более 30 тонн" и железные балки моста, снизу мелькнула черная вода арыка, и мост остался позади. Замыкающий колонну танк так же сходу пронесся по мосту, оставив в воздухе клубы пыли, кружащей вместе с ночными бабочками в свете мостовых фонарей. Тусклые огоньки в окнах домов пропали в темноте, и вновь только пустая дорога и ни одного огня. Опять сомнения – где Бабаюрт? Еще один мостик проскочил под гусеницами и колесами, вокруг только ночь. «Если через пять минут не покажется Бабаюрт, дам команду стоять и буду ждать рассвета на трассе! – принял решение Щербаков. – А эти гаишники, или кто они там, пусть дальше едут».

Он всё сильнее сжимал ремень автомата, положенный перед ним на башню между "кирпичей" КДЗшек, и уже готовился дать команду Обухову остановиться, как вдали заблестели огни большого селения. Только бы танк не заглох! Через несколько минут мимо промелькнул белый знак с долгожданными черными буквами "БАБАЮРТ". Колонна проследовала за гаишниками, вскоре тормознувшими на большой площади с разбитым асфальтом. Сбоку светились желтым светом окна поста ГАИ и темнели малоэтажные дома. Недалеко от поста Щербаков увидел ЗИЛ-131 с будкой-кунгом, больше никакой техники рядом. Колонна подъехала к ЗИЛу и остановилась. Стрелки показывали час ночи. Шершнев из кунга не вышел, вероятно, спал. Сулейманов, дожидавшийся колонну в кабине ЗИЛа, там и уснул, вытянув ноги в открытое окно. Пьяная пехота с верху брони переместилась внутрь БТРа и перестала подавать признаки жизни.

Танки заглушили. В звенящей тишине раздавался храп Кравченко, скорчившегося на своем месте и что-то бормочущего сквозь сон. Щербаков слез со своего танка и, спотыкаясь о разбитый асфальт, пошел к 158-му. Из прикрытого люка механика доносился храп Рудакова. Акунин тоже спал, но в несколько странной позе – верхняя часть его туловища находилась в башне, а толстая задница и ноги торчали снаружи. Пытаясь вниз головой залезть в люк наводчика, он так и заснул. «Сука, засунуть бы тебе чего в жопу, да руки пачкать не хочется», – со злостью плюнул Щербаков. Он залез через командирский люк внутрь 158-го, морщась от акунинского перегара, и нащупал его автомат, прислоненный к стенке. «Вот посмотрим завтра, как ты будешь автомат свой искать, урод», – подумал лейтенант и, подхватив АКС Акунина, спрыгнул с танка.

Аверьяновка

Солнечное утро встретило сентябрьской прохладой. Пехота вылезла из БТРа – у всех перегар, помятые лица и головная боль от вчерашней водки с вином. Шершнев, вскользь поинтересовавшись, почему так поздно приехали, ушел в свой кунг, приказав побыстрей разобраться с танком. Обухов вновь принялся качать ручной насос, по очереди меняясь с Сулеймановым. Немного погодя из люка вылез еще полупьяный Акунин, даже не заметив, что его автомат исчез. Он долго слонялся, пытаясь похмелиться у пехоты, но всё выпили ещё вчерашним вечером и ночью. Спустя какое-то время сержант всё-таки обнаружил пропажу автомата, однако никакого беспокойства на его небритом лице не наблюдалось. Акунин подошел к Кравченко, также страдающего похмельем:

– Олег, ты не знаешь, это летёха мой автомат спрятал?

– Серёга, я не знаю. Сам только проснулся.

– Ну не мог же я его ночью потерять, я его из башни не доставал.

– Что, автомат проебал? – спросил лейтенант Акунина, АКС которого лежал сейчас вместе с АКСом Щербакова.

– Ничё не проебал, это Вы его спрятали.

– Смотри, посадят тебя за утерю оружия.

– Да это Вы спрятали, – сказал Акунин и, повернувшись, как ни в чем не бывало, побрел к своему танку.

«Вот сука! Всё по херу!» – удивился Щербаков.

Вскоре колонна выстроилась в прежнем порядке и двинулась за ЗИЛом Шершнева в сторону Кизляра. Дома Бабаюрта скрылись позади, вокруг проплывали убранные поля и редкие посадки желтевших осенними листьями деревьев. Проехав километров восемь, танк снова заглох, как раз перед указательным знаком с надписью "ЛЮКСЕМБУРГ".

«Приехали, – сказал Щербаков, – по ходу, мы в Европе».

Потратив полчаса, Т-72 с трудом завели, и техника двинулась дальше. Справа, за высокими деревьями, виднелись домишки дагестанского села Люксмебург, через несколько километров показались дома Качалая, на его окраине двигатель вновь замолчал. Проезжавшие мимо на старом "газоне" дагестанцы остановились и угостили солдат свежим молоком, налитым в "полторашки", и еще теплым лавашом. Голодному Щербакову эта еда показалась невероятно вкусной.

Танк еще несколько раз глох по пути, и, наконец, к полудню, оставив Кизляр по левому борту и не заезжая в него, колонна подъехала к селу Аверьяновка, находящемуся в четырех километрах от Кизляра. Рядом с селом, на большом непаханом поле, поросшем сорняками и окруженном по периметру посадками, расположился второй мотострелковый батальон. Стояли ротные палатки, дымила полевая кухня, в вырытых танками окопах прятались заправщики, затянутые сверху масксетью, и повсюду стояла военная техника.

Про ночной инцидент Александр никому не рассказал – ему попало бы в первую очередь. Едва танки остановились в расположении батальона, он отдал автомат Акунину, на что сержант опять никак не отреагировал.

 

Танки теперь стояли повзводно в три шеренги, танкисты жили в своей большой палатке, почесываясь по ночам от потихоньку размножавшихся "бэтэров" – травить насекомых пока никто не собирался. Но это всё мелочь – все жили надеждой, что скоро уедут домой. В батальоне только и разговоров «где будем грузиться, что будем делать, когда вернемся в Россию». Именно в Россию, как говорили все, потому что для основной части военнослужащих батальона Дагестан так и остался чужой землёй, с чужими обычаями, пусть в большинстве своем и дружественным народом, который российским солдатам и офицерам по долгу службы пришлось защищать.

Ежедневно танковая рота занималась обслуживанием техники – что-то чистили, смазывали, подкручивали, словно готовили её к новому маршу. Занялись ремонтом 157-го. Спустя несколько часов проб и ошибок выяснилось, что в одном месте забилась трубка и не пропускала топливо из внутренних баков в двигатель. Трубку прочистили, и танк завелся с первого раза, даже не кашлянув.

В один из дней приехала группа офицеров штаба округа, все званием не ниже подполковника. Поступил приказ во всех подразделениях написать списки, чего не хватает, каких запчастей, обмундирования, вооружения и боеприпасов. Из этого многие сделали вывод, что, вероятно, домой поедем не эшелоном, а самостоятельно и путь предстоит неблизкий.

Долгожданная весть пришла старшему лейтенанту Прошкину – приказ о его демобилизации. Алексей месяц как должен был находиться на гражданке, и завтра он наконец-то уезжал в Волгоград. Организовали небольшую вечеринку "по поводу". Лёха Прошкин от радости напился, лез ко всем обниматься и приглашал всех в гости. Наутро его с больной головой увезли на железнодорожный вокзал в Кизляр.

«Саша, надо прошкинский автомат отнести на склад РАВ и списать, – протягивая АКС с искореженным стволом Щербакову, сказал Абдулов после отьезда Прошкина. – Этот тип его еще в Карамахах в конвейер стволом уронил и молчал до отъезда. Подойдешь к капитану Инину, он в курсе. Ну Лёша…»

Батальон уже несколько дней стоял около Аверьяновки, её крыши виднелись поблизости за желтеющими деревьями. Когда после обеда Щербаков сидел около своего танка, привалившись к катку, к нему подошел командир роты Абдулов с автоматом, закинутым на ремне за спину. Александр поспешил подняться.

– Сиди-сиди, Саша, – Олег присел рядом. Он отсоединил магазин от своего АКСа и выщелкнул из него один патрон. – Держи, – Абдулов протянул патрон Щербакову. – Спрячь в карман и никогда живым в плен не сдавайся. Это твой последний патрон и, надеюсь, он тебе никогда не пригодится.

Александр взял протянутый патрон калибра 5,45 миллиметра, удивленно и настороженно глядя на Абдулова: – Олег, так мы же домой, вроде, скоро? Или что? – спросил, он засовывая патрон в нагрудный карман камуфлированной куртки.

– Ну, мало ли. Значит, на память останется, – он хлопнул Щербакова по плечу и зашагал в сторону ротной палатки.

Вечером на общем построении объявили, что завтра колонна маршем уходит из Аверьяновки, но куда, не сообщили. Щербаков весь вечер гадал: «Куда поедем, где будем грузиться и будем ли? Видимо, не в Кизляре – так бы тщательно не готовились. Может, действительно, своим ходом до Волгограда?» После построения Абдулов остался в штабе батальона рисовать маршрут завтрашнего передвижения. Вернулся он затемно, вызвал к себе двух оставшихся командиров взводов. Топографических карт на всех не хватило, по этому Щербакову пришлось перерисовывать маршрут передвижения с карты командира танковой роты на тетрадный листок. Красная линия следования батальона делала крюк и заканчивалась на границе с Чечнёй. По поводу странного маршрута Абдулов ничего Александру пояснять не стал, «Приказ такой», – коротко сказал Олег.

Подъем в пять часов утра, на улице еще темно, лишь чуть заметно светлеет восток. Повсюду стоит гул заведенной техники, дым выхлопных газов растворяется в густом тумане, и на расстоянии нескольких метров совсем ничего не видно. С восходом солнца туман постепенно развеялся. Как всегда, оперативно выехать не удалось – опять подвели БТРы. Снова танки первой роты пришли на выручку, зацепив мертвые бронированные гробы тросами. Утром, около девяти, колонна наконец выехала в северном направлении, в сторону, где километрах в шестистах по прямой находился Волгоград.

«Домой! – колотилось в голове Щербакова. – Скоро будем дома!»


Издательство:
Автор
Поделиться: