Ася Невеличка
Ты мой пульс

https://pixabay.com/ru/photos/pole-dance-%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D1%89%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D1%81%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B8-%D1%8D%D0%BB%D0%B5%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%BD%D1%8B%D0%B9-1287822/

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.

Танец первый

– Лиза Аверина следующая.

Я дёрнулась. Еще раз провела в миг вспотевшими ладонями по номеру, наклеенному на бедро и выдохнула. Потом еще раз и еще. Нет, сердце колотилось как бешенное.

Растяжку выполнила, сложный набор элементов повторила и в голове как заезженное повторяла заготовленные слова. Но судя по моему состоянию, не то что выговорить, рот открыть не смогу. Лишь бы исполнение не запороть…

– Номер две тысячи шестьсот три – выходим.

Растянула улыбку на все лицо и рванула на сцену. Словно за мной сгорали мосты, обрушивались в бездонное ущелье.

– З-здравствуйте.

Что со мной, черт?! Блею как овца. Софиты слепят и я не вижу жюри, не могу разглядеть лица наставников. А ведь мне важно заручиться хотя бы их немой поддержкой.

– Здравствуй. Как тебя зовут то?

По голосу узнала Тектоника. Он драйвовый, подавляющее большинство участников хотели к нему. Ну еще бы! Независимо от финала шоу «Танцы-шманцы» Тектоник отбирал перспективных с его точки зрения танцоров в свою труппу. А это уже рост – деньги, слава и престиж.

– Лиза. Я из Екатеринбурга.

– С чем к нам пожаловали, Лиз-за?

А это он. Тот, ради которого я подписалась на авантюру с отбором в «Танцы-шманцы». Мне кажется, ответить я не смогу, горло сдавило от волнения. Я кивнула и чуть толкнула микрофон, чтобы убрали.

– Лиза сразу покажет, с чем пришла, – усмехнулась третья наставница, офигенная Агата Летисова.

Я снова широко улыбнулась и «проникновенно» посмотрела предположительно в ту сторону, где сидел он, Виль Яра. Чертовы софиты! Я всего в паре метров от него и не могу даже посмотреть в глаза! Так досадно.

Первые аккорды музыки и я встала в исходную позицию. Дальше счет. Мне проще считать такты и выполнять элементы не под музыку, а под свой счет. Та же музыка, только не сбивает с концентрации.

На сложном элементе я почувствовала как зал ахнул и зааплодировал. Неплохо. Надеюсь жюри отметит этот момент плюсиком. Еще одна связка из нескольких сложных элементов, которую я подобрала, чтобы понравиться Агате, и снова сорвала восторг зала. Надеюсь ахают и аплодируют зрители не по подсказкам на табличках телевизионщиков?

Теперь верхние па, больше драйва и блеска – это для Тектоника. За этими движениями я перерыла все китайские и корейские сайты. Всё «наше» уже давно навевает на него скуку. И мне кажется не напрасно, Тектоник вскрикнул и послышался хлопок по столу.

Отлично. Теперь поразить Виля в самое сердце. Если оно у него есть.

Я вывела танец на динамическую концовку, с чётким контемпом, стараясь выразительно и драматично закончить, чтоб запомниться. Но со стороны жюри никакой реакции. Тишина.

Опустилась на сцену при последних аккордах сопровождения и дёрнулась – раз, второй, изображая последние сокращения умирающего сердца. Съёжилась и застыла. Умерла. Перестала биться.

Телевизионщики молодцы, поймали момент и притушили софиты, погрузив меня в полумрак и я увидела, что он стоит! Виль стоял и медленно хлопал.

Вау!

***

– Что ж, Лиз-за, – заговорил Виль, продолжая стоять, опираясь бедрами на край стола. – Вы действительно показали всё на что способны?

Так, у меня заготовлены слова. Но когда я репетировала перед зеркалом в общаге, то не тушевалась от его голосовых модуляций. Не могла предположить, что от произношения моего имени с вибрирующим «з» ноги станут подкашиваться, а голова с трудом соображать.

– Это… всё. На сегодня, – задыхаясь выдавила я в поставленный микрофон.

– То есть ты самоуверенно рассчитываешь на свое продолжение в шоу? – усмехнулся Тектоник, а Виль разорвал со мной зрительный контакт и сел что-то черкнув на листочке перед собой.

– Я… Да, конечно. Мне хочется пройти дальше.

– Лиза, вас тысячи желающих, – томно развела руками Агата, – а у нас ограниченное количество мест.

– К кому в группу ты хочешь? – тут же добавил Тектоник.

Вот он, мой час. Хотя, какой нафиг час – полминуты – за которые я должна вырваться вперед, попасть к нему.

– Провокационный вопрос, – нагло улыбнулась я и неспешно обвела силуэты наставников. Снова врубили софиты и я ослепла. Но ничего – посмотрю потом по телеку.

– От твоего ответа, возможно, будет зависеть участие в шоу, – по скрытой в интонации Агаты улыбке, я поняла, что меня по любому готовы пропустить дальше, но сейчас наставники в очередной раз мерялись своим эго, разделывая подходящий материал.

И в этом конкретном случае мне приятно было чувствовать себя подходящим материалом. Та же Агата ставила сногсшибательные постановки в Европе. Её труппа изначально затачивалась на экспорт. Заинтересовать Агату – как покорить Эверест. К тому же она не терпела женской конкуренции, её протеже в основном становились хорошенькие мальчики, а вот про судьбу девочек в труппе Агаты таблоиды как-то умалчивали. В тизерах снималась исключительно Агата в окружении своих танцующих парней.

В нужный момент моё самообладание вернулось, заученный текст на этот вопрос выскакивал без пробуксовки, жесты, выбранные под каждую фразу заточено отрабатывались руками.

– Тектоник, я безумно восхищаюсь вашим творчеством и, чего уж скрывать, плагиачу по-черному, когда нахожу ролики в ю-тубе.

Отбив ритм напротив сердца, я стрельнула «коронным» жестом в Тектоника. Он ответил смешком.

– Агата – вы для меня эталон, богиня танца. И если у меня есть будущее на этом поприще, я хотела бы приблизиться по совершенству к вам.

Оттягиваю носок и встаю в классический реверанс. Она любит начальную школу и высмеивает тех, кто делает ошибки в наипростейших стойках и движениях. На моё па с её стороны перестук наманикюренных ноготков по столешнице. Надо же какие чуткие у них микрофоны, благодаря им, я хоть как-то «вижу» реакцию наставников.

– Но моё сердце умирает от желания, – и тут я сделала заготовленную паузу, повторив последние движения своего танца с рефлексивным сокращением, – попасть к Вилю Яру. Победить с ним, для него!

Его громкий хохот перекрыл насмешку Агаты и стук отброшенной ручки Тектоника.

– Ты уверена? Яра выгонит тебя еще на отборочных!

Тектоник никогда не сдается, а я растерянно улыбалась, наблюдая, как Виль с легкостью выскакивает из-за стола и запрыгивает на сцену, игнорируя ступеньки.

– Если девушка сгорает от желания, я собственноручно готов сопроводить её за кулисы, – весело сообщает Виль, обхватывая мою талию горячими руками и склоняясь к микрофону.

– Она умирает, Яра, умирает, а не сгорает! – не сдавался Тектоник.

– Таким незамысловатым способом, Виль опустошит все ряды танцующих девчонок, – пробормотала Агата, нервно черкая свой листок.

Но Яра уже развернул меня спиной к залу и подталкивал рукой, спустив её чуть ниже талии. Не знаю, как я не упала там же только почувствовав его ладони на себе, но застыла и кивнула на кидающих в нас шуточки наставников.

– Так я не в танце?

Яра буквально одним взглядом охватил мою растерянность, щёлкнул пальцами и в два шага вернулся к микрофону на сцене.

– Забыли одну условность…

– Презерватив?

– Это не условность, Тектоник, а предосторожность. Нет. Лиз-за, ты в танцах!

Ух! Ух ты! Я почти рванула к нему, чтобы обнять и повиснуть на шее, расцеловать в щеки, но это же Яра, Виль Яра! Поэтому просто завизжала и запрыгала, хлопая в ладоши, пока он приближался ко мне, не скрывая широкой улыбки.

– Сделай то, что хотела, Лиз-за.

Черт, от этого его «Лиз-за» я сделаю даже больше. В полтора шага подбежала к нему и запрыгнула, крепко обхватив бедрами его талию. Руки Виля тут же подхватили меня под попу, а я обняла за шею и прижалась к плечу. Кажется, теперь еще и разрыдаюсь.

***

За кулисами он опустил меня и я съехала по его телу, поддерживаемая руками. Убедившись, что уверенно стою на своих двоих, Яра оглянулся и быстро сунул мне в руку прямоугольную картонку.

– Позвони мне вечером. И не смей пропадать, Лиз-за.

Затем стремительно развернулся и ушел на сцену. Я словно задним фоном слышала смех зала, нападки наставников и извинения Яра.

Пусть говорят что угодно, но я в танцах! И у меня личный номер Яра. Писец! Все получилось. Все. Получилось.

Главное не расклеиться и распланировать дальнейшие действия. Он сказал «не смей пропадать», но я не для того вылезла на сцену, чтобы потом спрятаться. О, нет. Теперь я хочу, чтобы Яра стал моим наставником, напарником. Он идеально делает поддержки! И как же хорошо, что я в легинсах, иначе его ладони прочувствовали моё состояние от его близости.

Засунув визитку Яра в чашечку спортивного лифчика, добежала до комнаты с участниками и завизжала, не сдерживая восторга.

– Я прошла! Прошла! Я в танцах!!!

Какой-то парень подхватил меня и закружил, но это не так феерично, как получилось у Яра. Другие тянули руки и поздравляли. Хлопали по плечу. А я улыбалась и отвечала на разные вопросы, периодически проверяя не выпала ли визитка, пока бурно эмоционировала.

Регистратор выдала мне конверт с расписанием дальнейших туров отбора и пожелала удачи. Вот так начинается моя новая жизнь. Где бы это зафиксировать?

Танец второй

Прошло два месяца, за которые я успела решить все свои дела в Екатеринбурге. Взяла академический. Убедила маму, что переезд в Москву, это мой карьерный и жизненный рост, а не подношение маньякам и растлителям. Потом нашла съемную квартиру на пару недель и несколько раз проделала маршрут к ангару, где начнутся следующие отборочные этапы.

Прошло два месяца, за которые Виль Яра забыл меня, прошел мимо, практически задев плечом и даже не обернулся, не кивнул, не улыбнулся. Или наоборот, он очень хорошо запомнил, что я так и не позвонила ему, а теперь вымещал обиду?

Да ладно, это же детский сад! Может он еще и вычеркнет меня на первом же испытании, чтобы компенсировать нанесенное оскорбление?

– Фамилии с А по Д – в павильон четыре. Фамилии с Е по К – в павильон пять…

Я подхватила рюкзак с полотенцем, пластырем, запасной обувью, эластичным бинтом и водой и побежала за остальными в павильон четыре.

Там стоял Ян Ветров, известный хореограф, предпочитающий работать в команде Тектоника.

– Сколько вас? По моим подсчетам двадцать семь человек. Тогда встали в три ряда по девять. У вас двадцать пять минут на разминку, после даю вам постановку хип-хоп. Что приуныли? Это только начало! У нас два дня, затем отбор и смена хореографии. Сразу договоримся: не ныть, сопли не размазывать, не жаловаться, не тормозить. Разминка пошла.

Два раза за время хип-хопа уворачивалась от локтей рядом танцующих парней, но пропустила третий от девицы передо мной. Как так можно задрать ногу и двинуть пяткой мне в плечо? Как она вообще дотянулась.

С кряканьем приземлилась на задницу и поймала неодобрительный взгляд Яна.

– Сука, – процедила ударившая меня девица вместо извинений.

– Что? – протянула я.

– Прекратите разговоры. Показываю следующее движение…

Через четыре часа объявили перерыв и я сползла по стенке на пол, обливаясь потом и мечтая доползти до квартиры и залезть в ванну с горячей водой.

– Пожрать бы, я еще два часа не выдержу.

– Да ты заворот кишок получишь, если пожрешь. Суши бицуху, тогда есть шансы, что Агата на тебя глаз положит.

Окинула взглядом разговаривающих парней и снова закрыла глаза. Никто не обещал, что будет легко. Я тщательно пересмотрела все выпуски, подготовила себя к изнуряющим тренировкам, так что морально готова. Но физически… пожрать бы.

Глоток воды немного взбодрил и я встала так же по стенке, морщась от общего дискомфорта, чувствуя каждую дрожащую мышцу.

Вышла из четвертого павильона и огляделась. Где-то у входа видела дверь в туалет, а напротив, кажется, в буфет. Судя по звукам за закрытыми дверьми других павильонов, перерывы делались неравномерно, не всем сразу. Наверное, чтобы не создавать толкучку. Сколько нас тут всего – порядка двух, трех сотен?

И снова меня прострелило, когда в дверях туалета я столкнулась с Яром. Несколько мгновений мы пытались обойти друг друга делая зеркальные шаги в сторону, пока он не положил ладони мне на плечи и не подвинул в сторону. Виль вышел даже не обернувшись! Нет, он определенно обижен. Как далеко я смогу пройти в отборочных турах?

***

Вечером выпила аспирин, полежала в ванной, как и обещала себе весь оголтелый день, поняла, что как мотивация на каждый день ванна не сгодится. Нужно что-то посильнее.

И уже растянувшись на диване под тонким одеялом, взяла телефон. Я рассеяно вертела в одной руке его визитку, другой постукивала телефоном по коленке. Меня терзали сомнения. Яра ждал моего звонка два месяца назад, как расценит если позвоню сейчас? Может, он уже давно забыл меня и вычеркнул из своего портфолио, или что там у него – база данных? Тогда вполне объяснимо, почему Виль не замечает меня, просто не помнит. Тогда у меня равные шансы на отборе, как у всех. Я не столкнусь с его местью, а главное снова напомню о себе.

Это если рассуждать позитивно и взывать к логике, что мир не вертится вокруг моей персоны.

– А сердце тук-тук-тук… Стучится в такт, в такт, в такт…

Вспоминая слова песенки Леры, я обдумывала плохой вариант. Что Яра всё помнит и его задело моё двухмесячное игнорирование. Но ведь я могла потерять визитку! Как можно быть таким злопамятным и мстить мне полным неузнаванием?

Ладно. Если я вывернусь из ситуации используя маленькую ложь, то что из этого получу? Он предложит переспать?

Блин, в таком ключе невозможно думать. Яра даже оформить предложение не успеет, а я уже соглашусь! А потом он попрёт меня с шоу, потому что зачем ему на проекте та, которая спит ради продвижения? А он подумает именно так, любой подумает, что я прыгнула в постель ради шоу. Потому что с Яра кроме шоу ничего получить не светит. В отличие от Тектоника и Агаты Летисовой, Виль не набирал труппу, не ставил шоу, не участвовал в постановках зарубежом. Никто вообще не знал, чем занимается Виль Яра, кроме того, что является наставником в «Танцы-шманцы». Ну и какой толк звонить и напоминать ему о себе?

Полистала инстаграм, посмотрела новости по тегу танцы-шманцы и снова погрузилась в сомнения. Если не помнит меня – хочу чтобы вспомнил. Если злится – хочу объяснить причину. Надуманную, но он же проверить не сможет? Ладно, тут главное не переусердствовать и напомнить о себе аккуратно. Прямое столкновение лоб в лоб не вернуло ему память. Надо придумать другое, не нарываясь на более близкое знакомство. Все эти протекторство и протеже не для меня. Я уверена в своих силах и сама добьюсь успеха.

«Привет. Только сегодня вернула себе потерянный номер. Не злись…»

Хм, вот тут стоит подумать, стоит ли переходить на «ты»? Нет уж, так точно тянет на пропускной в шоу через постель.

«Не злитесь, что не позвонила. Не могла».

Еще пять минут медитации и я отправила смс. Через пятнадцать минут перестала гипнотизировать телефон и засунула его под подушку, устраиваясь поудобнее.

Еще через пятнадцать минут пришла его смс: «Кто это?»

«Умирающее сердце».

Теперь я улыбалась как дурочка, не скрывая счастья от тайной переписки с Яром и осознанием, что все-таки он меня забыл! Ответа не получила, хотя ждала.

***

Будильник может испоганить даже самое радужное утро. Сейчас я отдирала себя от дивана и стонала от боли в каждой мышце. Залезла под контрастный душ, но все равно вместо кофе двадцать минут потратила на растяжку и разминку. К шести нужно успеть в павильон номер четыре. Не думаю, что Ян Ветров так рано проснется и прибежит на работу. Скорее всего нас просто погоняют по самостоятельной отработке выученного вчера хип-хопа. А Ян подтянется к обеду и выдаст порцию новых элементов.

Закинув в рюкзак кусочек сыра и яблоко, две бутылочки питьевой воды, я совершила пробежку до станции метро и только там обнаружила пропущенное смс от Виля.

«Я не врач, не спасаю умирающие сердца. Вам стоит обратиться к другому специалисту».

Что?! Что все это значит? Он только что открытым текстом сообщил мне, что место в команде Яра мне не светит? Чёрт.

Хуже будильника на полпятого – только смс от Виля Яра. Такого гадкого утра у меня еще не случалось.

В шесть зашел кто-то из организаторов, сделал перекличку, усмехнулся отметив только половину присутствующих и поставил вчерашнюю композицию для хип-хопа, оповестив, что у нас есть время на отработку до десяти утра, потом придет Ян и сам сориентирует с графиком дня.

Четыре часа скакать и прыгать, выбиваясь из сил до прихода хореографа, не стала. В буфете позавтракала купленным йогуртом, выпила горячий чай, потом растянулась, размялась. И приступила к повторению выученным вчера связкам. За два часа я вошла в ритм.

Некоторых из нас вызывали на интервью. Кого-то снимали в момент репетиции в павильоне, но я как-то избегала внимания к своей персоне. Точнее, это мою персону старательно избегали. А если не снимают материал, значит, не планируют выпускать в эфир? Не планируют оставлять в шоу надолго?

Вот теперь к расстройству из-за смс Яра добавилась здоровая злость. И когда в десять пришел Ян, чтобы показать последние элементы и связки танца, я вложила всю свою энергию в движение.

– Отлично. Тебя как зовут?

– Лиза.

– Отменно, Лиза. Встань во второй ряд, поменяйся с этой девушкой, – Ян переставил меня ближе к центру и снова прогнал хип-хоп с начала до конца.

После отмашки я села там где стояла. Многие поступили так же. Ян хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание.

– Слушаем. Сегодня в два ваш первый отборочный. Есть пара часов на отдых и подготовку. Следующий хореограф даст вам стрип-дэнс. Ставит Виль Яра.

На фоне моего протяжного мычания раздались радостные визги и вздохи. Ну еще бы! Стрип от Яра. Чёрт. Хотя есть все шансы, что до его хореографии я даже не пройду.

– Виль, они отлично тебя приняли, – вдруг проговорил Ян и я резко подняла голову увидев у входа Яра.

– Вижу, – он улыбался широко и искренне, разведя руки в сторону, словно обнимая всех взбудораженных участников. – Парни тоже воодушевились от запланированного стрипа?

– Ну, если поставите нас у стенки, поглазеть на девчонок!..

Виль с Яном переглянулись и захохотали.

– Нет, участвуют все, кто пройдет сегодня отбор. Есть еще один нюанс. Так как днем я не смогу поставить вам хореографию, работать будем ночью. Сбор здесь в семь вечера. Не опаздывать!

Последнее предупреждение Виль буквально выкрикивал, чтобы перекрыть волну гвалта из-за ночного расписания.

Я не сводила с него глаз, отмечая малейшие движения и мимику. Он же ни разу не посмотрел в мою сторону. И не должен был. Кто я и кто он! Хореографы ушли, а ребята тут же разбились на группки, обсуждая новости.

За полчаса до отбора я повторила все связки хип-хопа, поставила на свой отсчет и сгрызла яблоко. Сыр оставила на ужин.

***

Освещение съемочного павильона, в котором проходил отбор, позволяло видеть не только наставников, но даже резюме на каждого участника. Вот организаторы заморочились в этот раз. Составили профайл на каждого из пары сотен.

Виль Яра как раз перебирал стопку резюме и прокомментировал нашу группу, когда мы только входили на площадку.

– Двадцать семь. Хип-хоп. Ставил Ян. Этих семерых отметил. Агата, посмотри и передай?

Обратила внимание, как она наклонилась и что-то прошептала Яру на ухо, прежде чем забрать из его рук листы. Потом не глядя передала Тектонику и снова многозначительно улыбнулась Вилю.

Ян к нам так и не вышел, один из организаторов дал команду занять места в три ряда, как мы делали на тренировке. Девица, с которой меня поменяли местами еще утром, встала на своё место, а выяснять отношения сейчас, перед наставниками, мне показалось унизительным и я ушла в свой третий ряд.

Никто, казалось, не обратил внимание на эту заминку, режиссер делал перекличку по свету, звуку и что-то там еще, Агата все теснее жалась к Вилю, не обращая внимания на процесс съемок. Тектоник разглядывал резюме не поднимая глаз на нас. А мы мандражировали, никто не озвучивал процент отсева, но все понимали, что ряды начнут редеть уже после первого отбора.

– Начали!

В этот момент атмосфера в павильоне изменилась. Наставники тут же оставили свои дела и всматривались в наши лица, свет стал более ярким, зазвучали первые аккорды музыки и я начала считать. Девчонка впереди сбилась уже на второй связке и лихорадочно пыталась поймать темп. Парень слева крутанулся и его занесло в бок. Я привычно уклонилась от локтя справа, потом отступила, чтобы не получить с ноги от девчонки, которая так и не поймала ритм. И продолжала считать, выходя на сложную связку последних элементов.

Уже заканчивая танец я посмотрела вперед на наставников и споткнулась, встретив прямой взгляд Яра на мне. Блин. Сбилась со счета и уже автоматически доделала движения, не выходя из зрительного поединка с Вилем.

Он смотрел исподлобья, приложив сложенную в кулак руку ко рту. Когда я споткнулась и потеряла ритм, наклонился к Агате и наверное что-то ей прошептал. Я не видела губ, но по её реакции поняла, что Яра комментировал мои движения. Агата вытащила листок из пачки, посмотрела на него и подняла взгляд на меня. В этот момент музыка смолкла.

Расстрелянная с двух сторон, я прекратила гляделки с Яром и опустила голову мучительно покраснев. Завалиться на хип-хопе – это такой позор! Тектоник мне этого не простит, даже если не видел. А Яра и Агата точно засекли, как нестройно я заканчивала исполнение.

Собственно, Тектоник начал разбор полётов сразу отобрав резюме и назвав четыре фамилии. Ребята вышли вперед и ушли под необсуждаемый вердикт.

– Еще четверо: Арбузов, Аверина, Голос и Дичкин.

Сердце ухнуло куда-то в пятки и я покачнувшись сделала шаг вперед, потом еще один и как-то вынесла себя перед наставниками.

Тектоник перебирал наши резюме мельком окинув нас взглядом.

– Что скажете, коллеги?

Агата склонила голову набок и изучала парней. Виль не сводил с меня взгляда и я снова попала в его зрительную ловушку.

– За парнями я особенных косяков не заметила. Можно было исполнить чище, – наконец произнесла Агата.

– Следующая хоряга – стрип, Агата. Парни будут с голым торсом, – Тектоник поиграл бровями, растягивая губы в насмешливой улыбке.

– Тогда мальчики остаются, – приняла решение Летисова.

– А что на счет… ммм… Авериной, Лизы?

Тектоник подглядел моё имя с резюме и вдруг внимательнее посмотрел на Яра.

– Это ведь та Лиз-за? Ого, Виль, она, я помню, хотела тебя. Решай.

Теперь наставники переводили взгляд с меня на Яра, а тот продолжал разглядывать молча.

– Она выпала из танца, – сухо сказал он, Агата в подтверждение кивнула.

Ну еще бы, вот шанс потопить меня. Стояла, сжав зубы, и смотрела ему в глаза.

– За это заставь её исполнять свою стрип-пластику топлесс, а? – Тектоник резвился и подначивал Яра ответить тем же.

– Лиз-за…

Ух, миллион мурашек рвануло по позвоночнику, отключая мозг напрочь и отнимая устойчивость ног.

– Думаю, при одном условии, я дам тебе шанс пройти на второй отборочный.

– Какой? – я все же выдавила из себя какой-то звук, кроме стона.

– Каждым участником после всех отборов займутся наши стилисты, я хочу, чтобы тебя изменили после этого отбора. Перед стрип-пластикой.

Мне не понравилось то, как он сощурился. От него просто несло какой-то запланированной подлостью. Налысо побреет? Тату на лбу набьет? Да и пофиг.

– Согласна!

– От-тлично! Тогда ваша четверка проходит в следующий отборочный этап. А Лиз-за сейчас дождется меня и пойдет к стилисту.

Кивнула и помчалась к выходу. Неприятность эту я переживу. Да. А еще так заучу его стрип, что он попросит исполнить на бис!

Танец третий

– В красный?

– Вы уверены?

Мы одновременно со стилистом переспросили Яра.

– Уверен! Перекрасить в ярко красный, чтобы я её головку издалека как флаг видел! – и он с вызовом посмотрел на меня.

А я что, стиснула зубы, сдула челку с глаз и вцепилась в подлокотники мягкого кожаного кресла установленного в первом павильоне. По стенам стояли вешалки со сценическими костюмами покрытыми полиэтиленом. А напротив зеркальной стены несколько кресел и столиков для работы визажистов, стилистов, гримёров. Даже уезжать никуда не надо, всё найдется в павильоне номер один.

Яра кивнул стилисту и тот отошел размешивать краску. Теперь взгляд Виля буравил меня через зеркальное отражение.

– Что-то еще будем менять? Что-нибудь испортить не желаете?

Он усмехнулся:

– Я думаю…

Серьезно? Я скептически выгнула бровь. Зря…

– Может брови тоже покрасить в тон волос?

– Вы издеваетесь!

– Издеваюсь.

Яра наклонился ко мне и прошептал так, что дрожь сковала затылок и добралась до пяток:

– Но тут я предоставлю тебе выбор…

– О, тогда оставим бровям натуральный цвет!

– Взамен на…

– Что? – я уже не могла спокойно усидеть в кресле, когда змей-искуситель практически вылизывал мне ухо, повернулась к нему, задев щекой губы, и он в лицо выдохнул:

– …интимную покраску.

– Что?! Зачем? Вы даже не увидите там цвета!

Яра выпрямился, поправил рукава пиджака и усмехнулся, снова рассматривая меня через зеркало:

– Зато я буду знать, что там ты тоже красная.

Москва – город извращенцев. Ух как я зла! Нафига ему это? Ладно с головой – унижение напоказ. Но там?

– Я могу эпилировать, – пробормотала, не расцепляя зубы.

– Можешь, тогда тебе покрасят брови, – невозмутимо ответил он, развернулся и ушел из павильона, не забыв дать указания стилисту.

– Теперь ты будешь краснеть в тон волос, – рассмеялся мастер, нанося мне краску на первые пряди.

***

В павильон четыре я заходила, опоздав на сорок минут. Яра остановил разминку и, не скрывая усмешки, поставил меня в центре первого ряда, напротив себя.

– Отличный оттенок, Лиза.

– У вас безупречный вкус, – огрызнулась я, откидывая рюкзак к стене и вставая на указанное место.

– Безусловно. Я редко ошибаюсь в выборе.

На что он намекает?!

– Разминка закончена. Теперь Елена, моя помощница, покажет вам первые связки стрип-данса. Лена, прошу.

Он прислонился к зеркальной стене и сложил руки на груди. Теперь он стоял в белой футболке, где-то сняв свой пиджак. Хлопок обтягивал мускулатуру Виля, натягиваясь на груди и плечах. Внизу футболка оказалась заправлена в светлые штаны спортивного кроя.

Нервно облизав пересохшие губы, я сосредоточилась на Елене, очень хотелось утереть ему нос в собственной хореографии.

Первый прогон Яра не вмешивался, внимательно наблюдал за каждым. В павильоне было бы просторнее, ведь осталось только девятнадцать участников в этой группе, но практически весь танец выполнялся горизонтально. И снова я уворачивалась от чужих пяток, отдёргивала ноги, чтобы не заехать кому-то.

– Еще круг! – скомандовала Елена, поставив трек на начало. – Встали, руку на бедро. Опусти-и-ились, и р-раз-з! И два, прогнулись. И три, раздвинули колени. И раз, лопатки плотно прилегают к полу. И два…

Помощница считала, а мы сдвигали ноги, снова раздвигали, выгибались змеёй, кувыркались и гладили свои бёдра, грудь, опускались на колени и прогибались. Теперь Виль ходил между рядами и поправлял, в основном девочек. Кому шире раздвигал, кому прогибал, растягивал и разводил. До меня так и не дошел. Стоит ли расценивать, что я неплохо справлялась сама?

Когда Яра остановил Елену, впервые подумала о наших парнях, которым скидки никто не делал.

– Отлично! Было чувственно, но ни хрена не возбуждающе. Лена, пусть сами догадаются почему, или дадим подсказку?

Елена захихикала и мотнула головой.

– Тогда никаких подсказок, – заключил Яра. – Парни, надеюсь, вы вдоволь нагладили себя, теперь пора учить свою партию. Мужской стрип отличается от женского. Мы оставляем все базовые движения, но исполняем их иначе.

Яра стянул с себя футболку и я застыла на вздохе, боясь поперхнуться воздухом.

– Лиз-за, сейчас муху ртом поймаешь.

Раздавшийся вокруг смех разрядил обстановку, а я опять уставилась в пол и мучительно покраснела. Он не смеялся, но его взгляд! Чёрт, о чем Яра думает, когда так смотрит?

– Девушки, вы отрабатываете уже разученные комбинации и раскрываете секрет возбуждающей чувственности, а парни смотрят на меня.

И вулкан проснулся. Я не могла пошевелиться и оторваться от него взглядом. Все его перетекания, перемещения передо мной завораживали. Мышцы бугрились и перекатывались под лоснящейся кожей, а я судорожно сглатывала и отдергивала руки, непроизвольно тянущиеся к нему.

Ей-богу, будь у меня сто баксов, сунула бы ему под ремень.

– Рад, что вам понравилось, но это не спектакль. Поэтому всем работать, – гаркнул Яра, и я вздрогнула, выплывая из собственных грёз.

А ведь у меня был шанс позвонить ему. Два месяца назад реально могла! Черт.

***

В десять вечера Елена вовсю шутила с Яром и развлекала наблюдениями за нами, а я ловила себя на мысли не выходить из горизонтального положения.

– Вялость и невыразительность в стрип-пластике – убивает танец. Сейчас в павильоне девятнадцать убийц. Домой отпущу тех, кто получит десять баллов: пять от Елены и пять от меня. Перерыв – семь минут. Затем продолжим.

Я точно помню, что моргнула.

Проснулась от весьма неделикатного пинка носком спортивной туфли.

– Если исполнишь танец также сладко, как спишь – позволю продолжить, – донесся сверху вкрадчивый тягучий голос.

Я даже на долю секунды решила, что он продолжение сна. Но тут проснулись рецепторы и в нос ударил запах пота и пыли спортзала. И я сплю посреди павильона на отборочном этапе шоу «Танцы-шманцы». Резво подскочила, качнулась, поблагодарила кого-то, что не дал упасть и протерла глаза.

Не знаю, сколько я проспала, но осталось двенадцать участников и усмехающиеся хореографы. Более того, Елена как-то по особенному кривила губы. Презрительно, что ли?

– Извините, – пробормотала, ни к кому особо не обращаясь, и выскочила из павильона. Ничего, сейчас умоюсь, взбодрюсь и отработаю стрип так чувственно, как только умею.

Но оказалось разбудили меня не для того, чтобы я отработала и ушла домой. Нет. Нашу дюжину оставили помучить. Причем Яра демонстрировал необыкновенную изобретательность в приемах и методах садизма.

– Юля, может тебе раздеться нужно, чтобы ты увидела грань между пластикой и пошлостью? Выйди в центр и еще раз перед всеми пройди всю комбинацию движений. Лена – музыку.

Не скажу, что Юля с энтузиазмом проделывала трюки, но согласилась с Яра, что в её движениях сквозила скорее пошлость, чем пластичность.

– Всё. Довольно, – Виль махнул рукой, останавливая музыку. – Никуда не годится.

Затем оглядел всех нас и перевел взгляд на меня.

– Проснулась?

Я кивнула.

– Тогда удиви меня. Сделай красиво. И можешь не ограничивать себя сегодняшней программой.

Импровизации я любила, но не в стрипе. Это как-то уж слишком… интимно. Импровизировать такое можно в спальне, со своим парнем, когда желание и страсть выплескиваешь в движение. А перед группой чужих ребят? Перед самим Вилем, от стрипа которого у меня дыхание спёрло?

Не знаю. Я даже на секунду задумалась. Не то чтобы нечего было показать, скорее оголять свою душу здесь сейчас не хотелось. С другой стороны, отработаю и поеду спать. Танец – всего лишь работа.

Отделилась от группы и встала перед ними. Ладно, сама же решила идти на шоу, так какое к черту смущение? Как только заиграла композиция, я опустилась вниз. Медленно, игриво и не раскрываясь до конца. Села в полушпагат и положила носок на плечо, резко склонила голову и сымитировала, как облизала большой палец ноги. Парень, кажется Влад, хмыкнул, а я резко вышла из стойки и теперь как кобра, поднималась от поясницы, раскрываясь зрителям. Выученные сегодня связки по раскрытию и перехлёсту ног и перед следующим движением я посмотрела на Яра. Доволен, нет? Он не отрываясь смотрел на меня, зрачки расширены, ноздри раздуваются, я непроизвольно облизала вмиг пересохшие губы и развернулась к нему спиной.

Злится? Недостаточно сексуально?

Меньше всего хотелось разбавлять танец сексуальностью, сейчас, под прицелом камер, можно скатиться в пошлость, повторив ошибку Юли. Зато полуакробатические приемы добавят мне шансов выслужиться. Наверное.

И я плюнула на чувственность и сексуальность, вплетя технику ушу и горизонтальную йогу, для полного скручивания тела в узел. Со стороны такое могло даже оттолкнуть, но развязывалась из узла под медленные, издевательские хлопки Яра.

– Больше ты никогда не импровизируешь. Не умеешь – не берись.

Выдав свой вердикт, Яра тут же переключился на Лесю и Анну, позволив им вдвоем пройти вымученную программу. Ко мне же подобрался Влад, кажется, и по-дружески сжал плечо:

– Не бери в голову, было зачетно.

– Спасибо.

До полуночи отпустили еще пятерых. А остальные заметно приуныли, как и я. Метро закроется и даже если из нас выбьют этот стрип, то уже никто домой не поедет, останутся спать здесь, в павильоне на матах.

– И снова Влад и Антон. Перестаньте быть бревнами! Считайте, это ваш пропуск в третий отбор, к Летисовой. Запорете стрип-пластику и попрощаетесь с шоу. Лена!

Хорошо, что композиции помощница Яра ставила разные. На пятидесятом повторе меня бы вывернуло. Я медленно грызла сыр и наблюдала за парнями. Влад определенно более пластичный. И тёмный. Такие Агате нравились. Брюнеты были её слабостью, тем необычнее интерес к Яру. Он смуглый, кареглазый, но не брюнет. Может, осветленный шатен? То, как он общался со стилистом, не исключено, что сам пользуется его услугами. В покраске. Интим-зоны…

Черт. О чем я думаю?

Но просто интересно, если он осветляет волосы на голове, там тоже осветляет, чтобы получить контраст с загорелой кожей? Хотя кожа смуглая из-за солярия, контраста не получится.

– Что ты там рассматриваешь, Аверина?

Я вздрогнула и отлепила взгляд от ширинки Яра. Руки подпирают крепкие бедра, на ногтях отличный маникюр. Ну точно, он регулярно посещает стилиста. Может, потому что до сих пор подрабатывает телом?

– А вы танцуете?

Его брови изумленно взлетели:

– Ты меня приглашаешь?

***

Нет, конечно, нет! И ведь не объяснишь, какие мысли привели меня к этому вопросу.

– Раз передумала, марш в центр. Юля составит тебе компанию. Кто лучше отработает – пойдет спать.

Чуть сдержала вдох облегчения, потому что пошлую Юлю я перетанцую на раз-два. То-то было мое удивление, когда Яра похвалил напарницу и отпустил её в шестой павильон на маты. Юлька подпрыгивала от счастья и тут же смылась.

– Я исполнила хуже? – очень хотела, чтобы голос звучал нейтрально, но куда там, чувства раздирали изнутри. Несправедливо! Как же несправедливо!

– Да. Она избавилась от пошлости и выполнила задание.

– А я? У меня тоже было не пошло!

– Но у тебя другое задание.

На мой вопросительный взгляд, Яра пояснил:

– Сделать чувственно и возбуждающе.

О. Как. Я. Зла! Мне кажется, все оставшиеся услышали скрежет моих зубов.

Телевизионщики уже давно свернули кабели и зачехлили аппаратуру. Елена клевала носом у стенки. Осталось всего пятеро участников и раздражающе бодрый Виль Яра. Может, он что-то принимает? Особый энергетик? А может, он вампир? Как ночью можно быть таким отвратительно свежим и активным?

– Ладно. Я готова. Сейчас будет чувственно и возбуждающе, – процедила я, схватила рюкзак, чтобы достать бутылку с водой.

– Нет, Аверина. Ты свой шанс упустила, а Юля им воспользовалась. Теперь очередь Натали и Ксении. Девочки, выходим.

Три часа. Последней Яра отпустил Елену. Я провожала её тоскливым взглядом, слушая как она заказывает такси.

– Виль, может вас подождать?

– Нет, Лена, я на своей. К тому же хочу еще попасть в клуб перед закрытием. Поезжай отдыхать. Завтра возьмешь эту группу в три и до семи выжми их по полной, пожалуйста.

Елена улыбнулась наставнику и лёгкой походкой покинула павильон. Остались только мы вдвоем.

***

Я следила за каждым его движением. Как он подошел к студийному плееру, переткнул флешку, и из динамиков полилась легкая музыка в стиле чилаут. Я вытянула ноги и прислонилась затылком к зеркалу, у которого сидела. Хотелось уже расслабиться. И заснуть.

Ума не приложу, как этот кровосос еще планирует заскочить в клуб? Точно знаю, слышала от организаторов, что завтра у него уже в десять начинаются съемки, отбор у другой группы. Завтра он наверняка будет разбитым и помятым.

– Почему ты выбрала меня?

– Что?

Я нехотя отлепилась от стены и вопросительно посмотрела на Яра. Он серьезно в три ночи хочет поговорить по душам?

– На кастинге ты выбрала меня. Почему?

Виль стоял недалеко, не приближался и не садился. Говорил тихо, но я отлично слышала каждое слово. Музыка мягким фоном обволакивала павильон, не заглушая и не прерывая разговор.

– Выбор на кастинге – это несерьезно же. Реальный выбор состоится только после отборочных туров. Я понимаю.

Виль кивнул.

– Конечно, но обычно выбирают Тектоника из-за его труппы. Или Агату из-за её выездных постановок. Меня не выбирают. Я сам беру тех, кто нужен мне в команду.

– А я хотела, чтобы однажды выбрали вас. Устала ждать, пришла и выбрала. Вы злитесь?

Он мягко засмеялся.

– То есть, жалость?

– Скорее, отсутствие корысти. Я уверена, что смогу победить. У меня все данные. Нужно только хорошо подыграть на зрителя…

– Понятно. Значит, планов на дальнейшую карьеру ты не строишь?

Тут я удивилась. Как же не строю? Наверное, каждый, кто идет на шоу, рассчитывает быть замеченным. А победитель вместе с денежным призом получает перспективные предложения. Ну, по крайней мере, я так полагаю.

– Конечно, я рассчитываю построить карьеру! Но все надо делать постепенно. Сначала победа в шоу вашей команды, потом уже предложения по работе.

– Так почему я? Какие рабочие предложения тебя интересуют?

– Я же ответила!

– Какой-то глупый неответ. Я ставлю особенные танцы. Если ты пришла на шоу, пришла ко мне, то знала это. Тогда возникает закономерный вопрос – где же ты дальше собираешься работать?

Мне что-то не понравилась его интонация, какая-то шипящая, как сильногазированный напиток, такая же неприятная и бьющая в нос.

– Что же, вы считаете, что если мой первый наставник ставит чувственные и эротические танцы, то все предложения, на которые я смогу рассчитывать в дальнейшем, приведут меня к пилону или в клуб для go-go?

– Или приведут к приватным высокооплачиваемым танцам, – тихо закончил он и хотя бы перестал шипеть.

– Не думаю, что до такой степени…

– Ты вообще мало думаешь. Лучше танцуй. Первый наставник, значит? – ухмыльнулся Яра.

Зря он подначил меня. Лёгкая встряска про приваты в публичных домах немного разозлила и вряд ли я сейчас была в состоянии двигаться.

– Устала, не могу.

– Кого это интересует? – его левая бровь взлетела и тут же опустилась, словно уже высказала своё удивление, но ответа не ждала. – Зато меня кое-что все же волнует…

Что его может волновать в начале четвертого утра?

– Ты знаешь, что один и тот же тон краски может выглядеть по-разному, потому что зависит от первичного цвета… волос?

На что он намекает, блин?

– Вы же не думаете, что я покажу вам… другой тон?

– Ага, значит, там все же другой тон. Отлично и волнующе.

Я скривилась и тут же подобрала другой эпитет:

– Бесстыже и пошло!

– Так и будет, когда я завтра заставлю исполнять тебя стрип в стрингах.

– Не-е-ет, – недоверчиво протянула я.

– Или танцуй сейчас.

– В стрингах?!

Яра закатил глаза и передразнил:

– «Бесстыже и пошло» тебя не остановит? Нет! Просто отработай уже этот долбанный стрип, чтобы завести, зажечь!

– Под чилаут?

– Ты все равно не слушаешь музыку, так какая тебе разница?

Ого, Виль Яра заметил, что я танцую под счет? Это плохо или хорошо? Потом как-нибудь поинтересуюсь. А сейчас я отлепилась от стены, дошла на четвереньках до центра и плавно поднялась. Чувственно и сексуально.

– Детский сад. Покажи, Лиз-за, насколько ты взрослая.

Ох, уж это его «Лиз-за», мёртвого заведет с пол-оборота. Яра стоял за спиной и я следила за ним через отражение в зеркале. Заученные до тошноты приседания, прогибы. Эротично, максимально. Мне кажется, я поедала его взглядом.

– Как девчонка! Никаких эмоций от танца. Раскачивай!

Перед «ножницами» я широко развела ноги, буквально шпагат в воздухе, и прежде чем скрутить в положенной связке, на мгновение задержала разведенными и переместила руку между ног. Вот теперь скрутка и снова развожу бедра, но теперь прикусываю губу и убираю руку назад.

Яра не комментирует и не спускает с меня глаз. Ага, значит, ему нравится, когда я трогаю себя?

В следующей связке, стою на коленях лицом к зеркалу, прогибаюсь и снова пускаю приём с рукой в ход. Со счета я конечно сбилась. Все связки этого стрипа рассчитаны на раз-два-три, но для персонального выступления Яру я прокручивала отдельные моменты в замедленной съемке. Как сейчас.

Просунув руку между бедер, я прогнулась еще ниже, чтобы буквально шлепнуть себя по заднице, потом зацепила свежим красным маникюром лосины и провезла ногтями вниз, оставив последний, средний палец на самой точке, от близости к которой у самой стало сбиваться дыхание. Надеюсь, он прочитает это жест!

– Пош-шло, Лиз-за…

Да ну? А что же голос у тебя такой сиплый?

Я зло вперила в него взгляд через зеркало и экспрессивно, резко доделала последние движения стрип-пластики.

Встала, обернулась и увидела его горящие глаза. А еще он улыбался.

– Ты справилась с заданием. Было… возбуждающе.

Мог бы не говорить. Я и так всё видела.

– Вряд ли это из-за танца. Скорее всего то, что вы принимаете, начало действовать.

Яра захохотал громко отрывисто, запрокинув голову назад.

– Отличный выпад. Сразу почувствовал, что сидим с тобой рядышком на горшках и меримся пиписьками. Но у меня по умолчанию больше.

– Можете не демонстрировать. Поверю на слово.

Он перестал ржать, заметив как я покраснела.

– Запомни две вещи. В танце главное эмоции. То, что ты передала мне взглядом – было мощно, чувственно. Вот тогда твой стрип сложился. А все эти «факи» – всегда останется пошло. Запомни те чувства, которые так изменили твой взгляд.

– Легко! В тот момент мне хотелось убить вас.

Яра усмехнулся и кивнул.

– Очень выигрышно – я каждый концерт буду сидеть прямо перед тобой. Убивай меня сколько хочешь. Теперь второе.

Я напряглась, не только потому, что он давал дельные советы, но с его лица вдруг пропала всякая наигранность.

– У тебя будет шанс уйти к Тектонику. Воспользуйся им, если ты умная девочка.

Пока я собиралась с мыслями, он развернулся и ушел. А что мне надо было промычать – зачем ему в команду нужны исключительно дуры?

Танец четвертый

Отвратительное утро под храп парней развалившихся рядом на матах; с опухшими глазами, которые никак не разлепить, и всклоченными красными волосами. Я подтянула телефон за провод от зарядки.

Начало десятого. Судя по звукам за дверями шестого павильона, съемочная группа в полном составе уже готовится к процессу. Ребята-участники подошли часов в шесть, заглядывали к нам, хлопали дверью. А теперь наверняка мандражируют. Ни разу не видела вживую, как у других проходит отбор.

Среди суеты, когда телевизионщики, гримёры, осветители и остальные бегали по коридору, что-то выносили из первого павильона, другое заносили, я ненадолго заскочила в туалет, умылась и потёрла пальцем зубы. Надо бы еще щетку с пастой закинуть в рюкзак. Запасные трусы и носки. Дезодорант и… Надо подумать над списком, чтобы в следующий раз ночевать на матах с комфортом.

После зашла в буфет, взяла два кофе и бутерброд с сыром. Так себе завтрак, но от голода уже сводило желудок, а Яра велел своей Елене выжать нас полностью с трех до семи. Все-таки надо плотно поесть за обедом иначе сил до семи мне просто не хватит.

Выходя из буфета и придерживая двумя пальцами чашку кофе, заметила наставника скрывающегося за дверями туалета. Недолго думая, я прошмыгнула в первый павильон, ушла в самый дальний угол, к большим колонкам и какому-то зачехленному оборудованию, поставила на стул чашку и быстро достала из рюкзака кофту с капюшоном. Все же яркая красная голова – находка для грибника. Под капюшоном как-то спокойнее.

Под прикрытием удобнее села на стул, неспеша пила кофе и поглядывала за приготовлениями к съемкам.

Освещение врубили до того, как наставники заняли свои места. Неожиданно они оказались довольно близко ко мне, хоть и сидели спиной, но спас меня контраст света-тени. Я успокоилась, зная, что никто не сможет разглядеть меня в густом мраке павильона.

***

Свежий и бодрый. Невероятно! Яра спал меньше меня, но я до сих пор собираю себя в кучку, а он шутит с Тектоником, обнимает-целует Агату, с кем-то переписывается по смартфону. Да ладно? Как ему это удается?

Одно ясно – он не вампир. Этот дьявол чувствует себя прекрасно как ночью, так и утром.

– Кто ставил?

– Эта группа от Яна. Хип-хоп. Здесь основная масса бальников, отсев намечается грандиозный…

– Пожалейте их. Бальников нужно посмотреть в стрипе от Яра.

Он откинулся, положив руку на спинку кресла, в котором сидела Агата.

– Кстати, как та группа принимает твою хореографию? – тут же склонилась она к Вилю.

– Принимают, – односложно ответил он, продолжая изучать экран смартфона.

– Я слышала, вы вчера до полуночи занимались?

Яра усмехнулся и поднял голову:

– Дольше. Я только в четыре вышел отсюда.

– Совсем себя не бережешь.

Я скривилась. Он еще и нас не бережет, но кто же об этом вспомнит.

В павильон забежали участники. Бальники вообще забавно бегают – машинально вытягивая носочек и выпрямляя ногу. Так вот, судя по забегу, подавляющее большинство из этой группы действительно бальники.

– Ребята, встаем в ряды, как на репетиции, – раздался голос одного из организаторов.

– Эй! Что со звуком? Где звук?

Заминка и устранение неполадок затянулось. Виль перегнулся через Агату:

– Тектоник, помнишь, мы… эм… спорили про Лизу?

– Ту, что Лиз-за?

Яра кивнул, а я навострила уши.

– Я готов уступить её…

Со своего места я видела, как Тектоник заинтересованно поддался вперед, но уже через секунду засмеялся и махнул на Виля рукой.

– Ты шутишь? И что ты хочешь за нее?

Я надеялась, что Яра слезет с темы и тоже переведет в шутку. Ну не может же он раздавать меня направо и налево? Или может?

– Обменяемся.

Тектоник закусил кончик ручки и не сводил с Яра оценивающего взгляда.

– У меня пока нет универсалов сравнимых с Лизой, – он тут же переключился на Агату: – Но она моя, Виль мне первому предложил.

Агата подняла руки, словно сдаваясь, но тут же подпустила шпильку:

– Если Виль отказывается от этой девчонки, значит она не совсем универсал.

Снова переглядки между наставниками, а я закусила губу, чтобы ненароком не вмешаться, отстаивая свою честь.

– Что, в стрипе совсем никакая? – озвучил догадку Тектоник.

А Яра кивнул. Чертов Виль Яра, у которого вчера торчало на меня от стрипа, кивнул и добавил:

– Совершенно. Пластика, техника – не придерешься. Но… Бесчувственная. Ей нужен ритм, такт, потому отдаю тебе, а не Агате.

Я бесчувственная? Деревянная? Ну ты враль, Яра! Во мне всё клокотало. Как так можно? И ведь никто не видел, как я убедительно исполнила стрип-пластику, он словно заранее все просчитал и всех распустил. Вот скот!

– А знаешь, я возьму! Даже если она завалит хореографию Летисовой – возьму и поставлю ей такой стрип, что ты снова будешь мне должен.

Яра ухмыльнулся и протянул Тектонику руку:

– Договорились. Утри мне нос, зануда. Кстати, зайка, я слышал, ты уезжаешь на уикэнд?

И тут «зайка» всем корпусом развернулась к Яру, обхватила его лицо ладонями и проникновенно прошептала:

– Хочешь со мной?

Ну не сучка ли?

Виль перехватил её запястья и поцеловал пальчики.

– Не могу. У меня заказ…

Значит, Яра берет заказы, танцует. А ведь ходили слухи, что он сопродюсер шоу. Но то ли денег не хватает, может шоу мало приносит, раз он подрабатывает на заказах.

– Вот и у меня, – отозвалась Агата, пряча руки под стол. – Выезд в Болгарию.

– С репетициями как поступишь?

Агата полностью отвернулась от Яра и, подперев подбородок, отчеканила какой хореограф какую группу возьмет.

– Я вернусь в воскресенье утром и уже к вечеру посмотрю результат.

– Береги себя. Хотел бы пожелать тебе отдохнуть в выходные, но ты едешь работать…

И снова дурацкие улыбки, незаметные прикосновения.

Воркование наставников прервал режиссер, наконец-то получивший отмашку о полной готовности. Запустили композицию для хип-хопа и группа участников активно вошли в ритм.

Я досмотрела до отбора и решила выскользнуть из павильона со второй партией отсеянных. Закинула рюкзак на плечо и бочком обогнула колонки.

Пробираясь по стенке к выходу случайно задела штатив, зацепилась капюшоном, отчего тот сполз с головы. И я тут же, моментально услышала голос Виля Яра:

– Та-ак! Остановите съемку! Аверина, какого черта ты здесь делаешь?

Я только успела обернуться и открыть рот, но не успела придумать благовидный предлог, под которым можно убедительно соврать. Меня выручил режиссер, обратившийся к Яру.

– Виль, мы обговаривали с вами и специально указывали в контракте минимальное сближение с участниками.

– Да, я отчетливо это помню.

– Тогда, не стоит останавливать съемки из-за одной участницы, которая к тому же все еще в отборе.

Тут хмыкнул Тектоник, и теперь то я понимала этот смешок.

– Я зря её что ли выкрасил?! Специально пометил, чтобы сразу выделить в толпе и, упаси бог, избежать с ней общения!

– Пометил! Да ты только что мне её предложил…

Вставил ремарку Тектоник.

– Предложил, а не подложил, – подчеркнул интонацией Яра и снова обратился ко мне. – Аверина, ты срываешь съемки, шатаясь по павильонам. Езжай уже домой.

Стараясь больше не привлекать к себе внимания, натянула капюшон и уже почти толкнула дверь, когда услышала, как Яра обратился к другим наставникам.

– Пометить… Вылить на нее въедливый парфюм, чтобы чувствовать присутствие не оглядываясь?

Тектоник залился смехом, хлопая ладонью по столу, а Агата быстро вернула разговор к группе, в которой проходил отбор.

Дверь захлопнулась за моей спиной, я расправила плечи, вздохнула полной грудью и направилась к ближайшей станции метро.

***

В три дня я стояла в четвертом павильоне немного посвежевшая после душа, сытая после плотного обеда и с набитым рюкзаком «на всякий случай», куда собственно влезли почти все привезенные мной из Екатеринбурга вещи.

Елена опаздывала, и мы убивали время за разговорами и растяжками.

– Интересно, сегодня морковка снова вырубится посреди репетиции?

Трое парней стояли сбоку от меня и ржали. Все бы ничего, но создалось впечатление, что смеялись надо мной. И по ощущениям, лучше быть зайкой, чем морковкой.

– Ага, ждите, – усмехнулась я и отвернулась.

На плечо легла рука, заставляя меня оглянуться.

– Да не сердись! Мы бы тоже ночевали на матах, но Яра придумал задание, что если кто отбацает стрип рядом с тобой и не разбудит – того он отпускает домой. Вот, все кто не успел спали на матах. Меня, кстати, Тохой зовут.

Парень снял с плеча руку и протянул мне.

– То есть вчера ты тряс своими причиндалами надо мной, а сегодня как ни в чем не бывало подаешь руку?

– Кстати, я был не единственным!

– Это уже не имеет значения, – устало отмахнулась я и отошла от ребят.

– Но спишь ты крепко.

Я фыркнула и демонстративно заткнула свой рот бутылкой с водой. Пить не хотелось, как и продолжать бесполезный разговор. Но Яра! Какой… У! Все же! Даже достойный эпитет подобрать не могу.

Елена процокала на офигенных каблуках к нам и ткнула парням с коробками в центр.

Вид босоножек и туфелек со шпильками мне категорически не понравился. Зато в другой коробке лежали куда более изобретательные аксессуары.

– Разбираем!

Гогот в павильоне раздавался добрый час, чему Елена не мешала, медленно и с удовольствием попивая кофе.

Девочки быстро разобрали туфли по размеру, а вот парни от души примеряли всё содержимое коробки по очереди. Подтяжки ядовито-зеленого цвета, шляпы расшитые пайетками, бабочки и галстуки всевозможных расцветок, кожаные жилеты с открытой спиной. Помимо одежды предлагались трости, перчатки, ушки на ободке, наручники…

Наручники?! Твою мать…

После таких аксессуаров я не удивилась, когда из коробки стали доставать и передавать по кругу ошейники, плетки и даже намордники. Нет, все было выполнено очень по-эстрадному, со вкусом и стилем, но…

Твою мать!..

– Мальчики, – грудным голосом проговорила Елена, прерывая затянувшееся веселье. – Вы надеваете аксессуары на голый торс. Девочки…

– Пусть тоже танцуют топлесс! – нашелся умник и сразу получил плёткой по шее.

– Девочки выбирают по одной игрушке и используют предмет в танце.

Елена улыбалась. Я бы даже сказала, что по-доброму, если бы до этого не разглядела эти самые игрушки.

Итак, я стояла в белой футболке, старой, растянутой, зато идеально впитывающей пот, в черных легинсах, на лакированных красных босоножках с платформой и шпилькой в пятнадцать сантиметров. И все что мог обо мне сказать стилист – это похвалить, что волосы идеально сочетаются с обувью! Но вот какую игрушку взять из коробки и тем более использовать в стрип-пластике? Разве что заячьи ушки – создать нестираемый образ и на отборе доказать наставникам, что я универсал. Универсальнее меня только вранье Яра.

О, как мне хотелось увидеть его отвисшую челюсть и пошло повторить вчерашний фак.

Пока плётки и наручники разлетались из коробки и находили хозяина на сегодняшний вечер, я примеряла ушки. Все бы ничего, но ободок великоват и при наклоне головы слетал на лоб. Скотчем что ли примотать?

Не успели мы наиграться новыми игрушками, как в павильон ворвался Яра и зааплодировал, не скрывая довольную улыбку.

– Вы преобразились – не узнать! Леся, отличный ошейник, тебе очень идет.

Ответ Леси потонул в новом взрыве хохота.

– Парни, всё просто отлично. И у меня для всех вас небольшие изменения по планам. Как и обещал вчера, до семи есть время на разогрев и репетицию. Новых элементов не будет, сама хореография лёгкая. Всё, что от вас потребуется, красиво обыграть свой аксессуар. Но!

Мы все подобрались, «но» от Яра – это как раз основное и малоприятное.

– Так как предмет вносит импровизацию в танец, просмотр будет проходить по четыре человека. Последней выйдет тройка. Елена зачитает вам списки и порядок выхода. В восемь у вас отборочный этап. Увидимся.

Яра не переставал улыбаться все время, пока говорил, а вот среди нас, участников, веселье спало. Всё же ввинтил импровизацию на основе выданной хореографии. Тут столько шансов перегнуть и завалиться! В общем, не то что не веселило, а даже не улыбало ни разу.

– А! – Яра что-то вспомнил уже на выходе и снова повернулся к нам. – Аверина, ты сегодня была у стилиста?

– Н-нет. Зачем?

Я хотела зайти, чтобы как-то закрепить ободок с ушами, но ему-то откуда знать?

– Тогда беги сейчас! И не сломай шпильки, зайка.

Я уже поравнялась с ним и стрельнула глазами – у него через одну «зайки», даже тут никакой изобретательности.

– Миленькие ушки, но…

Вот только не очередное его «но», пожалуйста!

– …Я приготовил тебе другой… эээ… предмет. Выдам перед отбором.

– Но!..

Яра уже ушел, издевательски помахав кистью руки даже не оборачиваясь. А ведь ему важно, чтобы я провалилась и ушла к Тектонику. Но зачем?!

***

– А, Лиза! – узнал меня вчерашний стилист. – Заходи за ширму.

– Зачем? – улыбка сползла с моего лица. Я не понимала, что сейчас должно произойти, тем более за ширмой.

– Яра предупредил, что ты ежедневно будешь проверять интим-зону. Мало ли, раздражение появится или освежить тон придется.

Вот говнюк!

– Ну, не красней так. Через три дня неловкость пройдет.

– Так вы знаете?.. – законченные предложения давались мне с превеликим трудом.

– Знаю что? Можешь не снимать, только приспусти.

– Про брови? – договорила я, оттягивая резинку легинсов вместе с трусиками.

– Конечно. Уж не знаю, что у вас с Яром за договоренность, но условия весьма пикантны. Обожаю! Яра всегда непредсказуем со своими девочками!

Вот только я не его девочка, он от меня сам отказался.

– Ой, твои ушки падают.

– Д-да, – я машинально вернула ободок на макушку, поправила одежду и продолжала обдумывать, чем же поступиться сегодня вечером – гордостью или целью.

– Тогда садись в кресло, сейчас закреплю зажимами. И сними эту стрёмную тряпку, стрип в таком балахоне не танцуют.

– У меня нет запасных кофточек специально для стрипа, – невесело усмехнулась я.

– Зато у меня кое-что найдется. Примерь-ка.

В мгновение ока с меня сдернули футболку и застегнули жилетку… Хотя, нет, не жилетку, а сбрую? Кожаную упряжь? Как назвать ряд переплетенных кожаных ремешков, которые больше подчеркивают, чем прикрывают?

Стилист поцокал языком и подцепил бретель спортивного лифчика:

– Никуда не годится. Сейчас заменим.

В результате на мне вместе с ушками оказалось три аксессуара от личного стилиста моей интим-зоны. Да…

Понятия не имею, под каким соусом мой танец попадет в эфир, но я постараюсь, чтобы наглая морда Виля Яра приобрела тот же восхитительный оттенок, что и мои волосы в зоне бикини!

***

До восьми вечера училась ходить на шпильках. По роду занятий, я умею ходить на каблуках, и даже на высоких каблуках. Но вот мой род занятий до этого момента никак не пересекался со стриптизом и чего скрывать, я запутывалась в ногах, спотыкалась, оступалась и никак не владела этими спицами.

Но в восемь всё более менее пришло в порядок не только в ногах, но и в голове. Видения, как я размажу самооценку Яру, как он будет умолять меня остаться в его команде, а я демонстративно выберу Тектоника, как Виль подскочит за столом от возбуждения еще до окончания моего танца, а зайка-Агата сразу поймет, что перед ней лучший универсал, которого она только видела – очень тешили моё самолюбие. Очень.

Оставалось только два лишних участника на сцене. Мне нужен был поединок, но как сцепиться с Яром, если он смотрит на оставшихся двух?

Яра уже воткнул меня в заключительную тройку, чтобы меньше распылять внимание, полагаю. Попросить посмотреть отдельно? С чего бы, если у него даже пункт специальный в контракте подписан про тесное невзаимодействие с участниками?

Эту мысль я приберегла на ночь. Обдумаю в спокойной обстановке, с чего бы Яру вписали этот пункт. А сейчас надо придумать фишку, чтобы получить свою минуту эксклюзивного внимания наставников.

– Елена, прости, что отвлекаю, – я нервно дёргала на себе футболку, которая прикрывала провокационный наряд, – напомни мне, с кем я выхожу в группе?

Помощница Яра быстро открыла смартфон, полистала и назвала Анну и Антона. Парней по имени Антон в нашей группе двое, но Елена любезно ткнула пальчиком в Тоху.

Пока не передумала, быстро выдернула Анну и Тоху и отвела к дальней стене, чтобы проговорить план. Ведь нам всем нужно запомниться и выделиться?

Собственно, ребята с энтузиазмом поддержали мою идею постановки стрипа. В результате мы договорились, что первой свою минуту славы получит Аня, потом зажжет Тоха и под конец выступлю я.

– У тебя будет самый неловкий момент, – замялся Тоха.

– С чего бы?

– Ну, знаешь, закончить надо эффектно, а у тебя уши, футболка… Не зна-аю… Лучше под конец пустить Аньку с плёткой.

Финал отбора в стрип-пластике я никому не отдам. Надо будет – зубами выгрызу!

– Ничего, Тоха, не переживай. У меня заготовлен сюрприз. Так эффектно выступлю, что наставники будут в аффекте!

– Ну как знаешь.

***

Футболку снимать не стала, не хотела заранее демонстрировать сюрприз. Ножничками только надрезала в двух местах. А дальше нервно топталась у входа в первый павильон. Все же быть в числе последних испытуемых очень нервно.

– Аверина? – неожиданно позвала меня Елена. – Виль просил передать тебе… хм… аксессуар.

Она протянула мне гигантский леденец.

Ну не гад?

И вот я стою перед выходом в поношенной футболке, с заячьими ушками в красной голове и с леденцом в руках. Гад. Уверена, даже придумал за меня, как я всосусь и вылизывать его буду.

Не Яра, а леденец.

Ничего, сейчас я ему такое шоу устрою! И пусть потом меня снимут с эфира и выгонят из шоу, но он подавится своими издевками.

Я прокручивала одну за другой картины, где Яра сгорает от желания, признает себя неправым, просит прощение у меня за все унижения, как делает звездой своей команды. Хотя нет, сначала пусть умоляет выбрать наставником его, а я еще подумаю.

– Что застыла? Вперед!

Тоха толкнул меня в спину и я, спотыкаясь, ввалилась в павильон.

***

Гениальный план подорвать трудно. Можно, но трудно. Поэтому, не считая моего неудачного выхода на импровизированную сцену, дальше всё пошло по задуманному.

Анна с плёткой вышла вперед, и пока мы с Тохой начали выполнять стандартную программу, она импровизировала. Причем отлично зажгла. Затем вышел Тоха, а Анна подключилась синхронно к моим движениям. Что там делал наш парень, не знаю, как раз повернулась к наставникам спиной, так что на свою импровизацию пошла, когда Тоха похлопал меня по плечу.

Готовьтесь, выступают леденец и ушки!

Яра не сводил с меня глаз, пока я незатейливо выходила в центр и смотрела на него в упор исподлобья, надув губы, как обиженная девочка. Порывисто сдула челку. Стрип на спекуляции образа невинной девочки ни разу не новая тема, тем более сам подсунул мне леденец.

Времени на импровизацию не так много, чтобы ставить целый спектакль, поэтому перевела образ из обиженной зайки в рассерженную, и одним движением разорвала на себе футболку, кинула под ноги, чтобы демонстративно растоптать и под конец, обхватила леденец так, чтобы вся пошлость образа вышла наружу. И облизала.

Не леденец – а средний палец.

Со стороны видела себя порочной анимешной школьницей в кожаной портупее, в откровенном алом бюстгальтере с кисточками на месте сосков.

Наступила гробовая тишина. Сзади поднялись и подошли ко мне Тоха с Анной. Со стороны же наставников и телевизионной группы не доносилось ни звука.

– А она – твоего поля ягодка, – вдруг проговорила Агата. И сразу стало понятно, кому предназначалась эта реплика.

Яра не вскочил, не задыхался от желания, вообще не сделал ничего, что до этого рисовало моё воображение. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на меня, прищурив глаза.

– Да… она моя, – сказал ровно.

И всё?! Я перевела взгляд на Тектоника, но тот лишь кривил губы. Что-то я не понимаю, меня будут разыгрывать или хотя бы предоставят право выбора?

– Свободны. Не забудьте получить расписание на ближайшие два дня.

Тоха толкнул меня плечом, сияя улыбкой победителя, а я с каким-то неприятным сосущим чувством нагнулась за футболкой.

– И как это, нахрен, монтировать? Обкромсать и выбросить? – донеслось до меня со стороны съемочной группы.

– Зачем выбрасывать то, что можно продать?

– Заткнитесь оба.

Дальше я уже не слушала, выбежав из павильона.

***

Яра догнал меня на парковке, которую я пересекала по диагонали, чтоб выйти к метро.

– Стой, Аверина!

Послушно остановилась и ойкнула, когда он нагнав, резко схватил за плечи и припечатал к черному большому кроссоверу. Тот недовольно завыл.

– Чёрт, – Яра достал из кармана своих штанов брелок и отключил сигнализацию.

Ну, ничего себе, какая тачка! Понятно, что такую роскошь содержать приходиться, вот он и берет заказы.

– Документы с собой?

– А?

Естественно все документы я носила с собой, только зачем они Яру? Обычно такие вопросы решал кто-то из организаторов шоу.

– Тогда я заберу паспорт, когда там всё оформят, вернут.

– Но… Зачем паспорт, не понимаю.

Яра криво усмехнулся, взял моё лицо пальцами и со злой улыбкой процедил:

– Ты прошла отборочные туры. Ты в танцах. В моей команде. Довольна? Теперь отдай мне паспорт, чтобы на тебя составили контракт.

– А…

Я растерялась и пока путалась с молнией рюкзака, потом вспоминала, что паспорт переложила в нагрудный карман, пыталась сообразить, как же смогла уже со второго отбора сразу проскочить в команду наставника.

– Но ведь еще третий этап?

Яра уже не держал меня, и как только извлекла паспорт на свет, вырвал его из руки.

– Для тебя всё закончилось. Скажем так, танец был очень убедительным. Все безоговорочно согласились, что ты проходишь в мою команду.

Только голос его словно царапал, суровый, злой и безрадостный. Отхватил себе в команду универсала и не прыгает от счастья? Или он уже повизжал от радости и теперь держит лицо, чтобы не ставить меня в еще более привилегированное положение? Ну, так я уже трясусь от восторга! Я же в танцах!

– Я рада, – не сдержалась и улыбнулась.

А Виль странно на меня посмотрел, покачал головой и убрал паспорт в задний карман штанов.

– Наслаждайся. В понедельник явишься сюда к семи.

Я провожала Яра глазами, прижималась к его черной машине и улыбалась не в силах скрыть своего счастья.

Танец пятый

Удивительная удача получить в личное пользование все выходные! Я заранее распланировала маршрут по Москве. На карте метро отметила станции, куда надо попасть и что увидеть. И уже с утра субботы закинула за спину рюкзак и отправилась на прогулку по столице.

Пока перемещалась под землей, пролистывала новости и наткнулась на рекламу нового шоу-спектакля Тектоника. В коротком ролике мелькали знакомые лица предыдущих участников шоу «Танцы-шманцы». Там были и победители и те, кто выбывал на первых отчетных концертах, при этом их наставник не давал звездиться в труппе, на главные роли мог утвердить кого угодно, не обязательно победителей шоу.

Потом я поискала через поиск победителей команды Агаты. У каждого состоялась отличная карьера, не у Агаты, но явно с её помощью. Заинтригованная, я отслеживала других участников команды и выяснила, что как раз к себе в труппу она берет не победителей, но тех, с кем работала на шоу.

Я знаю, зачем рыла интернет-сеть. Искала повод покопаться в судьбе участников и победителей команды Яра. Наверное, на Красной площади стала единственным туристом, уткнувшимся в смартфон вместо того, чтобы снимать селфи в инстаграм.

***

На съемную квартиру вернулась после восьми вечера, с отваливающимися и гудящими ногами и разряженным смартфоном. На столе записка от хозяйки, чтобы перезвонила насчет ключа. Потому поставив телефон на зарядку, вышла на балкон снять постиранное и высушенное белье. С понедельника начнется другая жизнь, надеюсь, что продлится она следующие три месяца. А пока я паковала вещи и ждала, когда смогу продолжить свои расследования.

Про участников команды Яра так ничего и не нашла. Про единственного победителя, точнее победительницу – тоже. И мне не хотелось верить, что участие в команде Яра настолько бесперспективное дело. Хотя, если уж он сам перебивается с заработками, может я все же просчиталась?

Помню, как меня захлестнуло эмоциями, когда именно Яра выиграл шоу, два года назад. Его фаворитка Валерия Снежная просто играючи обошла конкурентов и сильно оторвалась в зрительском голосовании. Сама за нее с двух аккаунтов голосовала!

Вообще, парням выигрывать проще, потому что основная масса голосующих – зрительницы, которые в первую очередь оценивают мальчиков. Но тогда обаяние и чувственность Снежной в сочетании с харизматичностью самого Яра видимо перевесило всю няшность участников-парней.

Мне хотелось повторить ту победу, тот триумф, когда камеры в студии показали Яра совсем другим… Я даже не смогла бы описать, что почувствовала, когда увидела его лицо, не скрывающее эмоций. Он преобразился, стал другим. Сколько не пересматривала потом выпуски всех сезонов шоу, но Яра никогда не был таким… открытым, что ли.

А Снежная сделала для него это. И мне хотелось. Хотелось снова открыть его. Но что-то пошло не так с самого начала. Мама не отпустила на следующий сезон, заставив сначала получить корочки бакалавра, прежде чем брать академический. И только в этом году я все равно поехала на кастинг, чтобы попасть к Яру.

Я же упорная. Разложила постель на диване и не спускала глаз с заряжающегося телефона. В результате, не выдержав, закуталась в одеяло и сдвинула два стула поближе к розетке. Любопытство победило.

***

Когда затекла шея, занемели ноги и заныла спина, я отступилась. Нигде ничего про Валерию Снежную. Ни слова! Даже в инстаграме. Как сквозь землю провалилась. Вместе со всеми участниками сезонов.

Нет, всех я, конечно, проверить не могла, поискала самых звездных. Никого не нашла. И сейчас лежала и медитировала на экран. Может спросить в лоб у Яра, что он сделал со всеми ними?

Но тут меня увела в сторону мысль о хозяйке и ключе, пока не поздно, нужно решить вопрос с ней. А когда мы полчаса поговорили и условились, что ключ я утром оставлю под ковриком, телефон опять разрядился и повесился на коротком проводке возле розетки.

Я крутилась на диване и не могла уснуть. Вперемежку с мыслями о моём фееричном выступлении на шоу, беспокоило исчезновение всех участников команд Яра. Не выдержав напора, набрала смс Вилю, заметила позднее время только когда отправила. Но ведь он по ночам не спит?

Ответ пришел почти моментально: «Аверина, тебе чего не спится?»

Я хмыкнула и написала: «Меня мучает неопределенность от первого вопроса. Они хотя бы живы?»

«Полагаешь, я держу производство полуфабрикатов и отправляю выбывших участников на фарш?»

«Почему вы отвечаете мне вопросами?»

«Они живы и здоровы, насколько я могу судить. А ты завтра в 10 покажись Юре. Мое условие в силе до конца шоу».

Хм. Какому еще Юре?

«Стилист. Будет на с.пл. в 10. Всё, отбой. Не отвлекай».

По лицу растянулась язвительная улыбка:

«Надо больно, как будто вы там чем-то увлекательным занимаетесь!»

«Работаю».

Ну, я не хотела мешать его заказу. Хотя работать в полночь очень вредно. А он похоже каждую ночь работает. По крайней мере, я успокоилась, Яра был убедителен, заверяя, что все его участники живы. Значит, мне пойти на фарш не грозит.

Завела будильник и еще раз перечитала переписку. Мне кажется, могла себе представить даже мимику, с которой он писал вопросы на мои вопросы. Спрятав телефон под подушку, я обратила внимание, что последние полчаса улыбка не сходит с лица.

Не к добру это. Но я так счастлива, что уже с понедельника буду видеть его каждый день на протяжении трех месяцев!

***

В понедельник от всей массы участников отдельно позвали меня, Тоху и Анну. Мы переглянулись, понятно же, что из-за стрипа на отборе.

– Ребята, сейчас переснимем сцены с вашим участием, а то вы как-то выпали из картинки, – озвучил помощник режиссера и скосил глаза на меня.

– Опять танцевать?

– Упаси Боже, Аверина.

В результате, мы просто стояли перед камерами и отвечали заготовленными фразами.

– А теперь Аверина одна – попрыгай и повизжи от радости, что ли?

– Зачем?

– Потому что по сценарию Яра только что сказал, что берет тебя в свою команду и ты в танцах!

– А! – неконтролируемое счастье снова затопило с головой, и я как умалишенная запрыгала, выкрикивая «ура».

– Отлично. Теперь всех отпускаю, Аверина подойди к администратору.

Я побежала в указанном направлении, где молоденькая девушка вручила мне распечатанный контракт в трех экземплярах и ручку.

– Подписать тут и тут на всех трех.

– А можно прочитать?

– Ты серьезно? Даже если тебя что-то не устроит, никто шаблон контракта менять не станет. Подписывай и беги к своим, скоро распределение на группы.

– Так я уже, – проговорила, подписывая бумаги там, куда девушка тыкала пальчиками.

– Ты – уже. А остальные еще дёргаются. Из пятидесяти оставят тридцать шесть. Ага, подписала. Один оставь себе.

Она забрала контракты и я уже развернулась к выходу, когда вспомнила:

– А паспорт?

– Что паспорт? – не поняла она.

– Ну, вернуть мне паспорт, который брали, чтобы заполнить контракт.

Девушка все еще недоуменно смотрела на меня.

– У меня нет ваших паспортов. Все данные давно в компьютере, с отсканированными документами.

– Но как же…

– А кому ты отдала паспорт?

– Яру.

– Тогда у него и спроси.

И я пошла на выход, теперь менее резво и радостно. Черт, зачем он меня обманул и отобрал документ?

***

За весь день я так и не смогла приблизиться к Яру. Сначала нас собрали в съемочном павильоне и около пяти часов снимали распределения в команды.

Большинство рвались к Тектонику, даже бальники, которым красная дорожка выстелена к Агате. Так что было много накладок, которые решали при выключенных камерах, а потом переснимали делёж.

Яра вообще не напрягался. Создавалось ощущение, что он забирал к себе тех, кто не приглянулся другим наставникам, но я заметила, что когда Яра говорил «этот мой» или «эта ко мне», никто просто не возражал и он взял всех по своему списку.

Со мной отбор прошел легко.

– А, Лиз-за. Ты в команде, – коротко кивнул и отпустил меня.

Я отошла влево и все остальные часы сидела на полу и наблюдала за ним.

Как только съемки закончились, три команды по двенадцать участников погрузили в форды и повезли к мини-гостинице.

– Спальни расположены на втором этаже. Селитесь плотнее и по командам, чтобы не создавать переполох по своим расписаниям. На первом этаже кухня, медкабинет, душевая и прачечная, тренажерный и кабинет психолога. Комната отдыха с телевизором и телефоном тоже на первом. Свои телефоны сдать. Вот пакеты, подписывайте маркером, запаковывайте и передавайте Жене.

Женя, наш администратор, вышла вперед и разложила пакеты.

– Так же снимаем украшения, массивный пирсинг. Сдаем планшеты и ноутбуки.

Во всей этой суете я поняла одно, теперь даже смс написать не смогу. Надо будет маму предупредить, что звонить сама буду.

В семь нас покормили скромным ужином и отпустили отдыхать. У телефона сразу выстроилась очередь, так что решила не торчать внизу, а поднялась наверх. На площадке между этажами уже повесили расписание. Завтра в семь у гостиницы будет ждать форд. Может, стоит выспаться? Впрок? А то мало ли.

***

Как просыпаться вовремя без будильника на телефоне – никто не сказал. Поэтому проснулись, когда раздался грохот в дверь. Мы все благополучно проспали, а потом ждали очереди в туалет и к умывальникам.

Бред какой-то. Это сегодня только нашу группу подняли в семь. А если все тридцать с лишним человек встанут в одно время? Оставалось надеяться, что за неделю бытовые моменты утрясутся.

В ангаре снова всё вверх дном и никакой организации. Яра в спортивном костюме, быстро представил нам своих хореографов, помощников и стилистов. Ознакомил, с какими вопросами к кому обращаться, продиктовал телефон своей горячей линии и опять же подчеркнул в каких случаях звонить на нее. Дальше нас развели – кто-то пошел подписывать документы, часть отправились со стилистами, четверых забрали хореографы и я, наконец-то, смогла подойти к Яру.

– Привет.

– Тебе к Юре.

Я смутилась и завела руки за спину, сунув в задние карманы джинсов. Яра уставился на выпяченную мною грудь и я смутилась еще сильнее.

– Хотела спросить…

– Я только что рассказал, у кого и что спрашивать. Если это не критический случай.

– У меня критический.

Он насмешливо приподнял бровь:

– Уже? – словно рассчитывал, что буду выбиваться из команды с первых минут.

Хотя чего уж скрывать – так и есть, выпадать я начала еще раньше.

– Мне не вернули паспорт.

Он кивнул, словно признавая, что вопрос то действительно критический.

– Выдам, как только вылетишь с шоу.

Усиленно вглядываясь в его лицо, я не нашла никаких признаков веселья, но все же уточнила:

– Шутите?

Яра помотал головой и тут же переключился на помощника, который подключал студийную аппаратуру, подготавливая к работе.

– Второй и четвертый павильоны тоже проверь. Сегодня две хореографии и моя.

Помощник кивнул и снова склонился к проводам.

– Нет, я не шучу. А ты не разбрасывайся документами. Это Москва, Лиз-за, а ты так просто отдала свой паспорт.

Он щелкнул меня по носу и тут же сорвался с места, размахивая руками и выкрикивая, в каком зале кто будет заниматься.

Юра встретил меня как родную, быстро заглянул в джинсы и отпустил, дернув за красную выбившуюся прядь. Видела, как часть ребят забрали на интервью, другие скрылись в павильонах с хореографами, а я как-то упустила, куда направляться мне.

– Аверина, чего стоим, кого ждем? Живо ко мне!

Яра стоял в дверях и пронизывал меня сердитым взглядом. Когда я вошла в павильон, он закрыл за нами дверь, и мы остались наедине, отрезанные от общего шума.

– Есть во что переодеться?

Я кивнула. Легинсы с набором «на все случаи жизни» лежали в рюкзаке за дверью.

– Тогда иди, переоденься и начнем.

– Что начнем?

– Я ставлю тебе свою хореографию. Ты же не против сразу показать себя в танце с наставником?

***

Я против! Пока подбирала слова, в голове пронеслось сотни мыслей. Танец с наставником – это честь. Но обычно такое проворачивают уже ближе к финалу. А если с первого концерта выделить фаворита – его сольют первым зрительским голосованием, особенно любимчика Яра.

Раз я это понимала, то и он понимал. Два года назад он так скрывал Снежную, что для всех стало бомбой, когда за два концерта до финала он выделил её! Помню, с каким изумлением я смотрела на раскрывшуюся Валерию, на её грациозность и артистичность. А когда она с триумфом вырвала победу в шоу, нам показали вырезки с репетиций и обрывки из интервью, где стало понятно, что Яра с самого начала делал ставки на нее, но чтобы не потерять, не дать зрителям лишить себя звезды, до последнего момента «тушил» Снежную. Она всё шоу была середнячком, и выгнать не за что и хвалить нечего.

Но почему Яра поступает со мной иначе?

И тут меня пронзила догадка.

– Вот оно что, – протянула я, отступая от него к двери.

– Что?

– Вы заранее задумали, что я вылечу на первой же неделе шоу. Вы даже не дадите мне шанса… Потому не отдали Тектонику…

– Шанс у тебя будет, голосование начнется со второй недели.

Но у меня уже дрожали губы и наворачивались слёзы. Я не хотела больше слышать и видеть его! Зажравшийся кобель! Это для него игрулечки-танцулечки, а я год универа потеряла. Это он получит гонорар за шоу, а я вернусь в Екатеринбург и буду обивать пороги Макдональдса!

– Вы знаете, что мне не простят первый же танец с вами! Отдайте мне паспорт, я уеду сегодня же! Не надо терять на меня свое драгоценное время. Где он?

Я снова подступилась к нему, почему то уверенная, что паспорт Яра взял с собой и положил в один из карманов.

– Прекрати истерить, – он попытался перехватить мои руки, но я вырвалась и провела ладонями по его бёдрам, пытаясь обнаружить свой паспорт.

– Просто отдайте и я уеду.

Теперь он не сдерживал меня, пока я, шмыгая носом и закусывая губы, чтобы не разрыдаться, проверяла карманы спортивных штанов, потом боковые на кофте и под конец провела по груди, пытаясь обнаружить внутренний, в котором мог лежать мой паспорт.

– Отпустите меня! – рыдание прорвалось наружу, когда я поняла, что паспорта при нем нет.

– Я не держу тебя…

Да, Яра меня не держал, это я вцепилась руками в его костюм и рыдала, чувствуя, как по щекам ручьями катятся слезы.

Он осторожно обнял меня за плечи и прижал к себе, это обрушило мою плотину сдерживаемых в последнюю неделю эмоций.

***

Не знаю, сколько уж я там рыдала на его руках, но когда остались только судорожные всхлипы, Виль заглянул мне в лицо, спросил, успокоилась ли я, и отправил умываться и приводить себя в порядок.

Я смотрела в зеркало на распухший нос и красные глаза, ага, в тон моей шевелюре, и было стыдно возвращаться к нему в павильон. Может, пока я тут, он сходит за паспортом и вернет мне со словами «вали-ка ты домой, дорогуша». Но накал эмоций прошел, я снова готова испытать удачу пусть даже с такими неблагоприятными исходными.

Яра разговаривал по телефону кого-то матеря за упущенное время.

– Что я сейчас смогу тебе сделать? У меня нет времени на замену. Сам упустил – сам и выкручивайся, – он заметил меня и рукой показал, что сейчас освободится. – Значит, позвони Густаву. Реши этот вопрос, я занят. Да. Нет. Давай сам.

Он отключил звонок и убрал телефон на скамейку.

– Готова?

Я молча показала на легинсы, которые надела перед входом в павильон, чтобы сразу показать свой настрой.

– Отлично. Разминаемся.

И тут Яра совершил непоправимое – скинул кофту и остался в одной майке. Яра и майка – полный дезориентатор в пространстве.

***

Он злился и по десятому кругу показывал движения. Я повторяла, а он снова злился.

– Ты смотришь, как я завожу ногу? Смотришь?!

Я кивнула. Виль еще раз сел и вывернулся корпусом, а я завалилась вбок.

– Что не так?

Пожала плечами и еще раз повторила движения до этой чертовой связки, и опять упала.

– Отдыхаем. Час на отдых и обед. Я пока по делам доеду.

Он утёрся полотенцем и снова схватил смартфон. А я поникшая побрела на выход. Что-то не звёздно у меня получалась первая хореография. Я бы даже сказала – не получалась совсем. Или Яра специально на дебют взял такой сложный контемпорари. Или проблема была в недостаточной прокачке рук, мне просто не хватало силы продержаться в стойке достаточно долго, чтобы сменить позицию ног. Но за неделю я вряд ли накачаю мышцы.

Он вернулся на полчаса позже. Извинился и предложил повторить связку только теперь с поддержкой. Я без запинки повторила движения и вышла на сложный элемент, когда Яра перехватил меня, а я завела ногу и поменяла позицию.

– Отлично.

– Так у нас парная хореография? – уныло констатировала я.

– Как видишь, я пытался самоустраниться, но ты недостаточно подготовлена. Значит, будешь выступать со мной.

В час нас прервали, приехала команда Тектоника, тот заглянул в павильон и перекинулся парой слов с Вилем. Потом сообщил, что наши уже в автобусе, готовятся уезжать.

– Нет, мы еще позанимаемся. Я завтра в пролёте. Нужно дать ей по максимуму.

– Ну, смотри. Я автобус отпускаю.

– Да, пусть не ждут. Сам её подкину.

Тектоник кивнул и вышел, в коридоре мелькнул один из организаторов, видимо направляясь к выходу, чтобы отправить ребят отдыхать после тренировки. А я стала разучивать новые движения, которые отлично получались с поддержкой Яра.

– Завтра остаешься в доме, там есть тренировочная. Позанимайся, оттачивай движения, но не ломай себя в связках, где нужна поддержка, поняла? Я позвоню, назначу следующую тренировку…

Я кивнула, перехватила полотенце из его рук, поднесла к лицу, вытереть пот… И тут меня прострелило. Я словно окунулась в его запах, слишком интимный, слишком откровенный. Днем, когда я рыдала на его плече, Яра был свежим и каким-то стерильным. Запах геля для душа, лосьона после бритья, шампуня и дорогого парфюма. И я чувствовала этот запах и мне он нравился, но не прошибал так, до позвоночника. А вот сейчас, уткнувшись носом в его полотенце, которое он неосмотрительно перекинул мне, словно влезла сквозь его барьеры, проникла в особую зону близости. И это подрывало мои устои. Я чуть удержалась, чтобы не застонать и не свистнуть это полотенце, а ночью спать с ним в обнимку… Слишком откровенный запах. Его. Настоящий.

– У меня телефон отобрали! – вспомнила я.

Он повернулся ко мне и как-то странно перевел взгляд с лица на полотенце. Я поняла, что до сих пор внюхиваюсь в него. Покраснела и опустила руки.

– Д-да… Забыл. Тогда передам через Женю.

Вот теперь кажется всё. Время почти десять вечера. Тектоник в семь попрощался. Команда Летисовой, которая занималась с пяти, еще поработают в течение часа.

– Дождешься их, или тебя подвезти?

Я неуверенно пожала плечами, потому что от усталости даже соображала не сразу.

– Ладно, умывайся и натягивай джинсы. Буду ждать на парковке.

***

В машине меня развезло окончательно. Невозможно сосредоточиться, когда проваливаешься в кожаное кресло, тебя окутывает запах Яра и мягкий чилаут.

– Алло? Да?..

Из полудрёмы вывел голос Яра.

– А Густав что? …Хорошо, сейчас заскочу.

Он положил телефон на приборную доску и повернул ко мне голову.

– Заедем в одно место, ненадолго. Посидишь в машине.

Я кивнула. Сонное настроение сошло, а в голову пришла мысль поискать свой паспорт в машине, пока Виля не будет.

Он припарковался у большого развлекательного центра, увешенного по всему фасаду неоновыми вывесками. Охранники без задержек пропустили его машину, подняв шлагбаум. Яра выскочил, повторив:

– Сиди здесь, я быстро.

И скрылся за неприметной дверью в стене центра. Я прищурилась и прочитала табличку «служебный вход». Значит, он здесь подрабатывает. Днем же ему предлагали выйти на замену и, кажется, вопрос не решился.

Забыв проверить в машине ли паспорт, я вышла и потянулась. Ночью было прохладно и я повернулась неудачно, задев и захлопнув дверь. Черный кроссовер пикнул, мигнув фарами, и затих. Двери заблокировались, оставив меня снаружи.

Я поежилась, решив, что дождусь Яра возле машины. Но через некоторое время, внутри погасли подсветки и отрубился плеер. И вот тогда стало не только холодно, но еще и страшно. Из центрального входа по одному или группами выходили курить парни и девушки. Некоторые шумные и нетрезвые. Когда в мою сторону полетели шуточки, я обошла машину, а через минуту плюнула и рванула к служебному входу. Дождусь там.

Но и там подождать не получилось, короткая узкая лестница вела наверх и не было ни одного пятачка, чтобы приткнуться. А когда я поднялась, то оказалась в у офисного ресепшена. Девушка за стойкой оглядела меня:

– Красная? Держи. Третий этаж.

Я взяла бирку с двенадцатым номером и пошла к лифту. На третьем этаже оказалась в большом полутемном зале, расчерчиваемом лазерами, наполненном томной тягучей музыкой. Не успела осмотреться, как какой-то парень подхватил меня под локоть и завел в боковую дверь.

– Новенькая?

– Я не…

– Отлично. Переоденься и к третьему шесту. Через пару часов – смена.

– Подождите, я с Яра.

– Угу. Все начинают с красного. Переодевайся.

Он сразу вышел, а я увидела ящики с номерами. Неудивительно, что мой двенадцатый номер подошел к двенадцатому ящику. Не знаю, почему сразу не включила обратный ход. Наверное, мне хотелось подглядеть за этой стороной жизни Яра, увидеть место, где он подрабатывает. Или застать его за другой работой, где он не наставник, а исполнитель.

В шортиках и дразнящей маячке я вышла и была направлена к одному из островков. Весь зал был разбит на островки диванами, а в центре каждого мини-подиум с шестом. Навыков работы на пилоне не заимела, но с другой стороны в моей заводи сидели всего двое парней и я их совершенно не интересовала, потому лениво крутилась у шеста, занимаясь изучением обстановки.

Весь акцент в зале падал на подиумы и танцующих девочек. Сверху от шеста шла подсветка, она включалась сразу же как только на диван присаживался посетитель. Метрдотель моментально отправлял к пилону девочку в красном. Да, мы все были одеты в красное. Я так поняла, что как только посетители уйдут, я смогу покинуть свой остров.

А пока я вертела попой, присаживалась и вставала, изгибаясь под музыку и не прислушиваясь к разговорам клиентов, осматривала зал в поисках Яра. Но в зале вообще работали девушки. И у пилонов и официантками.

В момент, когда клиент вдруг схватил меня за лодыжку, я решила, что достаточно удовлетворила любопытство и пора валить, но парень сунул мне бумажку под ремешок босоножки и, похлопав по ляжке, встал с дивана и подсветка погасла.

Я слезла с подиума и достала бумажку из туфли. Уверенным шагом направилась в раздевалку, но парень-метрдотель тут же развернул меня, направив к седьмому шесту.

– Послушайте, я тут не работаю.

– Пока ты стажер все чаевые оставляй себе. Так что спрячь деньги и работать!

Деньги? Я перевела взгляд на бумажку, которую сжимала в руке, и присвистнула. Сто баксов зеленели между моих пальцев как родные. Этой ночью я никуда особенно не торопилась, а завтра Яра вообще освободил меня от репетиций, так что если поработаю тут ночку, ничего страшного не случится, зато я реально стану богаче.

На седьмом островке жлоб расстался с тысячной купюрой в рублях. Но и она пошла в декольте поглубже. Затем шестой остров и тут я зависла минут на сорок. Компания нетрезвых ребят хотели зрелищ, а у меня с ними было туго. Я извивалась, выделывала акробаты и вообще конкретно так попотела, зато в зону декольте легло пятьсот баксов, пять зелененьких ровненьких бумажечек.

Я охреневала. Два часа и у меня в бюсте шестьсот долларов!

– Видел тебя у шестого, – вдруг остановил меня присматривающий парень. – Сегодня подменишь одну на паутине во время представления. У нас там дыра.

Смысл того, что он сказал от меня ускользнул, зато он произнес волшебные: «пятьсот баксов за смену», что сразу определило мое расписание на оставшуюся ночь. Если там нет пошлости, то поработаю.

Он забрал у меня красный брелок и выдал лаймовый, отправив на пятый этаж. Снова переодевание в ультрафиолетовый костюм, и меня вывели на «паутину».

Оказалось, что пятого этажа как такового не существует. Есть четвертый с большим залом изолированных друг от друга кабинок с разворотом к сцене, как в театре. А над ним висит «паутина» представляющее собой переплетение канатов. На них как раз и занимались девчонки в светоотражающих костюмах.

Сейчас зал наполнялся. Мне пристегнули страховку и указали сектор обслуживания.

– Увидишь загоревшийся маячок, пролезаешь между канатами и нажимаешь эту кнопку. Чтобы подняться вверх – нажимаешь эту. И не тормози. Пошла.

В легком шоке я перебиралась по канатам к своему сектору. Подо мной было двенадцать кабинок, занятых только две. И в одной горел маячок.

Я растерянно оглянулась и увидела, как одна из девчонок спускается на страховке в кабинку в другом секторе. Смотрелось космически! Когда с паутины сверху спускается яркий паучок. А уж девушка смотрелась как спайдермен, только еще эффектнее. Пожалуй, я тоже так смогу!

Пролезла через канаты и нажала на кнопку у пояса. От неожиданного спуска взвизгнула, но почти сразу пришла в себя и нервно улыбаясь, повисла над парой в кабинке.

– Мне пива. Нефильтрованого, – быстро проговорил мужчина и обратился к спутнице: – А ты что предпочитаешь?

– Пусть шампанское принесет.

– Окей, – протянула я. Похоже, здесь я работаю официанткой. За пятьсот баксов за ночь. Просто баснословно!

Подъем прошел без проблем, но как доставить напитки в открытых фужерах?

– Ты откуда вообще?

– Меня послал… я с третьего. Стажер.

– Они вообще охренели к нам красных подсылать? – местный метрдотель был в бешенстве, раз десять повторил правила, как при спуске не разлить заказ, потом направил по рейке к сектору и не спускал глаз, пока я все же не доставила напитки в кабинку. В целом, если я принимала заказ, то могла хоть головой вниз спускаться, но с напитками приходилось чинно снисходить в кабинки и подавать заказ.

Пока я разбиралась с первыми двумя, у меня весь сектор заполнился до отказа. Я только успевала спускаться и взлетать. Пояс непривычно врезался под ребра и перетирал талию, но в целом, терпимо.

– Стоп заказы.

Я поняла, что сейчас внизу что-то будет происходить. Нас больше не дергали, правда и страховку не сняли. Парень знаками велел расползаться по паутине, сверху зажегся ультрафиолет и мы засветились. Девчонки, которые последний час обслуживали зал, теперь преобразились в членистоногих рептилий и стали выделывать кульбиты на канатах. Какой-то синхронности я не заметила и поняла, что это чистая импровизация. Распласталась под музыку, села на шпагат и проделала несколько стандартных связок, которые можно провернуть на канатах. Но уже через несколько минут внизу ярко осветилась сцена.

– Дамы и господа! Сегодня для вас шоу Клуба роз и великолепная Майя Весенняя!

Загрохотали динамики и под музыку на сцену вышли разряженные артисты. Я заметила, что сверху все остановились и переключились на сцену, поэтому поступила также, оттянув немного пояс, который врезался в кожу.

Весь следующий час я с восторгом смотрела шоу с голливудским размахом. Море красок, движений, чувственности, танца. Хотелось вопить от переполняющих эмоций. Пока не началась обнаженка.

Видимо, это и был апогей спектакля. Яркий маскарад стал медленно перетекать в вакханалию. Откровенной порнографии не видела, хотя сверху видно все, но обилие оголенных торсов, ног, рук создавало ощущение разнузданности. И танцы на сцене утратили лёгкость, став тягучими и сексуальными. В определенный момент вдруг с нашего этажа вниз установили длинный пилон, а по нему, закручиваясь как перышко, опускалась грациозная девушка.

– Встречайте, Майя Весенняя!

Видимо, звезда шоу. Майя опустилась на сцену и постановка возобновилась, только теперь танцоров возглавляла сама Майя. Хотя нет. Мне не могло показаться! Ведь это она, Валерия Снежная!

Танец (с) шесто(м)й

Мне не показалось. Сейчас я наблюдала свой контемп со стороны в исполнении Снежной, которая почему-то Весенняя. Но в отличие от меня, она исполняла легко и без поддержки. Точнее, когда необходимо было в связке «зависнуть», Валерия обхватывала шест и доводила движения.

Просмотрев её сольный танец полностью, я постаралась запомнить основные переходы и ужасно пожалела, что с собой нет сотового, могла бы заснять, чтобы потом повторить в тренажерке. Интересно, там стоит шест?

Я отползла с паутины и пошла к раздевалке.

– Куда? – парень так и стоял на площадке с лифтом. Держал выход. Неужели не отпустит?

– Мне велели после представления вернуться.

– Кто велел?

– Парень с третьего этажа.

Он смерил меня с головы до ног, потом пересчитал девочек и вздохнул:

– Вычту пятьдесят со смены.

– Пятьдесят чего? – неужели могут так легко лишить половины суммы?

– Пятьдесят баксов. Девчонки уберут твои столы. Иди.

И я пошла. Неприятный тип, уж лучше с тем, с третьего иметь дело.

***

Деньги мне выдали на ресепшене, другая девушка. Забрала лаймовый номерок и передала четыреста пятьдесят долларов. Я вышла в рассветную Москву и вздохнула полной грудью.

Да уж, впечатлений на тысячу и пятьдесят баксов! Вздрогнула и обхватила себя руками. Я совершенно забыла, что приехала сюда с Яра!

Заглянула за угол на парковку и ожидаемо не увидела его кроссовера. Блин, мой рюкзак остался в его машине. И надо решить вопрос, как добраться до мини-гостиницы. А заодно подумать, как избежать неприятностей за ночной вояж.

– Вы не могли бы подсказать, где ближайшая стоянка такси? – потревожила я охранника на въезде в развлекательный центр.

– Куда ты в четыре утра пойдешь? Сейчас вызову.

– Спасибо.

Он набрал номер и заказал машину:

– К РЦ «Ад и рай», – проговорил он, а я машинально обернулась и оглядела фасад здания.

Ничего себе название. Надо погуглить. Тут же усмехнулась, вспомнив, что без телефона много не нагуглю. Охранник спросил, куда я собираюсь ехать и передал адрес оператору такси.

– Минут через десять машина будет.

– Еще раз спасибо!

***

За мной даже входная дверь не закрылась, когда Женя вскочила с дивана и набросилась на меня:

– Где ты была?!

– Я… заблудилась.

Всю дорогу я клевала носом, чуть не уснула, и легенду не приготовила. Хотя не думала, что требовать отчитаться начнут с порога.

– Это нарушение условий контракта, Аверина! За такое могут исключить из шоу и выставить штрафные санкции!

– Угу, – черт…

Хотя если штраф в тысячу баксов, то я потяну.

Но Женя отвернулась от меня и кому-то позвонила. Так не терпится наказать меня по горячим следам, что даже поздний час… Ага, уже ранний час, её не остановит?

– Явилась. Что с ней будет?… – тут она перевела на меня взгляд и снова отвернулась. – Вроде цела. Ни синяков, ни ушибов. Сказала, что заблудилась. Угу. Да… Виль Натанович, я не могу… Но ведь не положено! Хорошо… Да, я поняла. Спокойной ночи.

Весь этот монолог Жени с Вилем Яра я боялась, что она передаст мне трубку и придется лично объясняться с наставником. Но нет. Женя убрала телефон и пошла в комнату для служебного персонала. Уже у лестницы услышала её оклик:

– На, возьми. И постарайся перед другими не светить. Поверь мне, у нас привилегированных не любят.

Женя протягивала мне мой телефон и зарядник. Всплеск радости тут же омрачился осознанием, что разговора с Вилем не избежать. Иначе, зачем бы он настаивал на выдаче мне телефона? Или же меня сегодня попрут с проекта за нарушение условий контракта, и теперь наличие телефона или отсутствие особой роли не играло?

Все это я додумывала, пока в темноте комнаты пробиралась к своей кровати. Донесла голову до подушки и вырубилась. И только утром обнаружила его смс.

***

«Бесстрашная идиотка! Встретимся – раскатаю! Жди».

Вот с этих слов началось моё позднее утро. И хотелось не ждать, а бежать. Куда глаза глядят, но подальше от Яра.

Соседки по комнате сидели на одной кровати и листали журнал.

– О, проснулась, спящая царевна, – протянула Зоя. – Ну и как Яра в постели? Горячий любовник?

–Что? – я подтянулась на кровати и откинулась на спинку. – Какой любовник?

– Ой, только не надо нам тут заливать, – хлопнула себя по бедрам другая, Инна. – Понятно же, что все мы пройдем через его постель. Он продюсер!

Все еще протирая глаза, я как-то не могла вникнуть в тему. Ну продюсер – и что? Причем здесь постель и любовник?

– То, что ты первая – еще ничего не значит. Первая прыгнула, первой и вылетишь.

– А! – теперь все встало на свои места. Все же знали, что у меня индивидуальная хореография с Вилем, и когда я не вернулась в гостиницу ночевать – сделали соответствующие выводы. Хотя, я бы тоже так подумала, зная репутацию Виля.

– Ну, так что, расскажешь или будешь строить целочку?

Я потянулась и зевнула, решив в эту минуту, что подёргаю кота за усы.

– Да нечего говорить. Оттрахал и заплатил.

С той кровати не раздалось ни звука. Я даже привстала, чтобы посмотреть, что случилось. Зоя, Инна и Лена сидели с разной степенью шока на лице, переваривая мою «откровенность».

– Сколько? – прохрипела наконец Инна.

– Тысячу.

– Пф, – тут же фыркнула Зоя.

– Баксов, – уточнила я.

Теперь Зоя подавилась и откашливалась в кулак.

– Да иди ты? Один перепихон и он тебе тысячу отвалил?

Я вылезла из кровати, подтащила к себе джинсы и продемонстрировала зеленые купюры.

– Нифига себе, – протянула Инна.

– Планка задана. Кто получит больше, тот в дамках!

И только от этой реплики Лены, я испугалась – не переборщила ли. В нашей команде было восемь девочек. Если каждая начнет с моего лёгкого пинка домогаться до Яра, то… Ой.

Инна уже убежала в соседнюю комнату, поделиться новостью с девочками, а Лена с Зоей остались, выуживая из меня подробности.

– Ну как оно было?

– Где? Он тебя домой возил? Или в машине?

– Какая у него машина?

Вот эти подробности я описать могла!

– Значит, на заднем сидении? Так обыденно…

Я хмыкнула.

– Зато на набережной. Было очень романтично: туман, рассеянные блики фонарей… Ах!

Они опять замолчали, впитывая подробности.

– А дальше?

– Что дальше?

Лена неопределенно пожала плечами:

– Он груб? Нежен?

Хм…

– У него большой? – тут же вставила Зоя, а я покраснела.

– Сами увидите, – пробормотала и ушла в душ.

***

Вернулась из душа, когда в комнате уже сидели семь девиц и выжидательно таращились на меня. А когда я подошла к своей кровати, увидела вывернутые джинсы и разложенные купюры.

– И как это понимать? – оглянулась я на Инну и Зою. В конце концов, комнату я делила с ними, вот с ними и буду разбираться.

– Знаешь, Лиза, что-то не сходится, – начала Инна. – Ты нам втираешь, что проторчала с Яром, а Юлька слышала, как в час он заявился сюда и искал тебя. И Женя домой не пошла, потому что Яра велел дождаться, когда ты вернешься и позвонить ему.

Ну, ничего себе какие у Юли длинные уши!

– И чего тут не сходиться? Я же не говорила, что он всю ночь кувыркал меня на заднем сидении.

– Он тебя изнасиловал? Ты сбежала? – тихо спросила девочка из другой комнаты, Вера, кажется.

– Эээ… Н-нет.

Моя ложь приобретала какие-то чудовищные отростки.

– А почему тогда ты не вернулась с ним? Зачем он заявился сюда, разыскивая тебя?

Я уже откинула полотенце и через голову стянула футболку, рассчитывая переодеться в компрессионный костюм для занятия на пилоне, когда комнате раздались охи и ахи девчонок.

– Это он сделал?

– Боже, какой зверь!

– Я бы тоже сбежала от придурка.

– Девочки я до-омой хо-очу…

Не понимая, что происходит, я огляделась и вспомнила о синяках по всему обхвату талии от страховочного пояса. Ну да, видок тот еще. Темно-лиловые полосы, местами содранная кожа и отечность лишний раз подчеркивали какие зверства я перетерпела. Вот только не от Яра и не на заднем сидении его кроссовера.

– А, это…

Чтобы не смущать девчонок еще больше, поспешно натянула топ.

– Я бы на твоем месте по роже ему дала, – выдала Зоя.

– Это не он, – твердо проговорила я, натянула треники, снова схватила полотенце и выбежала из комнаты.

Возле расписания остановилась, увидев свою фамилию с «окошком» на сегодня. Остальные же нашей команды в час уезжали на тренировку. Вот и отлично, постараюсь с этими выдумщицами подольше не пересекаться.

Женя меня проигнорировала, когда я прошла мимо, но я теперь знала, что повод злиться на меня у нее был.

Тренировочный зал, он же тренажерный, был большим и грамотно распланированным. У входа стояли тренажеры, затем свободное пространство, у дальней стены брусья, шест, подвешенные полотна. Одна длинная стена полностью застекленная и по ней стоят балетные станки. У противоположной стены собраны маты.

Но главное я отметила – шест был.

Мысленно прокручивала в голове виденный вчера танец Снежной и восстанавливала хореографию Яра, заменяя поддержку элементами с пилоном. Рукам не хватало силы, совсем немного, но…

Сделав перерыв, занялась силовой тренировкой. Если ежедневно давать нагрузку на руки, грудь, спину, то к концу недели я легко справлюсь с пилоном без поддержки Яра. Через некоторое время подтянулись ребята из группы Тектоника. Не стала им мешать, а пошла наверх.

Воспользовалась отсутствием соседок и залипла в смартфоне. Я искала Майю Весеннюю. И нашла!

Майя вела очень насыщенный инстаграм с заметками под фото, где она на текущий момент отдыхает или работает. Я с удивлением листала сотни фотографий из Испании, Англии, США, ОАЭ, Италии, Эстонии, Японии… В шубке, в кабриолете, на берегу океана, в дорогом ресторане, в бутике Lancaster в Монако…

Валерия явно не бедствовала и вовсю раскручивала свой новый бренд Майи Весенней. Теперь докопаться бы, почему Яра ставит мне танец Майи? Не успела я вбить в поисковик название развлекательного центра, как услышала хохот девчонок в коридоре. Я настолько увлеклась, что не следила за временем. Спрятав телефон, схватила журнал и вспомнила, что еще ничего сегодня не ела.

Инна с Леной вошли и сразу замолчали. Подняла на них глаза:

– Что?

– Ничего. Ты в порядке?

Странный вопрос, что со мной могло случиться за шесть часов от последней встречи с ними?

– Да, все отлично. Как позанимались?

Лена переглянулись с Инной и та ответила:

– Неплохо. Нас раскидали на пары и теперь все при деле.

Я кивнула и снова уткнулась в журнал. Зоя влетела, хлопнув дверью.

– Ну как она?

Да что с ними? Я отложила журнал и уставилась на девочек.

– Что случилось?

– Ничего, – тут же смутилась Зоя. – Тебя вниз зовут.

– Кто?

– Наставник.

Виль Яра здесь? Сегодня? У меня же самостоятельная тренировка! Ух как меня затрясло, я суетливо стала перекладывать вещи, не соображая что с собой взять. Полотенце? Нет, зачем оно мне. Журнал. Отложила. Поправила подушку. Взяла кофту и положила обратно. Сцепила пальцы и поняла, что встречи не избежать, просто я надеялась на завтра.

На негнущихся ногах спустилась на первый этаж, где стояла очень обеспокоенная Женя.

– Как себя чувствуешь?

Блин, может у меня на лице что-то, раз каждый спрашивает о моем самочувствии? Или это способ попрощаться со мной в этой жизни?

Я кивнула и огляделась в поисках Яра.

– Тебя ждут в комнате психолога, – проговорила притихшая Женя, потом неловко дотронулась до моей руки и ободряюще пожала.

Вот теперь у меня создалось стойкое ощущение, что казни не избежать. Меня выгонят и влепят штраф. Странно, что Женя не торжествует, а сочувствует.

В комнате за столом сидела женщина средних лет, приятная, улыбающаяся, жестом пригласила меня присесть на кушетку у стены. И только тогда я заметила угрюмого Яра у окна, прислонившегося к стене напротив меня.

Что происходит?

***

Наталья Анатольевна, наш психолог, минут пять расспрашивала о моем самочувствии, настроении. Потом мягко предложила не держать в себе неприятные и болезненные чувства, чтобы она помогла их пережить.

– Вы же днем ранее занимались вместе с наставником?

Я перевела взгляд на Яра, который с самого начала нашего разговора так и стоял не шелохнувшись.

– Да.

– А потом он отвез тебя… Ты сама согласилась с ним поехать?

– Ну конечно. Он предложил подвезти и я согласилась.

Психолог быстро бросила взгляд на Яра, то поморщился.

– Он принуждал тебя к чему-то в тот вечер?

Я старалась, но никак не могла уловить суть вопросов. Что они оба от меня хотят?

– Нет, ни к чему не принуждал. Просто довез и высадил.

– Что было потом?

Потом много что было, но вряд ли что-то я хочу рассказывать.

– Знаете, я не понимаю, что вы от меня добиваетесь! Хотите оштрафовать – штрафуйте. Выгоните из шоу? Тогда уж гоните, только объясните за что?

– Хорошо, – вдруг другим голосом заговорила Наталья Анатольевна. – Раз Виль Яра не принуждал тебя к сексу, нам нужна расписка, что все, что между вами произошло в тот вечер – было по взаимному согласию.

Яра поперхнулся, а я уставилась на Наталью Анатольевну:

– Но… У нас ничего не было.

Тут Яра перестал изображать из себя кашляющего истукана и наклонился к столу психолога:

– Что и требовалось доказать! С моей стороны нарушения условий контракта не было. Давайте дальше.

Ни грамма уже не любопытно, что будет дальше, но кто меня спрашивал.

– По условиям контракта, вам предоставляется свободное время по согласованию с наставником, в соответствии с расписанием тренировок и съемок.

– Да? – удивилась я, потому что контракт так и не удосужилась прочитать. – Так я могу взять свободное время?

– Уже взяла, – обрубил мою восторженную реплику Яра.

– Когда? – не поняла я.

– Прошлой ночью. Примерно с ноль часов этого дня и до пяти, когда вернулась сюда.

Я прикусила губу, а Наталья Анатольевна воспользовалась паузой в нашем диалоге:

– Расписание уже подкорректировали, но нужно написать заявление, что с полуночи и до пяти ты воспользовалась свободным временем.

Она подвинула ко мне ручку и бланк заявления. Оба не сводили с меня напряженного взгляда.

– А если не напишу? – рискнула уточнить я, глядя в упор на Яра.

– Тогда вылетишь с проекта сейчас же!

Но психолог накрыла мою холодную руку и мягко добавила:

– Тогда мы не сможем тебе помочь. Но как напишешь заявление, Виль Натанович оставит нас, и мы сможем поговорить обо всем, что с тобой произошло этой ночью.

Вот это отличный повод не тянуть с заявлением. Во-первых, останусь в проекте, во-вторых, избавлюсь от Яра! Поспешно заполнила пробелы с числом и временем, поставила подпись и дату днем ранее. Наталья Анатольевна удовлетворенно кивнула и убрала заявление.

– Вот и все, Виль Натанович. Теперь даже если мы обратимся с заявлением в полицию и сделаем освидетельствование, вас обвинения никак не затронут. Вы вне подозрений.

Он молча кивнул, а у меня отпала челюсть.

– Какое заявление в полицию? Что все это значит?! – резкие истеричные нотки прорезались в голосе. Я замолкла, переводя взгляд с лица наставника на психолога и обратно.

– Лиза, мы знаем, что ты пережила насилие этой ночью, – снова мягко и аккуратно заговорила Наталья Анатольевна. – Важно было вывести Виля Яра из подозреваемых и не затронуть проект в этом скандале. Но я помогу тебе пережить весь этот ужас. Ты не одна. Я помогу…

Теперь я хохотала и не могла остановиться. Я ржала в голос и охала от боли в ребрах.

– Эт-то невероятно… Это бред какой-то…

Психолог метнулась из кабинета и принесла стакан воды, который я с благодарностью приняла из её рук и выпила одним залпом. Только после этого немного пришла в себя.

– С чего вы решили, что меня изнасиловали?

– Сегодня проживающие с тобой в одной комнате девочки сообщили, что ты под утро явилась вся в синяках и кровоподтеках… Нам нужно было установить, насколько к этому причастен Яра и…

– Не собираюсь ли я отыграться на нем, даже если он не причастен? – усмехнулась, уже не сводя с него взгляда. – Но ничего не было. Я взяла свободное время и прогулялась по ночной Москве. Только к пяти утра добралась до гостиницы. Со мной всё в полном порядке. А девочкам просто померещилось.

– Вот и отлично, – заключил Виль, схватил меня за запястье и выдернул с кушетки. – Пойдем потанцуем, любительница ночных прогулок.

Мне показалось, или он процедил сквозь зубы? Я же только что отмазала его от подозрений!

Он с раздражением захлопнул дверь тренировочной, поскольку там еще занимались ребята. Заглянул в столовую и потащил дальше. Мимо Жени, к выходу. На парковке у гостиницы затащил за свой кроссовер и только тут отпустил запястье и прижал к машине.

Не произнося ни слова, одной рукой держал за плечо, другой задирал мой спортивный топ и стягивал эластичные треники.

– Виль!

Я попыталась отбросить его руки и натянуть одежду обратно, но куда там…

– Хм…

Как только он обнаружил опоясывающий кровоподтек, тут же отпустил меня и внимательно посмотрел в глаза. Но вот фиг я ему расскажу, где получила такую красоту!

– Значит, гуляла по Москве? И много нагуляла?

Теперь он еще и язвит?!

– Все мои, я не делюсь.

– Ну, конечно, – протянул он, потом набрал номер на смартфоне и заговорил с собеседником по телефону, не отпуская меня от машины.

– Она остаётся. Нет, проблем не будет. Подпишет контракт со мной заблаговременно. Конечно, согласится! Она уже отдала мне паспорт. Да. До связи.

– Лиз-за… Да ты чертёнок из коробочки.

Я поплыла. Что за магия голоса? Когда Яра так говорит, я уже плохо соображаю, хочется закрыть глаза и застонать.

Он отодвинул меня от машины и сел за руль.

– Возвращайся. Завтра в семь жду на съемочной площадке. Приедешь с первым автобусом.

В меня полетел рюкзак. Машинально подхватила, кивнула, провожая его отъезжающую машину. До семи надо еще пару раз прогнать связки с шестом.

***

Утром доехала с командой Летисовой, в ангаре меня сразу отвели к стилисту. Зачем? Ха-ха! Условия Яра до конца шоу никто не отменял! Но Юра еще сделал макияж, уложил волосы и щелкнул по носу в ответ на вопрос «зачем».

Но скоро все разрешилось. Меня посадили в закуток для интервью и три часа задавали вопросы и потрошили всю мою память от горшка до вчерашнего дня, когда я узнала о постановке хореографии Яра на дебют шоу.

Выползла от телевизионщиков и отпивалась чаем в буфете, когда блямкнул смартфон.

«Живо тащи свою задницу в 4 пав.»

И конечно, она помчалась так быстро, как только могла передвигать ногами.

Яра сидел в дальнем конце, прислонившись к стене. На плеере уже играла музыка, причем не моя, а что-то другое, расслабляющее.

– Разминайся, через тридцать минут разбудишь.

И больше не двигался и не открывал глаза, а я добросовестно тянулась, грела мышцы, разминала связки и подошла к нему только час спустя.

Не знаю, чем он занимается ночами, но вид у него был нездоровым, уставшим, даже изможденным. Под глазами отчетливо проступили синяки, скулы заострились, стали резче, волосы взлохмачены, после душа не просушил, оставил без укладки…

Бедненький… Еще я тут со своими ночными приключениями. Не представляю, что он пережил, когда попал под подозрение в изнасиловании.

Осторожно тронула его за плечо, он сжал челюсть, потом махнул рукой.

– Пять минут…

И снова отрубился.

С таким самочувствием, хоть двадцать пять. Пусть спит.

Я вышла к организаторам, попросила проводить меня в павильон с шестом и там стала отрабатывать контемп. Руки держали увереннее, заминок на переходах уже не допускала. Даже попробовала увеличить расстояние от пола, повыше подтянувшись на пилоне.

И так увлеклась, что не заметила Яра, пока он демонстративно и громко не захлопал в ладоши.

Я спустилась с пилона и наблюдала, как он медленно подходит ко мне. Нервно поправила волосы, мысленно обругав себя, что не убрала под резинку.

– Если даже с красной головой ты ускользнула от меня и осталась незамеченной в клубе, то стоит придумать что-то новое. За мной. Юра еще не ушел.

***

– Платиновой блондинкой она не будет! – наотрез отказался стилист от приказа Яра. – Ты в своем уме? У нее все волосы вылезут, будет лысой, но никак не блондинкой.

Яра смотрел на меня через зеркало и вдруг взял за волосы и пропустил сквозь пальцы. От затылка тут же пошла дрожь по позвоночнику в ноги. Внизу живота неуютно потяжелело, и я завозилась.

– Для этой хореографии красный слишком кричащий. Она только что выкинула меня из парного номера, а волосы выкинут её из шоу, – Яра сделал паузу и снова подхватил мои локоны. – А мне нужно, чтобы она осталась…

Сочетание этих слов и волны дрожи, запускаемые его руками, творили что-то неподконтрольное с моим телом. Я не отрывала взгляда от его лица и закусила губу, чтобы случайно не застонать. Яра перехватил мой взгляд и довольно улыбнулся, снова коснувшись пальцами затылка и, поглаживая, пропустил пряди между пальцев. От неги я прикрыла глаза и постаралась унять учащенное дыхание.

Ночь. Кроссовер. Заднее сидение. И Яра. Ах, мечты-мечты! Ведь придумала же – значит, где-то в подсознании хотелось именно такого сценария?

– Могу предложить каштановые и затонировать, чтобы сбить рыжину. Но за результат не поручусь.

– Делай.

Открыла глаза, как только Яра убрал руки от моей головы. Он уже уходил из павильона, когда Юра вспомнил:

– Слушай, там тоже перекрасить?

И снова я в ловушке взгляда Виля. Он усмехнулся одним уголком рта.

– Нет. Там оставь, – после этих слов он перевел взгляд на Юру и закончил уже обычным тоном. – Цвет волос под одеждой никак не повлияет на голосование, зато мне будет веселее наблюдать за ней на концерте.

– Извращенец, – тихо прошипела я.

– Я все слышу!

– Тогда сделаю ей тон поярче и еще стрижечку модную, – шутя отозвался Юра, щелкая ножницами у меня над ухом.

– Это уж слишком! – не выдержала я, а Яра захохотал, захлопывая дверь.

Танец седьмой

Ладно, если я и ждала, что дальше будет очень круто, то ошиблась. После моего очередного преображения Яра словно забыл обо мне. А вот я не могла. Чертов Яра снился мне ночами, жарко целовал и трогал своими длинными нежными пальцами, так что я стискивала бёдра, стонала и просыпалась, ворочаясь в кровати полночи, не находя себе места.

С чего он так прочно засел в моих эротических мечтах? Я прокрутила все свои стычки с ним и не нашла ни одной причины, даже ни одного намёка, что у него ко мне что-то ёкнуло. Тогда у меня с чего ёкает?

Наши часы теперь отрабатывались по общему расписанию, без задержек и переносов. Когда Яра не мог присутствовать сам, присылал Алика и тот не слазил с меня, пока не выжимал досуха. Могу с уверенностью сказать, что Алик, хренов садист, пожестче Яра.

К отчетному концерту целый день убили на генеральную репетицию. Столько суматохи было! В основном её вносила съемочная группа: то свет не тот, то звук не так, то что-то перекрывает картинку. Наставники во всем этом бедламе не участвовали. Только мы – тридцать шесть амбициозных участников шоу «Танцы-шманцы» – гоняли, исполняли, уходили и заходили. Один только вводный танец отработали двенадцать раз!

А к отчетному концерту лихорадить начало с утра. Кусок не лез в горло, но приходилось проталкивать в себя и запивать. Сегодня у каждого будет только один прием пищи – завтрак.

Из всех девчонок я сошлась только с Леной. Инна и Зоя общались со всеми понемногу и не особо тусовались в комнате, в отличие от нас.

– Сегодня будет номинация, как думаешь?

Я пожала плечами, вроде такое уже делали, когда до зрительского голосования сами наставники выдвигали кого-то из команды.

– Мне кажется, за неделю тренировок сложно оценить потенциал танцора. Но чем меньше нас будет оставаться, тем интереснее и сложнее хореография пойдет.

– И до какого этапа ты надеешься пройти?

– До конца, конечно! И победить, – не сдержала я улыбки.

– Знаешь, с твоей подачи конкуренция в этом сезоне будет суровой…

– Как-нибудь переживу, – отмахнулась и снова уткнулась в книгу, хотя мысли витали далеко.

***

Ужасные четыре часа у стилистов, сегодня меня красил и укладывал не Юра, он, как я слышала, занимался индивидуально Вилем Яра. Потом организационные моменты и длинные нескончаемые часы в ожидании.

Когда я вышла на сцену, то эмоции словно перегорели. Я видела шест центре, слышала аплодирующий зал и стук сердца в ушах. Мой первый концерт, первый танец. Из-за волнения я пропустила объявление. Но ничего, потом в записи посмотрю.

Выход мы репетировали с Яра за день до генеральной. Экспозиция начиналась за три метра до шеста. Я встала на колени и в те мгновения вступления музыкальной композиции вздохнула пару раз, успокаиваясь и концентрируясь. Все будет как на тренировке. Все получится, я уверена.

Зазвучала музыка, и я медленно потянулась, подобралась и снова вытянулась, как гусеница. Только добравшись до пилона движения стали увереннее. Сначала робкие, потом пробные и под конец дерзкие. Из моей гусеницы должна получиться бабочка. Такая развязка постановки.

Для меня это жесткий счет и четко выверенные движения. Я налажала. Со стороны вряд ли заметят неточность, но Яра точно увидит. Откинула волосы, но даже не рискнула бросить взгляд в сторону наставников. Ну уж нет, сейчас встречусь с ним глазами и совершенно собьюсь со счета.

Дальше доделала чисто. Особенно гордилась последней связкой, той, которую Майя выполняла в конце своего танца и охнул весь зал. Наш зал тоже охнул, и на этом выдохе я наконец-то посмотрела на Яра. Дерзко. Как и требовалось по сценарию.

Он снимал меня на видео. Зачем? Но когда убрал смартфон, то даже не кивнул, а через Агату наклонился к Тектонику, что-то отвечая ему. А микрофоны то у наставников выключены. Я не слышу ни одного высказывания в свой адрес.

Вышел ведущий, Аркадий Симонов, зал взорвался аплодисментами и свистами.

– Лиза Аверина! Команда Виля Яра. Ну что, послушаем наставников. Виль?

Теперь, когда он заговорил, я вслушивалась в каждое его слово, боясь упустить даже намёк на реальное настроение.

– Неплохо. С учетом, что именно Авериной досталась первая ложка дёгтя, а именно моя хореография, она справилась с техникой, почти не волновалась. Так что я доволен.

– Вот именно, она справилась технически, – вдруг добавила Агата, – но ты почувствовал хоть какой-то посыл со сцены?

Яра полностью развернулся к Агате и теперь улыбался ей:

– Чтобы посылать со сцены, нужно тренироваться чуть дольше недели, тебе ли не знать?

Я прыснула, но тут же поймала осуждающий взгляд Яра.

– Да, соглашусь с Вилем, что Лизе есть над чем еще работать. Над техникой, над эмоциями…

– А мне кажется, что зря ты ее перекрасил. С красной шевелюрой она послала бы тебя так послала, – засмеялся Тектоник, адресуя реплику моему наставнику.

– У нее была такая возможность, но она ею не воспользовалась.

Ведущий поблагодарил наставников, еще раз напомнил, кто являлся хореографом танца и отпустил меня со сцены.

Немного придя в себя, прокрутила реплики Виля и задумалась, что за возможность я упустила? На что намекал Яра?

***

Следующая неделя свела меня с Алексеем, хореографом вога, в дуэте с Юлей мы ежедневно махали руками и учили эскапады. Алексей оказался отличным парнем, так что неделя прошла на позитиве. О том, что где-то параллельно живет и дышит Яра, напоминал только ежедневный визит к стилисту Юре.

– Это какое-то форменное издевательство, – фыркала я, оттягивая легинсы.

– Не форменное, а фирменное, малышка. В среду обновим корни.

– Я ненавижу красный цвет!

Юра хохотнул и шлепнул мне по заднице, направляя к выходу.

Сплетни в доме вертелись вокруг слухов о любимчиках наставников. Фаворитов назначили сразу же, причем сами участники шоу. Летисовой приписали роман с двумя рослыми прокаченными парнями Стасом и Эдом. Яра по слухам связался со мной. Ну как связался – платил за секс, об этом уже знали все тридцать шесть идиотов. А еще обхаживал Лесю. Вот это насторожило, и всю неделю вога я присматривалась к Лесе.

Очень гибкая и профессиональная девчонка. С лёгким, добродушным характером. Из тех, кого называют «свой парень». Конечно, она прошибала женственностью и чувственностью, это в ней присутствовало, но при этом Леся оставалась… доступной что ли? Такой, которую можно запросто пригласить в кафе, в кино, в клуб или просто в парк попить пива.

Мда.

Как не абстрагировалась я от сплетен, но не упускала ни одной новой! Особенно про Яра. Особенно с Лесей. И она мне не нравилась! Нет, я не ревновала, просто нельзя быть по жизни просто милой. Это пресно. И Яра скоро поймет, что Леся не станет второй Валерией. Вот я стану, а Леся – нет.

Пятничный отчетный концерт снес всю выдержку напрочь. Сегодня впервые выдвинут номинантов на выбывание и не нервничал только Юра. Он привычно глумился надо мной.

– А почему ты сегодня не с Яра? – не удержалась я от любопытства.

– О, ну он сказал, что ему хватит часа на довершение образа от меня. А гримеры сделают все остальное.

– Вы поссорились?

Юра щелкнул меня по носу и скривил губы:

– С чего бы? Мужчины не ссорятся, дурашка. Нет, он просто решил, что сегодня моя поддержка нужна тебе больше, чем ему грим.

Я округлила губы в немом «О» и глаза, потому что скрыть удивление от жеста Яра сложно.

– Ты не шутишь? Он беспокоится обо мне?!

– Пффф, конечно! Яра вообще крайне озабоченный наставник, он беспокоится обо всех девочках своей команды, – усмехнулся Юра и переключился с макияжа лица на укладку волос.

Не успел стилист закончить, как подошла Леся.

– Ох, Лесечка, немного подожди, я закончу с Лизой и займусь тобой, моя принцесса!

Я честно держалась из последних сил, но как только мне разрешили подняться с кресла, не удержалась и пропела ей в лицо, или прошипела?

– Ну а какой цвет достался тебе? Желтый или зеленый?

Она дернулась от меня в замешательстве, а Юра захохотал как сумасшедший.

– Уходи уже. Тебя ждут на запись интервью.

***

Интервью получилось скомканным. Я не могла перебороть злость и успокоиться. С чего вообще решила, что Яра меня выделяет? Может еще он выделяет Лесю, Юлю, Аню, Инну с Зоей и вообще «всех девочек своей команды»?

Бабник чертов.

Кобель.

Гад двуличный!

Хотя он мне ничего не обещал, нас не связывают никакие чувства и трепетные воспоминания. Зато неприятных моментов более чем достаточно. То есть Яра лично мне ничего не должен.

Я подышала, тщательно следя за полным развертыванием диафрагмы, успокоилась и только присела на скамейку как вспомнила одну маленькую детальку!

– Леся?

Она опасливо повернула ко мне голову. Все же она слишком милая девочка, вот с чего бы ей меня бояться? Может тоже наслушалась сплетен и теперь думает, почему мне Яра платит, а ей нет? Ну не могла я допустить, что он с ней спит и платит! Черт.

– Леся, а ты паспорт с собой носишь или в комнате хранишь?

– М-м, я сдала его Жене, администратору, вместе со всеми гаджетами и золотой цепочкой. А что?

Ауч! Получается Яра мне кое-что все же должен! А Леся и правда милая девочка. Даже слишком.

***

На сцене мы зажгли отличный вог. Юлю запомнила по «пошлому» стрипу на отборочных турах, но теперь ничего подобного она не вытворяла, а то, что попала к Вилю в команду, подтверждало, что заручилась его доверием.

Нас похвалили и отпустили. Осталось дождаться конца съемок и получить номера для голосования.

Я выковыряла шпильку из залаченных волос и с тоской подумала о километровой очереди в душ, когда все вернутся в гостиницу.

– Все на сцену!

Вечер закончился на цифре тринадцать, немытой голове и мучительном сне с впивающимися в голову шпильками. Зато утро началось с бодрого окрика Яра:

– Кто здесь?

И спокойный голос администратора:

– Стокова, Ульянова, Аверина и Кулькова.

– Аверина, подъем! У тебя десять минут. Жду внизу, – отчеканил Яра и снова обратился к Жене. – В следующей Леся и Юля?

– Да, вместе с Анной и Верой.

– Юлю или Лесю? Лесю или Юлю?

Я даже привстала, чтобы узнать, чем, а точнее, кем закончится выбор наставника.

– Поднимай Юльку. Попробуем их вместе…

И шаги, вместе с голосами, стихли в конце коридора. А дверь в соседнюю комнату распахнулась и голос Жени повторил указания Яра, только в отношении Юли:

– Овечкина, у тебя десять минут, потом спускаешься в холл. Виль Натанович ждет. Поживее!

Вот как, выбрал Юлю. Теперь осталось выяснить хорошо это или плохо, потому что если я и Леся не в одной связке, но на грани его выбора, значит, Яра действительно выделяет нас. Но как? Кто лучше, или хуже? Кто фаворитка?

Через десять минут спускалась на эшафот возведенный собственными же руками.

– Авер-рина… что с твоей головой? – прорычал Яра, еще до того, как я спустилась с последней ступеньки.

Да, я бы сама хотела спрятать то, что с моей головой под платочек. Одна беда – платочка, даже завалявшегося, у меня не имелось.

– Не успела сходить в душ, – буркнула я, пряча глаза. Судя по цветущему виду Яра, у него очередь в ванную не стояла.

Повисшее тяжелое молчание заставило посмотреть ему в глаза.

– За-ши-бись! Возможно, налысо – было правильным вариантом.

– Нет!

– У тебя пять минут, Лиз-за, чтобы привести голову в порядок.

Я развернулась, расталкивая спускающихся со второго этажа ребят, и рванула наверх. Сейчас расческой соберу на макушке и залачу по-новой…

– Куда?! В душ, живо! – остановил меня Яра и за локоть развернул в сторону душевой.

– Но…

– Живо. Четыре минуты.

– Полотенце…

– Обойдешься.

Черт! В четыре минуты я успела только намочить волосы и распенить шампунь, когда в дверях возник Яра.

– Время, Аверина. На выход.

– Но я не…

Тут же замолкла и стала отплевываться и оттирать глаза от попавшего на лицо и в рот шампуня.

– Господи, ты моё наказание, – как-то обреченно вздохнул Яра, взял меня сзади за шею и наклонил головой под струю душа.

Больше от меня ничего не зависело. Мне помыли голову, накинули сверху полотенце, протащили по коридору через холл к парковке и запихнули в кроссовер. Там уже сидели и ждали нас Юля, Тарас и Антон, не тот, что Тоха, а другой. Тоху забрала Агата, а наш Антон был слишком перекачен для танцора. Зачем Яра взял его? Какие тут могут быть расчеты на победу?

– Так, пока едем – слушаем. Юля и Антон, с вами я уже говорил.

Те понимающе кивнули.

– Тарас и… – Яра смотрел на меня через зеркало заднего вида, а я нахохлившись выглядывала испод полотенца. – И Лиз-за… Ребята, в течение сезона мне поступают заказы. Разные. От разных людей. Это подработка. Особенно много готовы платить за эксклюзивные выступления участников шоу.

Я напряглась. Неужели Яра повезет нас в тот клуб и заставит танцевать у шеста?!

– Чем дальше вы пройдете в шоу, тем больше заказов сможете собрать и больше заработать. По сути, я предлагаю вам подработку. Танцами, – тут же уточнил он, поймав мой взгляд. Интересно, что он там разглядел? Вопрос «будет ли интим?»

– А если мы вылетим из шоу? – тут же пробасил Тарас.

– Я постараюсь, чтобы вы как можно дольше задержались в проекте, – проговорил Яра, сосредоточившись на дороге.

– И сколько нам заплатят? – влезла со своим любопытством я, а потом подумала и добавила: – За танцы?

И снова его острый цепкий взгляд через зеркало заднего вида.

– Сумма зависит от времени частного шоу. Но деньги приличные, я не беру бросовые заказы… А перед новым годом будет еще больше. Сможете заработать на квартирку недалеко от МКАДа.

– Это с внутренней или внешней стороны? – съязвила я.

– Заткнись, Аверина и суши волосы, – огрызнулся Виль и мне кажется, я уловила его мимолетную кривую улыбку.

***

Яра вывез нас за МКАД и повез дальше, как потом выяснилось, к частному посёлку. Я голову сломала, кто мог заказать стриптиз на двенадцать часов дня за городом. И еще не очень представляла себе, как мы вчетвером будем выступать – парами? Или по одиночке?

Беспокойство не прошло, когда нас подвезли к воротам частного поместья, когда просканировали взглядами охранники с автоматами на ремне, когда разместили на задней веранде, дав время подготовиться, когда Яра каждому кинул по яркому костюму.

И всерьез всполошило, когда я этот костюм примерила: нас с Юлькой одели в желтые платья с расклешенными короткими юбками с полосатыми топами.

– Пчёлки, блин, – заржал Антон, затягивая ремень на армейских штанах.

Яра заглянул через несколько минут и, убедившись в нашей готовности, зашел внутрь и прикрыл за собой дверь.

– Каждому из вас знакома импровизация? – ответа он не ждал и продолжил сразу же. – Отлично. Тогда сейчас Лиза с Юлей отработают вог, потом Антон и Тарас импровизируют. И сразу предупреждения: гостей руками не трогать, за стол не лезть, селфи и фото входят в чек: улыбаемся и строим зажигательные моськи.

Он оглядел нас строгим взглядом и скомандовал:

– Девочки на выход. И сразу зажигаем!

И только когда я выскочила на лужайку перед домом под знакомую музыку и натянула приветливую улыбку на лицо, только тогда напряжение отпустило. Оглушительными визгами и рукоплесканиями нас встречала толпа девчонок-подростков в нарядных платьях, с прическами и отличным настроением.

Вог зашел замечательно. Мы с Юлькой даже успели перемигнуться и чуть ушли от стандартной программы под конец, приглашая девочек присоединиться. Я перехватила кивок Яра и поняла, что такая импровизация только приветствуется.

Как закончилась наша композиция, мы помахали девчонкам руками и нас тут же утянули к беседке с качелями, я так поняла к фото-зоне. Первой с нами снималась именинница, а потом и остальные девочки. Тут застучали барабаны и гости завизжали так, что я зажала уши, оглядываясь, что пошло не так?

Но наоборот, всё было очень даже как – на лужайку выпрыгнули парни и стали отжигать брейк-данс, а девчонки визжали и непрерывно фотографировали на смартфоны.

– Полный треш, – наклонившись ко мне, сказала Юля, пытаясь перекричать визги.

– Зато оплачиваемый! Пойдем к Яру?

– Неа, он сам подойдет. Если бы была программа – сказал бы заранее. А так… Сейчас скорее всего будем просто танцевать и развлекать народ.

– А, – протянула я и оглядела лужайку, накрытые столы под тентами, небольшую сцену с микрофоном и установкой для диджея. – Кажется праздник здесь надолго…

– До вечера нас все равно не оставят, не ссы, – засмеялась Юлька. – Ага, Виль зовет. Пойдем.

И потянула меня с качелей к веранде, где стоял Яра в присутствии грузного старого дядьки.

– Девочки, а бальные не практикуете? – тут же вступил он в разговор, лапая нас взглядом.

– Уж точно не на лужайке, – фыркнула я.

Его неприятный взгляд переключился на меня и он протянул:

– Так у меня есть куда пригласить и где уединиться…

Страх липкими пальцами схватил за шею и провел по позвоночнику. Я беспомощно оглянулась на Яра, тот поджал губы и свел брови.

– Аверина, следи за языком, – глухо проговорил он и толкнул в спину по направлению к веранде, где мы переодевались.

– На сегодня всё, Виль Натанович? – звонким голоском поинтересовалась Юля.

– Нет, еще по танцу и фото. Переодевайтесь и импровизируйте.

Не успела за Юлей закрыться дверь, как она накинулась на меня.

– Ты идиотка? Если не готова к интиму, зачем лезешь к заказчику?

Я сглотнула ком в горле и спросила то, что уже минут пять вертелось у меня в голове.

– Ты уже была на заказах?

– Да, с Антохой.

– И как? Когда?

– Какая разница? Меня устраивают условия, к тому же в шоу шансов маловато, а Яра пообещал ставить в пары, чтобы подольше остаться. Подзаработаю немного, потом он меня возьмет к себе…

– К себе – куда? – но Юля только закатила глаза в немом «не спрашивай».

Убирая наряд пчелки и облачаясь в розовое что-то с пайетками, я застыла у зеркала:

– Что в этом танцевать?

– Лучше латино. Сальсу? У Яра есть такие композиции. Предупреди, он поставит.

Зажигательная сальса принялась девчонками горячо, особенно когда ко мне присоединился Тарас. Кто бы мог подумать, что он шикарен в латине!

– Одеваемся и в машину, – коротко распорядился Яра и кинул ключи Тарасу. – Юля с Антоном закончат и уезжаем.

Отработав три часа мы получили каждый по сто баксов и высадились у гостиницы.

– Будете работать? – тихо просила нас Юля, глядя на отъезжающего Яра.

– Еще бы, я только «за», – отозвался Тарас, а я неопределенно пожала плечами.

Дело в том, что я знала место, где за те же три часа можно заработать тысячу, а не жалкую сотню.

А вечером, перед самым сном, нас с Тарасом снова позвали вниз, в кабинет психолога.

– Подстава какая? – спросил Тарас низким голосом, оглядываясь на меня.

– Зачем ему это? К тому же Антоха с Юлькой уже второй раз на выезде.

– В курсе. Тогда чего?

Яра сидел за столом и жестом приказал сесть перед ним.

– Контракты, читаем, подписываем.

Пока Тарас углубился в чтение, мы с Яром играли в гляделки. Он разглядывал меня, а я из-за этого не могла опустить глаза и прочитать контракт.

– Что это?

– Твой трудовой договор, Аверина.

– Я еще не приняла решение.

– Зато я принял.

Тут Тарас оторвался от бумаг и удивленно переспросил Яра:

– Так это принудительно? Я не могу отказаться?

Наконец Яра перестал сверлить меня взглядом, я незаметно перевела дыхание и уставилась на титульную страницу контракта.

– Добровольное сотрудничество. Все официально. Раздумаешь работать – расторгнем с выплатой всех компенсаций. Все честно.

– Ну, отлично! – заулыбался Тарас и подмахнул документы.

– Молодец, не сомневался, что сработаемся, – Яра пожал ему руку. – Теперь иди отдыхай. Наша смена завтра в семь. Отсыпайся.

Как только за Тарасом захлопнулась дверь, Яра вышел из-за стола, обошел его и встал передо мной. Я подняла глаза и вздрогнула от озноба.

Яра стоял надо мной и криво улыбался, приподняв один уголок рта.

– А для тебя, Лиз-за, контракт принудительный. Можешь не терять время, а сразу подписывать внизу страницы.

Я откинулась на спинку стула, максимально увеличивая расстояние между собой и Вилем.

– За что мне такие эксклюзивные почести? – выдавила я.

И тут он сел на край стола, вытянув рядом со мной ноги, наклонился, подхватил прядь волос и потянул.

– Возможно у меня слабость к красным волосам, – тихо проговорил он.

И снова я вздрогнула и покрылась мурашками.

– У меня каштановые волосы, Виль… Натанович.

– А Юра уверяет, что тщательно следит и ухаживает за ними…

Я покраснела. Не думала, что Яра опустится до прямого обсуждения моей интим-прически.

– Что вы от меня хотите?

Его тон тут же изменился, стал из доверительного ледяным.

– Подписывай контракт, получишь обратно паспорт.

– И прекратите мои визиты к стилисту.

– Обойдешься.

Ну и ладно!

Я подмахнула два экземпляра трудового договора и передала Яру.

Он не глядя, убрал документы за спину и сильнее потянул за мои волосы.

– Мне любопытно…

– Что? – прохрипела я, во рту все пересохло.

– Почему я?..

Задумалась. Теперь мои первоначальные мотивы выбора казались такими мелкими и нелепыми. Действительно, зачем я настояла, чтобы наставником был Яра? Зачем выпендривалась, чтобы именно он заметил меня?

– Наверное, Тектоник хотел меня меньше, чем ты…

Он дернул меня за прядь и приблизился, прошептав в губы:

– Да-а, я хотел… и хочу тебя больше, это первое. А второе, я запрещаю мне тыкать.

Я отшатнулась, вжимаясь в спинку стула.

– Уходи, – моментально распорядился он.

– А паспорт?

– А что паспорт? Я тебе не доверяю. Потеряешь еще. Пусть полежит у меня в сейфе на время действия контракта.

Уже у двери я вдруг сообразила:

– Сколько действует контракт?

– Три года, Лиз-за. Три года ты будешь моей.

Танец восьмой

– Аверина в пару с Тарасом. Ваш хореограф – Елена Купец. Латина.

Виль Яра отправил нас с Еленой, поручив той самостоятельно выбрать для нас танец.

В шестом павильоне, теперь разделенном на два помещения для малой хореографии, Елена включила плеер и повернулась к нам.

– Что-то медленное, страстное или зажигательное, быстрое? Какие предпочтения?

Я переглянулась с Тарасом. То что он отличный партнер в латине, убедилась еще вчера, но сокращать расстояние с ним на той же румбе пожалуй рановато.

– Самба, ча-ча-ча, румба, пасодобль или джайв?

– Не румба! – тут же вычеркнула я.

– Джайв? – предложил Тарас, но Елена отмела.

– Это ваша третья программа, ребятки, джайв может сильно осложнить участие в шоу. Размер четыре четверти и сорок четыре такта в минуту! – тут она посмотрела на меня. – Лиза, почему не румба? Она для вашей пары пойдет полегче.

– Но не зрелищно. Поэтому ча-ча-ча тоже мимо…

Тарас вдруг задвигал бедрами под музыку:

– А давай то, что мы танцевали? Самба отлично получилась на пикнике.

– Размер две четверти, темп – пятьдесят тактов в минуту, – проинформировала Елена известную информацию. – Вы точно справитесь, но еще надо выделиться. Сделать танец выразительным.

– Это мы можем, – откликнулся Тарас, мгновенно скользнув ко мне и обхватив за талию.

– Тогда решено. Ставим вам горячую самбу!

Уже через два часа я поняла, что ненавижу, когда хореограф импровизирует, а Елена сочиняла связки на ходу, заставляла повторять, потом меняла и смотрела как получается у меня и у Тараса. И надо ли уточнять, что Тарас блистал, а я со слов хореографа казалась неповоротливой рукожопой куклой.

В общем, через эти два часа я сбежала от них «в туалет», а Тарас и Елена самозабвенно вертели телесами перед зеркалом.

Ничего, еще три часа и мы вернемся в гостиницу, там попробую уговорить Тараса отработать со мной движения в паре без хореографа. Вернулась в павильон только для того, чтобы еще больше узнать о своей неуклюжести и тощей заднице. Что я там говорила про Алика? Забудьте. Никогда больше не хочу работать с Еленой Купец – вот где стерва!

***

Тарас оказался совершенно неуговариваемым типом. Не успели мы вернуться в гостиницу, пока я принимала душ, он нажрался и лежал на койке кверху пузом.

– Я же просила!

– Значит, неубедительно, – хохотнул Антон и вдруг пошловато расставив ноги, как моряк Папай, двинулся на меня. – А может я тебе помогу? Попроси меня, Лизунь?

Не сдержалась, скривилась и плюнула бы, как было мерзко. Но вечер с планами провалился, отчего следующий день тренировок прошел под нескончаемым градом унижения от Елены:

– Какой же ты универсал, если простейшее движение не можешь сделать? Латину надо чувствовать, а не заучивать как гимнастику! Аверина, посмотри на меня. Если ты делаешь два шага, мах, разворот и спотыкаешься – выкручивайся. Танец живой, я не требую двигаться по протоколу.

Но уже через минуту орала на меня, срывая голос:

– А хореограф к вам зря приставлен, да, Аверина? Зачем учить связки, которые я даю, если сама можешь поставить себе танец! Куда такой обход? Держись ближе к партнеру, почти касайся его бёдрами. Отойди, я покажу!

И Елена вновь завладела Тарасом, совершенно забыв о постановке и обо мне. Зато их слияние с парнем стало весьма чувственным и местами даже откровенным…

– Мне к Юре… надо… – пробормотала я, но никого не интересовало, куда так сорвалась, сгорая от неловкости.

К стилисту не пошла, забив на требование Яра. В конце концов, я уже подписала с ним трудовой контракт, так что он сам заинтересован оставить меня в шоу, независимо буду придерживаться его «особенных» правил или нет.

Я поторчала в буфете, потом в кабинке туалета тупила в смартфон, а к окончанию тренировки вышла на стоянку к автобусу. Никто меня не хватился, никто не искал, не ругал. Тарас подмигнул и юркнул на заднее сиденье.

В гостинице опять отмахнулся от меня, сказав, что новых движений Елена не показывала и ему нечего со мной отрабатывать.

– Иди покрути бедрами перед зеркалом, может завтра Лена оценит твои выкрутасы?

Со злости хлопнула дверью и спустилась вниз. Мне повезло и тренажерка пустовала. Так что включила плеер с латинскими композициями и размялась. Самба действительно не такой сложный танец, но мы в паре и это подразумевает поддержки. Я никогда не жаловалась на память и хореографию запоминала легко, но не в том случае, когда меня откровенно саботировали. Может, Елена специально делает так, чтобы я провалилась на этой неделе? Это инициатива самой Елены или по заданию Яра?

Сейчас хореограф отрепетирует танец с Тарасом, отработает с ним поддержки, а мне покажет всю постановку перед генеральной. И что получится на отчетном? Правильно, мой эпический провал, где Тарас будет выглядеть профессионалом на фоне меня-неумехи.

От обиды даже защипало глаза. Нет, я ждала, что будут подставы, нечестная игра, скандалы и разборки. Но я то готовилась противостоять участницам, а никак не хореографам! Ну что за черт?..

И не смогла сдержать рыданий. Забилась в уголке на матах и поплакала от души, размазывая слезы и сопли. И пусть я не красивая, с распухшим носом и красными глазами – до меня никому нет дела!

«Если хотели избавиться от меня, могли бы сделать это без шумихи. Или захотелось скандала на шоу?»

Да, мы, девочки, пишем смс не только когда сильно выпьем, но и когда сильно отчаемся.

«Я не решаю чужие проблемы, когда игнорируют мои требования!»

Ага, вот оно наказание за неисполнение! Только я так и не поняла, срыв хореографии все же его рук дело или самодеятельность Елены?

***

Юра встретил меня как родную, если не считать Лесю, которая сидела в кресле и поправляла макияж. Она словно прописалась у стилиста.

Так. Макияж! В начале тренировки? Что вообще происходит?

– Лиза, беги за ширму, жди, сейчас принцессу отпущу и я твой.

Но зачем мне ждать за ширмой, я же не собираюсь снимать штаны и стоять с голой задницей. Так что развалилась на соседнем кресле и внимательно смотрела, как Юра кудахтает над Лесей.

– Звездочка моя, тебе стоит надеть шорты, Виль бесится, когда делает поддержки по скользким лосинам. Давай я тебе из запасников милые шортики найду.

Юра метнулся к вешалкам с барахлом, а я окликнула Лесю:

– У тебя хоряга с Яром?

– Что? – невинный одуван повернулась ко мне всем корпусом, демонстрируя офигенной глубины декольте и идеально подведенные глаза-блюдца.

Ну до чего же красива и невинна, аж зубы сводит…

– Тебе танец сам Виль ставит?

– Да, у меня индивидуальный танец.

– Круто… А чего накрасилась? Не боишься, что с пóтом стечет?

Леся мило сморщила носик и улыбнулась:

– Нет, сегодня Виль Натанович пригласил меня в особое место и попросил выглядеть на все сто.

Боже мой, Виль… Натанович пригласил!

– Немного не хватает, – зевнула я.

– Чего? – она прекрасна даже когда хмурится, зараза.

– До ста не хватает примерно процентов тридцати.

Тут появился Юра, а я поспешила за ширму демонстрировать свои те самые тридцать процентов красоты, которые портят мне жизнь с самого начала этого шоу!

***

Войдя в ополовиненный шестой павильон, я застыла на пороге. Вот черт, съемочная группа в три человека, уже раскатывала кабели и устанавливала свет… Сейчас моя экзекуция будет запечатлена на плёнку, смачно смонтирована и брошена на жадную до пикантных скандалов публику.

Честно, сдерживалась как могла, но у меня защипало глаза и задрожала нижняя губа, так что пришлось прикусить, чтобы не расплакаться.

И в тот момент, когда решила позорно сбежать и спрятаться, мне на талию легли руки и сжали. Я даже не успела дернуться, как услышала над головой голос Яра.

– Лена, доброе утро, солнышко, – пока Виль за моей спиной любезничал с хореографом-стервой, я пыталась отодвинуться, но Яра только крепче ухватился и прижал к себе, положив подбородок мне на макушку.

– Всё получается? Нет? – удивился наставник на преувеличенно разочарованный вздох Елены.

– Она совершенно неповоротливая. Латина поставит на ней крест.

– Серьезно? – Виль отклонился, заглядывая мне в лицо, и… подмигнул. Что с ним? Кто его укусил – срочно отловите мне этих мошек, я буду запускать их к нему каждое утро!

Яра отпустил меня, взял за руку и потянул за собой в середину зала.

– Я видел ее в сальсе, не думаю, что за пару дней она растеряла все навыки.

Елена надулась и выпятила подбородок вперед:

– Посмотри ее сам и почувствуешь.

Он уже стоял напротив меня, держа за ладони и разминая пальцы, а я…

Как-то растерялась. Дыхание сбилось и зашумело в ушах. Кажется, началась музыка, но я не слышала, не могла включиться, растворяясь в его глазах.

– Видишь?! – резкий окрик Елены выдернул меня из дурманящей неги.

– Тебе нужен отсчет? – тихо прошептал губами у виска Яра.

Я кивнула, снова погружаясь в какую-то заторможенность. Да что за ерунда со мной происходит. Раньше я не реагировала так остро на его близость…

– Тогда слушай стук сердца, оно за тебя будет считать, – он переместил мою правую руку себе на грудь, напротив сердца и сверху прижал своей.

Что он творит? Зачем?!

– Ритм устраивает? – с загадочной улыбкой спросил Яра и спустил вторую руку на бедро, запуская его в первые движения сальсы.

И тут на меня навалилось всё. Ладонь жгло от прикосновения к нему, мой собственный пульс оглушал, еще его бедро между моих ног и рука на бедре, скользящая по легинсам, поглаживающая…

Поглаживающая?

Я корпусом отклонилась от Яра и хотела сурово посмотреть ему в глаза, чтоб знал, что на меня его чары нифига не действуют! Но… Оттолкнувшись от груди, я только теснее прижалась к нему бедрами и бровь Яра дёрнулась, а губы растянулись в насмешке.

Он, не скрывая, потешался надо мной. За ту смс? За то, что я сразу как приехала, побежала к стилисту? Или потому, что так легко попадаю под его обаяние, зная, что день он проведет с другой в особенном месте?

Гад!

– Нет, меня не устраивает ритм сальсы. Для самбы нужно побыстрее! – прошипела я.

И он прищурил глаза, резко крутанул меня вокруг оси.

Яра не давал мне никакой свободы в движениях, он вел и контролировал каждый мой шаг. Без поддержек, ведь мы в паре их не учили, но с выходами, выпадами и тесными столкновениями, когда я буквально впечатывалась в грудь и со злостью снова отталкивалась от него.

Через минуту-две Яра внезапно остановился, вернул мою ладонь в изначальное положение – на грудь напротив сердца, и отрывисто дыша, вернул вопрос:

– Теперь ритм устраивает?

Я сдалась. Под рукой бешено колотилось сердце, а мне хотелось прижаться к нему, приложить ухо к груди и слушать, бесконечно долго слушать музыку его сердца вперемешку со срывающимся дыханием…

– Виль Натанович, мы едем?

Голос Леси буквально разбудил меня в сантиметре от вздымающейся груди Яра. Он отстранил меня за плечи и ласково улыбнулся.

– Да, еще минуту, Лес-ся.

А потом словно забыл про меня, про сальсу и про то волшебство, которое случилось между нами.

– Елена, она двигается. Немного отвлекается, но ей помогает отсчет. Пусть считает, не сбивай ее. И если Тарас сильнее, оставь самбу, пусть будет сальса, пусть он ведет. Она отлично подчиняется.

Яра попрощался с нами и поспешил к ожидающей Лесе. А Елена оглядела меня с головы до ног и дала отмашку Тарасу занять ведущую позицию.

– Значит, отлично подчиняешься? Ну-ну… Вилю Натановичу виднее…

А я опустошенно смотрела в захлопнувшуюся дверь, за которой скрылись Яра и Лес-ся…

Ненавижу. Не-на-ви-жу!

***

Я уговорила Елену на самбу. Тарас сразу стал лапать и тесно прижимать меня к своим бедрам. Но с ним по ощущениям даже близко не так, как с Яра! Поэтому, приложила все усилия и даже хитрость, чтобы склонить хореографа к жесткой самбе.

Елена больше не вмешивалась в нашу пару, позволяя Тарасу выводить меня на новые комбинации. Потом показала поддержки и даже похвалила.

– Вечером еще отработайте поддержки с Тарасом. Лапа, покажи ей, хорошо?

Тарас-лапа послушно закивал, в очередной раз распуская руки по моему телу. Но ничего, потерплю. Я не подчиняемая, а терпеливая. Отольются еще кошке мышкины слёзки!

Хотя терпеть мне пришлось до полуночи. Не успели мы ввалиться в гостиницу, как Тарас потащил меня в тренажерную. Там, шугнув ребят из группы Летисовой, закрыл дверь изнутри и развязанной походкой подошел к плееру, включил горячие латинские композиции и развернулся ко мне с хитрющей улыбкой.

– Ты же понимаешь, зачем Яра поставил нас в пару?

– Нет, – заинтриговано протянула я. – Зачем?

Тарас приблизился и уверенно положил руки на талию, притянул к себе и прошептал в лицо, почти касаясь губ.

– Ты что? Это же очевидно. Мы будем танцевать вместе на заказах. Ты и я. Самбу, сальсу, румбу…

Я отстранилась, насколько позволяли его объятия.

– На одной латине заказы не отработаешь.

– Зачем же на одной? Вы с Юлькой вставите вог, стрип-данс… Ты же сольно уже отработала на шесте.

Тарас настойчиво лез в лицо, а я проявляла чудеса гибкости. Ничего, потерплю, а потом будет ему и сальса и румба…

– Так давай… порепетируем? Сегодня? Сейчас?..

И он таки дотянулся своими губищами до меня. Всё. Терпение кончилось. Я прикусила ему наглый язык и саданула коленом в пах. Не сильно. Мне же еще поддержки с ним отрабатывать. Но достаточно, чтобы подчеркнуть свою позицию.

– С-сука!

– Что, лапа, одного раза мало, чтобы научиться вежливости?

Тарас побагровел, а я снова решила смухлевать и прикрыться другими. По крайней мере попробовать.

– Думаешь, я не знаю об особом к тебе отношении Елены? А? – зло прошипела и уставилась на его багровое лицо. – Думаешь, ей понравится, что лапа шастает по чужим норкам?

– Откуда ты?..

Да ладно, пальцем в небо и попала?

– Виль сказал. По-секрету. Так что и ты не трепись… Про нас с Вилем.

– Было бы чего трепать – про вас с Яра только глухой не знает, – огрызнулся Тарас.

А, да! Я и забыла, что нас с Яром уже связывает тысяча долларов за секс. Черт, хоть напоминалку ставь на телефон, если бы ему положено было у меня быть.

– Да, кстати про Виля. Ему тоже не нравится, когда меня окучивает кто-то другой, тем более из его же команды!

– Не говори ему…

– Угу. Тогда репетируем? Самбу?

– Как скажешь.

О, да. Вот как-то так оно и должно сложиться. И в целом я посчитала бы вечер удачным, но в полночь явилась… Нет, не Золушка, а Лес-ся! И я вспомнила, как же ненавижу. Её, Яра и это его «Лес-ся». Гад!

– Не пойдешь? – бросила на ходу Зоя, поспешно натягивая футболку и вылетая из комнаты.

– Чего я там не видела?

Инна, которая неслась следом за Зоей, притормозила:

– Тебе не интересно, куда он ее водил и сколько заплатил?

– Она боится, что с Леськой у него все было по любви! – грубо хохотнула Зоя и они с Инной убежали в соседнюю комнату.

– Ну, а ты что не идешь? – спросила я Лену.

– А зачем? По её довольной морде сразу видно, что вечер прошел отпадно. Да еще Инка с Зоей полночи будут пересказывать в красках. Так что подробности и так узнаю.

Тут у меня блямкнул телефон и Лена подозрительно покосилась в мою сторону.

– Мне… в туалет.

– Коне-ечно.

Я запихнула телефон под топик и неуклюже вышла из комнаты. Заныкавшись на подоконнике в конце коридора, разблокировала телефон и прочитала смс от Яра.

«Выйди».

Не успела набрать ответ, как пришло второе сообщение.

«Живее!»

Кажется, он не настроен на переписку. Поэтому поспешила вниз, мимо комнаты, где собрались все девчонки вокруг возбужденной и радостной Леси, мимо закрытой комнаты мальчиков, мимо столпившихся ребят у расписания, мимо Жени, странно провожающей меня взглядом, мимо стойки охранника. Самого его на месте не было, поэтому меня никто не остановил и не спросил «куда это намылилась девочка на ночь глядя, в одних шортиках и топике?»

На этот вопрос девочка не нашла бы что ответить. Зато на парковке сразу заметила кроссовер Яра и не удивилась, когда пассажирская дверца распахнулась, пропуская меня внутрь.

– Привет, – прошептала я, просачиваясь в салон и откидываясь на кожаное сиденье.

Яра уже полулежал на своем, расслабленный, постукивая по рулю длинными пальцами под музыку. Мягкий чилаут стелился по темному салону, слабо подсвечиваемому только от приборной панели. И я попала под очарование сумрака, мелодии и запаха мужчины, всё что сконцентрировал салон кроссовера в невероятных количествах, превышающих допустимую для меня дозу.

Так что я тоже расслабилась, лежала в кресле, слушала музыку и вдыхала аромат Яра, терпкий, возбуждающий, желанный и странно успокаивающий.

– Не спи, – усталым осипшим голосом произнес он, не меняя положения и даже не открывая глаз. Как он почувствовал, что я чуть не заснула? Ведь только-только прикрыла глаза…

– Сколько времени? – мой голос тоже сел, горло пересохло, а в голову пришла ужасная мысль – может я храпела, вот Яра и догадался.

– Замёрзла?

Стоило ему спросить, как я поняла, что да, топик и шорты не защищают меня от ночной прохлады. Яра, не дожидаясь ответа, включил отопление и впервые за вечер, а точнее ночь, посмотрел на меня.

Просто смотрел и молчал, а я с каждой секундой тонула в его темных глазах. И что уж говорить, совершенно не хотела выныривать.

«Поцелуй… поцелуй меня».

– Ты была в том клубе?

Что? Я очнулась, стряхивая с себя пьянящий дурман.

– Ты позвал меня в полночь на парковку, чтобы спросить, была ли я в каком-то клубе?

Знакомая усмешка скользнула по его губам и строгий голос поправил:

– Вы. «Вы позвали меня…»

– Зачем вы позвали меня? – не стала упрямиться я.

– Повод «узнать про клуб» тебе недостаточен?

– Вам. Вам недостаточен.

– Маленькая наглая девчонка, – насмешливая улыбка сбила с толку, зато пальцы, превратившиеся в клещи, безжалостно сжали шею и притянули близко, лицом к лицу.

Что-то подобное со мной сегодня уже происходило, и я хорошо помню, как отвадила одного ухажера. Интересно, с этим прокатит?

Но я оказалась не в состоянии остановить его, помешать губам приблизиться, коснуться моих. Я застонала, поддавшись ближе, потеряла равновесие и буквально упала ему на грудь. Рукой оперлась на сиденье и приоткрыла рот.

– Твою мать…

Тихо выругался Яра, сильнее сжал пальцы и слетел с катушек. На следующем выдохе скользнул языком по губам, прикусил нижнюю и лизнул отпуская. Я потянулась к нему. Еще. Еще! Быстрый поцелуй и выдох мне в рот. Снова вырвался стон, а Яра прижался к моим губам. Сминал, покусывал и нежно проводил языком, словно зализывая раны, но на самом деле разжигая во мне потребность в большем.

Я не помнила, как оказалась сидящей на нем сверху, как его рука забралась мне под топик и ласкала, сжимала грудь. Очнулась, когда кроссовер возмущенно засигналил.

Резкий звук неожиданно привел в чувство не только меня, но и Яра. Я уперлась ладонями ему в грудь и отпрянула. Снова раздался возмущенный гудок. Потому что нельзя ложиться на руль и портить такой момент!

Но тот был упущен. Виль резко вытащил руку и поправил мой топ. Снял с себя и пересадил обратно на пассажирское сиденье, попутно выругавшись, потому что на сигналы кроссовера выскочил заспанный охранник и светил в лобовое стекло фонариком, пытаясь разглядеть, что творится внутри.

Меня била нервная дрожь, я обхватила себя руками и оглянулась на Виля. Его учащенное дыхание, расширенные зрачки и тяжелый взгляд, наверное, полностью отражали и мое состояние. А еще крайнюю степень неудовлетворенности.

– Уходи, – охрипшим голосом проговорил Яра, перегнулся через меня, распахнул дверь и аккуратно, будто сомневаясь, вытолкнул из машины.

– Виль?..

– Иди спать. Пожалуйста…

Слегка пошатываясь, я уходила от Яра и чувствовала на себе его взгляд. Требовательный, жаждущий, жадный и зовущий обратно… Ну, нет. Главное не оглядываться. Не сегодня!

Танец девятый.

Я вошла в комнату одновременно с Инной и Зоей. Лена спала, но разве это проблема? Восторженными возгласами они разбудили её и из уст в уста передали все подробности вечера. Леся вернулась не получив от Яра ни копейки, зато он пригласил её в элитный навороченный клуб, платил за всё естественно сам. Потом она попала на закрытое эротическое шоу, как в Вегасе. И там кое-что произошло, только Леся умолчала, сказала, что обещала Яру сохранить в секрете.

Но все девочки, конечно, догадались, что там произошло! Только я сидела и недоумевала, если между ним и Лес-сей что-то произошло, зачем было повторять то же со мной? К тому же через десять минут, как расстался с ней? Интересно, она Снежную узнала или та выступает в бурлеск-шоу не каждый день? Еще какая-то мысль мешала заснуть, когда соседки уже посапывали… Но какая?

Утром я поняла, что мучило меня ночью… Зачем он спрашивал меня про клуб? Что за тайна связывает Яра и этот клуб? Почему там выступала Снежная, а Яра ставил мне её хореографию? И наконец, зачем было тащить туда Лесю, а потом в машине целовать меня?!

Он целовал меня.

Пока девчонки суетились и бегали в одних трусах по комнате, я лежала уставившись в потолок и трогала губы… И уговаривала, что никогда больше не поддамся Яра, пока он возит других на свидания. Пока я не разберусь во всей этой ситуации и пока не выиграю в шоу!

Хватит с меня унижений и дерганий за ниточки. Подчиняемая? Вот и посмотрим! Что-то он тоже не особо держал себя в руках, когда лапал меня за грудь и врывался своим языком в рот.

Пока решительный настрой не прошел, я схватила бритвенный станок и побежала в душ. Начнем кардинальное неповиновение!

***

– Групповую хореографию моей команды ставит Алик Адарян.

Я протяжно вздохнула и оба, наставник и хореограф, уставились на меня и усмехнулись. Я покраснела и спряталась за спины ребят. Что-то после моего поступка утром дерзости во мне поубавилось, а ведь час расплаты еще не наступил!

– Мы открываем шоу, команда Летисовой закрывает. После нашего выступления озвучат номинантов на выбывание – по двое из каждой команды. По одному участнику наставники возвращают в команду, судьба троих решается во время концерта онлайн-голосованием. Правила все помнят? Уходят обычно по одному, но я советую вам не расслабляться – проект могут покинуть и двое.

Мы с ребятами переглянулись, Тарас вдруг подошел ко мне сзади и обнял за талию. Переживает. Ну, еще бы, пятьдесят процентов успеха в руках наставника! Сейчас только ленивый не будет прогибаться под Яра. А я вроде как «любимица». Сейчас, наверное, под сомнением, кто ему ближе, я или Леся, но уверена, время всё расставит.

– Результаты прошлого концерта я вам скажу завтра на тренировке. Сегодня последний день зрительского голосования, поэтому вечером мне уже сообщат. Со следующей недели мы изменим порядок тренировок. Сначала будем ставить групповой танец, а после объявления результатов – я раздам индивидуальные. С этим понятно?

Все кивнули.

– И последнее. Концерт пройдет в прямом эфире в субботу, но на генеральной репетиции, уже с этой пятницы, все будет проходить на чистовик. Костюмы, грим, порядок выхода и прочее. То есть, ребята, с этой недели и до самого нового года, вы еженедельно даете два концерта. Это трудно, но полезно. Почувствуете на своей шкуре цену популярности.

Яра хлопнул в ладоши, давая пять минут свободного времени и передал нас Алику.

– Ну, мы в безопасности, – уверено пробасил мне в ухо Тарас.

– С чего ты уверен?

– Чуйка.

– А в отношении Леси чуйка молчит?

Тарас ухмыльнулся и прижал меня теснее к себе:

– А чего Леська, когда я своими глазами видел тебя на парковке в эту ночь?

Я не успела отреагировать, как раздался голос Яра:

– Аверина, зайди к стилисту перед репетицией. Быстро, а то Алик не любит непунктуальных людей.

Ну, вот и пробил час расплаты…

***

– Что значит – не покажешь? – возмутился Юра. – Я обидел тебя? Насмехался над тобой?

Я крутнулась на кресле и повернулась к нему лицом.

– Ничем ты меня не обидел, но я считаю, что если Яра таким изощренным способом мстит мне, то пусть сам придет и проверит. Хватит уже прятаться за твоей спиной. Тебе самому не кажется, что он тобой манипулирует?

Юра нахмурился и почесал свежевыпущенную бородку.

– Думаешь, ты достаточно крепкая, чтобы сейчас предъявить ему счет? Серьезно хочешь, чтобы я позвал его? – брови стилиста трагично изогнулись.

– Я крепкая, выдержу.

– Дурашка, он перемелет тебя и у него будет три оправдания!

– Это какие же?

– Ну-у… Первое. Еще не одна дурочка перед ним не устояла, даже когда он не особо настаивал.

– Ха! – самоуверенно заявила я, хотя внутри признала, что дальше можно не озвучивать причины, почему не стоит тащить тигра в гримерную. Я уже испытала на себе его очарование. Но самоуверенное «ха» скорее адресовалось Юре. Нечего считать меня дурочкой. Очередной.

– Вторая, у него контракт с запретом на личные отношения с участницами.

Вот на то и был мой расчет! Яра не полезет мне в трусы, потому что у него контракт!

– Но я не собираюсь предлагать ему вступать со мной в… личные отношения.

– Хм, да? То есть ты просто покажешь ему свою киску и вы как ни в чем не бывало разойдетесь по разным площадкам? – язвительно уточнил Юра.

Я поджала губы. Не думаю, что до этого дойдет.

– А третья причина?

Тут уже замялся Юра.

– Ну? Говори же?

– Она вытекающая их первых двух. Подумай, что если он захочет тебя и не захочет влететь на штраф за нарушение контракта?

Я подумала, но кроме как тайком встречаться со мной на парковке в машине, других идей в голову не приходило.

– Уверена, я смогу отказаться от его предложений до окончания шоу.

– Ну-ну, только шоу для тебя кончится гораздо быстрее.

Об этом я не подумала.

– Но я могу выиграть в проекте. Для него!

– Для кого? – раздался спокойный голос Яра.

Юра сразу же поднял руки, мол, разбирайся сама, и тихо свинтил из гримерной. А я сейчас ужасно, ужасно сожалела о необдуманном поступке. Вряд ли Яра оставит меня в шоу, ведь у него уже есть две причины выкинуть меня сейчас – я его хочу и он меня тоже. Ну или наоборот – он хочет, а я совершенно не могу ему сопротивляться. И это серьезно может сказаться на его репутации, если контракт расторгнут со штрафными санкциями. Уже представляю заголовки желтой прессы «Яра – растлитель малолетних», «Шоу как прикрытие разврата», «Танцы в борделе», «Как наставники отбирают себе групповуху»… Да уж. Такой скандал разумными доводами не погасить. Кому какое дело, что мне уже двадцать один, что никто на проекте не трахается – тут даже уединиться негде, не в душе же, зная, что за дверью очередь из пятнадцати человек? Не говоря о том, что наставников мы видим крайне редко. На отчетном концерте и иногда среди недели пару раз. Они все занятые люди, у каждого свой бизнес…

Интересно про бизнес Яра, но время спрашивать не подходящее, признаю.

– Аверина, что за саботирование ежедневной проверки? Ты нарочно опаздываешь и срываешь репетицию?

Вот черт, за собственными переживаниями я забыла про садиста Алика!

– Юра, вернись и отдай мне Аверину проверенной! – крикнул Яра в коридор, вдогонку стилисту.

Тот заглянул в гримерную и поморщился, прихлебывая чай из кружки.

– Она категорически отказалась от проверки. Разберитесь сегодня без меня. Пойду позавтракаю.

Яра удивленно посмотрел в мою сторону:

– С чего вдруг изменились планы?

Сейчас, когда мы остались в гримерной одни, ко мне вновь вернулась уверенность и даже смелость.

– Мне кажется, со вчерашнего дня они должны поменяться, – мягко намекнула я. Теперь особенно интересно как он воспримет ситуацию и поведет себя со мной.

– Вчера ничего не было. Правила остаются, – в тоне Яра не было никакой мягкости.

– Ничего-ничего? – не отступила я, а Виль нахмурился и промолчал. – Ни Леси в клубе, ни парковки, ни…

– Причем здесь Леся?

– А причем здесь клуб?

Яра быстро покрыл разделяющее нас расстояние и, положив руки на подлокотники кресла, в котором я сидела, склонился надо мной.

– Я знаю, ты была там. Еще знаю, что не готов сделать тебе предложение. И вот пока я тебе его не сделал – правила остаются. Для всех и для тебя. Поняла?

– Какое предложение? – просипела я, вжимаясь в спинку кресла, прячась от нахлынувших ощущений от его близости, запаха и жара тела.

– Ты его не получишь, если будешь игнорировать мои требования. В моем мире все подчиняются мне. Беспрекословно. Если ты будешь умницей, то узнаешь, какое предложение тебя ждет.

Боже, змей-искуситель. Он обволакивал меня своим голосом. Я что-то прослушала, но суть уловила.

– Так ты будешь… умницей?

– О, да…

Яра улыбнулся и, наконец, отодвинулся от меня, так что я смогла выдохнуть и чуть прочистить мозги. Может у него парфюм с марихуаной, если я теряю голову, едва его унюхаю?

– Тогда зову Юру и больше мы не возвращаемся к этой теме.

– О, нет!

Яра как-то странно дернул подбородком и наклонил голову. Мне кажется что это как предвестник бури.

– Не зови… те… Юру.

Как оттянуть неминуемое? Может как раз в моем случае стоит с места в карьер и будь что будет?

– Я согласна подчиняться, но…

– Что еще?

– Проверяй меня сам. Каждый день.

Яра застыл, а я еще надеялась, что он откажется от моего предложения.

***

– Иди за ширму.

Не может быть – он блефует! Блефует же?

Но Яра даже не улыбался. Черт. Нет – тысяча чертей! Не так страшно стащить при нем штаны, как обнаружить девственно бритый лобок… А он такой фишки не пропустит.

А если переиграть? Подкупить Юру, отрастить заново, за неделю ёршик точно подрастет, я же не эпилировала, а смахнула бритвой! И покрасить. Интересно, насколько Юра продажный и хватит ли мне моей заветной штуки баксов? А?

– А как же контракт?

– Причем здесь контракт? – недобро сощурился Яра. – Я вполне могу провести визуальный осмотр без углубленного изучения… Или ты сомневаешься, что мне хватит выдержки?

Я нервно хихикнула и спрыгнула с кресла, отступая от Яра.

– Или вы с Юрой уже…

Он не договорил и перешел в наступление.

– Нет, стойте, я пошутила, брала на понт! Ну, знаете, вчера… и всё такое.

В два шага Виль настиг меня, обхватил рукой шею, так, что вздохнуть трудно, и снова пришпилил к стене. Он по-другому может с девушками общаться, или синяки на шее и травмированные спины фирменный почерк Яра?

– Ничего вчера не было, не заставляй повторять.

Ответить я не могла, вцепилась своими пальцами в его руку, попыталась расцепить, но он, кажется, сам догадался и ослабил хватку. И тут я взвизгнула, почувствовав его руку у себя между ног.

Скосила глаза и со стороны через зеркальную стену наблюдала за ним. Голову опустить не могу, этот гад продолжает удерживать за горло у стены, а другую руку тянет к резинке легинсов, оттягивает… Черт, нервы не выдерживают. Я заскулила и перевела взгляд на Яра. Тот смотрел в упор на меня, зрачки расширились, делая глаза темными, а взгляд тяжелый, дыхание сбитое, словно он только что отжимался. И всё это сумасшедшее напряжение передается мне: через его взгляд, рваное дыхание, через пальцы, коснувшиеся живота.

Меня как током ударило, дрожь покатилась по спине и отдалась слабостью в ноги. Ладно. Раз вчера ничего не было, то сейчас будет. Лишь бы не опустил голову и не заглянул в приспущенные легинсы.

Переместив руки ему на затылок, я с лёгкостью наклонила его голову к себе и жадно набросилась с поцелуем. Яра не ожидал от меня такой прыти, даже дёрнуться не успел. Резинка штанов выскользнула из пальцев и больно шлёпнула меня по животу.

Я коротко зашипела, но тут же забыла о боли и даже о причине, которая заставила меня наброситься на Яра. Он перехватил инициативу и теперь терзал мои губы, напрочь выбивая все мысли из головы. Требовательный язык сплетался с моим и настойчиво добивался ответа. Я стонала и тянулась к его губам, стоило только Вилю отстраниться. Он возвращался с жадной потребностью взять всё.

– Лиз-за…

Теперь я льнула к нему, перебирая волосы на затылке, дёргая, когда начинала задыхаться от поцелуя, откидывая голову и подставляя шею. Яра провел ладонями по моему телу, сначала сжав грудь, потом с оттяжкой прошелся до талии и сомкнул пальцы, обхватив сильнее. Я пискнула ему в губы, и тогда застонал он.

Яра коленом раздвинул мне ноги, посадил верхом на бедро и, стиснув за задницу, подтянул к себе. Я вскрикнула и вцепилась в его плечи. Между ног стало очень, очень мокро и сейчас мне было пофиг на его реакцию, я хотела продолжения. Хотела всё, что он может дать. И судя по его лицу – он тоже: хотел, мог и даст…

– Виль Натанович!

И меня резко оттолкнули снова к стене. Я опять не сдержалась и вскрикнула, потому что свою ногу он не убрал и скольжение в обратном направлении только подстегнуло ощущения.

– Лес-с-ся? Что с-с-случилос-сь?

Я убрала с него руки и выглянула из-за плеча. Леся стояла в дверях и хмурилась, разглядывая нас. Я тоже посмотрела в зеркало и вид мне очень понравился. Провокационный, конечно, но вполне приличный. Через минуту мы бы уже срывали друг с друга одежду, если бы не Лес-ся.

Я перевела взгляд на его лицо и не смогла сдержать смешка. Возбужденный Виль сцепил зубы и чуть выдвинул челюсть. Теперь понятно, почему он шипит, когда произносит «Лиз-за».

И не понятно, зачем шипит, когда обращается к Лесе! Она тоже его… возбуждает?

– Алик послал за вами, а Юра сказал, что вы здесь.

– С-сейчас буду. Иди.

– Но… Виль Натанович, у вас все в порядке? Или что-то с Авериной?

– Нет, пока ничего. Подвернула ногу. Я провожу её к медсестре и приду.

Я увидела, как Леся отделилась от косяка и сделала шаг в нашем направлении.

– Давайте помогу?

Виль склонился к моей шее и тихо выругался. Потом подхватил меня на руки, что я снова вскрикнула от неожиданности, и перенес в кресло, из которого несколькими минутами раньше сбежала.

– Посиди лучше здесь. Я позову медсестру, – я кивнула, – и Юру.

Тут я закивала много и быстро. Да, лучше Юра. Я с ним договорюсь! Как только Леся вышла, я схватила Виля за запястье.

– Мне теперь хромать? А как же групповой танец? И моя сальса?

Яра аккуратно освободил свою руку и дёрнул плечом.

– Сегодня посмотришь, а завтра работаешь как обычно. Я всё устрою. И… Юра сейчас придет. Оставим всё по-старому.

– Отмени это условие?

– И все правила остаются в силе. Никаких поблажек. Потому что ничего не было.

Он уже подходил к двери, когда я решилась уточнить:

– Ни вчера, ни сегодня?!

Вздрогнула от его удара по двери.

– Ни вчера, ни сегодня и никогда до окончания долбанного проекта, Лиз-за!

Ладно. Значит с Юрой надо быть очень убедительной. Очень-очень.

***

– Да ты вообще безбашенная, – угорал с меня Юра, затягивая на щиколотке эластичный бинт.

– Или самоубийца. Чуть в штаны не наделала, когда он послал меня за ширму!

Юра снова засмеялся.

– Так ты прикроешь? – я даже не думала, что с ним так просто договориться.

– Нет.

Черт.

– Почему?

– Потому что Яра мне платит больше.

– Больше тысячи баксов в неделю?

Юра кивнул. Закрепил бинт и встал.

– Ну, показывай. Мне придется рассказать ему всё в подробностях.

Я привычным жестом оттянула резинку легинсов.

– Он вернул тебе нормальный цвет на голове. Неужели не могла потерпеть пару месяцев? Там же не видно!

– Я психанула. Юра, ну помоги!

– Три тысячи баксов и одну неделю я тебя покрываю, а ты даже близко к Вилю не подходишь, чтобы снова случайно лодыжку не вывихнуть. Поняла?

Я закивала и тут же всхлипнула.

– У меня сейчас столько нет. Могу тысячу сейчас и две через неделю. А?

Юра покачал головой и щелкнул меня по носу.

– Утрись, плати и беги к Алику, пока он тебе счет не выставил. Его лучше не злить.

– Да в вашей компании вообще никого злить нельзя. Садист на садисте и садистом погоняют…

– Поговори мне! Я из их компании пока самый добрый.

***

Съемочная группа, как саранча, появлялась внезапно, заполняла все пространство и вносила суету и сумятицу среди участников и хореографов. А еще выдергивали по одному на интервью и полчаса мурыжили вопросами.

Так как я добросовестно подпирала стену и этим особенно злила Алика, то сама вызвалась на интервью. Невпопад отвечая на вопросы, я ломала голову, где же мне достать еще две тысячи долларов. Обещанные Яром заказы не сыпались манной небесной. Да и за неделю двадцать заказов мне не отработать. Есть еще одно место… Если я на ночь вырвусь туда и попаду в красный зал, то вполне могу за ночь получить требуемую сумму. Максимум пару ночей поработаю.

От этой мысли повеселела и как только меня отпустили, побежала, а точнее похромала, искать наставника.

– Виль Натанович?

Оп-пачки, а ситуация то повторяется с точностью до наоборот! Встретив Юру в коридоре, узнала где Яра и пошла в гримерку наставников. И вот сейчас застала его и Лесю, стоящих очень близко. Слишком близко. Она и отойти не пытается, наоборот, увидев меня, по-хозяйски положила руки ему на грудь.

Я говорила, что она милая девочка? Забудьте.

– Лиз-за?

О, этот тягучий звук сквозь зубы. Яра явно возбужден.

– Мне не срочно. Я позже…

Еще что-то промямлила под нос и выскользнула из гримёрки. Такое смятение в голове, что я даже хромать забыла. Надо придумать другой способ взять себе свободное время. Не хочу глядеть в глаза этому гаду.

Бабник!

Танец десятый

«Виль Натанович, мне нужен свободный день. Точнее ночь. Можно?»

Ответ пришел незамедлительно:

«Нет. Сегодня работаем».

О, это даже лучше! Я собственно и отпрашивалась, чтоб поработать, а тут заказ с доставкой на дом.

– Юль, пойдем перекусим? Яра написал, что сегодня заказ, – шепнула я Юльке, чтобы другие не услышали. Хотя Леся косилась на нас и делала вид, что увлечена журналом. Может и увлечена, когда я проходила мимо, заглянула и увидела разворот с фотографией Яра.

Серьезно? Заделалась в его фаны после поцелуев? А вот с меня розовая пелена спала. Окончательно. Тоже, кстати, после их поцелуев…

Администратор поднялась на второй этаж в семь и позвала меня, Антона, Тараса и… Лесю.

Юлька что, еще не целовалась с Яром?

Хм… А Антон и Тарас?.. Нет. В голове полный кавардак. И Юльки как назло на горизонте не видно. Леся нагло села впереди с Яром, и я успела заметить улыбки, которыми они обменялись.

– Что в программе? – спросила я неожиданно громко и ойкнула, когда с двух сторон меня сдавили наши подкаченные ребята.

– Мальчишник. Парню двадцать три, свадьба в эту пятницу, а сегодня отрывается с друзьями всю ночь. В десять у них стриптиз. А до этого времени танцуем и зажигаем мы. Парни – не нарываемся. Девочки – только танцуем, без авансов.

– Конечно, Виль. Мы же не глупенькие, – мило улыбнулась Леся и доверительно положила руку ему на бедро.

Но меня выбесило ее обращение на «ты»!

– Виль… Натанович, а у вас для всех разные правила для отбора?

Не успела договорить, как уже поймала его взгляд через зеркало заднего вида. Ага, сейчас еще и в гляделки поиграем?

– Да.

Я хмыкнула.

– И память не подводит – за кем какой свод требований закреплен?

– Не отвлекай меня от дороги, Аверина.

– О, я не думала, что вас разговоры больше отвлекают, чем…

Я замолчала, успев подумать, что снова дергаю тигра за усы.

– Больше, чем… что, Аверина? – и почерневший взгляд в зеркало.

Эх, надо думать чуть раньше, сейчас уже поздно.

– Чем Лес-с-сина рука между ног, – тихо закончила я, но ржач парней перекрыл все благие намерения и я не удержалась, тоже прыснула.

Уже вытерев глаза от слёз, заметила, что милая девочка Леся убрала свои ручки и скромно держит перед собой на коленях. Зато Яра зло метает на меня черные взгляды.

– Повеселилась, Аверина?

– Простите, Виль Натанович. Держалась как могла. Но у меня еще вопрос…

– Да неужели?

– Ага, про Юлю. Я думала, мы работаем в паре, у нас вог в программе. С Лесей я еще не станцевалась… В отличие от вас.

Яра усмехнулся и взгляд изменился. Мне кажется из убийственного стал маниакальным. То есть одного убийства меня теперь будет мало. Только многократные кончины удовлетворят его садистский вкус.

– Юля несколько дней не работает.

Я опять хмыкнула. Ну, остановите меня кто-нибудь!

– Ой, какое-то строгое правило нарушила? Вы её наказали, Виль Натанович?

Парни снова заржали, хотя пытались замаскировать веселье кашлем.

– По все строгости контракта, Аверина. Ты – следующая.

О, эта фраза идеально затыкает!

***

Я упустила момент, когда начался скандал. Вроде нас нормально встретили, мы с ребятами по очереди отработали танцы, у парней отлично шел брейк, мы с Лесей тоже динамичные постановки выбирали. А потом парней отослали, нас разделили и меня поставили на стол, среди закусок. Сориентировалась и выдала go-go, причем он отлично зашел. Гости жениха выпивали, подбадривали и потчевали выпить меня.

И тут из беседки раздался крик Леси, потом визг и крепкий мат. Я увидела, как Яра метнулся в ту сторону, на ходу кого-то вызванивая по телефону. Ну а когда мои зрители повыскакивали с мест и побежали на яростные крики, я неловко слезла со стола и помчалась в том же направлении.

– Козлы! Утрись сам, дебил! – визжала Леся, а Яра отодвигал её плечом к выходу и высматривал кого-то в подошедших.

– Тварь, ты совсем мозги потеряла? Это мой вечер, сука! – орал перепивший женишок и наступал на Лесю. Яра выставив вперед руки заговаривал ему зубы, но тому, со спущенными штанами и висевшим из ширинки органом явно было не до уговоров.

– Кого ты нахрен привез? Если эта сосать не умеет, пусть другая отсосёт. Суки!

Я видела, как Яра сцепил зубы и заиграл желваками, видела, сколько усилий прилагает, чтобы сдержаться. Но тут еще пара друзей жениха вдруг завелись от криков и попёрли на Яра.

– Тебе бабло за танцы подогнали? Ты ничего не попутал? Пусть эта белобрысая отсосет нашему другу. У него последний вечер! С нее не убудет, еще сотню-две подкинем. Проблема что ли?

Яра почти вытолкал истерящую Леську из беседки и сдержано выдохнул, кого-то углядев за нашими спинами. Я тоже обернулась, увидела спешащего к нам Алика.

– Уведи в гелендваген девчонок, я разберусь.

Но Алик нехорошо усмехнулся и сплюнул.

– Сам отведи, тебе морду беречь надо, звездун. Даже заказ отработать не можешь без скандала, Виль.

Яра заскрипел зубами, но спорить не стал, оттаскивая Лесю из рук дружков жениха и хватая меня под локоть.

– Быстро в машину.

– Пусть ответит, урод! Расцарапаю ему детородный орган, пусть потом невеста любуется, – не унималась боевая Леська, а я вообще старалась не отсвечивать.

Только в машине Яра отпустил, закинув обоих на заднее сидение к парням и захлопнув дверь. Что там происходило в беседке, не знаю, со стоянки вообще было не разобрать. Зато наши, Тарас и Антон, донимали расспросами. Оказывается Леся сама спровоцировала ситуацию, усевшись к жениху на колени, чтоб погорячее танец получился.

– Ну, ты дура! Виль же с самого начала предупредил не провоцировать!

– Ты попробовала бы ему отказать! – огрызнулась она в ответ.

– Так ты вообще никому отказать не можешь? – по инерции ответила я, но тут же замолкла, услышав, как к нам подходят Яра и Алик в сопровождении охраны дома.

– Так отработайте и валите. Или задаток назад. Даже если шлюшек подвезут – он полночи орать будет, что его надули.

– Ты предлагаешь отсосать ему лично? – съязвил Яра, но Алик толкнул Виля в плечо и заговорил сам.

– Уведи пацана, приведи в себя. Пусть кровь смоет…

– За кровь отдельный счет придет.

– Потом разберемся. Завтра решим. А мы сейчас что-нибудь придумаем.

Яра выругался.

– Больше часа. Если жених снова вылезет, то по второму кругу… Не знаю… Скажи ему, что остальные дружки думают, он с белобрысой уединился. Пусть залечит свою самооценку.

– Э? А ничего, что я его послала? – Леся резко распахнула дверцу машины и наполовину вылезла к мужчинам.

Все трое уставились на нее.

– А может, пусть отсосет? И мы в расчете? – предложил бугай, видимо, охранник.

Алик с Яра переглянулись, но тот помотал головой.

– Я потороплю вторую смену. Они подъедут раньше. Продержи его в доме с полчаса?

Охранник хмыкнул и ушел.

– Алик, ты с ребятами, а я… с Лес-сей ос-станусь.

С удивлением уставилась на Яра, оказывается он шипит еще когда очень зол.

– Нет, ты уже пробовал. Сам с ней поговорю.

– Алик, только аккуратней, договорились? – тот усмехнулся и захлопнул дверцу машины, оставив нас с парнями на стоянке.

Мы разделились. Яра удержал меня, отправив парней собирать разбредшеюся по саду компанию. Вечеринка грозила закончиться полным провалом. Сейчас только если пройти по лужайке голой могло бы исправить ситуацию.

– Только попробуй! – рыкнул Виль, сильнее сжав локоть, за который придерживал на краю освещаемой площадки. – С другой стороны…

У меня даже челюсть отвисла – он серьезно попросит меня снять майку?

– Тарас?!

Тот подбежал к нам.

– Раздевайся и с гиканьем ныряй в бассейн. Антон, стреляй шампанским в тех, то подхватит инициативу.

– А я? – не удержалась.

– Стой рядом.

Ну, конечно.

Задумка сработала, все разрозненные группки переругивающихся и взбудораженных подвыпивших парней заглотили наживку и ныряли к Тарасу в бассейн, кто в одежде, кто раздеваясь. Шампанское полилось фонтанами и снова загремела драйвовая музыка. Только сцена для наших переместилась к бассейну. Я даже немного переживала за Тараса, как бы он не поскользнулся на мокром бортике и не навернулся перед отчетной сальсой.

– Отлично, – коротко комментировал Яра, все еще удерживая меня рядом. Очень близко к себе. Так близко, что я телом почувствовала, как он напрягся, и пискнула, когда сильнее сжал пальцы на руке.

– Выполз гондон. Черт!

Яра отпустил меня и сразу же стал набирать номер на телефоне:

– Стас, ты где, твою мать? В какой, нахрен, пробке?! – он отвернулся от меня, а я не сводила глаз с виновника вечеринки и суматохи.

– Пошли нахрен из моего дома, уроды! – орал тот, расшвыривая садовую мебель и опрокидывая стол с закусками. Звон разбиваемой посуды привлек внимание разгулявшихся парней. И снова все застыли там где находились. Со стороны дома уже спешили ребята-охранники, но жених веселился на свой манер и не собирался прекращать.

– …Какие девочки? Он уже в неадеквате! Твоих девочек развернут обратно, а заказ срывать нельзя… Что я тебе придумаю? – Яра злился где-то за границей света и тени, а жених приближался к нашей музыкальной аппаратуре. И Алика позвать нельзя – он же Леську стережет, а она типа гарант самооценки! Хотя какая тут самооценка…

Кажется, пора идти на выручку. Потом Яра и Алик, ну и Тарас, меня отобьют. Я же им нужна? Уж Тарасу точно – ему со мной сальсу послезавтра танцевать!

– Пока не разбил всю выпивку, налей мне? – небрежно кивнула я женишку и взяла бутылку с напитком покрепче. Жопой чувствую, что пригодится!

– Еще одна недососка?

Я скривилась, откупорила бутылку и сделала пару глотков из горла. Жених отобрал и присосался сам. Потом передал мне и я не отказалась.

– Давай станцую? Красиво? Для тебя?

Ухмылка парня поплыла, он прошелся взглядом по моей фигуре и я тут же добавила:

– Только без рук. Я с Яра, если ты понимаешь… А он жуткий собственник.

Ну да, намекнула, а что мне оставалось? Надеюсь, чувственная улыбка скрасила разочарование жениха.

– Танцуй, – флегматично согласился он и развалился на ближайшем садовом кресле, не выпуская бутылку из рук.

Я отошла к бортику и выдала всем на обозрение подсмотренную в клубе программу из шоу Снежной, только в ускоренном ритме. Музыку то сменить было некому.

Жениху нравилось. Постепенно и другие подтянулись и посыпались шуточки и комментарии. Я хохотала и особо настойчивых отправляла носком туфли в бассейн. Потом передавала туда же бутылку, «залечить самолюбие» и снова крутила бёдрами.

Когда Тарас сменил композицию на латину, мы отработали с ним нашу сальсу и вовлекли более трезвых гостей в зажигательный ритм.

И вот где-то на этой минуте на лужайке появились подтянутые девочки в черном латексе. Дружки жениха дружно завопили и переключили внимание на них, а самого женишка подхватили под руки охранники и поволокли в дом. Кажется, пойло в бутылке действительно крепкое.

Я успела еще раз приложиться к горлышку, когда кто-то выхватил бутылку из рук и убрал.

– Сворачиваемся. Молодец.

Яра подхватил меня за талию и только тут я поняла, что сама на них уже не устою. Вот это бомба! А я даже название не запомнила.

– Виль?..

– М?

– Надо взять… с собой…

– Кого?

– Лесе!

Я сползала, ноги что-то заплетались, но то, что с собой надо прихватить хоть одну бутылочку, это запомнила отчетливо. Яра подхватил меня на руки и понес к машине. Такой большой, сильный и тёплый… Потом передал кому-то другому – жесткому и невкусно пахнущему. А к спине прислонился кто-то сырой и стало так неуютно и холодно!

– Что с ней?

– Спит и хнычет, – пробасил надо мной Антон.

– Возьми пакет, если начнет тошнить – подставишь.

Яра такой практичный. И теплый. И пахнет отпадно…

***

Я застонала и приоткрыла глаза, Лена тут же всучила мне полтарашку воды и я присосалась как умирающий в пустыне.

– Сегодня во сколько? – прохрипела я.

– Автобус уже внизу. Через полчаса…

– Черт.

Я слабо помнила, как оказалась в постели. Всё закадрилось и всплывало в памяти вразнобой. Из машины меня вынес Яра или Антон? Но потом я точно обнималась с Яра. Он зажал меня в коридоре и говорил, что жуткий собственник. А потом меня, кажется, вывернуло на него.

– Че-ерт! – простонала я, натягивая на голову одеяло.

И потом помню душ. Яра выкинул свою футболку и держал меня под струями. И, кажется, я целовала ему грудь… А потом скользила спиной по кафелю. И всё. Больше ничего не помню.

– Да уж. Когда Яра закинул тебя в полотенце на койку, он тоже был злой как черт! – подтвердила Инна. – Ты с ним опять? Под носом у Леськи?

Не выползая из-под одеяла, я оглядела свое голое тело и сбитое сбоку большое полотенце. Все еще влажные трусики оставались на мне. Хоть какое-то облегчение, если только Яра не одевал меня после душа. Не помню!

– Ты едешь? Или теперь привилегированная, можешь забить на тренировки? – язвительно вставила Зоя.

И я через силу сползла с кровати. Голова чугунная, волосы влажные и спутанные, подташнивает, и ноги с руками дрожат. Да, сегодня я снова откошу от тренировки и буду подпирать стенку.

Но, как выяснилось, у Леси дела обстояли намного хуже…

Еще в автобусе я обратила внимание, что она села в самый конец и затихла. В павильон входила настороженно, а уж когда появился Алик, то вообще опустила глаза в пол и больше их не поднимала. Интересно, о чем они говорили в машине, что сегодня Леся ходит, словно прибитая бетонной плитой?

– Аверина!

– А? – от одного взгляда на Яра я покраснела. Не совсем помню, что было в душе, но то что помню, вгоняет в краску.

– За мной. В гримёрную.

Виль развернулся и тут же вышел, а я пожала плечами Алику и поплелась за наставником. В гримёрку к Юре или к Яра? Моя тайна уже не тайна и сейчас начнется расправа?

Яра ждал меня в своей гримерной, отчего настроение ухудшилось неимоверно.

– Здрасти.

– Как себя чувствуешь?

Издевается? Я даже голову вскинула, но тут же застонала и прикрыла глаза. Нет, он точно издевается!

– Не очень.

– Это правильно. На работе пить нельзя, я, кажется, предупреждал.

Я снова разлепила глаза, чтобы узреть его ухмыляющуюся улыбку. Ну конечно, как не вспомнить о правилах, когда их кто-то нарушил!

– И что теперь – уволите?

– Нет. Вычту штрафы из заработка, – как по волшебству в его руке появился веер из купюр. – Штраф за выпивку, – половина купюр сразу убраны в карман, увы, не в мой. – Штраф за футболку, – еще половина скрылось в его необъятных штанах. – И это все что осталось.

Яра протянул мне пять сотен баксов и только тогда я поняла, что если бы не налегала вчера на спиртное, то сейчас уже рассчиталась бы с Юрой. Вот что за невезенье?

– Ладно, – пробормотала я и спрятала деньги в лифчик. – Теперь могу вернуться?

Он молчал и как-то странно смотрел на меня. Странно. И молча. Это очень напрягало.

– Куда вернуться?

– К Алику.

– Нет, тебя ждет стилист. Сегодня вы что-то подравнивать собирались?

Черт, наверное, я привыкну к издевательствам Яра, но пока продолжаю краснеть. Одно радует, он трусы то с меня не стягивал! Ий-уху!

***

У Юры я проторчала полтора часа, он даже не думал отпускать меня, пока не выудил все подробности вчерашнего вечера. А напоследок напомнил про долг. Тяжело вздохнув, я вернулась к группе.

Алик поработал, что надо. Танец практически уже сложился и многие движения ребята просто оттачивали перед зеркальной стеной в синхронизации.

Я заметила плачущую Лену и утешающею её Веру, поэтому пошла к ним.

– Ты чего? Случилось что?

– Да, – ответила Вера за Лену. – Нас номинировали на вылет.

– Серьезно?!

Пока я сплетничала с Юрой, Виль принес команде неутешительную весть. Теперь в пятницу, а потом еще в субботу в прямом эфире, Лена и Вера будут разыгрывать отчаяние, что впереди выбывание из шоу.

Сегодня последний день тренировок. Я еще даже не пробовала танец с группой, а Алик пару раз скривившись от моих движений, и вовсе отстранил. Так что я ждала, когда освободится Тарас, чтобы с ним ударно поработать над сальсой. Сейчас, зная, что Лену, с которой я почти месяц сплю на соседних койках, могут выкинуть из проекта, особенно нервно становится.

– Почему Аверина не танцует? – спросил Яра, заглянув в наш павильон.

– Проблема с координацией, – хмыкнул Алик.

– А у Леси проблем нет, потому она отрабатывает центральной?

И лучше бы я не видела сейчас их взгляды. Неужели Яра с Адарян тоже иногда грызутся?

– Аверина, за мной. Живо.

Со вздохом и под насмешливым взглядом Алика, я помчалась за резким и раздраженным наставником. Он швырнул ключи от машины на столик, так что те звякнули, ударившись о зеркало, потом открыл холодильник, достал бутылку с янтарной жидкостью и потянулся за фужером.

– О, нет, – протянула я.

Мне конечно плохо и с координацией тоже, но продлять это состояние еще и на завтра я не собиралась. Мне же еще ночью работать. Ну, может не этой, так следующей.

Яра слушать меня не хотел, просто сунул в руку наполовину наполненный фужер и распорядился:

– Пей.

– У меня стошнит.

– Сама виновата.

Утешает?

– Вы с Аликом до вечера, потом прогон передо мной. Сделай невозможное, но смести Лесю. Поняла?

Ничего не поняла, но переспрашивать побоялась.

И нет, невозможное сегодня мне не давалось. Поорав на меня с полчаса, Алик задвинул в задние ряды, в массовку и уже не выпускал оттуда.

– Полтора часа перерыв. Обедайте, отдыхайте, потом здесь и в третьем павильоне можете свои индивидуальные прогнать. В семь собираемся снова и отсматриваем все номера.

Алик накинул на шею полотенце, посмотрел на Лесю и та, еще ниже опустив голову (хотя куда уж ниже), ушла с ним. Он пропустил её вперед, придержав дверь, и плотоядно глазел на ее попу.

Наверное, мне показалось! Ну не мог Алик её выпороть за истерику на мальчишнике. Или мог? Яра бы этого не допустил. Но чем дольше я думала о наказании, тем больше убеждалась, что если Алик работает вместе с Яра, то он мог и сделал, а теперь наверняка повел на контрольный осмотр. Сам осматривать будет или доверит стилисту?

– Идешь?

– А?

Оказывается, пока я гоняла в стаканчике йогурт, Тарас уже заправился и готов был к танцам под надзором суровой Елены.

– Она свалит через полчаса. Сказала, что может сейчас нас посмотреть и поправить. Идешь?

– Ну да, – прислушалась к организму, но что-то особого улучшения не почувствовала. Хотелось в душ, а лучше в ванну, и полежать с часик в ароматизированной пенке. – Только с поддержками могут быть проблемы.

Тарас сочувственно сжал плечо и пообещал быть аккуратным. Словно готовил меня к первому сексу. Оболдуй.

Третий зал плотно заняли хопники, поэтому мы вернулись в большой седьмой. С нами одновременно занимались еще четверо. Лена в том числе. Я косилась на её контемп и просто хотелось вмешаться и улучшить.

– В целом, неплохо. Но вы скованы. Поддержки завтра повторить в полную силу и не забывайте о диапазоне танца! Чем больше места вы занимаете, тем зрелищнее танец.

Тарас пустился с Еленой в рассуждения, не чувствует ли она скованности в нас, не нужно ли добавить в танец непринужденности, чтобы вдохнуть жизнь в движения, а я заметила Яра, который нашел взглядом Лену и теперь, не отходя от двери, наблюдал за ней.

А Лена себя загоняла. Её контемп большей частью состоял из трюков. Чтобы связать их в одно целое требовалось невероятное умение, не сомневаюсь, что Лена смогла бы, если бы меньше нервничала из-за отсева.

– Давай попробуем, – говорил надо мной Тарас, плотно подступая и обхватывая талию руками.

– Это еще зачем? – возмутилась я, но наш хореограф Елена жестом отмела возражения.

– Ты действительно скована. Научишься чувствовать партнера и будешь доверять ему в поддержках. Это раскрепостит в танце.

– Мы сейчас будем переделывать хореографию? – мой возглас, кажется, привлек внимание остальных.

– Чушь какая. Нет. Я предлагаю вам всего лишь поимпровизировать с Тарасом. Сама почувствуешь, насколько легче пойдет основная сальса.

– Ну, давай, детка, не сопротивляйся, я поведу.

Тарас воткнул мне в ухо один наушник с латиной, второй вставил себе и прижался ко мне всем телом. Теперь я чувствовала его грудью, прессом и бедрами.

Не скажу, что в этом танце родилось что-то новое и помогло раскрепоститься. Чем дольше длился танец, тем во мне возрастало неприятие. Тарас не вел, а словно терся об меня или я никак не могла избавиться от этого ощущения. Он обхватывал мои ягодицы и втискивал в себя, маскируя это под синхронное движение бёдрами. Но я то чувствовала его не детское возбуждение и что Тарас совершенно выпадал из синхронности, пытаясь сильнее вжаться в меня.

– Хватит!

Танец прекратила не я, но сейчас как никогда была благодарна за это наставнику.

– Елена, убеди меня, что это отсебятина, а не твоя концертная хореография?

Естественно Елена свалила всё на меня, что якобы мне не хватает доверия к партнеру, и я заваливаю поддержки.

– Проблема не в доверии, а в уверенности самого партнера. Тарас, ты можешь целиком влезть в нее, но от этого она доверять тебе больше не станет. Даже в бачате, где ведущую роль играет мужчина, как он пожелает, так танец и сложится.

Пока Яра воспитывал в Тарасе мужчину, к нам подтянулись ребята и их хореографы.

– Подойди, Аверина.

Ушам своим не поверила. Они спорили, а на мне теперь отрабатывать будут?

– Тарас, включи плеер. На две минуты устрою вам мастер-класс.

Яра подошел ко мне близко, но в отличие от Тараса не вжимался и не тискал.

– Просто танцуй бачату, а я буду направлять. Только слушайся.

Он так посмотрел на меня, что я бы произнесла клятву повиноваться ему до конца жизни, а не только в последующие две минуты. И когда зазвучали первые переливы латинской музыки он дёрнул меня к себе, зажал ногами, вцепился пальцами в шею сзади и не оставил даже шанса ослушаться. Хоть это длилось не дольше пары секунд, но кажется, дальше я даже дышала по его указаниям.

Яра вел умело. Все отходы, развороты и кружения рождались в импровизации, но сливались и переходили одно в другое настолько гармонично, что со стороны наверняка казались заученными и вызубренными до секунды, до такта.

Я бесстыдно прижималась к его бедрам, но он тут же переключался и переводил меня на другие движения.

В какой-то момент я поймала себя на том, что Яра сейчас танцует и собой и мной, за меня. Такое вообще возможно?

Но это совершенно не мешало растворяться в танце и в нем. Теряться в своих умопомрачительных ощущениях и ловить кайф от его близости, настойчивости и уверенности.

Музыка закончилась, а мы все также стояли, близко, соприкасаясь лбами. Я дышала полной грудью, вбирая его запах, тот самый, настоящий, слишком личный и откровенный. И ловила его отрывистое дыхание. Знать, что я волную его так же, как он меня – опьяняло похлеще того пойла с мальчишника.

– Вау! Если бы мы на концерте сбацали нечто подобное – нас сразу бы пропустили в финал.

Ох уж этот обломщик-Тарас. После его «вау» сработал какой-то переключатель и Яра отодвинулся от меня, оглядев собравшихся вокруг.

– Обычная бачата. Она не для выступлений на сцене.

– Зато отлично пойдет на заказах, – негромко прокомментировал Алик, оказавшийся у двери и придерживающий Лесю за бедра.

И снова Яра странно переглянулся с Адаряном.

– Дай мне полчаса, я поставлю Аверину впереди, – вдруг проговорил тот, и мы спешно распрощались с нашими хореографами, чтобы Алик погонял нас в групповом по новой.

О себе?

Ну, после бачаты с Яром, я летала!

Танец одиннадцатый

Яра долго допытывался зачем мне нужен свободный вечер, четыре раза убедился, что телефон со мной, три раза потребовал быть осторожнее, один раз, но ёмко, запретил выпивать в свободное время, но всё же отпустил, на прощание напомнив, что моё выступление пострадать не должно.

– И если вы с Юлей войдете в синхронизацию – я введу штрафы и за это, – недовольно бросил он напоследок и отпустил.

Что еще за штрафная синхронизация? Стало так любопытно, что вместо того, чтобы завалиться спать, я вытащила Юльку на веранду.

– Слышала, что Леська на заказе отчудила? – издалека начала я.

– А то, – хохотнула Юля. – Антон мне всё подробно рассказал. И про Леську и про тебя.

– А про меня-то чего?

– Ну, как Яра выхватывал тебя из его рук, пьяную в стельку, – Юлька веселилась, а я безудержно краснела.

– А почему тебя не взяли? Зачем вообще было тащить с собой Лесю?

Тут подруга поморщилась:

– Да у меня критические дни и Яра сказал, что заменит на три дня.

– А-а, – протянула я и снова вспомнила его угрозу про синхронизацию. Ну да, если у нас одновременно будут приходить эти дни – он провалится с заказами.

Захихикала, представив наш групповой самоотвод.

– Так ты вернешься?

– Ага, с завтрашнего дня на работу, – загадочно произнесла Юлька и добавила. – А теперь не исключаю, что и Леська присоединится ко мне.

Хмыкнула. Вот уж в чем лично я сомневаюсь, что увижу ту на заказах снова. Яра неполный же идиот дважды наступать на грабли?

– А я на завтра отпросилась. Но если будет заказ, то переиграю.

– Ага, ну пошли спать. Завтра с шести прыгать.

***

Леся рыдала всю долбанную ночь. Мы не выспались и огрызались друг на друга. Зато эта плакса уверенно собирала чемодан и сумку с косметикой. В автобусе, который отвез нас к съемочному ангару, Леси не было. Минус один. Ну что ж, мало кто может пережить такой стресс и давление.

Хотя думаю, в этом не последнюю роль сыграл Алик. Одно дело иметь дело с издевательствами наставника, который связан контрактом и ответственностью, и совсем другое терпеть левого хореографа. Вот только не думала, что Леська не попросит помощи у Яра. Гордая? Ну и зря. В некоторых случаях нужно просить, не взирая на обстоятельства и чувства. Уверена, Яра бы вмешался и осадил Адаряна.

В ангаре суета началась с порога. Костюмы, грим, интервью, зарисовки с тренировок. Хореограф Елена рисовалась перед камерами, расхваливала и гладила по плечу Тараса, ну хоть обо мне плохо не отзывалась, и то счастье.

Ни Алика, ни Яра я не видела. Юра отмахнулся от меня, находясь по уши в процессе. Но для отвода глаз мы забежали за ширму и тут же выбежали.

Тарас с шальными глазами прилепился после того как я переоделась и больше не отходил. В буфет вместе, на интервью – рядом, на макияж – со мной, в туалет…

– Ну, всё! Дальше я сама.

– Мне тоже надо.

– В женский?

Тарас фыркнул и только в туалете оставил меня одну. Я проторчала там минут пятнадцать, делая дыхательные упражнения. Как же я волновалась, а ведь это только генеральная репетиция!

Начались съемки и все участники столпились в дверях съемочного павильона.

– Нечего здесь стоять – проходите в зал и голосите по подсказкам, – распорядился помощник режиссера, и все радостно побежали занимать места.

Чтобы не сидеть с Тарасом, я немного замешкалась на входе и оказалась свидетелем водворения Леси в шоу.

Алик с хмурым лицом решительно шел к шестому павильону, крепко сжимая руку зарёванной Леси. Она не сопротивлялась, а покорно волочилась за злым Адаряном. Но больше всего меня изумило, что следом шел Яра, не менее хмурый и озабоченный. Что вообще происходит?

Но проверить не смогла. Организатор подхватила меня под локоть и подтолкнула в съемочный зал вслед за остальными ребятами.

***

Съемка шла весь день. Мы встречали наставников, хлопали, свистели, орали и улюлюкали. Потом Аркадий вывел шесть номинантов и произнес какие-то утешительно-бодрящие речи. И пошли номера. Долго прогоняли выступления, у некоторых с повторами. Отдельно снимали комментарии наставников, а те словно покурили перед съемками – смеялись и шутили, но мало говорили по делу.

На нашу с Тарасом сальсу был один комментарий, что шпионский ролик на ю-тубе, где Яра танцевал со мной, собрал больше просмотров за ночь, чем это может сделать этот танец. В результате наставники и часть съемочной группы залипли над планшетом Тектоника и вот тогда пошли комментарии.

– Так давай проверим? Сейчас Тарас с Авериной заново исполнят, зальем на ю-туб и утром снимем показания? – предложил Тектоник.

И не поверите, Яра заставил танцевать еще раз, лично записывая на свой сотовый.

– Вы же всерьез не собираетесь слить нас в интернет, еще до прямого эфира? – не сдержала я язвительного вопроса, проходя мимо Яра со сцены в зрительный зал.

– Нет, всерьез не собираюсь. Просто стало интересно, кто тебя пытается слить, – лениво ответил он, и тут же врубил следующий ролик, стрип с моего отбора, тот самый, который собирались вырезать при монтаже.

Рассмотреть не получилось, потому что Агата заслонила экран, нагнувшись к Яра, а меня утянул от наставников Тарас под шиканье помощника режиссера. Но любопытство осталось, и я собиралась сама найти это провокационный канал шпиона.

Танцы номинантов мне показались грустными. Даже хип-хоп Веры вышел скорее печальным, чем жизнеутверждающим. Лена так и не смогла справиться с нервами и танец остался дёрганным. Я ждала комментариев от наставников, ведь по одному участнику команды они могли спасти. Но их выбор оставили до прямого эфира, а значит, напряжение не отпустит подруг до завтра.

И вдруг вышел сам режиссер, группу Тектоника отправили отдыхать в гостиницу, а нас и команду Летисовой – переодеваться для групповых открывающего и закрывающего танцев. На выходе я столкнулась с Лесей. Та ждала в своем костюме для выступления, в умело наложенном макияже, в котором даже я бы не подумала, что она с ночи ревела, не переставая, а за спиной как страж маячил Алик Адарян. Похоже теперь она без него никуда.

***

Зачем нам деньги и ценные вещи, ведь проект все расходы берет на себя. Ну, почти все. Например, такси до развлекательного центра «Ад и рай» оплачивать пришлось самой. Я понятия не имела, во сколько нужно явиться, потому поехала к десяти вечера, примерно во столько же, во сколько попала туда в прошлый раз.

План был прост как три копейки: потанцевать у шеста до утра, отказаться от лаймового жетона и не подниматься на пятый этаж. Все же синяки и пятьсот баксов за ночь как-то маловато. Мне, с учетом трат на такси, нужно больше полутора тысяч заработать.

Проблема с интим зоной почти отросла. Так что отдам две штуки Юре, он снова вернет первозданный Яром коралловый цвет, и я забуду как страшный сон своё независимое свободное слово.

Надо признаться себе в двух, или больше, важных вещах. Во-первых, в столице я могу отлично заработать. Даже если с шоу не сложится, то я подамся в тот же Ад-рай, устроюсь там на работу и к лету накоплю приличную сумму, с которой не стыдно будет вернуться в Екатеринбург, купить отдельную квартиру и закончить последний год учебы. Во-вторых, Яра может дать мне рекомендации. Если он там работает, то лучше все же, чтобы именно он меня туда порекомендовал, а не такой как Алик. А еще с Яра даже после шоу можно ездить по заказам. Ведь какая-никакая известность мне после шоу грозит? Так что с Вилем ссориться из-за бритого лобка неразумно.

Вот сейчас, когда я все взвесила, то проклинала свое ребячество.

Но если подумать, то вроде что-то есть в-третьих и в-четвертых. Это «что-то» я пока не осознавала. Что-то в отношении Яра ко мне, что-то в его поцелуях, в издевательствах и насмешках. Что-то в танце. В том, как горели его глаза, когда он бросал на меня свои взгляды. И то, что он намекает мне на какое-то предложение… Наверное, стоит приплести сюда приглашение ездить с ним на заказы, но тогда придется подумать, что его связывает еще с Юлькой и Лесей. А о них думать не хотелось категорически.

– Приехали.

Развлекательный центр уже переливался огнями. Я прошла мимо охранников и направилась к служебному входу. Никто не остановил и не окликнул. Машина Яра на стоянке не припаркована, специально остановилась и осмотрелась. На втором этаже на ресепшене сидела другая девушка, которая зачем-то спросила мою фамилию.

Начинается. Первый раз так пропустили, а теперь новые порядки.

– Аверина.

– М-м…

Девушка вбила мою фамилию в компьютер.

– Есть такая, – удовлетворенно кивнула, а я удивилась. – Красная?

– Нет, черная, – съязвила я, оттягивая темные волосы.

Это в прошлый раз я была красная, но уже неделю хожу перекрашенная, неужели не видит?

– Быстро ты, – протянула девушка, поджала губы и протянула мне черный брелок. – Спускайся, а я пометку в карточке сделаю.

– Хорошо, – кивнула я и пошла к лифту.

Немного напрягало, что они узнали мою фамилию, не помню, чтобы в прошлый раз я её называла. Но раз уж я теперь есть в их компьютере, то проблем с работой здесь не возникнет, и это радует.

Я нажала на кнопку третьего этажа, но лифт не сработал. Еще раз пощелкала кнопками, потом сдалась и вышла на ресепшен.

– Прошу прощения, лифт сломался, как мне быть?

Девушка вышла из-за столика, подошла к лифту и показала сканер:

– Брелок поднеси к считывающему устройству и попадешь на нужный этаж. Подниматься также.

И действительно, лифт поехал, только не на третий этаж, как мне надо было, а вниз, на минус второй. Что опять за сюрпризы?

***

Я бы развернулась и ушла, то есть поднялась бы на ресепшн и пояснила девушке, что мне нужно на третий этаж! Так бы и сделала. Но.

Но на минус втором был точно такой же зал как и на третьем этаже, только в черных тонах. Ну и кабинки были обтянуты бархатными высокими стенами вместо островков-диванчиков. То есть более закрытые уединенные столики и подиумы с шестами.

Протяжная эротичная музыка, приглушенный свет, девочки в черных юбочках с кошачьими ушками-ободками, в чулочках и красивых кожаных корсетах.

Блин, на красном этаже как-то менее сексуально, а здесь одни ушки с чулочками что стоят! А еще корсет! Думаю, перевесили все же ушки. И корсет. И… если у меня после ночи останутся баксы, то я куплю себе две пары таких чулков. А вот ушки и корсеты вряд ли смогу найти в ближайшем супермаркете.

– Новенькая?

– Нет, была уже.

– Хм… Четырнадцатый ящик и седьмой столик. Заказ возьмешь у бармена.

Я кивнула метрдотелю и скрылась в раздевалке примерять униформу.

Под одобрительное напутствие парня, забрала в баре поднос с выпивкой и по указанию пошла к седьмому столику. Как ни странно там было пусто. Я выгрузила заказ с подноса и выглянула из-за бархатного завеса.

– Здесь никого!

Парень-метрдотель подошел ко мне, забрал поднос и показал на шест.

– Сейчас хозяин придет с гостем. Ты разминайся пока и жди. Кстати, если не в первый раз, странно, что удивляешься. Смотри, – он наклонился к шесту и показал на желтую кнопку. – Такая же есть наверху. Если что с заказчиком пойдет не так – жми на любую, до которой дотянешься, и ребята помогут. Поняла?

– Поняла.

– При хозяине не жми, сама выкручивайся, – усмехнулся он и оставил меня одну в ожидании «хозяина» и «заказчика».

Все-таки черный этаж отличается от красного. Наверное, он для своих, особо приближенных.

***

Я висела на шесте вниз головой, когда внутрь вошли двое толстых дядек. Не обращая на меня внимания, сели на полукруглый диван и белобрысый сдвинул бутылки с бокалами, разложив перед вторым бумаги.

– Сначала подпишем, потом отметим, так, Георгий Сергеевич?

– Я не люблю торопиться… Особенно, в инвестициях.

Я выгнула шею, потому что Георгий Сергеевич показался мне смутно знакомым, и, ойкнув, рухнула с шеста, чудом успев сгруппироваться при падении.

Взгляды обоих акул бизнеса вонзились в меня. Белобрысый смотрел недовольно, а вот в глазах Георгия Сергеевича я увидела нежелательное узнавание.

– Бальница? – он довольно хмыкнул и, нагло разглядывая мое декольте в откровенном корсете, обратился к белобрысому.

– Сергей, за такой подгон, дорогой, обещаю, что уже на этой неделе договор будет рассмотрен.

Белобрысый расплылся в довольной улыбке и зачем-то больно щипнул меня за задницу, поторапливая подняться, хотя я и так развязывалась и пыталась встать на подиуме, но все работало против меня.

– Отлично-отлично, но зачем же откладывать? Что если мы сейчас и оттянемся, и посмотрим особое шоу, а там к утру подпишем бумаги? Тогда к концу недели вы лично отсмотрите новые номера.

Георгий отлепил от меня свой тяжелый взгляд, а я с излишней поспешностью забралась под потолок, раскручиваясь уже там, и совершенно не собираясь спускаться, пока клиенты не уйдут. Правильно ли я поняла, что именно Сергей – хозяин? Отвратительный жирный тип! И щиплется очень больно. Интересно, хоть чаевые своим работникам оставляет?

– Ха-ха, мне нравится твоя хватка, – Георгий по-свойски хлопнул хозяина по плечу. – Но давай, я сейчас потанцую с этой крошкой, а потом вернемся к обсуждению условий?

Сергей закивал, пожал руку Георгию и пошел на выход.

Так, минуточку, Георгий собрался лезть со мной на шест? Он вообще не осознает свою весовую категорию?

– Сейчас тут все приберут, чтоб не помешало, – сально улыбнулся Сергей, жестом показывая на накрытый стол.

– Нет, оставь. Девочка дерзкая, думаю, бренди нам пригодится.

Белобрысый вперился в меня и прищурился.

– Первый раз здесь?

Да что они заладили, первый – не первый, какая разница?

Он схватил меня за лодыжку и стащил по шесту вниз. Когда мы оказались лицом к лицу, Сергей отпустил меня, нагнулся к уху и прошептал:

– Ты уж постарайся, а я сделаю, чтобы потом ни о чем не пожалела, милашка.

Потрепал меня как плюшевого зайчика за щеку и вышел, плотно закрыв бархатные завесы.

Я оглянулась на Георгия. Он развалился на диване, широко расставив бедра и раскинув по спинке руки. Хочет приватного раскрепощенного танца? Да не вопрос.

Взявшись за шест, я подтянулась и сильно обхватила его ногами, чтобы перевернуться. Георгий хмыкнул, потянулся к бутылке и налил два бокала.

– Выпей, – протянул один мне.

– Нет, мне нельзя, я на работе.

– Я договорюсь с Сергеем.

– Не могу, меня Яра прибьет.

Георгий поставил бокал обратно на стол и захохотал.

– Яра – хитрый политик. Если бы уступил тебя тогда – то получила бы пару сотен сверху и штуку забрал он. А сейчас Серега раскручивает меня на пятнадцать лямов.

Георгий щелкнул языком, ухмыльнувшись кривой улыбкой, и разом выпил из своего бокала.

– И всё с подачи Витьки. Не удивлюсь, если лет через пять он отожмёт клуб у Сереги.

Я медленно крутилась у шеста, удивляясь, что Георгий такой словоохотливый и рассказывает мне, случайной танцовщице, свои и чужие махинации.

– Ладно, крошка, спускайся. Присаживайся рядом.

Он похлопал по дивану рядом с собой. Я скривилась. Ну, вот почему все мужчины переводят разговор в эту плоскость? Если девушка милая, то никак нельзя общаться без попытки залезть в трусы?

– Мне нельзя сидеть, работаю, – напомнила этому старому ловеласу. – Лучше я вам станцую. Бальные не обещаю, но пару трюков на пилоне освоила.

Он усмехнулся. Кажется, открытыми улыбками в столице не пользуются, только насмешками и ухмылками.

– Станцуй. У меня дочь, старшая, примерно твоего возраста…

– А та, что день рождения отмечала – сестра? Младшая?

– Да. Шестнадцать. Малышка совсем. Через год отправлю в Лондон. Здесь только пачкаться… А Верка в МГУ поступила. Дорого. Поверишь, что дороже, чем в Лондоне, мать его?

Я сосредоточенно кивнула, а Георгий снова выпил и его понесло.

– Верка красавица… Таскает с собой подружек. Все такие… Ух! Но дочкины подружки. За полтос каждая отсосет, но если дочь узнает, свинтит, как ее мамаша. Нет, подружки – это неприкосновенность. Молоденькие, упругие…

Георгий снова лапал меня своим взглядом, а я все ждала, когда вернется Сергей или придет смена. Что-то не нравились мне разговоры «дорогого гостя».

Я взвизгнула, когда Георгий резко вскочил с дивана, несмотря на свою внушительную комплекцию, и стащил меня с подиума. Снова откинулся на диван, усадив меня на колени и зажав ноги своими бедрами.

– Шш-шшш, крошка, теперь посиди тихо… Тебе понравится…

Он наложил свои лапищи на грудь и больно сдавил. Я вцепилась в его руки ногтями и вырывалась, не переставая кричать. Как я не изворачивалась, дотянуться до шеста с желтой кнопкой не могла, а подвыпивший и потерявший все границы приличия Георгий, уже вцепился в мой подбородок и пихал свой слюнявый язык в рот. Я захлебывалась от крика, от слюней и скулила, пытаясь достать до его физиономии и расцарапать.

Он второй рукой перехватил мои запястья, и теперь я могла только хрипеть ему в рот и изворачиваться, выкручиваться. Ну, ничего, сейчас он потеряет бдительность, я нажму кнопку, прибегут мальчики и накостыляют зарвавшемуся клиенту! Хозяин точно такого не потерпит. Это же сексуальное домогательство! Такой урод лишится предложения стать инвестором клуба. Подружек доченьки ему, козлу, хочется. Скот!

Между тем, пока я елозила на коленях, у него в штанах заметно затвердело и меня прошиб липкий парализующий страх… Ведь, если я не дотянусь до чертовой кнопки, никто не прервет наше «общение». Мало ли по какой причине орет девушка? Может это часть игры для клиента-извращенца?

– Умница, крошка, красавица…

Шлёпал губами мне в ухо жирный козел и пытался стянуть корсет, но шнуровка и крепления выдержали его натиск, в отличие от меня. Я опять заскулила, отодвинувшись от его пуза, но урод снова придвинул меня и, плюнув на раздевание, полез рукой в декольте.

Я извернулась, тяпнула зубами за щеку, за что получила оплеуху с крепким матом в придачу и перелетела через стол. Вот мой шанс и вожделенная кнопочка!

Я давила на нее и давила, взбесившийся клиент тянул меня за ноги на себя, порвал трусики, а я из последних сил держалась за шест и тыкала долбанную желтую кнопку…

А вдруг она не работает? Вдруг именно здесь сломана? И хозяина с гостем посадили за седьмой столик, потому что при хозяине кнопкой не пользуются же!

Меня перевернули на спину среди опрокинутых бокалов и бутылок. Георгий с припущенными штанами и в полной боевой готовности, перехватил мне руки и плотнее придвинул бедра.

Я не верила в происходящее, попыталась отпинуть его, но он ударил по лицу, так, что чуть не потеряла сознание. Я захлебывалась рыданиями и думала, что может и пусть двинет посильнее, чтобы отключиться и не участвовать в этом унижении. Снова подтянула колени и саданула по нему, целясь в оголенный орган.

Крепкий мат, занесенный кулак для удара и я по инерции отворачиваюсь и съеживаюсь. Одновременно распахивается черный бархат и к нам врываются двое или трое.

Ма-а-альчики! Ну что же вы такие тормозы, в самом деле? Меня чуть не трахнули, я чуть не поседела, пока дождалась вас! А мне придется еще приплатить Юре за маскирующий макияж, потому что чувствую, что лицо у меня опухло от последнего удара…

Танец двенадцатый

Я не могла разглядеть лица вошедших, Яра узнала только по шипящему голосу.

– Отпус-сти её.

Георгий продолжал болезненно впиваться мне в бедра пальцами и тыкаться в поисках входа.

– Какого хрена ты сюда ворвался? Сейчас Георгий Сергеевич отдохнет, потом покажешь… Что ты творишь?! – это срывал голос белобрысый, хозяин клуба.

Теперь меня дернули в другую сторону, вырывая из лап Георгия. Я охнула и впечаталась кому-то в грудь. В спину летел отборный мат. Сбоку орал Сергей на грани инсульта. А я распознала грудь по запаху и теперь сама теснее вжималась в нее, обхватив талию Яра руками.

– Твою мать, положи её обратно!

– Сергей, отвали. Она моя.

– Какого лешего? Твои на минусах не работают!

– Это ошибка…

– Да имел я вашу ошибку, – зарычал Георгий. – Ты мне праздник, сучонок, слил, и снова лезешь к девке.

– Она не работает на минусе, – упрямо повторил Яра, крепче прижимая меня к себе. Хотя куда уж крепче? Я уже позвоночником его пресс чувствовала.

– Нет, Виль, – как-то сладко, с подкатом, вдруг заговорил Сергей, – ты знаешь правила. Те, кто спустились на минусы, обратно не поднимаются. Девка теперь работает здесь. И ты сейчас же отдашь её Георгию Сергеевичу или я отдам её Алику, а уже он передаст по назначению.

Наступила звенящая пауза. До того длинная, что я решилась отклонить голову и посмотреть на Яра. Похоже, сейчас всё будет зависеть от его решения.

– Ой, Виль Натанович, я вам рубашку кровью испачкала, – пробормотала я, заметив на его груди размазанные пятна крови.

То ли нос разбил старый козел, то ли губу рассек, не понятно, но болит всё.

Яра аккуратно подцепил меня пальцем за подбородок и поднял лицо вверх.

Глаза темные, взъерошенный как черт и злой. Блин, мой спаситель должен выглядеть как-то не так. Хотя мне пофиг, как он выглядит, лишь бы спас. И я, дёрнув подбородком, опять уткнулась ему в грудь. Все равно одежда испорчена, чего теперь жалеть.

– Она заменить Майю.

Ух ты! Сейчас удивился не только хозяин клуба, но и я. Зная, чем тут занимается Весенняя-Снежная, я точно могу сказать, что заменить не смогу.

– Сместит Майю? Эта? – засмеялся Сергей. И зря! Очень не люблю, когда во мне сомневаются.

– А в чем проблема-то? Я её танец уже танцевала на… Уп…

Яра сжал мне затылок и снова уткнул в грудь, не дав договорить хозяину, что кое-какие успехи в хореографии Майи я имею.

– Виль, сейчас на кону пятнадцать миллионов долларов на наш новый проект. Пятнадцать миллионов или зеленая девчонка из Мухосранска.

– Вообще-то я из Ект… Бгг…

Я пыталась высвободиться, но Яра теперь не убирал руку и не ослаблял хватку, и наплевать бы на его мокнущую от моих соплей рубашку, но разбитое лицо ужасно болело, когда он прижимал меня к груди.

– Эта девчонка отобьет вам деньги за полгода с двойной маржой.

– Разверни её.

– Она не умеет молчать… пока.

Яра бесцеремонно развернул меня за плечи и прижал спиной, перехватив рукой за талию.

Теперь я лицезрела всю прелестную мизансцену. Возле инвестора стояли два накаченных здоровых мужика, наверное, из его личной охраны, сам инвестор был уже в штанах застегнутых по всем правилам. Белобрысый Сергей, теперь еще и красный как рак от нервного перевозбуждения, оглядывал меня из-под нахмуренных бровей, за его спиной находился насмехающийся Алик.

А он то, что тут забыл? И меня поразила догадка. В самое сердце поразила:

– Виль Натанович, так вы с Аликом работаете в этом клубе вышибалами?!

Это был как гром среди ясного неба! Ну еще бы. Теперь все встало на свои места. Я нажала на кнопку, и Яра с Адаряном примчались на выручку. Яра берет и сопровождает заказы, а Алик на подхвате в случае неприятностей. И не факт, что Сергей знает, чем подрабатывают его вышибалы в клубе. А тут гость, который видел меня с Яра на выезде.

Но Сергей неожиданно заржал и уж совсем неожиданно к нему присоединился Георгий.

Отсмеявшись, хозяин вдруг резко стал серьезным.

– Покажи ее. Сейчас. Здесь. И если я не поверю – она остается отрабатывать.

– Ну, нет, Сергей. Второй раз мне такой подгон даром не нужен. Я так дела не делаю, – веско бросил Георгий, явно отказываясь от меня. Я даже облегченно вздохнуть не успела, как Яра сдавил сильнее.

У Сергея забегали глаза. Он оценил настрой Яра, обернулся к Алику и под конец обратился к гостю.

– Георгий Сергеевич, я определенно виноват перед вами и… сегодня все удовольствия за счет заведения. Какие пожелаете. Отдельный крупье на покере?

Тут я не удержалась и присвистнула:

– Здесь еще и казино есть?!

Мужчины замолкли и все как один уставились на меня.

– Заткни ее.

Яра молча развернул и я снова вжалась ему в грудь. Спасибо, хоть уши оставил на свободе.

– Может сауна? Особый массаж? Девчонка необработанная, я недоглядел, а уж теперь предлагать ее снова, как навязывать…

– Нет, пусть эта, – пропыхтел Георгий. – Поедет со мной. В качестве извинения…

Я напряглась. Вот уж точно ехать никуда не собираюсь.

– Не пойдет, – Виль провел ладонью по моей спине, вверх-вниз. И только тогда я заметила, что дрожу.

Что там происходило между ними за моей спиной, не знаю, но следующий вопрос хозяина клуба обескуражил.

– Сам спишь с ней?

Яра напрягся, но ответил почти без задержки:

– Еще нет.

– Вот именно, Виль, зря я тебе тот пункт в контракт впихнул? Алик, глаз с него не спускай.

– Алику бы прописал этот пункт, – буркнул Яра и вдруг согласился: – Окей, она поедет, если мы все вчетвером бракуем её.

– У меня завтра эфир!

– Охренеть болтливая, – вздохнул Сергей.

– К эфиру я тебя отпущу, – пообещал Георгий.

Яра молчал, а Алик только ухмылялся.

***

Не успел Виль впихнуть меня в раздевалку и захлопнуть дверь, как сразу припечатал спиной к ящикам. Ну, это же Яра!

– Какого хрена?..

И я не нашла ничего лучше, чем разреветься. Всё пережитое накатило по новой, более того, ситуация еще не разрешилась и Георгий в обществе Сергея сейчас откупоривали полную бутылку крепкого алкоголя.

– Я боюсь, – прорыдала я, пряча лицо в ладонях.

– Видимо, недостаточно.

Он обнял меня за плечи и прижал к себе. Это какие-то волшебные объятия. Хотелось закрыть глаза и стоять с ним рядом до утра. Не знаю, сколько мы обнимались, но он кивнул в сторону санузла и отпустил. Я быстро привела себя в порядок и вышла к нему, держа злополучные ушки в руках.

– Успокоилась? Можешь ответить только на один вопрос?

– Могу, – севшим голосом, но теперь спокойно проговорила я.

– У тебя был пропуск в красный зал, почему ты оказалась в черном?

Пожала плечами.

– Ошибка. Мне что черный, что красный. А тут костюмы симпатичней. И ушки…

Я виновато посмотрела на Виля, а он в совершенном шоке поднял брови и повторил:

– И ушки. Обалдеть! Она осталась, потому что здесь носят ушки.

– Ну да…

– Теперь я знаю, какой подарок сделать тебе на Новый год. Держи, переоденься.

Яра протянул мне красные шортики и лиф, тактично отвернулся, пока я стягивала черное и натягивала красное. На груди и бёдрах уже расцветали синяки, завтра станут совершенно безобразными.

– Слушай внимательно. Представь, что сейчас от танца зависит твоя победа в проекте…

Не дав ему договорить, я вмешалась.

– Меньше всего меня волнует проект и победа. Отпустите меня домой? Я не хочу с этим… Не хочу больше шоу. Ничего не хочу.

Он наклонился ко мне и взял лицо в ладони.

– Шоу спонсируется на деньги клуба. Все анкеты и твой паспорт, кстати, лежат в офисе Сергея. Даже не думай, что твой отъезд решит проблемы. Только ты сама можешь решить их. Поняла?

Нет. Мой паспорт! Я совершенно забыла про паспорт.

– Но я не смогу, меня трясти начинает, как увижу этого козла.

– Отлично, раз победа тебя не мотивирует, давай обратимся к страху. Станцуй так, чтобы мне понравилось и тогда я не отдам тебя этому козлу. Не используй хореографию первого танца – она знакома им, не удивит. Нужно что-то новое, твоё.

– Я никогда не танцевала на пилоне, кроме первой хореографии ничего не умею.

– Лиз-за, почему я верю в тебя больше, чем ты сама? Не можешь делать акробатику на шесте – не делай. Танцуй как чувствуешь. Танцуй и соблазняй. Георгий уже на тебя торчит. Продай себя еще Сергею и тогда ты решишь проблему. Тебе надо быть чувственной желанной.

– Но я не хочу соблазнять ни Сергея, ни Георгия…

– Хорошо. Танцуй для того, кого хочешь соблазнить. Будь собой, как тогда, на кастинге.

– Ладно. Я смогу. Только сядь напротив меня?

***

Я уверенно шла к седьмому столику, потому что мне всего лишь нужно стать желанной. Для Яра. И очень хотелось показать ему какой я могу быть. Для него.

Пол-данс отлично подходил для трансляции эмоций. Если абстрагироваться от зрителей, как посоветовал Яра, и сосредоточиться только на нем, как решила я, то у меня все получится. Я хочу его, и пусть он захочет меня. Сегодня. Сейчас.

Я почти не поднималась на пилон, крутилась внизу, скользила и прогибалась, бросая на Яра взгляд из-за плеча.

Отдачи не чувствовала. Лучше бы он тоже выпил перед представлением, расслабился.

Еще не откинув пелену волос с лица, я почувствовала его взгляд. Яра залип. Жаль я не уловила, на каком именно движении завладела его вниманием. Но то, как он внимательно следил за мной – мне нравилось. Я танцую для него – он это чувствует?

Теперь я более расковано пользовалась пилоном. С его помощью можно было проворачивать массу движений как в замедленной съемке. Попробуй удержать вертикальный шпагат при кувырке? Но зацепившись носком туфли за шест, я могла скользить и растягивать момент приземления сколько угодно долго. Я медленно падала и не отрывала взгляда от лица Яра.

Темп музыки ускорился и чтобы не выпадать из ритма, завертелась быстрее. Дыхание сбивалось, сердце стучало где-то в горле, но мой пульс словно раскачал зрителей. Я теперь чувствовала их присутствие. Их взгляды скользили по моему телу. Их желание буквально осязаемое, касалось моей кожи. Но я продолжала танцевать только для Яра.

Он нервно облизал губы кончиком языка, и я на секунду застыла, вытягиваясь в струнку и закрывая глаза от мгновенно пробившей дрожи возбуждения. Я помнила эти губы на своих, помнила, как настойчиво его язык добивался моего ответа.

Качнулась, схватилась за шест, чтобы не упасть, прогнулась и непроизвольно застонала, как сделала бы это в бачате, когда Яра точно так же заставлял меня прогибаться, нажимая ладонью и проводя по позвоночнику.

Может я слишком много вкладывала эмоций в танец, или мне безумно хотелось, чтобы Яра как-то проявил свои, но теперь движения потеряли тягучесть, исчезла томность. Я яростно взлетала на пилон и закручивалась вокруг него, сильно сжимая бедра. И это уносило. И этого было мало.

– У меня встал, – вдруг проговорил Сергей.

Коронная реплика, способная вернуть с небес на землю. Я рухнула с шеста и откинула волосы, потерянно взглянув на Яра.

Он не улыбался, а задумчиво рассматривал меня, постукивая пальцами по скуле.

– Она заткнет Майю. И я, черт побери, сочувствую тебе, Виль. Но только попробуй залезть на нее! Шкуру с тебя спущу.

Яра молча кивнул, вставая и помогая подняться мне. Как только я вновь оказалась в его руках, пульс, стучащий в ушах, немного поутих, отчего следующая реплика прозвучала для меня более отчетливо.

– Георгий, торга не будет. Я на этой малышке действительно за сезон сделаю бабки. Могу предложить долю в партнерстве. Обговорим?

Яра вывел меня в зал, где я вздохнула полной грудью. Кажется, опасность миновала.

– Виль, на твоем месте я бы свалил и не показывался. Но у тебя еще демонстрация нового шоу инвесторам, – вдруг раздался голос Алика за спиной.

Яра обхватил меня за плечи, кивнул Адаряну и направился к лифту.

– А мне заплатят за сегодня? Я же отработала, – неуверенно поинтересовалась уже в лифте, пока Яра подносил свой брелок к сканеру.

– Ты серьезно? Тебе уже заплатили.

Я помолчала с удивлением наблюдая, что лифт поднимается выше пятого этажа. Может в офис за моим паспортом? Почему то я думала, что Яра был против моего возвращения в «Мухосранск».

На седьмом этаже двери открылись, и мы вышли в широкий коридор, похожий на гостиничный какого-нибудь фешенебельного отеля.

– Что-нибудь желаешь? – вдруг спросил Виль, увлекая меня по коридору налево.

– Да. Денег, пить, есть и ванну с пенкой.

Он расхохотался, открыл тем же брелком семнадцатый номер и пропустил меня вперед.

Танец тринадцатый эротический

– Сколько?!

Вот уж не думала, что для Яра сумма в две тысячи долларов покажется огромной.

– Ну, хотя бы тысячу шестьсот и сверху на такси?

Яра захлопнул бумажник и окинул меня взглядом.

– И куда тебе, позволь поинтересоваться, такая сумма?

Я задумалась. Сегодняшняя ночь совершенно не располагала к откровениям. И было бы полным свинством, после гостеприимства хозяина, честно признаться, что его деньги пойдут на лапу стилисту, чтобы собственно надуть его, Яра. Вот так всё сложно.

То, что Виль живет над клубом, занимает огромные апартаменты на седьмом этаже, я даже не догадывалась. Он сразу прошел в ванную и включил воду, позвонил вниз в ресторан и заказал много еды, отправил меня на кухню, чтобы я самостоятельно налила себе отфильтрованной воды в стакан.

Пока я нашла кухню, успела заглянуть как минимум в четыре двери. Вот явно его жилище, все обжитое, мужское и немного разбросанное. В одной комнате стоял черный кожаный диван и кресла. Понятия не имею, для чего комната предназначена, потому что сразу же закрыла дверь. Не кухня же. Следующий кабинет. За ним что-то типа столовой. А вот следующая дверь привела меня в хромированную огромную стерильную кухню.

Я пила из высокого стакана воду, когда на кухню вошел переодетый в чистую белую рубашку Яра. Волосы влажные, пара капелек скатилась на плечи. В руках он держал бумажник и собирался исполнить все мои желания.

Ого!

– Хорошо, раз не можешь сообщить, зачем тебе нужны деньги, тогда иди в ванну, отмыкай. В столовой накроют ужин, поешь и дождешься меня.

Виль посмотрел на часы, добавил.

– Часа через три я освобожусь.

Взглядом проводила его до двери и, взвизгнув, понеслась в ванную комнату. Наверное, в этой квартире две ванных, потому что в той, где я собиралась нежиться, душа не было.

Пенка приятно пахла какими-то незнакомыми, но ужасно приятными запахами. Пузырики лопались на коже, а я закрыла глаза и по самый подбородок погрузилась воду.

Устала. Запуталась. Напугалась. И растерялась. Все сразу. Но самое неприятное, история еще не закончилась, иначе зачем бы мне ждать Яра в его квартире?

Я бы хотела прокрутить весь вечер в голове и вспомнить, о чем трепались мужчины внизу, но усталость взяла свое и я вырубилась.

Проснулась, почувствовав на себе чужой, тяжелый взгляд. Еще до того как открыла глаза успела вспомнить про официанта и ужин, которого я не дождалась. Приготовилась к самому плохому и вздохнула с облегчением, увидев усталого Виля, сидящего на краю ванной.

– Всё остыло.

После его слов я и сама почувствовала, что вода еле теплая, но встать при Яра из воды было как-то неправильно.

– Я сейчас выйду…

Проследила за его взглядом и поняла, что пена уже ничего не скрывает. Взгляд Яра остановился на моем лобке.

– Ой, смылось, – пролепетала я, краснея и прикрывая рукой интим-зону.

– И сбрилос-сь, – прошипел Виль.

Это он от злости или от возбуждения?

***

Не знаю, как я оказалась в центре огромной постели под Яра. Его голодные поцелуи сразу следом за шипением выключили мою наблюдательность, вместе с сарказмом, стеснительностью, воспитанностью и установками, типа, «девочки так не делают».

Ну да.

Теперь-то я вообще не хотела задумываться, кто и как делает, что правильно и что можно. Сейчас я тонула в собственных ощущениях и растущих желаниях.

Мужские губы на моих, язык настойчиво проникающий внутрь, долгий поцелуй в шею и протяжный стон желания. Я выгнулась, подставляя ему под поцелуи всю себя. С любой стороны. Всё, что захочешь. Дыхание смешалось, и я не сдерживала всхлипы, когда он случайно провез подбородком с отросшей за ночь щетиной по слишком чувствительной коже груди. Потом зализал. Мягко коснулся губами, и я ушла в отрыв. Мало. Мне мало!

Я не хотела просто чувствовать, а тоже хотела, трогать, гладить, целовать и лизать. Яра сжимал челюсть, честно терпел, закатывал глаза и стонал, а я балдела, что могу сводить его с ума, могу дать столько же удовольствия, сколько получаю от него сама.

– Лиз-з-за…

Он обхватил мои бедра руками и подмял под себя. Вот, кажется, терпение и закончилось. Но не у него одного. Я обхватила талию ногами и поддалась вперед. Мы выдохнули одновременно, я застонала, а он зашипел. И…

Думала, что ничего волшебнее той бачаты между нами просто не может случиться. Я настолько доверилась его рукам и опыту, что он танцевал за меня. Тогда я словила кайф от полного доверия партнеру и почувствовала единение не просто на уровне тел в движении, а на уровне душ. Когда по одному взгляду я понимала, что мне нужно развернуться и упасть спиной в его объятия. Даже сомнений не возникало, что он не поймает, или что я неправильно поняла его указание. Может, из-за страха, что Яра мой идеальный партнер, я боялась вспоминать тот наш танец, боялась признаться себе, что мне с ним хорошо, что только в его руках я могу танцевать так!

А сейчас вместо музыки играло моё сердце. Оно отбивало ритм в такт движениям Виля. А он словно партнер в танце менял позиции и прислушивался к моему телу, к моим звукам и чувствам. Входил то быстро и резко, то целовал и движения становились тягучими и медленными.

В какой-то момент напряжение достигло такого пика, что я выругалась матом и зашипела ему в губы. И мой идеальный партнер замер лишь на долю секунды, чтобы потом в три глубоких движения подарить мне высвободившуюся дрожь.

Меня накрыло так, что я закричала и выгнулась дугой в его руках. Наверное, я вырывалась, инстинктивно пытаясь отстраниться и больше не чувствовать его в себе. Но Яра крепко держал за талию и с каждым моим откатом возвращал назад, ближе к себе, теснее, плотнее.

Когда накатываемые волны обмельчали, и я мелко подрагивала, прижимаясь к его шее губами, Яра развернул меня и поставил на колени. И в предчувствии неминуемого прилива нового удовольствия, я закусила губу и застонала, выгибаясь ему навстречу.

И снова идеальное партнерство. Никогда не думала, что сзади проникновения для меня более чувственны. Уже при первых движениях его бедер, я дернулась от накатывающего удовольствия.

– Шш-ш, потерпи, девочка…

Яра наклонился ко мне и шептал на ухо, не прекращая двигаться, но я не могла быть послушной. Иногда в танце рулит импровизация. Его шумные резкие выдохи, цепкие пальцы на моих бедрах, успокаивающие словечки и в противовес этому резкие, почти грубые движения, когда я ощущаю, насколько для него тесная и нерастянутая.

На простыне, где я закусила её зубами, чтобы хоть как-то сдержать срывающееся напряжение, пятно крови. Я от страсти закусываю губы и не обращаю внимания, что они разбиты. Мне не больно, мне слишком, слишком хорошо. Настолько, что я прошу его не останавливаться. Я прошу еще, больше. Но он сильнее сжимает мне бедра, толкается последний раз и замирает, с полустоном-полурыком на губах.

И тогда я перестаю сдерживаться и отдаюсь своим ощущениям, тону в чувствах и дрожи. Он внутри горячий, влажный и пульсирующий. Я вокруг него сжимаюсь и отпускаю. От этого совершенно невозможно контролировать свои эмоции.

Уже через секунду он развернул меня и поцеловал. А я ответила как в последний раз, но меньше всего мне хотелось, чтобы он был последним.

– Ты предохраняешься?

Ну вот. Кажется, примерно так и заканчиваются сказки.

***

– Я ничем не болею, – поспешно заверила его и тут же в голову полезли мысли, что и сама могла от него подцепить. Наверняка, я не первая и не последняя, кто поднимается с ним на седьмой этаж…

Яра взял смартфон и что-то полистал.

– Полагаю, обойдется, у тебя дня через три смена цикла…

– Что-о-оо?

Я не поверила своим ушам – Яра следит за моим циклом? Но откуда?.. Юра? Чертов Юра и его интим прически!

– Скажешь мне, когда начнутся, а теперь спать, – Яра сгреб меня как плюшевого медвежонка к себе под бок, поцеловал в плечо, устраиваясь поудобнее и зарываясь носом в волосы.

– Мы еще не закончили, – упрямо произнесла я, хотя была опустошена, наполнена, обессилена и полна энергии, в общем, пережила такую ночь, после которой нужно отсыпаться неделю, чтобы прийти в себя.

– Это точно, но продолжим часа через три.

– Виль?!

– М?

– Ты чем-то болен?

Снова нежный поцелуй, теперь в шею и легкое поглаживание моего живота.

– Нет, все работники клуба проходят обязательный медицинский осмотр каждые полгода. Ты хочешь, чтобы я показал справку?

По смешку, я поняла, что он не шутит, но определенно издевается.

– А если месячные не придут?

Затишье, словно Яра уснул, но потом вздох и немного раздраженный ответ:

– Мы решим вопрос тогда, когда он возникнет, хорошо?

Я замолчала, обдумывая его «мы».

«Мы решим». Тут может быть по-разному. Например, «я решу» вполне способно вылиться в деньги на аборт. Дал – решил. А когда решаем «мы», значит, у меня тоже будет право голоса. Что если я захочу себе ребенка Яра? Как интересно он отреагирует?

Я развернулась, чтобы спросить и замерла, так и не произнеся ни слова. Виль спал и был до дрожи в пальцах притягательным. Челка упала на лоб, веки с длинными ресницами не до конца прикрывали глаза и создавалось впечатление, что он подглядывает, но ровное глубокое дыхание убедило, что впечатление ложное. Яра спал.

Осторожно высвободив руку, я пальцем провела по его лбу, переносице, потрогала губы. Очень красивый. Невозможно. Невероятно. И я хочу от него ребенка. Полный идиотизм, но вдруг это судьба?

Я вернулась в исходное положение и теснее придвинулась к нему, закрывая глаза. Но пошевелившись, я, кажется, разбудила Виля, он завозился, выдохнул мне в затылок и простонал, сильнее сжимая в объятиях.

– Лиз-за-а…

И долгие, протяжные поцелуи. Нежные томные ласки. Его сильные пальцы на моей шее, потом на груди. И вот он уже целует мне там, где только что касался пальцами. Потом ниже и теперь я хватаюсь за его плечи и прошу не останавливаться. Толкаю вниз и зарываюсь пальцами в его волосы.

Он невыносимо нежен, втягивает носом мой запах и шумно выдыхает на внутреннюю сторону бедра. Я смотрю в его полусонные глаза и понимаю, что разбудила где-то посреди фантазий.

Но совершенно не сожалею, когда его язык дотрагивается до меня там, и я слышу свой собственный стон. Я дико, просто безумно хочу его, Яра. И раз уж ночь все равно скоро закончится, то зачем терять последние часы на сон?

***

– Вот деньги, – он одетый стоял над кроватью и достал несколько купюр, небрежно бросил рядом со мной. – Сейчас принесу твою одежду и отвезу.

Я заторможено посмотрела на деньги. Две тысячи долларов. Как я и просила. И вроде бы стоит петь от счастья, что ночь прошла даже лучше, чем я рассчитывала, несмотря на случившиеся казусы, но глядя на купюры, неровно лежащие на смятых простынях, зная, чем мы занимались еще десять минут назад на этой самой постели, меня вдруг пронзило беспокойство. А вдруг Яра откупается от меня? Платит за ночь? Может, ему привычнее расставаться с деньгами после секса, а не до него?

По сути деньги мне больше не нужны, великая тайна красного лобка открыта и платить Юре не за что, хотя он может считать иначе. Я убрала деньги в тумбочку, стянула простынь и, завернувшись в нее, побрела в гостевую ванную. Могла бы воспользоваться удобствами в спальне, но после полученных от Яра денег расхотелось нарушать его личное пространство еще больше.

Наверное, из-за бессонной ночи и нервных переживаний, я не слишком хорошо соображала, но что-то в наших отношениях не ясно. Даже то, в отношениях ли мы?

Может, Яра дождется у меня начала месячных и вздохнет свободно со словами: «Свободна, следующая», а может даже ждать не будет, скажет: «Я же дал тебе деньги, так разберись с проблемой, если она возникнет».

– Одевайся, вещи на постели, – услышала я его крик из кухни и поспешила в спальню, пока он не вернулся.

– Почему меня надо везти в гостиницу? Не проще подъехать сразу на площадку к съемкам? – спросила я в холле перед выходом.

– Не проще. Контракт. Потому на съемочной площадке никакого личного общения.

У лифта мы столкнулись с Аликом и Лесей. У меня даже глаза распахнулись, настолько я была удивлена столь ранней встречей в столь необычном месте.

– Привет, – выдавила я, наблюдая за зардевшейся Лесей, упорно опускающей глаза в пол.

– Гхм… Провожаешь? – спросил Виль Адаряна.

– Ты тоже? – невозмутимо и насмешливо переспросил тот.

В этом разговоре мы с Лесей явно были лишние, а Алик чувствовал свое превосходство над Вилем.

– Чтобы не мотаться, могу довезти обеих. У тебя же съемка через три часа, – вдруг предложил Алик, когда мы уже вчетвером вошли в лифт.

Несколько долгих секунд Яра молчал, я с беспокойством посмотрела на него. Неужели он отдаст меня Адаряну? Но Яра обнял меня за плечи и прижал спиной к себе, закрывая руками от Алика.

– Обойдусь.

– Зря. Меня не связывают условия контракта, в отличие от…

– Он принуждал тебя к сексу? – вдруг проигнорировав Алика, спросил Яра Лесю.

Она испугано вскинула голову, посмотрела на Виля, потом перевела взгляд на насмешливо-спокойного Алика и несмело замотала головой:

– Н-нет, я сама…

– Сама? Сама отсосала, сама снимала это на телефон и сама себя шантажировала записью, чтобы и дальше трахаться с ним?

Я двинула Яре локтем под бок, видя, как с каждым словом Леся все больше сжимается и дрожит.

– Я уверен, что он заставил тебя, – тихо закончил Яра. – И могу засвидетельствовать.

– Ладно, успокойся, Виль. Я вас не видел, уговорил. А ты…

Алик взял Лесю за плечо повыше локтя и очень неделикатно развернул к себе.

– Ты просто запомни, что даже при наличии свидетелей от грязи начисто не отмыться.

Потом он подтолкнул Лесю к нам и отпустил руку.

– Отвези, я не против. Посплю подольше.

Меня накрыло такое отвращение к Алику. Я, конечно, подозревала, что он козел, но столкнуться с этим напрямую было противно.

Уже покидая лифт, я услышала, как он тихо прошептал Лесе:

– Завтра в девять, жду.

И лифт захлопнул двери, отделяя нас от Адаряна.

– Зачем ты взял его в хореографы? – спросила я Яра, пока мы шли к его кроссоверу по подземной стоянке.

– В связи с чем такой интерес к моему кадровому составу? – хмуро бросил в ответ Яра с такой интонацией, что я поняла, что такие вопросы лучше не задавать.

Ехали молча. Леся ни разу не повернулась от окна, на парковке коротко поблагодарила Яра и поспешно ушла в сторону гостиницы. Мне тоже стало неловко, и распахнув дверь, собиралась догнать Лесю.

– Лиз-за?

Я обернулась и Яра, в ту же секунду, обнял меня, притянул к себе и впился жадным поцелуем. Я обхватила его лицо и гладила взъерошенные вихры, колючие щеки, напряженную шею, мощные плечи.

– Я бы предложил перебраться на заднее сидение, – шумно дыша, выговорил, наконец, он, – но остался час до подъема и надо успеть вернуться и переодеться…

– Да, – прошептала я и снова прижалась к его губам.

***

С бешено колотящимся сердцем я вбежала на второй этаж и столкнулась с Лесей. Все то время, что мы целовались с Вилем в машине, она ждала меня здесь, на лестнице между этажами.

– Так у вас с ним – серьезно?

– Да, буду рожать, – фыркнула я. – А ты с Аликом… Как?

Леся брезгливо пожала плечами:

– Как и сказал Виль. Он тоже тебя шантажировал?

– Э-ээ… Нет. Я вляпалась, а он помог и… ну, как-то само собой.

Она вздохнула и отстранено посмотрела в окно.

– Лучше бы у меня случилось с Яра… Пусть даже не само собой, а с шантажом. Но ему бы я сосала с бóльшим чувством.

Вдруг призналась Леся, а у меня в душе все перевернулось. Ну, вот надо же так, а? Взяла и случайно изгадила весь день. А ведь еще минуту назад мне было так прекрасно!

Но если Леся начала, то расписанный по минутам день – закончил. Уже после обеда я находилась в состоянии сомнамбулы, и ничто не могло вывести меня из него.

Тарас злился и тормошил меня, пытаясь разбудить и повторить танец и поддержки, но какое там. Я открывала глаза, блаженно улыбалась и снова искала опору, потому что раскачивало нещадно и очень хотелось спать.

– Через полтора часа нас снимают, Аверина! – орал в ухо Тарас, а я гладила его по плечу и улыбалась.

В результате, все эти полтора часа проспала на матах и немного взбодрилась. Хотя, вру, режиссер своим непрореживаемым матом взбодрил меня как двойной энергетик.

– Живо в гримерку, приведи себя в человеческий вид.

И я побежала, так побежала, что пятки сверкали. Юра встретил как родную, наложил заново тон и поправил макияж. Почти закончил с прической, когда вошел Яра и прислонился спиной к закрытой двери.

– Всем доброго дня.

Сердце сладко заныло от его мурлыкающего тона и я, забыв, что сижу с плойкой в волосах, наклонилась, чтобы увидеть Виля, и тут же заверещала. Да еще Юра недовольно шлёпнул по лбу и проворчал.

– Сиди спокойно! А ты, Виль, выйди, не мешай.

– Нет, Юра, ты выйди и минут десять не пускай никого…

Я в зеркало видела, как насмешливо вытянулось лицо стилиста.

– Вот уж нет! Чтобы в моей гримерке, да еще во время съемок? Ты с ума сошел?

– Когда это стилист переквалифицировался в психиатра? Пытаешься поставить мне диагноз размахивая… этим?

Не удержалась и прыснула, потому что Юра действительно дирижировал плойкой, в поисках способа избавиться от Виля.

– Контракт, Яра!

– Красный цвет, Юра.

Я видела усмешку на губах Яра и низ живота пронзил сноп молний, расползаясь с треском по телу, но меня тут же остудил обиженный вид стилиста.

– Так вы уже?.. Эх, Лиза, а обещала быть хорошей девочкой!

Яра отделился от двери и двинулся к нам, причем Юра непонимающе хмурился, глядя на него.

– Контракт, Виль!

– Брысь. Десять минут.

Насупившийся Юра, молча протянул ему ключи, дернул меня за прядь и, присвистывая, вышел из гримерки, захлопывая за собой дверь.

Яра моментально выдернул меня из кресла, посадил на трюмо, вклинившись между раздвинутых ног.

– С ума схожу, – между поцелуями пробормотал Виль. – Это точно…

Порывисто вздыхая, он мял мои губы, стискивал руками талию и вжимался между ног, не скрывая своего нетерпения. Я отдавалась его поцелую, постанывая в полуоткрытый рот и прихватывая зубами его нижнюю губу.

Как только я подняла руки и обняла Яра за шею, он тут же задрал мой топик и обхватил груди, сжал, погладил и снова стиснул.

– Хочу тебя, – прошептал он, перехватывая инициативу, и языком провел по моим зубам, дразнящее лизнул по нёбу, и на моем всхлипе грубо впился поцелуем. Я задыхалась, но прижимала его ближе, вцепившись пальцами в затылок и не отпуская.

Почувствовала, как он задрал юбку, сдвинул тонкую полосочку трусиков и пальцем погладил там. Меня прошибло так, что я откинула голову и практически взвыла. Боже, как же я хочу его! Всего и везде. Чтобы он продолжал сжимать мою грудь, трогать внизу и целовать, вот как сейчас, не останавливаясь, шипя мне в рот и выделывая все эти грязные штуки языком, отчего разум отлетает напрочь.

– Хочеш-шь меня?..

Я не могла ответить, ни на секунду не выпуская его губы, посасывая и облизывая, затягивая в водоворот безумия. Но хочу-хочу-хочу…

Потянулась к ремню и нетерпеливо дернула, еще, но не получилось. Яра отвлекся, разбираясь с ремнем и ширинкой, раскатывая презерватив и снова перехватывая мои пульсирующие губы.

Я хихикнула. Его полупьяный взгляд из-под тяжелых век возбуждал неимоверно, и рваное «что?» на выдохе.

– Я никогда не делала это на столе! – поделилась сокровенным и тут же ахнула, когда он резко соединился со мной и со стоном откинул голову, прикрывая блестящие глаза.

Он так красив. Виль…

Мне не хватало его поцелуев, но я тонула от накрывающих ощущений. Он двигался резко, поддерживал меня, не позволяя отодвинуться. Никакой нежности, только сильные жесткие движения, быстрые, грубые. Яра сжал зубы так, что желваки ходили на скулах при каждом порывистом выпаде. И при этом неотрывно смотрел мне в глаза, в то время как я с каждым его движение бедер улетала все дальше и дальше, растворяясь в ярких ощущениях скапливающегося напряжения.

В ушах бился пульс, вперемежку с его рваным дыханием и моими стонами, вскриками. Меня накрыло внезапно, но так сильно, что я резко откинула голову, ударившись о зеркало затылком. Яра тут же стащил меня ниже, и теперь я висела на его руках, а он замедлил движения, вжимаясь в меня, наполняя всю изнутри.

– Лиз-за…

Я застонала не в силах сдержать новую волну удовольствия и обхватила его талию ногами. Виль вдруг наклонился надо мной, прижал к столу и тихо застонал, сжимая веки и сдвигая брови. Я все так же содрогалась от дрожи, грудь вздымалась от учащенного дыхания, но я гладила его лицо, пальцами разглаживая морщинки и стараясь запомнить Виля таким: уязвимым, нежным, безумно красивым. Моим.

– Люблю тебя…

Танец четырнадцатый

Я кружилась в объятиях Тараса и ловила на себе счастливый, несколько рассеянный взгляд Яра. После небольшого перерыва в съемках, он вообще не переставал улыбаться, забывал ругать пары, хвалил участников по малейшему поводу и смеялся над матерящимся режиссером, требующим от него «жести».

Вот и сейчас, его мечтательный взгляд, скользящий по моей фигуре, никак не вязался с реакцией на моё признание. Нет, я не ожидала, что он завопит от счастья, будет кружить меня по гримерке, пока не встанет на одно колено и не сделает предложение. Но, то как он себя повел, несколько остудило мой восторженный пыл. Яра сделал вид, что не слышал, слез с меня, подал салфетку и сам воспользовался такой же. Потом пообещал, что Юра всё исправит, заправил выбившийся из прически локон за ухо и ушел.

Я не знала, как реагировать. И вот сейчас видела, что Яра витает в облаках. Может, от моего признания? Может, он просто растерялся, а теперь осознал и ждет возможности снова уединиться, чтобы ответить взаимностью?

Прямой эфир проходил тяжелее. Номинанты откровенно нервничали и глотали успокоительное. Помощники режиссера постоянно бегали туда-сюда и гоняли всех подвернувшихся под руку. Организаторы сверялись с графиком, дирижировали выходами и следили за публикой.

К концу шоу я вымоталась не столько от физических нагрузок, сколько от царящей вокруг нервотрёпки.

Но вот, финальные аккорды и наших номинантов выводят на сцену. Яра спасает Веру, а Лена остается ждать результатов голосования. Я не совсем поняла, почему из наших именно Лена осталась ждать вердикта, но возможно с мест наставников лучше видны перспективы танцоров. Вероятно, Лена не дотянула.

Аркадий Симонов получил конверт с данными зрительского голосования и в своей манере стал накалять обстановку, делая трагические выпады голосом, играя модуляциями и проникновенно смотря в камеры, словно в душу каждого зрителя. Обожаю его! Не так как Яра, конечно, но этого-то я люблю.

Люблю…

Мне понятна растерянность Виля, я сама как-то не готова к такому. Но теперь уже не разлюбишь. Теперь это навсегда. Люблю. Виля Яра.

***

Ждала, что он найдет время после съемок, или предложит подвести до гостиницы, или приедет вечером. Но не дождалась. А еще накопившаяся усталость и слёзы на проводах Ленки… В общем, я вырубилась и даже не услышала звук пришедших смс.

Утром, только продрав глаза, сразу же увидела пропущенные сообщения:

0:04

«Я на парковке, выходи».

0:16

«Аверина, давай живее! Трусы можешь не надевать». И в конце подмигивающий смайлик.

0:23

«Лиза? Спишь?»

0:47

«Блин, Аверина, я с работы сбежал, чтобы пожелать тебе спокойной ночи, а ты…»

0:53

«Спокойно ночи, козявка».

На сердце сладко заныло от счастья! Я обнималась с телефоном и дико жалела, что проспала наше свидание. Но ничего. Сегодня выходной, а уже завтра я увижу его на съемочной площадке, если до этого он не приедет ночью на парковку. Ко мне.

Но он не приехал. А в понедельник нам ставили групповой танец, и снова я не видела Виля целый день. Во вторник не выдержала и написала смс, скромно намекнув, что скучаю. А в среду встретила его в большом зале, где он назвал двоих на номинацию: Антона и Юлю. Потом распределил всех по направлениям и познакомил с хореографами. Сам Яра взял на индивидуальный номер Юлю. Я была уверена, что с его хореографией Юлька пройдет.

На меня Виль взглянул только мельком и практически сразу после этого вышел из павильона.

Что происходит?!

Я искала Юру, но до четверга он так и не появился. Яра не отвечал на смс, не принимал вызов, когда звонила, и не подходил на репетициях. По вечерам я уже устала гипнотизировать телефон в надежде получить его «выйди на парковку». Причем несколько раз писала смс и объясняла, почему не смогла спуститься в субботу! Но от Виля все равно не было никакой реакции.

Значит, стоит обратиться к Юре и выяснить. Хотя после разоблачения на концерте, я даже представить не могла, как встретит меня стилист Виля.

***

– Предательница.

– Ну, Юра… Так получилось.

– Как получилось? Трусы сами съехали прям перед Яра? Платье само задралось до пупка?

– Нет, – я мучительно покраснела, не выдержав его презрительного взгляда.

– Жду подробностей, Лиза. Иначе, можешь забыть мое хорошее расположение к тебе. Кинула меня с деньгами, подставила перед начальником, еще и извиниться не пытаешься!

– Пытаюсь! – возразила я. – Прости.

– Не прощу. Уходи.

Я упрямо надула губы, демонстративно прошла вглубь гримерки и нагло уселась в кресло перед зеркалом. Юра с удивлением взирал на мой демарш.

– Я просто уснула в его ванне.

Юра скептически выгнул бровь. Ага, ему мало подробностей.

– И он вытаскивал меня из нее… Ну, конечно, заметил, что внизу кое-что не хватает…

– А как ты оказалась в его ванной?!

И тут пришлось выложить всю историю моего печального заработка.

– Но мне все равно не заплатили, прикинь? – возмущалась я. – Виль потом сунул две тысячи, но я не взяла. Посчитала неэтичным брать у него деньги.

– Посчитала она! Вообще-то, это были мои деньги. Это я мог отказаться и не брать их. А ты… Где, говоришь, оставила?

– В верхнем ящике прикроватной тумбочки.

– Правой или левой?

Тут уже я подозрительно сощурилась и уточнила:

– А откуда ты знаешь, сколько тумбочек в спальне Яра?

– Не твоего ума дело. Но все равно проверю… когда в следующий раз окажусь в спальне Яра, – язвительно закончил он и щелкнул мне по носу.

– Ну, хорошо, если дело улажено, могу я теперь кое-что тебя спросить?

Юра тут же отвлекся на раскиданную сценическую одежду и стал разбирать костюмы, развешивая их на вешалки.

– Попробуй. Хотя дело еще не улажено! Если я заберу деньги, вопрос будет закрыт.

– Юра… Ты не знаешь, что происходит с Вилем?

– А что с ним происходит?

Я замялась. Хм, как спросить, почему Яра вдруг стал меня игнорировать, хотя до этого чуть предложение не сделал?

– Он… Мы… Ну, понимаешь…

– Нет, – насмешливо произнес Юра, перестав возиться с костюмами и полностью сосредоточившись на мне.

– Короче, он больше ко мне не приходит, внимания на меня не обращает. Я думала мы вместе, но с субботы я даже не успеваю с ним поздороваться, не то чтобы поцеловаться. Что происходит?

Юра закатил глаза к потолку и задумчиво постучал по верхней губе.

– Дай подумать… Может, он всего лишь хотел присунуть тебе, и сразу после этого потерял интерес?

– Фу! Я понимаю, ты на меня злишься, но не до такой же степени!

Стилист громко засмеялся.

– Ладно, признаю, один раз для Яра маловато. Но тут вам придется потерпеть, дети. У Яра жесткие условия по контракту, а Сергей приставил к нему Алика, который ходит за твоим красавчиком по пятам. Вот потому Виль тебя избегает. Только раз сорвется и останется без копейки по контракту. Стоит ли ваша «любовь» такой суммы? Подумай?

Я закусила губу. В душе поселилась какая-то гадина, которая нашептывала, что ради любви можно пожертвовать гонораром, с другой стороны, умом я понимала, что жертвы должны быть соразмерны. А я пока ничем не доказала свою любовь, кроме как язык за зубами не удержала.

С твердым решением не будить в Виле страсть и в подтверждение своей любви – выиграть шоу «Танцы-шманцы», я с упёртым азартом включилась в проект, в гонку за зрительскими симпатиями.

Вот только гонку начала не я одна… Наши девочки после проводов Лены вдруг активно включились в соблазнение наставника, вспомнив своё давнее пари и будучи уверены, что я и Леська уже достаточно попользовались своим шансом.

Виль… прости!

***

Юлька заглянула к нам в павильон и позвала в гримерку к наставнику.

– Леська, Лиза и Антон, быстрее.

Там уже ждал Тарас и ухмыляющийся Алик. Леся мгновенно насупилась и смотрела куда угодно, только не на своего мучителя.

– Сегодня заказ. Группа работает до семи, но мы в семь должны быть на месте. Тарас, ты сегодня на аппаратуре. Поддержки на Антоне. Программу делают девочки.

– Очередной мальчишник? – спросила Юлька.

– Нет, фан-сервис.

Когда все кивнули и собрались расходиться, я вспомнила:

– Я не смогу…

Яра резко повернулся ко мне:

– В связи с чем, Аверина?

Я подошла к нему ближе и потянулась к уху, чтоб шепнуть. Виль положил руки мне на бедра.

– Не могу, у меня трехдневное освобождение, – намекнула я, а он только сильнее, на секунду дольше, стиснул пальцы и прижал к себе.

– Едешь вместе со всеми, – Яра тут же отпустил меня, махнул рукой остальным и обратился к Алику. – Думаю, заказ пройдет без проблем. Можешь не сопровождать.

Тот только хмыкнул.

Так что без пятнадцати шесть мы все собрались на парковке перед кроссовером. Яра от самого ангара щелкнул сигнализацией и жестом приказал загружаться.

– Неужели и эта сволочь попрётся? – сквозь зубы процедила Леся, пропуская меня вперед, ближе к Тарасу.

Этой «сволочью» оказался Алик Адарян, который тенью преследовал Яра. И я, зная какую роль он играет в нашем отчуждении, полностью была солидарна с Леськой в отвращении к этому субъекту.

– …Привезешь в клуб. И Серега попросил освободить Овечкину. Антон все равно планируется на шоу, а пока ты не сменишь программу – пусть еще потанцует в проекте, посветит мордой.

– А Юля зачем нужна Крапу? – это уже спросил Яра.

– Она нужна мне, – и снова противная ухмылка, а Яра только кивнул.

Они оба не подозревали, что мы подслушали часть разговора и сейчас во все глаза вопросительно таращились на Юльку, но та сидела на переднем месте, рядом с водительским, и совершенно не спешила удовлетворить наше любопытство.

– После заказа, Юля и Леся едут работать в клуб. По расписанию ваши тренировки завтра в час, успеете отоспаться.

Обе синхронно поддакнули и мы тронулись с места.

Всю дорогу я размышляла о заказе и о планах на ребят. Вот Антона уже определили в шоу. Юля и Леся вовсю работают в клубе. Насчет Тараса и меня планы неизвестны. Может уточнить у Виля? Про планы на меня? Рабочие и личные? Или не стоит смешивать?

– Виль Натанович, в пятницу с проекта вылетит Юля? – вдруг нарушила тишину Леся.

Яра посмотрел на нее через зеркало заднего вида, потом повернулся к Овечкиной.

– Ты подписывала с Адаряном контракт?

Юля кивнула.

– Почему мне не сообщила?

– Он сказал, сам вас оповестит.

Яра кинул, процедив сквозь зубы:

– Оповестил. Ты знаешь, на что подписалась?

– Ага, но там и денег больше.

И снова воцарилась неприятная и непонятная тишина.

Леся наклонилась к моему уху:

– Похоже, она переходит с красного этажа на черный.

Я кивнула, но уточнять не стала. Я тоже как-то спутала этажи, и внизу было не очень приятно, но ведь такое не каждый раз случается и не с каждой девушкой?

В частном особняке Яра припарковался напротив широкой веранды, запланированной под вечеринку. Там уже вовсю работал бармен и официанты. Гости, состоящие из молодежи не старше двадцати лет, медленно подтягивались со стороны дома. Все в неформальной одежде, в джинсах, спортивных кофтах. В общем, вечер среди звезд для своих.

– Мы на полтора часа, потом другие артисты подтянуться. Группа «Вы-драйв» и Вероника Довженко.

Тарас присвистнул и заулыбался:

– Я не против задержаться.

– Задержишься как-нибудь в другой раз, – беззлобно оборвал его веселье Яра и дал распоряжения по аппаратуре, репертуару и костюмам.

– А я? – Виль ни словом не обмолвился, что на вечере буду делать я.

– Ты посиди в машине, – негромко проговорил он и кинул мне ключи.

Заинтриговал!

Через полчаса Яра залез ко мне на заднее сидение, вытянулся и положил голову на мои колени.

– Что? – не поняла я.

Собственно, никаких предположений относительно уединения с ним в кроссовере у меня не было. Хотя вру. Я мечтала о поцелуях. Хотела обниматься. Мы могли бы поговорить. Нам было о чем поговорить. А еще я хотела расспросить его о Юле и разнице между красным и черным залом.

Но Яра ограничился тем, что повернулся на бок, устраиваясь поудобнее, обхватил меня за талию одной рукой и прижался лицом к животу.

– Я посплю. Посиди тихо, ладно?

И всё. Все полтора часа я сидела, перебирала его волосы, гладила по плечам, что-то шептала… В какой-то момент, мне даже показалось, что он мурлычет. И только потом поняла, что храпит!

***

Виль потягивался как большой довольный кот. Отправив девочек переодеваться, а парней – собирать аппаратуру, он утянул меня за машину и минут пять выворачивал душу своими поцелуями. Меня даже ноги держать перестали, и внизу живота потяжелело и заболело, что выть хотелось.

– Почему ты не обращаешь на меня внимания на шоу?

– Только на тебя и обращаю, – прошептал в висок Яра, последний раз стиснул в объятиях и подсадил в машину.

– Сейчас завезу парней в гостиницу, потом едем в клуб.

Почему-то я приняла это приглашение на свой счет, но у гостиницы Яра вместе с парнями высадил и меня.

– Всем удачного отдыха и до завтра.

Опечаленная побрела в душ и спать. Но перед сном еще долго ворочалась, не находя себе места от воспоминаний о сегодняшнем вечере. Даже не знаю, что было интимнее – целоваться с ним, запуская ладони под блейзер, и гладить горячую, покрывающуюся мурашками кожу, или чувствовать его дыхание на животе и как он трется носом, почмокивая губами во сне. Но эти мысли мешали заснуть.

Наутро, когда все разбежались по делам, я заглянула в соседнюю комнату, убедиться, что Леся и Юля на месте и спят без задних ног. А в час мы все уже были в ангаре и нас по полной протащили через интервью.

На этой неделе меня выворачивали в контемпе на воздушных полотнах. Я, конечно, знала, что Яра всегда ставит чувственные танцы, ни хип-хопчика тебе, ни брейк-данса. Но после латины наивно надеялась и дальше пройтись по бальным. Танго, пасодобль, бумба… Go-go, пол-данс наконец, хотя они к программе не относятся, зато отлично вписываются в клубное направление. Но Яра поставил меня на чёртовы полотна и весь мой танец состоял из набора акробатических трюков. Вот чем мне привлечь внимание зрителя? Как заставить полюбить себя и выбирать на голосовании?

В общем, я вывихнула запястье и под крепкий мат тренера побежала к медсестре. Краем глаза заметила Юльку, скользнувшую в гримерку наставников. По времени, сейчас никого кроме Яра из наставников не было. Но вот зачем Юле пробираться к нему тайком? Она на этой неделе и так чаще других видится с ним! У нее же индивидуальная хореография от наставника.

То ли любопытство, то ли подспудное желание снова увидеть Яра, но после обезболивания и наложения эластичного бинта, я заглянула в гримерку в приоткрытую дверь…

Юлька сидела сверху на Виле и недвусмысленно терлась об него.

– Сейчас поздно договариваться. Ты уже под контрактом. Мой расторгнут, – услышала я голос Яра и не сводила глаз с его рук. Он не отталкивал Юлю, не пытался скинуть с себя. Нет! Преспокойненько держал её за талию и разговаривал.

– Виль, но я хочу остаться на проекте. Пожалуйста?

– Зачем? Внизу танцы не нужны. Там ты заработаешь и без постановок и засвеченного личика.

– Неужели твоё слово ничего не значит? Раз Сергей с Аликом увели меня из-под твоего носа – ты сразу сдался? Даже не попробуешь противостоять им?

Вот теперь Яра снял Юлю с колен и сам поднялся с кресла. Наверное, её злой и обиженный тон вывел его из себя.

– Ты сделала свой выбор, знала, что подписываешь и на что соглашаешься. И я тратить свое время на тебя не буду. Оно не окупится. Или отработай финальную постановку и постарайся запомниться, чтобы будущие клиенты не жалели чаевых.

Я незаметно отскочила от приоткрытой двери и вернулась в свой тренировочный павильон. Съемочная группа, узнав о моей травме, решила сваять из случая трагическую историю девушки, которая все равно выступит на концерте с риском для здоровья.

А что – и выступлю. Только завтра на записи напрягаться не буду, а в субботу отработаю в прямом эфире. Пф!

Но там где кому-то нужно придумывать интригу, другие её расхлёбывают.

Я уже возвращалась из кухни-столовой в комнату, когда услышала всхлипы. Вот было мое удивление, когда на запасной лестнице между этажами я обнаружила плачущую Леську.

– Ты чего?

– У меня задержка…

Танец пятнадцатый

И все же Леська как ни в чем не бывало вечером собралась в клуб.

– Поговори с ним! – настаивала я, наблюдая, как она собирает сумку со всякой мелочевкой: тональник, помада, ватные диски, расческа и прочее.

– Только хуже будет…

– Хуже уже не будет! Давай я с Вилем поговорю?

Леся горько усмехнулась и замотала головой.

– Яра здесь вообще ни при чем, не впутывай его.

– Аборт будешь делать? – спросила и тут же пожалела, потому что губы Леськи мелко задрожали, и она снова всхлипнула.

– Я домой уеду… Через неделю. Или две. Сейчас попробую заработать побольше, чтобы не с пустыми руками.

И тут мне пришла в голову гениальная мысль!

– О! Я тоже пойду поработаю, а чаевые отдам тебе.

Леся пыталась остановить, но сунув ей в руки остатки роскоши в четыреста баксов, я осталась непреклонной. Поэтому в клуб мы приехали к восьми втроем. Отстояли очередь к девушке на ресепшн. Я с Леськой получила по красному жетону, а Юлька черный, поэтому разъехались мы на разных лифтах.

До одиннадцати посетителей в красном зале было не густо. Как мне объяснила Леся, в девять открывают дискотеку на первом, более солидные гости сидят в вип-зале на втором, а в красный зал уже выкупают билеты из вип-зоны, в полночь большинство покидают наш этаж и перемещаются на четвертый, смотреть бурлеск-шоу.

– А потом?

– Потом Ад. Откровенный стриптиз, приваты, пошлые постановки…

– Алик?

Леся скривилась, но кивнула.

– То есть Юлька будет теперь в порно-театре участвовать?

– Вряд ли сразу. Сначала на шесте отработает, как и мы здесь, а потом на усмотрение Алика.

Что-то меня опечалил данный расклад. Получается, что в красном зале реально заработать можно только в течение одного часа. Это просто в прошлый раз мне повезло взять три щедрых столика, а так, средний чек у девочек из красного был двести-триста баксов за ночь. Не густо, прямо скажем.

Вот и сегодня я проводила пару парней, сжав две сотни баксов в руке, и направилась к раздевалке.

– Стоять, – окликнул меня метрдотель.

– Я должна идти…

– Половину чаевых сюда и иди.

– Половину?!

Вот еще чего не учла! Теперь понятно почему Юлька выбрала черный зал, там можно заработать больше денег, а Яра и не отрицал. Не каждый же раз приходят такие извращенцы как Георгий? В черном, наверняка, сидят и приличные парни, которые хотят танцы поэротичнее, подумаешь. И если Юльку не смущает танцевать топлесс, мне то что!

А сейчас пойду найду Алика и поговорю с ним. Если он безответственный придурок, то хотя бы стрясу с него бабло для Леськи. Эта сумасшедшая похоже собралась от него рожать.

Переоделась и спустилась на ресепшн.

– Аверина? Нет, Виль Натанович лично пропесочил всех. На нижние этажи не пущу.

– Что значит пропесочил? То есть я могу работать на любом из верхних, но вниз спускаться нельзя?

– Почему нельзя? Я имела в виду, что работать на нижних тебе нельзя.

Я постояла с минуту, решая вмешивать ли Яра или сама обойдусь?

– Мне нужно поговорить с Адаряном. Виль Натанович в курсе, а Алик ждет.

Главное лицо сделать уверенное!

Девушка посмотрела в компьютер и с сомнением произнесла.

– Господин Адарян сейчас в сауне…

Ну, нифига себе – еще и сауна есть?! Дом разврата, а не клуб.

Я посмотрела на время, сейчас как раз началось бурлеск-шоу и меньше шансов столкнуться в клубе с Яра. Так что откладывать разговор с Аликом нельзя.

– Но у меня срочное. Можно же как-то увидеться с ним?

Она неуверенно кивнула и все же не выдала жетон, проводила лично к лифту и отправила меня вниз. Какой же Виль заботливый, оберегает меня от разврата и грубой действительности.

Створки лифта разъехались и я вышла в холл стилизованный под русскую избу. Неизменный привратник, который сразу же уточнил в какой именно сауне искать Адаряна. Девушка с ресепшена расторопная, уже предупредила.

Кивнула, с благодарностью оставила у парня сумку и переобулась.

Седьмая сауна обдала меня плотным паром и жаром. А когда за моей спиной закрылась дверь, то я утонула в хлюпающих звуках и стонах. Он там не один? Парится с веником?

Я постучала в тонкую дверь, обитую деревянными панелями и попробовала позвать Алика, но за охами и ахами меня никто не услышал.

Неудивительно. Там банщик так отхаживает его, что Алик за своими криками никого не услышит.

Расправив плечи, уверенно толкнула дверь и остолбенела от увиденной картины.

В небольшом жарком помещении на широких скамейках по двум деревянным стенам сидели и лежали четверо обнаженных мужчин, а на них гроздьями висели, стояли, лежали, двигались голые девочки. На одном красном и потном мужике прыгала Юлька. Откидывала голову и ненатурально стонала в голос, а он нахлопывал ее по заднице и подбадривал голосом.

– Давай, детка, еще, еще. Ух, сладкая!

Юлька хваталась за его потные, скользкие плечи и продолжала прыгать на коленях, теснее прижимаясь к партнеру.

– Что ты тут делаешь?

От резкого вопроса я подпрыгнула, а сердце ухнуло в пятки. Оказывается, за всем этим бесячеством, я не заметила главного черта преисподней! Полностью обнаженный Адарян сидел в стороне от порно-веселья и дымил кальяном, погладывая на развлекающихся гостей.

– Поговорить, – промямлила я.

Он выпустил из ноздрей струйку дыма и заржал.

– Здесь не самое удобное место для разговоров, Лиза. Яра в курсе, где ты?

– Нет.

Вот так всегда, сначала скажу, потом подумаю.

– То есть в курсе, конечно.

Алик недобро улыбнулся и похлопал по коленке, приглашая… подойти? Присесть? Он в своем уме?

Но я неосознанно посмотрела на его руку, хлопающую по ноге, и конечно скользнула взглядом дальше. И даже немного присвистнула. В мыслях. Потому что Адаряну было чем похвастать.

– Пожалуй, тут постою, – я уверенно перевела взгляд на лицо.

Он все также ухмылялся.

– Не получится. Или присоединяйся или уходи.

И снова выпущенный им дым только подчеркивал, что он в своих владениях, недалеко от котла и адского пламени. Я вся вспотела.

– Тогда выйди со мной. Мне нужно кое-что сказать.

Он лениво помотал головой и снова похлопал себя по колену, а я опять как дура опустила взгляд и вздрогнула, увидев, что его не забавляет, а возбуждает наша перебранка.

– Про Лесю, – припечатала я.

И только упомянула подругу, как настроение Алика заметно изменилось. Он подобрался и стал злым и резким. Моментально отложил трубку, поднялся и, схватив меня за плечо, вытолкал из сауны в тамбур.

– Что ты себе позволяешь, сопля? Если тебя трахает Яра, думаешь, ты неприкосновенность? – зарычал мне в лицо Алик, больно стискивая плечо.

Я попыталась сбросить его руку, но не получилось. Пальцами второй он схватил меня за подбородок и повернул к себе.

– Причем здесь Яра? И что тут делает Юля?

– Работает. Что с Лесей? Она наверху?

Вот, наконец-то мы перешли к делу.

– Да, работает, – тут я споткнулась. – Не так как Юля, но… Она беременна!

Алик дернул подбородком и отпустил мой.

– Кто – Юля?

– Нет, Леся.

На его лице не отразилось никаких эмоций, и голос стал на удивление ровным:

– Леся беременна?

– Да, залетела от тебя! Ты вообще отдаешь себе отчет, в какую ситуацию поставил Лесю?

Алик отцепился от меня и я, поморщившись, растерла плечо. Синяки наверняка останутся, объясняй потом Вилю откуда они.

– Я дам ей денег.

– Вот это правильно…

–…На аборт.

– Что?

Мне не понравилась его злобная ухмылка, и я взвизгнула, когда он уже двумя руками схватил за плечи и прижал к стене.

– А как, по-твоему, должна закончиться эта сказочка? Я сделаю ей предложение, и мы умчимся в закат? А потом залетит другая и тоже выйдет замуж? Это работа. Леська мне нужна в рабочем состоянии, она только на время шоу будет в красном зале, а потом спустится сюда и оттрахает тех клиентов, которых покажу.

– То есть Юля… не танцевать?..

– Танцевать? – Алик хрипло рассмеялся. – Никто не платит за танцы. Зато отлично оплачивают секс. Даже твое место уже определено и Виль только оттягивает время. Так что заткни свои принципы и пришли ко мне Лесю.

– Подожди…

Я стояла как по голове стукнутая, мысли скакали вспуганными галками и не хотели искать логическое объяснение его словам.

– Виль?.. Я буду работать в этом клубе? Не в шоу Виля, а здесь?..

– Все начинают с шоу. Но потом спускаются в Ад и остаются. Потому что заработать реальные деньги можно только внизу.

– А.

Я кивнула, когда Алик отпустил меня, отлепилась от стены и, не оглядываясь, пошла к лифту.

– Лесю пришли ко мне.

– Д-да…

Парень в холле впустил меня в лифт, сунул в руки сумку и сам просканировал брелок. Я даже не спросила, на какой этаж меня отправили. Зато не удивилась, когда лифт остановился на седьмом, и там меня встретил Яра.

Рука сама замахнулась и отвесила ему звонкую пощечину, а я завопила, хватаясь за растянутое запястье. Эх, другой надо было ударить!

***

– Какого хрена?..

– Сутенёр!

Яра не спускал с меня язвительного взгляда, провёл языком за щекой, как если бы слизывал кровь с разбитой десны.

– Что?

– Что слышал, – процедила я.

– Ладно, потом поговорим.

Схватил меня за локоть снова в том месте, где уже расцвели синяки после Алика, и потащил к себе в апартаменты.

– Пусти!

– Обязательно. После того как поговорим.

Отпустил меня, неприятно улыбнувшись.

– Располагайся на ночь. Дверь я запру. Окна заблокированы. К утру вернусь и поговорим.

И закрыл у меня перед носом дверь. Я даже проверять не стала, а сползла по стене на пол и заплакала.

Мне было ужасно жаль себя, со всеми моими идиотскими надеждами и большими светлыми мечтами. Жаль, что я вместо сказки вляпалась в грязь. Жаль, что моё сердце пело при каждом взгляде на Виля, а он всего лишь попользовался мной, чтобы потом передать на пользование другим. Но еще горше от того, что я не видела выхода из ситуации, и мне совершенно не к кому было обратиться за помощью. Ведь до сегодняшнего дня я считала, что Яра мой друг… Больше чем друг.

Поплакав до полного опустошения, умылась в гостевой ванной и, тупо простояв в дверях спальни пару минут уставившись на его постель, пошла искать другой вариант. Хоть на полу лягу, но не в спальне собственного сутенёра.

В кабинете нашла кожаный диван, притащила из зала подушки с кресла, в шкафу нашла плед и снова зависла, разглядывая личные вещи Яра. Аккуратно сложенные свитеры, брюки, развешенные рубашки, свернутые галстуки, носки, трусы…

Хмыкнула. Педант! Он даже трусы сворачивает.

Закрыла шкаф и ушла в кабинет на диван совершенно неприспособленный для ночевки. Поняла я это, когда проснулась, свалившись на пол. Минуту таращилась в подсвечиваемую неоном и лазерными огнями темноту и соображала где нахожусь. Потом вернулась на диван, а проснулась в очередной раз оказавшись на полу.

Чертова кожа слишком скользкая и я съезжаю с дивана. Наверное, спала бы голой – прилипла к коже и не падала, но в его квартире я раздеваться больше не буду. Обойдётся.

Может это знак свыше? Что упавший уже не поднимется?

Горько усмехнувшись ночным несветлым мыслям, стащила подушку на пол и легла у дивана. Все равно завтра буду разбитая, так может пару часов сна хоть немного добавят сил?

***

Я парила, даже летала во сне, а приземлилась на мягкое облако, пахнущее вкусно-вкусно, как Виль. Облако пахло моим Вилем и я улыбалась, зарываясь носом в мягкие складки. Оно меня гладило и целовало в висок, в щеку, в макушку. Даже что-то пробасило, что-то забавное про «отшлёпать и поставить в угол на колени». Ну, какие углы на небе?

И я смеялась, с головой зарываясь в облако и постанывая от приятной неги, накрывающей тело… Или лёгкого нетерпения? Или зудящего возбуждения?

Я поёрзала, уже отрываясь от сна и сосредотачиваясь на ощущениях тела. Наверное, хочу в туалет… Но нет. Почувствовала, как моё «облако» перестает быть мягким и нежным, и становится очень настойчивым и твердым. А главное запах Яра никуда не делся, только плотнее забивая нос.

Я застонала в голос, когда сознание стряхнуло с себя морок, ошарашив грубой реальностью. Яра моментально переключился с моих ключиц на губы и поцеловал, прикусив и оттянув губу, прежде чем снова перекрыть кислород своими изводящими поцелуями.

Несколько минут лежала без движения, пусть думает, что я не до конца проснулась, потому что когда я «проснусь» придется оттолкнуть его, а мне этого не хотелось… Вопреки здравому смыслу хотелось как раз противоположного – прильнуть к нему еще плотнее, обвить руками, взъерошить волосы, подставить шею под горячие губы Яра…

Но…

– Убери от меня свои грязные руки, – процедила я, подкрепляя требование действиями.

Виль на секунду замер, потом снова потянулся к губам, но я отвернулась и оттолкнула его, уперев ладони в грудь.

– Как скажешь.

Он перенес меня в спальню, но раздеть не успел. Вот и отлично, не придется терять время на одевание. Сейчас поставим точку в наших отношениях, и я уйду, хлопнув дверью.

– Отдай мне паспорт.

Виль сидел на краю постели и молча смотрел на меня.

– О чем ты с ним говорила?

– С кем?

Но «дурочка» с Яра не прокатывала.

– Какая тебе разница? Просто у меня появились ответы на некоторые незаданные вопросы. И стало мерзко, оттого что я… что ты…

– Что я?

– Использовал меня, вот что!

Пока говорила, на меня снова накатили эмоции и затрясло.

– Как я тебя использовал?

– Так же как Юльку, так же как Алик использовал Леську. А ты – меня.

Яра грустно усмехнулся, встал и отошел к окну, сунув руки в карманы.

– Лиз-за, а может лучше спросить меня, а не делать выводов только из ответов Адаряна?

Скривилась, потому что Яра явно разозлился, хотя сейчас злиться должна была я.

– Если ты ответишь мне честно…

– Отвечу. Спрашивай.

Ненадолго подвисла. О чем его спросить? Первое, что пришло в голову, девчачье «ты меня любишь», но это явно не те вопросы, которые стоит задавать.

– Про Юлю… Я видела её в сауне.

Яра вздохнул и уперся лбом в окно.

– Ну?

– Она трахалась с каким-то мужиком! Их там было много… Не знаю, три или четыре или… Я не считала. Это ужасно!

– Это одна из сторон жизни. И в клубе такое можно встретить. Ты же не ханжа, Лиз-за! Есть некоторые услуги, которые можно купить и получить в нашем клубе. Так в чем проблема, только в том, что на это подписалась Юля?

Меня просто убил тон, с которым он отвечал мне. Яра считал проституцию нормальным актом, рядовым рабочим процессом, прибыльным делом, где офисные сотрудники выполняют заказанные услуги и получают за это заработную плату.

Я как рыба бесшумно открывала и закрывала рот, не находя слов, чтобы выразить свою растерянность.

– Юля подписалась?!

Яра кивнул.

– Так же как и я? Добровольно-принудительно? С изъятием паспорта?

Теперь Виль нервничал, даже по комнате прошелся туда-сюда.

– Как ты? Кроме того контракта со мной, ты подписывала еще какие-то бумаги? От Алика или Крапа?

– Крапа?.. Нет, ничего не подписывала.

– А Овечкина подписала. Контракт с оказанием интим-услуг. С оплатой за эти услуги. Добровольно. Теперь, что с Лесей? Она тоже была в сауне?

– Н-нет… Только я…

– Ты…

Ой, как двусмысленно прозвучало, черт.

– Не переводи тему! Ты обещал ответить на вопросы. Скажи мне, все участники шоу потом подписывают контракты с клубом?

– Да.

– Обязательно?

– Нет, по желанию.

– И все будут оказывать интим-услуги с оплатой?

– Нет, не все. По желанию.

– А если не желают?

– Я предоставляю места в шоу и в красном зале, без привата. Это официальная работа с зарплатой.

– Но Алик сказал…

– Ты больше веришь Алику или мне?

– Н-не знаю… То есть, если я откажусь работать в клубе, ты вернешь мне паспорт и отпустишь?

Вязкая ненарушаемая им тишина давила на уши. Почему он не отвечает? Сам же сказал, что это дело добровольное! А я не хочу связываться ни с их клубом, ни с его шоу!

– Лиз-за…

– Не шипи. Перестань! Просто ответь – я могу отказаться?

– Нет. Прости…

***

– Значит, Алик не обманул, – заключила я. – И ты просто использовал меня.

Он промолчал.

– Я хочу знать, к чему готовиться.

Хотя стоит ли спрашивать об этом у Яра? Где гарантия, что он скажет также прямо, как Алик? Вот тот не скрывал, что как только Леся вылетит с проекта, то окажется в той же сауне и будет прыгать как Юлька, потея и ублажая очередного мужика фальшивыми стонами. А я?..

– Тебе нужно как можно дольше продержаться на шоу «Танцы-шманцы».

– Зачем?

– Затем, чтобы я мог поставить тебя примой вместо Валерии.

– А если я вылечу рано?

Яра скривился и дальше говорил, не глядя мне в глаза.

– Боюсь, что тебя уже выкупил Георгий. Формально выкупил. Пока ты в шоу или у тебя действителен контракт примы – ты в безопасности. Но если захочешь большего, то…

– Что?

– На какое-то время тебя возьмет Георгий, потом Крап подыщет другого покровителя, затем следующего… Если за тебя не захотят платить – выйдешь в зал, работать с остальными девочками.

Я во все глаза смотрела на Яра, расписывающего мою судьбу безразлично-насмешливым голосом.

– Я не хочу так. Почему не могу уехать домой?

Он тяжело покачал головой:

– У тебя трехгодичный контракт с жесткими условиями. Ты не можешь выйти из игры, Лиз-за. Три года будешь отрабатывать вложения в тебя.

– Какие еще вложения? Я не просила ничего вкладывать в меня! К тому же я подписывала контракт с тобой, на заказы… Отрабатывать выезды на заказах.

– Не будь такой наивной. Неужели ты думаешь, что инвестирование шоу можно отработать за три года на одних частных заказах? Это так, баловство, дополнительная рекламная компания клуба. И контракт ты подписывала не со мной, а с клубом.

– Но я не хочу к Георгию… Не хочу, – я развела руками, пытаясь объять необъятное и не укладывающееся в голове. – Всего этого не хочу…

– Тогда старайся. Ты хотела победы – так добейся ее.

Сейчас тяжело верилось в этот абсурд, что шоу только прикрытие для грязных дел клуба, ведь многие в нем видят возможность поднять свой профессионализм, стать известными, заработать имя.

– Виль, а как же Тектоник и Летисова? Они тоже работают на клуб? Их ребята тоже… подписывают контракты?

– Да, но на других условиях. Не думаю, что тебя должно это интересовать. Ты же хотела ко мне, в мою команду?

– Если бы я знала…

Глаза Яра сверкнули в темноте, то ли поймав отблеск с улицы, то ли мне показалось, но когда Виль двинулся на меня, я инстинктивно отошла.

– Стой. Мне все еще непонятна связь между победой и ролью примы. А если я выиграю шоу, что будет делать Валерия?

– У нее есть покровитель. Не знаю кто, но видимо отношения там довольно серьезные, раз досрочное расторжение контракта ведет сам Крап.

– Крап – это владелец клуба?

– Собственник, да. И главный продюсер проекта «Танцы-шманцы».

– То есть Валерия Снежная со сцены идет под венец, а на ее место заступаю я?

Виль кивнул.

– А если я не выиграю?

– Здесь важна не победа, а длительное участие в проекте, чтобы получить узнаваемость, «засветить» лицо. На неизвестную Лизу Аверину даже в знаменитое бурлеск-шоу зритель просто не пойдет.

Я мысленно застонала – вот это мотивация!

– Виль, я не смогу… Это давит, я боюсь!

Он дёрнул плечом и криво улыбнулся, своими словами образовывая между нами пропасть:

– Привыкнешь. Ты любишь деньги, тебе нравится секс. Ты быстро втянешься и будешь получать удовольствие от красивой жизни… Заметь, Лера начала карьеру с примы, но все свелось в конечном итоге к тому же…

Я не могла поверить, что Виль так запросто говорит мне, что переступить себя легко и даже приятно. Взять и в один день отказаться от принципов, поступиться моралью и воспитанием. Подумаешь, днем ты танцевала джайв, а вечером уже скачешь в сауне на голом парне. Как Юлька. Ведь, по словам Яра, главное, что получишь хорошую компенсацию.

Фу. Какая грязь.

– Ты… То есть ты занимался со мной сексом, готовя к будущей «красивой жизни»? И Алик также готовит Лесю? А еще кого?

Я стояла напротив Яра, сжимая кулаки в бессильной злости.

– Лиз-за…

– Не смей! Не смей так называть меня. Для тебя я – Аверина, понял? Та нимфетка, над которой ты издевался с самого начала шоу. Выкрасил в красный цвет и ежедневно отправлял на унизительную проверку к своему стилисту!

– А еще та, которая не задумываясь взяла две штуки баксов после ночи, – зло процедил Яра.

– Ах, да! Деньги! – всплеснула я руками. – Спасибо, что напомнил, мне они очень пригодятся, чтобы отскоблиться от твоей грязи.

Я уверено подошла к тумбочке и убедилась, что положенные туда купюры так и лежат внутри. Не обернулась на удивленный голос Яра:

– Ты их оставила?

– Точно, как и паспорт в твоем сейфе – для надежности, чтобы не потерять, – съязвила, чувствуя, что если сейчас прекращу злиться и орать, то снова зареву от жалости к себе. – Больше никогда, слышишь, не смей приближаться ко мне. Не называй Лиз-зой и не трогай меня своими грязными руками! Нас с тобой связывает только контракт и деньги, Яра.

После минутного молчания, он кивнул.

– Мне нужно в гостиницу. Вызовите мне лифт, Виль Натанович.

Ничего, еще чуть-чуть, и я смогу забиться между этажами на запасной лестнице и пореветь. А еще позвоню маме. Или нет. Она меня убьёт…

Танец шестнадцатый.

После того, как я рассказала всю правду о клубе, Леся как рыбка только молча открывала и закрывала рот, не в силах говорить.

– Не веришь мне – спроси у Юльки. Она сегодня еще здесь.

Леська замотала головой и прижала ладони к щекам.

– Лучше бы я и правда оказалась беременна…

– В смысле?

– Это была всего лишь задержка. Может от стресса, или из-за увеличенных физических нагрузок…

Значит, все волнения напрасны. Хотя если бы не они, то я и дальше наивно верила в любовь и в светлое танцевальное будущее.

– Не заблуждайся. Адарян потащил бы тебя на аборт и уже на следующий день запустил в сауну к клиентам. Кстати, Алик не подсовывал тебе другой контракт?

Леся удивленно посмотрела на меня и замотала головой.

– Ты удивишься, но контракт Алика в отличии от Яра сразу включает в себя пункты о работе на нижних этажах. На твоем месте я бы осталась с Яра. У него, по крайней мере, кроме шоу и рафинированных танцев у шеста, ничего криминального нет. Еще паспорт забери у администратора и спрячь. Адарян может выкрасть и шантажировать.

– Он, конечно, сволочь, но не до такой же степени, чтобы еще и паспортом шантажировать.

– Уууу, значит, твой Алик не такая уж и сволочь, как некоторые, – грустно протянула я и потащила Леську вниз.

Администратор Женя отказалась отдать пакет с личными вещами.

– Женечка, нам просто переписать паспортные данные! Адарян записал её к гинекологу, по кое-какой проблеме, – я щипнула Леську за бедро, предупреждая, чтобы молчала. – А там необходимы личные данные. А Леся не помнит.

– Я посмотрю в компьютере, а вы запишите.

– Нет! – я закатила глаза. – На надо фото выслать.

Помахала перед лицом администратора своим телефоном. Ну, должна же она понять, что здесь тоже нужно сделать исключение.

Женя преувеличенно вздохнула, взяла ключ и ушла в служебное помещение. Я ободряюще приобняла Лесю. Сама пропаду, так может хоть её выручу.

– Здесь нет твоего паспорта, ты точно сдавала?

Мы с Лесей переглянулись.

– Да, я уверена, что вкладывала. Он должен быть в зеленой косметичке…

– Косметичку проверила – паспорта там нет, – раздраженно отрезала Женя и пошла обратно, закрывать комнату.

– А кто-то может еще пройти туда и посмотреть вещи? – спросила я вдогонку.

– Наставники и психолог.

– Пойдем-ка навестим Наталью Анатольевну, – проговорила я, утягивая растерянную Лесю к психологу.

***

На психолога пришлось присесть, но нужная информация все равно оказалась у нас.

– И зачем Яра мой паспорт? – удивлялась Леська, уже находясь в автобусе по дороге к съемочному ангару.

– У него такой метод набирать себе работников.

– Тогда поговори с ним, пусть вернет документы.

Тут я невесело усмехнулась.

– Мы с ним со вчерашнего дня не разговариваем…

– Трахаетесь молча? – поддела Леська, проглатывая смешок.

А вот мне что-то было не до смеха. На съемках концерта оба дня я легко избегала контакта с Яра. Тот только вначале пытался перехватить, но потом разозлился и игнорировал меня также успешно, как и я его.

В пятницу меня освободили от съемок, а в субботу я напилась обезболивающего, намазала запястье мазью и перетянула бинтом. Номер на полотнах отработала почти чисто. Агата и Тектоник похвалили, а Яра только скривился и отметил, что могла бы исполнить лучше.

С проекта вылетела Юля Овечкина, что для некоторых из нас не стало новостью. А вот то, что выбыл еще один парень из группы Летисовой – обескуражило. Похоже, отсев в этом году будет проходить гораздо быстрее.

Понедельник и вторник мы усердно заучивали групповой танец, в среду Яра зашел и озвучил номинации. В рабочем режиме распределил номера и представил хореографов. И только я расслабилась, полагая, что все мои контакты с Яра теперь будут проходить сугубо в деловом ключе, как он окликнул меня:

– Аверина, зайди ко мне в гримерку.

Отказаться я не успела, потому покусав щёку, представила возможные темы для беседы и поплелась к наставнику.

– Не перебесилась еще?

Я отрицательно мотнула головой.

– Тогда напомню тебе правила. Ежедневная проверка у стилиста…

– Что-о?

Яра оскалился и, не меняя тона, продолжил:

– Отработка частных заказов и никакого свободного времени. Я запрещаю тебе покидать гостиницу, кроме поездок сюда, на тренировки и съемки.

Я поджала губы. Собственно, понятно, зачем он так поступает, но теперь я ненавидела его еще сильнее.

– А Леся?

– Что Леся?

– Ну, я думала, мы в одинаковом положении, а вызвали только меня.

Яра нахмурился и покачал головой:

– Ты ошиблась, с ней вы в абсолютно разных положениях. Она справится с нагрузками, вытянет шоу, заказы и ночную работу в клубе, в отличие от тебя. В тебе я неуверен.

Теперь уже стало понятно, что Вилю лишь бы поиздеваться надо мной. Выскочила из его гримерки и пошла к хореографу, который ставил на этой неделе парный танец на меня и Антона.

Времени свободного практически не оставалось. Казалось бы, только прошел концерт и вот уже готовишься к следующему. Каждую неделю вылетали по два участница и наставники не спешили разбрасываться иммунитетами.

Я исправно навещала Юру, который совершенно не интересовался моей интим-зоной, зато вредничал, напоминая, что я все еще у него в должниках.

– У меня теперь незавидное положение, – жаловалась я, – мне самой эти деньги понадобятся. Но если уж ты частенько бываешь в квартире Яра, мог бы порыться в его носках и трусах. Он наверняка там прячет заначку.

– А ты рылась в его белье? – заинтересовался Юра.

– Прикинь, Яра оказывается тот еще педант. У него даже трусы свернуты и лежат по цветам!

Юра не глядя, подкатил себе под зад табурет и с любопытством уставился на меня.

– Рассказывай! Меня дрожь пробирает, когда я слушаю про привычки Виля. Он очень, очень стильный.

– Мне кажется странным подчеркивать свой стиль фиолетовыми стрингами или лаймовым галстуком… Тебе не кажется?

– Ты просто полная простофиля, а у него отменный вкус. А что еще там было? Каких цветов? Ты посмотрела преобладающий тон в носках Яра?..

И Юра как-то даже забыл о нашей размолвке за бесконечным обсуждением гардероба Виля. Не то, чтобы я помнила какого цвета и фасона в его шкафу трусы, но в случае с Юрой можно было смело фантазировать – он готов был простить Яра всё.

– Угги?

– Да! Я не шучу! Сама удивилась, увидев в углу настоящие угги из собачьего меха.

– Ты врешь, – недоверчиво протянул Юра, впервые усомнившись в моих словах. – Яра категорически против кошек и собак. На кошек у него аллергия, а на собак раздражение. Я столько раз пытался пристроить ему щеночка, причем ни какого-нибудь, а из зарегистрированного помета лабрадора с родословной!

– И что, не взял? Сердца у него нет…

– Причем здесь сердце, Лиза? Я же тебе говорю, он очень аккуратный и чистоплотный. Его безумно раздражает шерсть. А собаки, даже очень породистые, все же линяют…

И как-то само собой наши разговоры теперь от гардероба Яра сводились к любимой лабрадорихе Юры и нелюбви Виля к щеночкам.

А уж как только я неосторожно пообещала Юре уговорить Яра взять щенка, тот и вовсе списал мне все долги.

– Ох, Юра, но я не обещаю… Ты же знаешь Виля, он такой щепетильный к чистоте, шерсти…

– Конечно-конечно, но я ставлю на твою женскую хитрость, дорогая. Стоит только мальчику прилично накосячить, как ты сможешь воспользоваться обстоятельствами и переубедить его. А теперь я покажу тебе фоточки. Вот этот с красной ленточкой уже занят. Смотри с синей и желтой.

Пока щенки росли, а я еженедельно успешно проходила очередной отчетный концерт, успешно избегая Яра, жизнь вокруг нас кипела и бурлила.

В гостинице всеми сплетнями из клуба со мной делилась Леська:

– Он специально для меня выставил сцену в центре зала, обрамленную золотыми прутьями, как клетка. И теперь я танцую в образе…

– Райской птички?

– Райской, да, – усмехнулась Леся. – В образе Ангела. Причем они вместе с Адаряном приводят инвесторов и их друзей и ржут, что судьба ангела еще не решена, станет ли он падшим. Представляешь?

– А ты?

– Я в лоб спросила Виля, что происходит? А он сказал, что клетка – это единственный способ держать меня подальше от Алика.

Я закатила глаза, ох уж этот рыцарь в белом плаще, всех спасает, всем помогает!

– И что, получается?

Леська пожала плечами:

– Знаешь, Алик больше не лезет ко мне. После той задержки вообще не трогает, только скалится, когда видит меня, но даже не пытается затащить в подсобку, чтобы присунуть… Не знаю, что у них за дела, только Яра вроде как поднимает мне акции, демонстрируя богатым клиентам и не давая дотронуться. Я за вечер собираю до двадцати зрителей! У меня офигенные чаевые.

– Круто, – протянула я и задумалась, почему меня Яра не сажает в клетку? Вроде бы мне тоже полезно поднять рейтинг.

Этот вопрос я задала Юре, с которым тоже периодически обменивалась сплетнями.

– Вот объясни, почему он Леську раскручивает, а меня прячет?

– Хм… Насколько я знаю, принцессу он планировал поставить на место примы.

– А меня? Он мне сказал, что я займу место Снежной на бурлеск-шоу!

– Да? А я слышал, что пока ты не отработаешь у щедрого инвестора, в шоу тебя не пустят.

– Кто не пустит?

– Хозяин, кто же еще.

– Крап? Он же сам видел, как я танцую у шеста! Сам сказал, что на мне можно заработать больше, чем даст жирный Георгий!

Юра изогнул брови:

– Ого, я чего-то не знаю? Ну-ка, садись и расскажи.

И после истории о той бурной ночи, Юра пообещал узнать подробности у Яра.

– Вот только не говори ему, что это для меня.

– Узбагойся, что я, сосунок какой, не смогу обвести Виля вокруг пальца?!

Но не смог.

Вечером меня дернули в кабинет психолога, и я в крайнем изумлении спустилась вниз, заметила спину Жени, покидающей холл, и осторожно постучала в дверь Натальи Анатольевны.

В кабинете было темно, психолог не отзывалась. Пожав плечами, уже развернулась, чтоб уйти, как сильные руки перехватили за талию, зажали рот, прервав испуганный вопль, и втянули в темную комнату.

– Тс-с-с…

Оказавшись зажатой между дверью и телом Яра, я потеряла рассудок. Сейчас как угодно можно было оправдывать себя. Например, во мне бурлил адреналин, и я от страха плевала на свои принципы. Или что в темноте, конечно, я не узнала Виля, но именно сейчас дико захотелось целоваться. Или это он набросился на меня как голодный зверь, а я растерялась от напора.

Но в любом случае, я не сопротивлялась и таяла от его поцелуев и ласк, всхлипывала и сама теснее прижималась к его губам, целовала в скулы, шею и нетерпеливо теребила свитер, запуская руки под него и касаясь подрагивающих мышц.

Мы не произнесли ни слова, мне было не до них, и у Виля губы постоянно были заняты мной… Ноги не держали совершенно, и когда я почти сползла по двери на пол, Яра подхватил на руки и посадил на стол, ни на минуту не отрываясь от моего рта. Ласкал языком и покусывал, прерывисто вдыхая воздух, как утопающий.

– Лиз-за, – его полустон-полушипение дёрнуло меня по нервам, и я обхватила его талию ногами.

– Молчи, только молчи, – шептала я, быстро избавляя его от свитера и футболки.

Он стащил с меня пижамные штаны и расстегнул свой ремень на джинсах.

Я точно могла остановить его. И остановиться сама. Но не хотела. Черт… Я не понимаю его. Не понимаю, почему он. Не знаю, зачем он. Но люблю его. А с остальным разбираться буду позже.

Всё произошло быстро. От того, что он не мог сдерживаться, от того что я просила не останавливаться, от того что он был немного груб и при этом стонал, как израненный зверь, а я только крепче сжимала его ногами и гладила руки, цепляющиеся за талию.

Он протяжно зашипел, выпуская воздух сквозь зубы, и склонился надо мной, положив голову на грудь.

– Поехали ко мне?

Я покачала головой. Только сейчас понимая, что опять натворила глупость. Хотя то, как внутри все пело, скинув напряжение, то, как Яра стоял между моих бедер, прижимал меня к обнаженной в испарине груди и гладил по голове, целуя в макушку, было так сладко, так щемящее нежно!

– Ты зачем приехал? – я шептала, боясь нарушить это хрупкое равновесие, боясь, что как только он уберет руки и отойдет от меня, снова станет холодным расчетливым сутенером. А сейчас, прижимаясь к его груди и слушая бешено стучащее сердце, я могла обманываться сколько угодно и про любовь и про будущее.

– Мне Юра сказал, ты хотела поговорить, – Яра тоже ответил шепотом, видимо понимая шаткое положение нашего перемирия.

– Юра – язык для шпиона! Что ты ему пообещал? Взять щенка?

– Что? – тихо засмеялся Виль, приподнимая моё лицо за подбородок и заглядывая в глаза. – Я не настолько люблю своего стилиста, чтобы терпеть в доме псину!

– Тогда почему он так легко меня сдал? Мы же почти стали друзьями.

– Наверное, потому, что со мной он дружит намного дольше.

Мы опять помолчали в темноте, не разжимая рук, но вот Яра завозился, освободил руки и поправил джинсы, затягивая ремень. Я обреченно вздохнула, огладываясь в поисках пижамы и трусиков.

– Лиза?

Я подняла глаза на Яра, и снова прикрыла их, принимая поцелуй, теперь нежный и неторопливый.

– Одевайся и давай просто поговорим. Без обвинений. Хорошо?

Я кивнула и натянула штаны, поданные с пола Вилем.

– Я не хочу пускать тебя клуб по двум причинам. Первая в том, что, даже посадив тебя в клетку, я не смогу постоянно охранять тебя, не могу быть уверен в безопасности.

– А мне что-то грозит?

Виль невесело усмехнулся.

– Да, причем с самых неожиданных сторон. Помимо покровителя, Георгия – помнишь такого? – я кивнула. – У меня неопределенная ситуация с примой. Лера мечется между шоу и личными планами. А еще Крап. Он одно время был настроен убрать Леру со сцены, теперь наоборот орёт, что никто не сможет заменить её и привлечь новых клиентов. А пока место примы занято – я не могу гарантировать тебе защиту от клиентов.

Я кивнула, понимая, что вряд ли Крап прислушается к Яра, если Георгий будет трясти деньгами у него перед носом.

– А Леся? За ее безопасность ты не боишься?

Вот тут Яра тихо засмеялся.

– У её ног каждую ночь сидит цербер, вряд ли кто посмеет покуситься на нашего Ангела.

– Это кто? – переспросила я, представляя золотую клетку, в которой танцует Леська, а стережет клетку трехголовый лабрадор с разными ленточками на шеях: желтой, синей и красной.

– Адарян.

– Что?!

– Очень забавная ситуация получилась… Я отобрал у него любимую косточку, так теперь он как собака на сене – сам схватить не может, но и другим не дает. Мне кажется, пока эта ситуация сохраняется, Леся может отлично устроиться. Или заработает достаточно, чтобы расторгнуть контракт…

Сейчас мы сидели на небольшом диванчике, и я закинула ноги на его. Виль гладил мои бедра, колени, икры и объяснял.

– Ну, а вторая причина в том, что тебе нужно высыпаться, чтобы выступать в шоу.

– А Лесе не нужно?

– Пока есть ты – я никого другого на роль примы не рассматриваю…

***

Не знаю, почему я дала слабину, но после того ночного разговора в кабинете психолога, наши отношения с Яра изменились, потеплели что ли. Мы все также учтиво «не общались» на съемках, но при этом иногда перехватывали улыбки друг друга и украдкой перемигивались. На заказах Яра вел себя очень корректно и предупредительно, но иногда задерживал меня в кроссовере, когда отпускал остальных в гостиницу, и бесконечно долго целовал, гладил и доводил до исступления. Всё заканчивалось на заднем сидении машины, которую я нещадно раскачивала, наплевав на видеокамеры и нервно курящего у входа в здание охранника.

До конца шоу оставался месяц, в столице заметно похолодало, и мама выслала мне по почте вещи. Яра не отменивший запрет за выход из гостиницы сам съездил со мной за теплыми вещами, посмеялся над моим трехлетним пуховиком и отвез за покупками, выбрав к зимнему пальто еще высокие сапожки и пушистую шапку.

– Это кролик? А на него у тебя аллергии нет?

Яра удивился, расплачиваясь за шарф и варежки в тон пальто.

– С чего ты решила, что у меня аллергия?

– Юра сказал, – смутилась я.

Виль странно на меня посмотрел, потом обнял за плечи и повел на выход.

– Иногда мне страшно интересно, о чем вы шепчетесь с Юрой. Вот недавно он пообещал мне подарить к Новому году комплект нижнего белья цвета фуксии. Потому что одна молодая леди, не будем на нее показывать пальцем, сказала, что это мой любимый цвет.

– А разве нет?

– Лиз-за, я понятия не имею, какого цвета фуксия и что это за хрень такая!

Я засмеялась, чувствуя себя до безобразия счастливой!

***

Но всё рано или поздно ломается… За три недели до финала я попала в номинацию и когда Яра назвал мою фамилию, сердце чуть не разорвало грудную клетку от паники. Я знала, что Валерия Снежная, она же Майя Весенняя, отказалась покидать шоу и по условиям контракта еще год имела право занимать место примы вне зависимости от желания Яра. А еще на Виля наседал Сергей Крап.

Ближе к финалу стало гораздо больше частных заказов на финалистов, но Яра брал только половину из них, потому что график участников стал еще более насыщенным, и каждый из нас теперь кроме общего танца отрабатывал по два номера к отчетному концерту. Время тренировок возросло и заказы теперь мешали, после них мы возвращались выжатые как лимон, устало плелись в душ, забираясь в кабинку уже по двое, лишь бы быстрее сполоснуться и лечь спать.

Только Крапу было плевать на проект и выматывающихся участников, он злился и срывался на Виле, потому что терял деньги. В результате, на заказы стали брать выбывших участников и нас по очереди в качестве «звезд». А выезды чередовали Яра и Адарян. И вроде как снова все остались довольны, а тут моя номинация.

Мы бесконечно долго смотрели в глаза друг друга, или мне только так показалось, когда Яра сказал, что у меня будет парный танец с хореографией Летисовой.

– Но я… не смогу! – паника не отпускала. Я видела номера Агаты, очень сложные, очень эмоциональные, наполненные смыслом, пронзительные и всегда парные. Об отношениях мужчины и женщины. И всегда эти отношения были непростыми.

– Просто доверься ей и выложись по полной.

Яра верил в меня и был спокоен и сосредоточен.

Я как в тумане прожила конец той недели. Бесконечные падения и слезы из-за неполучающихся движений. Слезы от бессилия по вечерам. Бессонница и нервные срывы. Самопроизвольные судороги в руках и ногах.

И триумф на выступлении!

Агата Летисова встала и аплодировала мне и моему партнеру, смахивая выступившие слезы. А Яра устало тер лицо ладонями, скрывая довольную улыбку на лице.

Так что номинацию я преодолела.

А вечером в воскресенье к гостинице подъехал Адарян.

– Аверина, у нас заказ. На выход.

Я метнулась за сумкой наверх, когда вдруг смутилась:

– Я одна? А еще кого звать?

Алик как-то нервно дёрнул подбородком, но я даже не придала значения, в последний месяц все ходили дерганные и взвинченные.

– Не одна. Еще Лесю зови. И живо! Клиент ждет.

– Ага!

И если бы тогда я не была в полной эйфории от пережитой номинации, то наверняка сообразила, что Яра никогда не отправлял меня на заказы с Адаряном.

Танец семнадцатый

Леся забилась на заднее сидение, а меня Алик посадил рядом с собой впереди. Пока выбирались из города по пробкам, молчали. Адарян напряженно настукивал пальцами по рулю и постоянно проверял время. На трассе за городом стало свободнее и он прибавил газ. Включил магнитолу, но звук убавил, чтобы можно было говорить.

– Отлично выступила вчера.

Я удивленно повернулась к нему, потом неуверенно оглянулась на Лесю, та пожала плечами. Странно от Адаряна услышать похвалу.

– Спасибо. А куда мы едем?

– На заказ.

– М.

Помолчали.

– Ты же знаешь, что контракт с Яра можно расторгнуть досрочно?

Осторожно кивнула, прикидывая, к чему Алик подводит меня.

– Нужно только выплатить некоторую сумму, компенсацию по контракту.

– У меня нет такой суммы.

Он согласно улыбнулся и теперь сел вполоборота ко мне.

– И не будет, пока ты под пятой у Яра. Посмотри на Лесю. За время шоу он дал ей работу в клубе. А что ты? Он обманывает тебя сладкими обещаниями сделать примой в своем бурлеск-шоу?

Я не собиралась отвечать, мне категорически не нравились наезды Адаряна на Яра. И если бы я могла выйти из машины и вернуться в гостиницу, то так бы и сделала. Но чертов заказ!..

– Я могу предложить тебе другие условия и другие деньги.

– Не надо, я ничего не буду подписывать.

Неожиданно Алик свернул на обочину и перевел рукоятку коробки передач на «Парковку». Всем корпусом развернулся ко мне, и я почувствовала его давление, он как будто увеличился в размерах и навис надо мной. Вжалась в дверцу и услышала тихий щелчок блокировки. Мы же не одни, здесь Леся. Ну не будет же он меня здесь насиловать? Или будет?..

– Выслушай меня. Ты не станешь примой, место занято. Жизнь в столице дорогая, тебе не хватит доходов от работы в клубе у Яра, и скоро ты сама приползешь ко мне и попросишь дать подработку. Но тогда я предложу тебе только крохи с чужого стола. Кем ты будешь через год? Новый сезон шоу подарит публике новых звезд, о тебе никто не вспомнит. Через год ты станешь молью, которую Яра не станет вводить в бурлеск-шоу. Он найдет новую яркую девчонку и вложится в нее. А мы с тобой снова встретимся, только на других условиях.

Он замолчал и снова откинулся на свое сидение, а я перевела дыхание.

– Зато сейчас есть один благодарный человек, – продолжил Адарян, – который заплатит за тебя любую компенсацию. Вытащит из клуба, купит квартиру в столице, устроит в приличное заведение, в студию какую-нибудь. Если будешь умницей, может, через год сама станешь владеть этой студией. Только представь, какие перспективы тебе откроются в столице? Могла ли ты еще три месяца назад мечтать о подобном?

Мимо нас на большой скорости проносились машины, выхватывая бешеными вспышками лица из темноты внутри салона. Вот встревоженное лицо Леси с большими испуганными глазами, следящими за Адаряном. Вот не лицо, а маска Алика, напряженная, надменная и сдерживающая более жестокие эмоции внутри. Интересно, как сейчас выглядит мое лицо? Я тоже испуганная, или жалкая? Или выгляжу настолько бедной и раздавленной, что Алик пытается совратить меня деньгами и мечтами о красивой жизни?

– Может, все же поедем? – неуверенно ответила я. – Нас к какому времени ждут?

Алик хмыкнул.

– Твою мать! Яре даже в контракте прописали не шпилить участниц, они все как сумасшедшие втюхиваются в него и начинаются проблемы. Ты думаешь, что особенная для него? Единственная? На, изучай, пока едем.

Адарян передал мне свой смартфон с открытым видеофайлом. Пока он выруливал на трассу, я запустила видео и передвинула телефон левее, потому что Леська поддалась вперед, чтобы тоже увидеть.

Узнала гримерку наставников и поняла, что запись снята с вездесущих камер, натыканных в каждом помещение съемочного ангара и гостиницы. На первом отрывке я увидела, как Леся встает на колени перед сидящим в кресле Вилем, раздвигает ему ноги и тянет руки к ширинке.

– Ой, это не то, что ты думаешь… Лиза, тогда ничего не было, я просто… В самом начале шоу… Чёрт!

Алик хмыкнул.

– Смотри дальше, Лиз-за.

Я сжала зубы, чтобы не нахамить и снова уставилась на смартфон.

Очередной обрезок видео, где Яра зажимает в углу… Юлю? Съемочный павильон и Инна взасос целует Виля, двумя руками удерживая ему голову и сминая явно свежую укладку. Потом тренажерная нашей гостиницы и Яра оглаживает фигурку Веры. Потом Анна и даже Зоя. Очень грамотно вырезанные ролики, где Яра весьма недвусмысленно принимает или сам одаривает девушек знаками внимания, но при этом не показано продолжение сцен. Я только могу догадываться, что между ними было дальше.

Последнее видео черно-белое, снятое в темноте в кабинете психолога, единственное откровенное, там, где заснята сцена секса между Вилем и… мной.

– Добралась? Это решил не укорачивать, хотя ты сама знаешь, чем закончилось.

Я вернула ему смартфон, немного оглушенная новыми открывшимися фактами интимной жизни Яра. Леся тронула меня за плечо и тихо заговорила на ухо:

– Помнишь, были слухи, что кто переспит с Яра и получит больше денег, тот станет фаворитом? Я тебе клянусь, что это было один единственный раз, и то Виль остановил меня. Может и с другими девчонками так же?

Горько засмеявшись, я отвернулась к окну, украдкой вытирая выступившие слёзы. Не знаю. Я снова ничего не знаю и никому не верю. Так запуталась, что хочется послать все к чертям и сбежать домой, к маме. И пусть она меня, дуру, убивает, потому что везде, где только могла, я вляпалась.

Машина съехала с трассы и теперь медленно направлялась к частному сектору очередного элитного поселка.

– Я не знал, что между вами, девочками, был какой-то спор по соблазнению наставника, – вдруг заговорил Алик. – Но раз для тебя неубедительны эти видео, я покажу тебе другое. Оно не имеет отношение к участникам, зато объясняет, почему в бурлеск-шоу останется прежняя прима.

Мне в руки снова сунули смартфон, где в незнакомом помещении на кушетке обтянутой темной тканью, на коленях задом к Вилю стояла Валерия и стонала, пока Яра вбивался в нее, удерживая одной рукой за талию, а другой нажимая на позвоночник, сильнее прогибая девушку в пояснице и раскрывая для него. Дикий ритм под несмолкающие стоны и поскуливания Леры, когда Виль яростно брал её сзади. Я не видела его лица, но точно могла угадать, что он зол и даже взбешен, но при этом довел свою приму до оргазма и сам с тихим рыком получил разрядку.

Я брезгливо отбросила телефон, совершенно не заботясь, куда тот приземлится, и опять отвернулась к окну. Мы уже стояли на парковке перед знакомым особняком. Я вглядывалась в забор и виднеющуюся веранду, и не могла вспомнить, когда была здесь последний раз, но точно уже была.

– Лиза, на следующей неделе финал шоу и для тебя все кончится. Вилю Яра верить нельзя. Либо ты сейчас принимаешь хорошие условия и выкупаешь клубный контракт, либо три года трахаешься в сауне за жалкие бабки. Решай.

Слёзы как назло потекли ручьем по щекам и через нос, так что я всхлипнула и от собственного звука меня прорвало и уже ничто не сдерживало от рвущихся рыданий. Ну почему я поверила ему? Ведь ни один хороший человек не свяжется с таким гнилым местом. Зачем я влюбилась и доверяла ему? Он же с самого начала вел себя как последняя сволочь. До сих пор не отдал мне паспорт, даже не предложил никакой альтернативы по работе, будто бы не знал, что три года в клубе у шеста никто еще у него не задержался. Да что там, его прима тоже не брезгует лёгкими деньгами, разъезжает по курортам и заграницам явно не на заработанные в шоу деньги. И эти его рассуждения, что жизнь такая и надо брать пока дают…

А может действительно надо брать? Сейчас пошлю этот клуб вместе с этим шоу к чертям, поживу в столице полгодика, или до осени, ведь осенью нужно восстановиться в университете, а с клубным контрактом меня даже не отпустят домой. И всего-то, принять предложение одного богатенького буратино. Потерпеть его притязания… Может, все не так страшно? Юлька подписалась на гораздо худшие условия, чем сейчас предлагают мне.

Но как он мог? Поступить со мной так подло?..

– Салфетки есть?

Адарян сунул мне в руку пачку бумажных платочков. И пока я вытирала глаза и сморкалась, достал файл с вложенными туда документами и протянул мне вместе с ручкой.

В тусклом свете салона я пыталась прочитать договор, но строчки расползались из-за не прекращающих слёз.

Сзади взвизгнули тормоза, и яркий свет ударил в заднее стекло. Адарян грязно выругался, но кто-то распахнул водительскую дверь и Алика выдернули из машины за ворот. Леся завопила и я вместе с ней.

Слепо шарила рукой по дверце, чтобы открыть и бежать, звать на помощь, Но Леська выбралась первой и помогла открыть дверь мне. С той стороны машины слышался мат и звуки ударов.

Мы взялись за руки и побежали к ближайшему дому, точнее к домику охраны, когда вдруг вспомнила, где я и чей это дом.

Адарян привез нас к Георгию. Отцу той девочке, у которой я отрабатывала свой самый первый заказ! Так вот кто тот благодарный и щедрый человек, готовый выкупить меня у клуба. Это как-то сразу меняло дело, и сейчас я была рада, что неизвестные помешали подписать мне договор с Аликом.

Я обернулась, дергая Лесю назад, и увидела знакомый черный кроссовер Яра.

Теперь уже уверенно шла назад к дерущимся.

***

У Алика лицо всмятку, глаз подбит, скула опухла, из носа течет кровь. Виль отделался разбитым носом и рассеченной губой. Но за него я не переживала – к финалу Юра загримирует друга так, что Виль будет как новенький. А вот Алику тональником точно не отделаться.

– Гнида, какого хрена ты тянешь к ней свои грязные лапы?..

Яра никак не мог успокоиться, пихая пошатывающегося Адаряна.

– Серега велел отвезти.

– Мне похрен, кто тебе велел. Как ты мог, мразь?.. Мою… Лиз-з-зу…

Виль шипел так, что сквозь зубы почти раздавался свист. И только когда Алик упал к ногам Яра, тот последний раз пихнул его, и отступил, потрясая окровавленными кистями рук.

– Лиз-за, Лес-ся – живо в машину, – кивнул он на кроссовер.

Мы, не задумываясь, побежали в указанном направлении. Яра постоял еще три минуты над стонущим Аликом, потом ругнулся, набрал кого-то по телефону и после довольно короткого разговора, отключил трубку, поднял Адаряна и запихнул того в машину, только потом направился к нам.

– Возьми в дверце бутылку с водой, полей мне на руки.

Я отвинтила крышечку и тонкой струйкой выливала воду в его раскрытые ладони. Яра смыл кровь и грязь с рук, потом умыл лицо и застонал, проверяя нос.

– С-сука, сломал.

– Это ничего, – утешила я, – если станешь страшным и некрасивым, меньше девок на шею вешаться будет.

Яра промолчал, но странно посмотрел на меня и снова загнал в машину.

– Сейчас заедем в травмпункт, потом отвезу в гостиницу. О произошедшем ни слова. Понятно?

Мы с Леськой синхронно кивнули.

– А как же Алик? – вдруг спросила она.

– За ним приедут и отвезут в больницу.

Вдруг Леся открыла дверь и вылезла из кроссовера.

– Ты куда? – я схватила Лесю за рукав.

– Я с ним побуду. Мало ли чего случится. А так хоть позвоню, если долго не приедут. У меня есть деньги на такси, если что я доберусь из больницы сама.

Леся уверенно пошла к машине Адаряна, а я в шоке наблюдала за этим актом самопожертвования.

Яра тем временем завел машину и развернулся в сторону города.

– Стой, а если с ней что случится? – забеспокоилась я.

– Поверь мне, сейчас из них двоих Алик намного более беспомощен. Тебе стоит переживать за него, а не за Лесю. Теперь ты.

– Что я?

– Какого хрена ты поехала с Адаряном? Отвечай!

***

Я наотрез отказалась ехать к Яра домой, хоть он и настаивал сильнее обычного. Я уверила его, что не ставила подпись под документами Алика, не «сделала глупость». А вот разговор о будущем после окончания проекта отложила. Сейчас меня слишком трясло от накативших событий.

Хотелось все спокойно обдумать и взвесить. К тому же, мое решение почти не влияло на мое будущее. От этого тоже пробирал мороз по коже.

Я уклонилась от прощального поцелуя Яра, сгладив отказ тем, что его разбитым губам не до поцелуев. И позорно сбежала под крышу гостиницы. Ночь почти не спала, размышляя, что может быть хуже – парень-сутенер или парень-кобель? Ближе к утру решила, что когда парень сутенер и кобель – хуже уже быть не может.

И в понедельник прямо заявила Вилю, что мы больше не встречаемся, не целуемся и не обнимаемся. Что меня порядком достало, что мой начальник, пользуясь служебным положением, склоняет меня к интимной близости.

– Что опять?

Яра завелся с полуоборота, даже не дав завершить мне речь.

– У меня ничего, а вот у тебя похоже масса проблем. Сейчас вспомню некоторые… М-мм, например, ограничения в контракте на половую жизнь с участницами, а ты, кажется, поимел всех в своей группе. Или мне просто не показали остальных участниц?

– Что?

– Но ничего! Зато у Адаряна есть отличный порно-ролик, где ты «разговариваешь» со мной в кабинете Натальи Анатольевны. Я сижу на столе, раскинув ноги, и внимательно тебя выслушиваю.

Голос сорвался на крик и окружающие нас ребята, хореографы и парни их съемочной группы обернулись на мой истерический визг.

Яра поджал губы и ушел со мной из павильона. До гримерки шли молча, а там он резко развернул меня и, уже не скрывая злости и раздражения, рявкнул:

– Лиз-за, что происходит?!

Я обхватила себя руками, вцепившись дрожащими пальцами в рукава.

– Хочу вычеркнуть тебя из своей жизни. Хочу никогда не встречать и не влюбляться. Хочу не знать тебя!

Он протянул руки, чтобы обнять, но я увернулась, закусив дрожащую теперь губу. Если сейчас не закончу этот разговор, то разревусь как малолетняя.

– Села в кресло. Живо.

Пока я обходила Виля, он достал какие-то таблетки и передал мне вместе с бутылкой воды.

– Сейчас я пришлю Юру, и ты все ему расскажешь. Поняла? Всё! Про все трахи и ролики. Особенно удели внимание вчерашнему разговору с Адаряном.

Я кивнула. Лучше Юра, чем Виль.

Яра вышел и минут через пять я, всхлипывая и размазывая слезы по лицу, уже выливала на Юру все подробности вчерашнего вечера и мои собственные обиды.

А еще через двадцать минут в гримерку ворвался красный и злой Яра.

– Юра, откуда у Алика доступ к камерам наблюдения на проекте?

Стилист развернулся к другу, удивленно вскинув брови.

– Так Крап же сам дал, когда приставил его пасти тебя.

– Вот сука продажная…

– И не говори…

Яра подвинул себе катающийся табурет и сел в паре шагов от меня.

– Этот сезон побил все рекорды. Стоило только в контракте появиться пункту с ограничениями, как участницы словно с цепи сорвались.

Юра не по-мужски хихикнул и тут же закашлялся, прикрывая рукой идиотскую улыбку.

– Лиза, у меня ни с кем не было связи. Ты мне веришь?

Пока я сморкалась в салфетку, за меня ответил осведомленный Юра:

– Нет, увы, красавчик. Лизе еще показали твоё родео с Майей.

– Что-о? Откуда?.. Твою ж мать…

Я не выдержала и снова заскулила, пряча глаза все в ту же многострадальную, но хоть большую, салфетку.

– Постой… Я не трахал Леру, наверное, с полгода! Откуда у Алика этот архив?

Юра пожал плечами, рукой успокаивающе поглаживая меня по коленке.

– Может он твой тайный поклонник? Коллекционирует все твои интрижки?

– Юра, сейчас в лоб получишь!

– Всё-всё, молчу.

– Не «молчу», а руку с её коленей убрал!

Стилист вообще предпочел ретироваться, а Яра подкатился ко мне ближе, взял за руки и шепотом заговорил:

– Начну с признания. Да, я встречался с Лерой. До тебя. Уже полгода между нами никаких отношений нет. Кроме тебя, ни с одной участницей не имел никакой связи. То, что я периодически оказываюсь в весьма двусмысленных ситуациях – это издержки профессии и с твоей стороны глупо устраивать истерики по каждому такому эпизоду. Согласись?

– Но тут оптовая партия, сразу несколько эпизодов, – возмутилась я.

– Хорошо, постараюсь дозировано влипать с неприятности, если тебе по каждому случаю убиваться приятнее, – сыронизировал Виль, а я фыркнула.

– Теперь, что касается работы в клубе, – продолжил он, и тон его посерьезнел. – Алик прав, я не могу взять тебя на роль примы шоу, пока Валерия не уйдет или не отработает контракт… Но ты можешь поработать в красном зале и в массовке шоу?

Я покачала головой и заговорила сиплым голосом.

– Не могу. Алик недвусмысленно намекнул, что мне не дадут работать спокойно. А еще осенью мне нужно вернуться в универ. Я брала академический.

– Чёрт…

Яра тряхнул головой и запустил пятерню в шевелюру.

– Сейчас иди на репетицию, я что-нибудь придумаю. Хорошо? Просто не сомневайся во мне, Лиза. На крайний случай, спущу весь гонорар и выкуплю твой гребанный контракт в клубе…

– Хрен тебе не гонорар, – раздался от двери голос Адаряна.

Танец восемнадцатый

Я во все глаза рассматривала заплывшее и отёчное лицо Адаряна. Нездоровый цвет лица, на носу медицинский пластырь, под обоими глазами жуткие синяки.

– Иди к хореографу, – спокойно велел Яра и вывел меня к двери, прикрывая от Алика.

Как только я оказалась в коридоре, бросилась со всех ног к Юре.

– Пожалуйста! Там Алик. И Яра. Юра!

Тот расспросил, из-за чего я такая всклоченная, а потом только покачал головой.

– Не, я в их разборках не участвую. Сами разберутся.

– Но они поубивают друг друга!!!

– А тебе кого-то из них жалко? – Юра прищурил глаз, а я треснула его по плечу и ушла.

На хореографии не могла сосредоточиться, постоянно оглядываясь на дверь, боясь увидеть Яра или Алика.

Из участников осталось только шестеро. Впереди последние две недели проекта и нас уже предупредили, что готовится большой концерт с номерами от выбывших участников. От финалистов же только индивидуальный танец и зрительское голосование.

Неприятной новостью оказалось то, что в конце следующей недели всем нужно было съехать из гостиницы и после финальных съемок как раз оставались дни зрительского голосования на сборы и поиск жилья в столице.

А я даже не могла купить билет домой…

– Аверина? Танго.

Я удивилась, потому что бальный танец с партнером на финал никто никогда не ставил!

– С кем в паре?

– С наставником.

Виль совершенно безбашенный. Хотя он, наверное, специально готовил такой финал для нее, если бы место примы стало вдруг вакантным.

– Отработаешь со мной, а с наставником уже на последних репетициях. Услышала?

Я кивнула. Так даже лучше, что мне не придется всю неделю обниматься в танце с Яра. А два вечера съемок я продержусь.

***

Неожиданности начались в среду. Юра сидел угрюмый и отказался со мной «поболтать», зато не забыл напомнить, что я обещала пристроить щеночка с синей лентой.

Алик, который «танцевал» на финале вторую полуфиналистку Лесю неприятно скалился в мою сторону, что я не выдержала и показала ему язык. Неужели он еще надеется, что я приползу к нему умолять взять меня на подработку в сауну?! Да мне проще будет взять кредит и послать всех к черту. Вот поработаю полгода в клубе по договору с Яра, будет у меня стабильная зарплата, тогда я смогу обратиться в банк.

О том, как потом буду отдавать кредит, я еще не подумала, но что-нибудь придумаю. Позже. Может, выиграю шоу, и мне хватит призовых денег, чтобы сразу решить все проблемы?

Я вздохнула и грустно посмотрела на оставшихся участников. Честно признаться, помимо нас с Леськой, у Летисовой и Тектоника остались невероятно сильные конкуренты. Если бы я была зрителем, а не участником, то не знала за кого болеть. В этом году в полуфинал вышли очень талантливые ребята. И надо признаться, я им искренне желала победы. Им, а не нам с Лесей.

Яра вытащил меня из павильона, где я записывала предфинальное интервью, и утянул к себе в гримерку.

– Как идет репетиция?

Я с удивлением увидела, что он нервничает.

– Нормально…

– Хорошо.

Виль подошел ко мне и взял за руку.

– У меня две новости, хорошая и плохая. С какой?

Ну вот, приплыли.

– Давай с плохой, – уныло выбрала я, готовясь к очередным жизненным пакостям.

– Меня лишили гонорара за проект. Мне жаль…

Я подозрительно рассматривала его лицо.

– Что-то ты не выглядишь расстроенным.

– Я не смогу внести компенсацию по твоему контракту в клуб.

– А-аа, – я и забыла его благородный порыв, потому что сама во всю продумывала альтернативные методы. С кредитом, да. – Дай угадаю, хорошая новость в том, что Георгий скоропостижно скончался?

– Нет, – произнес сконфужено Яра. Потом полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда коробочку. – Вот.

– Что это?

– Я подумал, что если мы с тобой поженимся, то это обоим сэкономит кучу нервов. Мне, во всяком случае, точно.

– Ты делаешь мне предложение?! – я схватилась за его рукав, боясь упасть.

– Что-то вроде того. Каким бы мудаком Крап не был, но торговать моей женой не станет. Уверен.

– То есть, ты на мне женишься не потому, что любишь, а потому что это даст мне время подкопить денег и уйти из клуба?

– Вот только не начинай всё смешивать в одну кучу! Просто признай, что я нашел отличный выход?

– Мудак не Крап, а ты! – выдавила я сквозь зубы, развернулась и со всей дури хлопнула дверью за своей спиной.

Яра порывался еще пару раз подойти ко мне с разговором, но в предфинальной суматохе каждый раз не получалось. То уводили меня, то на полпути отвлекали его. А чаще он вовсе отсутствовал на съемочной площадке.

Но на следующий день мой отвергнутый жених в боевом настроении явился на репетицию танго.

И снова магия нашего идеального партнерства. Я словно растворилась в его руках и совершенно не считала такты, подчиняясь его движениям и повторяя за ним па. С хореографом исполнялось совершенно не так. Я отработала и заучила движения, но все равно считала, чтобы точно попасть в фазу взаимодействия с партнером. Но с Яра я жила! Интуитивно знала, что Виль ждет от меня на следующем шаге, как развернуться к нему, чтобы поймать его прерывистый вздох, когда откинуть голову, чтобы он незаметно провел по шее губами и где оттолкнуть его, заметив сверкнувшие прищуренные глаза.

Надо быть полной идиоткой, чтобы не принять его предложение, пусть даже ненастоящее, пусть вынужденное. Но ведь это Виль Яра! Таким не отказывают.

– Ты прекрасна, – остановился Виль и грустно отступил от меня на шаг. – Но нам нужен яркий финал. Я подумаю над ним, ты только ничему не удивляйся. Помни, что шоу – это в первую очередь театральная постановка.

Я согласно кивнула, с досадой расцепляя руки и провожая его взглядом до выхода.

***

Первое потрясение вечера: на мне подвенечное платье!

– Юра?! Как я в таком буду танцевать на сцене?

– Я же укоротил шлейф, что не так?

– Где Яра? – рычала я.

– Жениха до свадьбы видеть – плохая примета! – пошутил в ответ Юра и получил от меня по лбу.

– Я не смогу закинуть ногу на бедро Яра с этим подолом.

Меня все нервировало и бесило. Даже с учетом, что сегодня к нам не приставали с интервью, ко мне приставили личного стилиста Яра, не могла успокоиться и взять себя в руки.

– Ну и какую ногу ты будешь на него закидывать? – по-деловому поинтересовался Юра.

– Левую.

Он молниеносно подскочил ко мне с ножницами и разрезал подол от бедра.

– Ты испортил платье! – взвыла я.

– Не шухерись – я же стилист. Сейчас все будет в лучшем виде.

Пока я сосала маленькими глотками воду из бутылки, боясь пролить на платье из-за своих трясущихся рук, Юра колдовал над новым разрезом просто офигенно красивого свадебного платья.

– Слушай… А могу я стащить платье после выступления? Очень красивое… Если когда-нибудь буду выходить замуж, снова одену его. С фатой.

Юра скептически хмыкнул и буркнул под нос, что вряд ли мне оно понадобиться второй раз.

– Это почему?

– Ну… Фигура расплывется, размер изменится.

– Ты совсем не боишься за свою жизнь, да, Юра? – язвительно протянула я, расправляя тончайшие кружевные ленточки на рукавах и манжетах.

Стилист поднял меня с кресла, потребовал закинуть ногу и удовлетворенно хмыкнул.

– Теперь слушай инструкции от Яра по финалу. В конце танца он вставил постановку, поэтому не удивляйся, со всем соглашайся, кивай, улыбайся, расписывайся и целуй. Поняла?

– Нет…

– Не удивительно. Но там на сцене сориентируешься. Главное подыграй жениху, чтобы не сорвать финал шоу.

Юра по-отечески сграбастал меня в объятия, и я осторожно похлопала его по спине.

– Пожелай мне, что ли, победы?

– Хм, зачем победа, когда главный приз уже в твоих руках?

Больше ничего не добавил и вытолкал меня за дверь. Тут же меня подхватили организаторы и дали пятиминутную готовность.

Второе потрясение вечера: финал записывался не в прямом эфире. И я была рада, что мне не придется второй раз прыгать по сцене в платье невесты. Через неделю нам устроят съемки раздачи мест и смонтируют к большому новогоднему концерту.

После огромного напряженного периода участия в проекте, я чувствовала себя изможденной и уставшей до мозга костей. В планах грела мысль отоспаться первые два дня, и только потом искать себе съемную квартиру. Мы уже договорились с Леськой, что снимем одну комнату на двоих.

По знаку организатора я вышла на сцену и замерла под зазвучавший вдруг марш Мендельсона. Что, серьезно? Неужели Яре не могла прийти задумка пооригинальнее, чем оформить танго танцем жениха и невесты?

Но я не морщилась, помня о камерах направленных на меня, а улыбалась так, что щёки трещали.

Третье потрясение вечера: Яра безумно, просто безумно шел черный фрак! Мне кажется, он рожден, чтобы носить именно такую одежду.

Как только я увидела своего «жениха» улыбка сама собой сползла с лица, а подбородок отвис, но на удивление никто не заорал «Стоп, съемка! Аверина, подбери челюсть!» Потому я быстро пришла в себя и снова улыбалась, подавая Вилю руку.

– Ты очень красивая, – тихо нагнулся ко мне Яра и прошептал в ухо комплимент.

– Прекрати так говорить, а то я буду спотыкаться!

Такой же тихий смешок и волна мурашек затопила меня от макушки до пяток. Яра подхватил за талию, прижал к себе и заиграло танго.

И снова я прожила с ним маленький, но насыщенный кусочек жизни. Я совершенно выпала из шоу, забывая про то, что танцую на сцене, что я в финале, что сейчас снимают постановку номера. Просто млела от его близости и от нашего идеального сочетания тел в движении. Это как пережить секс на сцене. Восхитительно ровно до того момента, пока не заканчивается танец и не затихает музыка.

Четвертое потрясение вечера: Яра в продолжение танца встает передо мной на одно колено и протягивает обручальное кольцо. Теперь уже без коробочки.

Я замешкалась буквально на секундочку, когда Виль одним уголком рта прошипел:

– Просто подыграй. Но убедительно, чтоб поверили.

И я перестала сомневаться. Хотя все еще находила такой прием в танце несколько фальшивым.

Не успела я с улыбкой принять кольцо, как в микрофон зазвучал женский голос.

– Елизавета Аверина, является ли ваше желание вступить в брак с избранником свободным, взаимным и искренним?

– Э-ээ, да.

Я удивилась, что в постановке зачем-то называют реальные имена. Но с другой стороны я же финалист, пусть чаще мелькает мое имя, может лучше запомнится зрителям.

– А вы, Виталий Яров, подтверждаете ли свое желание ступить в брак с избранницей?

– Да.

Ну вот, для Виля все же придумали псевдоним. Я улыбнулась ему и снова переключилась на актрису.

– По вашему взаимному согласию в присутствии свидетелей и гостей прошу поставить свои подписи!

Виль под локоть подвел меня к стойке, сунул в руки обычную шариковую ручку и ткнул в журнал.

– Я должна подписать? – тихо спросила я, уже ожидая подвоха. Вот если бы Алик замутил такую постановку, то точно не выпросил моей закорючки, даже в качестве автографа.

– Да, – так же тихо ответил Яра, продолжая немного сковано улыбаться.

Я расписалась и передала ручку ему. Он тоже поставил подпись и отвел меня на прежнее место. А вот дальше удивило то, что Леська с Юрой прытко подбежали к стойке и тоже зачем-то расписались в журнале. При этом Леся хитро подмигнула мне.

Фарс все больше становился похож на настоящую свадьбу.

– В знак вашей любви и супружеской верности прошу обменяться обручальными кольцами.

Яра смеясь, спросил, не потеряла ли я кольцо и ловко надел мне его на палец. Я уже не улыбаюсь, потому что вижу, как все участники и съемочная группа, все помощники и организаторы обступили сцену и смотрят нашу затянувшуюся постановку к танцу.

– Виль?..

– С этого момента объявляю вас мужем и женой, поздравьте друг друга супружеским поцелуем, – вещает актриса за стойкой, и я ахаю, когда Виль откидывает меня на руку и прижимается к губам.

– В полном соответствии с Семейным Кодексом Российской Федерации, согласно составленной актовой записи о заключении брака, скреплённой подписями, ваш брак регистрируется. Объявляю вас мужем и женой. Ваш брак законный.

В ушах гул и смех. Яра обнимает меня за плечи и принимает поздравления от Агаты и Тектоника, хлопает по спине краснеющего и смущающегося Юру, жмет руку Адаряну. И тут я выплываю из прострации. Как раз, когда к нам спешит режиссер со своими помощниками.

– Виль, неожиданно! Фееричный финал, который разобьет сердце миллионам.

– Не заливай, – засмеялся Яра. – При монтаже вырежешь и пришлешь мне в офис на свадебном диске.

– Виль, это шутка? – я ткнула его в бок, заставляя наклониться к себе.

– Нет, козявка, какая уж тут шутка!

– А кто такой Виталий Яров?

Улыбаясь, он опять мимолетно коснулся моих губ.

– Это я. Виль Яра – мой сценический псевдоним.

Я расцеловалась с Леськой и девчонками из проекта, они повизгивали и поздравляли, а я считала минуты, когда весь этот хаос закончится, чтобы спокойно поговорить с Вилем… Виталием? Черт.

***

Пятое потрясение вечера: я совершенно забыла про свой конфискованный паспорт, а Яра им коварно воспользовался.

– Но наш брак признают незаконным!

– Тебя это огорчает? Нет, не признают. Твоя подпись, свидетели… Не придерёшься.

– Ты обманул меня! Я по-другому представляла нашу свадьбу.

Яра засмеялся как придурок и схватил меня в охапку, целуя на этот раз вовсе не целомудренным поцелуем.

– Так ты все же представляла нашу свадьбу? – хрипло переспросил он, не в силах скрыть свою довольную ухмылку. – Хочешь, еще раз поженимся?

– Яра! Заканчивай свои брачные танцы и возвращайся в зал. Нам желательно успеть сегодня всё отснять, – позвал Виля помощник режиссера.

– Да, иду. – Яра повернулся ко мне. – Лиза, за всей этой новогодней суетой, финалом шоу, я совершенно вымотался и мне с трудом удается выкроить время, чтобы увидеться с тобой. Но самое главное, проблема решена и я за тебя спокоен.

– Виль, это не главное…

Он встревожено смотрел мне в глаза и не понимал.

– Ты женился на мне только из-за проблемы? Предложил мне другую роль в другом шоу, только потому, что не смог поставить на место примы?

– Ах да! Совсем забыл. Ты будешь примой, – Яра счастливо улыбался, поглаживая мои щеки подушечками пальцев.

– То есть как?

– Лера все же решила выйти замуж. Понятия не имею за кого, но это неважно. Так что после нового года мы ставим твое шоу. Ты будешь моей примой!

И это стало шестым потрясением вечера.

– Значит, тебе вовсе необязательно было жениться на мне? Проблемы же разрешились сами собой.

Виль нахмурился, все еще не догадываясь, что я пытаюсь из него вытянуть.

– Жениться действительно необязательно, но я устал каждый раз дежурить на парковке у гостиницы, вместо того, чтобы после работы засыпать с тобой в обнимку на удобной большой постели.

– Купил бы себе плюшевого мишку, а не жену.

– Не додумался. К тому же мишка вряд ли обрадуется новогоднему подарку, который уже ждет тебя под елкой.

– Что там?

– Что-то приводящее мою сексуальную жену в безумный восторг.

– М-мм… Дай подсказку? Сейчас меня в восторг привел бы бутерброд с колбасой.

Под смех Виля я вспомнила.

– Неужели ушки с корсетом? – и угадала. – Ну не такой уж и безумный восторг…

– Поверь, безумный, если ушки напрочь отшибают у тебя инстинкт самосохранения. Поэтому носить будешь только дома под моим бдительным контролем!

Я наконец-то расслабилась и счастливо рассмеялась. Тоже надо обдумать свой подарок Вилю.

Когда он попрощался и пообещал заскочить ко мне дня через два-три, чтобы ответить на все вопросы и обсудить детали совместной жизни, я вспомнила и застонала в голос.

Виль обернулся уже у двери и встревожено изогнул бровь.

– Ну что еще?

Седьмое потрясение вечера:

– Мама… Она меня убьёт!

Яра усмехнулся.

– Хм. У меня теперь есть тёща? Я как-то упустил это из виду.

– Боже, что я ей скажу?

– А ты не торопись, обдумай речь. В крайнем случае, отобьемся. У тебя же теперь есть я, в полное и безраздельное пользование.

Я пульнула в него подвернувшейся под руку подвязкой, и Яра засмеялся, пообещав подкинуть подарок невесты Алику Адаряну.

***

Уже переодетая я стояла на сцене вместе со всеми полуфиналистами. Ведущий радостно призывал голосовать за понравившиеся номера, называл наши имена и каждому желал победы.

– А вам, Лиза, письмо! – вдруг воскликнул Аркадий Симонов.

– Мне?

Очередная постановка? Еще один сюрприз?

Я оглянулась на Яра, который протяжно завыл и закричал в сторону ведущего, что тот опоздал, что почтовые голуби Симонова сдохли еще на подлёте, а потом просто сел и закрыл лицо руками.

Осторожно развернула конверт и прочитала две строчки, которые стали финалом в моем шоу. Правильным, желанным и долгожданным финалом.

«Лиза, я люблю тебя.

Выходи за меня замуж?»

Эпилог

Новогоднюю ночь планировали провести вместе, но как всегда – не сложилось. У Яра снова нашлись неотложные дела, я на него обиделась, а он сразу же сбагрил меня с рук своему стилисту.

Сейчас мой фей подбирал наряд на бал. Очень нервничал и суетился, накидывая на меня плечики с нежнейшими платьями, наваливая сверху разнообразные аксессуары.

– Юра, только ты не забывай, что не ёлку наряжаешь, ладно?

Он пафосно фыркнул и снова зарылся в своих сокровищах.

– Сегодня тебе выпадет уникальный шанс окунуться в богемную жизнь. И не смей морщить свой носик! Яра – популярная личность и вам не избежать выходов в свет. Надо оттачивать умение.

– Я на три года прикована к сцене, – застонала я. – Уверена, что быстро нахватаюсь привычек примы.

Юра снова фыркнул и, наконец, остановил свой выбор на длинном наряде цвета лимонного крема с красивой вышивкой на груди.

– А почему не фуксия? – проявила я осведомленность.

Стилист только поджал губы и снова стал завешивать меня ремнями, бусами, подвесками.

– Во! – воскликнул он, прикладывая к моей шее массивный кожаный ошейник с двумя пряжками.

– Уверен?

Ну, мало ли какая в богемной среде мода! Вот только к лимонному платью это чудо никак не шло из-за массивности.

– Господи, ну какую убогую на вкус жену выбрал себе наш Виталик! Неужели думаешь, я нацеплю это тебе на шею на официальный прием? Это пусть Яра ошейники на тебя надевает и намордник заодно. Могу передарить?

– Оставь себе. Что-то мне подсказывает, что тебя скоро найдет хозяин и очень рассердится, если ты свой ошейник потеряешь.

– Язва.

Я только присела в реверансе. Иногда вместо тысячи слов один присест эффективнее. Юра незамедлительно надулся и снова потряс ошейником у меня перед носом.

– Ты забыла про обещание?

Конечно, я про него забыла! В последние дни столько всего произошло, да еще я вышла замуж, и последнее о чем я думала, это о щенке.

– А ведь сейчас самое время. Яра же проштрафился, так что простит тебе, даже если ты приведешь в его апартаменты слона.

– Уверен?

Юра кивнул, быстро излагая свой гениальный план.

– После вечеринки заедем ко мне, заберем малыша и я отвезу вас в клуб. Виль тебя сегодня не ждет, вы же поругались и все такое. А тут представляешь – у него от радости дыхание перехватит, и он не посмеет отказаться от твоего подарка.

– Подарок! – охнула я, потому что совсем вылетело из головы. – Помоги мне?

– Да я уже тебе помог. Ты подаришь ему щенка, и он будет счастлив.

– Кто – щенок или Яра?

– Хм… Сделай одолжение, не открывай на вечеринке рот, там будут мои друзья и я не хочу весь вечер за тебя извиняться.

– Обещаю, если ты мне поможешь.

– Чем?

– Мне нужен еще один сногсшибательный наряд, чтобы Виль увидел меня и у него слюнки потекли от желания. Помоги?

Юра хмыкнул, повернул меня к зеркалу:

– Есть у меня один такой наряд. Реакция Яра на него стопроцентная. Не только слюни потекут ручьями. Обещаю.

Молниеносным движением Юра сорвал с меня халат, которым я прикрывалась между примерками, и оставил голой перед зеркалом.

– По-моему изумительный и сногсшибательный. Как считаешь?

– А не простовато? – я с тоской смотрела на отражения очень красивых и эффектных платьев у себя за спиной.

– В простоте – сила соблазнительности. Но сейчас еще аксессуар подберу.

– Ты серьезно? На голое тело? Мех или колье?

– Фу, какая пошлость! Замшелая античность прошлого века. Вот! Держи, это его любимый цвет.

Юра протянул мне широкую атласную ленту красного цвета.

– Это зачем?

– Перевяжешься и подаришь себя. Он будет на седьмом небе от счастья. Только сначала щенка подари, чтобы было чем шантажировать, если откажется.

***

Вот с такими наставлениями и приготовлениями я очень феерично встретила Новый год в компании друзей Юры. Познакомилась с очень интересными людьми и поняла, что безмерно люблю Юру и всех стилистов и дизайнеров родины.

– Эу, подруга, притормози-ка с коктейлем. У тебя еще есть нереализованные планы.

Юра твердой рукой забрал у меня из рук бокал, расцеловался с теми, до кого дотянулся, оттащил от них меня, веско бросив им, что я замужем, и запихал в такси.

У своего многоквартирного дома Юра выбежал, оставив меня в машине, и вернулся с милым черненьким щеночком, с которым я заочно была знакома по фотографиям.

– Малыш! Какой ты толстенький, боже мой. Какая прелесть…

– Куда дальше?

– Развлекательный центр «Ад и Рай».

– Хм, думаете, с собакой вас пустят развлекаться?

– Естественно пустят. Поехали.

И нас не только пустили, но еще и подали лифт с доставкой в личные апартаменты.

– Смотри, мне брелок от квартиры Яра дали, – хихикнула я, прикидывая как это можно в будущем использовать.

– Неудивительно, ты же вроде тоже теперь тут жить будешь.

– А! – как-то я упустила это момент.

Мы с Юрой проникли в апартаменты Виля, и пока я искала, куда бы спрятать щенка, Юра вздыхал над шкафами Яра.

– Какой у него отличный вкус, ты посмотри. И не смей его портить. Боже, какой Виль аккуратный. О, и все же ему нравится фуксия. Ты же видела этот галстук?

– Юра, он вряд ли будет этот галстук носить с нижним бельем!

– Ты ничего не понимаешь в стиле!

Я чуть выпроводила Юру из квартиры, но он настоял, что лично перевяжет меня ленточкой. Как осталась одна, попробовала разные соблазнительные позы, початилась с девчонками с проекта, потом с сокурсницами из Екатеринбурга. Позвонила маме и поздравила с Новым годом. А Виль все не приходил и не приходил.

Потом проведала щеночка и вспомнила, что Яра обещал мне подарок.

Ушки и корсет лежали под ёлкой и ждали свою хозяйку. В голову пришла мысль, что может мне стоит одеться в них? Но в последний момент вспомнила, что это униформа работающих девчонок внизу, и вернулась в спальню ждать Виля.

***

Проснулась от нежных, легких поцелуев и уже в следующую минуту, любимый сграбастал меня и подмял.

– Виль?..

Еще непроснувшееся сознание плыло от настойчивых ласк, от нежности и нетерпеливости моего мужа. Я вдруг подумала, что это наша первая брачная ночь. Кто бы мог подумать, что Вилю хватит терпения до новогодней ночи?

Но с терпением я не угадала.

– Лиз-за?..

– М?

– Хочу подарок… Сейчас.

Я обняла его и приняла всего, радуясь, что точно угадала с подарком. Неважно как будет складываться жизнь и сколько еще препятствий подкинет судьба – важно, что я люблю его, а он любит меня и мы связаны одним пульсом на двоих.

КОНЕЦ.