Название книги:

Снегач

Автор:
Патрик Несс
Снегач

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

PATRICK NESS

THE NEW WORLD

THE WIDE, WIDE SEA

SNOWSCAPE

© Patrick Ness, 2009, 2013.

All rights reserved

© Зайцев A. H., перевод на русский язык, 2019

© Фирсанова Е. В., художественное оформление, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2019

Новый свет

– ВОТ ОНА, – говорит мама, имея в виду точку, к которой мы приближались уже несколько недель. Ту, которая постепенно увеличивалась, пока не стали видны две вращающиеся вокруг нее точки поменьше, а теперь превратилась из точки в диск, отражающий свет своего солнца, в расцвеченный синевой океанов, зеленью лесов и белизной полярных шапок круг посреди темной бездны.

Наш новый дом, путешествие к которому началось задолго до того, как я родилась.

Мы – первые, кто увидел его взаправду, не в телескоп, не на компьютерных картах, даже не на бумаге на уроках рисования, которые мне дает на Бете Брэдли Тенч, а всего лишь через несколько сантиметров стекла экрана в кабине. Первые, кто увидел его собственными глазами.

– Новый свет, – говорит папа и кладет мне руку на плечо. – Как думаешь, что ждет нас там?

Я скрещиваю руки на груди и отдаляюсь от него.

– Виола? – окликает меня он.

– Я ее уже видела, – говорю я и выхожу из кабины. – Она чудесная. Ура! Не могу дождаться, когда мы до нее доберемся.

– Виола! – сердито говорит мама, когда я закрываю за собой дверь кабины.

Дверь раздвижная, поэтому даже хлопнуть ею я не могу.

Я захожу в свою маленькую спальню, и едва успеваю закрыть дверь, как раздается стук.

– Виола? – говорит отец за дверью.

– Я устала и хочу спать, – говорю я.

– Но сейчас же час дня.

Я не отвечаю.

– Мы выйдем на орбиту через четыре часа, – говорит он спокойно, совсем не повышая голос, как я, – а через два для тебя появится вдоволь работы.

– Я знаю о своих обязанностях, – отвечаю я, не открывая дверь.

Молчание.

– Все будет хорошо, Виола, – говорит он еще добрее, чем раньше. – Вот увидишь.

– Откуда ты знаешь? – отвечаю я. – Ты тоже никогда не жил на планете.

– Ну, – говорит он, оживляясь, – я просто на это очень надеюсь.

Опять это слово. Меня от него уже тошнит.

* * *

– Это мы, – сказал папа в тот день, когда я узнала новости, и хотя он пытался выглядеть серьезно, я видела, что он прячет улыбку.

Мы обедали, и он болтал ногой под столом.

– Что – мы? – спросила я, хотя легко могла угадать.

– Нас выбрали. Для высадки, – ответила мама.

– Вылетаем через девяносто один день, – добавил отец.

Я посмотрела на тарелку. Есть внезапно расхотелось.

– Я думала, выберут родителей Стефф Тейлор.

Папа сдержанно усмехнулся. Отец Стефф Тейлор был таким скверным пилотом, что едва мог пролететь от одного корабля в конвое до другого, не разбив шаттл.

– Это мы, милая, – сказала моя мама-пилот. Она летала настолько лучше, чем отец Стефф Тейлор, что нисколько не сомневалась, что выберут нас. – Помнишь, мы говорили об этом? Ты очень радовалась.

Это было правдой. Когда они сказали мне, что хотят побороться за право участвовать в высадке, я очень радовалась. И еще больше, когда Стефф Тейлор начала хвастать, что ее папу обязательно выберут.

Задание было жизненно важным. Мы оставим спящих поселенцев и остальные семьи позади и унесемся в черную бездну на маленьком разведывательном корабле. Конвой все еще в двенадцати месяцах пути от планеты. Мы доберемся до нее за пять месяцев и проведем там еще семь. Работы хватит не только родителям, но и мне самой – мы должны будем найти подходящее место высадки и подготовить его для прибытия пяти больших кораблей с поселенцами на борту.

Но почему-то думать, что нас могут выбрать, было гораздо радостнее, чем знать, что нас уже выбрали.

– Ты многому научишься, как и хотела, – сказала мама.

– Это честь, Виола, – добавил отец. – Мы первыми увидим наш новый дом.

– Если только первые поселенцы не до сих пор там, – сказала я.

Родители переглянулись.

– Ты не рада, Виола? – спросила мама с серьезным лицом.

– Если я скажу, что не рада, вы не полетите? – спросила я.

Они снова переглянулись.

И я знала, что это значит.

* * *

– Тридцать минут до выхода на орбиту, – говорит мама, когда я захожу в кабину, немного опоздав.

Она там одна.

Папа, наверное, уже ушел в машинное отделение готовиться.

Мама смотрит на мое отражение на своих экранах:

– Смотрите-ка, вернулась.

– Это моя работа, – говорю я, садясь за терминал в девяноста градусах от нее.

И это действительно моя работа, то, чему меня учили в конвое и в те пять месяцев, что я провела здесь. Мама выведет нас на орбиту, отец приведет в действие реактивные двигатели, которые позволят нам войти в атмосферу планеты, а я буду искать подходящие места для высадки.

– Пока ты дулась, я обнаружила кое-что новое, – говорит мама.

– Я не дулась…

– Смотри, – говорит она, выводя на экран больший из двух северных материков.

– Что это?

На темной стороне планеты видна река, струящаяся на восток к океану. Даже сканеры корабля не позволяют различить точно, но вверх по течению есть какая-то пустота, может быть, долина, где лес немного расступается и, кажется, сверкают огни.

– Другие поселенцы? – спрашиваю я.

Другие поселенцы для нас – герои легенд, вроде призраков.

За всю мою жизнь и даже за всю жизнь моих родителей мы ни разу не вступали с ними в контакт, поэтому решили, что они не добрались до цели. Путь из Старого Света в Новый долог, очень долог – несколько десятилетий. Они все еще были в пути, когда вылетел наш конвой. Но от них не поступало никаких вестей. Даже зонды, уходящие в самую глубь космоса, засекали лишь отдаленные отблески их кораблей.

Потом, задолго до моего рождения, пришло время, когда они должны были приземлиться, и мы надеялись, что, приблизившись к планете, сможем вступить с ними в контакт, предупредим их о своем прибытии, спросим, как они живут, к чему нам готовиться.

Но либо нас никто не слышал, либо на планете просто никого не было. И именно второй вариант нас беспокоил.

Если они не выжили, что же станет с нами?

Отец говорит, что мы были идеалистами, когда покинули Старый Свет в надежде начать простую жизнь без современных технологий, заниматься земледелием, снова уверовать в Бога и все такое прочее. Сейчас это кажется мне ужасно глупым, неудивительно, что ничего не вышло. Но когда с ними случилось то, что случилось, мы зашли уже так далеко, что повернуть вспять оказалось невозможно. Вернуться назад означало лишь одно – пойти навстречу неизбежной гибели.

– Как мы это раньше не заметили? – говорю я, наклоняясь ближе к экрану.

– Нет энергоследа. Если у них есть источник энергии, то это не большой реактор, как мы ожидали.

– Тут же река есть. Может, он у них гидроэлектрический? – говорю я.

– Или, может быть, тут вообще ничего нет. Не разберешь, огни это или просто помехи, – говорит мама тихо, и мы обе внимательно смотрим на экран.

Пятнышко на реке удаляется, мы выходим на орбиту с другой стороны, направляясь на запад, огибаем планету кругом, входя в атмосферу, а затем возвращаемся на ту сторону, готовясь к посадке.

– Здесь высадимся? – говорю я.

– Можно и здесь, – говорит мама.

– Если они не выжили, первое, что нам нужно сделать, – учесть их ошибки.

– Иначе нас тоже убьют.

– Наши технологии совершенней, – говорит мама. – А они, насколько нам известно, старались не пользоваться даже тем, чем располагали. Наверняка потому и погибли. – Она смотрит на меня. – С нами такого не произойдет.

Надеюсь, думаю я про себя.

Мы обе наблюдаем за тем, как удаляется от нас континент.

– Готов, – четко говорит отец по громкой связи.

– Тогда у нас десять минут, – говорит мама, нажимая кнопку, которая начинает отсчет.

– Волнуетесь? – говорит голос папы.

– Кое-кто точно волнуется, – говорит мама, смотрит на меня и хмурится.

* * *

– Я рада, что мы не полетим, – сказала Стефф Тейлор, когда я увидела ее на уроке в первый раз после того, как объявили, что для высадки выбрали мою семью, а не ее.

Шел мой любимый урок, рисование с Брэдли на Бете. Кроме рисования, Брэдли учил нас математике и сельскому хозяйству. Он – мой самый любимый человек во всем конвое, хоть и заставил меня сидеть со Стефф Тейлор: других девочек нашего возраста в семьях смотрителей нет.

Вот повезло-то нам.

– Это же скучно, – заметила Стефф, по крутив меж пальцев локон. – Пять месяцев на маленьком корабле с одними только родителями.

– Я могу разговаривать с друзьями по видеосвязи. И уроки так слушать могу. И я люблю маму с папой, – сказала я.

Она усмехнулась:

– За пять месяцев разлюбишь.

– Стефф, ты же сама хвасталась, что твоего отца…

– А потом, когда вы приземлитесь, вам придется жить с жуткими животными и надеяться, что не кончится еда. А еще там погода есть, Виола. Настоящая погода.

– Мы будем первыми, кто ее увидит.

– Радость-то какая! – сказала она. – Первыми увидите заброшенную грязную дыру – Она сильнее скрутила в пальцах локон. – Вы там первыми сдохнете – вот что!

 

– Стефф Тейлор! – сказал Брэдли перед всем классом.

Другие ученики, уткнувшиеся в свои интерактивные видео, вдруг поднимают глаза.

– Работаю я, – сказала Стефф, проведя руками по планшету.

– Да? Тогда подойди и покажи нам, над чем же ты работаешь, – сказал Брэдли.

Стэфф нахмурилась, и я поняла, что к длинному списку ее обид добавилась еще одна.

Она встала так медленно, как только могла, и прошептала мне:

– Тринадцатый день рождения. В полном одиночестве.

И по ее довольному виду я поняла, что отреагировала на это именно так, как ей хотелось.

* * *

– Сто двадцать секунд до выхода на орбиту, – говорит мама.

– Готов, – говорит папа по громкой связи, и я слышу, как постепенно меняется шум двигателей.

Мы готовимся прекратить свободное падение и преодолеть атмосферу планеты.

– Я тоже готова, – говорю я, открывая экраны, с помощью которых я должна буду найти большой, свободный от деревьев участок, когда мы полетим ближе. Если я не ошибусь, именно там будет основан наш первый город.

– Девяносто секунд, – говорит мама.

– Открываю двигатели, – говорит папа, и шум снова меняется. – Насыщаю топливо кислородом.

– Пристегнись, – говорит мама.

– Я уже пристегнулась, – говорю я и поворачиваю кресло так, чтобы она не видела, как я пристегиваюсь.

– Шестьдесят секунд, – говорит мама.

– Еще минута – и мы станем первыми, – кричит папа по громкой связи.

Мама смеется, а я нет.

– Ты что, Виола? Это же правда здорово, – говорит мама.

Она смотрит на один из экранов, набирает на нем что-то кончиками пальцев, а потом говорит:

– Тридцать секунд.

– Мне и на корабле хорошо, – говорю я тихо, но так серьезно, что мама оборачивается и смотрит на меня. – Не хочу жить там.

Мама хмурится:

– Пятнадцать секунд.

– Топливо готово! Займемся атмосёрфингом! – говорит папа.

– Десять, – говорит мама, не отрывая от меня глаз. – Девять.

И тут все идет наперекосяк.

* * *

– Но это же целый год, – сказала я Брэдли во время частного урока за месяц до того, как мы улетели. – Год вдали от друзей, от школы.

– А если бы ты осталась, это был бы год вдали от родителей, – ответил он.

Я оглянулась на пустой класс. Обычно он был полон детей из других семей смотрителей, мы учили уроки, разговаривали с друзьями. Но сегодня здесь были только мы с Брэдли, он напоминал мне о технических подробностях, которые пригодятся мне в путешествии. Завтра Симона с Гаммы, в которую Брэдли, по-моему, тайно влюблен, будет учить меня основам выживания в экстренной ситуации, чтобы подготовить меня к худшему, что может случить ся. Мы с ней снова останемся в классе одни.

– Почему выбрали именно нас? – спросила я.

– Потому что вы лучше других подходите для этого задания, – ответил Брэдли. – Твоя мама – наш лучший пилот, а папа – превосходный инженер.

– А я? Почему я должна расплачиваться за то, что они такие умелые?

Брэдли улыбнулся:

– Ты тоже не простая девочка. Ты отлично смыслишь в математике. Младшие ученики обожают твои уроки музыки.

– И за это меня надо наказать, отослав подальше от всех, кого я знаю.

Он странно на меня посмотрел, а потом так быстро набрал что-то на планшетах перед нами, что я даже не поняла, что он сделал.

– Назови это, – сказал он строгим голосом учителя, и мне немедленно захотелось ответить.

– Ортштейн, – сказала я, глядя на модель ландшафта. – Хорошо дренируется, но суховат. Перед высадкой злаков необходима ирригация в течение пяти – восьми лет.

– А это? – медленно сказал он, снова что-то набрав.

– Лес в зоне умеренного климата. Если немного расчистить деревья, возможно, здесь можно будет разводить скот. Но зона явно экологически проблемная.

– А это?

– Это где-то около пустыни. Для земледелия подходит плохо, урожая едва хватит, чтобы прокормиться. Брэдли…

– Ты здорово соображаешь, Виола. Такая маленькая, а уже такая умная и находчивая. Ты очень пригодишься при выполнении задания.

Я промолчала, потому что почувствовала, что на глаза наворачиваются глупые слезы.

– Чего ты боишься? – спросил Брэдли так нежно, что я взглянула в его карие глаза, увидев добрую улыбку на смуглом лице и маленькие седые завитки, уже появляющиеся на его висках. Он лучился добротой.

– Все говорят о надежде, – сказала я и сглотнула.

– Виола… – Голос Брэдли был невероятно нежным.

– Я не боюсь, – соврала я и снова сглотнула. – Просто я пропущу тринадцатый день рождения и бал по случаю окончания четвертого…

– Но ты увидишь то, чего не увидит никто. Когда туда доберутся остальные, ты уже будешь экспертом, к которому все будут обращаться за советом.

– Все подумают, что я просто выпендриваюсь…

– Они и сейчас так думают, – сказал он с улыбкой.

Мне не хотелось улыбаться в ответ.

Но я улыбнулась. Слегка.

* * *

Когда мы входим в зону турбулентности, снизу корабля раздается тихий стук.

Мы с мамой тут же поднимаем глаза. Нам это не нравится.

– Что это? – спрашивает мама.

– По-моему… – отвечает папа.

И тут из передатчика раздается РЕВ, и папа зовет на помощь…

– Томас! – кричит мама.

– Смотри! – говорю я, указывая на зажигающиеся один за другим экраны.

Машинное отделение полыхает огнем, двери закрываются, чтобы удержать пламя.

А папа остается внутри.

– Папа! – кричу я.

Все меняется в мгновение ока.

Мама суматошно жмет на экраны, пытаясь открыть шлюзы двигателей, чтобы потушить огонь…

– Они не реагируют! – кричит она. – Томас, ты меня слышишь?

– Что происходит? – кричу я.

Атмосфера гудит во много раз сильнее, чем на тренировках.

– Она не должна быть такой плотной, – кричит мама, имея в виду атмосферу, и мне становится дурно.

Я вспоминаю о первых поселенцах. Может быть, с ними случилось то же самое? Может, они так и не добрались до поверхности планеты?

– Я пойду искать папу, – говорю я, расстегиваю ремень и встаю.

Снова раздается грохот, и корабль сильно накреняется.

Я падаю, хватаясь за кресло. Мама обеими руками хватается за рычаги ручного управления и выравнивает корабль!

– Виола! Найди место для высадки! Быстрей!

– Но папа…

– Снова взлететь не получится, значит, придется садиться! Живей, Виола!

Я сажусь в кресло и пристегиваю ремень. У меня трясутся руки.

– Найди тот участок у реки! – говорит мама.

– Он на другой стороне планеты, – говорю я, понимая по тому, как трясет корабль, что мы проходим атмосферу в несколько раз быстрее, чем нужно…

– Найди его! – кричит мама. – Если там есть люди…

Я понимаю по ее лицу, что она волнуется за папу и теперь, когда, вместо того чтобы его искать, ей приходится управлять кораблем, все гораздо хуже, чем я думала.

* * *

– Я буду по тебе скучать, – сказала Стефф Тейлор на нашем прощальном вечере. Голос ее тогда сделался высоким и казался еще более неискренним, чем обычно.

Все семьи смотрителей собрались в зале заседаний Дельты, радуясь очередному поводу напиться и попрощаться. Стефф заключила меня в объятия, повернувшись так, чтобы все видели, как ей грустно оттого, что я улетаю на целый год. Потом она отпустила меня, упала на руки своей маме и принялась голосить, перекрикивая всех собравшихся.

Брэдли подошел и удивленно посмотрел на нее.

– Я уверен, что Стефф будет легче пережить это горе, чем мне, – сказал он, протягивая мне подарок в яркой обертке. – Не открывай, пока не высадитесь.

– Пока не высадимся? Еще же пять месяцев ждать.

Он улыбается и говорит полушепотом:

– Знаешь, чем мы отличаемся от животных, Виола?

Я нахмурилась, чувствуя, что мне хотят преподать урок:

– Способностью не открывать подарок раньше времени?

Он засмеялся:

– Способностью разводить огонь. Огонь позволяет нам видеть в темноте и готовить еду, согревает в холода. – Он не определенно махнул рукой в сторону двигателей Дельты. – Именно огонь позволил нам пересечь черную бездну и начать новую жизнь в Новом Свете.

Я посмотрела на подарок.

– Ты боишься, – сказал он. На этот раз это был не вопрос.

Я пожала плечами:

– Немножко.

Он наклонился ко мне и прошептал:

– Я тоже боюсь.

– Да?

Он кивнул:

– Мой дед был последним из первых смотрителей, оставшимся в живых. Последним, кто дышал воздухом планеты, а не только корабля.

Я подождала, пока он не продолжит свою фразу.

– И что?

– Он не мог сказать о ней ничего хорошего, – продолжил он. – Старый Свет был загрязнен, умирал от собственного яда. Потому мы покинули его, чтобы найти новый дом, который изо всех сил постараемся не погубить, как погубили Старый Свет.

– Я это все знаю.

– Но остальные из нас такие же, как ты, Виола. Мы никогда не видели ничего просторнее, чем грузовой отсек Гаммы. Я не знаю, как пахнет свежий воздух. Видео с эффектом присутствия не настоящие. Ты можешь представить, как огромен настоящий океан, Виола? Как мы малы по сравнению с ним?

– Вы хотите меня этим утешить?

– Вообще говоря, да. – Он улыбнулся и постучал пальцем по подарку в моих руках. – Потому что теперь у тебя есть кое-что, что поможет тебе разогнать тьму.

Подарок был маленьким, но тяжелым.

– Но открывать его нельзя, пока мы не высадимся.

– Ну, откуда мне знать, что ты не откроешь его раньше времени? Придется тебе довериться, – сказал он.

Я подняла глаза:

– Я потерплю. Обещаю.

– Я пропущу ее день рождения! – громко завопила Стефф Тейлор, сверкнув глазами, и по ее взгляду я поняла, что на самом деле она ни о чем не жалеет.

– Увидимся через двенадцать месяцев, Виола, – сказал Брэдли. – Когда я туда доберусь, не забудь мне первому рассказать, как выглядит ночь в свете огня.

* * *

Мне кажется, что наш разведывательный корабль развалится на кусочки в любую секунду.

Нас мотает и кружит, и маме едва удается держать курс прямо.

Иногда она зовет папу, но он не отвечает.

– Виола, где мы? – кричит она, дергая рычаги управления.

– Возвращаемся на другую сторону. Но, по-моему, слишком быстро. Боюсь, мы проскочим! – кричу я, стараясь перекричать рев атмосферы.

– Я постараюсь посадить корабль. Видишь что-нибудь на сканерах? Какой-нибудь еще участок, кроме того, у реки, куда можно сесть?

Я нажимаю на экраны, но изображение на них трясется так же сильно, как и все остальное на корабле. Двигатели все еще несут нас к планете, несут слишком быстро, и остановиться никак нельзя. Мы проносимся над огромным океаном, и я вижу, что мама боится, что садиться придется прямо посреди него…

Но на наших экранах появляется материк, быстро выплывая темной громадой, и вот мы уже над ним, и под нами стремительно проносится земля.

– Мы близко? – кричит мама.

– Сейчас, погоди. – Я сверяюсь с картами. – Мы к югу! Пятнадцать километров в секунду!

Она дергает за рычаги ручного управления, пытаясь повернуть на север:

– Черт!

Корабль накреняется, и я ударяюсь локтем о приборную панель, на секунду теряя карты.

– Мам? – говорю я взволнованно и обеспокоенно, пытаясь снова вывести карты на экран.

– Я все понимаю, милая, – говорит она, сражаясь с управлением.

– А как же папа?

Она молчит, но я все вижу по ее лицу: мы должны найти место, где можно высадиться, Виола! А потом мы сделаем все возможное, чтобы его спасти!

Я снова смотрю на карты:

– Тут, похоже, прерии, но мы, наверное, и их проскочим.

Я просматриваю данные сканеров.

– Болото! – говорю я.

Мама снова направила нас на север, к реке, которую мы тогда видели, – похоже, она переходит в болото.

– Успеем снизиться? – кричит мама.

Я просматриваю предполагаемые траектории снижения на экранах:

– Почти.

Корабль сильно трясет.

Потом воцаряется жуткая тишина.

– Мы потеряли двигатели, – негромко говорит мама. – Шлюзы так и не открылись. Огонь потух от нехватки воздуха. – Она оборачивается ко мне. – Мы приземляемся. Запрограммируй траекторию и держись крепче.

Я быстро просматриваю еще несколько экранов и нахожу траекторию, следуя по которой мы должны приземлиться в мягкое болото.

Мама с силой дергает рычаги ручного управления, сжав их в кулаки, стараясь держаться траектории, которую я проложила. Из иллюминаторов я ясно вижу землю, верхушки деревьев все ближе и ближе.

 

– Мам? – говорю я, наблюдая за тем, как мы снижаемся.

– Держись! – говорит она.

– МАМ!

Удар.

* * *

– С днем рождения! – крикнули они, застав меня врасплох за завтраком. Это была самая неудачная попытка неожиданно поздравить с праздником за всю историю Вселенной.

– Спасибо, – пробормотала я.

Мы покинули конвой тремя месяцами ранее, наблюдая за тем, как он исчезает позади нас, а мы уносимся вперед, быстро-быстро-быстро.

До новой планеты еще восемь недель пути, восемь недель в корабле, где уже начинает пахнуть, как бы тщательно ни фильтровали воздух.

– Подарки! – сказал папа, проводя рукой над коробками в праздничной обертке на столе.

– Могла бы хотя бы притвориться, что довольна, Виола, – сказала мама.

– Спасибо, – снова сказала я, теперь чуть громче.

Я открыла первую коробку с подарком. Там были новые сапоги для ходьбы по пересеченной местности. Цвет совершенно неподходящий, но я все равно попыталась сделать вид, что очень рада.

Открыла вторую.

– Бинокль, – сказал папа, когда я достала подарок. – Мама велела Эдди, инженеру с Альфы, усовершенствовать его до того, как мы улетели. Ты просто не поверишь, что тут есть. Прибор ночного видения, дисплей…

Я попыталась им воспользоваться и увидела, как на меня смотрит огромный левый глаз папы.

– Она улыбается! – сказал папа, и бинокль заполнила его огромная ухмылка.

– Ничего подобного, – ответила я.

Мама вышла из комнаты и вернулась с моим любимым завтраком – стопкой блинчиков, наверху которой мерцали тринадцать оптоволоконных огней с сенсором движения. Они спели мне поздравительную песню, и четвертым взмахом руки я все-таки смогла погасить все огни.

– Что ты пожелала? – спросил папа.

– Если рассказать, то не сбудется, – ответила я.

– Ну, разворачивать корабль мы не собираемся, так что надеюсь, ты пожелала не этого, – сказала мама.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
РИПОЛ Классик
Поделится: