# Редкий экземпляр: собственность империи

Иванна Морозова

Эта история про меня – девушку из двадцать первого века, которая попала в будущее и совсем не в восторге от него. Кто будет счастлив узнать, что является собственностью обожающего власть и деньги сумасшедшего? Мне помогали два брата, бывшие сотрудники империи, но, увы, несмотря на все усилия, скрыться от "хозяев" не получилось. Хочется опустить руки и сдаться, но нельзя! Теперь у меня совсем другие, более масштабные, задачи. Речь не только о спасении самой себя и мужчин, ставших мне настоящей семьей, но и тех, кто оказался вместе со мной так называемым "экземпляром". Как думаете, снова фиаско или в этот раз получится?

Глава 1. День сурка

Ранний подъем ознаменовался оглушительной сиреной. Не до конца проснувшись, уткнулась носом в подушку. Вот оно, начало новой пытки. И я не о том, что приходится вставать в пять утра, к этому можно привыкнуть, а сон с некоторых пор для меня не более чем повод забыться. Речь об еще одном дне в проклятом месте, который, подозреваю, не принесет ничего хорошего известной старой-престарой девушке – да, именно так! – проснувшейся спустя несколько веков в лаборатории сумасшедших ученых. Ой, простите, я имела в виду, спасителей человечества.

Большой босс империи в первую нашу встречу радостно сообщил, что единственной перспективой для меня остается прожить в этих стенах до конца жизни. Из-за особенностей организма она может оказаться достаточно долгой, что, откровенно говоря, не сильно радует. А после – завещать свое тело науке. Ведь я обязана этой гадине своим жалким существованием, следовательно, рано или поздно предстоит вернуть должок. Соглашаться ли с ним – вопрос сугубо индивидуальный, но мужчина ясно дал понять, что иного выхода у меня все равно нет…

Я уже бросила считать дни, которые провела здесь. Возможно, два месяца, или даже больше. С тех пор, как меня поймали, не выходила на улицу, поэтому только теоретически представляю, какое сейчас время года. Должно быть, близится зима. Интересно, какой в будущем снег? Такой же белый и пушистый? Надеюсь, когда-нибудь мне представится возможность хотя бы посмотреть на него.

Вздохнув, я рывком спрыгнула с кровати и пошлепала в душ. С подобных мыслей начинается каждый чертов день.

Беспросветная тоска пришла не сразу. Первые дни после того, как в мою камеру – или палату? – вошел Руслан, я еще храбрилась и верила в благоприятный исход нашей истории. Тогда сотрудничество с «хозяевами» показалось приемлемым. Вернее, по сути, мы были загнаны в угол: Марат в анабиозе, его старший брат после многодневных пыток согласился  помочь Игорю, подозреваю, и без шантажа не обошлось, а я просто устала. В глубине души надеялась, что рано или поздно  кошмар закончится, империя получит желаемое, и, в конечном счете, отпустит бедовую троицу на все четыре стороны. Да уж, моей наивности может позавидовать детсадовец. Вот почему темные глаза Руслана в тот момент показались мне настолько ошарашенными, он-то наверняка знал, на что подписываемся.

Холодные, практически ледяные, струи путешествовали по телу, окончательно избавляя от дремы. Никаких милых розовых губочек, как в квартире ученого, здесь не предусмотрено. Условия почти спартанские. Душевая кабина на голосовом управлении, но без регулировки температуры и мощности. Чисто: включить-выключить. Вариант для тех, кто не нуждается в комфорте, почти армейский. Вероятно, так оно и было когда-то, пока армию не упразднили в связи с достижениями науки, подарившей странам другие силы сдерживания возможного врага. Которые, по сравнению с ядерным оружием, оказались гораздо, гораздо страшнее.

Вода била ровными пластами со всех сторон, даже снизу, сразу вместе с густой пеной, не имеющей запаха. Следом довольно жесткие щетки прошлись по коже словно наждачкой. Первое время я чувствовала себя как машина на автомойке, потом привыкла.

– Да здравствует новый день, – пробурчала себе под нос, рассматривая отражение в зеркале.

На меня глядела до противного бодрая Ника, правда, с потухшим и немного затравленным взглядом. Бодрая – потому что тюнингованный организм ни разу не допустил таких обыденных когда-то нюансов вроде синяков под глазами, усталого вида или хотя бы ангины. Сплю мало, не болею. Не баба, а супер-герой из американских комиксов.

Кстати, у нас и правда есть нечто общее. Например, на мне тоже первое время ставили опыты местные умники, пытаясь понять феномен аномальных возможностей. Тщетно. Кроме какого-то садистского наслаждения они ничего не получили, к тому же, некоторые остались без работы и, подозреваю, без права на дальнейшее существование вне стен империи. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: отсюда невозможно уволиться, только вперед ногами. Босс ни за что не допустит, чтобы секретная информация вышла за пределы компании.

Три века назад я согласилась на беспрецедентный медицинский эксперимент. Мне поставили смертельный диагноз – злокачественная опухоль головного мозга в последней стадии – и заявили, что при традиционных методах лечения мои шансы равны нулю. Единственное, что может мне помочь и то лишь в теории, – это научный опыт группы ученых. Я была введена в анабиоз, рак удалили, медикаментозно помогая организму восстановиться. Признаюсь честно: сделала бы все то же самое, не задумываясь, и не потому что в восторге от своего настоящего. Просто базовый инстинкт любого живого существа – это попытка выжить в любой ситуации. Разумные люди, по моему мнению, мало чем отличаются от той же косули, ползущей с разорванным горлом прочь от настигшего ее льва.

Кто знает, могла ли я на самом деле вылечиться или достижения науки того времени были еще недостаточны, в судьбу вмешались обстоятельства, масштабнее которых – только конец света. Мир захватил страшный вирус-мутант, земля стояла чуть ли не на пороге вымирания. Это следует не только из рассказов знакомых, но и литературы и познавательных фильмов, которыми первое время снабжали меня сотрудники компании. Документалки вещают, что спустя несколько лет ученым из России удалось найти вакцину, которая помогла справиться с вирусом. Следовательно, политическая ситуация изменилась, на мировой арене появился новый лидер, сильный и могучий, историки охарактеризовали этот период как «возвращение былого могущества страны».

Но вот чего нет ни в одном открытом источнике, так это методов, с помощью которых создавалась панацея. Ее основой оказалась усовершенствованная многократными опытами кровь, моя и моих современников. И вместо того, чтобы выводить из анабиоза, нас оставили на триста лет в качестве доноров. Спящих, не имеющих права на будущее, зато помогающих человечеству не только избавиться от практически всех болезней, но и продлевать жизнь в два-два с половиной раза.

Мне повезло, можно так сказать. Спустя несколько сотен лет исследованиями моего организма занялся ведущий инженер-гематолог, настоящий гений Марат Кольцевой. Он-то и разбудил подопечную, когда понял, что личности подопытных не стерты, и внутри оболочки – обычный человек с умом и памятью. Рискнул всем, пытаясь спасти, приплел брата – начальника службы безопасности «Ариадны», и в итоге проиграл… Нас поймали, ученый впал в кому, а мы с Русланом застряли в руках того, от кого так старались спрятаться.

Знаете, а ведь когда-то казавшееся светлым будущее на деле выглядит как сильно утрированная действительность моего времени. Богатые получили все привилегии и, следовательно, власть, и, обнаглев окончательно, даже перестали скрывать истинное положение вещей. Та же армия, которой официально на планете Земля нет… Наемники-то остались. И, если есть полномочия и деньги, из кучки бойцов легко сотворить настоящих профи, способных на все ради высокого начальства. Раньше подобное назвали бы мафией, ОПГ и так далее, сейчас – силовая поддержка. Вот, например, в компании такие отморозки красиво именуются службой безопасности. Руслан, которого про себя частенько называю лысым, понятно, из-за чего, – он их бывший командир, который в настоящий момент вроде бы и не занял утерянную позицию, но бояться здесь его не перестали.

– Ты опаздываешь, – вместо приветствия процедил мужчина, когда вышла из комнаты.

Он ждал меня, привалившись к стене и скрестив руки на груди. Наш своеобразный ритуал.

– Сложно опоздать туда, где живешь.

Скепсис не оценили.

– Завтрак?

Он имел в виду те разноцветные таблетки, которые принимают здесь вместо пищи. Продвинутое меню, как молча называю его я. Абсолютно безвкусное. Минус еще одна радость жизни.

– Да-да, не забыла.

– Тогда идем. Нас уже ждут.

– Что сегодня?

Мы топали по ярко освещенному белоснежному коридору без дверей и окон, но это только на первый взгляд. Везде точно такие же апартаменты, куда поселили меня. Правда, тоже без возможности взглянуть на улицу, только мерцающие ровным светом стены и интерьер в стиле минимализм: кровать, стол и стул, уборная.

Жилой блок располагался на трех этажах, связанных между собой лифтами. Здесь обитали сотрудники, допущенные к засекреченным данным. Тем не менее, никто из них не знал, кто я на самом деле. Предполагалось, что я занимаюсь разработкой какой-то там документации, а Руслан – кто-то вроде моего телохранителя. Что конкретно разрабатывается, и от кого в святая святых компании меня нужно оберегать – вопрос интересный, но, к счастью, его никто его не задавал. Тут привыкли к загадкам, не требующим ответов. Порой их лучше не знать.

Мимо прошли двое мужчин в точно таких же комбинезонах, что и на нас, козырнули лысому и кивнули мне.

– Так что сегодня?

– Несколько тестов в лаборатории.

– Опять? – я отшатнулась, с содроганием представив, как меня снова начнут пытать.

А как еще назвать опыты, которым меня подвергали на протяжении первых недель? Из-за невосприимчивости к препаратам я не могла заснуть даже под сильным наркозом, обезболивающие не действовали также, и все манипуляции проводить буквально на живую. Спасибо, что не резали, хотя была идея у одного особо рвущегося к результатам дядечки. По его словам, других методов выявления скорости регенерации «экземпляра» просто нет. Лысый популярно объяснил, что будет с ним самим, если тот не отступится и не найдет более гуманные способы.

Вообще, когда начались опыты, именно Руслан следил за тем, чтобы надо мной слишком уж не измывались. Понятия не имею, что хотели сделать местные эскулапы, но он следовал рядом аки бессловесная и крайне грозная тень. И я была безумно ему благодарна, представляю, что бы меня ждало без его неусыпного контроля.

Однако полностью избавиться от экзекуций было не в нашей власти. Кровь и плазму я сдавала раз в несколько дней. Какого-то определенного порядка не существовало, скорее всего, заявки поступали от самих ученых. Иногда хотелось искренне поинтересоваться, неужели им почти четырех веков не хватило? Ан нет, и дело не в халатности типа гениев. Мой организм меняется, совершенствуется, при этом уже без какого бы то ни было воздействия со стороны, и это одновременно пугало, смущало и восхищало их. И требовало углубленных разбирательств.

– Просто тесты, – пробормотал Руслан.

– Честно-честно?

– Женщина! – он закатил глаза, намекая, что пора заканчивать с вопросами, и остановился возле скоростного лифта, которые заменяют в империи лестницы и эскалаторы.

Глава 2. Обман раскрылся

Чтобы попасть в клинику из жилого блока, следовало сначала ехать на горизонтальном лифте, благо, они здесь невероятно быстрые, а после прыгать в вертикальный, ведущий прямиком в лабораторию. Его двери открывались не как другие, с отпечатка ладони, в этом мелкие острые иглы прокалывали кисть в трех местах, чтобы убедиться в личности будущего пассажира, и только после пускали внутрь. Система безопасности, созданная чуть ли не лично Русланом, была призвана обезопасить корпус от лишних визитеров.

Вот чего не могу понять, так это почему в будущем с его супер-достижениями больницы так и не смогли избавиться от характерного запаха. Все, кто хоть раз бывал в той же поликлинике, знают аромат лекарств, хлорки и чего-то еще, непередаваемого, но обязательного. Вот и здесь, умники могут создать панацею от всех болячек разом, но не в силах очистить воздух от неприятного, напоминающего, что все – тлен, амбре.

– Доброе утро, – усатый ученый сердито зыркнул на нас полупрозрачными глазами, отметил что-то на планшете, и пригласил пройти за ним.

– Чего это он? – поинтересовалась шепотом у идущего чуть сзади Руслана, слегка обернувшись.

Тот пожал плечами и махнул рукой, дескать, тебе-то что? Рассудив, решила с ним согласиться.

Первое время я честно пыталась наладить контакт со всеми, кто со мной, будем говорить, работал. Но все как один меня сторонились, в беседы не вступали, стараясь и взглядом не встречаться, и, в конце концов, плюнула и сдалась. Нравится им видеть перед собой исключительно объект исследования, а не того же, черт с ним, пациента? Да пожалуйста. Подозреваю, дело в совести, которая не у всех спит мертвым сном. То есть если раньше они имели дело с телами в глубоком анабиозе, то теперь изучать приходилось ходящую, порой весьма говорливую девушку, да еще с постоянным сопровождением в виде хмурого лысого мужика. Я бы им даже посочувствовала, если бы могла.

Нас завели в помещение, напоминающее  рентген-кабинет. Они будут просвечивать меня лучами? И правда что-то новенькое.

– Прошу, – паренек, наверняка, ассистент, указал на парящий над полом круглый подиум.

Покосившись на Руслана и получив молчаливое согласие, вступила туда как на эшафот. Казалось, летающая белая «таблетка» не выдержит веса и рухнет вниз, и я вместе с ней, но волновалась зря. Меня поставили ровно и попросили не двигаться.

– Долго? – спросила, когда все действующие лица, кроме меня, удалились в соседнюю комнату, наблюдая за мной из-за толстого стекла, на котором уже начали мигать ярко-синие огонечки.

– Сколько потребуется, – процедил ученый.

Вздохнув, застыла, только глазами вращала, стараясь разглядеть, что происходит вокруг. А было на что пялиться! В помещении раздался гудок, видимо, возвещающий о начале процедуры, и платформа начала плавно подниматься к потолку. Как только подумала, что будет непросто сохранить равновесие, к телу со всех сторон потянулись разноцветные проводочки.

– Не шевелитесь!

Ответив красноречивым взглядом, почувствовала, как провода обвиваются вокруг запястий, щиколоток и шеи. Боже, надеюсь, они меня не придушат! Ощущение, будто по коже скользят мелкие змейки, противно, но не страшно. Над головой послышался легкий шум. Не имея возможности глянуть, что там такое, замерла, пока на макушку не опустилось что-то мягкое, вязкое и крайне неприятное. Вздрогнула от неожиданности, получив еще один окрик. Выйду отсюда – выскажу все, что думаю про этику очкастого злыдня!

Следующие пятнадцать минут показались мне вечностью! Закрепив таким образом тело, ученые пустили по проводам ток, в том числе, и в голову. Было не больно, просто неприятно, но когда это происходит постоянно, хочется избавиться от сомнительных ощущений. Стараясь дышать глубоко, опять же, по команде ученого, я справилась с первой реакцией, и имела честь наблюдать саму себя, появившуюся на стекле напротив. Голограмма сначала лишь силуэта, а после – всего тела. Каждый внутренний орган, каждая мышца и даже жила были подписаны непонятными формулами, напоминающими химические. Но так как для меня данные были еще и отзеркалены, разобрать ничего так и не смогла.

Надписи мигали и менялись, эскулап наблюдал за ними с сосредоточенным выражением лица, ассистент стоял с открытым ртом, Руслан все больше хмурился. Когда это прекратилось, и гадкая «шапка» покинула мою бедную макушку, я была готова рухнуть от перенапряжения. Сокращенные электричеством мышцы сводило как от нескончаемого бега, давно со мной такого не происходило. Не знаю, для чего это было нужно, но, надеюсь, повторять «тестирование», как мягко назвал это лысый, никто не соберется.

– И что это было? – уперев руки в боки, спросила я, как только отдышалась, попив заботливо принесенной ассистентом водички.

Мы сидели на стульях в коридоре.

– Проверка реакций, – сообщил Руслан.

– Да ну? А по-другому нельзя было?

– Видимо, нет.

– Ладно, а что за реакции-то? Они меня просто током били!

– Не совсем, – присел рядом парнишка, заработав неодобрительный взгляд лысого, но, вероятно, это не заметив. – Это электронейромиография, воздействие низкоинтенсивных импульсов на мышцы и нервные окончания.

– Ничего себе, низкоинтенсивных! – проворчала я, потирая лодыжки, которые, по ощущениям, пострадали больше всего.

– Частота настраивается автоматически с учетом возможностей организма, – развел руками ассистент. – Таким образом проверяются биоэлектрические потенциалы.

– Антон! Ты что, щенок, тут лясы точишь? – высокий голос ученого, почти визг, раздался так неожиданно, что я подскочила на месте.

Паренек побледнел, извинился и быстро ретировался, скрывшись за материализовавшейся стеной.

– Псих какой-то, – пробормотала, испытывая искреннюю жалость к нему. – Если это его начальник, очень сочувствую!

– Думай лучше о себе!

– А что я?

– Ничего. Идем, нам еще тренироваться.

– И даже кровь сдавать не нужно?

– Об этом никто не говорил.

Я легко поднялась, чувствуя прилив сил, и поспешила за Русланом. Уже начала отвыкать от такого понятия как усталость, а энергию, почти постоянно бурлящую в теле, воспринимаю как нечто само собой разумеющееся. Но после испытания, когда, казалось, все соки выжаты, хотелось лишь лечь и ничего не делать.

Я шла, вертя головой по сторонам и мысленно разглагольствуя, но в следующую секунду замерла: за только что испарившейся стенкой в прозрачной капсуле, висящей посреди палаты, лежал мой друг. Вокруг стояли несколько людей в белых комбинезонах и медицинских масках, проводя какие-то неведомые манипуляции. В следующую секунду стена восстановилась, я успела заметить только бледный профиль, но готова руку дать на отсечение: это он!

– Марат! – подскочила, бросившись туда, но наткнулась на охранников, преградивших мне путь. – Отвалите, там Марат!

– Ника, стой…

– Руслан, ты видел?! Там Марат! Почему они врали, что он в другой лаборатории?! Почему?! – эмоции били через край, я не видела ученого два месяца и сильно тосковала, теперь же просто не могла остановиться.

– Возьми себя в руки, – его брат оказался рядом, схватил за плечи и хорошенько встряхнул. – Ника, мать твою! Заткнись!

– Но там…

– Я знаю, кто там! Рот закрой, сказал!

От обиды и непонимания я действительно замолчала, снова обернувшись туда, где уже возникла бетонная на вид стена.

– Он там… – повторила, но уже шепотом.

– Руслан, ты бы следил за своей подопечной получше, – лениво произнес один из охранников.

– Не лезь не в свое дело! – рявкнул мужчина.

– А то могу я…

Что было дальше, понять не успела, только не без удовольствия наблюдала, как красиво летит вдоль коридора советчик, падая на пол и вертя башкой с ошалевшим видом.

Его напарник перевел взгляд на Руслана и выставил руки перед собой, мол, я не при делах. Мудрое решение, надо сказать.

– Вперед, – бывший начбезопасности «Ариадны» повернулся, схватил меня за руку, не дав досмотреть последствия своей несдержанности – еще про меня что-то говорит, блин! – и потащил к лифту.

– Руслан…

– Не сейчас!

Не до конца понимая, что только что было, притихла, ожидая, когда он успокоится. Было сложно, с учетом того, что саму буквально распирало. Он знал, что гематолог здесь, или все-таки нет, просто сделал вид?

Пока шли к моей комнате, чуть не лопнула, честное слово. Внутри открыла рот, чтобы уточнить, но он начал первый.

– Ты соображаешь, что творишь?!

Глава 3. Ошибка и ее последствия

Я опешила.

– А что я творю?

– Черт, ты поумнеешь когда-нибудь?!

Он орал прямо в лицо, стоя в двух шагах, и если бы я не знала его достаточно хорошо, подумала, что сейчас ударит.

– Что не так-то?

– Мой брат, вот что! Не все знают, кто он такой.

– В смысле?

– Ради безопасности!

– Там камеры на каждом метре! – я не преувеличиваю. – Что значит – для безопасности?! Чьей?

– Всех, мать твою!

– Не понимаю!

– Ты меня с ума сведешь, – Руслан прошел мимо, задев плечом так, что чуть не упала, и опустился на стул.

Я помолчала, тупо глядя на держащегося за лысую макушку мужчину, и осторожно подошла. Будет ругаться – просто уйду и пережду где-нибудь в другом месте. Несмотря на то, что это вообще-то моя комната.

– Расскажешь? – спросила как можно тише, готовая в любой момент отпрыгнуть и убежать.

Он шумно выдохнул.

– Наверное, стоило раньше. Но я не думал, что так получится.

– Есть то, чего я не знаю?

Усмешка.

– Ладно, есть то, что мне нужно знать? – перефразировала, решив не обращать внимания на реакцию.

Руслан поднял глаза.

– Знаешь, иногда представляю, как же было бы охренительно, если бы тебя не было.

Фраза, сквозившая почти осязаемой болью, заставила отшатнуться. Не веря в то, что услышала, я во все глаза смотрела на мужчину, который представлялся мне единственным близким человеком в этой богадельне. Не считая Марата, разумеется. Ради них двоих я согласилась здесь остаться. Ладно, возможно, это была лишь иллюзия выбора, но, черт, я искренне верила, что все происходит не зря!

Словно не понимая, насколько ранили его слова, мужчина глухо продолжил:

– Состояние Марата не просто близко к критическому. Его поместили в анабиоз, потому что организм начал отказывать. Вакцина не помогает, твоя синтезированная кровь тоже. Понятное дело, будить прямо сейчас его нельзя, он сразу же умрет.

Это не было для меня секретом, еще в Хабаровске ученому стало настолько плохо, что он оказался в коме. Здесь его поместили в анабиоз, я помню. Его придурочные, склонные к садизму коллеги только руками разводили и клялись, что случай – уникален, и без должных знаний добиться позитивных результатов может разве что настоящий гений. И да, гений тут лишь один. Марат Кольцевой. Тот, кто и нуждается в помощи.

Но мне говорили, что он в другой клинике, которая находится чуть ли не на границе. Зачем врали, а, главное, при чем здесь его безопасность?

– Марат и его состояние, скажем так, не вписываются в общую политику компании. Существует человеческий фактор, Ника, тебе ли не знать, и тот факт, что бывший сотрудник находится в анабиозе в родной лаборатории, может привести к лишним слухам. А они не нужны ни Игорю, ни нам. К тому же не все коллеги брата были в восторге от его методов, а кто-то наверняка завидовал. В итоге о том, что с ним случилось, знали единицы. Пока ты не разоралась как ненормальная!

– Но как я могла догадаться?

– Мозги нужны, чтобы думать!

– Да?! А ты мог бы предупредить!

– Просто надо уметь себя контролировать!

– Я умею!

– Да ну? Ты это отлично показала!

– Умею! Но не когда речь идет о том, кого люблю! – последнее почти выкрикнула и отвернулась, чтобы он не заметил, что не во всем не прав. Сдержать слезы у меня и правда выходило плохо.

Спину жгло уже знакомо, его взгляд я почувствую и во сне. Но оборачиваться не спешила. Как вообще можно было додуматься скрыть от меня его нахождение здесь?! Это действительно было неумно, чего они ожидали? Что я пройду мимо с покерфэйсом? Странно, мне-то казалось, кто-то, а Руслан неплохо меня выучил.

Стена перед носом исчезла, явив знакомого охранника.

– Пойдем. Тебя ждет босс.

– Привет, Виктор. Зачем?

– Вот у него и узнаешь. На выход.

Так и не сказав ничего оставшемуся в комнате Руслану, вздохнула и побрела за почти бегущим впереди провожатым. Он со мной не разговаривал, не пялился, и я была благодарна. Пыталась прийти в себя от признания Руслана и тяжело дышала, молясь о том, чтобы непрошенные слезы перестали стоять в глазах. Не хочу, чтобы Игорь видел мою слабость.

Его кабинет, как и в первый раз, поразил белизной и стерильностью. По-моему, здесь чище, чем в лаборатории, где все должно блестеть априори.

Черноволосый мужчина в льняном костюме сидел за столом напротив входа и открыто улыбался. Но я-то знала, что визуальное радушие – фальшивое и напускное. Передо мной один из самых жестоких людей в истории.

– Привет, Вероника. Присаживайся. Нам пора побеседовать.

– Привет. О чем? – не шелохнувшись, спросила я.

– Я привык, что меня слушаются без лишних вопросов и с первого раза, – тон не изменился, но в светлых глазах мелькнуло раздражение.

Я покачала головой и прошла на пушистый белоснежный ковер, заняв прозрачный стул, стоящий посреди помещения. С ожиданием посмотрела на мужчину.

– Я в курсе, что наш общий друг уже поведал тебе об ужасной оплошности, допущенной тобой, – произнес хозяин компании. – Имей в виду, ты создала мне лишние проблемы, и за это придется заплатить.

– Вы меня убьете?

Раскатистый неискренний смех – и тут же серьезное:

– Увы, ты слишком ценная.

– А что будет с Маратом?

– Я думал, ты спросишь, что я сделаю с тобой.

– А вы мне ответите?

– А где гарантия, что я отвечу насчет Марата?

Словесный поединок закончился ничьей. Он откинулся на спинку кресла, разглядывая меня из-под полуопущенных ресниц. Будто наш короткий разговор ему наскучил, но служба, как говорится, обязывает.

– Перейдем к главному, – произнес после недолгой паузы. – Я уже говорил, что хочу, чтобы ты работала на меня. Ты, напомню, согласилась.

– Вы же знаете, что это…

– Не перебивай! Так вот, о чем я? А, о твоих способностях. Они поистине уникальны, и я подумал, как это выгодно скажется на моем имидже.

– Имидже? – вот тут, признаться, я опешила.

– Что, еще не поняла? – усмехнулся Игорь. – Имидже-имидже. Дело вот в чем. Совсем скоро «Ариадна» выпускает на рынок новый препарат. Он создан, в том числе, с использованием некоторых компонентов, добытых из твоей крови… Впрочем, это неинтересно. Важно другое: средство обещает увеличить скорость мышления, адаптировать человека к внешним раздражителям, в общем, усовершенствует его во многих смыслах.

– И?

– Ты будешь ходячей рекламой, детка! – радостно заявил он. – Продемонстрируешь свои способности, что интересного умеешь, и клиенты любые деньги отдадут за то, чтобы приобрести мой товар!

– Вам прекрасно известно, что я не могу это контролировать.

– Знаю. Считаю это недоработкой моих людей. С завтрашнего дня начнешь тренировки. У тебя две недели, чтобы овладеть всем, что нужно.

Мужчина махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

– Подождите. Что с Маратом?

– Ой, ну что ты какая настырная? – было видно, что он буквально кайфует от моих переживаний, скотина! – А что с Маратом?

– Ему можно как-то помочь?

– Откуда я знаю? Он бы точно разобрался, что происходит, но, увы…

– Могу я с ним увидеться?

– Зачем? Он овощ!

– И все же!

Мужчина сделал вид, что задумался. Хотя, возможно, так и было, но я привыкла ставить под сомнение все, что он говорит или делает.

– А знаешь, давай, – я сначала даже не поверила, что он так легко согласился. – Хуже, боюсь, быть не может.

– Спасибо!

– Это все потому, что я – слишком добрый! – напускная скорбь и тут же жесткое: – Но придется избавиться от тех, кто может нести потенциальную угрозу.

– Простите, что?! – тут я уже не выдержала, вскочив и воззрившись на спокойно лыбящегося босса-садиста.

– Избавиться – это значит предупредить распространение заведомо ненужной информации среди широкого круга! – голосом лектора произнес тот. – Мне разговоры не нужны, а они обязательно появятся, когда все вокруг узнают, что Кольцевой оказался в состоянии своих экземпляров.

– Но…вы их убьете?

– Вот видишь, ты не такая дура, какой пытаешься казаться.

– Но… мне казалось, вы и так все контролируете! Никто в мире не знает, что здесь происходит. Никто…

– Потому что я всегда поступаю так, как считаю нужным, – оборвал меня хозяин «Ариадны». – Превентивные меры – залог успеха, запомни это, малышка. Хотя вряд ли тебе понадобится моя наука.

– Да, но… Послушайте! Если хотите, я поговорю с людьми, кто там был, кто слышал…

– Не мели чепухи! Ты мне надоела! Свободна!

Когда меня вытаскивали из кабинета, я все еще кричала, умоляя не делать того, что он задумал. Мужчина лишь морщился, но отвечать не стал. Перед глазами стояли лица персонала, снующего туда-сюда мимо нас, с любопытством взирающие на разыгрывающуюся картину. Они еще даже не подозревали, что им подписан смертный приговор.

Боже, что я наделала?!

Глава 4. Жестокая правда

Утром как можно раньше зашла в комнату Руслана, чтобы рассказать, что скоро случится и, возможно, как-то предупредить невинных людей. Накануне оббегала все коридоры, но так его и не нашла. Где, интересно, он шляется по вечерам?! Спросить, понятное дело, не решилась.

В ответ на мой эмоциональный рассказ о страшных обещаниях Игоря мужчина лишь скривился, не переставая подтягиваться.

– Эй, алло, ты вообще меня слышишь?!

– Конечно, тебя весь блок слышит, и те, кто за камерами смотрит – тоже, – равнодушно бросил. – Сто семнадцать…

Черт, я была на таких эмоциях, что совершенно забыла о «большом брате». Да и фиг с ним, главное сейчас – помочь людям!

– Руслан, умоляю, уговори его, чтобы он ничего с ними не сделал!

– Кого?

– Игоря, кого еще!

– Сто двадцать три… Я тебе говорил, что ты – дура, из-за которой все может рухнуть.

– Прекрати! Я не знала!

– И что? Сначала делаешь, потому думаешь.

Лысый, наконец, спрыгнул, взял какую-то тряпку со стола, утер лицо от пота и взглянул на меня.

– Ничего нельзя сделать, Ника. Игорь поступает так, как считает нужным. Кому, как не тебе, понимать это?

– Как ты можешь?! – я даже ногой топнула, не веря в то, что ему настолько безразлична гибель кучи людей.

– А при чем тут я? Это твоя ошибка.

Жестокость и вместе с тем правдивость его слов заставили замолчать. Не помню уже, что хотела еще сказать, как убедить действовать, но хладнокровие мужчины опустило на землю, точнее, прямо брякнуло, пребольно ударив в самое сердце.

Да, он не обязан подчищать мои косяки, но до вчерашнего дня казалось, что мы не чужие друг другу люди. Неужели сама себя обманывала?

Я навернула круг по комнате, собираясь с мыслями, но сделала себе только хуже. Чем дольше думала о сложившейся ситуации, тем яснее понимала: ничего не предпринять, никто меня даже не послушает! Разве что посмеются и уйдут по своим делам, не представляя, что это последнее, что они сделают. Да и к кому бежать? Я больше половины из тех, кто был вчера в том коридоре, не знаю ни лично, ни заочно, что говорить об именах и прочих подробностях. Да я просто не смогу попасть в эту лабораторию, охрана остановит у первого же лифта.

Не видя выхода из положения, присела на край кровати и призналась:

– Я устала.

– Ночью отдохнешь.

– Я не об этом.

– Я понял.

– Зачем тогда издеваешься?

– Я не издеваюсь, Ника. Просто в следующий раз думай головой!

Я еще помолчала, потом вспомнила:

– Он разрешил навестить Марата.

– Зачем?

– Я попросила.

– А тебе это зачем?

– Капец, ты прикалываешься что ли?! – не выдержала. – Я боюсь за него, переживаю!

– Если бы не ты, повода для этих переживаний бы не было, – бросил мужчина равнодушно, направляясь к душевой, но замер, услышав мой тихий вопрос:

– Ты все еще меня ненавидишь, верно?

Мне было важно это знать, ведь я любила братьев даже, пожалуй, сильнее, чем друзей когда-то, считая их по-настоящему родными людьми. И горькие признания Руслана каждый раз резали очень глубоко и больно, так, как не получилось еще ни у одного местного садиста.

На секунду показалось, что так и уйдет, решив в очередной раз, что болтаю всякую ерунду, но он все же спросил:

– С чего ты взяла?

– Ты сам сказал.

– Не болтай.

– Да ладно, думаешь, я не знаю? К тому же, так было…всегда, – пожала плечами. – Или скажешь, я не права?

– Зачем, Ника?

– Ты хотел спросить «за что»? За то, что разрушила ваши жизни своим появлением, полагаю. В принципе, судить тебя за это нельзя. Все нормально, я это заслужила.

– Зачем ты все это говоришь?

– И правда, и так все ясно.

– Ника, ты…

– Ненавидишь ведь?

– Ника…

– Скажи мне!

– Черт, что вообще в твоей голове творится?

– Ничего!

– Да, это заметно.

От обиды и злости на саму себя снова навернулись слезы. Чтобы он не заметил, отвернулась, собираясь покинуть чертову комнату, но сильные руки схватили, не дав даже дернуться. Мужчина прижал меня к себе так, что почти почувствовала, как трещат собственные ребра. Дыхание пощекотало затылок, коснулось уха.

– Успокойся, – прозвучало едва слышное.

– Отвали!

Вместо того, чтобы послушаться, стиснул еще сильнее, хотя, казалось, это невозможно.

– Успокойся, сказал!

Как можно успокоиться той, кто стала виновником смертей многих людей? Я  только что узнала, что не нужна единственному близкому человеку в этом мире. Неужели вот оно опять – одиночество?!

Смесь бурлящих внутри эмоций захлестнула настоящим ураганом, вылившись в соленые ручейки по щекам, но я даже смахнуть их не могу! Не в силах больше сдерживаться, впервые за долгое время я от души разревелась.

По-моему, он растерялся, потому что отпустил, развернул к себе, вглядываясь в заплаканные глаза. Я уткнулась взглядом в ближайшую стену, не желая смотреть на мужчину, даже когда он обхватил мои щеки ладонями.

– Успокойся!

– Ты меня ненавидишь!

– Нет!

– И ты прав, я одна во всем виновата!

– Успокойся, говорю!

– Из-за меня погибнут людииии…

– Не погибнут.

– Ты сам только что сказал!

– Глупости, ничего я не говорил.

– Я всем все порчу!

– Нет, Ника, я… Черт!

Не знаю, что он хотел добавить, но сзади раздалось деликатное покашливание, и меня тут же закинули за спину, прыгнув вперед.

– Ого, вот это реакция! Вы уж простите, если отвлекаю! Мне нужна Вероника. Я так и думала, что она здесь.

Я выглянула из-за плеча Руслана. На пороге стояла женщина, довольно привлекательная, высокая и, разумеется, в белом медицинском костюме. Черные волосы сложены в невообразимо высокую прическу, на губах – темная помада, глаза из-под очков в тонкой оправе – наверняка, для красоты носит, насколько мне известно, здесь никто не страдает близорукостью! – смотрят приветливо и с ноткой любопытства.

– Вы кто? – выдавил лысый.

– Вижу, вас не успели уведомить, – задумчиво протянула дамочка. – Ничего, эту оплошность легко исправить! Меня зовут Елена Николаевна Визбур, но можно просто по имени, не люблю эти формальности, знаете ли.

– Эээ, – «сообщила» я, все еще не понимая, что происходит.

– Ох, самое главное-то я и забыла! – рассмеялась Елена, чем окончательно укрепила меня во мнении касательно своей адекватности. – Я – новый старший научный сотрудник, ваш непосредственный куратор на время…

– У нее есть куратор! – перебил Руслан.

– Да-да, это вы, я знаю. Но меня назначили на время тренировок, чтобы фиксировать все, что будет происходить с нашей девочкой в ходе занятий, а также после оных.

– Тренировок? – переспросил мужчина.

– Ну да. Вероника, я думала, вы с Игорем Валентиновичем договорились, разве нет?

– Да, но…

Руслан повернулся ко мне.

– Я не успела тебе рассказать, – пробормотала тихо.

– Ясно. Что за тренировки?

– На мои супер-способности.

– Как здорово вы их называете, надо запомнить, – рассмеялась женщина. – Ну, так что, идемте? Руслан, вообще-то предполагалось, что вы будете их проводить, но если не готовы, мы кого-нибудь подберем.

– Не надейтесь.

– Хорошо, как скажете, – протянула Елена. – Если вам нужно закончить, я подожду в коридоре. Минуту, не больше.

С этим заявлением она удалилась, опять громко цокая каблуками. Я перевела дыхание и, стараясь не встречаться взглядом с Русланом, замершим посреди комнаты, бочком двинулась за ней. Он вышел спустя несколько секунд. Что, даже душ не принял?

Впрочем, в следующие несколько часов это не имело никакого значения. Тренировки, подготовленные для меня большим боссом, вылились в смесь всякого рода упражнений, а после  – спарринг и обучение приемам. И если первое благодаря улучшенному организму далось легко, то второе… В общем, выяснилось, что предрасположенности к ближнему бою у меня нет от слова «совсем».

Мужчина гонял меня как жестокий сэнсэй провинившегося ученика, да и еще и наезжал каждый раз, когда что-то не выходило, то есть – постоянно.

– Ты рассеяна!

– Я стараюсь!

– Будь внимательнее!

– Да блин, я и так само внимание!

Он и не бил вовсе, шлепал, можно сказать, но даже элементарные удары ставили меня в тупик.

– Перестань!

– Что?

– Витать в облаках!

– Я не витаю!

– Слушай меня!

– Слушаю!

– Сконцентрируйся!

– Можешь объяснить нормально?!

Я старалась, как могла, но пора признать, противник из меня получился никудышный. Мне проще убежать, чем защищаться, что почему-то очень злило мужчину. Зато накал эмоций, бушующий вчера и сегодня утром, немного спал, и это не могло не радовать. Но придумать, что делать с сотрудниками лаборатории, я себе пообещала. Чем раньше, тем лучше. Не будет же Игорь расстреливать их прямо посреди рабочего дня?

– Внимательнее! Давай сначала: вставай, принимай позицию. Как ты ноги поставила?!

Как он просил! Или нет?

– Вот так, – плавное движение вперед, мой локоть уходит за спину, а перед носом возникает мужская ладонь. – Запомнила?

– Вроде да.

Бум – лба коснулась пятерня.

– Блок держи!

– Держу!

– Ни черта!

– Подожди, а как надо?

И так по кругу. К обеду от бессмысленного диалога и ругани устала даже улыбчивая Елена.

– Вероника, думаю, вам стоит прислушаться к Руслану, – покинув свое место и подойдя к нам, осторожно произнесла она, видимо, боялась задеть мои нежные чувства. – Все же у него гораздо больше опыта в подобных вопросах.

Я в очередной раз кивнула, состряпав самое сосредоточенное лицо, на которое была способна, и опять чуть не пропустила удар. Между прочим, без предупреждения, так что не считается!

– Ника, мать твою!

– Вообще-то мы разговариваем! – возмутилась, но встретила только злой взгляд.

– Ты должна быть внимательной всегда!

– Но меня отвлекли.

– Хватит препираться! А вас, Елена, попрошу не мешать.

Я вздохнула и поправила датчик, который чуть сполз с запястья. Подобными штуками обвесили все конечности в местах пульса и возле сердечной мышцы. Они пищали почти неслышно, и со временем я перестала их замечать.

Кураторша понимающе улыбнулась и, извинившись, вообще покинула тренировочное поле. Видимо, ей так же надоело наблюдать за бесславными попытками сделать из меня хотя бы подобие борца. Руслан проводил ее странным взглядом, по-моему, она ему не нравится.

Я тут же воспользовалась передышкой и уселась на пол, покрытый резиной или чем-то очень похожим. Правда, тут же поплатилась: Руслан навалился сверху и схватил за горло, да так, что закряхтела.

– Ты чего?!

– Никогда не стоит расслабляться!

Хватка на шее ослабла, но не до конца, высвободиться я все еще не могла.

– Слышала уже!

– В чем проблема тогда?

– Даже рядом с тобой?

– О чем ты?

– Нельзя расслабляться даже когда ты рядом?

Ожидала, что вопрос поставит в тупик, но он даже глазом не моргнул.

– Да.

Вот ведь! Я дернулась.

– Отпусти!

– Попробуй сама освободиться.

Подхватив под мышки, мужчина вздернул меня над головой, перевернул на сто восемьдесят градусов, почти втыкая макушкой в пол, и повалил навзничь, а сам рухнул сверху. Спасибо мягкому покрытию, иначе быстро исчезающие синяки покрыли бы все тело!

– Осторожнее с ней, – прошептал он еле слышно, приблизив лицо к моему.

– Что? – не поняла, занятая тем, чтобы не раскататься по настилу неровным блинчиком.

– Лена. Будь с ней аккуратней.

– Ты ее знаешь?

– Да.

– Хорошо, услышала.

Мы знали, что здесь есть камеры, и говорили как можно тише. Что это за дама такая, что Руслан пошел на такой риск?

– Хоть вид сделай, что сопротивляешься, – ухмыльнулся он.

Извернувшись, обхватила ногами его торс, надумав опрокинуть, но наличие силы – далеко не главное, коль нет навыков, и, сделав молниеносный круг, снова оказалась внизу.

– Почему не сказала про тренировки?

– Говорю же, не успела!

– Всегда начинай с главного.

– Я так и сделала!

Мужчина закатил глаза, и без того хмурое лицо сделалось совсем пасмурным. Впрочем, ничего необычного, он всегда такой.

– Когда пойдешь к Марату?

– Сегодня.

– Не переживай за тех ученых.

– Почему?

– Ты мне веришь?

Я глубоко вздохнула и, глядя в глаза, твердо произнесла:

– Верю.

На полмгновения замер, будто хотел сказать что-то еще, но резко выдохнул и рывком поднялся.

– Вставай. Попробуем еще раз.

Ухватившись за протянутую руку, приняла вертикальное положение. Надеюсь, мы достаточно осторожны, и наш разговор не засекли.

Многочасовая тренировка, таблетка «обеда», и снова в бой, в прямом смысле слова. К вечеру, изрядно пообтрепавшись, поползла в комнату. Напоследок Елена снова мило улыбнулась и посоветовала выспаться, чтобы завтрашний день прошел не менее продуктивно. Ничего не ответив, кивнула. Всего лишь дань вежливости, она не может не знать, на что я способна. В теории, по крайней мере. По сути, пока что ни один из скрытых навыков, кроме ускоренной регенерации, здесь себя не проявил. Только в первые дни, когда меня пытались или заморозить, или убить, непонятно. Тогда я слышала все похабные шуточки отморозков, тусующихся за дверью.

По-быстрому сбегав в душ, накинула тряпки, расползшиеся по телу черным комбинезоном, и пошла к Марату.

Лаборатория встретила тихим гулом невидимой вентиляции. Ожидающий меня охранник объяснил, что перед тем, как попасть внутрь, необходимо пройти санобработку. Процедура оказалась неприятной, но не больше, чем все остальное в империи. В «предбаннике» палаты выкачали абсолютно весь кислород, а потом пустили какой-то вонючий газ. Несколько минут, и я, включая одежду, волосы и даже глазные яблоки, стала самым обеззараженным существом на ближайшие тысячи километров.

– Здравствуй, дорогой!

Я присела возле капсулы, сжав руку мужчины в прозрачной перчатке, лежащую на подставке. Кушетка парила примерно в метре над полом, стульев не было, пришлось бухнуться прямо на колени. Без разницы, я бы так годы простояла, лишь бы он очнулся!

Лицо под маской было слегка бледным и прекрасно-безмятежным. Морщины стали почти незаметны, только складка между бровей, будто о чем-то усиленно размышляет. Кто знает, может, так оно и есть. Я не помню собственные сны в анабиозе, но он же как-то проникал в них с помощью менталиста и увидел мои воспоминания.

Интересно, а местные пробовали наладить с ним связь таким же способом? Он же здесь самый умный, вдруг подскажет, как ему помочь. Надо обязательно выяснить!

Я так сюда рвалась, а что сказать – не знаю. Признаться, что больше жизни боюсь потерять их с братом? Что придурок Гринер задумал сделать из меня кого-то вроде живой рекламы своего нового изобретения?

Открыв рот, все еще не представляя, с чего начать, неожиданно для самой себя выдала:

– Представляешь, твой несносный брат учит меня драться! – помолчала, удивляясь порыву, но потом продолжила: – Это, конечно, не его идея, думаю, догадываешься, чья. Но он старается изо всех сил. А еще я познакомилась с новой ученой…хм, Елена, отчество не помню. Она и не настаивала, сказала, не любит формальности.

Перевела дыхание, внимательно следя за бледным лицом Марата. Любые, даже крошечные изменения, стали бы для меня знаком, но снова ничего, и я продолжила:

– Между тем, мои волосы все растут и растут, и я уже заколебалась их обрезать. Не мог, что ли, сделать так, чтобы они замерли, например, на уровне плеч? Знаешь, как сложно их расчесывать? Вот проснешься, и обязательно придумаешь, как это исправить, хорошо? Я предпочитаю удлиненное каре. О, и было бы неплохо, если б они виться перестали! Это ж тоже вроде бы генетика. Значит, ты можешь ее изменить, для тебя такое не проблема. Возвращайся быстрее, твоя девочка скоро с ума сойдет с этими длиннющими кудряхами!

Его обращение ко мне «моя девочка» – первое, что услышала, когда проснулась, навсегда осталось в памяти как момент, разделивший жизнь на «до» и «после». Я бы очень многое отдала, чтобы услышать это еще раз! Увы, пальцы оставались неподвижны, пульс не прощупывался, и еще один вечер наедине с мужчиной так и остался под знаменем одиночества.

Я говорила без умолку около двух часов, когда стена неслышно растворилась, явив незнакомца в защитном костюме и маске. Впрочем, может когда-то его и видела, были видны только глаза.

Он прошел к стойке с компьютерами, нажал какую-то кнопку, и прозрачный экран над капсулой засветился сотней мелких огней. Я и не заметила, что там что-то есть.

– Вам стоит уйти, – пробормотал, не глядя в мою сторону.

– У меня есть разрешение! – вскинулась я.

– Не сомневаюсь. Уходите.

– Никуда я не пойду! Что вы собираетесь делать?

Не ответив, он начал проводить неизвестные манипуляции, похожие на набор текста на клавиатуре. Яркие огоньки начали мигать, выдавая ряды цифр. Что-то подобное было во время тестирования током у сердитого ученого. Проверка реакций, так ее назвал Руслан. Но почему мне нельзя при этом присутствовать?

– Вызвать охрану? – снова обратился ко мне мужчина.

– Да пожалуйста!

– Уже.

Отлично, теперь сюда вломятся идиоты с оружием, скрутят меня и заставят удалиться. Ну и ладно, пока они проходят обработку, без которой проникнуть внутрь невозможно, понаблюдаю за процессом. Вряд ли смогу понять, что конкретно он делает, но передать Руслану, или нечаянно спросить у той же Елены – почему нет?

Я старалась запомнить последовательность цифр, скачущих туда-сюда по невидимому экрану. Потом появились буквы, похожие на химические формулы. Кислород, азот, все это я знаю еще со школы, но связать не получится, мне ближе гуманитарные науки.

Так и сидела, с открытым ртом глядя на меняющиеся данные, когда ладонь в моей руке чуть дрогнула. Едва заметно, но мне точно не показалось! Замерла, переведя взгляд на лицо мужчины под куполом…

Меня схватили сзади сразу двое, подняв и таща спиной к выходу. Я перебирала ногами и не сопротивлялась, снова найдя глазами данные над капсулой, но спустя мгновение перед носом выросла стена.

В коридоре очухалась, пытаясь освободиться от захвата. Правда, оказавшись снаружи, охранники сами отпустили свою жертву, еще и отошли на приличное расстояние. Я посмотрела по сторонам, стараясь выровнять дыхание, которое сбилось не от физического воздействия, а новых эмоций. Марат шевельнулся, мне не могло показаться. Люди в анабиозе на это не способны!

Глава 5. Испытание

– Уверена?

– Абсолютно.

– Молодец.

Короткий диалог, сдобренный бранью и сопением, снова был слишком рисковым, но молчать я не могла. Вообще чуть не побежала к Руслану сразу же, как только вернулась в жилой корпус, благо, хватило выдержки не делать резких движений. Никто не должен понять, что я почувствовала, последствия могут быть какими угодно.

Второй спарринг проходил интенсивнее предыдущего. Мужчина почти меня не жалел, бил не в полную силу, конечно, но гораздо ощутимее. Правда, помогало не очень, и особых успехов я не демонстрировала, наоборот, забыла все, что он говорил накануне. И частенько приходилось подниматься с пола, тереть ушибленное место и терпеть ворчание, а порой и откровенные издевки требовательного «тренера».

Тем не менее, настроение было по-настоящему хорошим, что в этих стенах необычная редкость. Это – первое утро, которое принесло не очередное разочарование бренностью бытия, а надежду! Подкрепленную фактами, и, следовательно, очень сильную надежду!

– Так, закончили, – хлопнула в ладоши Елена, поднимаясь со своего места.

Все время она сидела напротив, следя за мониторами.

– Как, уже? – спросила я несколько разочарованно.

– Да. Боюсь, этот метод не дает нужного эффекта.

– Вы о чем? – поинтересовался Руслан.

– В теории, которой мы придерживаемся, у Вероники должен быть развит не только физический уровень, но и мыслительные способности, – пустилась куратор в объяснения, чем несказанно удивила, обычно умники не утруждают себя подобным. – Поэтому будем действовать иначе.

– Это как?

– Ускорение, как мы его называем, на самом деле некая ступень, куда Вероника опускается – или поднимается, как угодно, – в моменты сильного стресса. Я правильно понимаю?

Мы с лысым переглянулись и синхронно кивнули. Помнится, Марат объяснял мне что-то про пространство, но я не сильно уловила.

– Следовательно, мозг отдает команду: опасность! И процессы запускаются. Пока все ясно?

Надо же, она еще и переспрашивает, это даже мило… и подозрительно.

– Дело в том, что одним из пунктов мы считали память. Феноменальную, само собой. Но вы показываете ей одни и те же приемы и связки второй день подряд. А никаких позитивных результатов все еще нет.

– Все еще? – мужчина скривился. – Два дня! Не кажется, что этого слишком мало даже для Ники?

– Увы, босс, – и у этой босс… – ждать больше не планирует. По его мнению, которое я, кстати, разделяю, стоит подтолкнуть исследования.

Псевдодобрая тетка мне резко разонравилась, Руслан прав, она, скорее, волк в овечьей шкуре, и в следующую секунду доказала, что так и есть:

– Веронике нужно создать условия настоящей угрозы.

– Что вы несете? – прорычал мужчина. – Нет гарантии, что…

– Это неважно, – опять улыбнулась Елена, но теперь это напоминало скорее оскал. – Нам требуются результаты.

– Их можно добиться другим способом!

– Мы пытались.

– Прошло слишком мало времени, и вы это знаете!

– Это не нам с вами решать…

– А я и не к вам обращаюсь! – мужчина повернулся к самой большой камере. – Игорь, нужно поговорить!

Неужели он тоже не помнит его отчества? Отчего-то стало смешно, но я всеми силами старалась не лыбиться.

На самом деле заявление кураторши меня расстроило и изменило мнение о ней, но не напугало. Да, не хотелось бы быть убитой или растерзанной, не знаю, дикими псами – фантазия у меня, что надо, конечно! – но эти самые успехи, если к ним прийти, в первую очередь, в моих интересах. Хоть об этом вряд ли догадывается тот же Гринер. Думаю, он слишком самоуверен, чтобы видеть во мне, его собственности, серьезную угрозу. Возможно, не зря, но это пока! Теперь, когда я сама считаю, что должна понять, как работают способности, каким образом их можно активировать и научиться ими управлять. Свет в конце тоннеля, каким бы далеким он сейчас ни был, все же существует. Когда Марат проснется, нас здесь ничего не будет держать, к этому моменту стоит быть во всеоружии. Или хотя бы понимать, что делать с собственными возможностями.

– Руслан, не надо, – я тронула плечо мужчины, стоящего чуть спереди. – Я справлюсь.

Занятый препирательствами с ученой уже на повышенных тонах, он дернулся, как от внезапного удара, но оборачиваться не спешил. Елена смотрела на нас с видом умиленного удивительным открытием энтомолога.

– Вот и ладушки, – всплеснула руками. – Вероника, я знала, что ты воспримешь новость как следует! Умничка! Знай, я болею за тебя!

– Да неужели, – пробормотала я, даже не пытаясь сделать вид, что все еще расположена к ней.

– Руслан, а вас попрошу проследовать за мной. Нам есть, что обсудить.

– Не сомневайтесь! – процедил тот, направляясь в сторону выхода.

Кураторша пошла за ним, но не заткнулась:

– Ого, не выказывайте мне свое недовольство! Разве не знаете, для чего мы тут все собрались? Чтобы люди на земле избавились от всех болезней!

Боже мой, сколько пафоса!

Я шла за ними, сосредоточенно размышляя, что же приготовили для меня лучшие умы человечества, когда стена материализовалась буквально перед лицом. Это что еще такое? Стоило насторожиться, но я лишь растерялась. И, когда с потолка гроздями посыпались мелкие медные шарики, не сразу поняла, что к чему. Подумаешь, что-то сверху валится, чего тут только не увидишь.

Первый взрыв, раздавшийся в паре метров, показался оглушительным. Меня отбросило к стене как тряпичную куклу. В ушах зашумело, во рту появился железный привкус. Вот тебе и первая реальная опасность, чтоб вас всех! Не откладывают здесь задачи в долгий ящик, ничего не скажешь!

– Козлы, – прокряхтела я, пытаясь встать, но тут же чуть не свалилась от едкого дыма.

Испытание началось как немецкая атака – без предупреждения. Что ж, некоторым знакомым ублюдкам эпитет «фашисты» подходит идеально.

Кое-как поднявшись, огляделась, чтобы не пропустить следующий хлопок и вообще убраться подальше от детонирующих устройств. Шариков было немного, но расползлись они очень неудобно: равномерно по всему полю. Что, реакцию проверяют? А как я могу знать, какой из них сработает!

Создается впечатление, что никто здесь не опасается моей скоропостижной смерти. Даже обидно немного. А вдруг я психану от жизни такой и плюхнусь прямехонько на мину? А что, если брякнуться на нее пузом, то и мега регенерация не осилит повреждений.

Правда, не исключено, что это еще и психологический эксперимент. Вдруг им интересно, что предприму в мега-экстремальной ситуации, пойду ли на крайние меры? А, может, я уже сломалась, точнее, смирилась с незавидной участью уникальной подопытной мышки?

Через секунду на размышления не осталось времени. Второй взрыв оказался сильнее предыдущего и намного ближе. Тело крутануло, как волейболист – сложноуловимый мяч. После очередного полета с ударом спиной о стену подниматься не хотелось. Покрытие хоть и мягкое, но после приземления с высоты трех метров не каждая подушка покажется таковой. К тому же, вывернутая не в ту сторону рука повисла плетью, от боли потемнело в глазах.

– Используй свои способности! – проорали откуда-то сверху.

Невидимые динамики – еще одна фишка босса, точнее, его пунктик. Любит лично все контролировать. Вот и сейчас не отказал себе в удовольствии приглядеть за живой игрушкой или, как он однажды выразился, его лучшим приобретением.

Сейчас же, судя по голосу, очень недоволен.

– Я не умею! – заорала в ответ, прекрасно зная, что услышит.

Ответом стал очередной хлопок, к счастью, далеко от стены, к которой я привалилась. А потом еще и еще, заставив меня распластаться по полу, закрыть голову здоровой рукой и зажмуриться. От каждого взрыва вздрагивала, но сил подняться и что-то предпринимать, не было. И дело вовсе не в боли, скорее, в непонимании. Я просто не представляла, как активировать то состояние, которое порой бывало «на воле». Может, потому что все равно в глубины души знала: по-настоящему убивать меня никто не собирается. Лишь бы супер-слух не врубился, тогда точно останусь без перепонок…

– Достаточно!

Приоткрыв один глаз, я видела, как сквозь еще не развеявшийся дым ко мне подбежал Руслан. Серое, как воздух вокруг, лицо мужчины склонилось к моему.

– Жива?

– Не вся.

– Встать можешь?

Я подумала и отрицательно помотала головой. От движения череп зазвенел, будто в пустую коробку бросили такой же медный шарик.

Приноровившись, он поднял меня, стараясь не трогать болтающуюся туда-сюда руку. Сломана, однозначно. Никогда раньше не ломала конечности. Сомнительное достижение, скажу я вам.

– Отнесите ее в медкорпус, – посоветовала маячившая за спиной Руслана кураторша.

Кстати, на ее привлекательной физиономии не то, что капли сочувствия не наблюдалось, одно разочарование.

Ни слова не говоря, Руслан прошел мимо, почти выскочив в коридор со своей вяло взирающей по сторонам ношей. К нам тут же подлетел робот-помощник.

– Я предупредило специалистов, они готовы. Ортопед ждет.

Какая предусмотрительность! А меня еще осколками посекло, где хирург?! Ах, да, скорее всего, раны уже затянулись.

– Как я вас всех ненавижу! – пробормотала, уткнувшись расквашенным носом в грудь мужчины уже в лифте.

Он промолчал, только прижал чуть крепче.

Глава 6. Первый успех

Кость вправили довольно быстро, и обратно возвращалась своим ходом и одна. Злая на весь мир, рухнула на кровать лицом вниз, извергая проклятия на тех, кто придумал эти испытания, но быстро заткнулась, услышав разговор за стеной.

– Вам не кажется, что она ведет себя странно в последние дни?

– А как бы вы себя вели, если бы вас пытались взорвать?

Подскочила, стукнувшись затылком о полку с книгами, потерла ушибленное место, затравленно огляделась по сторонам… Галлюцинации?

– Бросьте, – какой пренебрежительный тон у этой женщины! – Девочка давно должна привыкнуть к своему положению.

– Она привыкла, – его голос я узнаю из тысячи, это мой Руслан!

– Считаете?

Слышимость была такая, будто разговор велся прямо возле моего стола. Я потрясла головой, глубоко вздохнула. Вот же черт! Неужели… неужели это происходит?

Я помню, как чуть с ума не сошла посреди хабаровской улицы, когда на меня обрушились все звуки разом! Даже сознание потеряла. Сейчас ощущения совсем не такие. Шелест одежды, вздох, хмыканье – все это звучит достаточно громко, но не так, чтобы перепонки лопнули.

– Чего вы от меня хотите? – голос лысого показался злее обычного, видимо, «милая» тетка и его достала.

– Вы имеете на нее большое влияние, – смешок. – Так что постарайтесь выяснить, что пришло ей на ум.

– О чем вы?

– Она явно что-то задумала.

– Хах, Ника не в том положении…

– Это мы с вами понимаем! Естественно, у нее ничего не выйдет, но лучше обойтись без, скажем так, обострений.

– Серьезно? – ах, этот сарказм, который я порой ненавижу! Сейчас он звучал медом в уши! – Без обострений – это накидать в нее взрывных снарядов?

– Бросьте, это во благо…

– Не говорите херни!

– Вижу, разговоры о вашем характере не преувеличены, – усмешка. – И все же, нам стоит знать, что собирается предпринять Вероника. Если уже не пыталась.

– У меня тот же вопрос. Что может задумать человек, который находится в полной зависимости от империи?

– Интересно, вы о себе или о любимой подопечной? У меня хорошая интуиция, я склонна ей доверять! И вообще, не боитесь, что мы найдем ей в телохранители кого-то еще, посговорчивее?

Последующее за язвительным вопросом кряхтение и странный звук, похожий на глухой удар. Руслан не выдержал и вдарил противной бабе?!

– Не советую со мной шутить, – прошипел он так, что самой стало не по себе.

– Отпусти!

– Как скажете… Елена.

Та закашлялась, видимо, в неравной схватке пострадало горло. Даже жаль ее, все же поднимать руки на женщин в мое время считалось неприемлемым… хоть и было весьма распространено.

– Ты пожалеешь об этом!

– Жду не дождусь.

– Мужлан неотесанный!

– Не трогай ее. Я тебя предупреждаю пока по-хорошему.

– Угрожаешь?!

– Сказал же: пока предупреждаю.

– И почему босс не поставит тебя на место?!

– Спроси у него.

Я так внимательно вслушивалась, что, когда раздался стук, закричала от оглушительного звука.

Стена тут же исчезла, явив взбешенного Руслана. Он обшарил глазами небольшое помещение, остановил взгляд на мне, с глупым видом стоящую посреди комнаты, и поднял брови: дескать, чего орем?

– Испугалась, – потупилась, склонив голову так, чтобы камеры не видели расплывающуюся по лицу улыбку. – Ты хоть предупреждай, когда заходишь.

– Я стучал.

Не найдя, что ответить, поинтересовалась:

– Что пришел?

– Хотел узнать, как ты.

– Жива и здорова, но это не точно.

– Ты не могла поймать ускорение?

Я пожала плечами, не зная, как сообщить ему, что способности все же начали возвращаться, только не те, что ожидалось. Пробормотала, вращая глазами, точно полоумная:

– Не могла, значит! Потому что тебя испугалась! Ты очень громко стучал! Так, что чуть не оглохла, между прочим! Кровь из ушей не идет, проверишь? А то еще сознание потеряю от резкого звука, что тогда?

Он моргнул, с каменным выражением лица наблюдая за моей пантомимой.

– У нас слишком мало времени, Ника. Нужно учиться.

Кажется, не понял. Черт!

– Откуда я знаю, как добиться этого дурацкого ускорения?! – воскликнула возмущенно и, главное, совершенно искренне. – Как видишь, если попытаться меня убить, ничего хорошего не выйдет.

– Пока не научишься, это не прекратится, – он покачал головой.

–Знаю, Руслан. Я правда стараюсь! Ты же это знаешь!

Мужчина присел на кровать и потер виски. Надо же, не замечала, насколько он осунулся в последнее время. Синяки под глазами говорили о сильной усталости. Он вообще отдыхает? Спит?

Подошла, присев рядом, стараясь поймать взгляд.

– Ты как? – спросила тихо, готовясь к тому, что не получу ответ.

– Отлично, – усмехнулся он.

– Я серьезно. Тебе бы выспаться, что ли. Такое чувство, ты вообще этого не делаешь.

– Нормально все. О себе думай, сказал же.

– Я думаю. Но за тебя переживаю.

– Не стоит.

– Да ну? А за кого еще мне переживать? – я улыбнулась, понимая, что несу полную банальщину, но было важно, чтобы он это знал.

Ненавидит он меня все еще или нет, по сути, это не так уж важно. Я же уверена в том, что чувствую сама.

– Помолчи, – дернул плечом Руслан. – Просто помолчи, пожалуйста.

Вздохнув, я взяла с полки первую попавшуюся книгу, открыла на рандомной странице, пробежала по строчкам, не вникая в то, что читаю. Он сидел неподвижно, поставив локти на колени и сцепив руки в замок. Когда через пару минут глянула на него, оказалось, что спит. С тем же хмурым лицом, глубокой складкой между бровей и не меняя положения.

Глава 7. В темноте

Руслан ушел ночью, когда я, наконец, смогла уснуть, неловко примостившись вдоль стены. Узкая кровать не была рассчитана на двоих, пришлось ужом пролезать на противоположный краешек, чтобы не потревожить вырубившегося сидя мужчину. Боже, чем он занимается, если может уснуть так? Теперь стала еще больше переживать за него.

За все время нахождения в «Ариадне», да и до того, мне он казался воплощением силы и злости, если можно так  выразиться. Всегда знал, что делать, всегда помогал, хоть и ругался при этом, защищал брата, а после и меня, и никогда не выказывал даже легкой усталости. Несгибаемый, так его когда-то звали в компании. Крутой, проще говоря. Так и есть, это не поддается сомнению, но и он – всего лишь человек. Пусть немного усовершенствованный быстрой эволюцией, точнее, наукой, неважно. У всех есть грань возможностей, за которую не стоит переступать. Даже у него. Теперь я понимала это явственно, но не представляла, как помочь. Разве что не мешать и не создавать лишних проблем.

Когда завыла сирена, проснулась одна. Традиционный душ, «завтрак». Волосы опять отрасли. Пора обстригать, а то прыгать с косой по учебному полю неудобно, да и вообще я не сторонник длинной шевелюры. И, как уже жаловалась Марату, расчесывать их – сущая пытка! Вот у него в квартире после ванной и современных шампуней это было легко и просто, здесь же после пены, сочетающей все косметические средства разом, на голове образовывается такой колтун, хоть на лысо брейся! Будем ходить с Русланом как разнояйцовые близнецы. Правда, не дольше пары-тройки дней, волосы растут невероятно быстро!

Осточертевший комбинезон привычно расплылся по телу. Тяжелые только внешне ботинки, култышка на макушке – и стена неслышно исчезла, повинуясь моему приближению.

Вместо Лысого в коридоре ждала кураторша.

– А где Руслан? – растерялась я.

– Доброе утро, Вероника! Сегодня обойдемся без него.

– Угу, доброе. Я не хочу без него!

– Мало ли, что ты хочешь! Идем, время!

– Не пойду! – я замотала головой, косясь по сторонам: может, просто опаздывает?

– Еще как пойдешь, Вероника.

– Нет!

– Встала не с той ноги?

– Мы с вашим боссом вроде как договаривались, что Руслан всегда со мной, так что без него никуда не пойду! – повторила я и уперла руки в боки, давая понять, что настроена серьезно. Даже сделала пару шагов обратно в комнату.

– Боже, ну что за капризы? – женщина закатила глаза. – Ты же не думаешь, что, кроме тебя, у него других дел быть не может?

Вообще-то думала, если честно… Но признаваться в этом, разумеется, не стала.

– Значит, подождем!

– Вероника, не забывай, где ты и кто ты, – процедила окончательно растерявшая внешнее добродушие ученая. – Мне совсем не хочется применять меры, но, если ты не оставляешь выбора, я не дрогну!

– Пфф, не сомневаюсь!

– Так что, добровольно пойдешь или как?

– Вы мне угрожаете?

– Нет, ты что, всего лишь предупреждаю.

Я не выдержала и рассмеялась. Правда, получилось довольно нервно, но как уж умею.

– Знаете что? Делайте, вперед! Посмотрю на ваши потуги!

– Что, прости?

Ее удивленная физиономия порадовала, видно, что немногие разговаривают с ней подобным образом. Глаза под очками округлились, что выглядело бы весьма комично в любой другой ситуации.

Чувствуя, как внутри нарастает паника, я глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь не демонстрировать свое состояние, и продолжила.

– Вы же не можете не знать, что тут со мной делали, так? Или должны понимать, что мне терять-то особо нечего? Но все равно решили, что угрозы возымеют действие? Думаете, я боюсь боли?

Ладно, на самом деле, я утрировала, не сомневаюсь в садистских талантах местных мудрецов, но блефовать – так до последнего.

– Давайте просто подождем Руслана и вместе отправимся туда, куда скажете. Идет? – закончила почти примирительно, разглядывая ошарашенную собеседницу.

Повисло недолгое молчание, которое разбавляло ее сопение.

– Он на задании, – выдавила, наконец, Елена.

Настала моя очередь удивляться.

– Что? Каком задании?

– Это все, что тебе следует знать!

– Хорошо. Когда он вернется?

– Понятия не имею!

– А где это задание проходит?

– Не перегибай! Даже если бы я владела этой информацией, тебе бы точно не сказала! – окончательно разозлилась женщина.

– Значит, ждем! – я скрестила руки на груди. – Можем зайти ко мне и поболтать? У вас нет устных тестов, например? Отвечу на все ваши вопросы.

Я не горела желанием остаться с ней наедине, она мне не симпатична, наоборот, было бы здорово никогда ее не видеть, но пока это невозможно.

– Вероника, не будь дурой! – между тем она повысила голос, прямо-таки осязаемо теряя терпение. – Тебя так и так заставят делать то, что нужно, и я тут буду ни при чем! Зачем усугублять?!

– Ладно, – я сделала вид, что задумалась. – Тогда у меня есть условие.

– Что?!

– Эй, большой босс, – я повернулась к камере. – Не знаю, что ты там мутишь, мне это неинтересно! Но я требую, чтобы ты снова начал пускать меня к Марату!

– Требуешь?! – почти в ужасе прошептала женщина.

– Алло, ты же меня слышишь, верно?

Собственная дерзость уровня «слабоумие и отвага» мне тоже уже казалась перебором, но слово не воробей, и отступать назад я не собиралась. Даже хорошо, что Лысый этого не видит, когда ему доложат, а это непременно случится, он точно надает по башке одной потерявшей страх знакомой.

– Девочка, ты не понимаешь, что делаешь, – пробормотала женщина, но вдруг замерла, словно к чему-то прислушиваясь: – Да, разумеется. Да, поняла.

– Что вы поняли? – полюбопытствовала я, смотря на слегка побледневшую особу.

Не знаю, что ей там сказали в крошечный наушник, я вообще о его наличии не подозревала, но меня действительно оставили в покое, гордо удалившись в неизвестном направлении. Сегодня каблучки стучали особенно громко, не надо быть психологом, чтобы понимать, насколько зла их обладательница. А я так и осталась стоять на пороге, не понимая, выиграла или проиграла. Наверное, все же первое, раз она больше не настаивала. Так же?

– Фиг вас разберет, – в сердцах выпалила в пустоту, представляя, как забавно выгляжу со стороны.

И что мне теперь делать? Попробовать сходить в лабораторию или и правда сидеть и дожидаться мужчину?

Так и не успела принять решения, когда свет в коридоре мигнул раз, другой, и погас, погрузив все вокруг в темноту. А это что еще за шутки?

Я попятилась, наощупь добравшись до стола в комнате. Споткнулась о стул, ойкнула, пробурчала проклятия в адрес понятно кого. Тишина и полный мрак создавали ощущение, что вокруг вакуум.  Пустота. Стало страшно.

– Эй, вы чего? – крикнула, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Не смешно!

Конечно, никакой реакции не последовало. Вот прямо совсем. Глупо как-то даже, я же не ребенок, чтобы темнотой меня пугать.

Но спустя еще некоторое время стоило признать: если это метод психологического давления, он неплохо работает. Сколько не вглядывайся прямо перед собой – напротив будто черная дыра, бездна, и тебя в нее засасывает с неизвестной скоростью. Здесь нет окон, лишь стены с ровным мерцанием, и после того, как их «выключают», наступает мрак. Неприятно, мягко говоря. Ничего не видишь, будто ежик из знаменитого мультика. Только сейчас звать лошадку не стоит, мне кажется. Из ниоткуда может появиться кто-то пострашнее миленького парнокопытного.

Плюс отсутствие любых шумов. Как в фильме ужасов, тех, что с заявкой на реалистичность. Словно на тебя вот-вот нападет что-то очень громадное и прожорливое, причем, с любой стороны.

Простояв еще несколько минут, бочком стала пробираться к кровати, а после – к душевой, подумав, что закрытое пространство в такой ситуации не худший выбор. Если нападут, а не исключено, что это – очередное изощренное испытание, оттуда будет проще обороняться. Или погибнуть, как карта ляжет.

Вот только теперь я относилась к своей гибели иначе. Совсем не хотелось умирать какой бы то ни было смертью, хоть быстрой и безболезненной, хоть жуткой, которую мне и пророчили особо болтливые ученые. Кем же я буду, столько пережив и бесславно канув по собственной глупости или незнанию? Неудачницей, не меньше. Сомнительный успех. К тому же теперь неясная в начале цель – как-нибудь выбраться отсюда, прихватив моих мужчин, – сформировалась в более конкретную. Да и количество людей в остатке, то есть счастливом финале, заметно увеличилось.

– Не дождетесь! – проворчала, наконец, добравшись до двери в душевую, и тут же почувствовала укол в плечо.

Нет, не укол. Это был выстрел! Отчего-то беззвучный, но не менее болючий, зараза!

Каким-то чудом не заорав в голос, отшатнулась, бессмысленно болтая головой и хватаясь за рану. Под ладонью было мокро, кровь выходила ровными толчками.

– Придурки,  я не кошка, в темноте не вижу! – заорала во все горло, тут же получив вторую пулю, но уже в ногу.

Боль была адская, но не настолько, чтобы не вникнуть в суть происходящего. Они стреляют на звук. Похоже на дрессировку:  слово скажешь – будешь наказана. Твари проклятые!

Размахивая перед собой одной рукой, вторая опять просто повисла, возможно, попали в кость, я дохромала до душевой. Дверцы, работающие на голосовом управлении, просто так не открывались, сколько не тянула. Да чтоб вас всех! Если пикну, следующий выстрел не заставит себя долго ждать, а я и так чувствую, что скоро упаду! Чего же они хотят?! Я действительно ничего не различаю, даже очертаний или силуэтов, как я могу защищаться?!

Опустившись на пол возле кабины, сцепила зубы и надавила на простреленное бедро. Черт, тут даже полотенец нет, чтобы попытаться остановить кровь. Подо мной наверняка целая лужа набежала. Что ж они такой ценный ресурс тратят, ай-яй-яй!

Думай, Ника, думай, что им надо?! А еще в следующий раз, прежде чем показывать характер, взвесь все «за» и «против», чтобы не оказаться в ситуации, подобной этой. Кто бы догадался, что упрямство аукнется мне настолько быстро и настолько больно?! Хотя не исключено, что на настоящем испытании, куда собиралась проводить кураторша, применялись бы и менее гуманные методы. У этих богатая фантазия. Спасители человечества, чтоб их!

Естественно, я задумывалась над тем, кем я по-настоящему являюсь в этом мире. То есть, подопытная мышка, неожиданно для всех получившая способности супер-героя, но понятия не имеющая, как ими пользоваться. С волшебной кровушкой, исцеляющей болезни и продлевающей жизни. Звучит офигенно, не скрою. И я бы даже не была против стать постоянным донором, если при этом имела бы право на обычное существование вроде работы, учебы, семьи. Почему нет, мне не жалко! Но то, что происходило в стенах империи – преступление, по-другому не назовешь и не охарактеризуешь! По крайней мере, я так считаю!

И пусть найдутся те, кто начнет кричать, что малое зло оправдывает большое благо. Могу лишь уточнить, был ли теоретик на месте жертвы того самого зла. Вот я – да, и мне здесь не нравится!

Силы уходили вместе с кровью. Склонив голову к плечу, я ждала, что будет дальше. Звать на помощь не буду хотя бы потому, что бесполезно. Уверена, они прекрасно знают, где я и в каком виде, к чему лишние телодвижения? Если всерьез решили избавиться, не помогут ни мольбы, ни рыдания. Но, блин, что угодно со мной делайте, не верю, что босс захочет лишиться такой игрушки.

Все закончилось так же мгновенно, как началось. Свет по незримой команде вспыхнул, да настолько ярко, что пришлось прикрыть привыкшие к темноте глаза. Из-под век тут же полились слезы, но это не самая моя большая проблема.

– Пойдемте, – в душевую вошли двое в комбинезонах службы безопасности.

Равнодушный взгляд мужчин говорил о том, что открывшаяся картина их ни капли не удивила. Вполне вероятно, что именно они и стреляли. Но, стоит отдать должное, поднимали они меня аккуратно, не задевая ран.

Носилок не было, обошлись живой силой.

– Что, опять в медкорпус? – спросила у того, кто нес меня в сторону лифта.

– Да.

– А не знаете, где Руслан?

– Нет.

Вздохнув, я обвила руками шею охранника, чтобы было удобнее, и молча поехала на лечение.

Глава 8. Напоминание

Спрыгнув с кушетки, посмотрела с благодарностью на врача, практически нежно выудившего из меня пули. Молодой на вид парень улыбнулся в ответ и показал взглядом на дверь, намекая, что пора избавлять его от моего общества.

– Подождите охрану возле процедурной, вас проводят, – напутствовал он, не оборачиваясь.

– Хорошо. Спасибо!

В коридоре оказалось на удивление пусто. Вроде, белый день, меня латали максимум минут сорок, а никого. Только одинокий охранник на углу. Кажется, я его знаю.

– Привет, Эрик!

Блондин помахал рукой, не теряя серьезного выражения лица.

– Как дела?

Большой палец вверх, все идет как надо. Везет кому-то. Я прошла туда-сюда вдоль стены. И где мои безответственные сопровождающие шляются? В этой части лаборатории я всего лишь второй раз, как отсюда добраться до жилого корпуса, не представляю, с учетом, что дважды «приезжала» сюда в состоянии «нестояния» и только на ручках.

Побродив и заскучав еще больше, подошла к Эрику.

– Ты же в моем блоке был. Что тут делаешь?

– Перевели. А ты что тут делаешь?

– Поранилась.

– Бывает.

– Угу.

Оба замолчали, только ему не привыкать торчать оловянным солдатиком, а я-то маюсь.

– А, может, ты меня проводишь хотя бы к лифту? Или дорогу подскажешь? – спросила от безысходности, предполагая, какой будет ответ.

– Ничем не могу помочь, пост покидать нельзя, – покачал головой Эрик, пробормотав: – Хотя что их охранять, они ни куда не убегут.

– Кто?

– Экземпляры.

Я подпрыгнула, во все глаза уставившись на бормочущего мужчину. Что он сейчас сказал?! Уже открыла рот, чтобы уточнить, правильно ли я понимаю, кого он имел в виду, но… вовремя хватило ума заткнуться.

Отойдя, чтобы саму себя не соблазнять на ненужные разговоры под камерами, которых тут наверняка напичкано как в Лувре, замерла, пытаясь собраться с мыслями. Он произнес что-то про экземпляры. Слово в «Ариадне» часто употребляемое. Например, так несколько раз называли меня, причем с ремаркой «редкий».

Я же была в медицинском эксперименте не одна, сколько человек, потерявших надежду, согласились на участие в нем? А сколько выжили? Черт, Марат что-то говорил об этом, но из-за жалости к собственной судьбинушке пропустила информацию мимо ушей. И до сих пор не задумывалась о том, что где-то совсем рядом мои современники все еще пребывают в состоянии анабиоза, более того, являются донорами для вакцины, не имея возможности на нормальную жизнь!

Боже мой, каким малодушием и эгоизмом надо обладать, чтобы забыть о точно таких же бедолагах, как я сама! Это мне повезло стать подопытной Марата, ему я обязана, что могу сейчас ходить-говорить-думать, а не лежать овощем в капсуле под кучей датчиков и трубочек, без шансов на будущее, без снов и воли… Вместо этого обожаю жаловаться на горькое существование!

Я должна их спасти! Не только ученого, которому всем обязана, но и тех, других экземпляров, моих современников, о которых умудрилась бессовестно забыть! Не представляю даже теоретически, каким образом, но они должны проснуться! Потому что никто не заслуживает подобного. Кроме, пожалуй, их «босса». Вот кого с удовольствием бы засунула под купол на миллион лет без права помилования!

Я опять вернулась к Эрику.

– Слушай, а почему здесь нет никого? В лаборатории, где я часто бываю, куча народу.

– Тут всегда так.

– Странно, разве нет?

– Да нет, вроде.

– А… экземпляры – они прямо за этой стеной? – спросила наугад.

– К чему такие вопросы? – удивился мужчина.

– Ну да, и правда…

В коридоре послышались шаги.

– Ладно, по-моему, это за мной. Пока!

– Давай.

Взволнованная открытием, я молча вернулась в сопровождении охранников в жилой блок, и тут же направилась к Руслану. У себя его не оказалось.

– Так куда ж ты подевался-то? – пробурчала под нос, соображая, что делать дальше.

Тело буквально зудело от активности, хотелось скорее приступать к плану, которого, по сути, еще не было. А абстрактного «всех спасти», понятное дело, недостаточно.

Ладно, я и так потеряла много времени, нужно собраться! Присев на кровать в позе лотоса, вспомнила все методы, подсмотренные когда-то у блогеров, и начала медитировать. Это не так просто, ведь ее главная аксиома – выкинуть из головы все лишнее, отрешиться от проблем, забот, вообще мирского. Если я, конечно, правильно уяснила этот подход.

– Давай, Ника, концентрируйся! Амммм…

Мысли уходить никуда не хотели, назойливым роем копошась во всех отделах мозга, но и я – баба упрямая, и спустя минут пятнадцать дыхание удалось выровнять. Я спокойна, сосредоточена, вокруг – не толпа врагов и садюг, а пушистые облачка с играющими разноцветными пони…

– Надо быть идиотом, чтобы поверить ей, – пробормотали как будто возле самого уха.

– Согласна, отгулы – это редкость, – прозвучал внятный ответ.

– Не…

Черт-черт-черт! Я выдохнула, вообще не заметила, что задержала воздух в легких, и приоткрыла глаза. Естественно, кроме меня в комнате ни кого нет. Значит, получилось. Кем бы ни были разговаривающие, они вели беседу либо где-то в коридоре, либо в соседних апартаментах, без разницы. Боже мой, у меня получилось! Я настроила свой супер-слух!

Окрыленная первыми успехами, я провела за этим занятием все оставшееся до конца дня время. На самом деле, был велик риск повредить перепонки, но не в моей ситуации капризничать и выбирать методы. К тому же, госпожа Фортуна решила, что с меня хватит неудач, и дала возможность насладиться маленькой победой. Правда, ничего полезного узнать так и не удалось, но теперь я владею подробностями личной жизни двух лаборантов! Для начала очень даже неплохо, буду считать так.

В первый раз за много недель засыпала с верой в то, что будущее, как бы я его ни клеймила, не настолько мрачно. И даже такой как я можно надеяться на что-то более светлое, чем провести остаток жизни в качестве полупленницы.

Глава 9. Правда о нем и о себе

Второй день в одиночестве дался намного легче хотя бы потому, что никто не нападал. Но я держалась осторожно, прекрасно зная, на что способен Игорь. Он дал всего две недели для того, чтобы научиться владеть способностями, пока видимых результатов нет, и в любой момент его благодушие исчезнет, как входные стены в этом здании. Либо он задумал нечто настолько масштабное, что для этого требуется подготовка. Не удивлюсь, если посреди ночи ко мне ворвутся вооруженные до зубов гиганты, наденут мешок на голову и, например, забьют резиновыми дубинками. Ведь понадобилась же ему вчерашняя пытка для чего-то.

Меньше всего мне нравилось то, что Руслана снова не было в комнате. То есть, его не было вообще нигде, а встречные охранники только плечами пожимали. Ладно, допустим, они действительно не знают, где он, но кто-то ведь должен. Ни разу не было, чтобы он оставлял меня так надолго. Не слишком радужное предчувствие омрачалось еще и тем, что Елена, которую удалось-таки выцепить возле тренировочного поля, сделала вид, что не понимает, о ком речь, и практически сбежала. Почему это?

В поисках друга прошли полдня. Я заглянула во все помещения, куда у меня есть доступ, но тщетно. Пришлось злобно пыхтеть на бледненького парнишку в штатском, который невесть как оказался на пути, и требовать отвести меня к боссу. Делать он этого не хотел, и даже топанье обеими ногами действия не возымело.

– Босс вызывает к себе, когда это необходимо, поймите! – пытался внять голосу разума ни в чем не виноватый сотрудник, всего лишь угодивший под горячую руку.

Что-то нервы в последнее время и правда пошаливают, надо успокоительное попросить у кого-нибудь, что ли.

Однако ж сдаваться я не собиралась.

– Мне необходимо! Может, я хочу поговорить о деле?!

– Это так не работает…

Ох уж этот великий и ужасный президент крутой империи, к которому сложнее попасть, чем в двадцать первом веке к терапевту районной поликлиники! Здесь не помогут ни ангельское терпение, ни нужные знакомства.

Мы препирались почти полчаса, но он встал намертво. Поворчав и ничего не добившись, отправилась делиться переживаниями с Маратом. Если честно, не уверена, что визит к ученому не был разовой акцией, но меня пропустили, глазом не моргнув. Возможно, Игорь просто забыл о выданном когда-то разрешении, или не видит в моих похождениях ничего опасного. В принципе, наверное, так оно и есть. Рассказать все, что на душе, я не могу из-за видеокамер, которыми сто процентов напичкана палата, но просто поговорить, как тогда, о чем-то незначительном… Кто знает, раньше люди считали, что человек в коме слышит все, что происходит рядом с ним. Вдруг, мой гений тоже!

В палате пахло свежестью и лекарствами. Бухнувшись на колени возле капсулы, я схватила руку ученого и склонилась к прозрачной сфере. Казалось, Марат просто спит и даже слегка улыбается. По крайней мере, уголки губ не опущены, как на днях, а слегка приподняты. Господи, как же было бы классно сейчас оказаться там, где ты, даже если это – сон!

– Мне так тебя не хватает, – прошептала, погладив прохладную поверхность. – Прости меня за все, пожалуйста!

В памяти пронеслись картинки недавнего прошлого. Мы сидели в номере отеля, отпустили его старшего брата по загадочным делам и болтали.


– А что ты любишь?

– Я думала, покопавшись в моей черепушке, ты и осведомлен об этом не хуже меня.

– Брось. Это не то. Хочу услышать от тебя.

– Ладно, без проблем, – я задумалась. – Я люблю животных, но они не всегда отвечают мне взаимностью. У меня был классный вредный кот, надеюсь, он прожил счастливую жизнь у новых хозяев.

– Да, помню, в твоих воспоминаниях был один пушистик, который постоянно царапал тебе руки.

– Ну и что, все равно он был самый лучший!

– Не сомневаюсь, – мужчина придвинулся чуть ближе, взяв мою ладонь.

– Собак тоже очень люблю, но родители не разрешали завести даже маленького песика, а потом студенчество, а потом… ну, ты знаешь. В общем, не до этого стало. Еще люблю старые фильмы, снятые до моего рождения. Тебе смешно, наверно, сейчас-то это вообще древность!

– Нет-нет, ты что, продолжай.

– Люблю петь. Но не умею. Вообще! Мама говорила, что моим голосом можно пытать целую армию, и солдаты сдадутся в плен без боя.

Марат рассмеялся.

– Ты преувеличиваешь…

По щеке скатилась слеза, упав на крышку капсулы. Может, и правда спеть? И он очнется, лишь бы заткнулась? Вопреки настроению улыбнулась. Если все было настолько просто!


Я знала, что он питает ко мне далеко не платонические чувства, он это и не скрывал, но не представляла, что делать. Обманывать, изображая взаимность, было бы настоящим кощунством. Конечно, я его любила, но не так, как он меня, иначе. Возможно, будь у нас больше времени, а не всего несколько дней, что-то и могло получиться, кто знает. Сейчас даже думать о чем-то, кроме его долгожданного пробуждения, не имеет смысла. Вот избавимся от текущих проблем, тогда и будем разбираться в собственных душевных терзаниях.

– Я безумно по тебе скучаю! – повторила, поглаживая пальцы мужчины. – Если бы ты мог меня слышать, то знал бы, как без тебя плохо! Возвращайся к нам, ко мне, я очень тебя жду!

«…вочка…»

– Обещаю, я буду хорошо себя вести. Даже с Русланом не стану ругаться, чтобы тебя не расстраивать!

«…шишь…»

– Марат, блин, ты же гребаный гений! Скажи, что мне сделать!

«…ушать…»

Наконец, я обратила внимание на доносившиеся, судя по всему, из коридора обрывки разговоров. На самом деле, странно, сегодня, как я не пыталась, активизировать супер-слух не смогла. Расстраиваться было некогда, шлялась по зданию в поисках лысого. А теперь способность, получается, сама вернулась?

Я сконцентрировалась, пытаясь понять, кто и что говорит, но едва слышный шум вентиляции стал единственным звуком. Пожав плечами, опять перевела взгляд на Марата.

Надо же, у него волосы чуть отросли, оказывается, они вьются. Настоящий спящий принц из сказки. Только поцелуя, боюсь, будет не достаточно для нашего хэппиэнда.

– Я тебе не говорила, по-моему, но ты такой красивый, – сообщила тихо, и в прямом смысле слова села на пятую точку, выпучив глаза, когда услышала в собственной голове до боли знакомый, очень родной голос:

«Ты тоже, девочка моя».

Нервно хихикнув, огляделась по сторонам. Ничего не произошло, в палату не забежали люди в белых костюмах, не утащили меня вон, как в прошлый раз…

– Похоже, я окончательно съехала с катушек, – прошептала в ужасе.

«Как же я хочу обнять тебя!»

– Пора в комнату с мягкими стенами, – добавила, подумав, и сглотнула. – Довели, сволочи!

«Вероника! Ты меня слышишь?»

– Точно ку-ку.

«Боже, девочка моя! Если ты меня слышишь, скажи: «Мы всегда будем вместе».

Не веря в то, что это происходит на самом деле, ощутимо ущипнула себя за ляжку. Плотная ткань не смогла сдержать накала эмоций, небольшая боль говорила о том, что я как минимум не сплю.

– Господи, – я почувствовала, как по щекам пролегли тонкие мокрые дорожки. – Конечно, мы всегда…

«Отлично! Невероятно! Вероника, какая же ты молодец!»

Ученый практически кричал в моей голове, но я осознавала, что вокруг – тишина. Из-за этого диссонанса начало подташнивать, я схватилась за воротник комбинезона и чуть оттянула.

«Без паники! Вероника, не переживай, ты не спятила, все хорошо! Дыши глубже. Можешь закрыть глаза, будет легче. Это на самом деле я. Меня слышишь только ты, так что не стоит отвечать».

Твою. Же. Мать!!!

«Понимаю, как ты напугана, девочка моя! Это была лишь моя теория, мне не хватило времени ее проверить, к сожалению… Твои возможности поистине уникальны! Я всегда верил в тебя!»

Я смотрела на по-прежнему безмятежное лицо Марата. Бешеное сердце стучалось о ребра с такой частотой, что, кажется, готовились выломать их к чертовой матери, чтобы выпрыгнуть наружу. Я не была готова к этому. Ко всему, чему угодно, но не к этому.

Ученый, если это все же был он, а не плод моего больного воображения, замолчал, вероятно, ожидая, когда немного приду в себя. На самом деле, я нуждалась в совершенно другом и, будто уловив это, он заговорил снова:

«Просто слушай меня, Вероника, мой голос, очень внимательно! Все в порядке, клянусь! Сейчас важно успокоиться. Дыши медленнее, глубже. Не трясись. Сядь обратно рядом со мной, – по мере того, как я выполняла его команды, почти начавшаяся  паника отступала. – Подумай о чем-то хорошем. Я все еще слышу, как ты всхлипываешь. Малышка, не нужно. Обещаю, ты привыкнешь! Я не могу тебя видеть, но представляю, как тебе страшно. Это ничего, ты имеешь на это право. Тем не менее, лучше, чтобы это произошло как можно раньше. Хорошо, девочка моя?»

Я кивнула, но спохватилась и мысленно ответила: «Да, я тебя поняла!». Я погладила его пальцы. «Как же мне тебя не хватает!»

Толком не соображая, правильно ли действую, я направляла свои мысленные ответы в его сторону… то есть, предполагала, что это так. Однако спустя пару минут услышал в голове вздох и признание:

«Я не могу общаться с тобой посредством телекинеза, увы, я всего лишь обыкновенный человек. Скорее всего, ты пыталась сейчас со мной так же поговорить, – Боже, как же хорошо он меня знает! – Наверное, стоит кое-что объяснить. Откровенно говоря, с этим могут возникнуть сложности, но я постараюсь».

С его слов выходило, что последний эксперимент надо мной перед самим пробуждением не имел аналогов и был направлен на многократное увеличение абсолютно всех функций организма, включающих отделы мозга, до сих пор не задействованные людьми в процессе стандартной жизнедеятельности. Когда-то я слышала, якобы мы пользуемся чуть ли не десять процентов серого вещества, но никогда не задумывалась об этом. Судя по всему, через четыреста лет эволюция в данном вопросе не сильно продвинулась.

В общем, среди десятка научных терминов и еще большего количества извинений у меня получилось вычленить главное: все мои суперспособности – результат воздействия одного-единственного опыта и последующие процессы. В принципе, это я и так знала. Еще пока мы прятались, он признался, на что шел ради моего спасения. И то, что не слишком представляет, какие еще сюрпризы кроются внутри самого редкого из экземпляров «Ариадны». Клянусь, он так и сказал, вернее, подумал, и я ни капли не обиделась. Я и есть он самый, только у каждого это звучит по-разному. Марат сказал это с непередаваемой тоской и любовью. Я это поняла. Почувствовала.

«Тебе не стоит сейчас задавать вопросы, на нас наверняка смотрят, – отметил гематолог. – Будь умницей и потерпи. Я знаю, ты сможешь. Не могу сказать, как долго продлится это твое состояние, фактически, оно может закончиться в любой момент. Или кто-нибудь придет. Поэтому… ты должна знать кое-что важное: я не в анабиозе, не в креонике, не в летаргическом сне. Во всех случаях способности мыслить не сохраняются. Полагаю, Игорь лукавит и не все вам с Русланом рассказывает. Это полный паралич, моя хорошая. Всего лишь. Скорее всего, дело в долговременном отсутствии вакцины. Хотя не уверен. Вот, если бы у меня была лаборатория…»

В ушах зашумело. Пришлось приложить все силы, чтобы не разрыдаться прямо здесь, не вскочить, тряся Марата, ибо то, что он сказал – или подумал, черт знает, как это вообще называть! – стало для меня ушатом ледяной воды. Если мужчина парализован, то почему его не лечат? Или лечат, но ничего не могут сделать? Как жаль, что нельзя задать ему все эти вопросы!

Послышался невнятный звук, похожий на шелест. Интуитивно собралась и даже приняла отрешенно-скорбный вид прежде, чем за спиной раздалось отчего-то веселое:

– Ты слишком долго тут сидишь. Потом насмотришься. Идем!

Я обернулась к главному виновнику всех наших бед. Игорь стоял как ни в чем не бывало, сложив руки за спиной и выглядел донельзя довольным. Отчего это? Неужели что-то понял?

– Зачем?

– Ты ж хотела со мной встретиться.

– Уже не хочу.

– Идем, говорю!

– Куда?

– Вот что за привычка у тебя такая дурная? – расстроился Гринер. – Запомни, детка: я говорю – ты выполняешь. Разве не ясно?

«Не стоит его злить, милая, – прошептал у меня в голове ученый. – Приходи, я буду тебя ждать».

– Я вас ненавижу! – глядя в глаза усмехающемуся гаду, пробормотала тихо.

В лице он не изменился, продолжая лыбиться во все тридцать два, но процедил уже менее довольно:

– Осторожнее. Я могу и разозлиться.

Угу, только вот ничего ты мне, скотина, не сделаешь, потому что я тебе нужна!

Глава 10. Тюнинг экземпляра

К моему удивлению, мы не стали возвращаться в жилой корпус или идти в его кабинет. Лифт отвез нас на самый верхний этаж, туда, где я еще ни разу не бывала. Наконец-то посмотрю, на что похожа Москва будущего? А то белого света не вижу уже пару месяцев, а тут хоть одним глазком…

Я так размечталась, что чуть не вписалась в спину резко остановившегося охранника сразу на выходе из кабины. Что, и все? Выглянула из-за него и разочарованно выдохнула. Большое помещение скорее напоминало дом мод и опять: ни одного окна, только темные глянцевые стены с подсветкой. Интересно, а как здесь работать, если страдаешь клаустрофобией?

Вперед вышла миловидная дамочка в строгом черном платье в пол.

– Добрый вечер, Игорь Валентинович. Мы вас ждем. Это – наша красавица?

– Пока нет, но, надеюсь, вы сделаете ее таковой.

Фыркнув на слова грубияна, я поздоровалась с Марго, как она сама представилась, и уточнила:

– Вы – стилист?

– Можно и так сказать. Имиджмейкер. Вам предстоит серьезное мероприятие, от которого зависит благополучие нашей корпорации, – и эта любит пафос, куда от них деваться! – Поэтому внешний вид должен был идеальным.

– Вообще-то я думала, что буду демонстрировать…

– Одно другому не мешает! – перебил Игорь, кивнув женщине.

Получив, видимо, разрешение, та взяла меня за руку и повела к огромному зеркалу, вмонтированному в стену напротив.

– Итак, какой стиль нам нужен? – задумчиво протянула, рассматривая меня исключительно как профессиональный объект. – Ты достаточно умна, раз доверилась опыту босса и пошла на сотрудничество с его компанией…

– Сотрудничество? – не выдержала я, изогнув бровь, но сарказм просто проигнорировали.

– …красива, за что, само собой, благодарна господину Гринеру…

– А?!

– …и уверена в себе, ведь будешь жить очень долго! И все это – препарат «Ариадны»! – закончила радостная Марго. – Так что же подобрать?

– Мое мнение учитывается? – не веря особо в положительный ответ, буркнула я.

– Нет, конечно, – бросил Игорь уже из кабины.

Как же он меня раздражает!

Лифт закрылся, избавив нас от его общества, я слегка выдохнула и расслабилась. Рано! Следующие несколько часов оказались тяжелее, чем эксперименты всех местных умников разом! Потому что то, что делала со мной эта женщина, можно смело назвать пытками очень много знающего врага, по неосмотрительности и глупости попавшего в плен к настоящим изуверам!

Нет, больно не было. Но как девушка, не слишком заморачивающаяся модой и макияжем, наряду к сто сороковому я практически взвыла! Методы облачения, конечно, сильно упростили мою ситуацию, но это не значило, что одеваться-раздеваться, дефилировать, отставлять ножку и так далее будет в радость!

– Желтый тебе не идет.

– Не твой фасон.

– С ним ты как человек до принятия препаратов.

– Это полнит.

Тряпки летели к ногам, гора разномастных тканей высилась, а женщина никак не могла успокоиться. По-моему, ей просто нравится перебирать вещи, как маленькой девочке – наряжать свою куклу. Я и правда чувствовала себя неодушевленным предметом. И в другой жизни не была бы в восторге от подобных манипуляций, сейчас – тем более! Но стойко выдержала все, что было сказано в мой адрес, вплоть до цвета волос, который вообще мне не подходит.

Эта сумасшедшая даже подумывала перекрасить меня в блондинку, но решила повременить. В конце концов, заключила она, всегда успеется. Я же была готова наплевать на безопасность и приличия и высказать все, что думаю! Но…держалась. Не знаю, почему. В последние дни и так показываю характер с перебором. Я вообще не такая, блин, это обстоятельства!

Голову не покидало признание Марата. Если он настолько болен, а эскулапы ничего не делают, значит, так распорядился босс. Вот только разве ему выгодно держать главного гения компании в состоянии овоща? Или пытались привести в чувство, но ничего не вышло? Тогда почему не скажет нам с Русланом? Я уверена, если бы он знал, давно бы предпринял попытку исчезнуть отсюда, прихватив брата! И, возможно, меня, тут уж как настроение у лысого взыграет. Ладно, я преувеличиваю, он не предаст, хоть и выглядит порой так, что мечтает лично расправиться над бедной Никой. Но другому точно не позволит, если это будет в его силах. Все сам, все сам.

Как ни старалась еще в лифте, а после и с Марго, подслушать мысли не получалось. Хотя, Марат же не успел мне толком объяснить, как это работает, вдруг они должны быть направлены исключительно на меня, и лишь в таком случае я «поймаю волну». Чувствую себя младенцем, который очень хочет научиться всему и сразу, но пока выходит только пускать пузыри и прудить в пеленки.

Когда женщина, наконец, остановилась, сделав выбор в пользу узкого красного платья в пол, настало время макияжа. Я-то наивно полагала, что меня просто посадят на высокий стульчик, возьму краски и кисточки и, как художник, разрисуют личико в угоду вкусу, не моему, разумеется. Не тут-то было!

– Итак, давай посмотрим. Глазки у нас редкие, карие, значит, подойдут темные тени. Правильно? – вопрос, не требующий ответа, поэтому я промолчала. – А вот губы выделять не будем, без обид, но они и так довольно полные, это сейчас не модно.

Надо же, а в моем веке такие пельмешки себе накачивали, что говорить не могли! Дивясь изменчивости мира, я послушно прошла к зеркалу.

– Пей, дорогая.

На ладони лежала кислотно-розовая таблетка.

– Спасибо, я не голодна.

Искренний смех заставил почесать макушку.

– Вероника, это не еда. Пилюля превратит тебя в красавицу, – пауза, – я надеюсь.

Пожав плечами, все равно не переспорю, заглотила предложенное. Чему удивляться, если кампания занимается производством лекарств.

Лицо защипало. Я потерла ладонями, надеясь избавиться от зуда, тут же получив окрик:

– Ты что, не трогай!

– В смысле?

Марго закатила глаза и вместо ответа указала пальцем на отражение. Там все еще была я, но уже с полностью готовой хоть для приема у президента физиономией: с нежно-бежевыми губами, темными, почти черными, веками, румянцем… Никогда себя такой не видела. И, если откровенно, не горела желанием.

– Надо же, с первого раза попали! – имиджмейкер хлопала в ладоши и радовалась, будто выиграла конкурс красоты.

– Это все, я надеюсь?

– Да, не зря Игорь Валентинович предупреждал меня, что ты остра на язык. Все! Волосы, думаю, оставим, они неплохо смотрятся.

– Спасибо!

– Надо же, додумалась, – проворчала Марго, но в ответ улыбнулась вполне по-человечески. – Пожалуйста!

Охранник забрал меня через пятнадцать минут. В комнате я опять взглянула на себя и вспомнила, что не представляю, когда спадет «волшебный» мэйкап. Ходить с такой моськой по блоку не очень приятно. Оказывается, повышенное внимание почти всех встречающихся на пути мужчин – такое себе удовольствие. К счастью, наличие сопровождающего не давало возможности даже заговорить со мной, и впервые была рада тому, что под присмотром.

Все-таки красивая обложка действует во все времена. Подумалось, что, будь я в таком виде во время экспериментов, ученые вели бы себя более обстоятельно. Кто осмелится причинить боль красивой женщине?

– Где опять витаешь?

Я сидела на кровати, представляя, что бы сказал Марат, увидь он меня в состоянии полной расфуфыренности, и чуть не упала. Надо же, не заметила, как он вошел.

– Ты где был?! – подскочив, бросилась на шею Руслана.

Он опешил, неловко приобняв за талию.

– Дела, – пробормотал невнятно. – Что с тобой?

– А что со мной?

– Странно выглядишь.

– Странно?

– Ну…необычно.

Мужчина даже голову наклонил, рассматривая меня как нечто весьма любопытное. Я хлопнула заметно удлинившимися пушистыми ресницами раз, другой.

– Макияж, – подсказала. – Меня к презентации готовят. Пока тебя не было, много всего произошло. Не знаю, с чего начать.

– Может быть, умыться?

Едкое замечание показалось обидным.

– А что, мне не идет?

– Нет.

– А всем понравилось.

Не знаю, для чего это было сказано, сама только что думала о боевом раскрасе в том же ключе, но это я, а это – он! Мог бы хотя бы вид сделать, что считает меня привлекательной!

– Не сомневаюсь, – снисходительная ухмылка и усталое: – иди, Ника, а после поговорим.

Громко топая ногами и сопя, чтобы знал, как неприятны мне его слова, удалилась в душевую. Вот интересно, как я вообще это все смою, если для создания эффекта пришлось таблетки жрать? Но нет, ледяная вода легко справилась с задачей. Не то, что в моем веке, когда глаза приходилось тереть ватными дисками, пока кожа не покраснеет. Хотя, возможно, просто пользовалась недорогими и, следовательно, не всегда качественными средствами.

Когда вышла, мужчина сидел за столом, листая внушительный томик Толстого.

– Интересно?

– Что ты хотела мне рассказать?

Я вздохнула и открыла рот, чтобы вывалить поразительные новости. Естественно, с некоторыми оговорками. Думаю, нас слышат всегда и везде.

В следующую секунду грянул взрыв.

Здание начало дрожать как нелюбимый мною холодец. Пытаясь сохранить равновесие, схватилась за изголовье, но Руслан решил иначе: подпрыгнул, повалил на пол и бухнулся сверху.

– Что это? – спросила глухо, так как меня буквально воткнули лицом в ковролин.

– Тише!

С потолка посыпалась белая пыль, стена, разделяющая комнату с коридором, исчезла. Спустя секунду свет, совсем как перед прошлым испытанием, мигнул и погас, погрузив нас в кромешный мрак. Никогда не любила темноту, а после того раза – особенно.

Люди повыскакивали наружу, крича и матерясь, а мы как идиоты валялись чуть ли не под кроватью.

– Может, стоит тоже выйти? – не выдержав, поинтересовалась. – Вдруг здание рухнет?

В подтверждение моих слов все заходило ходуном, словно здание планирует вылезти из собственного фундамента и удалиться по делам.

– Не рухнет.

– Откуда знаешь?

– Просто лежи, блин!

– Мне тяжело!

– Не страшно. Что ты хотела мне сказать?

– Ты правда хочешь сейчас поговорить?

– Почему нет?

– Почему нет?!

– Не истери, и выкладывай, пока не врубили резервное питание.

По привычке хотела возмутиться, но осеклась. Просто так он говорить не будет. Резервное оборудование? Речь о камерах и микрофонах? Которые, скорее всего, отключились! Это же шанс выложить все, как есть, а не искать синонимы, чтобы, не дай Бог, не спалиться перед всевидящим оком!

Проблему быстро исправят, значит, на слишком откровенные разговоры времени не так много. Мозгов хватило сориентироваться и скороговоркой выдать:

– Марат не в анабиозе, он парализован. Они то ли не могут его вылечить, то ли не хотят. Я знаю, где находятся мои собраться по несчастью, и хочу придумать, как их спасти. Меня отправляют на презентацию нового средства «Ариадны» для демонстрации супер-способностей. Якобы я стала такой после препаратов. У меня снова есть супер-слух!

Самое главное упомянула, детали не так важны.

– Дерьмо, – успел ответить Руслан перед тем, как свет снова загорелся, а в проеме встали сразу четверо охранников.

В том числе, Игнат, новый начальник безопасности компании и самый мерзкий из всех.

– Хорош тискаться, босс не одобрит, – заржал он, глядя, как мы поднимаемся с пола. – Успел хоть что-нибудь, Руслан?

– Тебе давно нос не ломали? – спросил мой мужчина будничным голосом, заставив того покраснеть как азербайджанский помидор.

– Ты мне угрожаешь?

– Есть сомнения?

– Слышь…

– Что надо?

– Договоришься когда-нибудь, Руслан, – сплюнул Игнат, но обострять не стал, процедив: – Босс вызывает. Срочно.

– Понял. Ника, сиди здесь, не лезь никуда!

Я кивнула, хотя он на меня не смотрел, и проводила взглядом процессию. И только когда они скрылись из виду, вспомнила, что не рассказала о новоприобретенной способности к чтению мыслей. А он – о том, где был на самом деле.

Глава 11. Шаг назад

Из довольно громких разговоров в коридоре я поняла, что взорвалась подстанция, энергия которой распределялась на жилой блок. Питание вырубилось, оставив целое здание без электричества. К счастью, лаборатория не пострадала, в противном случае последствия могли быть колоссальны. С этим, кстати, согласна, в том корпусе находится Марат и мои современники, даже думать не хочу, что бы с ними стало!

Естественно, никто не знал, как и почему это произошло, но сотрудники подозревали чуть ли не заговор конкурентов. Странно, неужели у «Ариадны» в этом мире еще остались те, кто может дать достойный отпор? Сильно сомневаюсь, они же подмяли под себя почти все. Опять-таки, монополизм не является секретом, сведения содержатся в открытых источниках.

И все же мысли, что это произошло не просто так, не давали покоя. Не может такого быть, чтобы  в настолько крутой империи допустили элементарную оплошность и, например, не соблюли технику безопасности при работе станции. Что-что, а уровень профессионализма у местных просто зашкаливает. Мне, конечно, сравнивать не с чем, но достаточно взглянуть на факты. Вышколенный персонал, ученые с рожами гениальных психопатов, охрана, которая, уверена, способна на абсолютно любые действия в угоду политике партии. И, как бы я не хотела, чтобы что-то у них пошло не так, об этом можно лишь мечтать.

Но кто-то все-таки  совершил диверсию, а, значит, кому-то это нужно. Враг моего врага – мой друг, так ведь говорят? Если узнать, кто именно, можно заручиться поддержкой и…что дальше, я не знала.

Спать ложилась в полном раздрае. Слишком много информации за один день, и по полочкам в бедных мозгах она ну никак не раскладывается.

Впервые за долгое время мне снился сон. Я стояла посреди абсолютно пустой и очень большой – стен не видно – комнаты, странные люди в белых халатах водили вокруг меня хоровод, и братья Кольцевые остались снаружи стихийного круга и махали рукой, словно прощаясь. Я тянулась к ним, пытаясь выбраться, но не могла, сзади меня держал тот, чьего лица не видела, и смеялся, громко и мерзко.

Проснулась раньше сирены, быстро приняла душ. Осадок от видения был крайне неприятный, но старалась не придавать ему значения. В конце концов, чего мне раньше только не снилось. Но ни разу не было предупреждения: Ника, осторожно, попадешь в будущее, будешь личной вещью придурка с манией величия, а твоя кровь окажется живой водой для всего земного шара! Впрочем, после такого сна, скорее всего, пришлось бы обращаться к психологу.

Не дождавшись ни лысого, ни Елены, сама пошла их искать. Первый снова исчез. А вот найденная в своем кабинете кураторша премило улыбнулась и посоветовала отдохнуть и не забивать голову ненужными вещами.

Видимо, проблемы с питанием все еще решались. Несмотря на то, что резервный блок заработал еще накануне, некоторые неполадки были заметны до сих пор. Стены-то выстояли, хотя взрыв был весьма ощутимы, но не освещались переходы, работали не все лифты. Кем бы ни был автор затеи, шороху он навел знатного! Даже завидно. Я только настроение тут всем порчу, не больше.

От нечего делать начала присаживаться к людям, чтобы попробовать подслушать мысли, но ничего не добилась. Не помогла и медитация, хотя как раз на нее возлагала большие надежды. Но ни усиленного слуха, ни прочих бонусов так и не «поймала». А вдруг я настроена исключительно на волну ученого? Надо проверить! Лишь бы не вызвать лишних подозрений, если опять попрусь к нему.

Я боялась, что о моих новых сверхданных станет известно тем, кто считает меня своей собственностью. Что тогда начнется, страшно представить. Держу пари, мой мозг не останется нетронутым, разберут на мельчайшие детали! И Руслан не поможет. Кстати, где он? Неужели решает вопросы вместе с верхушкой? Как бывшему начбезопасности, ему должно быть известно многое, если не все.

Пошла к Марату, на свой страх и риск. Пришлось двигаться по стоящим пока эскалаторам, в обход, так сказать. Не встретив никакого сопротивления со стороны соглядатаев, мысленно возликовала.

Мой любимый гений выглядел точно так же, как и вчера, но теперь я гладила его пальцы, зная, что он меня чувствует.

– Здравствуй! Вот и я. С новостями. Говорят, взорвалась подстанция, представляешь! Это был капец, я так испугалась! Если бы не твой брат, то наверняка бы с ума сошла. Но он не дал. Видимо, считает, что свести меня с ума должен лично он. Между прочим, у него неплохо получается… Но я не жалуюсь, он хороший.

Я бормотала и одновременно прислушивалась к собственным мыслям, вдруг среди них проскользнет одна, да не моя. Но, увы, только свои же метания и терзания. Родной голос оказался сегодня недоступен. Загрустив, посидела еще, в надежде, что это всего лишь временный сбой.

– Что-то идет не так, – вздохнула, перебирая пальцы мужчины. – Я верю, ты меня слышишь, – специально сделала акцент на том, что только верю, а не точно знаю. – Если бы ты был со мной, я бы спросила, как могу помочь другим экземплярам, они же наверняка так же спят, как и я когда-то. Было бы здорово, если бы все они проснулись, правда? Понимаю, что это мечты, не больше, но я же, в конце концов, девушка, имею право на простые девичьи грезы?

От всей души надеясь, что никто не разглядит в моих словах намека, я попрощалась с Маратом, обещая зайти в ближайшее время и поцеловав прохладную ладонь.

Следующее утро началось как обычно, за исключением того, что я оказалась на ногах раньше сигнала. События последних дней подталкивали к активности, но бездействие, да еще и неудача с общением с ученым накануне, работали не хуже самого крепкого в мире энергетика.


Поэтому, когда зашел Руслан, я была во всеоружии. Кивнув вместо приветствия, будто и не пропадал опять вчера, мужчина махнул рукой, предлагая идти за ним. Сегодня он особенно сосредоточен и хмур, и на разговоры, сразу видно, не настроен. Ну и ладно, мне есть, о чем подумать, без ненужного словоблудства.

Как только я об этом подумала, он развернулся и кратко уведомил:

– Сегодня ты без меня.

– Что? Ты ж пришел, – понятно, что теперь смолчать не получилось.

– Решил предупредить. А то мне рассказывают, как ты носишься туда-сюда.

– Зашибись! Что ж, спасибо, что уделил время.

– Ника, не ерничай. И прекрати суетиться.

– Сама решу, что мне делать!

– Это и пугает.

Я попыхтела, собираясь с мыслями, после предположила, не скрывая сарказма:

– Опять неотложные дела?

– Верно, – каменное лицо, ни намека на эмоцию. – Надеюсь, не стоит говорить, чтобы ты вела себя хорошо?

– Я должна ответить: слушаюсь и повинуюсь?

– Было бы охренительно, – спокойно произнес он.

Дернула плечом, не найдя, что ответить. Этого никто и не ждал, наоборот, прибавил шаг, не удосужившись хотя бы обернуться и глянуть, не отстала ли я. Оставшийся путь преодолели молча.

На самом деле меня злило, что он ничего не рассказывает, хотя вокруг нас явно что-то происходит! Что-то такое, чего не было предыдущие месяцы, и, следовательно, очень важное, возможно, судьбоносное… А он молчит! И пусть я понимаю причину немногословия, тем не менее, обидно, что нельзя просто поговорить, объясниться!

Елена сегодня отличалась особенно ярким макияжем и отсутствием очков. Забавно, без последнего аксессуара она выглядит гораздо моложе. Сейчас я бы не дала ей больше двадцати пяти. Но, опять-таки, в этом времени ориентироваться в возрасте людей сложно, мои мужчины, например, старше шестидесяти, но разве можно назвать их стариками? Правда, Марат после отказа от вакцины начал сдавать буквально на глазах. Но это ведь объяснимо.

Похоже, моя задумчивость не скрылась от внимания кураторши, и, когда датчики заняли свои места, она поинтересовалась:

– Можно узнать, о чем вы думаете?

Боже, даже если бы это были пельмени с майонезом, ни за что бы не сказала ей! Как минимум из вредности.

Я покачала головой, получив пронзительный взгляд, не сулящий ничего хорошего. Тоже мне, нашла, чем пугать. После общения с Русланом подобным меня не проймешь.

– Учтите, нам с вами, Вероника, лучше дружить, – заявила помолодевшая дама.

– А что, больше не с кем? – я не собиралась хамить, честное слово, но она мне сейчас не нравилась так же категорически, как нравилась вначале.

– Девочка моя, я бы…

– Не смейте!

– Что?

Я глубоко вздохнула. А ведь правда, что-то я слишком осмелела. Не помню, чтобы позволяла себе такое поведение. Скорее всего, из-за Марата. После того, как узнала, что они обманывают нас, стало еще противнее, чем раньше. И как прикажете контактировать с этими людьми, которых ненавижу от всей своей широкой души?

Тем не менее, свою мысль я закончила, только на пару тонов ниже:

– Не называйте меня так больше, пожалуйста.

Елена нахмурилась, словно соображая, как поступить со слишком дерзкой подопечной, но, к счастью, ничего делать не стала. Равно как выпытывать, что имелось в виду. Хотя по глазам вижу – любопытно. Но обошлись и без этого, не из тактичности, просто времени не осталось: началось очередное испытание.

В этот раз ничего неожиданного: меня выпустили на поле и начали палить как по мишени. Стреляли из отверстий в стене, пули свистели очень близко, но все же не задевали. Сконцентрироваться никак не получалось. Потому что внутри все равно оставалось понимание: ни черта они меня не убьют, Игорю это невыгодно.

Я начинала видеть пользу своего положения, но вместе с тем осознавала: еще немного, и босс психанет, сотворив что-то такое, от чего даже у видавшего виды Руслана брови вверх поползут. Я в какой-то степени играю общим терпением, и каждая неудача аукнется  в будущем многократно. Тем более, после того, что я задумала. Я должна научиться! Мне необходимы эти способности!

– Да чтоб вас всех! – прошептала, зажмуривавшись, и шагнула прямо на траекторию выстрела.

Глава 12. Неожиданная помощь

Я валялась в больничной палате уже несколько часов. Изрешеченное пулями тело напоминало дуршлаг, но, должна признать, оно того стоило! Своего я добилась.

Долгожданное состояние вакуума пришло всего на несколько секунд, которых, разумеется, не хватило, чтобы избежать ранений. Но я радовалась успеху как маленькая девочка, и даже дикая боль не смогла препятствовать хорошему настроению!

Молодой врач только головой покачал, встретив пациентку, грозившую приобрести статус постоянной. Погрузив меня на кушетку, знакомый охранник предложил остаться, но эскулап оборвал инициативу резким окриком:

– Справимся без вас!

Витя смешно округлил глаза, пришлось улыбаться и кивать, мол, лучше местных белохалатчиков слушаться. Когда мы остались одни, доктор накрыл кушетку куполом и нажал кнопку. Запястья, щиколотки и шею обхватили выскользнувшие из-под лежанки плотные ленты. Комбинезон с тихим «тшшш» скукожился до небольшой черной тряпки. А вот этого я не ожидала, не очень приятно валяться на глазах у врача в чем мать родила!

Но возмутиться не успела, тело тут же покрыла белая ткань, спрятав все интимные места. Длинные и тонкие прозрачные пинцетики-иглы заскользили к коже, проникли точно в раны. Боль была такая, что хотелось выть, но я только тяжело и часто дышала, стараясь не потерять сознание.

Когда превращенные практически в пыль металлические ядрышки покинули многострадальное тело, ранки начали быстро затягиваться. Черт, в такие моменты ощущаю себя невероятно крутой!

– Может быть, я пойду? – громко поинтересовалась у доктора, с жутко деловым видом наблюдающим за процессами на огромном прозрачном экране над капсулой.

– Вы куда-то торопитесь?

– Никогда не любила врачей!

Шутка не зашла, на меня строго глянули, но после паузы кивнули. На просьбу отвернуться, ведь, как только крышка поднялась, ткань, прикрывающая срам, исчезла, мужчина закатил глаза, но все же встал спиной.

– А что за люди лежат в лаборатории? – решила закинуть удочку, кряхтя, словно тяжело слажу с зависшей в полуметре над полом кушетки.

– Вы имеете в виду седьмой отсек?

– Да!

– Это не ваше дело!

Ну и фиг с тобой, тупое высокомерное создание! Вот почему здесь люди кажутся приятными только при знакомстве?

В коридоре меня ждал другой охранник. Высокий и блондинистый. Эрик.

– Привет. А Витя где?

– Любопытство кошку сгубило, – наставительно произнес серьезный дядечка.

– Ого, приятно слышать старые поговорки!

– Хватит болтать, идем! – он подошел настолько близко, что я чуть попятилась, растерявшись, и коснулся предплечья. – Время бесценно.

– Да ты что? – нервный смешок, чтобы скрыть замешательство. – А я думала, что с вашей вакциной вы считаете себя бессмертными.

«Это ты зря, я не один из них!»

– Не один из кого?

– Что?

– Что?

Мы уставились друг на друга. Я часто-часто заморгала, пытаясь оперативно разобраться, показалось мне или нет, но не успела – он отошел на несколько шагов, словно испугался, и даже как-то подозрительно на меня покосился.

– Так мы идем? – спросила осторожно, и задержала дыхание, прислушиваясь к ощущениям.

Так, Ника, не веди себя слишком странно!

Откровенно говоря, мое мельтешение действительно давно пора заметить, и, если Игорь еще не обратил внимания, то это – всего лишь невероятно счастливая случайность, которая в любой момент может испариться!

Сколько умных мыслей помещают мою кудрявую головушку, и куда ж они деваются, когда наступает время мудрых взвешенных решений?!

Так как выходила от врача уже к вечеру, новых испытаний не предвиделось, и я подумала, что не лишним будет зайти к своему ученому. На вопрос, может ли Эрик меня проводить туда, а не в жилой корпус, он медленно кивнул.

– Отсюда можно попасть напрямую? – уточнила, потому что раньше пользоваться этим путем не приходилось.

– Если честно, не знаю. Но не проблема, глянем.

Он выставил перед собой согнутую в локте руку, на запястье которой черным блеском мерцали незаметные стороннему взгляду часы. Подобные я видела у Галины Ильиничны, так что удивляться не спешила. Зато выползший оттуда экран со схематическим изображением карты заставил буквально открыть рот в изумлении.

Мы смотрели на картинку, наверное, с минуту. Небольшая, но подробная схема плыла по направлению к лаборатории и обратно, потом к жилому корпусу. Мужчина не проронил ни слова, так же молча убрал карту, и повернулся ко мне.

– Не заблудимся. Итак, доведу до прямого лифта, он на этаж ниже, доберемся эскалатором, дальше сама, доступа в то крыло у меня нет, – отметил он. – Могу подождать с этой стороны.

– Я обычно возвращаюсь сразу к себе и одна, – пробормотала рассеяно.

– Окей. Запомнила дорогу?

Я судорожно выдохнула, что должно было означать согласие. Сама же мысленно улыбнулось. Разрозненный до этого пазл начал складываться в подобие чего-то цельного.

Как же удачно, что не так давно у меня появилась удивительно хорошая память!

Глава 13. Чужая мания величия

Медленные вспышки были похожи на переливающуюся заставку на плеере старого компьютера. Я стояла спокойно, следя за тем, чтобы до меня не долетел ни один осколок разрывающихся тут и там мин. Они были намного мощнее и опаснее, чем в прошлый раз. Но теперь все происходило иначе. Вакуум затянул в себя прочно и не на несколько секунд. Вернее… в общем, чисто технически я, конечно, не знаю, сколько прошло времени на самом деле, но для меня-то оно тянулось как плавленый сыр на начинке свежеиспеченной пиццы.

Результаты так порадовали Елену, что та не выдержала и бросилась обниматься. Восторг ее я, в принципе, разделяла, но телесные контакты с неприятными людьми – удовольствие сомнительное, и пришлось быстренько юркнуть за широкую спину Руслана, появившегося на поле вслед за женщиной. Я не видела его несколько дней, кажется, он осунулся еще сильнее. Чем же таким приходится заниматься, что еще немного – и сможет косплеить зомби?

Вздрогнула от страшной догадки: а вдруг он отказался от вакцины, как когда-то его брат? Только не это!

Я все еще металась между двумя мнениями, и не могла отдать предпочтение ни одному. Ведь, если взглянуть на мир со стороны человечества, лекарство, созданное на основе крови, моей и других, действительно явилось сначала спасением, а после – рычагом продления жизни. И это замечательно…было бы, не стройся новый мир пусть малыми, но жертвами. Вакцина нужна, без сомнения, но существуй способ создать ее без выкачивания плазмы у принудительных доноров – было бы гораздо лучше!

Помнится, в отеле Марат, уверенный, что я его не слышу, делился своими идеями с Русланом. Как раз что-то, напоминающее выход из ситуации. Новые опыты, которые могли бы избавить всех зависимости от препаратов. Если я верно поняла. Только помощь сейчас нужна самому ученому.

Лысый стоял с такой кислой физиономией, что даже стало чуть обидно. Что опять не так? Кажется, этого мы все добивались, только каждый – со своей целью.

– Игорь Валентинович будет доволен! – захлопала дамочка в ладоши, ни капли не смутившись.– Мы проделали отличную работу!

– Мы? – едко уточнил мужчина.

– Разумеется, кто же еще! Мы с Вероникой. Вы нам только мешали, и вообще в процессе не участвовали, – дернула плечиком кураторша.

Эти двое терпеть друг друга не могут, это видно. Хотя, с другой стороны, он и со мной примерно так же разговаривает. Надеюсь, ко мне отношение хоть немногим позитивнее.

– Босс вас ждет прямо сейчас! – спустя пару секунд почти прокричала ученая.

Словно по команде, в проеме появились двое охранников. Я вздохнула и поплелась к ним, когда была схвачена за руку.

– Будь внимательна!

Темные глаза мужчины смотрели с непередаваемыми эмоциями, что крайняя редкость, но прочитать их я не смогла.

– Конечно, я само внимание, – улыбнулась ободряюще, но внутри зародилось чувство тревоги.

Просторный кабинет президента империи, как обычно, поражал стерильностью.

– И это все? То есть, вы добились и увидели, что я умею. А что дальше?

Страха не было, и это пугало больше всего. Мне не хотелось думать, что из-за первых успехов я начинаю становиться той самоуверенной фифой, которую по законам жанра должны убить первой. Потому что нечего было выпендриваться!

Но против истины грешить смысла нет, по крайней мере, перед самой собой.

Мужчина напротив, облаченный белоснежный костюм-тройку, посмотрел на меня практически ласково, как глядел бы на дурочку, которая не замечает очевидных вещей, летающих перед носом. Он сидел в глубоком кресле, развалившись чуть ли не полулежа, в то время как я примостилась на прозрачной табуретке, водруженной посреди пушистого круглого ковра.

У него, кроме самолюбования и нарциссизма, еще и комплексы какие-то, по ходу. Жаль, что на этом сложно сыграть. Да и не хочется. Интриганка из меня так себе.

– Я всегда получаю желаемое, – довольно произнес он, смахивая со стола несуществующую пыль. – Еще один урок, который тебе следует усвоить.

– Вы слышали, о чем я спрашивала вообще?

– Осторожно, терпение не является одной из моих благодетелей.

Будто они у тебя есть, урод!

– Я о том, что все еще не могу это контролировать, – и это чистая правда! – Что вы будете делать со мной на вашей презентации? Выведите в красивом платье, которое подобрала Марго, и начнете палить?

Игорь усмехнулся, гаденько, как умел только он.

– Это сюрприз! Тебе понравится, обещаю.

Настала моя очень улыбаться, тоже не слишком доброжелательно. Будет забавно, если все затевалось только для того, чтобы грохнуть меня на глазах у сотни-другой толстосумов, готовых выложить баснословные, я не сомневаюсь, деньги за возможность перехитрить мать-природу.

Красивый печальный финал истории длиной в четыреста лет, достойный экранизации во вшивом театре абсурда. Собственно, именно в нем я и нахожусь. С небольшой ремаркой: я рассчитываю на иную концовку.

И опять я забыла скрыть эмоции, которые прекрасно видно на лице, когда ухожу в себя. Черт, нашла время!

– У тебя такая живая мимика, – почему-то довольно проговорил Игорь. – И сама ты вся… живая.

– Вашими стараниями.

Естественно, я вкладывала свой смысл, и, держу пари, он его уловил, но предпочел хмыкнуть и кинуть.

– Наконец-то заметила!

– Это плохо?

– Что конкретно?

– Забудьте, ничего. Так зачем вы меня вызвали?

Он сделал вид, что задумался и выдал совсем уж неожиданное:

– Поболтать?

– Это вопрос?

Мужчина размял шею, выпил залпом светло-коричневую жидкость из стакана, вылезшего из стола, и признался:

– Я хочу понять тебя, Вероника. Ты ведь женщина из прошлого. Не похожа на остальных, кого я знаю. В принципе, это логично, да? – еще неприятный смешок. – Расскажи мне.

– О чем? – ему удалось сбить меня с толку.

– В кого из них ты влюблена?

– Эээ, чего?!

– Брось, скажи, мне интересно!

– Я не понимаю…

– Не ври!

– Да что…

– Кто из братьев Кольцевых?

Я осеклась и даже закашлялась, хотя только что собиралась покрутить пальцем у виска. Мысленно, конечно.

– Вы правы, я люблю обоих, – пожала плечами, не видя смысла скрывать очевидное. – Они – моя семья, единственные близкие люди. Те, из-за кого я здесь, кому обязана…

Удар кулака по столу вышел громким.

– Ты обязана всем мне! – ударение на себе любимом. – Поняла?! Только мне, а не кому-то!

Он не кричал, наоборот, говорил каким-то тихим шипящим тоном. Глаза сузились, превратившись в подозрительные злые щелочки.

Я подняла руки в знак того, что не собираюсь спорить. Не в том положении.

– Знаешь, я тут подумал. Пожалуй, мы неправильно начали, – и снова неожиданная смена тона – опять на ласковый. – Начнем заново?

Вероятно, он ждал ответа, но натолкнувшись на мой слегка обалдевший взгляд, продолжил сам:

– Ведь все может быть по-другому. И мы с тобой можем дружить.

– Дружить?!

Он что, под какими-то таблетками?

– Вы, наверное, шутите, – прошептала я.

– Отнюдь, я весьма серьезно. Ты подумай, я не тороплю. Поверь мне, от нашей дружбы будет гораздо больше удовольствия, нежели от вражды, которая, признаюсь, лично мне уже наскучила. Ты же понимаешь, что быть… партнером такого влиятельного человека, как я, – ухмылка, – это подарок судьбы. Между прочим, второй по счету и не исключено, что последний. Не люблю повторять свои предложения дважды, знаешь ли.

Говоря все это, он поднялся, приближаясь как хищник к потерявшей силы жертве: медленно и неспешно, никуда та не денется. Обошел со спины, наклонился, переходя на, как наверняка ему самому кажется, соблазнительный полушепот. Шеи коснулось дыхание, и помимо воли по коже прошла дрожь. Дикое омерзение, такое, что еле сдержалась, чтобы не подпрыгнуть и передернуть плечами.

Тяжелая ладонь легла на плечо.

– Ты останешься довольна.

«А я – тем более, когда эти возомнившие черт-те что отродья начнут делать все, что я скажу!»

– А, хочешь, я покажу тебе настоящую жизнь? Два твоих недоумка, поди, этого не сделали.

«Только не подведи, малышка, и сильнее меня в этом мире не будет никого!»

Он говорил что-то еще, и я слушала очень внимательно, но не произносимое вслух. Думал он о гораздо более интересных…и страшных вещах.

Сам того не ведая, босс «Ариадны» поведал мне свой план, от которого волосы дыбом встали, причем, в прямом смысле слова. Этот выродок по-настоящему сумасшедший, ему место не на вершине Олимпа, а в дурдоме, связанным и закованным в цепи, не знаю…

По мере того, как он, сам того не подозревая, раскрывал чудовищные секреты, я дышала глубоко и ровно, но руки начинали дрожать, и я спрятала их  между коленями. Нервный жест вызвал у Игоря самодовольную улыбку.

– Ладно, не буду на тебя давить. Я же не монстр какой-нибудь, – именно им ты и являешься! – Иди, отдыхай, и подумай над моим заманчивым со всех сторон предложением. Идет?

Боясь, что голос меня выдаст, я только кивнула. Поднявшись на негнущихся ногах, кое-как прошествовала к выходу и чуть не споткнулась, когда в спину донеслось:

– Но слишком долго не раздумывай. До презентации. Пусть это будет началом новой нашей с тобой эпохи!

Глава 14. Мое прошлое

Следующие несколько дней прошли в настоящей гонке, и впервые за долгое время я была просто счастлива, что Марат сделал из меня весьма выносливую особу. Получив первые результаты, Гринер решил их закрепить, и отныне по полю меня гоняли собаки, которых при всей любви к животным милыми не назовешь никак – жажда убийства в диких глазах и капающая слюна красноречиво свидетельствовали о желании Тузиков порвать меня как грелку. Пришлось поднапрячься, чтобы не стать добычей зверушек, которых в любой другой ситуации с радостью бы потискала. Если, конечно, получила бы обещание не остаться без пальцев или даже рук.

После адских псин настал черед не менее кровожадных людей, вооруженных кто ножом, кто пистолетом, а кто и дротиками. Моя задача состояла в том, чтобы вовремя понять, что из оружия будет применено в следующую секунду и, понятное дело, среагировать. Это не так просто даже с моими возможностями. Поэтому было и страшно, и больно.

Однако эта жестокость, по мнению ученых, абсолютно оправданная, на самом деле оказала мне услугу. Вместе с каждым смешком, каждой пулей, каждым рывком вера, что я выбрала правильную цель, становилась все крепче. Происходящее здесь, о чем не знает мир, должно прекратиться. Играть судьбами других не имеет права ни один смертный. А Игорь, кем бы он себя не возомнил, всего лишь человек. Богатый и могущественный, да. Но он не Господь Бог.

После тренировок, как теперь стали называть мое времяпрепровождение, я спешила к Марату. Полноценной беседой наше общение назвать сложно, но некоторые фразы, достаточно завуалированные, чтобы не усмотреть в них истинный смысл, себе позволяла. Порой получала ответ, порой не удавалось. Но отчаиваться теперь, когда я на полтора шага ближе к свету в конце тоннеля – надеюсь, в хорошем смысле слова – не собиралась.

Единственное, что я так и не смогла точно понять – закономерность, с которой мне удается улавливать мысли людей. Кажется, контакт лучше достигается при прикосновении, и даже это не всегда. Марат тоже не знал, но обещал подумать. В голове раздался горький смешок.

«А что еще мне остается, девочка моя?».

Каждый раз, выходя от него, приходилось прятать слезы. С одной стороны, ничего особенно, если девушка рыдает по мужчине, находящемся в таком состоянии, с другой – отныне я не хочу показывать слабость! Раз уж судьбе было угодно сыграть со мной настолько идиотскую шутку, то придется соответствовать новому образу. Поною позже, когда все это закончится.

Я попрощалась с ученым, поцеловала ладонь и уже направилась к лифту, когда пол под ногами начал дрожать. Толчки, как при землетрясении, были мелкие, но ощутимые, чтобы сохранить равновесие, пришлось ухватиться за стену. Что, черт возьми, происходит?

Свет мигнул и погас, зато заорала сирена. Чуть не оглохнув, бросилась к капсуле, добралась наощупь, полная темнота дезориентировала.

А вдруг это очередная диверсия недруга, и отсутствие питания навредит Марату?!

– Ты как? Ты меня слышишь?

Ответа не было, только вой тревоги, а еще топот ног в коридоре и взволнованные голоса.

– Марат!

Тишина.

– Марат!

Я кричала, теребя его руку, и чуть не расплакалась, услышав внутри себя тихое:

«Все хорошо, Вероника. Сейчас заработает аварийный генератор.»

– Что это такое?!

«Сбой системы, я думаю. Поторопись, лучшей возможности, чем эта, не будет.»

Я кивнула, забыв, что он не может видеть, сжала прохладные пальцы и выбежала в противоположную от лифта стену.

Если в палате была абсолютная темнота, в коридоре, связывающем два лабораторных корпуса, мигали красные тревожные фонари. Люди бегали туда-сюда, кричали о сбое системы и необходимости перезапуска, пока резервный генератор не подключился. Стараясь не подавать вида, быстрым шагом направилась к боковому выходу на эскалатор. Обычно скользящие ступени замерли. Здесь камер меньше, этим путем редко пользуются, предпочитают нетрудозатратные кабины. Мне это на руку.

Вот где бы пригодилась скорость, но, увы, бежать пришлось самым обычным способом. Еще один проход, освещаемый лишь красным мигающим сигналом, снова лестница – и я в лаборатории, где лежат другие экземпляры.

Оглядевшись и не заметив возможных свидетелей, я подошла к нужному боксу и остановилась перевести дух. Ладони вспотели, а сердце пустилось в такой невероятный бег, что, казалось, его удары раздаются набатом прямо в мозгу. Прямо сейчас я увижу тех, кто, как и я, оказался частью большого заговора…

Тихие шаги за спиной раздались в тот момент, когда я уже была готова открыть стену.

– Ты что тут забыла?

Пока поворачивалась, лихорадочно придумывала сотню отмазок, одна глупее другой, но, увидев строгий взгляд Эрика, слова застряли в горле.

– Я…

– Уверена, что хочешь это сделать? – мужчина чуть наклонил голову, смотря немного осуждающе, но без агрессии или злости.

Странный вопрос, но я лишь молча кивнула, не понимая до конца, что происходит.

Мужчина подмигнул и бросил:

– Тогда резче, у тебя не больше пары минут.

Когда-то я ругала себя за то, что бросаюсь в авантюры, не успев разобраться в деталях. Вроде бы сначала следует все хорошенько обдумать, найти необходимые аргументы за или против, и только потом действовать. Жизнь в будущем научила меня обратному.

Времени на удивление не осталось. Я буквально забежала в просторную палату, краем глаза заметив, как материализуется стена за плечами, и застыла, погрузившись в полный мрак.

Первое, что услышала – писк приборов, значит, резерв уже подключили. После зажегся свет,  настолько яркий, что от неожиданности зажмурилась. Глаза начали слезиться, и сквозь слезы я увидела их.

Капсул оказалось не четырнадцать, а семь. Ровно половина от того, что ожидала увидеть. Продолговатые прозрачные коконы, обмотанные разноцветными проводками, парили посреди комнаты. Над каждой висел экран с мигающими значками и изображением, напоминающим витрувианского человека.

Колени стали ватными и чуть не подогнулись, дыхание сперло и не сразу восстановилось. Я нашла их! Вот они, те, про кого бессовестно забыла! Лежат здесь все это время и не ведают, что на самом деле творится. Мои современники. Мое прошлое.

Медленно подошла к ближайшей капсуле, заглянула внутрь. Худой обнаженный мужчина, достаточно молодой, не больше тридцати, с родинкой над губой и светлыми вьющимися волосами. Безмятежное лицо, правильные черты. Он, как и Марат, будто всего лишь спал, но грудь не двигалась. И все же он жив, кому, как не мне, знать это!

Несколько шагов – и стою возле удивительно красивой девушки. Утонченные скулы, идеальная фигура, белая кожа. Она будто высечена из мрамора невероятно талантливым скульптором. И тоже здесь!

А в следующей капсуле – женщина уже за сорок.

А в следующей…

– Поторопись!

Приказ был отдан за стеной, там, где остался загадочный охранник, решивший ни с того ни с сего помочь мне. К черту, разберусь позже. Он прав, если появился свет, камеры наверняка заработали. Я смогу объяснить, как здесь оказалась, но что будет с внезапным подельником?

– Я приду за вами, – прошептала, коснувшись купола.

Окинув взглядом палату, я постаралась запомнить мельчащие детали. Что куда ведет, какие обозначения на экранах, что говорят приборы. Не понимаю ни знака, но это и не нужно. Последний раз посмотрев на мужчину с родинкой, вернулась в коридор. Я слышала: там меня уже ждут.

Глава 15. Сила и слабость

Руслан был не просто недоволен или зол. Взбешен по-настоящему! Навис надо мной как голодный удав над аппетитным толстеньким кролем, разве что не облизнулся. Похоже, на его взгляд, в своей самостоятельности я-таки перегнула.

Мы зависли напротив друг друга. Я ожидала взрыва, он – неизвестно чего. Долгий выдох, от которого почти колышутся волосы, – и мужчина поворачивается к Эрику, замершему рядом с таким видом, будто его все это вообще не касается. Осталось только засвистеть и уставиться в потолок, копируя персонажа почти любого комедийного фильма.

– С тобой потом разберусь, – после паузы процедил Руслан в его сторону, и, клянусь, тот слегка побледнел.

– Отстань от него! – решила вступиться за доброго охранника, но получила тычок в бок и охнула. – С ума сошел?!

– Я – нет, а вот ты точно тронулась!

А я-то наивно полагала, что перестала бояться его гнева! Но все равно трусит слегка. И дело не в том, что он может как-то покарать глупую подопечную. Видит Бог, его лекции на тему моей тупости кажутся чуть ли не традиционными, разве они могут напугать? В конце концов, человек – та еще скотина и, как известно, привыкает ко всему. Однако… Если он разозлился – значит, я облажалась или была на грани. Последний раз это случилось не так давно – когда на всю лабораторию орала про Марата.

Еще один крест на и так порядком покоцанной душе, который ни разу не легче предыдущих. Он просил не переживать за тех людей. Но в лаборатории я их больше не видела.

Возможно, меня заметили или чуть не заметили? Бросив виноватый взгляд на блондина, отступила, давая понять, что буду молчать, как и приказано. Мужчина ободряюще улыбнулся и вроде даже подмигнул. А я почувствовала, как внутри разливается приятное тепло.  Своим поведением лысый показал, что парень – свой. Понимание, что буквально целый мир против тебя порой способно убить, и появление крошечной его части, вставшей на твою сторону, стоит очень дорого, а свет в конце бесконечно мрачного тоннеля становится чуть ярче.

До комнаты добирались молча, уже лифтом, возобновившим работу после сбоя – или что там опять произошло? Громкое пыхтение за спиной и ощущение красноречивого взгляда между лопатками раздражали и пугали одновременно. Что же все-таки так его вывело? Неужели засекли? Но ведь Марат был уверен, что я успею проникнуть к капсулам до наладки питания. Да и Эрик дал несколько минут, оставшись караулить в коридоре. Значит, опасность имела место, в этих стенах она – неотъемлемый атрибут существования, но не настолько, чтобы остановить меня.

Оказавшись в комнате, я повернулась к Руслану, готовая к любым эпитетам в свой адрес и собираясь держать оборону. Вряд ли смогу объяснить в прямом смысле слова на пальцах, что посещение бокса – не только моя идея, но и его младшего брата. Вернее, он принял то, о чем попросила, почти умоляла, и придумал план. Рискованный до безумия, вот только иначе поступить я просто не могу!

Каково же было мое удивление, когда вместо понуканий услышала тихое:

– Ника, мы не сможем всех спасти.

Уже открыв рот, загодя накидав, как буду защищаться, застыла, не сразу сообразив, о чем он. В смысле – не сможем? Мы обязаны! Хорошо, не мы, я, суть не меняется! Не хочу остаток жизни, сколько бы он не продлился, думать, что упустила даже призрачную возможность вытащить их.

Но слова застряли в горле. Впервые за долгое время он смотрел мне в глаза, не скрывая эмоций. Смертельный коктейль из усталости, беспокойства и боли был настолько сильным, что я растерялась. Ему тяжело не меньше, скорее всего, гораздо, гораздо больше. Но он не желает показывать свою слабость. Только, как уже когда-то рассуждала, предел есть у всех.

Поддавшись порыву, сократила расстояние между нами и обняла мужчину. Каждому нужно знать, что он не один, что за него переживают и боятся. Каждому, даже Несгибаемому.

Твердые плечи дрогнули, но отстраняться он не стал. Правда, и отвечать на объятия тоже. Так и стояли посреди комнаты неизвестно сколько, пока в голове не промелькнуло грозное: «Только не брякни что-нибудь про жалость! Убью!».

Мама учила меня: мужчине важно знать, что женщина рядом с ним, неважно, жена, сестра или подруга, не сомневается в его способности защитить ее от чего бы то ни было. Якобы именно из этой веры сильная половина человечества свои, простите, силы и черпает. Подростковая наивность никак не могла уложить на нужную полочку эту простую истину. И лишь спустя, смешно сказать, почти четыре века правдивость ее слов  встала передо мной настолько ясно. Чему еще ты не успела меня научить, мамочка? Как бы мне пригодились твои мудрые советы!

Я вздохнула и крепче прижалась к широкой груди.

– Мы справимся, – прошептала едва слышно. – Я в тебя верю!

«Кому тебе еще верить-то?»

Даже мысленно усмешка звучала горько. Сердце защемило от ненавидимой им жалости. Если бы могла, многое отдала, чтобы успокоить, придать уверенность! Грозный и суровый, сейчас он меньше всего напоминал мужика, который когда-то пообещал расправиться со мной при любом удобном случае. Рычит, ругается, но все это – из-за беспокойства и заботы. Да, ее проявление сильно отличается от того, к чему привык нормальный человек. Но он такой, какой есть, мне ли жаловаться? И прямо сейчас ему нужна передышка.

Вероятно, следующий мой порыв был самым глупым за долгие месяцы. Из тех, что творишь, не задумываясь о последствиях.

Встав на цыпочки, дотянулась до заросшей черной щетиной щеки. Он чуть дернул головой, наверное, собираясь отодвинуться, и поцелуй пришелся в губы. Даже не поцелуй, так, касание. Очень похожее на то, что произошло в ванной гостиничного номера. И тогда, кстати, я сделала это по непонятной для себя причине. По-моему, заткнуть хотела. Или что-то доказать, уже плохо помню. Ощущение, что это было в предыдущей жизни, хотя прошло всего несколько месяцев. Я вообще являюсь собой, а не безвольной спящей куклой, всего несколько месяцев. А событий столько, что голова кружится, а из ушей пар идет.

Все эти мысли промелькнули калейдоскопом, пока отстранялась от, держу пари, крайне ошарашенного лысого. Вдруг он решит, что я использую такой метод, когда заканчиваются аргументы? Что ж, есть доля правды.

– В общем, все будет хорошо, – пробормотала, отведя взгляд и неловко переминаясь с ноги на ногу.

Дыхание почему-то сбилось, будто это был не мимолетный чмок, а настоящий страстный поцелуй, любовно восхваляемый писательницами моего времени. Еще и на пару шагов отошла, а потом вообще отвернулась. Веду себя как стеснительная школьница, сама понимаю, но поделать ничего не могу.

К тому же нервы уже настолько расшатались, что впору просить смирительную рубашку в личное пользование. Вот Руслан первый с радостью ее на меня и наденет, и еще проверит, все ли завязочки-замочки на месте. Особенно после того, что только что отчебучила.

– Ты что-то хотела мне сказать? – раздалось за спиной хриплое.

– Когда в лаборатории вырубилось электричество, я была у Марата, – проговорила максимально равнодушно.

– Что…

– С ним все хорошо. Если можно так выразиться, конечно. Почти сразу заработал резервный генератор, вроде бы. Или как он называется? Я ж в этом не разбираюсь.

Естественно, в подобных вещах я профан, но точно знаю, что этот запасной генератор не распространяется на камеры и прослушку. Не сама умная, ученый подсказал. И ты тоже должен это знать! Услышь меня хоть как-нибудь, черт!

– Ника, постарайся вести себя… аккуратнее.

– В каком смысле?

– Во всех!

– Тогда ты опоздал, я делаю это постоянно.

– Поэтому лезешь черт-те куда!

– Прости, я хотела как лучше.

– Засунь свои «хотелки» поглубже.

Грубость была напускной, мы оба это понимали. В принципе, так даже лучше. Привычнее.

– Обещаю впредь быть максимально осторожной и никуда не лезть, – пробормотала под нос, незаметно скрестив пальцы, и офигела, когда эту руку обхватила жесткая чуть шершавая ладонь.

Не заметила, что он подошел!

– Врешь ведь, – это было произнесено без угрозы или упрека, всего лишь как констатация факта.

«Твою мать, женщина! Хоть ты не создавай проблем! Гребаный взрыв ни хрена не дал! Еще и экземпляры твои… Спасибо, рядом оказался Эрик…»

– Я не хочу, чтобы ты переживал, – вспомнила, что надо что-то ответить, произносила слова, практически не задумываясь об их смысле.

Взрыв не дал? То есть… это его рук дело?! А я гадала, кто таинственный врагодруг!

– Какое спокойствие с тобой может быть? – бросил он и вслух, и мысленно, поглаживая все еще скрещенные пальцы.

– Я не специально, – пожала плечами, все еще делая вид, что мне абсолютно безразлично, насколько близко он сейчас стоит.

«К черту все, просто вырву сердце ублюдку и увезу тебя как можно дальше! Умники обещали помочь. Они мне должны… Времени может не хватить…»

Спиной я чувствовала его тепло, слышала частые удары сердца и неровное дыхание. Это длилось всего несколько секунд, потом он отстранился и покинул комнату, не прощаясь.

Значит, все же он? И, судя по всему, не один. Как минимум Эрик – на нашей стороне. И еще какие-то умники, которые должны? О ком речь?

Я ломала голову остаток дня, медитируя и придумывая варианты развития событий. Если честно, почти все фантазии клонились не к тому, чему следует, поэтому плюнула, приняв главное решение, в котором уверена на сто процентов. Будем действовать по ходу пьесы, как говорил… Понятия не имею, кто, это не столь важно.

Посиделки в палате Марата не были пустыми. Когда я убедилась, что моих современников держат здесь же, когда ученый признался, что с ним происходит, когда Игорь, сам не подозревая, сдал мне свой чудовищный план, последняя малодушная трусливая мыслишка «пусть все идет, как идет, рано или поздно Руслан что-нибудь придумает!» разбилась на сотни тысяч молекул. А его сегодняшнее заявление укрепило мое мнение еще больше! Можно вечно сидеть и ждать у моря погоды, это не значит, что штиль вообще когда-нибудь наступит.

Мы с Маратом продумали план практически до деталей. В теории он должен если не вызволить нас из текущего дерьма, то окунуть туда эту мразь – уж точно. Правда, судя по всему, Руслан со своей стороны тоже действует, притом весьма удачно, раз оба взрыва – его рук дело, которые устроили и жилому блоку и лаборатории перебои с питанием. Скорее всего, пока он лишь пристреливается, прощупывает почву и так далее. Ему удобнее, он знает, как тут все устроено, практически досконально. Вместе с тем ему стоит быть в стократ осторожнее: наверняка за ним следят активнее, чем за мной, например.

Нужно срочно передать старшему Кольцевому то, о чем договорились с младшим. Но каким образом? Под круглосуточным наблюдением это невозможно! Намекнуть, что необходимо организовать еще один взрыв? Смешно, сейчас, поди, вся служба безопасности компании на ушах стоит!

Думай, Ника, самое время включить все ресурсы и найти выход!

Глава 16. Дело одной ночи

Я покинула комнату, когда в коридорах остались лишь охранники. Пройти мимо особого труда не составило. Последние несколько дней были посвящены тому, чтобы научиться управлять ускорением. Времени до презентации все меньше.

Из-за слишком старательной концентрации даже пошла кровь из носа, но результат был достигнут. Правда, тут же пришла Елена, подтвердив догадки о том, что наблюдают за мной постоянно. Женщина потащила меня к медикам, перепугавшись так, словно я – ее любимая племянница. Те провели кучу тестов, которые успокоили: в целом, все в порядке. Может сказываться банальное переутомление. Посоветовали оставить в покое ближайшие недели. Кураторша покачала головой:

– Сомневаюсь, что это возможно. Но хорошо, Вероника, сегодня отдыхай!

Понимая, что пригляд за начавшим сбоить экземпляром установят еще более пристальный, если такой в принципе существует, тот вечер я и правда провела в ничегонеделании, валялась на кровати и показывала всем своим видом, что мне безумно скучно. Послонявшись из угла в угол, от безысходности села за книги. Сначала читала, потом начала делать заметки. Вооружилась обычным карандашом, выпрошенным у той же Елены. На вопрос, для чего, наплела, что хочу выделить цитаты из старой классики. Вроде как для общего познания. Подозрений это не вызвало. Видимо, дамочка рассудила по принципу «чем бы дитя ни тешилось».

Для зашифрованного послания я выбрала третий том «Войны и мира». Описываемые там события как нельзя кстати пришлись к нашей бытности: друзья, противники, стратегии. Правда, пришлось покорпеть, зачеркивая или обводя отдельные слова, а порой целые фразы. К счастью, сон для меня стал не более чем ниточкой, связывающей меня с обычными людьми, так что обошлась без отдыха. Надеюсь, у Руслана хватит ума разгадать, откровенно говоря, не такое уж и сложное послание.

Чтобы запутать соглядатаев по ту сторону экрана, которые вдруг заинтересуются необычными времяпрепровождением, то же самое проделала с практически всеми книгами, мысленно прося прощения у гениев отечественной литературы за вандализм.

Перед тем как отправиться в настоящую вылазку, иначе не назовешь, заглянула к лысому. Тот по обыкновению не поздоровался, равнодушно уточнив, какого хрена приперлась, да еще на ночь глядя.

– А что ты делаешь? – спросила осторожно, наблюдая, как мужчина, обвешанный гантелями, прыгает из угла в угол то на одной, то на другой ноге.

– Догадайся!

– Ты и так здоровый вон какой! Лучше бы книги почитал, – попеняла, присаживаясь на кровать и провожая взглядом лоснящуюся от пота спину.

– Обязательно.

– Видел мою библиотеку? Интересные вещи!

– Рад за тебя.

– Я серьезно. Толстого читал? «Войну и мир»? Бессмертное произведение. Мне больше всего нравится третий том.

Он, наконец, оторвался от тренировки и в упор посмотрел на меня. Наверняка решил, что я окончательно свихнулась.

– Ты что несешь?

– Ничего, – обиделась я, демонстративно закатив глаза. – Не хочешь – не надо, я ж не заставляю. Ладно, я пошла. Сказали, надо больше отдыхать. Тем более, послезавтра презентация. Кстати, ты там будешь?

– Меня не пригласили, – буркнул он.

Я искренне расстроилась, но все же предложила. Так, на всякий случай:

– Может, придешь без приглашения?

Моя улыбка вышла кривой. Посидев еще минут пятнадцать, вздохнула и ушла к себе.

В третьем часу ночи я добралась до ученого. Лифтом не пользовалась, прыгая по эскалатору сразу через четыре ступеньки, зашла вообще с другой стороны, подсмотренной на карте Эрика. Сегодня дежурил не он, но это не помешало: дождалась, пока слоняющийся охранник завернет за угол, и пронеслась к боксу, мелькнув смазанной тенью, очень хочется верить, даже для камер. Это после, замедлив картинку, они смогут разглядеть человека. Но сейчас я – всего лишь едва заметная простому глазу помеха.

А вот исчезнувшая стена, ведущая в палату Марата, могла легко выдать. Проникать сквозь материи я еще не умею – я сказала «еще»?! – и попасть внутрь иначе возможным не представлялось, как ни ломала голову. Остается молиться, чтобы данное движение, занявшее несколько секунд, осталось незамеченным.

Гематолог уверил, что отсутствие санобработки ему не навредит, это перестраховка врачей или даже показуха, а не необходимость. Подпрыгнув к капсуле, я юркнула под нее, вцепившись пальцами и коленями в дно кушетки, и повисла над полом, почти распластавшись вдоль твердого прямоугольника. В таком положении меня не сразу заметят. Кое-как дотянулась до ладони Марата, покоящейся на подставке, прикоснулась к пальцам.

«Ты пришла, моя девочка! Я так переживал! Я понимаю, что у нас мало времени, и все же хочу сказать: ты большая молодец! Я горжусь тобой, Вероника, помни это всегда! Мне повезло, что когда-то я встретил тебя. Возможно, с моей стороны не слишком честно сейчас говорить это, но я должен. Впрочем, ты и так это знаешь. Я люблю тебя, девочка моя, и буду любить, сколько мне отмерено!»

Боль, на протяжении многих месяцев живущая в груди, начала расти и ворочаться. Он будто прощается, боится, что другой возможности сказать эти слова у него не будет… Глаза стали влажными, пришлось зажмуриться и поморгать часто-часто. Конечно, мужчина это почувствовал.

«Только умоляю, не плачь! Не сейчас… Зря я, наверное, с этого начал. Просто хочу, чтобы ты знала. Главное – дело! Будь осторожна, выполняй все, как мы задумали…»

Душа выворачивалась наизнанку, но вместе с тем я осознавала: он прав, не время для душевных терзаний. К тому же, пророню хоть звук – и нас засекут, а что будет после, одному Богу известно! Нужно собраться и вспомнить, какие обозначения были на экранах моих современников. Цифры, буквы, знаки.

На самом деле, автор нашего плана – не я, а он. Я бы ни за что до подобного не додумалась. Чтобы передать данные, которые видела в палате с экземплярами, он перечислял по очереди цифры и буквы, а я чуть сильнее сжимала пальцы при попадании. Еще мне повезло: информация всех семерых была примерно одинаковой. В противном случае висеть мне тут до утра. Что, конечно, невозможно.

«Я понял! Они стремились сделать с ними то же самое, что я – с тобой. Босс никогда не бывает доволен, ему всегда нужно больше… Но кое-где они все-таки совершили ошибку. Глупую, надо признать. Девочка моя, запомни…»

Господи, только бы Руслан не посчитал меня совсем сбрендившей и нашел книгу! Иначе все может оказаться бессмысленно! Вторая часть грандиозной задумки должна состояться с его непосредственным участием, иначе – конец!

У меня была возможность подумать над его словами и мыслями. Когда он прошептал «Не беспокойся за ученых» и просил доверять, тогда это показалось обычным успокоением мечущейся души. А странное «умники мне должны» и последующее исчезновение… Конечно, я могу ошибаться или что-то себе напредставлять, но сейчас почти уверена: он их вытащил, хотя, вероятно, должен был избавиться. Физически, как здесь принято. Может быть, спрятал где-то. Вспомнить хотя бы место возле стены, где мы провели несколько часов, или дом их отца, который разбомбили бойцы «Ариадны». Нашел же он единомышленника в лице Эрика? Хотя мне казалось, под вечным присмотром это фактически невозможно! Но правы те, кто говорит: каждый способен на все, было бы, ради чего или кого. В нашем случае в наличии обе переменные.

Выслушав и запомнив указания Марата, аккуратно вылезла из-под капсулы, метнулась к двери, исчезнувшей очень вовремя, и столкнулась нос к носу с высоким незнакомцем.

– Что вы здесь делаете? Охрана!

Мужик в деловом костюме, кем бы он ни был, заорал так, что могли услышать и обитатели жилого блока. Растерявшись, бросилась к эскалатору обычным бегом, забыв об ускорении. Топот ног раздался спереди, пришлось тормозить, и нестись обратно, туда, где замолчавший дядька растопырил руки, наивно полагая, что решила сдаться. Тяжелое дыхание сзади – черт, неужели все кончено?!

– Где вас носит?! Вы видите, что тут происходит?!

– Да-да, конечно.

Охранник обогнул меня в два прыжка, оттолкнул так, что чуть не врезалась в стулья, стоящие ровным рядом возле соседней палаты, и набросился на мужчину. Я не успела понять, что происходит, когда высокая глыба повалилась на пол, хочется надеяться, без сознания, а не замертво.

– Бегом к себе! – пропыхтел, клянусь, впервые виденный мной сотрудник, поворачиваясь к одной из камер.

Я проследила за взглядом и только сейчас заметила: синий огонек не мигает. Она не работает?!

– А этот? – спросила тупо.

– Не твоя забота.

– А…

– Десять секунд.

– Но…

– Девять.

– Спасибо!

– Да вали ты уже!

Благодарно улыбнувшись, рванула с места, поймав, наконец, ускорение. Я недооценила Руслана, черт возьми!

Глава 17. Личный визит

Я недооценила Игоря, мать его! Он ждал меня в комнате, сидя на стуле и закинув ногу на ногу. Элегантный традиционно белый костюм, злые глаза, хмурый заспанный вид. Его что, подняли среди ночи по тревоге? Хм, даже лестно как-то, сам явился. Не припомню, чтобы такое бывало.

Вокруг – несколько человек охраны. Даже мразь эта, Игнат, здесь стоит, улыбается во все тридцать два гаденько так, сразу плюнуть в рожу захотелось!

– Где была? – тон не предвещал ничего хорошего.

Впрочем, неудивительно. Я перевела дыхание, стараясь, чтобы он не заметил смятения, и сообщила спокойно:

– Гуляла.

– Гуляла?!

– А что, нельзя?

– Вероника-Вероника, какая же ты наивная, мышка, – яд так и сочился с языка большого босса. – Правда думала, что сможешь меня обмануть?

Была такая мысль, но, разумеется, признаваться не собиралась. До последнего буду делать вид, что ничего не понимаю. Если я все же оплошалась настолько, что он раскусил нашу схему, вообще нет смысла что-либо говорить и тем более оправдываться. Черт!

Не дождавшись ответа, мужчина покачал головой с почти искренним прискорбием. Надо же, практически поверила!

– Снова таскалась к своему любимому? – продолжил глумиться Игорь, а я чуть не уточнила, к какому именно, потому что Руслана тут не наблюдалось, но вовремя прикусила язык. – Почему ночью? Детка, все еще надеешься, что спящий красавец твой очнется? Зря! Этого не случится, пора бы уяснить уже!

– Вы недавно говорили другое.

– Не перебивай! Здесь я решаю, кому жить, а кому… ну, ты понимаешь. Так вот, мне все это надоело! Поэтому знай: мальчик твой скоро крякнет!

Руки сжались в кулаки, что не укрылось от внимательного взора гада, но он только усмехнулся. Понятно, что даже если я сорвусь и брошусь выцарапывать гребаные зенки, чего сейчас очень хочется, меня тут же скрутят.

– Нет, серьезно! Ты чего хотела-то вообще? – будто вслух рассуждал Гринер, испепеляя взглядом. – На что надеялась? Кровью своей напоить? Как вампир из фэнтези? Или поцеловать, как в сказке?

Глупая шутка вызвала смех шестерок.

– Он все равно скоро сдохнет, милая, и ты в любой момент можешь отправиться за ним! Уясни уже это, нам обоим станет проще.

Пауза, глубокий вздох.

– Я предлагал тебе целый мир, глупая ты курица! – он действительно не ждет моей реакции, может, ему просто выговориться хочется? Доболтает и уйдет? – Мне плевать, что ты себе возомнила, ты – всего лишь инструмент для достижения цели, не больше! И не стоит думать, что раз обладаешь некоторыми качествами, я не смогу от тебя избавиться! Ты – моя! Моя вещь! Как машина, недвижимость, удачное вложение, так понятнее? – повышенный тон, красные глаза. Нет, одними бла-бла не обойдемся. – И я делаю с тобой все, что пожелаю!

Бравада была не на пустом месте, мне это известно, но единственное чувство, которое испытывала прямо сейчас, – далеко не страх. Облегчение! Такое, что чуть не начала лыбиться в ответ на угрозы. Когда ему доложили, что я пробралась ночью к Марату, он посчитал, что мечтаю разбудить его. И это тоже правда, никогда и не скрывала. Но важно другое: гениальный идиот не додумался, что на самом деле предпринимает его «имущество». Пусть так и будет. Пусть возомнит, что на большее ума не хватило. Ведь он не знает о моей недавно приобретенной особенности и не представляет, что я могу общаться с ученым. И что в курсе его страшной схемы по порабощению всего мира. Пафосное определение, кстати, из его головы.

– Я хотел с тобой дружить, – между тем грустно заключил предмет моей ненависти. – Ты сама сделала выбор.

– Ты же говорил, что ждешь до презентации, – напомнила просто так, даже не надеясь на то, что в этом чудовище с правильными чертами лица проснется что-то наподобие совести.

– Да, но тогда я представить не мог, что ты осмелишься на тупую хитрость.

– Можно вопрос?

– Смотря какой.

– Я спалилась на камерах?

– Знаешь, нет, и этот факт меня бесит! Эти козлы ответят за то, что проглядели!

– Как тогда?

– Тебе просто интересно, ведь так? Не думаешь же ты попытаться снова.

Пожала плечами, вряд ли мои слова и даже обещание хоть что-то значат.

– Сбой в работе системы видеонаблюдения, – процедил, наконец, Игорь после долгой паузы. Наверняка, раздумывал, стоит ли говорить. Как всегда, тщеславие победило: он не может себе позволить показать страх перед тем, кого называет своей собственностью. – Такого не бывало ни разу за несколько десятков лет. И именно в отсеке, где содержится Кольцевой.

Неслышно выдохнула, и снова с облегчением. Значит, незнакомый союзник, который помог мне со случайным свидетелем, остался незамеченным!

Первый удар обрушился не неожиданно. Игорь скомандовал: «Покажите ей, кто здесь главный». Уклоняться или бежать смысла не видела, все равно догонят. Да и некуда. Били в полную силу, поэтому искры из глаз от кулаков по лицу посыпались почти сразу. Я повалилась на пол, тут же получив животу и ребрам еще несколько раз прежде, чем услышала:

– Ладно, хватит.

Охранники отошли, пыхтя так, словно бежали марафон. Видно, очень старались угодить боссу. Тот поднялся, перешагнул через корчащуюся под ногами меня, и уже на выходе бросил:

– На мероприятии будь великолепна! Думаю, небольшой урок ты усвоила, – два шага и снова равнодушное:  – Да, к своему ученому ты больше не попадешь. Надеюсь, успела попрощаться.

После его ухода пролежала еще некоторое время, борясь с болью, пока в комнату не зашел врач.

– Доброе утро, – как, уже? – Мне велено вас осмотреть на предмет серьезных увечий.

Дядечка подал руку и помог подняться, усадил на кровать.

– У меня ничего не сломано, – пробормотала я, утирая кровь с губы.

– Откуда вам знать?

– Чувствую, – пожала плечами.

Не говорить же, что в последнее время прекрасно различаю, если собственные кости не выдерживают.

– Обычно меня водят в лабораторию, – отметила, глядя, как эскулап ставит на стол небольшой чемоданчик.

– Особое распоряжение.

– Ах да, кто бы сомневался.

Значит, теперь вход закрыт не только к Марату, но и вообще в лабораторию. А, может, меня вообще заперли?

Словно подслушав мысли – хотя кто их тут разберет? – доктор повернулся ко мне с непонятной штукой в руках и сообщил:

– Вам приказано остаться в своих апартаментах. А сейчас ложитесь и задержите дыхание.

Выполнив команду, я закрыла глаза. Даже не любопытно, что он будет со мной делать. Пусть хоть ножом режет, мне все равно. Гораздо интереснее, где Руслан, что с ним, получил ли мое послание.

Я успела заметить, что книги стоят в том же порядке, что и раньше. С одной стороны, это хорошо, потому что гребаный босс не додумался перелистать страницы. С другой, могло означать, что недалеко от него ушел и лысый. В моем представлении он должен был броситься сюда чуть ли не сразу же, как я покину комнату. Идеальный вариант, так сказать.

Сквозь веки прошло голубое свечение. Видимо, какой-то портативный сканер организма.

– Вы правы, переломов нет, – удовлетворенно произнес врач, – Давайте обработаем ссадины.

– Не надо.

– Что ж, тогда отдыхайте, – не стал настаивать он, и тут же ретировался, будто находиться в одной комнате ему со мной неприятно.

Мне ты тоже не понравился, знаешь ли!

Тяжело поднявшись, прошла в ванную. Зеркало равнодушно продемонстрировало уже исчезающие синяки, размазанную по подбородку и щеке кровь. Но плачевный вид никак не вязался с горящими огнем глазами.

Глава 18. Начало

Как и думала, до дня презентации пришлось просидеть в комнате. Мне было чем заняться. Формулы и порядок действий, продиктованные Маратом, засели в памяти прочнее таблицы умножения, но их требовалось каким-то образом передать…кому нужно. В идеале, конечно, ученым, спасенным, я уже не сомневалась, старшим Кольцевым. Он, кстати, ко мне так и не зашел, и это настораживало. Хотя, скорее всего, его просто не пускали. Или же он, чтобы не вызывать лишних подозрений, сам решил меньше проявлять активность. Избавиться от беспокойства удалось только тогда, когда услышала знакомый голос за стеной:

– Я тебе сейчас башку отвинчу! – и робкое блеяние в ответ.

Что конкретно имелось в виду, даже вслушиваться не стала. Главное, он в порядке.

Записи, необходимые для помощи экземплярам, заносила тщательно и аккуратно. Пришлось испортить часть «Анны Карениной», но Лев Николаевич, наверное, уже привык к тому, что его произведения отдельно взятая дамочка из прошлого коверкает как может. Что ж, буду на том свете, лично извинюсь. Остается надеяться, чтобы наша встреча состоялась как можно позже.

Если гремучую смесь, изготовленную по рецепту Марата, ввести в вены тех людей, в теории получится то же, что со мной: они получат ускоренную регенерацию и прочие возможности, правда, какие, не знает даже сам ученый. Вот ведь умники так-то: ставят эксперименты, не представляя, во что это может вылиться. Вернее, как раз отлично представляя, но каждый раз офигевая и восклицая: «Это я сделал?! Надо же!»

Одернула сама себя. И что я разворчалась? Мне грех жаловаться! В конце концов, если бы не это, меня несколько сотен лет как попросту не было бы. Так что выше нос и вперед!

Елена и пять – куда столько?! – охранников пришли за мной через сутки, сразу после воя «будительной» сирены.

– Как, ты еще не готова? – всплеснула руками женщина.

– Предупредили бы, собралась, – огрызнулась я.

– Не дерзи! Сегодня очень важный день!

– Кто бы мог подумать…

– Что?

– Где Руслан?

– Сдался тебе твой Руслан! Я за ним не слежу!

– Он с нами не идет?

– Он там не нужен!

Короткий злой диалог прервал звонкий голос Марго. Та выскочила буквально из ниоткуда и застрекотала, словно не замечая напряженную обстановку:

– Сейчас все будет в лучшем виде. Привет, милая! Выспалась? Вид довольно бодрый! Ну что, красотка, сделаем из тебя королеву? Ты помнишь, как это работает, не нужно ведь объяснять? Мужчин, разумеется, заставим выйти, потому что нет ничего хуже, чем сальные глазки, так же? – ошалело киваю. – Давайте-давайте, вперед, мальчики! Елена, вы с нами или с ними? Если с нами, то закройте рот и заходите, коль нет – подождите снаружи, наша девочка никуда не денется, не беспокойтесь!

Впервые видела, как кураторша хлопает глазами и молча делает то, что ей говорят. Первые визитеры покинули комнату, стена заняла свое место, а имиджмейкер обернулась ко мне:

– Итак, начнем. Платьишко, таблеточки. Вперед!

– Мне бы сначала в душ.

– О, отлично! Бодрящий душ – самое то для такого дня! Бегом!

Повинуясь раскомандовавшейся непонятно с чего дамочке, юркнула в душевую. Пока ледяные струи массажировали тело, гадала: почему Елена ее послушалась, если она – простой стилист? Ну, может, не совсем простой, а какой-нибудь элитный, лучший даже, но все-таки это выглядит странным.

Волосы высохли мгновенно, изобразив на голове большой мохнатый колтун. Сейчас и мне достанется за такую прическу. Судя по всему, Марго настроена воинственно.

Выходя из ванной, замерла, видя, как женщина с любопытством листает бессмертный роман о трагической любви замужней Аннушки. Той самой книги, страницы которой испещрены формулами.

– Любопытно, – подняла она взгляд в тот самый момент, когда я уже готовилась наброситься на нее, и будь что будет! – Хорошее произведение. Руслан читал?

Я моргнула, не до конца понимая, о чем она спрашивает.

– С твоего позволения посоветую ему глянуть, – улыбнулась имиджмейкер, на мгновение превратившись в другого человека, но тут же вернула деловой облик. Или мне показалось? Захотелось даже головой потрясти или зажмуриться. – Итак, а с волосами что? Девочка, так не пойдет, это никуда не годится! Ты хоть и отвоевала себе каштановый, но безобразие в виде вороного гнезда на макушке к платью и мэйкапу не подходит, ты так не считаешь? Ничего, хорошо, что я приготовила на всякий случай таблеточки и для укладки. Ведь ты должна выглядеть неотразимо, помнишь?

Соображать моментально и задавать глупые вопросы в последние дни становится привычкой, поэтому просто кивнула и отдалась в ее умелые руки. Боже мой, неужели я все правильно поняла, и Марго – одна из нас? То есть, та, кто против Игоря с его империей, на стороне братьев, Эрика и того незнакомого охранника, о судьбе которого я все еще переживала?

Пока творилось волшебство, голова была забита совсем не гламурными вещами. Лысый только делал вид, что всецело занят мной одной, а сам плел паутину из, будем говорить, друзей или просто сочувствующих. Я знала, верила, что он рано или поздно что-то придумает, но сейчас, когда они постепенно открывались передо мной один за другим, стало даже как-то не по себе. Я настолько привыкла, что все вокруг – враги и сволочи, что теперь неясно, стоило ли, например, хамить молоденькому лаборанту. Вдруг он тоже с нами? Ну, Руслан! Мог бы предупредить!

С другой стороны, как бы он это сделал? Шептал «потерпи», я слушалась до поры до времени. Но тогда, увидев Марата, а после – своих современников, разве могла оставаться сторонним наблюдателем? Лишь бы наши с ним планы не шли в разрез друг с другом! Хотя, кажется, это не случилось, раз Марго догадалась о шифре в книге.

– Готово! Ты – красавица! Иди и уделай там всех!

Я улыбнулась и даже пожала ей руку, пока она, с томиком под мышкой, рассуждала о важности внешнего вида для слабого пола.

Мы вышли в коридор.

– Наконец-то! – недовольная кураторша вскочила со стула. – Вы долго!

– Сколько потребовалось, – отмахнулась Марго. – Желаю вам удачи!

– Спасибо!

Это произнесла я, Елена проигнорировала, невежливо отвернувшись и направившись к лифту. Я – за ней. Процессию завершали бравые ребята в черном. Если на секунду забыть о том, кем являюсь по-настоящему, можно почувствовать себя супер-звездой, которую ее пиарщик и телохранители сопровождают на светский раут. Жаль только, что в любой момент, поведи я себя как-то неправильно, меня могут прихлопнуть аки муху назойливую. Не стоит об этом думать, настроение портится.

Я предполагала, что нас повезут на внешнем лифте, но разочарованно вздохнула, когда внутренний доставил всего лишь на самый верхний этаж. Хотелось выйти отсюда хоть на ненадолго, глотнуть свежего воздуха, почувствовать себя чуть более живой. В конце концов, мир за стенами мне неведом, воспоминания о нем только из прогулок по Хабаровску и вдоль границы. Изменилась ли Москва за эти столетия? Гематолог рассказывал мне историю о том, что было во время Великой пандемии и после, человечеству было просто не до развития прочих технологий, помимо медицины. Следовательно, вероятно, не так уж много я теряю…

Кабина слегка дернулась, извещая об остановке, и глазу открылась она – столица нашей страны во всей ее красе! Беру свои слова назад! Этот город, как и раньше, невероятно прекрасен!

Лифт вывез не на последний этаж, а на крышу с панорамой, от которой захватило дух! Мы оказались под прозрачным куполом, неуловимо переливающимся разноцветными огнями. Рассвет только наступал. Зима. Белые шапки покрывают крыши зданий, с высоты напоминающих картонные домики. Шпиль знаменитого университета, памятник Петру Великому, который, положа руку на сердце, всегда казался более подходящим родному Петербургу, нежели столице, и, конечно, Кремль. Судя по всему, мы в одной из башен Москва-Сити. Конечно, никогда там не была, но расположение примерно представляю.

Купол не пропускал холод и ветер, так что присутствующие, уже собирающиеся перед невысокой эстрадой, были одеты легко. Все как на подбор молодые и красивые, улыбчивые, клянусь, у некоторых вместо зубов – настоящие бриллианты! Значит, и в будущем каждый богач изгаляется как может. Вот что точно меня не удивляет.

Я из тех, кто жил высоко и с треском рухнул в самые низы. Это произошло в тот момент, когда самолет, на котором летела моя семья, упал в море. Погибли все, а я стала сиротой, толком не разбирающейся в принципах существования как такового. Папин бизнес отжали, как это принято говорить, друзья родителей, другие обещали помочь, пытались что-то сделать, но, увы, не вышло, кто-то просто незаметно исчез с радаров. Так что я прекрасно знала, кто такие – властьимущие.  И среди них, вопреки общепринятому мнению, есть достойные.

В любом случае не Игорю Гринеру решать их судьбы, хоть он и привык. Идея этого чудовища заключается в том, чтобы заставить всех этих людей приобрести препарат – вколоть или принять в виде таблеток, например, я не знаю, – наобещав чуть ли не вечную жизнь. В качестве примера продемонстрируют меня, усовершенствованный вариант супер-женщины из комиксов. После того, как они своими глазами увидят мои способности, хотя бы то же ускорение, ему поверят, не сомневаюсь.

Однако на деле это лекарство – обычный – или не очень – яд, способный свести человека с ума за считанные дни, а, возможно, даже часы. Привитый не будет способен отдавать отчет своим действиям и сотворит все, что ему прикажут. В том числе, перепишет имущество и ценные бумаги, счета, да что угодно отдаст в руки одного-единственного человека, задумавшего, не побоюсь этого слова, настоящий геноцид человека.

Если вспомнить, что здесь собрались, по заверениям самого хозяина компании, исключительно сильные мира сего, имеющие в своих руках невероятную власть, при том, приехавшие не только из русских городов, а в прямом смысле слова со всей планеты, получается, Игорь желает подчинить себе весь мир… Заставить работать на себя не только российских политиков, которые и так, подозреваю, под его пятой, а вообще всех! Всех, мать его! Это же немыслимо!

– Дамы и господа, начало через пятнадцать минут, – прошелестел приятный женский голос из динамиков.

– Ты готова показать себя во всей красе, Вероника? – поинтересовалась с улыбкой кобры Елена.

– Разумеется. А танцы будут?

– Прекращай юморить, не время!

– Что вы, я спрашивала серьезно.

Женщина, все еще делая вид, что наша беседа – всего лишь светский разговор, приблизила свое лицо и прошипела:

– Забываешься, милочка! Сейчас ты сделаешь, что должна, а потом станешь абсолютно ненужной! А ты в курсе, что делают с ненужными вещами? От них избавляются!

– Жду не дождусь, – смотря прямо в глаза, ответила я. – Надоело участвовать в плохом шоу.

Подарив убийственный взгляд, она схватила меня за руку и потащила к сцене, точнее, за нее, туда, где развернулись последние приготовления.

– Ты обворожительна, – очаровательно улыбнулся появившийся из ниоткуда хозяин торжества. – Я доволен.

– Спасибо, – почти прошептала злобная кураторша, протягивая ему руку в ажурной перчатке.

Ее ладонь так и осталась висеть в воздухе, когда мужчина захватил мою и не постеснялся приложиться к ней губами. Жаль, что стою к очкастой спиной, уверена, вытянувшийся фэйс поднял бы настроение хоть немного!

Черт, а ведь она не просто пафосная патриотка своей фирмы, как я считала, здесь гораздо большее – любовь к боссу! И, кажется, безответная. Станешь тут грымзой!

– Марго хорошо поработала, – так и не дождавшись реакции на комплимент, отметил Игорь.

– И твои ребята тоже, – решила напомнить. – Здорово, что синяки быстро сходят, правда?

– Удобно, – и снова мерзкая усмешка.

Не нашла, что ответить, и просто выдернула руку, которую все еще сжимали крепкие пальцы мужчины.

Заиграла громкая музыка, разговоры за ширмой стихли. Представление начинается!

Глава 19. Презентация

– Дорогие друзья! Я счастлив приветствовать вас в святая святых моей империи! Сегодняшний день должен стать отправной точкой для всего человечества! Куда же мы движемся? Несомненно, к светлому и благополучному будущему, которое мы с вами заслуживаем!

Никаких криков, лишь сдержанные овации. Так и надо, здесь собралась не кучка фанатов поп-звезды, а знающие себе цену люди.

– Вы все знаете, что мы работаем не покладая рук, дабы достичь одной-единственной цели: сделать так, чтобы достойные представители нашего рода, – он правда так сказал?! – смогли наслаждаться жизнью в той мере, которую сами пожелают. Недоброжелатели, вы удивитесь, такие есть, называют наши достижения заигрываниями с природой и эволюцией. Но разве главное существо на планете – человек – не имеет права бороться за выживание? Давайте вспомним страшное время, Великую пандемию, разделившую нашу историю на до и после. Кто нашел выход и не дал сгинуть всему миру? Скажу без лишней скромности: тот, чью фамилию я ношу с гордостью и честью! Каждый из нас должен быть благодарен за возможность, дарованную моим предком. Теперь же мы с вами получили новый подарок…

Дальше я не слушала, и так понятно, что пафосная речь закончится нескоро. Ему очень нравится себя хвалить, это видно с первой минуты знакомства, тем более, хм, с учетом особенностей нашей первой встречи. До сих пор вспоминаю с содроганием! Но сейчас пусть трындит, сколько вздумается, вряд ли кто-нибудь осмелится его прервать, самоубийц здесь, полагаю, нет.

К тому же, нам это на руку. Чем дольше Игорь разглагольствует о том, насколько он крут и вместе с тем великодушен, тем больше времени будет у Руслана. Только бы все получилось!

Я-то надеялась, что Лысый заглянет в мою комнату сразу же, как отправлюсь на презентацию, и, если бы не Марго, нашла бы способ, не знаю, постучать по стене или вообще отпросилась бы на пять минут, чтобы кое-кто «удачи пожелал». Понятия не имею, где он шляется, надеюсь, все в порядке, но теперь, с учетом неожиданной союзницы, шансы на успех возросли. Только бы хватило времени!

Если меня выставят как редкую китайскую вазу, покажут зрителям, придется вытворять то, что требуют. В противном случае Гринер может заподозрить что-то, если его живая игрушка вдруг слишком закапризничает. Не так давно он ясно дал понять: любой косяк будет караться. В принципе, и без того известный факт всего лишь подкрепился доказательствами. И, видит Бог, предчувствие шепчет: этот раз был далеко не последний. Что ж, боль с некоторых пор воспринимается как напоминание: я все еще жива, даже удивительно.

Откровенно говоря, понятия не имею, чего жду. Это должно быть нечто из ряда вон, вроде запуска ядерной бомбы или очередного взрыва, который должен снести нафиг все соседние башни и отвлечь внимание всех без исключения. Да, что-то весьма глобальное, способное сбить Игоря с намеченного, скорее всего, много лет назад бесчестного пути. Особенно сложно сделать это сейчас, когда до цели – всего несколько шагов. Или еще пара-тройка высокопарных выражений, призванных каждого сидящего перед сценой проникнуться торжеством ситуации. Интересно, если я выйду и, допустим, чихну, большой босс сильно разозлится? Или сразу бросит команду своим псам? Или сделает вид, что это – запланированный момент юмора, ведь все знают, что улыбка строить и жить помогает. А, черт, то была песня…

– Вероника Семеновна любезно вызвалась продемонстрировать вам свои возможности, приобретенные благодаря моему препарату, – послышалось с трибуны, и Елена подтолкнула меня к ступеням.

Да-да, сама вызвалась, умоляла практически, в ножки падала! Пришлось стереть злую гримасу, совсем не подобающую случаю, и нацепить что-то вроде офисной «лыбы», когда в спину ощутимо врезался острый локоть безответно влюбленной в высокопоставленную мразь кураторши.

Я сделала несколько шагов по направлению к сцене. Неужели у Руслана что-то пошло не так?

– Давайте, дорогая, мы все вас ждем! – поторопил с трибуны Игорь.

Еще шаг.

А если «прыгнуть в ускорение» прямо сейчас?

– Шевелись уже, иначе придется помочь! – процедила в затылок Елена.

Но что делать? Сбежать все равно не удастся, бессмысленно даже пробовать. Скорее всего, все силы сегодня брошены на то, чтобы обезопасить это место. Что, кстати, тоже весьма на руку нам, но…

– Ну же, Вероника, не заставляй себя ждать!

Сделав глубокий вдох, я подошла к трибуне.

– Отлично, а то мы уже начали волноваться, – с добродушной улыбкой произнес Игорь, но я-то знаю, что за ней скрывается на самом деле! – Итак, дамы и господа, наша обворожительная гостья продемонстрирует то, о чем человечество и помыслить не могло! Вперед, милая, покажи, на что способна!

На мне скрестились сотни взглядов, заставив поежиться. Никогда не любила выступать перед аудиторией, но всеобщее внимание – штука, к которой рано или поздно привыкаешь.

– Вероника стесняется, друзья, – редкие смешки, – давайте еще раз ей поаплодируем, чтобы расслабить! Ну же!

Рукоплескание не было похоже на овации, но я и правда смогла сбросить с себя оцепенение. Давай, Ника, дай ИМ еще немного времени. Ты можешь!

– Всем привет! – широко улыбнулась и помахала рукой передним рядам. – Как уже сказал Игорь Валентинович, – со страху даже отчество вспомнила! – я действительно обладаю навыками, про которые когда-то писали книги и снимали фильмы. А теперь это – реальность, по крайней мере, для меня. Прозвучит нескромно, но никто в мире больше ими не обладает. Я – редкость. А знаете, как меня в шутку называют сотрудники «Ариадны»? Сказать?

– Что ты несешь? – прошипел за спиной Гринер.

– Да ладно, здесь же все свои, – отмахнулась, сама ужасаясь от нелепицы. – Думаю, вашим гостям будет не лишним узнать некоторые подробности нашего сотрудничества. В конце концов, они имеют право быть осведомлены обо всем, раз уж приобретают чудодейственный препарат, полагаю, за немаленькие деньги. Разве нет?

Надо отдать должное, ни один из присутствующих глазом не моргнул, в лице не изменился, дабы выказать хоть какое-то удивление новому настроению презентации. Зато охрана компании начала ненавязчиво стягиваться ближе к сцене. Ждут от меня неожиданного финта?

– О чем это я? Ах, да, позвольте представиться, мое шуточное прозвище, придуманное, скорее всего, лично нашим с вами уважаемым Игорем Валентиновичем, – редкий экземпляр. Красиво и даже гордо как-то, не находите?

Я делала паузы между после каждого предложения, но не для того, чтобы проследить реакцию. Секундная стрелка на огромных часах прямо напротив сцены – не замечала их раньше – двигалась, кажется, даже с увеличенной скоростью, унося шансы на успех все дальше. Если прямо сейчас ничего не произойдет, обращусь к плану «б», придуманному минуту назад.

Я знала: потом один черт придется отвечать за собственные выкрутасы, Игорь такого ни за что не спустит. Даже если остальная программа пройдет как по маслу. Не хочется думать, во что конкретно выльется его недовольство, вернее, гнев. Прямо чувствую, как фигура рядом наливается злобой и яростью. Будь мы вдвоем – растерзал бы голыми руками на месте!

И вместе с тем, глядя в лица людей, понимала: я не смогу принять участие в его замысле, потворствовать ему. Даже если плата за самоволие окажется непомерно высокой.

– Раз уж мне выпала возможность поговорить с кем-то, кто не работает в компании, поделюсь с вами еще кое-чем, – начала, мысленно перекрестившись и пообещав, что в следующей жизни обязательно выучу хоть один иностранный язык, побываю на Бали и прыгну с парашютом. – Господин Гринер не сказал, что этот препарат просто…

– Замолчи, дорогая, это никому не интересно, медицинские термины для узкого круга, – прорычал Игорь, все же теряя внешнее благодушие. – Просто делай то, о чем мы договорились. Ты задерживаешь гостей!

Естественно, он не мог знать, что мне известны его истинные планы. Но все равно разнервничался. Не привык к тому, что кто-то его ослушался? Или боится, что расскажу о себе. Например, о своем настоящем возрасте…

– Бросьте, уверена, они хотят послушать.

Он не будет делать что-то при потенциальных клиентах, даже если я его сейчас ударю. Ладно, может, рукоприкладство не пройдет, но как умный и хитрый бизнесмен, держать лицо он постарается столько, сколько это возможно.

– Вероника!

Набрала побольше воздуха в грудь и зажмурилась – я же трусиха! – чтобы выпалить краткой фразой правду, когда из-за ширмы выглянул Игнат.

– Игорь Валентинович! Вы очень нужны!

– Что еще?!

– Это очень срочно!

– Да вы все издеваетесь сегодня?!

Испуганный голос вкупе с бледно-серым лицом обычно глумливого начбезопасности заставил босса выругаться и, извинившись, спуститься со сцены. Меня, естественно, он потащил за собой.

– Дамы и господа, не беспокойтесь, это всего лишь небольшая заминка, – наше место занял ведущий. – Но время – дорого, мы его терять не будем, и сейчас вашему вниманию предлагается документальный фильм о новейшем изобретении «Ариадны». Наденьте, пожалуйста, очки.

Оглянувшись, я успела заметить, как перед каждым в зале выплыли очки, похожие на средство аквалангиста. Послышался шелест одежд, удивительно молчаливые зрители выполняли просьбу.

– Ты за это ответишь! – бросил мне разъяренный Игорь, все еще сжимая мой локоть так, что, пожалуй, скоро кости треснут. – Что еще?

– С вами хотят поговорить из лаборатории.

– Чего? Кто? Твою…

Не помню, чтобы хозяин компании настолько выходил из себя. А наблюдать за дергающимся глазом Елены, скорбным изваянием застывшей рядом, – одно удовольствие! Я чуть улыбнулась, не видя смысла скрывать эмоции. Если посмели нарушить выступление, пусть такое корявое, значит, дело невероятной важности. А это может быть только…

– Не может быть! – прошептал Игорь, переводя взгляд на меня.

Глава 20. Расплата

– Как?! Как это произошло?!

Крики доносились будто сквозь вату, хотя их источник находился всего в метре. Повязка на лице, служащая еще и кляпом, не давала возможности понять, где точно нахожусь, но то и не нужно: еще когда Игорь лично тащил меня за волосы, прежде чем накинуть на макушку тряпку, превратившуюся в глухой мешок, я сориентировалась.  Мы шли, если можно так выразиться, в лабораторию, вернее, в крыло, где держали экземпляров.

– Я жду!

Естественно, в ответ слышалось только блеяние перепуганных насмерть сотрудников, которые не представляли, что такого могло случиться. Кстати, они и правда не при чем, но кто даст слово подвешенной за руки к потолку особе? Носки еле доставали до пола, приходилось постоянно балансировать. Вслепую получалось не очень, ноги то и дело соскальзывали, но жаловаться не буду. Скорее всего, это лишь начало.

– Возможно, дело в компонентах…

– Каких, нахер, компонентах?! – ого, а он и выражается как приличный человек, надо же, я думала, не умеет.

– Но вы же сами хотели сделать из них подобие ее…

– Но не хотел, чтобы они проснулись!

Улыбаться в моем состоянии выходило странно, но внутри я по-настоящему ликовала. План Марата сработал, правда, слегка с изъянами, но это – максимум, на что вообще следовало надеяться. Мы понимали, что невозможно выкрасть семь тел из лаборатории, даже при условии, что все камеры будут отключены, даже если переманить на свою сторону половину охранников. Это и не потребовалось. Как нельзя кстати – это сейчас я так думаю, тогда-то мне хотелось умереть! – я разоралась об ученом посреди коридора, полного научных сотрудников, тем самым подписав им смертный приговор. Чувство юмора Гринера вышло ему же боком: расправиться  с ними он поручил не кому-то, а моему Руслану. Вроде как подчищать косяки подопечной. Вот почему его не было несколько дней, и он не мог сказать, где ходит и что у него за дела. Вместо убийства невинных людей он их спрятал, выложив, как в реальности обстоят дела с империей. Или не спрятал, это уже мое вольное отступление. В конце концов, я так решила исключительно из-за его единственной мысли тогда про умников. Сложила дважды два. И не ошиблась!

Мы с Маратом не собирались совершенствовать моих современников. Мы задумали их разбудить! План был дебильный, чего греха таить, рисковый до невозможности, с кучей оговорок и «если пойдет вот так». Знаменитый русский авось играл здесь всеми цветами радуги! Почти сказочное везение, не считая моего невыгодного положения на текущий момент, сопутствовало нам на протяжении нескольких дней.

Не знаю, что именно, стресс, почти бесконечный, или удивительное спокойствие после того, как выбрала цель, то есть, спасение спящих, послужили неким катализатором. Плюс появились совсем уж суперменское чтение мыслей, пусть с оговорками. Но главное я улавливала! Вообще, если бы не это, вряд ли когда-нибудь решилась на подобный шаг. Ждала бы, пока за меня, как обычно, подумает и сделает что-то Руслан. Он же как невидимый ангел-хранитель все это время бродил рядом, не давая местным садистам, даже Игорю, перегнуть палку и загнать подопытного кролика окончательно. Поддерживал. Умолял не соваться, куда не следует. Вот с этим промашка вышла, конечно, но я не жалею.

Зато смогла выяснить правду про его младшего брата. Горькую и страшную, но лучше так, чем оставаться в счастливом неведении, надеясь на то, что все в итоге закончится благополучно. Не наш случай.

Разумеется, опускать руки я не собираюсь. И сделаю все возможное и даже больше, чтобы Марат проснулся и выздоровел. Отдам собственную жизнь, если потребуется. Он не просто гений, на свою беду влюбившийся в материал для исследования. Самый близкий мне человек. Семья.

А если бы Руслан не додумался заглянуть в книги, ничего бы не вышло. Я не умная, я обычная, и даже представив, что смогла бы пробраться к реагентам, далеко не факт, что соединила бы правильные пропорции, да и вообще, положа руку на сердце, скорее всего, разбила бы пробирки и сдохла прямо там. Вот смеху было бы!

Нам помогли, и очень здорово. Не только Марго, хотя она – просто еще один луч света в этом мраке боли и страха. Но ввести нужный эликсир, назовем его так, под силу только умнику. Не знаю, кому конкретно, но предполагаю, что одному из приговоренных Игорем.

Все получилось! Боже, честно, даже слегка не верится.

Хлесткая пощечина, вероятно, должна была вернуть меня из мира грез в реальный, куда более безрадостный.

– Я не знаю, как вы это сделали, но не думай, что это сойдет тебе с рук!

Шаги приблизились. От очередной пощечины голова дернулась, потом удары посыпались уже куда попало. Я замычала, скорее инстинктивно, разумеется, молить о пощаде или даже показывать слабость в планы не входило. Ну, ничего, в таком положении я впервые, научусь терпеть. Если честно, когда меня только поймали в гостинице и доставили сюда, методы были снисходительнее… Не намного. Пожалуй, сейчас нам действительно удалось вывести из себя этого империалиста.

– Игорь Валентинович, полагаю, если у нас будет возможность провести кое-какие испытания…

– К черту!

– Но…

– Я сказал: заткнись! Где ее дружок?!

– О ком вы?

– Я не с тобой разговариваю! – снова крик, и значительно более тихое: – Игнат, где твой бывший начальник? Уверен, без его участия не обошлось.

– В камере. Привести?

– Да. Надеюсь, он еще может говорить?

– Особого распоряжения же не было.

– То пока.

После этих слов сердце, готовое, казалось, ко всему, замерло от дикого волнения. Он же должен был уйти, сбежать туда, где прятал остальных! Я ясно написала обо всем в книге, умоляя послушать. Он – первый, на кого бы пало подозрение, не считая меня, только экземпляр убить не так просто, да и жалко, а вот на нем, боюсь, и выместят всю злость из-за устроенного наглого форс-мажора.

И Марата не тронут, если до сих пор не сделали этого. Зачем ты остался, Руслан? Гребаный супергерой!

– Сдери с нее маску.

Охранники тут же бросились исполнять приказ. От яркого света глаза чуть слезились, но разглядеть Игоря у меня получилось. Волосы, обычно по пижонски прилизанные, торчат в разные стороны, галстук ослаблен, рукава рубашки загнуты. Рожа бледнее стен палаты, и вроде бы веко дергается, но последнее могло и показаться.

– Ты пожалеешь… – шипение гадюки – идеально подходящий термин его тону. – Будешь молить о том, чтобы я подарил тебе смерть.

Пытками пугает? Надо же, проходят годы и целые столетия, а мерзавцы вроде него так и не придумали что-то новенькое.

– Ты повторяешься, – покачала я головой, насколько позволяло положение.

– Храбришься? Тупоголовая овца!

– Не переходи на личности, это некрасиво.

Я не провоцировала, клянусь, вырвалось само собой, и как раз в тот момент, когда ввели Руслана. Следующий удар почти не заметила, а слезы брызнули далеко не от физической боли: на лице мужчины не было живого места. Оба глаза заплыли, рассеченная бровь кровила, скула наливалась багряным синяком. Твари!

Он глянул на меня исподлобья и, кажется, даже подмигнул. Его поставили напротив, чтобы мы прекрасно могли рассмотреть друг друга. Подозреваю, вечеринка только начинается…

– Вот и вся честная компания в сборе! – с воодушевлением произнес Игорь и отвесил мне еще одну пощечину.

Все-таки он бьет как баба!

– Что замолчала? Ты ж такая разговорчивая только что была. Или боишься за своего любимого?

Стоящие по стойке «смирно» лаборанты, у которых из-за медицинских масок были видны только широко распахнутые глаза, удивленно переглянулись. Серьезно? То есть тот факт, что перед ними пытают людей, их вовсе не смущает, а вот личная жизнь своих жертв – другое дело. Вот что с этим миром не так?!

– Начинаем викторину, – хлопнул в ладоши босс. – Итак, кто из вас мне скажет, как получилось разбудить экземпляров?

Я опустила веки, естественно, не собиралась отвечать.

– У меня нет времени с вами развлекаться. Игнат!

Тот кивнул и ударил Руслана в солнечное сплетение. Тот согнулся, хватая ртом воздух, но не проронил ни звука.

– А что ты глазки закрыла, детка? Не нравится картинка? – решил еще и поглумиться монстр в обличие человека.

– Пошел ты!

– Обязательно. Только вместе с тобой, дорогая!

Ненавистная рожа оказалась слишком близко, я попыталась дернуться, но он схватил за шею и, наоборот, притянул к себе.

– Мне вот интересно: кто из вас сломается первым? Игнат!

Мужчина начал наносить удары один за другим, а Руслан даже не пытался уклоняться. Второй охранник держал его сзади, не давая ему упасть.

Пока длилась экзекуция, Игорь зашел ко мне за спину и схватил за горло, чтобы я не отвернулась.

– Смотри, девочка, смотри очень внимательно, потому что ты – следующая! На тебе же все быстро заживает, правда? Как ты выразилась: это удобно? Скоро ты узнаешь, насколько правдивы твои слова!

Я уже почти ничего не видела, глаза застили слезы. Мой мужчина так и не проронил ни звука, когда запыхавшийся Игнат остановился, чтобы перевести дух. Потирая содранные костяшки пальцев, испачканные в крови Руслана, он ухмылялся: ему нравилось издеваться над измученным противником.

Ученые стояли с бледными физиономиями, стараясь не глядеть в ту сторону, Игорь держал меня за горло, шепча свистящим шепотом гадости, а я пыталась поймать взгляд Руслана, чтобы молчаливо умолять о прощении. Храбриться можно перед кем угодно, но, по сути, я опять облажалась. И опять по-крупному. По-другому, вероятно, не умею.

– Прекрати, – прохрипела, потому что ладонь на шее сжималась все сильнее.

– Что?

– Прекрати!

– Что-то я не расслышал, детка, что ты там под нос бормочешь?

– Игорь Валентинович, если вы не хотите его убить, то смею посоветовать… – это очухался кто-то из лаборантов.

– Молчать!

Мой мужчина тяжело дышал, я видела, как возле рта собирается кровавая пена, похоже, повреждены внутренности. Что мне делать, Господи? Ведь я была практически уверена, что безумец будет пытать меня, и морально готовилась. Но сейчас вся радость от успеха исчезла. Невыносимо, каждый удар я буквально чувствовала сама, обливаясь кровью точно так же, но внутри, незримо.

Что мне делать?!

Избиение продолжалось, пока Руслан не потерял сознание. Тяжело завалился на бок, так, что держащий его не сразу среагировал, и они вместе рухнули на забрызганный красным пол.

– Всего-то? – брезгливо поинтересовался Игорь, опуская меня. – Ну вот, а я надеялся на более длительный спектакль.

– Клянусь, я убью тебя! – прокричала изо всех сил. – Сдохну, но заберу тебя с собой!

– Не так быстро, милая. Твоя кончина будет ярче. Ты, дура, сама не зная, подарила мне вместо себя пятерых таких же, как ты, а, возможно, и лучше. К чему теперь носиться с тобой как с сокровищем?

Он сказал: пятерых?! Их же было семь…

Гневный сверх меры еще час назад Игорь сейчас улыбался, видимо, садистская картинка его позабавила. Руслан валялся на боку в странной позе, охранники стояли рядом, ждали приказов. Если бы не мой слух, позволивший различить стук сердца, можно было решить, что он уже мертв.

– Я тебя ненавижу!

– Взаимно, крошка! Вы, – взгляд в сторону пытавшихся слиться со стеной ученых, – пошли нахрен отсюда, потом за все ответите. Вы, ребятки, следите за тем, чтобы ваш товарищ, – мерзкий смешок, – не сдох раньше времени. А ты, раз по делу ничего сказать не желаешь, повиси туточки и подумай над тем, как будешь прозябать остаток никчемной жизни. У тебя ж богатая фантазия? Предложи мне варианты, что я могу с тобой сделать, дабы ты на коленях ползала, моля о прощении. Вдруг подобрею. Я ж такой, отходчивый.

– Слушайте, он, по ходу, того, – проблеял охранник.

– Что того? – опять раздражение.

– Будто не дышит.

– Что? Так сделайте, чтобы дышал. Мне вас учить?! Эй, – замешкавшийся в проходе ученый испуганно оглянулся. – Вколи ему что-нибудь, чтобы не откинулся!

– Эээ…

– Бегом!

Мужичок подпрыгнул на месте, дернулся и метнулся в коридор. Спустя минуту примчался со шприцом-пистолетом.

– Давай резче! – рыкнул Игнат.

– Если он сдохнет, ты следующий, – «замотивировал» Игорь.

– Будьте вы все прокляты, – прошептала сквозь так и не высохшие слезы.

Я больше не слышала пульс Руслана.

Глава 21. Прочь

Когда до лежащего на полу в луже собственной крови Руслана оставалась пара шагов, ученый резко повернулся к Игорю и воткнул длинную иглу ему в предплечье. Одновременно с этим лысый вскочил на ноги, кинулся к охраннику, так и не успевшему понять, что же произошло. Неуловимое движение – и тот хрипит и держится за кадык, опускаясь на колени. Игнат среагировал лучше, бросился в сторону выхода, но Руслан оказался быстрее: догнав в два прыжка, повалил лицом вниз и несколько раз ударил лбом о каменный пол.

Гринер молча смотрел на происходящее и зажимал предплечье, где все еще торчал прозрачный шприц. Ампула с препаратом была пуста.

– Скоро подействует? – спросил лысый, тяжело дыша, поднявшись с обмякшего начбезопасности.

– Уже. Он не может двигаться, сознание уйдет через минуту-другую, – ответил спокойным тоном ученый, утирая со лба капельки пота. – На какой-то момент мне показалось, что все зря.

– Ничего в этом мире зря не бывает, – произнес разбитыми в кровь губами Руслан и подошел ко мне. – Ты как?

– Я… – просипела едва слышно.

– Вероятно, у девушки шок, – отметил мужичок в белом и я, наконец, его узнала!

Это же тот самый сердитый дядечка, который проверял мои нервные окончания, или что-то вроде. Его лаборант объяснял, но тогда я с памятью еще плохо дружила. Получается, он был в списке смертников…

Руслан освободил мои руки и сжал плечи, вглядываясь в глаза. Видимо, тоже решил, что из-за стресса могу начать притормаживать.

– Все в порядке?

– Да… Я думала, они тебя убили.

– Не дождешься, – он попытался улыбнуться, но на обезображенном лице это выглядело еще страшнее. – Ничего не болит?

Боже, он еще и за меня переживает!

– Нет, уже ничего.

– Отлично! Ника, я сейчас дам тебе ц/у и надеюсь, что ты сделаешь все точно, как надо. Поняла?

– Поняла.

За его спиной раздался мягкий «бум», как и пророчил ученый, Игорь вырубился и мешком бухнулся на пол. Очень хочется, чтобы падение было неудачным и, да простят меня гуманисты, хрустнули пара десятков костей! Не жалко!

– Беги по эскалатору так быстро, как только можешь, наверх, на крышу, туда, где проходила презентация. Тебя заберет вертушка.

Раздалась оглушительная сирена. Тревога.

– Пора, иначе не уйдем, – поторопил мужичок.

– Да-да. Поняла меня?

– А вы?

– Нас не жди, мы своим ходом.

– Но…

– Без «но»! постарайся не спорить хотя бы сейчас!

– Хорошо, – соглашалась с тяжелым сердцем, но чувствовала: это правильно. Он и так достаточно пострадал из-за меня и моих выкрутасов.

– Давай, вперед!

– Будь осторожнее! – прошептала, неловко прижавшись.

Как обнимать, если почти все его тело стало грушей для битья?

«Давай, родная, не подведи!»

– Не подведу, – опять потекли слезы, которые сердито утерла ладонью, сделала два неуверенных шага в сторону выхода.

Руслан почти толкнул меня, еще и наградил шлепком по ягодице:

– Пшла, я сказал!

И снова бежать, теперь уже среди мельтешащих туда-сюда черно-белых людей: одни в медхалатах и костюмах, другие в комбинезонах охраны. Они меня не видели, а если и могли заметить какую-то тень, мелькнувшую в поле зрения, было не до этого: сигнал тревоги и спокойный женский голос требовали срочной эвакуации всего персонала.

В голове не осталось ни одной мысли. И не потому, что исчезло беспокойство за близких, наоборот, оно стало настолько огромно, что сознание активировало некий барьер, пообещав вернуть все эмоции чуть позже, когда главная задача – бежать – будет выполнена на сто процентов.

Никто не посмел меня остановить. Даже когда я выскочила на крышу, запоздало вспомнив, что защитный купол может помещать вертолету, оказалась там единственной живой душой. Декорации уже убрали, и площадка представляла собой заслеженное каменное поле. Тут же обхватила себя руками, ежась от непривычного холода и пронизывающего ветра. Неожиданная непогода чуть не сбила с ног особенно сильным порывом. Присев и вглядываясь в темнеющее небо, увидела приближающуюся точку с огоньками. Широкие лопасти работали вовсю, и спустя минуту, не больше, болотного цвета вертушка приземлилась в метрах пяти от меня.

Высунувшийся из кабины темноволосый мужчина подал знак, чтобы я приблизилась. Чуть не сбиваемая ледяным ветром, подбежала на полусогнутых. Он протянул руку и помог забраться. Как только оказалась на сидении, вертолет поднялся в воздух.

Я проводила взглядом быстро удаляющуюся крышу высотки. Корпус вертолета оказался матовым снаружи, но полностью прозрачным внутри, это даже не панорамная крыша, популярная в мое время. Кто-то наверняка оценил бы открывшийся вид и истинную красоту, но я с детства не люблю высоту, и под ноги лучше не смотреть!

– Меня зовут Арсен, – перекрикивая шум двигателя, представился пилот. – Рад, наконец, познакомиться с такой легендой как ты!

– Я не легенда, – покачала головой. – Вероника, можно просто Ника.

– Очень приятно.

– Взаимно. Куда мы летим?

– К стене.

– В Благовещенск?

– Недалеко оттуда.

– А как же граница?

– Прорвемся. Ты не бойся, я за тебя головой отвечаю. С нами ничего не случится!

– Спасибо.

Я снова глянула на башню, словно мысленно прощаясь с заключением, когда заметила небольшую фигурку человека. Он подбежал к самому краю и начал какие-то манипуляции. В руках – нечто большое и серебристое. Уж не пушка ли?

– Смотри, там кто-то есть, – крикнула пилоту.

– Где? Вот черт! Держись!

Мощные взрывы, сразу несколько, и выстрел человека на крыше будто раздались одновременно. Вертолет задрожал, попав под взрывную волну, я схватилась за ручку и смотрела на то, во что превращаются стены «Ариадны». Они складывались как карточный домик, погребая в своих завалах не только тайны компании, но и людей. Страшное и в то же время завораживающее зрелище.

Мужчине же было не до того. Мы резко ушли вправо, почти упав вниз на несколько метров, пролетели между домами. Признаться, никогда не задумывалась о скорости подобных аппаратов, но почему-то казалось, что они гораздо менее маневренные. Хотя откуда мне знать?

– Самонаводящаяся, мать твою! – заорал Арсен.

Через секунду вертолет ощутимо тряхнуло, так, что макушка врезалась в потолок, он накренился вправо и медленно, но неотвратимо начал пикировать вниз. Выстрел того, кто только что погиб на крыше небоскреба, нашел свою цель.

– Держись! – снова крикнул пилот.

Вцепившись в штурвал так, что костяшки пальцев побелели, а вены вздулись, он пытался смягчить падение и даже ободряюще улыбнулся. Я ответила тем же.

За миг до встречи с асфальтом подумалось: стоил ли усилий подобный финал?

Глава 22. Потеря

Руслан зашел в комнату, где последние дни лежал его бессознательный младший брат. Узкая кровать стояла возле серой бетонной стены, аппараты, подсоединенные к ней, выдавали равномерное пищание и непонятные символы, говорившее о его стабильном состоянии. По крайней мере, так считали ученые.

Только ничего хорошего в этой стабильности не было. Умники подтвердили слова Ники: полный паралич, какой-то гребаный синдром запертого сознания. Другими словами – он умирал, неотвратимо и медленно. Паршивый расклад, к которому невозможно быть готовым.

Мужчина занял твердый табурет возле постели и взглянул на Марата. Тот выглядел чуть бледнее обычного, складка между бровями стала глубже, в остальном можно было подумать, что он просто спит как обычный человек и вот-вот поднимет веки. Иллюзия надежды, которую сам он всегда презирал. А поди ты, оказывается, есть в ней что-то манящее.

Они сумели выбраться из лаборатории, когда здание уже полыхало, следующий взрыв должен был разнести все в щепки. Перенастроенный лифт унес их в родительский дом на границе, вернее, на то место, где он когда-то стоял. Забрали всех: и пятерых экземпляров, толком не понимающих, что происходит, в чем винить их, естественно, не стоит, и Марата, которого пришлось нести буквально на руках. Эрик вовремя подсуетился и оснастил свободное помещение их подпольного во всех смыслах штаба всем необходимым. Одному Богу известно, как он умудрился выкрасть медицинские приблуды. Список составляли спасенные не так давно ученые. Они же взяли на себя заботу о проснувшихся людях. Было нелегко: паника и истерики некоторых из них на фоне общей ситуации играли на руку тем, кто гнался за беглецами.

Привет от отца и деда – настоящий бункер под домом, о котором не знал даже Руслан, стал настоящим сюрпризом, надо сказать, очень своевременным. До этого единственным вариантом, где можно спрятать всех, был блочный домик под самой стеной. Просторные помещения, предназначенные неизвестно для чего, запросто выдержали попадание точечной бомбы. А еще вместили всех, кого пришлось прятать. Игорь при его мнительности и подозрительности так и не смог вычислить это место. А теперь оказался здесь сам, правда, не по своей воле.

Это был успех, к которому Руслан шел несколько месяцев. Скрупулезно, шаг за шагом, осторожно плел паутину, выискивал союзников и недовольных. Недосказанности, прощупывание сильных и слабых сторон, разговоры в кулуарах и застенках. Противников действующей власти Гринера оказалось даже больше, чем он предполагал. Кто-то попытался обмануть, играть на обе стороны. Эти – самые мерзкие, ну да черт с ними, они больше никому не принесут ни вреда, ни пользы.

У него получилось, но снова не так, как планировалось изначально. Снова влезла девчонка с ее понятиями о чести, причем, начала действовать сама, не то что без согласования, – в курс дела поставила в последний момент, пришлось ориентироваться уже по обстоятельствам! Спасибо Марго, вовремя заметила блестевшие глаза подопечной. И, вашу мать, кудрявая заноза добилась своего! Они все добились!

Ублюдок в бессознательном состоянии валяется на полу в помещении, наскоро оборудованном под камеру. Его судьба остается неизвестной даже для Руслана. Просто убить достаточно гуманно и, в принципе, желаемо, без лишних заморочек. Но что это даст? Наверняка найдется преемник, который продолжит его сомнительное дело. Детей у него нет, но есть племянник, мужчина выяснял.

– Братишка, мы победили, – хрипло произнес Руслан, дотронувшись до плеча ученого.

Позитивная, казалось бы, фраза тяжестью легла на сердце. Оно болит настолько, что единственное желание – вскинуться подобно лесному волку и завыть на невидимую луну, вечную спутницу тьмы и одиночества. Ровно такие ощущения он сейчас испытывает.

Успех во всех смыслах омрачен потерей, о которой не стоит знать Марату. Умники считают: он может все слышать и понимать, что происходит вокруг. Поэтому запретил каждому обсуждать то, о чем они узнали из интернет-новостей.

Робот-диктор сухо и безэмоционально сообщил по всем федеральным СМИ о том, что частный вертолет, принадлежащий неустановленному пока лицу, рухнул в самом центре столицы, возле бывшего парка Зарядье. Среди населения пострадавших нет, а вот пилот и его единственная пассажирка скончались на месте от полученных травм. Обстоятельства случившегося выясняются, предварительно причиной крушения специалисты называют ошибку пилотирования.

Арсен – первоклассный летчик и старый боевой товарищ еще со времен, когда существовала государственная армия. За неподчинение действующему строю был сослан к стене, где и жил до последнего времени. Лучший друг покойного Гриши. Первый вызвался побыть рыцарем, как выразился сам, и спасти прекрасную принцессу из башни злодея. Он точно не мог ошибиться. Скорее всего, их подстрелили, а расстояние, которое они успели пролететь, говорит лишь о дальности используемого оружия.

Но перед глазами стояло не вечно улыбающееся, несмотря на невзгоды, и чуть плутоватое лицо Арсена. Женское, со вздернутым носом и часто влажными от слез глазами, обрамленное непослушными, слишком быстро растущими кудряшками. Той, кто поселился в его только что найденном – или заново обретенном – сердце.

Ники больше нет. От этой сформулировавшейся в мозгу мысли дышать становится тяжелее, и почему-то хочется бежать туда, где видел ее последний раз. И пусть вместо красивого блестящего небоскреба там одни руины – сообщили те же новостники. Но вдруг в компании Гринера были еще более крутые ученые, возможно, гениальнее, чем его брат, и в самых глубоких подвалах здания, чудом нетронутых взрывами и обрушением, хранится настоящая машина времени. Он бы воспользовался ею, не задумываясь. Хотя здравый смысл, будь он неладен, и рассудок, все же пробились сквозь тучи скорби, напомнив, что без жертвы не бывает победы. Но просто знать это и смириться – вещи разные.

– Я не представляю, что дальше делать, – тихо признался Руслан, закрыл лицо руками. – Ты бы придумал, правда?  Хорош валяться, вставай и помогай мне! Ты ж все начал, брат, давай закончим вместе, раз уж так вышло!

Напускная бравада не спасет от чувства потери, текущего и грядущего.  Но не говорить же это вслух?

За дверью, обычной, не исчезающей как в крупных городах, послышались крики. Что там еще? Опять буянят новопроснувшиеся? Мужчина выругался и вышел в коридор.

Брань неслась из общей комнаты. Как и ожидал, это современники Ники. Кажется, опять начали вопить о каких-то телешоу и требовать главного. Гораздо более тихие лаборанты пытались их успокоить, но тщетно.

– Базар закончили, – рявкнул Руслан так, что стоящий ближе всего паренек подпрыгнул на месте и испуганно уставился на появившегося в проеме бородатого лысого мужика. – Рты закрыли, слушаем докторов, делаем то, что они говорят. У кого есть вопросы, – девушка с длинными, почти до колен, белоснежными волосами робко подняла руку, – задаст их потом, когда я разрешу! Кто против – отправится в отдельную комнату думать о своем поведении! Всем ясно?!

Да, возможно, нужно было обращаться с ними помягче, все же ситуация, в которую они попали, ни разу не проще его собственной, но самообладания не хватило. Проснулись только пятеро, а не семь, двое, к несчастью, были настолько истощены возобновившимися опытами, что скончались. Но даже этот факт не должен был омрачить вкус победы… вроде бы. Ника, правда, наверняка бы расстроилась и, скорее всего, начала винить себя в их смерти. Он когда-то тоже во всем винил ее. Идиот.

Находящиеся здесь лаборанты с постными лицами только согласно закивали. Все же непробиваемые персонажи. Даже когда он признался им, что получил приказ ликвидировать их, они только повздыхали, будто готовясь к худшему. Только Антон, самый младший, попытался сопротивляться. Но предложение избежать гибели и начать войну против бывшего работодателя восприняли с энтузиазмом.

– Ты как вообще? – сзади подошел Эрик, положил руку на плечо.

Дружеский жест, ничего вроде бы не значащий, на самом деле говорил о многом. Приятель прекрасно понимал, что испытывал Руслан, но не знал, как помочь. Валить на него свои душевные терзания? Он и так сделал сверх меры.

– Пойдет.

– Мразеныш пришел в себя. Каков план?

– Что говорит?

– Будто ты его не знаешь. Орет, что мы все – покойники.

– Удивил.

– В расход?

– Нет, подождем.

– Чего?

Эрик смотрел понимающе, пожалуй, даже не стоит отвечать, но…

– Неделя. И начнем действовать.

– А что случится за это время?

Руслан сбросил его руку и пошел обратно к брату. Случиться может все, что угодно, конец света, новая Великая Пандемия, НЛО, наконец, решит наладить связь с человечеством. Но речь, само собой, о другом. Он ее найдет. Даже если это будет лишь тело. И только тогда поверит, что на самом деле они проиграли.

Глава 23. Правда

Глаза слезились от яркого света, пыталась поднять ладони, чтобы закрыться, но не вышло – руки оказались привязаны. Последние события пронеслись в голове, и спустя пару мгновений я уже пыталась оглядеться, раз уж не вышло принять сидячее положения. Нет, этого не может быть! Вокруг снова белоснежные больничные стены, ошибиться нереально. Нас поймали и вернули?! Но я же своими глазами видела, как падает башня!

– Успокойтесь, успокойтесь, пожалуйста, все в порядке, – засуетилась рядом незнакомка в медицинском костюме, сжимая и слегка поглаживая мои плечи. – Вы в клинике на Фрунзе, все хорошо, вам вкололи обезболивающее, оно уже должно подействовать.

Значит, я не в «Ариадне», а простой больнице. Немногим легче, мое местоположение вычислят в два счета. Но пока, судя по всему, этого не произошло. Значит, есть некая фора.

Голос отказался слушаться, я закашлялась, но все же выговорила:

– Где Арсен?

– В соседней палате. Не переживай за него. Тебе стоит успокоиться, милая, сейчас вправим кость, и все будет хорошо.

Я проследила за ее взглядом. Левая рука была покрыта ровным слоем уже запекшейся крови, но видимых ран не наблюдалось. Наверняка просто успели затянуться. Выпирающая кожа ниже локтевого сгиба свидетельствовала о сложном переломе. Что ж, не первый в моей богатой биографии.

– Странный перелом, – между тем произнесла извиняющимся тоном женщина.

– У меня хороший обмен веществ, – что я несу?

– Дело не в этом. Он должен быть открытым, рентген показал, что без разрывов покровов не обошлось. И кровь, опять же.

– Я…

– О, прости, к чему это я. Не думай об этом! – она обошла кровать и нажала несколько кнопок. – Сейчас ты уснешь, а проснешься уже здоровой!

Увы, это невозможно, уснуть я не могу. Первое время ученые садисты чем только не пытались меня усыпить, ничего не вышло. И обезболивающее мой уникальный организм не воспринимает от слова совсем. Я шевельнула здоровой рукой, привязанной к кушетке, и вздохнула. Понятия не имею, как объяснить это заботливой докторше.

– Что такое? – пробормотала та про себя, и уже громче: – Мне сообщили, что не смогли считать данные с твоего чипа. Вероятно, он был поврежден.

Да, его сунули повторно сразу же, как только я оказалась в компании. Высокомерие Игоря не мешало его мнительности и любви к перестраховкам. В некоторых случаях.

– А сколько тебе лет, дорогая? – продолжила ничего не значащий допрос женщина.

– Двадцать пять, – первая цифра, которая пришла на ум. Не говорить же настоящий возраст. В самом деле!

– Отлично, совсем взрослая, – вопреки заявлению, она разговаривала словно с ребенком. – И где же ты родилась?

– В Петербурге.

– О, северная столица! Обожаю эт…

Внезапно она замолчала, уставившись на экран. Посмотрела на меня. Светло-голубые глаза под прозрачными медицинскими очками становились все шире.

– Я… я не понимаю, – прошептала, наконец, сделав два шага назад, будто испугалась пациентки на кровати.

Не зная, что говорить, я пожала плечами:

– Я же говорила: у меня отличный обмен веществ. Если можно, вправьте кость, и я пойду.

– Куда? – почему-то шепотом спросила доктор.

– Мне нужно… это сложно объяснить. Просто сделайте, как я прошу. Лекарства не нужны.

Боже, надеюсь, у нее железные нервы, и она все еще помнит о пресловутой клятве Гиппократа, которая предписывает помогать больным в любых ситуациях. Иначе меня ждет истерика или, того хуже, например, она может просто сдать меня полиции. А те, в свою очередь, переправят прямиком хозяевам компании. В этом я не сомневаюсь. Кстати, если Гринер погиб, кто будет вместо него? Сто процентов, уже очередь выстроилась, и я могу стать для них чем-то вроде наградного приза.

– Ты… я… В смысле, как… – врач все еще не могла прийти в себя.

– Пожалуйста, успокойтесь и послушайте, – кажется, мы поменялись местами. – Дышите глубже. Все хорошо, я обычный человек, просто…просто с некоторыми особенностями. Слышали про детей индиго? – едва заметный кивок, – вот, я типа их, только чуть другая… Пожалуйста, – может, стоит воззвать к профессионализму? – боль я испытываю самую обычную, сейчас она довольно сильная. Вы не могли бы вправить мне кость? Обещаю, она срастется быстро.

Ошалелый взгляд женщины не сулил ничего хорошего, но надо отдать ей должное, она отлепилась от стены и подошла ближе.

– Буду благодарна за помощь, – добавила максимально спокойно и доброжелательно, хотя ощущения действительно были не из приятных.

Женщина все еще тряслась, но смогла взять себя в руки и приступила к прямым обязанностям. Но смотрела при этом с опаской, наверное, ожидала от меня какого-нибудь финта вроде выросших клыков в десять сантиметров или чего-то подобного.

Тем не менее, кость с хрустом вернулась на место, и спустя несколько минут я почувствовала себя намного лучше и даже улыбнулась.

– Спасибо, – от души поблагодарила храбрую докторицу, теперь нужно заставить ее развязать меня. – А теперь, пожалуйста, снимите веревки, мне не следует находиться тут слишком долго.

– А?

– Веревки, – указала я на стягивающие запястья жгуты.

– Но…

– Очень вас прошу!

Психолог из меня никакой, судя по всему. Издав непонятный звук, женщина отшатнулась и вылетела из палаты, так и не выполнив мою просьбу.

И что теперь делать?

Подождав еще четверть часа и решив, что кость срослась достаточно, я резко дернула, потом еще раз, и разорвала путы. Вероятно, сотвори такое при ней, довела бы тетку до нервного срыва.

Надо найти Арсена, забрать его и выдвигаться…куда он сказал? К стене? Не туда ли, где мы прятались сразу после побега из квартиры Марата?

Усевшись на кушетку, я, как могла, стерла кровь с руки и шеи, оглянулась в поисках халата или чего-то наподобие, так будет проще уходить, но внутрь вошли сразу двое: та же врач и мужчина в форме. Полиция?! Черт!

– Добрый день, меня зовут Леонид Серов, я лейтенант внутренней службы… – начал он, но осекся. – Вы же говорили, что она лежит на кушетке?

– Да…–  закивала доктор.

– Хм, уверены?

– Да!

– Ладно, не стоит так кричать, разберемся.

Я же во время их короткого диалога готовилась к побегу. Это не сложно, если включить ускорение, но в соседней палате Арсен, не хочу оставлять его здесь, чтобы попал прямо в руки ублюдков «Ариадны», которые, не сомневаюсь, станут следующими нашими гостями.

– Девушка, вы можете назвать свое имя? – улыбка полицейского была вполне безобидной, даже доброй, но расслабляться рано.

– Конечно. Вероника.

– Отлично, а сколько вам лет?

– У нее не считывается чип, – свистящим шепотом пожаловалась врачиха.

Ябеда!

– Мне двадцать пять лет, я родилась в Петербурге в тысяча девятьсот…

– Что, простите? – озадачился офицер.

– Может, вызвать психиатра? – тут же предложила доктор.

Она мне нравится все меньше!

– Нет необходимости. Я менталист, – молодое симпатичное лицо мужчины неуловимо изменилось, теперь передо мной стоял суровый правоохранитель, готовый на любые действия.

– Вы предлагаете покопаться у меня в голове? – уточнила осторожно.

– Не предлагаю, – жесткая усмешка. – У вас нет выбора.

Знал бы ты, что такое, когда его действительно нет. Не мой случай. Но, разумеется, отвечать подобным образом было бы не слишком умно с моей стороны.

Он подошел ближе, чеканил шаг, как на плацу, скорее всего, доказывал мне, что настроен серьезно, и предпринимать попытки избежать это нет возможности.

– Не стоит беспокоиться, – уже более мягко сказал он, встав напротив. – Просто думайте.

– О чем?

– О чем угодно. Как вас по-настоящему зовут. Где вы живете. Почему произошла катастрофа.

– А вы что будете делать?

– Мне нужно дотронуться до вас, я положу пальцы вот сюда, – прохладное прикосновение на левом виске, – и сюда, – и правом. – Можете закрыть глаза, если вам так проще. Видите, – он повернулся к замершей у входа женщине. – Все хорошо, можете идти.

– Но…

– Пусть останется! – брякнула я, потому что показалось, что он может без свидетелей сделать со мной, что угодно.

– Зачем?

– Мне…мне так спокойнее. Пожалуйста, – я почти умоляюще посмотрела на нее, и та, к моему удивлению, кивнула.

– Хорошо. Начнем?

– Уже?

Вместо ответа он застыл, дыхание стало ровнее и глубже, а глаза будто наполнились туманом. Поволока густела, и зрачки уже не различить. Что ему показать? Мое прошлое не для слабонервных…

Внезапно я расслабилась. Не знаю, насколько безрассудно поступаю, скорее всего, достаточно. Но, с другой стороны, я же выполняю законные требования сотрудника ведомства, так ведь? Черт с тобой, смотри!

Прикрыв глаза, мысленно вернулась в детство. Любимые старинные улицы города на Неве, родители и младший брат, вечерние посиделки, встреча нового две тысячи седьмого года, разведение мостов и салют, которые папа пускал каждый праздник, а мама злилась и переживала, что залп попадет не туда.

Гибель семьи, боль, страх и непонимание. Тогда казалось, мир перестал существовать, жить незачем. Долгая депрессия, потом апатия, потом, словно по крупицам, восстановление…нет, не прежнего существования, а некой пародии.

Приличная работа, мужчина, который мог бы стать моим мужем.

Приговор усатого доктора, с сожалением взирающего на молодую пациентку, которой из-за диагноза осталось совсем немного. Его предложение вступить в медицинский проект, эксперимент…

Пробуждение в лаборатории, боль и страх, нарастающая паника, глаза врача – первое, что увидела в новой жизни.

Марат, Руслан, Игорь, Гоша, Эрик, Елена… Я словно прокрутила всю свою жизнь на ускоренной кинопленке. Не старалась особо, выходило само собой. Реальность, с которой ничего не поделаешь. Она просто есть.

Когда его пальцы оторвались от моих висков, он все еще сидел с каменным лицом, не сводя с меня прояснившихся глаз.

– Вот моя правда, – прошептала. – Что вы будете с ней делать?

Глава 24. Наша сторона

Полицейский оправился быстрее, чем могла надеяться. Выпрямился, остро глянул, будто убедившись, что я все еще перед ним, оглянулся на врачиху.

– Ее сюда доставили на скорой?

– Да.

– Кто? Какая бригада?

– Третья… А что?

– Вы не считаете меня сумасшедшей? – на всякий случай уточнила я.

– Увы, обмануть меня невозможно, даже если бы вы страдали острыми галлюцинациями.

– Простите, я не знаю, стоило ли…

– Стоило. Где тот, кто был с вами?

– Доктор сказала, что в соседней палате.

– Он такой же?

– Нет, он обычный.

– Состояние?

– Перелом обеих ног, повреждения головного мозга, многочисленные ушибы. Ему повезло меньше, – отрапортовала уже врач.

– Бедный, – пробормотала я, опять привлекая к себе внимание. – Знаете, Леонид ведь? Я могу ему помочь, только мне нужно попасть к нему и… и кое-что еще.

– О чем речь?

– Это покажется странным.

– Не думаю, что вы сможете еще больше меня удивить, – усмехнулся мужчина. – Так что там?

– Мне нужно влить ему свою кровь.

По-моему, я слышала, как челюсть женщины с глухим стуком падает на кафельный пол. Лейтенант выругался, долго и витиевато.

– Она с другой планеты, да? – не иначе, собравшись с духом, поинтересовалась врач.

– Нет, к сожалению.

– К сожалению?!

– Черт, давайте не сейчас! Вероника, верно? – кивнула. – Я сто процентов пожалею об этом, но я помогу вам. И она, – жест в сторону врачихи, – тоже. Раз уж оказалась здесь.

– Почему? – спросила я, действительно не понимая, откуда столько благородства.

– Вам необходимо объяснять?

Пожала плечами.

– Если честно, нет.

– Вот и славно.

Он помог мне подняться, хотя это было лишнее, накинул сверху халат и вывел в коридор. Медик, все еще ничего не понимающая, все-таки шла за нами. Возможно, ей движет не столько страх перед стражем порядка, сколько элементарное женское любопытство.

Соседняя палата, как и моя, была одноместной. В середине – кровать и множество приборов, которые моргают, пищат и шипят. Арсен выглядел паршиво. Бледный, сливающийся с больничным постельным бельем, он чем-то напоминал Марата. Сердце билось с перебоями. Казалось, еще немного и спасти его не удастся.

– Ему уже провели операцию, осталось только ждать, – тихо проговорила врач.

Я повернулась к ней.

– Вас как зовут?

– Надежда.

– Очень хорошо! Надежда, пожалуйста, помогите мне.

– Чем?

– Возьмите мою кровь и влейте моему другу.

– Эээ, – она опешила, будто не расслышала мое заявление несколько минут назад, перевела взгляд на полицейского, тот одобрительно кивнул. – Ладно, кровь, значит. Почему нет? Проходите, присядьте у столика… Давайте вашу ручку… Отлично-отлично, какой хороший напор. Простите… А теперь прямо так, без проверки и обработки… Ничего страшного, это же экстренная ситуация.

Она бормотала все время, пока шло переливание, а после чуть не лишилась чувств, когда я попросила еще кое о чем – вытащить из шеи чип. По нему легко определят мое местоположение, и боевики «Ариадны»  могут появиться здесь с минуты на минуту. И вряд ли они решат оставить в живых нежелательных свидетелей.

Пришлось уговаривать ее сообща, менталист снова встал на мою сторону и уверял, что это – необходимость. То ли понял, для чего это нужно, то ли доверял каждому слову, с учетом того, что увидел среди моих воспоминаний.

Операция длилась недолго, и я искренне старалась делать вид, что не испытываю адской боли, от которой глаза на лоб лезут и хочется плюнуть на все и прекратить. Кстати, это тоже немного странно, ведь мне доводилось испытывать, мягко говоря, разного рода болевые ощущения. Но почему-то именно изъятие чипа что тогда, что сейчас кажется невероятной пыткой! Впрочем, фиг с ним, даже гадать не буду, почему так.

Когда все закончилось, Арсен уже пришел в себя. Обвел взглядом палату, остановился на мне. Облегчение, которое легко читалось на его лице, было таким искренним, что на глазах, вопреки обещанию не ныть почем зря, опять навернулись слезы. Только теперь – благодарности.

– Ты как? – спросила, подходя к кровати.

– Мне бы попить, – через паузу произнес пилот извиняющимся тоном.

– Сейчас принесу, – отозвался полицейский.

– Это твои…знакомые? – удивился Арсен, когда тот скрылся за стеной.

– Можно и так сказать. Он что-то типа патрульного или участкового из моего времени, я так поняла. Менталист. Я показала ему правду, и он вроде как проникся. И вызвался помочь.

– Круто!

– Моего времени? – переспросила в ужасе врач, которая так и осталась стоять с открытым ртом возле процедурного столика.

Привычный мир женщины рушился на глазах. Сначала я со своей невосприимчивостью к лекарствам и быстрой регенерацией, потом «вампирско-донорские» игры, чудесное «оживление» пациента с множественными травмами. Он, кстати, не дождался питья и самостоятельно поднялся. Двигался осторожно, но вполне уверенно. Отлично, помогло даже быстрее, чем я думала.

Доктор прикрыла глаза и помассировала виски.

– Я сейчас сойду с ума!

Виной тому ваша покорная слуга, ничего нового, но, видимо, душа настолько очерствела, что я не собиралась успокаивать ее и дальше. Знаю, звучит цинично, но то, что требовалось, она сделала, помогла нам, за что огромное спасибо. Только теперь в ее же интересах забыть обо всем, что здесь произошло.

Арсен прошелся по палате, прислушиваясь к собственному состоянию.

– Кровь свою дала? – осведомился понимающе. – Ощущения классные! И не болит ничего!

Я улыбнулась.

– Очень рада!

– Держи, – вернувшийся Леонид протянул ему стакан воды, и мужчина осушил его залпом, будто не пил неделю. – Если это все, вам пора уходить.

– Боюсь, моя «птичка» уже не взлетит, – протянул Арсен, аккуратно ставя посудину на тумбочку возле кровати.

– Можно лифтом или на машине, – предложил лейтенант.

– Ехать далековато. Без спецнастройки лифт туда точно не доберется.

– А если авто?

– Та же хрень. К тому же, слишком рискованно.

– Какие варианты еще?

– Связаться бы с нашими. Они бы точно что-нибудь придумали.

– Я могу попробовать, дай контакты…

Диалог мужчин прервался трелью мобильного. Надежда взглянула на запястье.

– Главврач звонит, – почему-то шепотом оповестила нас.

– И что такого? – не понял Леонид.

– Странно…

– Ясно, по наши души, – ухмыльнулся Арсен. – Ладно, времени нет, тачка так тачка. Чур я за рулем.

– Без проблем. Вперед!

– Ребят! – я решила напомнить о себе, точнее, не совсем о себе, указав на так и не ответившую на звонок докторшу. – Ее нельзя здесь оставлять. Вы же понимаете, что с ней будет.

– Вот же черт! – выругался Арсен. – Она права.

– Это уже похищение. Может быть, сделает вид, что ничего не знает? – предложил Леонид.

– В «Ариадне» есть менталисты, – покачала я головой.

Мы все уставились на ту, чья судьба перевернулась на сто восемьдесят градусов из-за банального стечения обстоятельств.

Она тяжело вздохнула и произнесла твердо, но практически неслышно:

– Я поеду.

– Какая интересная побирается компания! – хохотнул почему-то донельзя довольный Арсен. – Сколько мест у тебя в тачке?

– Всем хватит, – полицейский вытащил из кобуры на поясе блестящий серебристый пистолет, снял с предохранителя и передал пилоту, второй оставил себе.

Вот это подготовка, конечно! Он будто собирается прорываться с боем, хотя кто знает, не исключаю и такое развитие событий.

Я подошла к Надежде, ободряюще улыбнулась:

– Все будет хорошо. Я обязательно все вам расскажу, когда появится возможность.

– Не уверена, что хочу это знать, – пробормотала она, но предложенный локоть взяла и вцепилась в руку с неожиданной силой.

– Главное, выбраться отсюда.

– Договорили? Валим!

Глава 25. Беглецы

Если меня когда-нибудь спросят, как у нас это получилось, я затруднюсь с ответом. И не потому, что случившееся каким-то образом не вписывается в парадигму прочих событий, наоборот, перестрелки, ранения близких или просто хороших людей, чужая кровь на руках с некоторых пор стали для меня чем-то вроде обыденности. Да и беготня от жестокого своенравного противника, который, кажется, озверел окончательно, тоже, увы, воспринимается как нечто будничное. А вот успех, вопреки здравому смыслу, кажется подозрительным. Тот день стал квинтэссенцией и того, и другого.

Леня не зря вооружился до того, как мы покинули палату. Нас ждали сразу на выходе. Пятеро людей в узнаваемых черных комбинезонах и балаклавах с пистолетам, красноречиво уткнувшимися в одну точку – мою бедовую головушку. Кто бы ими ни руководил, он распоясался окончательно, перестав бояться огласки: немногочисленные больные и медики, оказавшиеся в злосчастную минуту в том же коридоре, сгрудились в углу, со страхом взирая на разворачивающуюся картину, достойную средней руки триллера. Судя по всему, их согнали туда насильно, потому что шестой боевик высился над ними, поигрывая оружием.

Инстинкты сработали раньше, чем успела сообразить. Время замедлилось, окуная в привычный уже вакуум, и, когда раздались выстрелы, я смогла уйти в сторону. Пока плыли пули, выхватила у полицейского пистолет и открыла ответный огонь. Старалась целиться по конечностям, убивать даже тех, кто прислан убить тебя, очень страшно, но, как поучал когда-то Руслан, либо-либо. Арсен тоже начал стрелять, прикрывая замершую Надежду. Пока шарики, пущенные из всех дул, неторопливо летели в обе стороны, бросилась к тому, кто удерживал заложников, и выстрелила в упор. Так быстрее. Его было почему-то жаль меньше всех.

Пилот и врачиха начали медленный бег, менталист, получивший от него оружие назад, прикрывал их отход. Я бросила свой ствол Арсену, схватила Леню за руку и, пересиливая себя, со всех ног бросилась в другую сторону. Если разделиться, проще уйти, тем более, раненые бойцы не вдруг догадаются, куда стоит стремиться. Меня-то они фактически не видят.

Мы домчались до запасного выхода из больницы на одном дыхании, по эскалатору, перепрыгивая через три ступеньки. Как только оказались в относительной безопасности, я «вернулась» в настоящее.

– Охренеть! – пробормотал Леня, пытаясь отдышаться.

– И не говори. Где машина?

– На парковке. Я, когда сюда ехал, не думал, что придется убегать из больницы.

– Да уж. Она… обычная?

– В каком смысле?

– Ну, двигатель, руль, педали?

– Ну да.

– Как выглядит и где конкретно стоит? Я пригоню.

– Но…

– Я справлюсь. Давай быстрее!

Откровенно говоря, совсем не испытывала уверенности, что смогу управлять машиной из будущего, но вариантов было немного. К тому же, у меня огромное преимущество перед нашими возможными убийцами, стоит его использовать по максимуму!

– Будь тогда здесь, я за Арсеном и Надей, – бросила напоследок и, не дожидаясь реакции, перешла на ускорение.

Их нашла у другого выхода. До этого пришлось оббежать несколько коридоров, пока не додумалась сконцентрироваться, чтобы расслышать тяжелое дыхание бегущих. Вряд ли кто-то еще в больнице помимо нас носится по этажам.

Сказав, где ждет полицейский, метнулась на парковку. Чувствую, за сегодняшний день потеряла калорий больше, чем за предыдущие двадцать лет реальной жизни.

Мне повезло, парковка была почти пуста, и темный седан, отличающийся от знакомых мне только длиной и более плавными линиями, нашла по звуку сигналки быстро. Ориентировалась по памяти, рычаг коробки передач от себя и надавила на газ. Педаль провалилась до упора, колеса пробуксовали, но двинуться с места получилось, хоть и рывками.

Все трое стояли там, где договорились, быстро заняли свои места, водительское, как и планировали, уступила Арсену. Он вырулил к автоматическим воротам, которые были закрыты, сдал назад и начал разгоняться.

– Держитесь! – крикнул водитель.

Я схватила за руку Надю, которая теперь мелко тряслась, крепко сжала.

– Ничего не бойся.

Автоматная очередь прошила дверцу как картонную. Глупо было надеяться, что у штатного полицейского в наличии окажется броневик. Врач дернулась и обмякла.

– Нет! Черт-черт-черт, Надежда, смотри на меня! Не отключайся! Только не отключайся!

Я лупила ее по лицу, кричала, умоляя открыть глаза, в то время, как машина на большой скорости врезалась в ворота. Нас тряхнуло, отбросив на спинки сидений. Железо прогнулось, но не поддалось. Арсен сдал назад, ушел в занос, опять разогнался и понесся на покореженное препятствие еще раз.

Мы все еще были мишенью, заднее и боковое стекла разбились на мелкие осколки, некоторые залетели внутрь, порезав кожу, но все это было ничто по сравнению с состоянием Нади. Я слышала неровный пульс, а, может, это мой собственный, в такой ситуации сложно понять, но женщина не двигалась, не отвечала, а с левой стороны в районе легкого растекалось бурое пятно.

– Она умирает!

– Что?! Твою мать!

– Дайте нож!

– Что?

– Мне нужен нож!

Леня подал мне складное лезвие. Чиркнула им по своему запястью, брызнула кровь.

Новый удар о ворота. И опять металл корежится, но не сдается. Из-под капота пошел дым, сколько еще продержится машина, явно не предназначенная для подобных испытаний?

– Здесь точно нет другого выхода? – крикнул Арсен.

– Нет!

Снова очередь, теперь гораздо ниже, додумались целиться по колесам. Пилот давит на газ, уходит с траектории выстрелов. Теперь мы мчимся прямо на тех, кто палит в нас, подбегая от больничного корпуса. Кажется, они понимают, что задумал мужчина, и несутся врассыпную, не переставая, однако, стрелять.

Глубокий вдох – и время замедляется. Я посмотрела на Надю, уже не подающую признаков жизни, и прислонила окровавленное запястье к ее губам. Пей, черт вас всех подрал, пей и воскресай! Противно, знаю, даже мерзко, но ничего другого придумать не получается!

Подобный способ сродни безумству, но это синоним моей новой жизни, так что давай, докторица, ты не можешь сейчас умереть. Я и так виновна в гибели слишком многих, тебя я спасу!

Она так и не сделала ни глотка, пришлось открыть рот и буквально заливать свою чудодейственную кровушку ей в горло. Если нас всех сейчас не перебьют, что уже становится вполне реальным, обещаю вытащить тебя из этой заварушки. Костьми лягу! Только не умирай!

Третьего удара ворота не выдержали, и, подпрыгнув на раскуроченных ставнях, машина вылетела с территории клиники. Сзади слышались топот и мат, но Арсен уже летел по дороге в ему одному известном направлении, не притормаживая ни на одном светофоре.

– Как она? – донеслось как сквозь вату озабоченное.

Я повернулась к Наде. Сейчас она походила на вампира: подбородок и щеки заляпаны кровью, как и воротник рубашки. Распахнула полы, чтобы убедиться, что рана перестала быть смертельной.

Она не затянулась, но перестала кровоточить, покрывшись будто недельным рубцом. Сердце билось ровно, глубокое дыхание свидетельствовало о том, что женщина, хоть и без сознания, но уже не в критическом состоянии, как минутой ранее. Пуля все еще внутри, но с этим мы разберемся позже.

– Жить будет, – вздохнула, откинувшись на сидение.

Глава 26. Встреча

Мы поменяли машину километров через пятьсот. До этого гнали как сумасшедшие, распугав редкие встречки, и не остановились ни разу. Потом пришлось пойти на преступление: угнать брошенный не слишком умным водителем внедорожник, и, кстати, делала это я. Опять прибегла к своим способностям. Леня покачал головой и сказал, что, если все жулики станут похожи на меня, миру придет конец. Я же, в свою очередь, напомнила, что он и так висит на волоске, и не благодаря подобным мне, а как раз наоборот – тому, кто за мной охотится.

Мы умылись на обочине, лейтенант скинул китель, оставшись в одной футболке без опознавательных знаков, для Нади у него нашлась толстовка. У нового авто не было тонировки, поэтому ехали как в аквариуме, и привлекать внимание размалеванными красным рожами и общим видом хотелось меньше всего. Кстати, встречных машин было не так много, что, безусловно, радовало. Люди будущего привыкли передвигаться в комфортабельных кабинах, преодолевающих расстояния куда быстрее, чем старый добрый автопром, ставший теперь самым бюджетным вариантом.

Пока ехали, было время подумать, точнее, поразмыслить над тем, кто же так рьяно носится за мной, если Игоря или нет в живых, или он в руках Руслана. Кем бы он ни был, его действия на грани, даже порядком за ней. Чего стоит одна перестрелка на глазах у всего медперсонала столичной больницы! Почему-то кажется, что сам Гринер на такой поступок вряд ли решился бы, он осторожен, хоть и высокомерен. Но умудрялся же скрывать свои делишки все это время. Или они надеются решить проблему с очевидцами привычным способом? Но это же нереально. Помнится, оппозиция в двадцать первом веке любила фразу, которая сейчас очень к месту «Всех не пересажаешь!». Так вот всех и не перестреляешь! В коридоре клиники было не меньше полусотни человек… Или я все еще наивна аки красна девица?

– Ехать дней пять, как я понимаю? – забив на то, до чего, один черт, не смогу додуматься, поинтересовалась у менталиста, сменившего за рулем Арсена.

– Примерно.

Я беспокоилась за Надю. Она пару раз приходила в себя, и даже просилась по нужде и попить, но выглядела довольно паршиво. Ей бы приличную постель, лекарства и уход, а не трястись по русским дорогам, которые за четыре сотни лет, по-моему, не изменились вообще. Беды все те же, как говорится, только глубина их разная.

Тем не менее, мы решили, что останавливаться слишком рискованно. Мужчины вели авто по очереди, пока один рулил, второй отсыпался. Мне спать совершенно не хотелось, но за управление меня по-шовинистски не пускали. Остановки тоже делали довольно редко, ели таблетки, которыми, не иначе, Руслан снабдил.

Граница региона приближалась, а мыслей, как ее преодолеть, все еще не было. Я рассказала, как у нас получилось в прошлый раз, но Надя скакать по лесу точно не сможет, так что вариант отмели сразу. Пилот, уверенный, что проще всего сделать это по воздуху, думал, где бы увести целый вертолет, правда, лишь в теории. Ясное дело, что это практически нереально!

– Надо что-то решать, – вздохнул Леня.

– Бег по лесу вприпрыжку исключаем, – напомнила на всякий случай.

– Да не спорю.

Такие короткие диалоги велись последние десятка два километров, но результатов, понятное дело, не приносили. Порядком уставшие мужчины, казалось, готовы на что угодно, лишь бы все это быстрее закончилось. Хоть снова пробиваться с боем. Но одно дело – наемники «Ариадны», другое – пограничники.

Когда очередные сумерки окончательно опустились на землю, впереди показался свет фар. Прожекторы даже издалека выглядели чересчур большими. Под ложечкой засосало от неясного предчувствия.

– Делайте умные лица, – пошутил пилот и сладко потянулся. – Просто веселая компания молодых людей отправляется позырить на знаменитую стену, разделяющую великое государство от остального сброда.

– Откуда столько оптимизма? – Леня, наоборот, вцепился в руль, готовясь к возможным сюрпризам.

– А что, так бывает? – удивилась я.

Неожиданно ответила Надя.

– Романтики или патриоты никогда не переведутся, то ж не мамонты, – произнесла тихонько, но мы услышали.

Эта фраза напомнила несколько другое выражение, не менее емкое.

Фары мигнули дальним, встречный автомобиль. Просит остановиться?

– Что тебе надо? – процедил полицейский, поворачиваясь к Арсену. – Что делаем?

– На педаль жми, что!

Наш внедорожник заметно прибавил скорость, встречка приближалась, а мы с врачом, наученные горьким опытом, замерли, собираясь, если что, сразу падать на пол за сидения. Я опять взяла ее за руку, чувствуя потребность то ли поддержать, то ли почувствовать это от нее. Она сжала ладонь в ответ.

Я не хотела рассказывать ей правду сейчас, пока ее состояние было далеко от идеального, а она и не спрашивала. Может быть, боялась, не каждый способен достойно воспринимать скрытую от общества реальность, предпочитая жить в том мире, который придумали политики и СМИ. И это не слабость или малодушие, нас веками учили смотреть сквозь призму разноцветных очков. Наверное, что-то она уже успела понять. Она медик, и точно до нашей встречи не сталкивалась с мгновенным заживлением ран, да еще после такого невероятного способа исцеления. Но, самое главное, я не видела ее страха передо мной, как в больнице. А время на откровенность еще будет. Как и многим, ей я тоже должна.

Машина впереди резко затормозила, развернувшись поперек проезжей части, и осталась стоять. Полицейский выругался. Наши фары осветили просто огромный внедорожник, похожий на военные. Такой на таран не возьмешь.

– Тормози! – крикнул Арсен.

– Обочиной?

– Тормози, говорю!

Леня вдавил педаль, нас чуть занесло на сколькой от наледи дороге, но мужчина выкрутил руль и выровнял авто, не доехав до железного монстра всего несколько метров.

– Приехали, – почему-то с облегчением пробормотал пилот.

Я взглянула на доктора.

– Сможешь бежать?

Клянусь, при необходимости унесу ее на руках!

– Постараюсь.

Тем временем дверца машины открылась, явив высокого человека с поднятой рукой, сжимающей пистолет. Дуло, разумеется, было направлено в нашу сторону.

Я подалась вперед, пытаясь рассмотреть еще одного противника, и испугала всех в салоне, взвизгнув так, что у самой уши заложило:

– Руслан!

Мужчина напротив словно что-то услышал, вглядываясь сквозь лобовое стекло внедорожника.

– Это он!

Я вылетела из машины, не заметив, как ушла в ускорение, подбежала к лысому и запрыгнула, обвив руками и ногами.

– Руслан! Это правда ты!

Бездумные поцелуи приходились на щеки, глаза, нос, а я не могла остановиться, сжимая его все крепче, чтобы убедиться: мне не кажется! Это действительно он! Он всегда появляется в тот момент, когда близится отчаяние. Мой суровый ангел-хранитель!

Мужчина, наконец, опомнился, обняв в ответ так, что чуть ребра не затрещали, но именно это сейчас и было нужно: чем ближе, тем лучше!

– Ника! Живая!

Хотела ответить нечто хвастливое, например, что от меня, к счастью, не так просто избавиться, но не смогла, сухие горячие губы прижались к моим. Он целовал быстро и как-то отчаянно, будто боялся, что отстранюсь или вообще исчезну. Ни того, ни другого, естественно, не произошло.

Возможно, это длилось минуту или целые сутки, сложно сказать. Я по-настоящему тонула в неожиданной и, чего уж там, такой долгожданной ласке. Ноги так и не коснулись асфальта, руки обвили его шею и притягивали еще ближе и, будь моя воля, это не закончилось бы никогда.

В голове мелькали обрывки его мыслей, такие же сумбурные и неясные, как и мои, но смысл был понятен без способностей к телепатии…

– Как я понимаю, свои, – пробормотал Леня, тоже покинувший салон, и внезапно рассмеялся.

Пришлось прерваться и постараться выровнять дыхание. Смущения или неловкости в этот раз было. К чему эти сомнительные ощущения, когда жизни, твоя и близких, почти ежеминутно висят на волоске? Впору задуматься о вечном и прекрасном, я считаю.

Хотя, не исключено, все дело в настроении, и через какое-то время вернутся и стыд и совесть. Ну и пусть, не сейчас же!

«Никуда тебя больше не отпущу!».

– Не отпускай, – прошептала в ему шею и счастливо вздохнула.

Он удивленно покосился, но промолчал, все еще крепко обнимая.

Я же повисла на мужчине, как Тарзан на лиане, не собираясь покидать удобное местечко. По-моему, он был не против. Так и подошел к ребятам, придерживая меня под ягодицы одной рукой, вторую протянул Арсену. Леня выглядел слегка озадаченным, но довольным, Надя стояла чуть в стороне, держась за крышу.

– Братишка, не передать словами, как я рад, – сообщил пилот.

Они кое-как обнялись, было неудобно из-за ноши в виде намертво вцепившейся в плечи упрямой девушки.

– Взаимно.

– Знал бы ты, что было.

– Догадываюсь, потом расскажешь. Кто с вами?

– Бюджетники.

– Чего?

– Полицейский и врач. Сам говоришь, не сейчас. Потом поболтаем, история захватывающая, честное слово. Что теперь?

– Домой.

– Лады. Пересаживаемся, как я понимаю. Классная тачка, кстати! Можно я за руль?

– Да пожалуйста!

Леня с Арсеном помогли Наде добраться до машины Руслана. Между прочим, он ехал один. Интересно, куда? Впрочем, спрашивать о чем-то не хотелось. В душе поселилось удивительное спокойствие, которое редко меня так редко посещает. Проблемы вроде пересечения границы, беготни от кровожадных врагов и прочие «радости» отошли на второй план. Здесь мой мужчина, который во всем разберется. Как всегда.

Глава 27. Под землей

Подземное жилище или штаб, как сказал Руслан, находилось на месте дома Кольцевых. Точнее, под землей. Несколько комнат, подобие обычной, вполне человеческой кухни и даже ванная. Поэтому те несколько дней, проведенных здесь, показались мне чуть ли не лучшими за все время после пробуждения. Я чувствовала себя среди своих, по сути, так оно и было, и хоть ситуация все еще не казалась простой, главное все же то, что мы все вместе. Братья, мои современники, спасенные ученые и два друга Руслана – Эрик и Арсен.

Чего стоило мужчине создать все это, известно лишь ему и Богу. Я не лезла в душу, не стремилась на откровенные разговоры. Вообще со встречи на трассе мы говорили мало, исключительно по делу. Вернее даже не так. Я рассказала, что знаю о планах Игоря, о Марате и о новом лекарстве, призванном стереть с лица земли большинство представителей элиты. Пришлось признаться, что слышу мысли людей, в том числе, «спящего» ученого. Это стало особенно тяжелым, ведь мы все еще надеялись на благоприятный исход и излечение. Но его коллеги подтвердили: шансов, что он поправится, практически нет.

– У меня их тоже не было, и ничего, стою перед вами! – фыркнула, не желая верить в их правоту. – Он обязательно что-нибудь придумает!

– Дело ваше, Вероника, если хочется строить иллюзии – пожалуйста… – пробормотал под нос сердитый дядечка, который помог Руслану одолеть Гринера.

– Это не иллюзии!

– Отрицание – одна из первых стадий, – с прискорбным видом заключил он и, извинившись, ушел проверить моих современников.

Те чувствовали себя немногих лучше, но им было сложно воспринимать действительность. Чтобы как-то показать, где правда, а где нет, я собрала их в комнате и завела долгую беседу. Она продлилась больше пяти часов, но результат того стоил.

Их было пятеро. Не тридцать, когда эксперимент только начинался, не четырнадцать, когда Марат выкрал меня из лаборатории, и не семь, когда я впервые их увидела. Трое мужчин и две женщины, молодые, напуганные, не понимающие, что вокруг не сон и не вымысел больного воспаленного сознания.

– То есть ты проснулась всего несколько месяцев назад? – уточнил Артем, самый говорливый и бойкий из всей группы.

– Да, и, поверьте, мне тоже было не весело. Поначалу я решила, что нахожусь в коме, а все это – плод воображения.

– А почему нас не разбудили одновременно?

– Хороший вопрос, – я вздохнула. – А теперь самая нелицеприятная часть нашей истории…

Они слушали, распахнув глаза и разинув рты, ужасаясь миру, в котором очутились. Я и сама еще не до конца привыкла к тому, что планета – одна и та же, мысленно разделяя прошлое и будущее. Но вот где тогда мое настоящее? Еще один занятный вопрос, на который ответ нашелся гораздо позже.

Ученые постоянно измеряли их состояние, и становились все мрачнее. Мы-то с Маратом ожидали, что они станут похожими на меня, но вместо этого показатели ухудшались. Они старели. Нет, не такими темпами, как гематолог после отказа от вакцины, а вполне по-человечески. Но это их почему-то удручало. Я же, возможно, даже немного завидовала. Быть уникальной не так здорово, как кажется нам в подростковом возрасте. И дело не только в ответственности. Просто…просто это страшно.

Надя стараниями тех же специалистов встала на ноги уже на следующий день. В ней проснулся профессионал с жаждой новых неведанных знаний, и она, отмахнувшись от предложения поберечься и отдохнуть, хвостиком бродила за учеными.

Леня после долгих уговоров тоже остался. Мы понимали: как только он покинет безопасное место, на него выйдут боевики «Ариадны», исход предугадать несложно. Чтобы не чувствовать себя лишним, помогал мужчинам в укреплении бункера, однажды выезжал в Благовещенск по каким-то очень важным делам Арсена. Они вообще подружились, как я заметила, хотя очень отличаются характерами. Если пилот – рубаха-парень, веселый и неунывающий, то полицейский, в основном, серьезен и сосредоточен.

Все были при деле. Я большинство времени проводила с Маратом. Теперь можно было говорить, не таясь, и я смело высказывала свои мысли, чувства, переживания, эмоции. Ему было интересно абсолютно все, что со мной происходит, вплоть до длины волос и одежды. Естественно, от комбинезона компании я избавилась при первой возможности, и теперь ходила в обычной серой футболке и черных джинсах. Прямо как в старые добрые времена.

Он как мог избегал щекотливой темы, касающейся его состояния, я тоже трусила, не желая признавать наше безвыходное положение. В конце концов, оно почти постоянно таково, и что теперь, сложить ручки и сдаться?!

Когда я рассказала ему о планах Игоря, он долго ругался, костеря бывшего босса, но спустя некоторое время поменял точку зрения.

«Если бы я мог узнать состав препарата, – вздохнул в моей голове мужчина. – И изготовить антидот…»

– Я могу узнать? Здесь же куча ученых, – предложила я. – Наверняка кто-нибудь из них да сталкивался с новым изобретением компании.

«Хорошая идея! – Марат обрадовался так, будто он пятилетний мальчишка, получивший на Новый Год обещанный подарок. – Зови их прямо сейчас! Ты будешь нашим посредником!».

– Сделаю!

Я помчалась к умникам. Их любимым местом, естественно, стала лаборатория, совсем небольшая, всего квадратов десять. Нехватка площади для работы – или чем они там занимаются? – частенько служила поводом для споров. Вот и теперь я застала степенных в обычное время ученых ругающимися из-за каких-то пробирок. Чтобы перекричать порой даже слишком эмоциональных профессоров, пришлось самой орать во весь голос. Но сработало, и просьба Марата прозвучала почти в полной тишине. Так как секрета в моих способностях к чтению мыслей не было, удивляться никто не торопился.

Трое ученых пришли в восторг от того, что получили возможность «побеседовать с легендарным гением». Я даже гордость почувствовала, хотелось ответить: да-да, это мой друг, он действительно невероятно крут! Остальные ответили более сдержанно и сообщили, что у них есть другие занятия. Это, например, какие? Впрочем, зачем мне это знать? Думаю, Руслан и его люди контролируют их деятельность, чтобы не было неприятных сюрпризов.

Как только мы подошли к кровати, и я взяла Марата за руку, в голове раздался его звонкий голос: «О, Виктор Михайлович, признаться, его я увидеть не ожидал. Он же верен боссу. Впрочем, времена меняются…»

– Он приказал их всех убить, – напомнила я.

«Хм, точно. Тогда его поведение объяснимо. Девочка моя, будь с ними предельно внимательна, они на твоей стороне не из-за жажды справедливости или жалости. Во-первых, им это выгодно, вряд ли они смогли бы избежать гибели без помощи брата. Во-вторых, дело в возможности принять участие в эксперименте с экземплярами. У них не было соответствующего допуска. Ты поняла меня?»

Неожиданно серьезный тон мужчины не напугал, конечно, но заставил присмотреться к нашим союзникам повнимательнее.

– Да, Марат, разумеется, – ответила тихо, покосившись на постную физиономию обсуждаемого дядечки.

«Вот и славно! Я в тебе не сомневаюсь, ты у меня умница, вон какую работу проделала, фактически одна! Ладно, начнем, пожалуй. Расспроси их о препарате. А именно…»

Дальше речь пошла о разнообразных составах, формулах и прочей научной лабуде, которую я сумела бы повторить только благодаря невероятной памяти. Их значения, любезно объясняемые мне мужчинами, для меня так и остались тайной. То есть, если бы я очень постаралась, может быть и поняла что-нибудь, но не видела смысла. Я знаю главное: они обсуждали созданный недавно яд. Причем с таким интересом, что становилось слегка не по себе. Даже Марат, вернее, его голос внутри стал жестче, отрывистее, я видела его таким несколько раз, но не привыкла, со мной он всегда мягкий, добрый, ласковый… Хотя могу ли я употреблять столь весомое слово: всегда? По сути, вместе мы провели лишь несколько недель.

Научные разговоры длились долгие часы, плавно перетекшие в целые сутки. Я-то могу обходиться без сна сколько угодно, но поразительная выносливость собеседников вызывала уважение. К тому времени, как Марат попросил покоя, сославшись на то, что ему стоит обдумать полученную информацию, они выглядели порядком уставившими, но на ногах держались бодро.

Измалеванная разными формулами прозрачная доска, которую им притащил лаборант Антон, так и осталась стоять посреди комнаты, когда мы с ученым остались одни. Я погладила его руку, собираясь последовать примеру его коллег, но он остановил.

«Девочка моя, я кое-что тебе продиктую, а ты запиши. Учти, об этом никто не должен знать, кроме моего брата. У меня нет доверия ни к одному из тех, кого спас Руслан, хотя, естественно, его поступок был необходим».

– Почему?

«Вероника, я работал с ними долгие годы. Тот же Виктор Михайлович, мы начинали примерно в одно и то же время».

– Что я должна записать?

Пришлось подтащить доску поближе к кровати, чтобы не разрывать телесный контакт с мужчиной. Формула получилась длинная, заумная, с кучей скобочек и ссылок.

– Что она означает?

«Это антидот».

– Но… ты же сказал, что…

«Я знаю, что сказал. Повторюсь: у меня нет доверия к этим людям. Они с нами, пока им это выгодно. Получив уникальные знания, они легко могут переметнуться. Не обязательно на сторону босса, не сомневайся, и у этого мерзавца достаточно врагов. Никому не нравится существовать под пятой более сильного…или хитрого».

– А что мне с ней делать?

«Пока сохрани, а дальше распорядись по своему разумению. И запиши кое-что еще».

Я старательно вывела еще один набор химических символов.

– А это что значит? – глянула на длиннющую вереницу латинских букв и цифр.

«Наше спасение, девочка моя. Это формула вакцины, которая заменит существующую. Мир не будет больше нуждаться в вашей крови. Вы свободны».

Глава 28. Метод врага

Игорь был привязан к стулу, на котором сидел, на лице – тряпка, служащая и кляпом и повязкой для глаз. Я заглянула к нему впервые за все время нахождения здесь и, признаться, немного боялась. Но не его, в окружении друзей он мне точно ничего не сделает. Опасалась себя, своей реакции, своей ненависти и злости, которую любовно взращивала, пока находилась в его власти. И теперь, когда роли поменялись, стало не по себе: вдруг я ни разу не лучше, и сейчас, получив возможность сделать с ним все, что угодно, черная сущность выльется наружу?

Мы все еще не решили, что с ним делать. Убить? Заставить выйти на связь с заместителями, чтобы преследование нас прекратилось? А что потом? Снова вопросы, на которые никак не получается найти ответы.

Меня научили избавляться от кляпа, чтобы глаза оставались под темной тканью. Когда его рот освободился, мужчина сплюнул, попав себе на колено, и скривился.

– Что, пришли поглумиться? Кто там? Руслик, ты? Собираешься покарать за то, что я сделал с вами тремя? Так начинай! Не думал же ты, что я буду умолять о пощаде.

Надо отдать должное, я и правда ожидала именно этого.

– Эй, что молчишь? – не унимался Игорь. – Вероника, а может это ты, детка? И сейчас стоишь и, как всегда, обливаешься горькими слезами? Скажи, а тебе меня ни капельки не жалко?

О нет, жалость – вовсе не то чувство, которое я к тебе испытываю, мразь!

– Господа, ну раз вы пришли помолчать, то не мешайте, я вообще-то спал! – наглость этого субъекта просто зашкаливала. – Кстати, подумайте пока о том, чтобы меня отпустить. Обещаю, убью вас всех нежно. А нашу маленькую крошку, возможно, вообще оставлю себе живой. В качестве сувенира. Но, естественно, сделаю так, чтобы ее глупую кудрявую головку никогда не посещала мысль, чтобы предать меня!

Он провоцировал, я молчала. Замерла в каком-то метре от того, кто называл себя моим хозяином, и не могла выдавить и слова.

– Слышь, ты, кто тут пыхтит! – разозлился Гринер. – Если тебе дорога твоя жалкая жизнь, советую освободить меня прямо сейчас, иначе, клянусь, мои ребята тебя лично будут колоть и резать так долго, что ты взмолишься о смерти!

Я прекрасно видела его бессильную ярость, признаюсь: отчасти это было даже приятно. Я еще помню свое чувство безысходности, но пришла сюда для другого.

– Мне нужно знать, как работает твой новый препарат, – произнесла хрипло, голос все-таки подвел.

– О, так это все же ты!

– Как?

– Ну что ты все о делах? Поболтаем о жизни?

– Дозы, время воздействия. О последствиях можешь не рассказывать, они мне известны.

Наши ученые знали о лекарстве только в теории и понятия не имели, как оно работает. А мне нужно было знать точно. Для этого пришлось бы проводить кучу экспериментов, потратить время, а Виктор Михайлович даже обмолвился о добровольце… К счастью, Эрик ясно дал понять, что за такие негуманные предложения в следующий раз придется отвечать.

– Откуда же? – бросил мужчина пренебрежительно. – Вещий сон приснился?

– Неважно. Расскажи!

– А что взамен?

Мать твою, он еще и торгуется?!

Психанув, я подпрыгнула к нему и схватила за плечо. Он от неожиданности дернулся, но освободиться все равно не мог.

– Дозы, время воздействия, принцип работы, – повторила я, надеясь, что мой метод допроса сработает.

Гринер так ничего и не понял, продолжая кричать о том, что сделает со мной и теми, кто мне помог, когда освободится. Не «если», именно «когда». Я слушала очень внимательно, но не то, что он говорил. Только вот знать ему об этом незачем.

Выяснив все, что необходимо, вздохнула и вернулась к себе. Не пробуду здесь ни одной лишней секунды! Даже смотреть на него тошно. Передо мной – настоящее чудовище, способное на все ради собственной выгоды. И он, несомненно, заслуживает любой участи. Только после него будут другие. Нужно придумать что-то другое, не казнь, пусть даже показательную. Что-то такое, что станет первой ступенью для изменения существующего положения вещей в целом мире.

Да, Марат сделал то, о чем мечтал долгие годы: придумал препарат не на основе моей крови, но с похожими характеристиками. Я больше не нужна империи! Чувство непередаваемое, с одним весомым «но»: каким-то образом этот факт нужно донести до человечества. И, по-моему, я придумала, как можно все исправить.

– Привет, – Руслан приоткрыл дверь и прислонился к косяку, не торопясь заходить.

Я улыбнулась.

– Привет.

– Ты как?

Пожала плечами.

– Лучше, чем обычно.

– Это хорошо.

– Да, мне тоже так кажется.

Неловкое молчание затягивалось. Мужчина ухмыльнулся:

– Тогда я пошел. Мне в Благовещенск надо, припасы на исходе.

– С кем поедете?

– С Арсеном.

– Ты же с Эриком обычно выбираешься.

– Сегодня его смена. И он тут у себя дома, так что, сама понимаешь.

– Логично. А вы надолго?

– Думаю, нет, но как получится.

Снова пауза.

– Руслан, я тут хотела спросить…

– Да?

– То, что было… ну, там, на дороге… ты ведь понимаешь… – я мямлила, размышляя, как начать сложный разговор, но он оборвал:

– Давай решать текущие проблемы и не придумывать себе новые, идет?

Я потупилась и кивнула. Не то, что бы очень хотела расставить точки над «i», вообще не сторонник выяснений отношений, но просто делать вид, что ничего не произошло, кажется каким-то неправильным.

С другой стороны, нашим проще… Сама еще не предполагаю, что хочу ему сказать.

– Хорошо, тогда давай поговорим о текущих, – выделила слово, – проблемах. Что будем делать дальше? Мы не можем держать его, – кивок в сторону стены, за которой заключен Игорь, – тут бесконечно. Он же не кто-нибудь. И, боюсь, как бы глубоко мы не прятались, рано или поздно нас найдут.

– Считаешь, я этого не понимаю?

– Все понимают! Я к тому, что нужно решать быстрее.

– У тебя, я смотрю, есть очередные гениальные предложения? – он поднял вверх бровь, будто удивился, что я вообще могу придумать что-то стоящее.

Неужели все опять возвращается на круги своя?

– Это сарказм? – не стала игнорировать откровенный выпад.

– С чего бы? Внимательно тебя слушаю.

– Я говорю, что у меня есть некоторые мысли, и, мне кажется, нужно их обсудить. Нам с тобой.

– Только нам?

– Ну и всем остальным, конечно, тоже.

– Да ну? А мне казалось, ты теперь у нас решаешь все самостоятельно.

– То есть?

– С твоими-то умениями.

– О чем ты?

– Да обо всем, Ника! Черт… Что ты хочешь от меня услышать? Ты ж в моих мозгах уже наверняка покопалась и знаешь больше, чем я сам, верно? – его невеселая улыбка выглядела наигранно.

Он сейчас о чем конкретно: об Игоре или все же о…нас?

– Не понимаю тебя.

– Серьезно? Так подойди, прикоснись и сразу все станет ясно, я бы даже сказал, прозрачно до безобразия! Это же так работает? И мне знать об этом необязательно, правда же?

– Если ты про то, что я сразу не рассказала о телепатии, то обижаться глупо, – я покачала головой. – Под камерами откровенничать было бы ошибкой.

– Ты права. И даже не найти никакого способа что-то передать, в самом деле, не книги же портить! – о, а это уже сарказм высшей пробы.

– Боже, ты что, по-настоящему злишься из-за этого?!

– С чего ты взяла, что я вообще злюсь?! – голос и правда был спокойным, только глаза выдавали истинные эмоции.

И когда я успела научиться читать по его взгляду то, что он всегда тщательно скрывает?

– Еще поспорь!

– Что ты, как можно с тобой спорить!

Этот мужчина вообще умудряется выводить меня на сильные эмоции моментально, вспыхиваю как спичка, но и так же быстро остываю. Словно выплескиваю все то, что бурлит в крови. И да, становится немного легче.

– Прости, – пробормотала тихо. –  Я была напугана. Я знала там, в «Ариадне» и знаю сейчас, что ты позаботишься обо мне. Но пришлось действовать практически наобум. Я общалась с Маратом, узнала о его состоянии, о том, что мои современники рядом. От всего этого чуть с ума не сошла! И когда мы решились воплотить в жизнь наш план… я думала, что, если у нас получится, то обижаться не имеет смысла. А если нет, но было бы и не на кого, – развела руками, – и я не умею контролировать процесс чтения мыслей, но, клянусь, в твоих мозгах, как ты выражаешься, я почти не копалась.

Руслан резко выдохнул, прикрыл глаза.

– Я не оправдываюсь, – практически прошептала, но, уверена, он услышал. – И я никогда в тебе не сомневалась.

Он потер переносицу, будто обдумывая, стоит ли мне верить, но в конце концов поднял глаза и ухмыльнулся, совсем как раньше:

– Забей. Это не твоя вина.

– Я…

– Хватит, Ника.

Мы помолчали, думая каждый о своем. Мне стыдно, но я и правда считаю, что было бы гораздо проще сейчас залезть к нему в голову и услышать мысли. Только кто бы мне позволил!

Неужели он считает, что в какой-то момент я перестала ему доверять?! Но это же невозможно, он – единственный родной мне человек, естественно, не считая его младшего брата!

Но он прав, сначала первостепенные задачи, потом все остальное.

– Руслан, – позвала негромко.

– Да, Ника? – он поднял глаза, чуть прищурившись.

– Текущие проблемы. Что с Игорем? – напомнила я.

– Судя по всему, у тебя есть идея.

– Да, но не факт, что она тебе понравится.

– Мне много что не нравится.

– Руслан, если тебе кажется…

– Стоп! Мы договорились: только по делу!

Я кивнула.

– Так что у тебя там мега-идея?

Глава 29. Исповедь чудовища

Пресс-конференция была назначена ровно в полдень, но многочисленные участники начали собираться с раннего утра. Уже в десять самый большой зал главного офисного центра Москвы был забит под завязку. Журналисты со всего мира, профессора, ученые, сотни объективов, готовых запечатлеть момент судьбоносного заявления со всевозможных ракурсов. Все они получили приглашение на это мероприятие только накануне, но восемнадцати часов оказалось достаточно, чтобы добраться до одной из самых закрытых стран планеты. Потому что в послании значилось такое, о чем говорить во всеуслышание не принято. Люди ждали не просто шок-новости, а настоящей бомбы, обещанной ими не кем иным, «спасителем» человечества. И кто осмелится остановить самого Игоря Гринера, президента компании «Ариадна»? Естественно, таких не нашлось.


Сам инициатор торжества выглядел так, словно готовился к этому всю свою жизнь. В традиционном белом смокинге, с идеально зачесанными назад волосами и ослепительной улыбкой, за которой ни один даже самый подозрительный менталист не разглядел бы фальши.

Мы с Русланом стояли чуть в стороне, не привлекая внимания общественности. Он так и не касался меня, сознательно держась слегка на расстоянии, видимо, боялся, что опять начну «копаться в мозгах». Не скрою, это ранило, о каком тогда доверии вообще может идти речь? Но я держалась бодро, не показывая настроения, тем более, мандраж был совершенно по другому поводу. Если все пройдет, как мы задумали, я стану свободна по-настоящему, как и остальные, а Игорь со своими кровавыми планами канет в прошлое.

Моя идея применить его «чудодейственное» лекарство была встречена с огромным энтузиазмом. Даже умники сдержанно похлопали, чего я, признаться, никак не ожидала. Видимо, подобные методы заслуживают в их кругах уважения. Оттого и хочется попрощаться с ними как можно быстрее, даже с учетом, что сама это предложила.

Мы вкололи Игорю дозу позавчера, сутки он находился под присмотром врачей. Никаких пагубных воздействий не наблюдалось. Можно выразиться примерно так: просто человек потерял сам себя. Делал все, что ему говорят, изображал любую эмоцию, будь то гнев или страх или радость. Буквально стал марионеткой. Страшно представить, что бы было, если бы у него получилось тогда убедить своих гостей приобрести препарат. Он бы подчинил своей воле всех подряд… Боюсь, в таком случае шансов не осталось бы не только у нас – вообще ни у кого!

Когда Гринер превратился в подобие скрытого зомби, я потребовала у него рассказать человечеству правду о том, откуда на самом деле взялась вакцина, на какие преступления он шел, признаться в таких вещах, от которых даже у видавшего виды Руслана в прямом смысле слова челюсть отвалилась. Черт, прежде чем выводить его на откровения, следовало подготовиться. И, как бы жутко не звучала исповедь, произнесенная глубоко под землей, мы пошли на то, чтобы она получила огласку мирового сообщества.

– Итак, дамы и господа, я счастлив вас приветствовать на беспрецедентном мероприятии, которое, уверен, войдет в историю нашей великой страны и, вероятно, всего мира, – начал Игорь, и зал затих.

Сердце заколотилось как бешеное, чуть не выпрыгивая из груди. Вот он, момент истины, к которому я шла, по сути, не одну сотню лет. Ладони вспотели, перед глазами заплясали мушки. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, но помогало плохо. Лысый покосился на переминающуюся с ноги на ногу меня.

– Все нормально? – спросил вполголоса.

– Да-да, просто волнуюсь.

– Все будет хорошо.

– Знаю.

Я выглянула в битком набитый зал. Никогда не видела, чтобы больше тысячи человек умудрялись соблюдать такую звенящую тишину. Отсюда речь Игоря звучала еще громче и зычнее.

– Я пришел к выводу, что вы имеете право знать то, что скрывалось долгие годы сначала моим отцом, затем и мной.

В толпе мелькнуло бледное лицо Елены. Именно бывшая кураторша, как недавно шепнул мне Руслан, стояла за погоней, развернувшейся после нашего побега. Отчасти я не удивилась. Интересно другое: почему ее слушались? Как любовницу хозяина?

– Наверняка вас всех снедало любопытство касательно вакцины, благодаря которой мы с вами является теми, кто есть сейчас. Пришла пора узнать правду, – Боже, к чему такое долгое вступление? – Так знайте…

Слова лились нескончаемым потоком, водопадом, цунами, сметающим все на своем пути. Я знала это, слышала не так давно, но все равно чудовищная реальность не могла оставить равнодушной. Люди замерли, застыли с каменными лицами, кто-то бледнел, кто-то краснел, но ни один не издал ни звука за все время длительного монолога.

Когда выступающий замолк, в зале еще несколько секунд стояла звенящая тишина.

– Сейчас начнется, – прошептал Руслан, подходя со спины. – Будь готова.

– К чему?

В следующее мгновение зал разразился ором и визгами. Это было похоже на огромной мощности взрыв. Собравшиеся, явно не ожидающие услышать столько боли и грязи, требовали ответов, бесновались, многие, не выдержав, повскакивали со своих мест, грозя обрушить на Игоря весь гнев планетарного масштаба. Кричали на русском, английском, испанском, немецком, других языках, в общей суматохе не разобрать. Казалось, еще немного, и мужчину за трибуной разорвут в клочья, но охрана компании, как всегда, работала безупречно: черные комбинезоны выстроились вдоль стен и между рядами, не давая пробраться особо рьяным негодующим к высокой фигуре на сцене. Мы позаботились о его безопасности заблаговременно, потому что решили: пусть будет справедливый суд. Хотя бы его начало. Скорее всего, благодаря препарату до вынесения приговора он не доживет.

Коллеги Лени, которых он предупредил заранее, уже оцепили здание и готовились предъявить обвинение сразу нескольким людям из списка, «добровольно» составленного самим большим боссом. Можно было опасаться, что в полиции найдутся «свои», кто сможет отмазать если не самого Гринера, тот уже фактически признался во всеуслышанье, такое не замнешь, так его подельников точно. Об этом мы тоже подумали, поэтому имена и фамилии замешанных в черных делишках прозвучали в речи. И да, там были не только сотрудники «Ариадны».

– Ты довольна?

В общем гомоне голос Руслана прозвучал очень тихо, но я расслышала.

– Не понимаю пока, – призналась честно.

– Теперь вас точно никто не тронет. Наоборот, отныне вы герои.

– Да какие мы герои? – улыбка вышла натянутой.

– Мученики?

– Звучит не очень.

– Согласен. Идем?

Мы покидали здание через крышу, там уже ждал вертолет.

– Вы навели шороху, да? – ухмыльнулся Арсен, помогая мне забраться.

– Не мы, а один порядочный дядька с проснувшейся совестью, – пробурчала под нос, чем вызвала смех пилота.

– Куда летим, товарищи? – поинтересовался тот, поднимаясь над зданием.

Я выглянула вниз. Отсюда было хорошо видно, как толпы стекаются к главному входу, их пытаются сдержать правоохранители, но неизвестно, кто кого одолеет. В чем-то Арсен прав, шороху мы действительно навели знатного.

– Домой, – крикнула в ответ и отвернулась, уставившись прямо перед собой.

Небо сегодня удивительной красоты.

Глава 30. Прощание

Мы не стали отмечать победу, о которой в бункере уже все знали. Причем, до такой степени, что к нашему возвращению половины ученых там уже не было. Не могу их судить, у каждого своя жизнь, семьи и заботы.

Я села возле Марата, взяла за руку и прошептала:

– Здравствуй, мой хороший! У нас все получилось.

В ответ…ничего. Я прокашлялась, выдохнула. Что, способности опять начинают сбоить? Из-за стресса или, наоборот, от того, что на душе стало гораздо легче?

– Марат, я почему-то тебя не слышу. Наверное, все же перенервничала. Сейчас постараюсь сконцентрироваться, минуту.

Ничего.

– Сейчас-сейчас.

И опять – только тишина и равномерный писк приборов. Что-то дернуло меня взглянуть на большой старомодный экран возле кровати. Все как всегда, буквы, цифры… Мне кажется или значения стоят в другом порядке?

– Не может быть…– прошептала, переводя взгляд на мужчину.

Я вскочила, чуть не опрокинув табуретку, вылетела за дверь, врезалась в Эрика.

– О, здорово, ты куда так несешься-то?

Ни слова ни говоря, схватила его за руку, прислушалась…

«Странная она какая-то сегодня .

НЕТ!

– Где Виктор Михайлович?!

Он, кстати, тоже собирался покинуть временно убежище, но задержался.

– У себя, наверное, или с твоими опять нянькается, – оторопело ответил блондин. – Да что не так-то?

– Марат!

– Что с ним?

– Он молчит!

– Но…

Не стала дослушивать, впав в ускорение, метнулась к оставшимся ученым. Задыхаясь, но вовсе не от бега, выпалила свои опасения.

– Я думал, у нас больше времени, – протянул умник.

Еле сдержалась, чтобы его не ударить!

– Сделайте что-нибудь!

– Милая, я уже говорил, невозможно что-то сделать!

– Дайте ему моей крови!

– Это будет лишь временным эффектом, к тому же, я не могу ручаться, что все пойдет быстрее, чем сейчас.

– Я прошу вас!

– Я вам еще раз повторяю…

– Делай, что она говорит!

Над ухом послышался щелчок взведенного курка. Дуло серебристого пистолета, выглядывающее из-за плеча, красноречиво смотрело в грудь ученого.

– Вы с ума сошли?

– У тебя две секунды.

Профессор посмотрел на меня, потом на Эрика, покачал головой и выдавил, словно через силу:

– Хорошо. Пойдемте.

Через десять минут я наблюдала, как темно-красная кровь скользит по прозрачной трубочке в вену моего гения. По признанию Виктора Михайловича, еще чуть-чуть, и спасать было бы некого. А сейчас, возможно, удастся откатить его состояние назад.

– Где Руслан?

– Возится с Арсеном.

– Позовешь?

Эрик кивнул, покосился на ученого и вручил мне свое оружие.

– Держи, на всякий случай.

Видимо, он, как и Кольцевой-младший, мало кому здесь доверял. Я благодарно кивнула.

– Давай же, милый, умоляю, – прошептала, погладив опять покрывшуюся морщинами кожу гематолога. – Борись, ты же очень сильный. Сильнее меня так точно. Как ты оставишь свою девочку? Что я буду без тебя делать?

– Жить…

Я чуть не подпрыгнула, услышав до боли желанный голос, и не сразу поняла, что прозвучал он не только у меня в голове. Не до конца веря в происходящее, всмотрелась в родное лицо. Из-под чуть приподнятых век лились слезы, пересохшие губы произносили слова с видимым трудом, но это случилось: он пришел в себя!

– Марат! – я бросилась к нему, но вовремя одумалась, и прижималась к груди очень аккуратно, чтобы, не дай Бог, не задеть многочисленные проводочки. – Мой хороший!

– Привет, – раздался едка слышный шепот.

– Я так рада, что ты проснулся.

– Прости, девочка моя.

– За что мне тебя прощать?

– Моя вина, что так все вышло.

– Ты ни в чем не виноват!

– Не спорь.

– Не буду! Господи, спасибо!

– Милая, не плачь, пожалуйста, – слабая рука коснулась вздрагивающей макушки, провела. – Это разрывает мне сердце.

Вопреки обещанию самой себе больше не реветь я всхлипывала, стараясь не зарыдать в голос.

– Брат, ты очнулся!

Руслан ворвался в комнату, снес стоящую на его пути доску для записей, перепрыгнул через стул и рухнул на колени с другой стороны кушетки.

Марат медленно повернул голову к нему.

– Какой ты громкий, братишка, – на бедно-сером лице появилось подобие улыбки. – Рад тебя видеть.

– А я-то как рад! Ты нас капец как напугал!

– Как всегда…

– Не болтай! Ну ничего, раз проснулся, дальше пойдет как надо. А то твои умники вопили, что все плохо. Козлы!

– Прости, Руслан, но они говорили все верно.

– О чем ты?

– Руслан…– медленно движение, и покрасневшие глаза находят мои, – Вероника… Я вас так люблю!

– Мы тебя тоже, мой хороший!

– Эй, давай только без этого, брат!

– Дайте мне сказать.

Мы заткнулись, наблюдая, с каким трудом ему дается каждое слово. Хотелось помочь, поддержать, успокоить… но фактически это он успокаивал сейчас нас.

– Ребята… вы такие… вы – моя семья. Вероника, девочка моя, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? – киваю, глотая слезы. – Клянусь, я бы подарил тебе весь мир, будь у меня…чуть больше времени.

– Ты уже подарил!

– Я счастлив, если ты и правда так думаешь. Будь и ты счастлива, любовь моя. Пусть…ты заслуживаешь этого. Я видел!

– Я люблю тебя!

Хриплый тихий смех.

– Какая ирония. А ведь я мечтал это услышать…долгие годы.

– Марат!

– Все хорошо, Вероника. Руслан, береги нашу девочку, она сокровище. Брат, прости за все, я…я не мог поступить иначе. Ты же знаешь?

– Да.

– Это хорошо. Я вот думал: как бы мы жили, не сделай я то, что сделал…

– Брат, черт!

– Тише-тише. Я все понимаю. И все равно…мне жаль, что так вышло. Ты был…охренительным старшим братом! Я горжусь тобой…

– Это я тобой горжусь!

– Конечно, я же гений… Берегите друг друга, ладно? Я…

Что еще он хотел сказать, мы так и не узнали. Полушепот перешел в хрип и прервался. Лаборант Антон, вероятно, стоявший все это время в дверях, метнулся к технике. Мы проследили его взгляд: на экране шла идеально прямая линия.

Постаревший за несколько минут Марат умер, сжимая обеими руками наши ладони.

Эпилог

Семь месяцев спустя

Я шла вдоль кромки прозрачной воды, вдыхала соленый морской воздух и улыбалась. Нет, пустота, поселившаяся в груди после похорон Марата, никуда не делось, а, возможно, даже расширилось. Просто сейчас, попав туда, куда когда-то стремился и он, пришло ощущение теплоты. А вдруг книги не врут, и его душа идет со мной рядом, радуется покою и умиротворению и наслаждается бризом? Хотелось бы в это верить. Это все, что мне остается.

Я покидала бункер, в котором за короткое время успела и стать счастливой, и снова познать убийственную горечь потери, с тяжелым сердцем. Не хотелось оставлять Руслана, разом осунувшегося и, кажется, даже потемневшего от невосполнимой потери. Я старалась находиться рядом, не утешала или успокаивала, какие вообще слова можно в такой ситуации подобрать, чтобы стало легче? Просто была близко, чтобы он чувствовал поддержку. Они всегда были вместе, я прекрасно понимала, как страшно и одиноко ему сейчас. Это как потерять часть самого себя. Возможно, рано или поздно желание жить и появится, но таким, как прежде, не станешь уже никогда. Не получится.

Мужчина принимал мою ненавязчивую заботу молча. Так мы прожили почти две недели, пока однажды ночью он не исчез. Ушел, не сказав ничего, не оставив банальной записки или чего-то вроде. Утром, довольно поздним, я пришла в комнату, где он жил – бывшую палату Марата – чтобы позвать на завтрак, а его нет.

Я ждала его несколько днем. Потом попыталась связаться через друзей, ездила в Благовещенск, нашла Арсена, хотела узнать через него, что случилось, но тот ничего не знал или просто делал вид. В любом случае, ничего не добившись, вернулась в бункер, где теперь осталась в полном одиночестве.

Все пятеро проснувшихся изъявили желание вернуться в Москву. Им помогли новые хозяева «Ариадны», назначенные правительством страны, они же взяли на себя ответственность за их адаптацию в новом времени. Я была рада за них, и отпустила, пообещав, что связи мы не потеряем. Про меня, кстати, «наверху» словно забыли. Будто Вероники и вовсе не существует. Да и я, признаться, не сильно настаивала. Уезжать отсюда я тогда не хотела.

Спустя еще недели две на моем личном мобильнике-браслете, которым я уже научилась пользоваться как своим старым андроидом, раздался звонок. Я как раз от нечего делать обходила окрестности, и связь была прекрасной.

Голубоватая голограмма показала незнакомого мужчину.

– Здравствуйте, Вероника Семеновна. Вам удобно говорить?

– Здравствуйте. Вполне. С кем имею честь?

– Меня зовут Аркадий Андреевич. Я советник министра внутренней политики и уполномочен сообщить, что вас ждут в столице.

– Зачем?

– Боюсь, это лучше обсудить при личной встрече. За вами уже выслали лифт.

– То есть отказаться я не могу?

– Можете. Но я представляю ваши интересы. Поверьте, нам нужно с вами многое обсудить.

Советоваться было не с кем, я пожала плечами и согласилась.

Прибыв ни много ни мало в Белый дом, я действительно была удостоена встречи лично с министром, которым оказался приятного вида мужчина с длинными, собранными в низкий хвост, волосами. Владимир Иванович не стал ходить вокруг да около, выдав разом все, ради чего, собственно, мы здесь собрались:

– Вероника Семеновна, вы приложили руку к тому, чтобы открылась пусть страшная, но все же правда, и государство в лице меня приносит вам свою благодарность. Тем не менее, надеюсь,  вы понимаете, что некоторые подробности, хм, особенностей вашего организма не должны стать достоянием общественности. Иначе мы можем получить не ту реакцию, какую ожидаем.

– Об этом знает много народу.

– О, это не проблема, они будут молчать.

– Стоп, вы про…

– Нет-нет, что вы, что вы, у нас гуманные методы, – конечно, я не поверила, и министру пришлось добавить: – Все те, кому известно о ваших…особенностях, как один заявили, что ни за что не расскажут о вас. Нам даже не пришлось…настаивать.

– Отрадно, – я улыбнулась.

– Да, но, видите ли, в чем дело. От вас мы тоже ждем понимания. Я бы даже сказал, сотрудничества.

– Вы про что?

– Я про работу. Мы хотим, чтобы вы работали на нашу страну.

– Исключено!

– Можно узнать причину?

– Без проблем. Я навоевалась. Хочу покоя.

Я смотрела прямо в светло-голубые глаза и, если честно, не знала, какой реакции ожидать. Привыкшая к тому, что такие люди могут и заставить, найдут рычаги, искренне удивилась, услышав досадливое:

– Что ж. Я вас понимаю. И он предупреждал.

– Кто? – не поняла я.

– Ваш друг. Руслан Кольцевой.

– Что? – я вскочила. – Когда вы его видели?!

– Да на днях. Признаться, это он указал нам на оплошность по поводу вас.

– В каком смысле?

Вместо ответа министр протянул мне папку.

– Я знаю, что вы привыкли к бумажным документам, поэтому мы сделаем исключение. Разумеется, временно. Как только вы будете готовы, придется пройти через процедуру вживления чипа. А пока – здесь удостоверение личности, свидетельство о праве собственности и…

– Собственности?! – некрасиво перебила я.

– Да, небольшой дом с участком в Краснодарском крае.

– Эээ…

– Не стоит благодарности. Кроме того, на ваш счет ежемесячно будет поступать небольшая сумма, считайте это компенсацией за неудобства.

– Неожиданно.

– Пока вы не будете готовы начать жить, грубо говоря, как обычный гражданин.

– Найти работу?

– Возможно. Получить профессию, водительские права. Выйдете замуж.

Услышав последнее, не сдержалась и фыркнула. Владимир Иванович сделал вид, что не заметил.

Когда разговор подошел к концу, он улыбнулся и пожал мне руку.

– И все-таки я надеюсь, что мы еще с вами увидимся.

– В этой жизни все бывает, – покачала я головой. – Спасибо вам!

– Благодарить стоит не только нас, но и вашего приятеля.

– Увы, как раз это невозможно, – прошептала я, когда покинула огромный кабинет с зеркальными стенами, прижимая к груди заветную папку.

Вот так я оказалась здесь. Уютный небольшой домик мог бы показаться настоящим раем, если бы не ежедневно возрастающая тоска. Чтобы как-то с ней справиться, завела беленького котенка. Пушистый комочек был приобретен в местном приюте. Что-то в будущем гораздо лучше, чем в моем времени: ни одного бездомного животного на улице не встретишь, их разведение жестко регламентировано, а данные хозяев хранятся в общей базе. Забирая себе собачку, котика, попугая или даже хомяка, ты берешь на себя полную ответственность за судьбу питомца. До этого мир все же додумался!

Закатное солнце осветило побережье розоватым светом. Вид завораживал…бы, если бы я могла восхищаться красотой природы. Но, увы, отныне мне это недоступно. По крайне мере, прямо сейчас.

Я вошла в небольшую светлую прихожую. Обычно Моцарт выбегал ко мне сразу же, как только я переступала порог, терся об ноги и мурлыкал. Но в этот раз его не было.

– Эй, Моська, ты где? – крикнула.

Может, заигрался или настолько крепко спит?

– Привет.

Руслан стоял в дверях, держа на руках кота, который блаженно жмурился от поглаживаний за ухом. Выглядел неважно: темная щетина, синяки под глазами, вообще усталый и какой-то блеклый вид. И все же это был он, родной и любимый мужчина, который по какой-то причине оставил меня, не перестав при этом заботиться. Но уже на расстоянии.

Я столько раз представляла нашу встречу, и в мыслях всегда бросалась в объятия без сомнений, и только после выговаривала все, что думаю о его поступке. Но теперь, когда он оказался напротив, первое, что сделала – подошла быстрым шагом и от души влепила пощечину. А он будто этого и ждал: даже голова не дернулась. Осторожно опустил кота, недовольно мявкнувшего из-за прерванной ласки, на пол, повернулся ко мне и обхватил, прижав к себе. Попыталась вырваться, собираясь добавить к первому удару еще парочку, но он держал крепко, терпеливо ожидая, пока я прекращу рыпаться и успокоюсь.

Эмоции, которым не удалось вырваться через агрессию, полились ручьями по щекам, и я затихла. Руслан отстранился, чтобы обхватить мое лицо ладонями, и заглянул в глаза.

– Прости.

– Да пошел ты!

– Ника…

– Иди к черту!

– Хорошо, я уйду, дай мне минуту, и исчезну. Договорились?

– Какая, нафиг, минута?!

– Мне хватит. Для этого.

Поцелуй и правда вышел коротким, но таким чувственным и долгожданным, что я опять расплакалась. Хотя не только из-за этого. Мелькнувшие в его сознании слова, которые, я была уверена, не услышу никогда и ни от кого, заставили колени подогнуться. Я так и повисла на мужчине, он подхватил, не дав упасть, впрочем как всегда.

Когда он отстранился, тяжело дыша, я не выдержала:

– Где ты шлялся?!

– Мне надо было кое с чем разобраться.

– И оставил меня одну?!

– Никогда. Ты всегда была под присмотром.

– Мне нужен ты!

– Ника, после смерти Марата…

– Я тоже его оплакиваю, Руслан! Я очень его любила, и…

– Об это я и говорю, – он отвел глаза, но из объятий не выпустил. – Я знаю, тебе нас всех жалко, меня жалко…

– Да при чем здесь это? Черт, мне правда нужно что-то объяснять?! Стелиться как девчонке, говорить о своих чувствах… Твою мать, Руслан, ты идиот?!

Он неожиданно улыбнулся.

– Еще какой.

– Ты невыносим!

– Да…

– Ты даже пытался меня убить!

– Был грех.

– Ты от меня отказался!

– У меня это хреново получилось.

– Ненавижу!

– А я тебя люблю.

– Да я… ай, да к черту! – я снова прижалась к его губам, забыв, что только что хотела сказать.

Наверное, то же самое.