# Медиум для банкира

Дэлия Мор

Я – медиум и живой друг вполне мертвого духа по имени Индис. Вместе мы живем в мегаполисе, ходим на учебу в университет и мечтаем выбиться в люди. Однажды утром я оторву с фонарного столба листочек с объявлением «требуются сотрудники» и попаду на работу в самый крупный банк нашего города. А там совершенно неслучайно познакомлюсь с членом правления банка. Вы думаете, я стану за ним бегать? Вовсе нет. Это он будет меня добиваться.Обложка создана Марией Бородиной с использованием изображений с сайта shutterstock.

## Часть первая


### Глава 1. Случайность первая. Объявление о приеме на работу


Жаркий выдался в этом году май. От душных ночей все нормальные люди спасались кондиционерами, а нищие студенты вроде меня потели под простынями и просыпались с разбитой головой. Черт, будто бесстыдно бухала всю прошлую ночь! Нет, честно, во рту сухо и гадко, ноги ватные, лицо помятое и одевалась наспех в то, что попалось под руку. Пьянчужка и есть, а не студентка экономического факультета по специальности «Банковское дело». Угораздило же меня проспать! Теперь краситься придется на бегу или прямо на паре. Плевать, косметичка давно болтается в сумке, осталось перекусить, проснуться от двух глотков свежезаваренного кофе и с утроенным энтузиазмом наброситься на гранит науки. Догрызть-то осталось всего ничего – один экзамен и гуляй, Наташа Загорская, на каникулы!

Завтракать хотелось зверски, деньги в кошельке с последней подработки водились, а нормальный кофе варили только в нашем фастфуде. Заесть его гамбургером, повздыхать над холестерином, ранним ожирением, риском инфаркта, атеросклероза – и нормально будет. Конечно, толстей я, как на дрожжах, обходила бы фастфуды стороной, но мои пятьдесят килограмм веса не мешало бы нарастить в нужных местах. А то после этого семестра юбка болталась на бедрах, и блузка перестала обтягивать.

Говорила мне мама: «Не гонись за двумя зайцами, сначала отучись, а потом ищи нормальную работу». Серьезно? Два раза ха-ха. На свою стипендию хорошистки я до диплома просто не доживу. Этих копеек хватало на неделю и то если кушать раз в день и ходить пешком. А молодость уходила безвозвратно. И, что характерно, все время мимо даже элементарных благ цивилизации. Не нужны мне бутики Армани, но две юбки и три блузки на семестр – это лютый недобор. Чтобы хотя бы одеться, я и бегала на подработки. Раздавала листовки, клеила объявления, даже официанткой немного потрудилась, но быстро выдохлась. Уставала сильно. Да и жертвовать учебой ради карьеры носильщицы подносов не хотелось.

Фастфуд зашел на ура. С голодухи к стакану кофе и бургеру я взяла маленькую картошку и съела так быстро, что чуть не откусила собственные пальцы. Тепло от сытого желудка разливалось по телу, мысли успокаивались, и как обычно бывало в такие моменты – просыпался Индис.

Ну, как просыпался. Давным-давно мертвый дух и не спал никогда, просто мы договорились, что в обычной жизни он трогает меня как можно меньше. Я и так чуть не словила шизу, когда два года назад впервые услышала его голос в моей голове. Натурально мерещилась смирительная рубашка и ласковые санитары. Но обошлось. Твердостью моей психики можно орехи колоть, а дух оказался приятным собеседником. Даром что мертвым.

«Нас таких больше, чем вас живых» – проворчал Индис, и я представила озорного веснушчатого мальчишку с вздернутым носом и голубыми глазами. Не знаю, как он выглядел на самом деле, когда жил в последний раз, но мне хватило фотографии, случайно найденной в интернете. Индису понравился образ, и я была не против. Мальчишка, так мальчишка.

А что до его ворчания – там можно и не слушать. Подумаешь, миллионы и миллиарды духов летают над головами ничего не подозревающих людей и только такие фрики, как я, способны с ними общаться. Ага, медиумы. Только без всякой лабуды вроде спиритических досок, пожароопасных свечей и замогильного голоса: «Я вызываю духа Моцарта!» Зачем нам лишние приблуды, если Индиса я слышу просто так?

«Скажи лучше, на что мы жить будем на каникулах?» – проворчала я в ответ и полезла в кошелек пересчитывать деньги. Десять, пятнадцать, семнадцать. Кхм, сюрприз. Картошка на завтрак явно была лишней. Теперь мне не хватит на метро даже в одну сторону. Черт, а как хорошо начинался день!

Я откинулась спиной на красный диван в зале кафе и закрыла глаза. Черт! Черт! Черт! Можно и пешком, но тогда я точно добегу к финалу консультации и не поставлю себе галочку напротив пункта «прилежная студентка», а не прилежные у Аркадия Виленовича зачета автоматом не получали. Они вообще зачеты редко получали. Заваливал на экзаменах старый и вредный экономист аж с наслаждением. Хоть все билеты вызубри до последней буквы – не поможет. Неуд и бесконечные пересдачи. Тьфу, нужно бежать.

Не хватает-то всего пары монет от семнадцати до двадцати. Можно и одним пятаком обойтись, еще и сдача останется. Но деньги не падали с неба, зато валялись на полу. Рассчитываясь на бегу, упавшую мелочь забывали поднимать. Не барское дело ползать на коленях за копейками. Если в фастфуде уборщица уже прибралась, то в переходе метро я точно что-нибудь найду.

«Индис, помогай», – позвала я духа, поднимаясь с дивана. Так и подмывало скомандовать: «Ищи!», но дух мог обидеться. Удобно иметь запасную пару глаз на затылке и в любом другом месте на расстоянии нескольких метров от меня. Индис подсказывал ответы у доски, подглядывая в раскрытый конспект на задней парте. Видел скрещенные за спиной пальцы, когда староста мне врал, что вернет конспекты вовремя. Но стены, закрытые сумки и запечатанные конспекты дух рентгеном не просвечивал.

«Миллион тебе найти?» – развеселился дух, пока я рыскала взглядом по углам.

«Нет, я не жадная. Достаточно одной купюры. Рыжей, как солнышко. С недовольным мужиком и мостом на обороте».

Дырка от бублика мне, а не пять тысяч. За такой пропажей даже пафосные банкиры на коленях под стол бы залезли. Бумажные десятки из обращения вышли, а на полтинник уже не стоило надеяться.

Монетки все никак не попадались на пути. Я уже вышла из фастфуда, рассмотрела поребрики у тротуара, поковыряла носком туфли трещины в асфальте. Пусто.

Ох, а каким был план. Не милостыню же теперь просить в переходе?

«Сзади», – вдруг скомандовал дух.

Я дернулась, чуть не выронив сумку.

«Где?»

«Обернись. Еще. Нет, не туда, обратно. Да стой уже здесь! Левее. Нет. Да. Смотри».

Перекрутившись, я буквально уткнулась носом в фонарный столб у дороги. На серой краске рваными лохмотьями болтались объявления. Куплю, продам, отворот-приворот по фотографии, щенки в добрые руки и молодая семья снимет квартиру.

«Ты издеваешься? Где монета? К объявлению прилипла?»

«Лучше. Я тебе работу нашел».

Сообразила я, о какой работе идет речь со второго раза. Сначала решила, будто Индис намекает на расклейку объявлений. Это мы уже проходили и мне не понравилось. Бодрым шагом пробегается только первый квартал, потом кипу белых листов с бахромой телефонных номеров хочется выбросить в ближайшую урну. Тяжелее только раздавать на улице листовки, которые никто не хочет брать.

«ОАО «Трансфинанскредитбанк» требуются студенты на должность стажера. График работы свободный, – прочел вслух Индис висящую перед моим носом желтую бумажку с квадратными буквами. – Феноменальное название. Пиарщики передрались – какое слово в названии банка лучше? Потом помирились, раздавили пузырь на троих и решили впихнуть все?»

«Может быть. «Кредит» и «финанс» еще куда ни шло, но о чем думал тот, кто отстаивал слово «Транс»?

«Не хочу знать, – фыркнул дух, – и не вздумай в гугле забить это слово и перейти на вкладку фото или видео».

«Не волнуйся. Сама не хочу».

Умерший несколько веков назад, Индис придерживался пуританской морали, и даже наше совместное зависание в интернете не перетянуло его на темную сторону. Зато обогатило словарный запас до стандартного набора студента. Я чуть второй раз шизу не словила, когда дух, насмотревшись сериалов онлайн, вдруг начал комментировать поведение героинь вслух. Сижу такая с чипсами и пивом, а в голове: «сиськи вывалила, как шалава и хочет, чтобы её любили за богатый внутренний мир». Я поперхнулась до пены из носа и пригрозила Индису, что следующий непрошеный возглас я не услышу, потому что в наушниках будет орать самая громкая музыка, которую найду. Дух пообещал молчать, но надолго его не хватило.

«Мобильник доставай и звони, – напомнил он, – объявление обтрепаться успело, вдруг уже всех набрали?»

Странно, что банк вообще искал сотрудников на улице. Такое солидное учреждение должны обхаживать все рекрутинговые агентства в городе. Хотя, может на позицию начальника кредитного отдела и обхаживали, а у стажеров настолько адовая работа за копейки, что приходилось хватать первых попавшихся кандидатов. Предчувствие меня глодало нехорошее, но дух настойчиво пел в уши:

«Зарплата будет маленькая, зато теплый офис, комфортное рабочее место и никто из клиентов не ущипнет за зад, как в кафе».

Заманчиво, конечно. С офисом и рабочим местом согласна, но хамоватых клиентов хватает везде. Особенно в банке, где все так трясутся над своими деньгами, что готовы глотку менеджерам перегрызть.

«Менеджером тебя не поставят. Максимум кофе будешь им приносить. Звони уже, что ты теряешь?»

Ничего кроме времени до начала консультации и перспективы получить зачет по макроэкономике автоматом. Но Индис прав. Перед тем, как ждать удачу, желательно сначала купить лотерейный билет.

Я вынула из кармана смартфон и бодро отстучала на клавиатуре номер из объявления. Ждала на полном серьезе, что попаду на горячую линию, и вежливый женский голос будет мурыжить меня предложениями нажать на один, два или три, но банковские работники смилостивились над соискателями. Я попала сразу в отдел кадров.

– Ичар слушает, – поприветствовали меня.

От англицизма свело зубы. Ичар – известное сокращение от human resourses, но какой прок выпендриваться, если суть от переименования не менялась? Забавнее только замена уборщицы на эстет-менеджера.

– Здравствуйте, я по объявлению о приеме на работу. Вам все еще нужны студенты на свободный график?

– Да, девушка, здравствуйте, – защебетала в трубку кадровичка, переходя на заученные до автоматизма фразы про характер работы, необходимость собеседования и удобное время для встречи. Зазывали меня в административно-хозяйственный отдел сканировать документы. График стандартный. Пять рабочих, два выходных. Выяснив, что я студентка очного по специальности «банковское дело» и мне есть восемнадцать лет, кадровичка выдала завершающий аккорд о договоре подряда на месяц с возможным продлением. Да уж, это не корпоративная медицинская страховка и скидка на годовой абонемент в фитнесс-центр, но хоть какая-то гарантия, что не кинут с зарплатой.

– На собеседование могу вас пригласить сегодня. Вам удобно через полчаса?

Убаюканная профессиональной доброжелательностью, я сдуру ляпнула: «Да, конечно», и, спохватившись, чуть не прослушала адрес.

«Офисное здание у тебя за спиной, – подсказал Индис, пока я прощалась, – иди. Фиг с ним с Аркадием Виленовичем. Заработаешь на взятки и закроешь сессию без проблем».

Пошутил, да? Я на взятках разорюсь, а потом отчислит кто-нибудь особо принципиальный. Нет уж. Раз решила грызть гранит науки своими зубами, то буду продолжать в том же духе. А на зарплату первое, что куплю – мороженное. Килограмм пломбира с вишневым топингом и шоколадной крошкой.

На пары я сегодня все равно не успевала, так хоть устроиться на работу попытаюсь. Кто знает, может, осяду в банке и после выпуска с дипломом на руках переведусь со стажера на более приличную должность. У других студентов так уже получалось.

Банк с длинным названием и короткой аббревиатурой ТФКБ занимал половину первого этажа в бизнес-центре. Сразу за стеклянными дверями меня ждала стойка ресепшн и широкая улыбка девушки с удавкой корпоративного галстука. Скучная классика черного низа и белого верха оттенялась неброским дневным макияжем, и я была готова поспорить на обед в фастфуде, что меня оденут точно также.

– Здравствуйте, какой у вас вопрос?

«Как сдать сессию, прогуливая пары и где купить пломбир с вишневым топингом?» – хотела спросить я, но решила не рисковать репутацией адекватного человека. Глупая шутка. Тем более девушка с бейджиком «стажер» сама отчаянно напоминала студентку и явно не макроэкономикой сейчас занималась. Могла не знать ни того, ни другого.

– Я на собеседование в ичар.

– Минуточку, – улыбнулась стажерка и схватилась за телефонную трубку, – Вероника, к вам пришли. Хорошо. Подождите, пожалуйста, к вам сейчас выйдут.

Она говорила очень быстро, и не меняя интонации, а жест рукой, где ждать, я едва уловила. На время что ли их здесь тренировали? Как в армии заставляли разводить клиентов по специалистам, пока горит спичка?

– Спасибо, – буркнула я и отошла в сторону.

Кадровичка и мне представилась только по имени. Еще одно европейское веяние вдобавок к англицизмам. Вроде на вы друг к другу обращались и держали дистанцию, но отказались от отчества, имитируя дружескую атмосферу. Хотя к клиентам по-прежнему: Мария Ивановна, Аркадий Сергеевич.

Я зависла в центре зоны обслуживания физических лиц, созерцая, как вежливые менеджеры втюхивали кредиты населению. В глазах рябило от синих стен, синих кресел, синих галстуков, разбавленных белыми пятнами бумаги и черными кляксами оргтехники. Утром рабочего дня клиенты клевали носом, а менеджеры щебетали так бодро, что я умирала от зависти. Кофе, наверняка, не в фастфуде пили, нормальным кофеином закинулись.

– Услуга «мобильный банк» позволит вам контролировать расходы в любое удобное время.

– Вам одобрили кредитный лимит по карте в размере тридцати тысяч.

– Для закрытия счета необходимо заявление.

Щебетание приятных голосов убаюкивало, диваны манили мягкими сидениями, а Вероника не спешила ко мне выходить.

– Девушка, – повернулась я к стажерке, – может быть, я сама дойду?

– Сожалею, но вход в служебные помещения разрешен только в сопровождении сотрудника банка, – оттараторила она отборным канцеляритом и добавила уже на нормальном языке. – Вероника скоро освободится и придет. Хотите чаю?

– Нет, спасибо, – вздохнула я и плюхнулась на диван. Ждать, так ждать, хоть будущих коллег поразглядываю. Конечно, если работать определят именно в этот офис. У ТФКБ по городу их больше двадцати. Крупный банк, богатые клиенты, вышколенные менеджеры. Последних будто из модельного агентства набрали. Длинные ноги выглядывали из—под стола, талия в обхвате едва ли превышала шестьдесят два сантиметра, а на лице у каждой было написано: «Я самая обаятельная и привлекательная». Господи, да мне на маникюр, как у блондинки справа, целый семестр нужно листовки раздавать. Куда я лезу со своим мышиным хвостиком тусклых каштановых волос и тушью на ресницах с распродажи «все по пятьдесят»? Хорошо очки сегодня не надела. В них я похожа на старую библиотекаршу. Настолько унылую, что запах нафталина мерещился. А без них близоруко щурюсь и морщу лоб.

– Доброе утро, Сергей Геннадьевич, – захлебываясь от восторга, пропела стажерка, а я дернулась посмотреть кто это.

Да уж, не каждый день такого увидишь даже на обложке журнала. Строгий деловой костюм из тонкой шерсти, широкие ладони, дорогие часы из—под белоснежной манжеты рубашки и остроносые туфли оттенка той самой вишни, о которой я мечтала все утро. Но сногсшибательность внешнего вида меркла рядом с взглядом мужчины.

На меня, наверное, ни разу не смотрели так. Будто два метра его роста стали еще выше, а на мои плечи с каждым мгновением опускалось по одной гире, чтобы придавить к земле и не позволить поднять голову. Римский патриций, снизошедший до плебеев. Фантастически надменный и немыслимо самоуверенный.

– Юрий Федорович у себя?

– Да, конечно… – ответила стажерка, и у неё перехватило дыхание. До приступа паники не хватало только испарины на лбу и дрожащих рук. – Вас проводить? Чай? Кофе?

Я сидела рядом, сливаясь с диваном и ждала, что патриций ответит хоть что-нибудь. Придавленная его взглядом, я не успела как следует расслышать голос. Показалось, будто обладатель волевого подбородка и носа с крошечной горбинкой, слегка хрипит. Неужели мраморная статуя римского бога имела изъян?

Он промолчал. Отвернулся от побледневшей стажерки и пошел через оперзал к двери с электронным замком. Настолько богатый клиент, что плевал на внутренние правила банка? Вряд ли. Его давно бы встречала делегация с хлебом-солью и земными поклонами. Скорее уж местная шишка. Ага, точно. Достал карточку из внутреннего кармана пиджака и, коснувшись электронного замка, толкнул от себя дверь.

«Толстосум. Воротила. Олигарх» – перебирал определения Индис и никак не мог выбрать лучшее. Тот, кто в мире денег сидел на вершине пищевой цепочки. Оборачивался на шелест купюр и как парфюмом пах натуральной кожей из салона роскошного автомобиля.

«Банкир», – подсказала я и дух согласился.

Образ патриция в галстуке и деловом костюме не отпускал до обеда. Прошло собеседование в отделе кадров. Кстати, успешно. У меня собрали анкетные данные, взяли копию паспорта и СНИЛС, расспросили про судимости родственников для службы безопасности и заставили признаваться в письменном виде, нет ли у меня знакомых в банковской сфере. Потом традиционно обещали перезвонить и вежливо выпроводили из банка. А я все так же слышала низкий голос с хрипотцой и вспоминала штрихи ниток на вишневых туфлях.

### Глава 2. Случайность вторая – пропавшие документы


Общежития в университете делились по факультетам и ремонтировались не одновременно, а в зависимости от того, кто больше бюджет выбьет. Лучше всего получалось у юристов. Они в прошлом году купили новые кровати, заменили шкафы и обновили отделку в секциях. Теперь их общага напоминала гостиницу, а нас они свысока именовали нищебродами. Но радовались недолго, ага. Пить и гулять будущие служители фемиды меньше не стали. Интерьер под натиском обесбашеных перваков лишался свежеремонтного лоска подозрительно быстро. Крошился керамогранит, задирались края обоев под покраску и появлялись пятна на тщательно выбеленных потолках. Вишенкой на торте являлись одиночные акты вандализма, буквально поражающие воображение.

В прошлом семестре тихий с виду хорошист напился до зеленых человечков и, услышав оскорбление от сокурсника, пошел требовать извинений. Испугавшийся до икоты сокурсник закрылся в комнате и смотрел, как от ударов бейсбольной битой разлеталась хлипкая фанерная дверь. Не знаю, кто их разнимал, но юристы потом подписи собирали в защиту хорошиста. Протрезвел, осознал, покаялся. Деканат слезному письму не внял и хорошиста отчислили. Но намекнули, что при желании он мог восстановиться на следующий год.

В нашей общаге экономистов было не так весело, да и ремонтом не пахло уже лет десять. Так и жили в стиле глубокого ретро с будкой вахтерши на входе, давно вышедших из моды стеновых панелях и фикусах в горшках. А вместо турникетов с магнитными пропусками приходилось показывать студенческий билет и возвращаться не позднее десяти, чтобы не будить прикорнувшую на диване вахтершу. Тоска и горе. Я после вечерней работы в кафе будила, отдолбив все пятки об дверь и долго извинялась, задабривая местного цербера шоколадками.

Сегодня, правда, проскочила мимо, не поздоровавшись, и опомнилась, только когда чуть не вломилась в чужую комнату этажом выше своего.

«Замечталась», – хихикнул Индис.

«Мог бы и предупредить», – ворчливо подумала я.

«Куда уж моему слабому голосу до запавшего в душу взгляда Сергея Геннадьевича? Я скоро оглохну от твоей тахикардии. Влюбленность не лечится, но симптомы снять можно».

«Передачу «Здоровье» пересмотрел в выходные? Я скажу Катюхе, чтобы больше не включала эту гадость. Еще мне твоих рассуждений о гинекологии и мужской потенции не хватало».

«А там про такое рассказывают? Срамота».

Я заткнула голос духа хлопком двери и нервно стряхнула босоножки на пол. Катюха, обложившись книгами, готовилась к экзамену и на меня даже не посмотрела. Хрен с тобой, Елизарова, все равно не до тебя. Пока Машка не вернулась из универа со своей трескотней: «ужас, я провалю сессию!», не мешало бы самой поучиться.

Пробегая мимо «кухонного столика» с кружками и печенюшками, я, не глядя, ткнула кнопку чайника. Бросила на кровать платье, влезла в старую футболку и уткнулась в наш общий на троих ноутбук. Ох, чтоб у соседок руки отсохли! Девчонки загадили рабочий стол ярлыками и опять поставили обои с набившим оскомину Джерардом Батлером. Хватит с меня на сегодня брутальных красавчиков, одного банкира за глаза. Я открыла макроэкономику, честно вчиталась, но уже через пять минут поняла, что в пятый раз пробегаю глазами абзац и не помню, о чем там речь. Гадство. Ладно, полистаю ленту, отвлекусь на мемасики и обратно за учебу.

«Сергей Геннадьевич, – змеем-искусителем пропел в уши Индис, – Трансфинанскредитбанк. Хорош ломаться, Загорская, уже я сдох от любопытства. Будь умницей и повторяй за мной: «Окей, Гугл!»

Достал! Дух, конечно, а не проклятый банкир! Хотя оба достали. Сдаюсь, мне тоже интересно, кто он такой. Благо в наше время напрягаться с поиском инфы не нужно. Все есть во всемирной паутине. Я решительно развернула браузер и забила в поисковик название банка. Официальный сайт долго мотылял меня по страницам с рекламой вкладов и кредитов, а среди руководства я патриция не нашла. Обидно. Неужели клиент? Тогда я в обломе. Без названия фирмы я утону в миллионах Сергеев Геннадьевичах.

«А ты поищи на сайте, – подсказал Индис, – так же в окно поиска забей имя и отчество».

Наверное, бесполезно, но могло сработать, если он упоминался среди партнеров или постоянных клиентов где-нибудь в новостях. Я вздохнула и вбила имя патриция в узенькое окно поиска. Оно туда ожидаемо не влезало, как и самомнение Сергея Геннадьевича в оперзал банка. Индюк надутый. Хлыщ богатый.

Да неужели? Целых семь результатов! Гуляй, рванина! Читаем.

«Девятого марта внеочередное общее собрание акционеров ТФКБ приняло решение о присоединении СеверИнвестбанка. На базе объединенного банка будет создан единый универсальный банк. За комментариями к грядущей сделке мы обратились к Конту Сергею Геннадьевичу, куратору от правления банка».

Дальше шли рассуждения текстом о важности слияния, а справа на фотографии красовался надменный патриций в черном костюме. Финиш! Это был не просто банкир, а мега-важный банкир из самой столицы проездом в нашей провинции. Ай, да Сергей Геннадьевич! Не мудрено, что девушка на ресепшн чуть в обморок не упала. Высочайшее начальство как-никак.

«Да уж, такие в соцсетях не водятся», – вздохнул дух, и я с ним согласилась. Члены правления банка не выкладывают в сеть подробности личной жизни и не лайкают фотки грудастых подружек. Зато про них пишут в светских хрониках. Больше мое любопытство в пинках не нуждалось. Я прошерстила десять страниц результатов поиска гугла и выяснила, что пять лет назад Конт Эс Гэ мелькал на пафосных тусовках в столице, а потом резко куда-то пропал. С большим трудом удалось найти упоминание, что уехал с супругой в Италию. Вернулся, значит, через пять лет, чтобы провести слияние банков. Вот и славно. Хорошо, что женатый. Осталось выбросить его из головы и вспомнить про макроэкономику. Однако десяток его фоток я на память сохранила. Не все же на Батлера пялиться.


***


Служба безопасности банка проверила меня за три дня. Криминала не нашли, одобрение высказали и радостная Вероника из ичар разрешила выйти на работу. Первый день в банке, ради которого я угробила свободный день на учебу, к обеду прочно вошел в мой личный топ худших моментов в жизни. Бюрократический ад начался прямо с порога. Вместо постоянного пропуска в помещения банка мне как стажеру на договоре полагался временный гостевой. Который я должна была утром получать у охраны под роспись, а вечером сдавать.

Вдобавок ичар не пускал знакомиться с коллегами, пока я не прочитаю и не заполню гору бумаг. Вероника, цокая металлическими набойками каблуков, отвела меня в переговорную комнату. Кусок синего ковролина отгородили от остального пространства коридора стеклянными стенами. В середину поставили широкий стол и окружили его десятком стульев.

– Читай, не торопись, – улыбнулась кадровичка, положив рядом со мной стопку папок-регистраторов, – на тебя айтишники еще не все допуски сделали, за компьютер только к вечеру сядешь.

Да уж, банк – не река, с голым задом не залезешь. Обязательно обвешают допусками, пропусками, подписками и разрешениями. Но запретов все равно было гораздо больше.

Дресс-код описывался в феерического размера талмуде вплоть до цвета трусов и бюстгальтера. Никаких джинс, футболок и удобной обуви. Пирсинг, татухи и яркий макияж тоже за пределами банка. Интересно, а если я уже с татуировкой, то заставят сводить? Нет, велено прикрыть одеждой. Лишь бы не на лице. Хотя на ладонях тоже нельзя. Нигде нельзя. Так и написано в конце списка: «выражайте яркую индивидуальность не во внешнем виде, а в показателях эффективности работы». Целая философия, чтоб её. И сверху бантик из трех пухлых папок с остальными внутренними правилами банка.

Внимательно я читала разве что информационную безопасность. Требование убирать документы в запирающийся шкаф и блокировать компьютер каждый раз, когда уходишь с рабочего места показалось логичным. И порадовало фактическим разрешением рабочее место покидать. Я боялась, что будет хуже. Прикуют кандалами к ножке стола и надзирателя приставят.

Кстати роль хмурого тюремщика выполняли камеры видеонаблюдения, размещенные во всех коридорах и местах, куда заходили клиенты. Теперь ни чихнуть, ни почесаться и ни подтянуть тайком сползшие колготы. Латентные вуайеристы у них что ли в службе безопасности работали? Это для них требовали не светить красным бельем из-под белой хлопковой блузы? Да пусть подавятся созерцанием моей единички. Лишь бы не пытались лапать, как клиенты кафе. Хотя о чем я? Моральный облик сотрудников тоже косвенно контролировался этическим кодексом и правилами общения с клиентами. Не хватало только ошейника под напряжением, как в фантастических фильмах, чтобы за каждую провинность бил током. Господи, куда я попала?

К обеду Вероника сжалилась и забрала папки с документами, отпустив меня покушать. В оперзал я выходила будто на свободу с чистой совестью. Но только собралась поглубже вдохнуть кондиционированный воздух, как щелчок входной двери ознаменовал второе пришествие патриция. Черт, разве куратор от правления банка не должен сидеть в отдельном кабинете головного офиса? Какого ляда он притащился? Да еще и с пухлой папкой подмышкой. У него там хлыст заныкан, чтобы стегать плебеев и нерасторопных рабов?

Костюм сегодня другой. Брюки однотонно серые, но на пиджаке угадывается тонкий рисунок широкой клетки. Язык чешется назвать ткань английским твидом и сделать книксен, пряча вспыхнувшее румянцем лицо от слишком тяжелого взгляда. Вон какая каша в голове. Рим с патрицием и Англия с твидом.

Однако смотреть на Конта Эс Гэ я, в самом деле, опасалась. Даже без комментариев Индиса почувствовала, как сердце отстукивает учащенный ритм. Дыши, Загорская, глубже и помни, что он женат. Кольца обручального только на правой руке нет. Снял, наверное, чтобы потенциальных любовниц не отпугивать. Влюбится какая-нибудь восторженная дурочка вроде Марины на ресепшене, а он её в койку на ночь и утром с букетом в руках под зад ногой из гостиничного номера. Мы для него все одноразовые. Женился, поди, на дочке олигарха, чтобы приумножить капитал, вот она его в Италию и потащила. А там по магазинам, по магазинам, пока банковский счет в минус не уйдет. Так ему и надо. Бездушная глыба льда с черными глазами.

– Добрый день, Сергей Геннадьевич, – проворковала Марина, расплывшись в смущенной улыбке. – Юрий Федорович у себя.

– Я знаю. Сейчас клиент важный придет, принеси три чашки кофе в премиум-переговорную и операциониста найди мне свободного документы из Кайзера распечатать.

Не говорил, а приказывал, слегка растягивая слова и уничтожая взглядом несчастную Марину. Я бы тоже скукожилась, вздумай двухметровый патриций вот так надо мной нависать, но стажерка молодец. Нарастила шкурку с прошлого визита высокого начальства. Сначала вызвонила по телефону специалиста, вмиг свернувшего работу с документами прошлого клиента, проводила к ней Конта и только потом рванула к кофемашине.

Ох, какое счастье, что я не буду работать с клиентами. Стоило Конту отвернуться и уйти, как меня холодным потом прошибло. Он один стоил двух самых громких скандалистов. Руки до сих пор дрожали и во рту пересохло. Кофе для клиентов, Вероника предупреждала, так что придется пить воду из кулера. Краем глаза, проводив Сергея Геннадьевича в переговорную, я надолго зависла у кулера, смешивая воду из холодного и горячего крана. Добившись комфортной температуры, осушила стаканчик в три глотка и услышала уже надоевший голос с хрипотцой.

– Марина, можно вас?

Неужели кофе без сахара? Или сливки не той жирности? Какую претензию мог сочинить патриций к задыхающейся от служебного рвения стажерке? Разумеется, любопытство помешало мне уйти. Я сделала вид, что все еще пью из давно пустого стакана и уставилась на распахнутую дверь премиум-переговорной.

– Да, Сергей Геннадьевич.

Он снова не дал ей договорить даже свое отчество. Гнев спустился лавиной с горнолыжного курорта и рухнул на плечи Марины убийственно ледяным тоном:

– Кто украл мою папку с документами?

Стажерка стояла ко мне спиной, и выражение её лица комментировал Индис:

«Глаза выпучила, рот открыла. Не знает она».

Еще бы ей знать. Конт таскал папку подмышкой пока Марина кофе делала. Она от шока оправдываться начала шепотом, но все тот же дух суфлером передавал слова:

«Может быть, на пол упала?»

Громко фыркнуть на весь банк или разразиться матами хозяину папки помешало воспитание. Вместо гневной отповеди багровеющий от гнева Конт поджал губы и посмотрел в оперзал поверх плеча стажерки. Я по инерции проследила за его взглядом и вытянула шею. Напрасно, без очков все расплывалось пятнами. Но даже среди пятен не было ничего похожего на папку с документами. Глупо подозревать банкира в криворукости, у таких кусок изо рта клещами не вырвать, а чтобы сам уронил или что-то забыл – нонсенс. Вон как пыхтит самоуверенно. Раз папки нет, значит, украли. По-другому быть не может.

– Ищите, – убийственно тихо ответил Конт и, шагнув к Марине, будто стал еще на полголовы выше. – Даю пять минут. Время пошло.

Побледневшая стажерка со всех ног бросилась к столам операционистов, а я мысленно продублировала Индису приказ найти папку. Не моё собачье дело, знаю, но остановить любопытство невозможно. Любой результат поисков – маленькая сенсация. Или банкир на самом деле забыл где-то крайне важные для него документы или скоро в банк приедет наряд полиции, чтобы разобраться с кражей.

Марина шепнула на ухо операционистке суть проблемы, воздушно-капельным путем передавая панику. Кипиш зарождался шелестом перекладываемых бумаг, шорохом катающихся по полу ножек стула, метр за метром захватывая оперзал. За соседними столами девушки бросались на поиски, а потом одинаково мотали головами: «Нет, у нас нет». Марина заглядывала под столы, поднимала ленты жалюзи с подоконников и от нервов постоянно заправляла пряди волос за уши. На мелодию беспорядка и запах проблем из стеклянного кабинета вышла девушка в брючном костюме и с бейджем на пиджаке. Начальница?

«Сейчас чихвостить своих будет, – хихикнул Индис. – Учи новые позы в искусстве сношения подчиненных».

«Ты нашел?» – оборвала я полет фантазии духа и почувствовала нотки самодовольства в ответ.

«Я не терял. Заметил, куда делась, еще когда папка на виду была. А сейчас глубоко лежит, нужно копать».

Значит, папка в банке. Уже неплохо. Вмешаться с помощью мне все равно никто не позволит, так хоть спектакль до конца досмотрю. Тем более с Индисом в качестве субтитров я не упускала ни единой мелочи.

При полном оперзале клиентов начальница общалась со стажеркой, едва шевеля губами. Операционистки немедленно прекратили поиски и вернулись к обслуживанию физ. лиц и все нафантазированные Индисом кары доставались несчастной Марине.

«Ты уже уволена, – дух передразнивал сдавленное шипение начальницы. – А если папка не найдется за минуту, безопасность тебе такие комментарии к резюме накатает, что не просто к банкам близко не подпустят – пирожками на вокзале торговать будешь».

У Марины плечи тряслись, а мне самой стало жутко от угроз. Вдруг действительно долго папку проищут. Потом все же найдут, как всегда бывает, а девочке успеют сломать жизнь. И ведь никто потом не извинится. Кому тут извиняться? Госпоже «Я состоявшаяся бизнес-леди и супер-ценный специалист не позволю какому-то планктону подставлять меня перед начальством?» Или может самому Конту? Он бровью не повел за все время лихорадочных поисков его документов. Только на часы смотрел, проверяя, укладывается ли стажерка в установленный срок.

«Да я везде смотрела, – захныкал Индис. – Елена Викторовна, может, безопасников попросить по камерам посмотреть?»

«Я попрошу, – поменял тон дух, – а ты ищи. Хоть на карачках ползай. Ты вообще понимаешь, чьи документы пропали?»

Стажерка понимала, но сил бороться не осталась. Сдалась, буквально опустив плечи и по-детски шмыгнув носом. Маленькая, испуганная, беззащитная. И два взрослых человека, две банковские акулы наслаждались её страхом и унижением.

«Что у вас за бардак в отделении?» – голосом Индиса спросил Конт, пройдя через весь оперзал, чтобы лично разобраться с несчастной стажеркой.

«Мы приносим глубочайшие извинения, – залебезил дух, изображая начальницу, – чудовищное недоразумение. Уверяю вас, документы найдутся, а виновных я уволила».

Её заискивающую улыбку я видела даже без очков. Она сверкала фальшивым брильянтом и липла к дорогому пиджаку Сергея Геннадьевича. Сейчас он одобрительно кивнет, и Марину показательно размажут у него на глазах. Сволочь!

Носки моих туфель утонули в ковролине. Не заметила, как отошла от кулера и стояла в зоне ресепшн. Ну, давай, делай что-нибудь!

Конт снова промолчал. Отступил от начальницы, уходя из пятна солнечного света к столам операционисток. Не стал вмешиваться. Отдал девчонку на растерзание. Вот так походя из-за каких-то документов. Поганых бумажек, которые еще сто раз можно распечатать и подписать! Ублюдок!

«Индис! Где папка?! – дернулась я, жалея, что мысленно нельзя орать. Только скрипеть зубами, пока дух тараторил пулеметной очередью, выдавая ориентиры для поиска горстями.

Я никогда не была ярым бойцом за правду. Держалась в стороне, зная, что защитники униженных и оскорбленных часто огребали наравне с ними. Просто за компанию. «Ах, тебе что-то не нравится? Ты кто такой вообще?»

Я – никто. Первый день работаю в банке и рот открывать права не имею. Но безупречно одетая бизнес-леди, наплевав на этикет и клиентов, грубо потащила Марину в свой кабинет, на ходу выговаривая ей то, что я не хотела слышать никогда. К черту банк! В гробу я видела карьеру! Ни одна зарплата не стоит того, чтобы об тебя вытирали ноги.

Я рванула к пустому столу операционистки. Десять минут назад девушка ушла на обеденный перерыв, поступив, как написано в инструкции по информационной безопасности. Заблокировала экран монитора, сгребла со стола все документы и положила в ящик стола. На дно стопки случайно угодила черная папка Сергея Геннадьевича Конта. Он сам положил её на соседний стол от того, за которым работал, схватил распечатанные бумаги и убежал в переговорную. Марина посмотрела везде, но постеснялась шариться в ящиках. Никакого злого умысла. Супер важную папку коллективно прохлопали ушами.

Но я не могла просто отдать её Конту. Он виноват в случившемся. Из-за него уволили стажерку. Сейчас он услышит все, что я про него думаю.

– Научитесь следить за своими документами, Сергей Геннадьевич! – неожиданно громко заявила я, тыча в грудь банкира черной папкой. – Бросаете их, где попало, а потом требуете искать. Детский сад. Не стыдно вам?

Вблизи он еще больше походил на мраморную статую. Широкий подбородок, ломаная линия скул, нос с горбинкой. Я бы и дальше срывала на него злость, но зачем-то посмотрела в глаза.

Лучше бы он на меня наорал. Потащил куда-нибудь, как Марину, или прямо здесь написал гадость в трудовую. Серая радужка была настолько темной, что не отражала даже бликов от солнца. Глубокий черный колодец, куда меня засасывало с каждым ударом сердца. Взгляд не может быть таким. Немыслимо.

Вспышка ярости погасла, оставив в крови ненужный теперь адреналин. Конт аккуратно вынул из моих пальцев папку и холодно ответил:

– Благодарю. Впредь буду внимательнее.

Кивнул и отвернулся, забыв о моем существовании. Там, где только что стоял, еще долго таял шлейф парфюма и тишина давила на уши. Застыли операционистки, отвлеклись от проблем клиенты. Наверное, пальцем будут тыкать в спину, спрашивая – что за странная девица и что вообще случилось?

«Наташа! – взвился Индис. – Бизнес-леди идет! Беги!»

Точно. Марину может быть оправдают, зато меня задолбят вопросами – как узнала, где папка? Виноватых все равно назначат, а я теперь самая удобная мишень. Да идите вы лесом! Обойдусь без вашего банка! Догонять никто не станет, и перезванивать тоже не будут.

### Глава 3. Случайность третья – синий платок


– Стойте! – окликнули меня сзади, стоило замереть на краю пешеходного перехода, любуясь на красного человечка. Голос тонкий и знакомый за предыдущие дни даже слишком хорошо. Марина чуть не цапнула меня за рукав, но я успела обернуться.

– Стою.

Стажерка переводила дух, прижимая ладони к алым щекам. Корпоративный платок на шее сбился на бок, и блузка выглядела так, будто бизнес-леди все же оттаскала подчиненную за шиворот.

– Ох, это было круто, – затараторила Марина, широко распахнув глаза. – Извините, что вот так набрасываюсь, но отпустить вас не могла. Спасибо огромное! Просто самое-самое большое спасибо за папку. Не знаю, сколько бы искали. Сергей Геннадьевич головы бы всем открутил.

– Да нормально все, – смущенно пожала я плечами и замолчала. Никогда не умела правильно реагировать на похвалу и благодарность. Смущалась до ступора, смотрела в пол и мычала что-то бессвязное. Примерно как сейчас. Но Марина продолжала сливать на меня стресс с восторженной благодарностью только что спасенного от казни человека.

– Я уж думала – всё, хана. И как потеряли, ума не приложу. Я – ваша должница…

– Да ерунда, – отмахнулась я, пытаясь остановить словесный поток стажерки, – Дело-то житейское, как говорил Карлсон. Ничего ты мне не должна. Считай, по-дружески выручила, как стажерка стажерку. Давай на «ты», кстати. Меня Наташа зовут.

– Марина, – шутливо пожала она протянутую руку. – Я помню, что стажерка. Ты к нам на днях приходила на собеседование. Куда взяли-то? На обед пошла? Я тоже отпросилась. Давай хоть нормальным кофе угощу, а не бурдой три в одном рядом с кулером. Тут фаст-фуд недалеко.

Куда ей угощать? Сама, поди, копейки считает от стипухи до родительских переводов. Я теперь знала, сколько стажерам платили. Не пошикуешь. Но отблагодарить Марина хотела искренне и я уступила.

– Пойдем. Торопиться теперь некуда. Не успела устроиться, как вашему начальнику папкой в лицо ткнула. Не потерпит ведь такого обращения.

– Ой, да ты вообще герой, – выдохнула стажерка, незаметно взяв меня под руку и потянув на белую зебру пешеходного перехода, – у меня бы духу не хватило. А на счет увольнения не парься. Может, пронесет. Если уж меня Елена наша Викторовна амнистировала, то тебя и трогать не за что. Разве что сам Конт взбеленится. Мужик он мутный. Кто знает, что там под черепной коробкой творится? Обещали, что на неделю приедет, а он уже вторую у нас тусуется. Все переговоры ведет и в документах разбирается. Не стыкуется у них там что-то, вот он и дергается, как девица с ПМС.

Марина радостно нагружала мои уши свежими сплетнями, умудряясь болтать обо всем подряд и не сообщать ничего конкретного. До фастфуда мы почти долетели, но уже в дверях у меня зазвенел телефон.

«Номер городской, – пробормотал Индис, – из банка что ли?»

У меня похолодело в животе от дурного предчувствия. Вдруг из папки Конта пропала пара бумажек и теперь их с меня решили потребовать? Последняя, ведь в руках держала перед тем, как вернуть хозяину.

– Слушаю, – промямлила я, приложив к уху смартфон.

– Загорская Наталья Игоревна? – спросил тихий мужской голос, но ответ ждать не стал. – Рогожкин Павел, служба безопасности. Вернитесь, пожалуйста, в банк, у нас к вам вопросы о недавнем случае в оперзале. Не пугайтесь, стандартная объяснительная и только. Опрашиваем всех сотрудников, кто в тот момент был в оперзале.

Колени ощутимо задрожали. Черт, служба безопасности! Сейчас будет как в сериалах про доблестных сотрудников всевозможных органов: записи с камер, отпечатки пальцев, показания, свидетели, понятые, наручники, обезьянник.

«Пожизненный срок, расстрел, – проворчал дух. – Уйми фантазию, Загорская».

Боязно ему было. Не любил Индис вдумчивых расспросов и внимательных взглядов. Будто он, а не я рисковал спалить звучащий в голове голос и угодить в дурку. Тем более что на этот раз дух активно участвовал в моих поисках и отвечать на вопросы службы безопасности нужно было очень аккуратно. Или не отвечать.

– Ой, а можно завтра? – решила я включить «дурочку». – Мне в институт нужно.

– Нет, не нужно, – ласково возразил собеседник тоном старого КГБ-эшника, который знал про тебя всё вплоть до цвета трусов. – Каникулы на дворе, Наталья Игоревна. К тому же у вас рабочий день в самом разгаре. Я жду вас в сто девятом кабинете через десять минут. Ваше руководство, кстати, тоже. Не задерживайтесь.

– Черт, – повторила я вслух, когда в трубке запикали короткие гудки, – Марин, не выйдет с кофе. Придется возвращаться. Из службы безопасности звонили.

– Ничего себе, – ошарашенно присвистнула стажерка, – чего это они?

Я открыла рот, чтобы рассказать про объяснительные и замерла. Чтоб меня! Стандартный опрос сотрудников, значит? Почему тогда Марину спокойно отпустили на обед? Она же главная героиня розысков папки.

«Бежать надо, точно говорю, – задергался Индис. – Иголки под ногти запихивать будут, электричеством пытать».

«Тьфу на тебя! – осадила я духа. – Не нагнетай!»

Точно патриций рассвирепел. Сейчас под предлогом дачи объяснений будет меня словесно унижать за тот выпад в оперзале. Не хорошо, Сергей Геннадьевич. Одна стажерка из ваших когтей вырвалась, на другую переключились?

– Не знаю, – пробормотала я. – Надо идти. А то правда безопасность какой-нибудь гадкий комментарий к резюме накатает, ни в один банк не возьмут.

Я поздно сообразила, что повторила слова Маринкиной начальницы, которые не могла слышать. Стажерка их узнала, ошарашенно хлопнула ресницами, но переспрашивать не стала. Черт, еще на допрос не попала, а уже палиться начала. Держи язык за зубами, Загорская. Авось, пронесет.

Во внутренние помещения банка я попала с помощью гостевого пропуска, который в пылу возмущения забыла вернуть охране. Вот и не верь после этого в примету. В следующий раз, когда соберусь увольняться, даже пыль от своих следов заберу, чтобы точно ничего не осталось.

Дверь с табличкой «Служба безопасности» нашла сразу, а потом долго мялась на пороге, не решаясь постучать. От спазма ужаса в животе начинало подташнивать, и голова закружилась. Так недолго и в обморок упасть, как перед вступительным экзаменом.

«А я предлагал сбежать».

«Поздно уже», – ответила я Индису, когда дверь распахнулась, чуть не ударив по носу. Мужчина в кремовом свитере и черных брюках улыбнулся, растянув пышные усы.

– Наталья Игоревна? Проходите.

Голос у безопасника звучал тихо и очень мягко. Будто урчал сытый кот, свернувшись калачиком на подушке. Немолодой дядечка. Полноватый, но подтянутый и весь такой домашний. Даже уютный. А я представляла себе кого-то вроде Мюллера из «Семнадцати мгновений весны». Или доктора лектора из «Молчания ягнят». В общем, человека, с которым крайне боязно разговаривать.

И кабинет оказался самым обычным. Без дыбы, скамеек с гвоздями и других орудий пыток. Хотя нет. Одно живое орудие присутствовало. Конт Сергей Геннадьевич собственной персоной.

Я вздрогнула и попятилась, стараясь не смотреть на патриция, развалившегося в кресле. Но сбежать мне не позволил добродушный безопасник, загородив телом дверной проем.

– Что же вы так быстро уходите? Даже чаю не попьете?

Шутник. Да я под взглядом Конта сейчас любым напитком подавлюсь до вызова скорой. Вон уже ладони вспотели и зубы застучали. Но мысль: «какого черта я полезла защищать Марину?» мелькнула и пропала. Не дождется патриций истерики. Что изменилось в моем отношении к нему за полчаса? Ничего. Ни одна банковская шишка не имеет права третировать бесправных стажерок! И плевала я, сколько у него денег и власти.

– А у вас есть чай? – дерзко спросила я безопасника, но от нервного напряжения голос прозвучал пискляво.

– Разумеется, – ответил Рогожкин, деликатно подталкивая меня под локоть к журнальному столику между Контом и кулером. В хрустальной вазочке на белой салфетке лежали шоколадные конфеты «Буревестник», а из одноразового стаканчика рядом торчали пакетики чая в золотистой фольге.

– Черный, зеленый, белый, красный – какой желаете?

«Синий», – чуть не ляпнула я, самозабвенно отдавшись протесту ради протеста. Ненависть к банковским работникам накручивалась легко и весело, напрочь отбивая инстинкт самосохранения. Безопасностью банка абы кто не занимается. Осанка у Рогожкина, конечно, не военная, но спина тоже прямая. «Пиджак», как их называл мой отец, или бывший мент. Говорят, они после службы в органах почти все в банках работали. Не пропадать же зря ценным навыкам ведения допросов. Так что язык стоило прикусить и три раза думать прежде, чем отвечать.

– Спасибо, я после обеда чай не пью. Диета.

Безопасник окинул мою тощую фигуру скептическим взглядом и покачал головой, а Конт даже не пошевелился. Так и сидел, читая с телефона что-то чрезвычайно увлекательное.

– Тогда присаживайтесь, – пригласил Рогожкин, отодвигая от журнального столика табурет. – Бумага и ручка справа от вас. Пишите.

Я аккуратно спрятала сумку под табурет и неловко скрючилась на жесткой сидушке. Белый лист офисной бумаги формата А4 наводил на мысли о заявлениях, справках или древних рефератах от руки, которые я писала в школе. Отчаянно не хватало разлинованного картона, чтобы строчки текста не прыгали нервно по листу. Ручку я грызть не стала, но глупый вопрос задала:

– А что писать?

– Все писать, – ласково ответил безопасник, – и желательно с самого начала. Предвосхищая остроту уточню: дата вашего рождения и номер роддома не интересны. Начните с того момента, когда появились в оперзале ТКФБ.

Сочинение по литературе писать легче. На крайний случай записку понравившемуся мальчику. Здесь же я споткнулась на первом предложении. «Утром, придя в банк». Придя или прийдя? Черт, я так и не придумала, как отмазать Индиса! Да и детали уже забыла. Кто из операционисток подрезал у Конта папку, а кто потом спрятал её в стол?

Рассказ вышел корявый. За орфографией и пунктуацией я не следила, зато почерк выглядел аккуратно, но мой труд все равно пошел псу под хвост. Рогожкин задумчиво пожевал нижнюю губу, бегло пробежал взглядом по строчкам и отодвинул от себя объяснительную.

– Все верно, Наталья Игоревна, за исключением одной маленькой детали. По камерам в оперзале четко видно, что в момент пропажи папки вы стояли возле кулера спиной к столам операционисток и могли видеть, как она попала в ящик стола, только имея глаза на затылке. У вас они есть? Признавайтесь. Под волосами прячете?

Добродушная улыбка безопасника вдруг стала ядовито-ехидной, а я вспотела уже всерьез. Твою мать, что теперь рассказывать? Долбаные камеры! Да, у меня есть пара дополнительных призрачных глаз Индиса, но лучше уволиться по статье, чем загреметь в дурку!

– Я оглядывалась, – неуверенно ответила я, – у меня хорошее боковое зрение.

– Чушь, – фыркнул Рогожкин, – вы прищурились, когда зашли в мой кабинет. Так делают близорукие люди, забыв дома линзы или очки. Оперзал у нас большой. Вы бы не увидели мимолетного движения операционистки с вашего места. Тем более, когда она опустила руку, папку от вас банально загородил стол. Ящиков три. Вы безошибочно открыли нужный с первой попытки. Такой везучести просто не бывает. Вы заранее знали, что папку якобы случайно потеряют. Знали, не отрицайте. А теперь главный вопрос: «Для чего вам это нужно?»

Безопасник закончил свою пламенную речь ледяным тоном, а мне еще никогда не было так страшно. Вляпалась, по самые уши. Теперь мне пришьют промышленный шпионаж в пользу банка-конкурента с попыткой втереться в доверие к члену правления. Поэтому Конт сидел здесь? Уж не его ли паранойя сочинила такую дичь? Хотя Рогожкин мог и сам придумать. Подозревать всех и во всем – его прямая обязанность.

– Вы с ума сошли? – промямлила я и вдохнула поглубже, чтобы голос окреп. – Я увидела, как папку спрятали в стол, и решила её вернуть. Все. Точка.

Рогожкин склонился надо мной, как хищник перед прыжком. Показалось, даже глаза блеснули. Сейчас плотоядно облизнется и проглотит меня быстрее, чем волк всех семерых козлят.

– Это – ложь, Наталья Игоревна. Я могу отвести вас к офтальмологу за справкой об остроте зрения, провести следственный эксперимент или выпытать правду у операционистки, но давайте сэкономим моё и ваше время. С кем вы состоите в сговоре, и с какой целью сымитировали пропажу документов?

Черт, вцепился, как клещ! Меня колотило крупной дрожью, которую было невозможно скрыть. И дух, как назло, затихорился в дальних уголках разума, не собираясь помогать. Тоже мне друг. Бросил одну на съедение банковским акулам и совесть его не глодала. Гад призрачный!

«И вовсе нет! – взвился Индис. – Чем я тебе помогу? Я тоже не знаю, что делать!»

Я громко фыркнула и врезала кулаком по столу, забыв, что банкиры моего собеседника не видят. Рогожкин, конечно, отнес реакцию к своему вопросу и придвинулся еще ближе, заслоняя головой свет люстры на потолке. Теперь или бросаться в атаку или уходить в глухую оборону. К сожалению, бурлящий в крови адреналин исключал второй вариант, хоть он и казался более разумным.

– Хватит ломать комедию, – прошипела я. – Вам заняться нечем? Да хоть запроверяйтесь, я чиста аки слеза младенца! Дайте встать! Отойдите! Сергей Геннадьевич, почему вы молчите?

В конце концов, из-за него все случилось. Не проворонь патриций собственную папку, я бы здесь не сидела!

– Кто заставил вас забыть документы на столе? Неужели я? Или может мои невидимые сообщники? Почему вы так злы на весь мир, что везде видите врагов? Никто вас не обворовывал и ничего не прятал! Вы сами оставили папку.

В тот момент я была так расстроена, что его взгляд не подействовал. Конт минуту молча рассматривал меня, покручивая в пальцах пластину смартфона. Безупречно повязанный галстук казался удавкой на шее, но жалость или сострадание к задерганному работой банкиру родиться не успели. Патриций поднялся из кресла и окончательно загородил люстру так, что на меня упала тень.

– Вы соврали, что видели папку. Осознанно соврали, а теперь защищаетесь. Я не верю в чудеса, совпадения и внезапно обострившееся чувство справедливости.

– Зато верите, что бедная студентка, первый день работающая в банке – часть хитроумного заговора против вас, – вздохнула я. – Мне жаль, Сергей Геннадьевич, но вы – не центр вселенной. Иногда совпадения – просто совпадения.

Не знаю, где нашла силы на такой ответ, но теперь сдулась окончательно. Руки безвольно повисли, и в ушах шумело от слабости. Надменное лицо патриция расплывалось перед глазами и в какой-то миг показалось, будто он отвел взгляд. Глупость, конечно. Пристыдить такого невозможно.

– Идите, – тихо ответил он, перевел дух и повторил с нажимом. – Вы свободны. О результатах служебной проверки вам сообщит ваш руководитель.

– Хорошо, – устало согласилась я и вытащила сумку из-под табурета. Из кабинета ушла не оглядываясь.

Легче стало только в коридоре. Я оперлась ладонью о выкрашенные голубой краской стены и подумала о ванне, куда нырнула бы с головой. От разговора с патрицием вспотела сильнее, чем после кросса на физре. Блузка, наверное, с мокрыми кругами в подмышках и я пожалела, что надела колготки под юбку. Проклятый дресс-код. Если еще и макияж потек, то это катастрофа. Блин, я забыла в общаге косметичку, чем вытирать черную подводку? Катька нахваливала, что стойкая, на весь день хватит, а у меня расплывалась к обеду, угрожая превратить в панду. Сейчас психану и все смою.

«Увольняться надо, – мысленно сообщила Индису, – не будет добра после скандала и служебных проверок. Я уже отличилась и прославилась на весь банк, какая теперь карьера?»

«Головокружительная, – фыркнул дух, – стажерки меняются, как посетители на кассе фастфуда, а ты уже на короткой ноге с членом правления банка»

«Ага, практически на «ты». Осталось только матом послать. Откуда такой бешеный оптимизм, Индис? Не ты ли трясся от страха всем несуществующим телом и бледнел призрачными щеками?

«Мне и сейчас неуютно, – признался дух, – но у них против тебя объективно ничего нет. Так. Нагнали пурги в расчете, что молодая и наивная поплывет. Сопли распустит, о пощаде молить станет. Ну, и признается во всем, к чему мягко подтолкнут».

«Да ты знаток. Чего начитался? Как-то я не припомню сериалов про ментов в нашей комнате. Или воспоминания из прошлой жизни нахлынули? Ведьм что ли на костер так отправляли?»

«Может, и отправляли, – обиженно запыхтел дух, – и не всех за красивые глаза, половину точно по делу».

Разговор ушел в сторону, и дух замолчал, но я мысль уловила. О том, что проверок не боюсь, еще Рогожкину в глаза сказала. Ничего не найдут и не докажут. Лишь бы Конт из-за пострадавшей мужской гордости не приписал мне того, чего не было. Вцепился хуже бульдога, а я вместо того, чтобы сгладить конфликт еще больше ему наговорила. Черт, извиняться не пойду! Каждое сказанное в запале слово он заслужил! Тоже мне инквизитор. Не верит он, сомневается, черте-в-чем подозревает, будто я правда ведьма.

А ведь так и есть. Чудесный розыск папки попахивает колдовством в стиле «Битвы экстрасенсов». Там людей по багажникам прячут, и найти просят, а мне документы достались. И я такая, закатив глаза и пошептав заклинания, ткнула пальцем в нужный ящик. Точно ведьма. Особая. Банковская.

Бред. Покурили что ли Рогожкин с Контом на пару? Никогда бы не подумала, что мужики в такую фигню могут поверить.

«Я – не фигня, – неожиданно обиделся дух.

«Конечно, нет. Но что ж мне теперь из-за тебя на костер идти?»

«Не надо. Придумаем что-нибудь. Ты только больше не лезь, куда не просят. И меня не дергай».

Да поняла уже. Буду, как сапер на минном поле без металлоискателя и с завязанными глазами. Тише воды, ниже травы. Осталось умыться и до рабочего места дойти. С коллективом познакомиться. Зря что ли столько нервов потратила? Может, получится заработать. Стажеркам по договору зарплата за каждый день считается. Пока будут проверять, денежка накапает. А если станет совсем тяжело и опасно – во второй раз точно сбегу, пятки засверкают.

Я развернулась и пошла по коридору к двери с черным силуэтом девушки в платье. Я же сотрудник? Значит, имею право пользоваться служебным туалетом. По прямой надобности не очень хотелось, но умываться и приводить себя в порядок лучше перед большим зеркалом, а не щурясь в пудреницу.

Банкиры и тут денег на ремонт не пожалели. Зеркало от пола до потолка занимало половину стены напротив умывальников и заканчивалось там, где начинались кабинки. Да еще и над раковинами тоже повесили зеркало, так что видела я себя со всех сторон. Встрепанную, перепуганную и бледную. Распущенные волосы можно было поправить пальцами, а подводку, заразу, только смывать. Отпечаталась над верхним веком траурным полумесяцем. Ерунда китайская. Больше никогда не пойду на распродажу по Катькиной наводке.

Пока я корячилась со смоченными водой и мылом бумажными салфетками, в туалете появлялись и пропадали банковские работницы. Девчонки соблюдали дресс-код на грани фола, позволяя себе пышные прически, массивные серьги и юбки чуть выше колена. Но при этом их белые блузки выглядели так, будто их только что купили, а не десять раз стирали, как мою. А уж как банкирши бегали на умопомрачительно высоких каблуках, я обзавидовалась. Собственные туфли казались калошами рядом с шедеврами итальянских брендов. Почему итальянских? Не знаю. Может, других, но мне на такие все равно не заработать.

– Ой, этот Антон Анатольевич таким забавным оказался, – заворковала справа от меня пышногрудая блондинка, подкрашивая губы блеском. – Представляешь, сидит возле Алика и анкету на кредит заполняет. Рассказывает, что кусок земли в Тайланде прикупил, хочет там свечной завод поставить. Свечки делать. Алик, не отрываясь от монитора, уточнил: «Свечи сувенирные?». И тут Антон Анатольевич как фыркнет: «Нет, блин, от геморроя».

– Фи, как грубо, – сквасилась брюнетка слева от меня и одернула юбку. – С виду такой интеллигентный, а разговаривает, как браток бритоголовый. У него и в манере держаться что-то есть.

– Да ладно тебе, – отмахнулась блондинка, – крупный мужчина, спортивный. Какая еще манера держаться, ты о чем? На метросексуала не похож – уже замечательно. А то ходил к Андрею руководитель модельного бизнеса с маникюром дороже, чем у меня.

– О, да, – закатила глаза брюнетка, – пойдем уже, на колл-семинар опоздаем.

Позвала, и сама не к двери пошла, а в сторону. Наклонилась, прижав завитые локоны к щекам, чтобы на глаза не падали, и высматривала что-то на полу. Долго, тщательно и крайне заразительно.

– Потеряла чего? – спросила блондинка и тоже уставилась на темно-серый керамогранит.

– Синий платок.

– Какой еще платок?

– Наш, корпоративный. У девчонок в оперзале одолжила, чтобы завтра на встречу поехать и не помню куда положила. Может, упал?

– Может, – кивнула блондинка и завертелась на месте, рыская взглядом по углам. Я, поддавшись стадному чувству, тоже покрутила головой, но ничего не увидела. Минуту банкирши вальсировали вокруг меня, а я старалась не задеть их локтями и оттереть, наконец, ненавистную подводку. Под руку меня все-таки толкнули, когда попытались заглянуть под умывальник, и салфетка с мылом задела глаз.

– Ай! – взвизгнула я и зажмурилась. Слезы хлынули смыть мыло и заодно расквасили дешевую тушь. Блин, обидно. Полчаса попыток поправить макияж псу под хвост.

– Ой, девушка, извините, – запричитала одна из банкирш, – мы тут платок ищем, вы не видели?

– Не видела, – простонала я и попыталась наощупь открыть воду, но меня снова толкнули.

Слонопотамы в посудной лавке. Куда грациозность улетучилась? Сгинула вместе с платком? Долго они будут его искать?

«Да нет здесь платка, – проворчал Индис. – Пусто. Хотя нет, подожди. Вот он из рукава у брюнетки торчит. Упал».

Нашла куда засунуть. Понимаю, карманов нет, но почему не за шиворот? Или на шею бы уже повязала, раз корпоративный. Странная девица. Особенно для банкирши. И навязчивая.

– Девушка, можно вас попросить отойти? – нервно прошипела она, пытаясь сдвинуть меня в сторону. Я с закрытыми глазами чуть не потеряла равновесие, облила блузку зачерпнутой водой, а мыло, как назло, защипало еще сильнее.

– Девушка, вы меня слышите?

– Не глухая, – огрызнулась я, психанув, – вокруг себя посмотрите.

– Вот он! Нашла, – радостно сообщила брюнетка и затихла. Я думала, она, наконец, уйдет из туалета, но каблуки не цокали.

«Она еще здесь? – спросила я Индиса, когда пауза затянулась».

«Да. Стоит, вытаращившись на тебя, и молчит. Про платок забыла».

Господи, что сегодня за день? Меня оставят в покое или нет? Мыло щиплет, глаз не открыть. Тру, тру, не помогает. Хана макияжу.

– Вам помочь? – тихо спросили за спиной.

– Нет, – после медленного выдоха ответила я, стараясь не сорваться, – я сама.

Каблуки застучали, банкирши ушли. Проклятое мыло, кажется, промылось. Вот и появлюсь такая мокрая перед коллегами. Встречайте.

### Глава 4. Случайность четвертая – странный конверт


Трудиться на благо родного и уже горячо любимого ТФКБ мне предстояло в административно-хозяйственном отделе. Еще до сцены с потерянными документами и похода в службу безопасности, кадровичка коротко объяснила суть работы. В результате слияния к банку переходили кредиты физических лиц вместе с оригиналами договоров. Чтобы они появились в электронном документообороте банка—приемника я должна была виртуально (а может и практически) сдохнуть на сканере.

Ага, та самая тяжелая, монотонная и низкоквалифицированная работа для которой искали таких, как я. Необременённых образованием и согласных пахать за копейки. На мои многочисленные вопросы: «Как? Где? Когда приступать?» кадровичка ответила одной фразой: «подробности у начальника отдела». Блеск. Ну, ладно. Проехали, пережили стычку с патрицием и вернулись обратно. Едва переступив порог кабинета АХО, я сразу поняла, кто из троих мужчин – мой будущий босс.

Он сидел за столом у окна, но с той стороны, куда не попадали прямые лучи солнца и раскатистым басом, достойным Шаляпина, обсуждал по телефону явно не рабочие вопросы. Ладно, хоть длинные ноги держал под столом, а не положил сверху, как в американских фильмах. Рост не оценю, пока не встанет, но судя по размеру обуви, метр девяносто или больше. Открытый, улыбчивый ботаник в очках.

Хорошо, нашим институтским ботаникам такая оправа не по карману. Готова спорить на деньги, что желтый метал пробы эдак пятьсот двадцать пятой, а не сталь с блестящим напылением. Еще один пафосный банкир в строгом деловом костюме? Других здесь руководить не пускали, я уже поняла.

– Привет, ты ведь Наташа? – улыбнулась полноватая девушка, которая сидела ко мне ближе других. Вообще сотрудников в АХО было шесть. Как мне сказали в ичаре, кроме начальника – главный инженер, руководитель транспортной группы, офис-менеджер, функциональный специалист и секретарь генерального, которая обитала в приемной. Все мило улыбнулись, кто-то помахал рукой, и лишь большой босс продолжал трепаться о тяготах общения с бизнес-подразделениями.

Настрой у коллег был позитивный и доброжелательный, значит, новости о служебной проверке по случаю пропажи документов Конта до АХО еще не докатились. Странно. Вроде в банке преимущественно женский коллектив. Неужели действительно работают, а не языками чешут?

– Наташа, – кивнула я и добавила, – Загорская. Стажерка на сканирование документов.

– Быстро тебя из ичар отпустили, – не прекращала улыбаться коллега. – Меня Оксаной зовут. Я занимаюсь документами для оплаты по нашим хозяйственным договорам. Это Лиля, офис-менеджер. Почта, канцелярия, делопроизводство. Артем – главный инженер…

Запомнить всех подряд вместе с именами и функциональными обязанностями у меня не получилось. Увы, перегрелся от избытка информации процессор в черепной коробке. Затупила. Надо клюквы в сахаре поесть для стимуляции мозговой активности. Зря, что ли Индис смотрел передачи о здоровье?

Переспрашивать теперь некультурно, записывать и как Шурик пьяным голосом просить: «а можно помедленнее?» еще хуже. Как зовут инженера? Антон? Тимур? А главного по машинам? Черт, придется корчить из себя Штирлица и по разговорам вычислять, кто из них кто и чем занят. Авось к концу рабочего дня справлюсь.

Было бы, где попу примостить. Стульев и столов я насчитала по одному на каждого сотрудника. Они сидели парами лицом друг к другу от окна до двери. Три человека по левую руку и два по правую. А вместо шестого рабочего стола на тумбочке раскорячился толстенный фикус. Кадровичка, конечно, предупреждала, что компьютер мне настроят только завтра, но я все равно не ожидала такой неорганизованности. Стоя работать? В углу между плательным шкафом и тумбой с лотками для документов? Да уж, роскошное «Вэлкам!» от солидного банка. Хоть плачь от обиды.

– Все, давай, перезвоню, – скороговоркой выпалил начальник и, наконец, обласкал меня вниманием. – Добрый день, Наталья. Слышал, коллег вам представили и только меня забыли. Эльдар Сагалаев. Начальник административно-хозяйственного отдела.

С ростом я почти угадала. Пафосный ботаник чуть-чуть не догнал патриция, а мне уже становилось стыдно за нелепые прозвища. Так ведь привяжутся, забудусь, назову вслух.

– Очень приятно, – промямлила я, смутившись. Что дальше говорить? Про компьютер спросить? Наверное. Но не успела я открыть рот, как бас Эльдара снова заполнил кабинет.

– Нас на самом деле гораздо больше. В каждом крупном филиале есть специалист, занимающийся хозяйственными вопросами, но мы в головном офисе централизовано контролируем процессы, будь то отправка корреспонденции или закупка канцелярии. Кстати, подумайте, что вам нужно для работы. Ручка, блокнот, стикеры? Как определитесь – позвоните Лиле, она поможет оформить заказ в системе, а я пока обозначу фронт работы. За мной, пожалуйста.

Зря я назвала его ботаником. Они обычно тихие и затюканные, а Эльдар буквально фонтанировал энергией. При солидном росте и нехилой комплекции порхал бабочкой, легко огибая препятствия, и даже галантно открыл передо мной дверь. Говорить он тоже любил. Пока я собиралась с мыслями, начальник выдавал информацию со скоростью печатной машинки под пальцами опытной машинистки. В какой-то момент, окончательно перегруженный мозг отключился, и очнулась я в коридоре после третьего поворота у монолитной двери, резко отличающейся от других.

– Архив. Третья зона допуска, – пояснил Эльдар. – Только по согласованию со службой безопасности. Я подал на вас заявку утром, жду ответ, а сейчас зайдем по моему пропуску.

Черт и здесь без Рогожкина никуда! Чую, затянет он согласование с наслаждением, да еще и про служебную проверку Эльдару расскажет. Обязан. Интересно, как изменится отношение начальника ко мне? Сразу разговаривать перестанет или дождется официальных результатов? Мечтала поработать, пока ситуация проясняется, но, видимо, пролечу, как фанера над столицей Франции. Не просить же Эльдара выпустить меня из архива всякий раз, когда захочется в туалет. А потом запустить обратно, да.

Начальник приложил магнитную карту к замку и с усилием толкнул дверь. Мама дорогая, она толстенная и полностью стальная, как в бункере! Да и внутри не офис с кулером и длинноногими банкиршами. В крошечной комнате без окон по рельсам, проложенным на полу, катались стеллажи с папками и коробками. Верхние полки практически упирались в лампы, а свободное пространство можно было обойти в два-три длинных шага.

– Тесно, конечно, – поморщился Эльдар, – но документы клиентов до отправки во внешний архив хранятся только так. Здесь хорошая вентиляция, тихо, никто не отвлекает. Вместо компьютера айтишники вам поставят ноутбук, чтобы сэкономить место. Жаль, сканеров свободных нет. После недавней оптимизации офисные аппараты заменили профессиональными станциями. Ближайшая к вам в коридоре за следующим поворотом. Запомните сразу, что оставлять архив открытым нельзя. Запускать внутрь на весь срок обработки документов никого кроме меня нельзя. Файлы коллег отсюда вынесли, оставили только договоры поглощаемого банка. Если будут просить что-то забрать, смело посылайте ко мне. И сами следите за документами. Взяли стопку, вышли, закрыли архив, отсканировали, вернулись, систематизировали файлы и только потом можно браться за следующую стопку. Все понятно?

Ничего не понятно. Раскидывать документы направо и налево я после сцены с Контом в оперзале точно не буду. А сканер не на рабочем месте, а в коридоре – действительно феерично. Оптимизация, значит? Все так бегают или мне одной повезло?

– Хорошо, если понятно, – кивнул Эльдар и зачастил дальше прямо под стук об пол моей отвалившейся челюсти. Я даже пикнуть не успела! – Айтишники скопируют вам презентацию по работе в Кайзере. Это единая система, где хранятся все документы клиентов в электронном виде. Она простая, разберетесь. А сейчас возьмите с полки на первом стеллаже Инструкцию по делопроизводству и читайте. Служебный телефон на стене, мой номер сто одиннадцать. Приступайте, Наталья.

Легонько подтолкнув меня внутрь и демонически блеснув стеклами очков, Эльдар захлопнул дверь архива. Дьявол, да он меня запер! Прямо как в аду без чертей, но с орудиями пыток. Распечаткой Инструкции можно было убить. Двести шестьдесят восемь страниц рассуждений о делопроизводстве. Банкиры определенно знали толк в извращениях.

Внутри Инструкции сплошные откровения. Магические ритуалы по наведению порчи не так подробно описаны, как движения документов. Тема освещена со всех сторон, начиная с расстановки реквизитов и заканчивая процессом уничтожения. Я только оглавление пробежала глазами и уже устала. Любопытства ради, открыла главу про уничтожение, мечтая прочитать, как весь этот бумажный рассадник пыли горит синим пламенем, но не тут-то было. Сначала составлялся Акт о выделении документов к уничтожению. Потом в лучших традициях лютой бюрократии согласовывался сначала с экспертной комиссией головного офиса в нашем регионе, а затем отправлялся на утверждение в столицу. Думаете, увидев печать и подпись, можно было громоздить кучу на заднем дворе банка? Поливать её бензином и предвкушать костер до неба? Как бы ни так. Документы даже рвать не разрешалось.

Судя по Инструкции, специально обученный человек вызывал специалистов аутсорсинговой компании и отгружал им макулатуру. Воображение рисовало потных накаченных грузчиков с умопомрачительными кубиками на прессе. Двух, трех, а лучше четырех. Чтобы они в одних штанах вереницей проносили мимо меня тяжелые коробки с полок архива. А я, сидя в шезлонге с коктейлем, пальцем показывала, какую коробку брать следующей.

«Размечталась, поплыла, – запыхтел Индис, – грузчики, шезлонг, коктейль. Начальник обманул про вентиляцию? Голова закружилась от нехватки кислорода? Приличной девушке не пристало восхищаться вслух голым мужским телом, а ты даже не покраснела».

«Зануда призрачный. В полицию нравов устроился, пока я по коридорам банка бегала? Ты понимаешь разницу между фантазией и реальным воплощением? Да я невинная до сих пор, а ты меня нравственностью долбишь».

Я швырнула от себя Инструкцию, и она с глухим хлопком грохнулась о покрытый ковролином пол. Достали все! Девчонки в общаге хихикали и подначивали, что по дурости для принца себя берегу. Пересижу в девках, никому потом не буду нужна. Что занятая девушка вызывает больший интерес, чем свободная. Парни думают: «Если никому не приглянулась, то и мне незачем. Характер, значит, поганый или только о деньгах мечтает».

«Чушь несут твои девчонки! – взвился дух. – Ничто не ценится выше чистоты и невинности!»

«Да пошел ты, – обиделась я. – Самое время обсуждать целомудрие, сидя в архиве, замурованном третьим уровнем допуска. Я ж не Рапунцель, по волосам из башни не сбегу. И не Алиса в стране чудес, чтобы хлебнуть уменьшающего зелья и пролезть в замочную скважину».

«А ты уверена, что закрыта? Проверяла?»

Черт. Проклятый сегодня день, не иначе. Чувствуя себе идиоткой, я достала пропуск и приложила к электронному замку. Ждала чуда. Но красная лампочка сердито замигала и послала мня громким писком туда, куда я недавно Индиса. Факир был пьян и фокус не удался. Закрыли меня на полном серьезе. Паранойю я сразу отогнала поганой метлой. Эльдар так торопился от меня избавиться, что рад был запереть даже в туалете. А тут все-таки официальное рабочее место. Хоть и такое специфическое.

От голода и жажды я не умирала, общаться с кем-то из банка давно не хотелось, поэтому я решила хотя бы посмотреть то, чем предстояло заниматься. Убить время до конца рабочего дня, надеясь, что про меня не забудут.

«Индис, помоги. Там в коридоре часы висят, я видела. Проследи, чтобы я позвонила начальнику минут за пятнадцать до шести, хорошо? А то я боюсь увлечься и хлопнуть ухом».

«Ладно».

Можно, конечно, оставить духу смартфон, но экран гас слишком часто, а Индис не мог воздействовать на физические предметы. Зато легко пролетал через закрытые двери и шарился в запертых шкафах, даже если там темень непроглядная. Жаль только был привязан ко мне чем-то вроде короткого поводка. Когда мы с ним проверяли, сошлись на цифре в десять метров. Дальше Индис не мог улететь. Говорил, будто в стену лбом долбился.

Он вообще мало что понимал в своей призрачной жизни. Не знал, кем был и когда умер. Не общался с другими духами и не звал их ко мне познакомиться. Я поэтому долго считала его глюком, пока он не стал моими глазами на затылке. Очень странный из меня вышел Медиум. Но уж какой есть, извините.

Обойдя Инструкцию по дуге, я сунула нос в коробки на полках. Уперлась в корешки папок и попыталась снять. Чуть пупок не надорвала. Одна коробка весила не меньше двадцати килограмм! Чем думал ичар, когда приглашал на работу хрупкую девушку? Я же спину потяну! Все, ни о каких каблуках не может быть и речи с такими физ. нагрузками. Плевала я на дресс-код.

«Правда что ли тяжелые?» – участливо поинтересовался дух.

«Сам попробуй», – не слишком оригинально пошутила я.

«Помещение маленькое, коробки большие, сканер в коридоре, допуски, служебное расследование. Извини, Наташа, дрянную работу я тебе нашел».

Голос Индиса звучал так расстроенно, что мне стало его жалко. Помочь хотел, прыгал от радости, а теперь сидел со мной в душном архиве.

«Не вешай призрачный нос, прорвемся, – не слишком уверенно пообещала я. – Любой опыт полезен, а экстремальный вдвойне. Зато банковские документы изучу на практике, а не в теории. Я же тоже на банкира учусь».

Индис замолчал, не разделив моего энтузиазма. Пришлось в тишине перебирать кредитные договора физических лиц. К вечеру я легко в них ориентировалась, по толщине сшива угадывая, на что клиент занимал денег. Самые пухлые фолианты получались у ипотечных кредитов. Кроме заявки и копий документов клиента там встречались заключения оценщиков с фотографиями квартир, договора купли-продажи, страховые полисы, расписки продавцов в получении денег и куча другой макулатуры. Каждое дело было аккуратно сшито, листы пронумерованы, а под титульным листом лежала внутренняя опись. Я представила, как несколько лет назад другая стажерка сидела в похожей комнате и рисовала карандашом цифры в левом верхнем углу каждой страницы. Один, два, три, четыре… двадцать пять, двадцать шесть. Вот где можно было сойти с ума, а мне только сканировать это все предстояло.

Без двадцати шесть Эльдар позвонил сам, поинтересовавшись как дела и даже извинился, что не зашел раньше. Я бодро отрапортовала, что прекрасно и была милостиво выпущена на волю ровно в восемнадцать ноль ноль. Выходя из банка, думала только об одном: «Наконец, этот день закончился!»


***


Помня, что практически иду рабом на галеры, утром следующего дня вместо платья я надела черные джинсы и кремовую блузку. Дресс-код строго-настрого запрещал женщинам даже брюки, но в архиве меня ни один клиент не увидит. Тем более рабочий день в банке начинался за час до того, как открывались двери для посетителей. А если успею прийти еще раньше, то и сотрудникам не попадусь на глаза.

На счет пропуска Эльдар не обманул. Охранник вместо временного гостевого выдал мне личный. Прямо поверх пластиковой карты распечатали мое имя, должность и название отдела. Фотографию взяли ту, что я приносила в отдел кадров. Служба безопасности хоть и не спешила, но делала все основательно.

Мягко ступая в балетках по ковролину, я добралась до архива. Замок приветственно моргнул зеленым. Допуск есть. Аллилуйя! Теперь можно свободно бегать до кулера за водичкой и позже в туалет. Еще не свобода, но уже не тюрьма.

Внутри по-прежнему пахло затхлостью и старой бумагой, на столе отсутствовал ноутбук, и до сканера нужно было бегать в коридор. Ладно, пора сказать: «доброе утро» Эльдару.

Помня, что начальники предпочитают приходить последними, я расстроилась. Зря ни свет ни заря бежала по холоду из общаги. Без ноутбука работать негде, придется ждать. Надеюсь, меня не выставят из кабинета обратно в архив.

По дороге в АХО я заблудилась. Да, вот так вот. План банка рисовал пьяный архитектор, закольцевав главный коридор и наделав ответвлений. Все двери одинаковые, куда идти не понятно и даже Индис недоуменно ворчал что-то невразумительное.

«Мурыжишь меня, как Сусанин поляков», – нервно пеняла я духу, кружась, кажется, на одном месте.

«Это кто? Ладно, не объясняй. Сейчас разберусь. Все, иди направо. Там крыло, где обитает руководство банка и секретарша. У неё спросишь, где АХО».

Хоть так, ладно. Теперь кроме имен коллег придется заучивать еще и план помещений. Дорога из синего ковролина вывела меня к приемной. Ее организовали прямо в коридоре, выгородив часть пространства массивным столом. А за ним, перебирая документы накрашенными ноготками, сидела настоящая нимфа. Та самая хрестоматийная секретарша с внешностью топ-модели и голливудской улыбкой. Идеальную фигуру девушки обтягивало темно-серое платье-футляр, а на плечах переливались золотом длинные волосы.

– Доброе утро, – звонко поприветствовала она, а я растерялась. Под взглядом банковской Барби идея спросить дорогу уже не казалась блестящей. Таких как она принято считать глупыми, хотя на деле у них часто было по два высших образования. Девушка здесь миллионные контракты на подпись директору носила, а я со своим писклявым голоском: «простите, я заблудилась».

«Может, ты сам найдешь кабинет? – мысленно зашипела я на Индиса, но выслушать ответ не успела.

– Вы к Юрию Федоровичу? – попыталась любезно подсказать секретарша, но сделала только хуже. Я понятия не имела, какую отмазку слепить. Раз уж пришла, не сбегать же с пунцовыми от стыда щеками. Сейчас ведь спросит, кто я такая и что здесь забыла? Вежливо, спросит, разумеется, но отвечать придется.

«Юрий Федорович – генеральный?»

Без очков я таблички на дверях разглядеть не могла, зато у Индиса проблем не было.

«Да, генеральный, – радостно ответил дух. – Центральная дверь за спиной секретарши. Справа и слева два зама. По работе с юридическими и физическими лицами отдельно. Никого на месте нет. А там, где юр. лица вместо Павла Анатольевича сидит твой любимый патриций».

Час от часу не легче. Меня специально к нему ноги принесли? Что за напасть такая раз за разом на него натыкаться? Огромный банк, десятки кабинетов, сотня сотрудников, а первый, кого я встречаю каждый день – проклятый Конт Сергей Геннадьевич! Стоп, что он делает в чужом кабинете? Да еще и один.

«Расслабься, не ворует и не дебоширит, – хихикнул Индис. – Электронные письма читает. Какие-то согласования по расходу бюджета».

Жаль, что не ворует. Поймать бы его за руку, как он меня с документами, и можно забыть о служебной проверке. Ответный шантаж любую угрозу превращает в маленькую тайну между двумя молчаливыми людьми. Но чего нет, того нет. Зато я придумала, как выкрутиться. Вернее вспомнила, что секретарша тоже работала в АХО. Очень вовремя, ага.

– Я познакомиться пришла, – сказала я, стараясь доброжелательно улыбнуться, – Наташа Загорская. Со вчерашнего дня стажерка административно-хозяйственного отдела.

– Ой, привет, – всплеснула руками секретарша. Вроде детский жест, а получился на удивление мило. Она даже похорошела, из профессионально-вежливого сотрудника банка превратившись в обычную девчонку. – Эльдар вчера забегался и не представил нас. Я уже сама к тебе в гости собралась, да пока разгребла свои завалы, ты уже домой ушла. Меня Оля зовут. Приятно познакомиться.

Она шутливо протянула руку, и я её пожала. Напряг сразу испарился. Я даже решилась спросить, как дойти до родного кабинета нашего отдела, но Оля как-то резко нырнула под стол.

– Стой, не убегай! Я утром пришла на работу, а на столе конверт с твоей фамилией. Не знаю, кто оставил. Подписано от руки, хотя я давно всех научила стандартную таблицу распечатывать с названиями отделов и фамилиями. А то надоело каждый день ребусы разгадывать. Держи.

Она сунула мне в руки пухлый конверт с чем-то мягким внутри. На белой бумаге круглым, как у отличницы почерком, было написано моё имя и больше ничего. У Ольги от любопытства глаза блестели звездами. Она даже не пыталась это скрыть.

Теребить Индиса я не стала. Рванула край конверта и вытряхнула на ладонь кусок синего шелка.

– Платок? – аккуратно подведенные карандашом брови Ольги встали домиком. – Как странно. Зачем он тебе?

Если бы я знала. На память больше не жаловалась. Точно такой же вчера банкирши искали в туалете. Может они и прислали? Да нет, бред!

– Эльдар не оставлял? Это же часть формы.

– Да, но платки повязывают только специалисты оперзала, – возразила секретарша, снова став серьезной. – Нам они ни к чему. Наверное, именем ошиблись. Оставь мне, я поспрашиваю.

– Хорошо, – легко согласилась я, мечтая развидеть платок. Слишком много вокруг меня ерунды случается, уже надоедает. Кто-то промахнулся или решил пошутить – пусть Ольга разбирается.

– Я пойду тогда Эльдара искать, – вздохнула я, – ноутбук еще не поставили, а мне рабочий зуд некуда девать.

– Могу почтой поделиться, хочешь? – хитро прищурилась секретарша, но тут же махнула рукой. – Шучу. Забудь. Ноутбуки – это к айтишникам. Сейчас уточню, если там кто-то есть.

Ольга схватила трубку телефона, другой рукой набирая внутренний номер. Несколько фраз и мне пообещали принести ноутбук в архив вот прям сейчас. Я поблагодарила и ушла совершенно довольная.

«Очень мило», – проворковал в уши Индис.

«Да, Ольга – приятная девушка».

«Я про рабочее место. Удобный стол, все под рукой. Тяжелее стопки листов и трубки телефона не поднимаешь…»

«Директору кофе варишь, – добавила я, – почту разносишь».

«Уж лучше почту, чем коробки с макулатурой».

«А ты не завидуй. Помнишь, как говорится: «не возжелай работы ближнего своего!»

«Там по-другому было», – завис дух, а я уже глупо улыбалась, проплывая по коридору над синим ковролином. Может, работа у Ольги только казалось легкой. Подводных камней везде хватало.

«Но ты бы хотела поменяться? – не отставал Индис».

«Зависть – плохое чувство. У каждого свой путь и раз линия моей жизни пересеклась с коробками, то надо терпеть».

Я пикнула замком архива и замерла на пороге. Черт с ней с мотивацией, настроем и попыткой мыслить позитивно. Я отчаянно хотела быть в другом месте и не рыться в старой пыльной бумаге. А говорят, чем смелее мечтаешь, тем быстрее сбывается.

### Глава 5. Случайность пятая – «Воланд и Маргарита»


Банковский айтишник был точной копией тощих и прыщавых студентов из соседнего с нашим Технического Университета. Откуда-нибудь с факультета «Прикладной математики и информатики». Носил растянутый свитер и заправлял непослушные кудри за уши. Меня так и подмывало спросить: «А как же правила банка насчет внешнего вида?», но я не стала. Господа компьютерщики всегда были не от мира сего. Они еще и разговаривали, будто на другом языке.

– Винду я тебе обновил, в учетку зашел, логин и пароль заучи. Уж напрягись, они не простые.

Я скептически покривилась, но местный компьютерный бог даже не улыбнулся. Только протянул мне огрызок листа с двумя строчками. Логин был моим именем, написанным латиницей, как на банковских картах, а вот пароль поражал воображение. Девять букв и цифр, выбранных наугад и расставленных в хаотичном порядке. Я думала, что исторические даты тяжело запоминать? Наивная. Запомнить такую лютую околесицу не помогут ни ассоциации, ни проговаривание вслух, ни сочиненные стишки и песенки. Ни-че-го. Хоть татуху на предплечье бей, и каждый раз с неё списывай, вводя пароль.

– Если забудешь, да еще и бумажку потеряешь, то готовься к геморрою от безопасников, – подливал масла в огонь айтишник. – Все жилы вытянут. Сначала заявление на блокировку учетки. Потом на восстановление пароля, но писать будешь не ты, а твой начальник. Еще раз забудешь – даже это не поможет. Останешься куковать без ноутбука две недели, пока не осознаешь или над тобой не сжалятся. Память девичья, голова дырявая? Мои соболезнования.

Сердобольный какой. Нашел, чем пугать. Я ж практически любимая стажерка всей службы безопасности банка. Первый день работы – и сразу служебное расследование, а тут какой-то пароль. Тоже мне.

– Ладно, выучу, – сдалась я и сунула бумажку в карман брюк. – Мне документы в какой-то Кайзер велели сканировать. Где он здесь?

– Сейчас покажу, там все просто, – кивнул айтишник и открыл ноутбук. Вместо долгого самостоятельного изучения меня ждал мастер-класс. Вот тут-то я и прониклась любовью к кудрявому пареньку и благодарностью к Ольге. Тестовые сканы подвешивались в тестовые карточки клиентов в несколько кликов мышкой. Я дернулась записать порядок действий, но имелись заготовленные на этот случай шпаргалки в виде слайдов презентации. Работай – не хочу. Осталось только начать и закончить.

Но радости общения с программным обеспечением банка на этом не закончились. Сотрудники между собой общались через профессиональный почтовый клиент. Простейшие функции вроде отправки писем или чата я и так знала, а для чего-то более сложного существовала отдельная презентация.

– Кстати, не обольщайся. Почта хоть и пересылается через Интернет, но фактически выхода туда у тебя нет, – добавил айтишник. – Все надежно запечатано в целях безопасности. Забудь про соцсети, серфинг по сайтам и онлайн-игры в рабочее время. Только работа, только хардкор.

Даже не сомневалась. Жилы в банке из работников тянули профессионально. Каждая оплаченная зарплатой минута не должна тратиться зря. А то вдруг отдохнуть захочется? Нельзя. Для этого есть ночь и выходные дни, куда сбегали, будто из тюрьмы на свободу. Теперь я понимала, откуда взялся культ пятницы.

– И последнее, – пообещал айтишник, заканчивая обучение, – маленький бонус. Видишь зеленую точку возле своего имени в списке контактов? Это значит, что ты онлайн. Закроешь клиент – точка погаснет. Наши начальники отделов любят по этим точкам проверять сотрудников, которые сидят не у них на глазах. Вот как ты в другом кабинете. Сделают список контактов и смотрят – кто во сколько приходит на работу и включает компьютер? Контролируют, чтобы на обед ты тратила не больше часа, уходила не позже шести и так далее. Смекаешь? Не попадись по глупости. Лучше сидеть от звонка до звонка и не дергаться.

Обалдеть! В этом банке процветает коллективная паранойя? Что за страсть следить за всеми подряд? Мало мне камер в коридорах, внимания службы безопасности, так еще и Эльдар будет по минутам проверять? Черт, а ведь будет! То-то он не звонит узнать, как дела. Под колпаком уже, стоило включить ноутбук. Никогда еще так гадко себя не чувствовала. Последние оправдания, что это взрослая жизнь и надо привыкать, рухнули. Мы здесь рабы. И другое слово подобрать невозможно.

– Не кисни, – ободряюще улыбнулся айтишник. – Будут вопросы, звони, а я побежал.

Да так быстро, что я едва успела поблагодарить его. Энтузиазм в очередной раз схлынул. Я в прострации свернула все программы и грустно уставилась на пустой рабочий стол. Обои по своему вкусу наверняка поставить нельзя. Приходится созерцать корпоративные. Логотип ТФКБ на фоне синего полотна с неровными краями. Я минуту просто пялилась на него, а потом до меня дошло. Мощно дошло, прям пробрало до икоты.

«Платок! Индис и здесь чертов синий платок! Смотри! Вон атласный кант, вышивка в углу и даже узелок завязан!»

«Ну и что? – поспешно ответил дух. – Здесь все синее, корпоративное и в платках. Забей».

Нет уж. Если вселенная решила доконать меня, то у неё обязательно получится. Хватит с меня совпадений! В туалете платок, в конверте, на экране! Достали!

«Да угомонись, – взмолился Индис, – это просто кусок ткани!»

Но я уже схватила телефон и набрала номер ресепшена в оперзале, где стояла Марина. Если у всех все одинаковое, то и у неё на рабочем столе будет синий платок.

– Ресепшн, – радостно представилась стажерка.

– Марина, это Наташа Загорская. Мы вчера документы Конта вместе искали, помнишь?

– Конечно, – радостно пропела она, – а я думаю, что за номер?

– Марина, спасай! Вопрос странный, но очень важный. Скажи, у тебя на компьютере какая заставка рабочего стола?

– Ээээ, сейчас, подожди, я подвисаю. Вот. Стандартная. Логотип.

Я ждала, что про платок скажет, но она молчала.

– И все? Больше ничего?

– Да, логотип на белом фоне, а нужно другое? Заставку сто лет не меняли.

Я аж глаза протерла, чтобы проверить – не мерещится ли? Но платок из-под логотипа на моем ноутбуке никуда не делся. Синий—синий, корпоративный-прекорпоративный. Черт!

– Нет, все в порядке. Спасибо.

Марина торопливо попрощалась и положила трубку, а я медленно сползла по спинке офисного кресла вниз. Я не была психом даже с учетом голоса Индиса в голове, но кто-то настойчиво пытался довести меня до срыва. Тыкал платком в лицо, будто бил по темечку. Регулярно, настойчиво и крайне изобретательно. Может, нужно было забрать платок? Эй, там, да скажите уже, что от меня нужно?!

Я психанула. Схватила ближайшую коробку, выдернула из неё кредитный договор и ломанулась в коридор к сканеру. Надеялась, что займу руки, голову и паника пройдет. Да и посмотрю, ради чего наоптимизировались так, что я осталась без персонального сканера.

Руки еще дрожали, когда я поднимала крышку гигантского МФУ высотой в половину моего роста и укладывала первую страницу на стекло. Осталось нажать на кнопку «Старт», но я зависла в сложном меню устройства. Копирование, сканирование… Куда он файлы сохраняет?

– Вам помочь, Наталья Игоревна? – раздался за спиной мужской голос, и я от шока приросла балетками к ковролину. Индиса не стала спрашивать, кто это. Сама угадала по знакомому аромату парфюма.

– Простите, что тороплю, – подозрительно вежливо и пугающе близко ко мне сказал патриций, – но мне тоже нужно отсканировать вот это.

Я так и стояла, онемевшая, когда он, чуть не задев мое плечо, положил на крышку сканера синий шелковый платок. Тот самый. Корпоративный. Издевательски медленно и демонстративно. И меня дернуло. Намеки, недомолвки и совпадения вдруг достали из памяти давно прочитанную в школе книгу. Где женщину в аду пытали белым платком. Так же, как меня синим. Она убила своего новорожденного ребенка, заткнув ему рот и каждый день, просыпаясь, находила этот платок. Он просто лежал на тумбочке рядом с кроватью. День за днем. Снова и снова, с настойчивостью молота напоминая о содеянном. Она его выбрасывала, сжигала, топила, но каждое утро платок возвращался на тумбочку. Изощренная пытка. Как же звали ту женщину?

– Фрида. Фрида. Фрида, – проскрежетала я, стараясь не расхохотаться от бредовости ситуации. – Меня зовут Фрида, о, королева!

Сказала и замолчала, а в тишине рабочих коридоров банка надменный патриций с интонацией не то Воланда, не то кота Бегемота ответил:

– Мы в восхищении. Королева в восхищении. Читаете Булгакова, Наталья Игоревна?

В восхищении он. Собой доволен, разумеется, я здесь не при чем. Практически бал у сатаны устроил с платком и не торопился объяснять зачем. Наверное, стоило послать его грубо, но Аннушка уже разлила масло, и в моей голове фоном звучал вальс Штрауса. «Тадам тадам тадам пам пам. Тада дада дам пам пам». Конт умел танцевать вальс, я уверена. Где-нибудь на светском приеме в итальянском палаццо зажигали свет в бальном зале, и Сергей Геннадьевич в строгом смокинге бережно вел по паркету прекрасную даму. Воображаемые музыканты тронули смычками струны, музыка подарила легкость, и я как Маргарита выпорхнула из окна.

Жаль, далеко не улетела. Быстро вернулась в реальность. Но цитаты продолжали срываться с языка, будто сами собой:

– Читаю, мессир. Живу в нехорошей общаге под номером пятьдесят, дружу с черным котом, и каждый вечер мажу лицо кремом, чтобы летать на швабре. Вам понравился спектакль? Сами срежессировали?

Я все-таки обернулась, стараясь не вдыхать аромат его парфюма. Голову не поднимала, поэтому знаменитый взгляд упирался мне куда-то в макушку, а я рассматривала пуговицы на черном пиджаке. По покрою не смокинг, но где-то рядом.

– Разумеется, – ответил патриций. – Все ради того, чтобы вы поняли – насколько я настойчив. И не такие крепости измором брал.

Он специально играл голосом, чтобы добавить во фразу двойной, а то и тройной смысл. Тембр со средних нот проваливался в глубокие низкие с бархатным звучанием. На слове «брал» у меня волна дрожи прокатилась по спине. Совсем не об исторических баталиях думала. Себя представляла крепостью в осаде его рук. Но зря он надеялся, что сдамся. Подумаешь, какой-то платок. Фи. Это он называет измором?

– Я поняла. В следующий раз буду, как Фрида, уничтожать любые намеки и тайные знаки. Сергей Геннадьевич, я бы с удовольствием и дальше обсуждала с вами творчество Булгакова, но рабочий день в разгаре. Вам не нужно подписывать документы или отправлять подчиненных на галеры?

Все-таки послала, хоть и вежливо. Взгляд осмелилась поднять до подбородка и долго ждала ответной шпильки, но Конт даже не хмыкнул.

– По договору цессии срок на сканирование оригиналов кредитных договоров гибкий. Подождет ваш архив. А я могу одним звонком заблокировать вам допуск в Кайзер, почту и учетную запись. На галеры не зову, но предлагаю продолжить разговор в моем кабинете.

Давил он еще выразительнее, чем намекал на крепости в осаде. У меня почти задрожали колени, но вовремя прошло смущение, и появился внутренний протест. Кабинет, вообще-то не его, а заместителя генерального по работе с юрлицами. Патриций здесь гость на время слияния двух банков. Какого черта он раскомандовался? Специалистов посылает платки в туалете ронять, айтишников заставляет менять заставки, стажерку куда-то тащит. Не много ли на себя берет?

– Я не могу покидать рабочее место без разрешения начальника АХО Сагалаева Эльдара Ильхановича. Тем более тратить время на разговоры, не относящиеся к должностным обязанностям, – отчеканила я, заглянув, наконец, в черные глаза Конта. Молнию не увидела, гром не грянул. Патриций всего лишь потер пальцами лоб и холодно спросил:

– Вас не предупредили, что в ТФКБ матричная структура управления? То есть все сотрудники банка имеют двойную форму подчинения? Административно своим непосредственным руководителям. В вашем случае начальнику АХО. И функционально в рамках такого проекта, как слияние банков – руководителю проекта. То есть мне.

Я открыла рот и забыла, что после вдоха его нужно закрыть. Сногсшибательная новость. Нет, в ичар мне сказали только, что договор срочный, как раз на время слияния банков. Значит, у меня два начальника? Обалдеть! И, судя по должности, Конт главнее Эльдара. Это ж надо было так вляпаться! Я еще про рабов на галерах пошутила. Оказывается, патриций был не залетным гостем, а надсмотрщиком с кнутом в руках. И в рамках аналогии имел полное право высечь меня за непослушание.

– Извините, я правда не знала, – стушевалась я, чувствуя, как от стыда горят щеки. Мерещился свист кнута над головой, но патриций принял капитуляцию благосклонно. Гад самодовольный. Жестом повторил приглашение в кабинет зама по юрлицам и пошел первым, даже не оглянувшись проверить, иду ли я следом.

«Начнет приставать – ори на весь банк: «Пожар»! – посоветовал Индис. – Кто-нибудь обязательно прибежит на помощь».

«Зря стараешься. Не начнет, – ответила я духу, походкой приговоренного к казни утаптывая ковролин. – Он другую крепость имел в виду. Документы свои проклятые, которые потерял в оперзале. Не услышал от меня, что хотел и взбелинился. С платком только перемудрил. Я могла не догадаться про Булгакова и Фриду».

«Я вообще не понял, о чем вы говорили. Это книга такая? Дашь почитать?»

«Почему нет? Там про смерть и потусторонние сущности. Тебе должно понравиться».

Дух размечтался приобщиться к «Мастеру и Маргарите» сегодня вечером, но мы договорились на выходные. Я буду крутить колесико мышки, пролистывая текст на экране компьютера, а сама залипну в лекции по макроэкономике. Тихий, интеллигентный вечер. Не то, что день в банке с патрицием.

Кабинет заместителя генерального директора банка неожиданно оказался маленьким и уютным. Вместо стандартного плацдарма для совещаний в виде длинного стола с двумя рядами кресел Павлу Анатольевичу поставили три дивана и журнальный столик. В воздухе ощущался аромат кофе, кондиционер нагонял прохладу и сквозь жалюзи в окне виднелся летний день. Я вдруг пожалела, что стою в офисе, а не гуляю в парке возле универа, где цветут алые флоксы и ветер шелестит листвой. Сидела бы сейчас на лавочке, готовилась к последним экзаменам и не переживала, что въедливый банкир докопается до правды о моем духе.

– Располагайтесь, Наталья Игоревна. Чай, кофе?

Да что ж он меня второй раз пытается напоить? Сыворотку правды подмешать хочет?

«В первый раз безопасник предлагал, – подсказал Индис, – вроде ничего лишнего в чашку не кидали. Я следил»

Все, дух в боевом всех-подозревающем режиме. Правильно, примут меня санитары в психбольнице, накачают галоперидолом, будет не до чтений романов Булгакова.

– Обойдусь, Сергей Геннадьевич, – вежливо ответила я и присела на край дивана. Кожаная обивка встретила неприятным холодом. Может, такая обивка у мебели – круто и дорого, но сидеть на ткани теплее.

«Соберись, Загорская, – проворчал дух, – не интерьер сюда пришла оценивать».

«Молчу-молчу. Рот на замок и ключ через плечо».

– Напрасно, кофе по утрам бодрит и настраивает на правильный лад, – ответил Конт и пошел с чашкой к кофе-машине. Поразительно беспечно он все же относился к рабочему времени. Или так заколебался в ненавистной командировке, что развлекался подбрасыванием синих платков стажеркам? Лучше бы вызвал стриптизершу. Я вредная и занудная. Со мной хорошо нервы тратить, а не рабочий стресс снимать.

Аромат кофе осел карамельным привкусом на небе, и я чуть было не облизнулась. Позавтракать забыла, сейчас напугаю патриция урчанием голодного живота. Да что же он резину тянет с разговором? Я скоро на стены от волнения полезу.

– Забавно, что вы вспомнили про булгаковскую Фриду, – наконец, заговорил Конт, устроившись с чашкой кофе на диване. – Я, если честно, схватил первое, что попалось под руку. Все думал, как бы вас заинтересовать поисками ненавязчиво. Спасибо девушкам, помогли. Кристина заверила меня, что с мылом в глазу и спиной к ней, вы никак не могли заметить упавший платок.

Началось. Патриций, как Эркюль Пуаро в «Восточном экспрессе» последовательно разворачивал картину преступления, сопровождая её логичными выводами. Я постаралась расслабить чересчур напряженную спину, но ерзание еще больше выдало нервозность. Взгляд Конта чувствовался обжигающим прикосновением и малодушно хотелось спрятаться под столом. Нет, все равно не признаюсь, обойдется. Если такой умный – пусть сам расскажет про Индиса. А я послушаю.

– У вас глаза на затылке? – выдал первую версию банкир и дух в моей голове громко заржал.

«Дышим ровно, подруга. Тут без вариантов»

«Подожди. Не видишь, он глумится?»

В черных глазах патриция на мгновение блеснули искры, а по тонким губам пробежала улыбка. Я, кривляясь, ощупала затылок и пожала плечами.

– Нет никаких глаз. Увы.

– Я так и думал. Дар предвидения? Интуиция? Тогда почему вы звонили на ресепшн, чтобы спросить про заставку? Не обернулись, когда я пошел к сканеру. Ужаснулись, в третий раз увидев платок. Значит, дело не в предсказывании будущего и не во взгляде в прошлое. Вас укусил радиоактивный паук, и теперь вы видите сквозь стены? Нет? Гадать я могу долго, но на самом деле мне не интересно.

Я удивленно моргнула, а банкир поставил чашку с блюдцем на стол, тихо звякнув тонким фарфором. Из-под рукава на мгновение показались часы. Старомодный признак статуса, с которым мужчины не расставались, даже имея айфоны последней модели. На часы не смотрели, чтобы узнать время. Их вот так невзначай показывали собеседнику на важных переговорах. Часы будто говорили вместо хозяина: «Смотрите, я из касты тех, кто может позволить себе швейцарское чудо за бешеные деньги. Со мной можно иметь дело». Но зачем это мне? Что я вообще здесь делаю, если меня не будут пытать?

– Мне не интересно, – повторил Конт, – потому что результат важнее процесса. Гадаете ли вы перед этим на картах или стучите в шаманский бубен – все равно. Ищите предметы вы мгновенно и пока ни разу не ошиблись. Ценное умение.

«Наивный, я не только это умею, – хорохорился Индис. – На экзамене подсказать, работу найти. Да я, в конце концов, приятный собеседник и надежный друг!»

«Ага. Кролики – это не только ценный мех…»

«Что?»

«Забудь. Потом».

Я молчала, не зная, что отвечать. Разрешение не признаваться про способ поиска напоминало ловушку. Умный ход. Пожертвовать маленькой загадкой, чтобы узнать главную. Так есть у меня паранормальные способности или нет?

Выбор сейчас – запираться и уходить в несознанку, подогревая интерес. Либо попробовать отшить любопытного банкира раз и навсегда. Второе явно безопаснее.

– Мне жаль вас расстраивать, Сергей Геннадьевич. Вы столько времени потратили, сотрудников банка просьбами напрягли. Следили за мной, думали. Но все зря. Не видела я платок в туалете ни своим, ни чужим суперзрением. Просто ляпнула: «посмотрите вокруг», чтобы меня оставили в покое. Два совпадения. Не спорю, маловероятные, но совпадения. И ничего больше.

Патриций положил ногу на ногу и откинулся на спинку дивана. Я ждала реакции, но кондиционер шумел громче, чем дышал Конт. Размышлял. На умный ход я ответила ударом в лоб, попытавшись выставить банкира идиотом, и теперь он тоже стоял на распутье. Согласится, что розыск папки и платка – случайность, и упустит, возможно, первого настоящего экстрасенса среди толпы шарлатанов. Согласна, Индис – ценный дар. Я пользовалась им на всю катушку и ни разу не пожалела о нашем знакомстве. Но я маленький человек и хочу мало. Как развернулся бы Конт, заполучив такого духа – страшно представить. Промышленный шпионаж, преимущества на переговорах, да Индис сам половины своих возможностей не знает. И не узнает, если банкир позволит мне уйти.

И с другой стороны, если патриций упрется и продолжит настаивать, что я нахожу скрытые от глаз предметы, то рискует нарваться на еще одного шарлатана. Где гарантии, что я, признавшись в магических способностях и согласившись помогать, не выставлю его идиотом снова уже на глазах у бизнес-партнеров? И этот вариант куда вероятнее первого. Все-таки мы живем в реальном мире, а не на страницах фантастической книги. Конт не может игнорировать этот факт. Ну же, Сергей Геннадьевич, где ваша рациональность и критический подход к небылицам? Поверьте, что я – пустышка, пока еще можете сохранить репутацию адекватного человека. Жду. Очень жду.

Неужели напрасно? Минуту я созерцала его задумчивый профиль и уже собралась тихо уйти, когда он заговорил:

– Я понимаю вашу осторожность. Будь у меня нечто, резко выделяющее из толпы, тоже бы сто раз подумал – а оно мне нужно? Косые взгляды, покручивание пальцем у виска. Необходимость каждый раз доказывать, что можешь и чувствовать себя клоуном. Ярмарочным петрушкой, дергающимся на потеху публике.

Черт, попал в самое больное место! Осталось про психушку догадаться и будет в десятку. Я заерзала на диване, шурша темно—красной кожей обивки, но Конт продолжать рассуждать в пустоту перед собой.

– Держать все в тайне – правильно. Вы поступаете мудро, Наташа. Я уважаю ваше решение и не буду настаивать на признаниях. Но вы разожгли моё любопытство так, что я не могу успокоиться. Давайте сотрудничать. Уверен, вам это покажется интересным.

– Нет! – я поспешила перебить, пока он не начал соблазнять меня другой должностью, деньгами или возможностями своих связей в банковской сфере. Не нужен мне журавль в небе, мне с синицей в руках сыто, комфортно и тепло. А главное безопасно. Такому, как Конт доверишь палец – он всю руку откусит.

«Нет уж, Индис, пошли отсюда».

«Согласен. Топаем по ковролину в закат!»

– Сергей Геннадьевич, вы, правда, ошиблись. Мне нечем жечь ваше любопытство. Я благодарна за предложение, но совпадения и неловкости затянулись. Извините, продолжать разговор бессмысленно. Я лучше пойду документы сканировать, там от меня больше пользы. До свидания.

Конт меня не отпускал, но я наплевала на этикет и бросилась к двери. Догонять и ловить в коридоре точно не станет, камеры вокруг. Вот и пригодились чужие глаза. Ох, теперь закрыться в архиве и с головой в работу!

### Глава 6. Случайность шестая – больничный


Кредитный договор несчастного покупателя нового авто из салона я так и таскала в руках от сканера до кабинета зама генерального и обратно мимо ошарашенной Ольги. Секретарь поднялась навстречу, умоляюще приподняв брови, но я молча качнула головой. Господи, Оля, не до разговоров сейчас. Знаю, что распирает от любопытства. Целый член правления банка закрылся в кабинете со стажеркой и шушукался. Аромат кофе шлейфом тянулся за мной, а глаза, наверное, до сих пор горели, как у безумной. Ставлю полтинник, что сплетни будут самые невероятные. От оказания интим-услуг до вербовки на должность штатного шпиона. Увы, ребята, даже лидер топа бредовости не сравнится с настоящей причиной. Сергей Геннадьевич Конт мечтал заполучить карманного медиума с послушным духом и с нашей помощью заработать еще больше денег.

«Хрен ему, а не деньги, – обиженно засопел Индис. – И вообще, он мне не нравится. Неприлично домогаться внимания девушки, не имея серьезных намерений».

«Серьезнее денег намерений не бывает», – сказала я духу и окончательно приуныла. Надежда, что патриций отстанет, и раньше была призрачной, а сейчас держалась на волоске. Три проверки он уже устроил. Картинку на выключенном мониторе и решение Конта подойти к сканеру я никак не могла разглядеть ни в будущем, ни в настоящем, но с платком в туалете конкретно облажалась. Еще один такой прокол, и Сергей Геннадьевич припрет меня к стенке доказательствами. Камеры, прослушка и другие возможности службы безопасности к его услугам, как я поняла. Интересно, Рогожкин ради премии шпионит за стажерками или на голом энтузиазме? Так сказать, по велению души.

Теперь придется шарахаться от каждой тени и тщательно фильтровать свои разговоры.

«Не бойся, я помогу».

«Не надо. Как раз тебе лучше молчать и не отсвечивать, пока я на работе. Притворись, что тебя нет. Дай спокойно корчить из себя нормальную девушку без голосов в голове».

Грубо, но другого выхода нет. Без подсказок Индиса, я в расставленные Контом силки точно не вляпаюсь. Бесконечно он все равно меня долбить не будет. Или терпение лопнет, или командировка закончится. Умотает тогда в свою столицу и навсегда про меня забудет. Эх, мне бы продержаться до этого момента. А еще лучше быстрее отсканировать архив, получить деньги по договору и свалить.

Индис обиделся и на самом деле замолчал, а я углубилась в работу. Как мне рассказал по телефону Эльдар, после слияния банков все действующие кредиты перевели в ТФКБ. Умные дяди из отдела айти пощелкали мышками, постучали по клаве и радостно отчитались, что все готово, за исключением одной мелочи. К деньгам, которые клиенты были должны по кредитам, прилагались бумажные экземпляры документов. И если в ТФКБ они сразу после подписания кредитного договора заносились в Кайзер, то в поглощаемом банке работали по старинке. В допотопной досовской программе текстом заносили данные кредитов, а бумажные оригиналы подшивали в дело и хранили в архиве. Если вдруг поступал запрос на предоставление копий документов или служба безопасности изымала дело для работы с должниками, то сотрудницы просто шли в архив и рылись в коробках. За время работы банк выдал несколько тысяч кредитов и всю бумагу хранил в одном месте. Богатый был когда-то банк. Мог позволить себе огромные помещения.

А ТФКБ со своей упертостью в оптимизацию решил сэкономить. От архивных помещений отказались, оставив крошечные каморки вроде моей, а всю макулатуру увезли во внешний архив. Далеко-далеко за город в гигантский ангар, оборудованный по всем правилам хранения безопасности и секретности. Молодцы, а работать как? Дык есть Кайзер со сканами, а если нужен конкретный оригинал, то его по запросу доставляли из внешнего архива прямо в банк. И вот, чтобы точно так же поступить с оставшимися в наследство от слияния документами они наняли десяток стажерок. Мы вешали сканы в Кайзер, а отработанные коробки должны были постепенно отправлять во внешний архив. Делов то.

Однако, мой энтузиазм по вине стоящего в коридоре сканера сдулся уже к обеду. Адов агрегат шумел, как пылесос, светил мне в глаза лампой и от необходимости поднимать и опускать тяжелую крышку у меня уже на двадцатой странице заболели руки. Я сама себе напоминала робота в огромном цеху завода и дурела от монотонности действий. Открыть крышку, положить на стекло лист, закрыть, нажать на кнопку, открыть крышку, поменять лист. Вспоминала горы коробок в архиве и чуть не плакала. Да я состарюсь раньше, чем закончу!

А еще приходилось вздрагивать на каждый шорох – не идет ли по коридору Конт с каверзными вопросами? Ещё стоять возле сканера и терпеть недовольные взгляды коллег, которым я уже полдня не давала сканировать их документы.

– Я до тебя дозвониться не могу, гадаю, куда делась, а ты здесь. Мучаешься? – радостно поинтересовался Эльдар, материализовавшись у меня за спиной в тот момент, когда сканер утюжил светом лампы очередную страницу. – Зачем со стекла-то? Сканируй сразу пачку.

Я удивленно моргнула, соображая, не приснился ли мне начальник АХО посреди голубых стен и синего ковролина? От усталости голова плыла, и давно хотелось кому-нибудь пожаловаться. Прям уткнуться носом в темно-зеленую рубашку Эльдара и ныть: «Заберите меня отсюда».

– О, как все запущено, – вздохнул начальник и оттеснил меня бедром в сторону. – Смотри, кладешь пачку в лоток, выбираешь сканирование нескольких страниц и…

Минуту я стояла с открытым ртом и краснела за впустую потраченное время. Проклятый аппарат под чутким руководством Эльдара сам глотал страницу за страницей и упаковывал сканы в единый файл. Быстро, задорно и с музыкой. Чудеса.

И, раз уж ко мне пришла двухметровая фея-крестная в очках, то стоило кроме кареты из тыквы выпросить еще и хрустальные туфельки.

– Эльдар, спасибо, а скажи, пожалуйста, неужели мне совсем нельзя личный сканер? Ма-а-аленький.

Я умоляюще заглянула ему в глаза через стекла очков и двумя пальцами показала насколько маленький. Крошечный. На мое счастье, благодушное настроение вечно занятого и куда-то спешащего Эльдара никуда не делось. Он даже говорил медленнее обычного и жмурился, как сытый кот.

– Наташа, мне тоже не нравится, что ты торчишь в коридоре. Ни присесть, ни разогнуться и к компьютеру нужно бегать. Я третий раз прошу айтишников согласовать тебе отдельный аппарат и получаю отказ. В бюджет не заложено, на статье не хватает денег. От меня просят объем работы, трудозатраты, сроки выполнения. Я уже плюнул на них и написал руководителю проекта, но там пока глухо. Потерпи, пожалуйста, я что-нибудь придумаю.

А руководитель проекта у нас Конт Эс Гэ. Понятно теперь, почему глухо. Решил меня из архива таким образом выкурить? Чтоб под камерами в коридоре прогуливалась? В архиве-то их нет. Черт, ему неймется про Индиса узнать, а я страдаю. Ладно. Потерпим. Я улыбнулась через силу, а Эльдар в ответ ласково погладил по плечу.

– Зато у меня есть хорошая новость. Служебная проверка по тебе завершена, нарушений не выявлено. Вопрос закрыт. Работай спокойно.

Мне сначала показалось, что он шутит. На Золушке вместо туфель засверкало бальное платье, и мыши-лакеи согнулись в поклонах. Я была уверена, что безопасность будет тянуть с проверкой до последнего, держа меня на грани увольнения. С чего такая щедрость? Индис?

Дух молчал. Делал вид, что его нет. Хорошо, сама разберусь.

– Здорово, – ответила я и собралась пытать Эльдара, но у него запищал сотовый.

– Еще бы. Подожди, звонят. О, по страховке. Так, я пошел, а ты – загляни к Ольге в приёмную.

Не вытерпела все-таки. Сплетницы разошлись во мнении, и им срочно понадобился первоисточник? Эльдар припал к сотовому, взявшись обсуждать выплаты по страховке на автомобили банка. Я кивнула ему на прощание и, подхватив отсканированную стопку, пошла по коридору к приемной. Без Индиса толковых объяснений, что я делала в кабинете с патрицием, не сочинялось. Скверно.

Если начну мяться, краснеть и отвечать неопределенно, то за меня точно додумают интимную связь. Причем решат, что это я вешалась на шею к начальнику. А как иначе? Взрослый, серьезный, богатый. Можно закрутить роман и рвануть с ним в столицу из нашего захолустья. Подумаешь, жена есть, с которой он в Италию уезжал, настоящим чувствам такая мелочь не помеха.

Я замедлила шаг и прислушалась. Мда. Тихо. Спровоцировать Индиса на чтение мне лекции о нравственности не вышло. «Как можно мечтать об участи содержанки? Кошмар! Приличной девушке не пристало» и так далее. Крепко дух обиделся. Жаль.

Из-за поворота показался широкий стол Ольги. А на нем разноцветная клякса посреди строгих линий и серых полутонов офисной мебели. Завтра точно надену очки. Хватит думать о красоте, зрение важнее. Подойдя ближе, я поняла, почему сразу не разглядела, что это. Букет цветов я в банке видела впервые. Алые розы в окружении зеленых листьев папоротника и белых соцветий гипсофилы. А нам ними млеющая от аромата Ольга.

– Ммм, Наташа, где ты ходишь? Я скоро весь букет снюхаю. Курьер час назад принес для тебя. Я не смогла дозвониться, поэтому сама расписалась в получении.

Для меня? Мир перевернулся вверх тормашками и рухнул мне на голову.

Если не считать стандартных тюльпанов и гвоздик на восьмое марта от одногруппников, букетов мне не дарили никогда. Соседки по комнате в общаге еще смеялись: «А чего ты хочешь, Загорская? Нет парня – нет цветов». Да и у них при наличии парней веники в вазах не водились. Прижимистые студенты предпочитали тратить деньги на клубы и алкоголь. Так быстрее можно было добиться благосклонности от девушек. Долгие ухаживания с цветами и походами в театр давно канули в Лету. Те ухажеры уже внуков нянчили и дивились, как все стало просто у современной молодежи.

А мне хотелось сказки. Чтобы таинственный принц оставлял записки в подаренных цветах и желал доброго утра самой прекрасной девушке. Но вместо него мне достался въедливый банкир, мечтающий о мировом господстве.

– Там карточка в глубине, – напомнила Ольга, выдернув меня из прострации. – Ну же, читай.

Со стороны, наверное, страсть как интересно, от кого букет. Я здесь без году неделя, а уже обзавелась поклонником. Шустрая стажерка, да. Но я еще не открыла белый конверт, а уже знала отправителя.

Единственный мужчина в банке, кому могло прийти в голову тратить время на подбрасывание платков, букетов и проблем. Точно не принц, хоть и похож на древнеримского патриция. Конт Сергей Геннадьевич.

На карточке из плотного картона с золотым тиснением «Поздравляю» ровным почерком отличницы было написано:

«Наталья Игоревна, мне жаль, что мы друг друга не услышали. Возможно, я был слишком настойчив с проверками и поспешил с предложениями. Давайте начнем знакомство заново».

И подпись с завитушкой на букве Ка. Наверняка машинально расписался, как на любом документе. А конверт с платком подкинул анонимно. Я узнала почерк. Вот оно что, Сергей Геннадьевич. Раз не получилось соблазнить деньгами, то решил просто соблазнить. Зашел издалека, сделал ставку на проверенные методы и терпеливо ждал, когда я растаю от блаженства?

«Ах, какие розы!» Черт, ну почему так банально? Булгаковская Фрида и «Королева в восхищении» мне понравились гораздо больше. А цветами и конфетами он будет меня осаждать до второго пришествия. Лениво стало выдумывать что-то оригинальное? Ай-ай-ай, Сергей Геннадьевич, так вы моего духа не получите.

Я боролась с желанием порвать карточку и выбросить букет в мусорное ведро. Ольга хоть и разыгрывала плохо скрываемое нетерпение и жгучий интерес, вполне могла заранее прочитать записку. Тогда истеричный жест поднимет волну сплетен, которая мгновенно меня утопит. Соврать, что букет не мне, тоже не получится. Остался маленький шанс перевести явный подкат с претензией на романтику в чисто деловое русло.

– О, как хорошо! – радостно воскликнула я. – Уже и не надеялась букет для мамы купить. В магазин не отпускают, а доставка долго мялась, что не успеют к концу рабочего дня. Привезли все-таки. Еще и купон на скидку положили.

Я помахала карточкой перед носом Ольги не показывая текст. Она оторопело хлопнула наращёнными ресницами и приоткрыла рот. Все-таки сунула нос в чужой букет? Или не ожидала настолько прозаичного объяснения?

– Ой, а у твоей мамы День Рождения?

– Нет, у них с папой годовщина знакомства, – продолжила врать я. Главное, не забыть потом, что сочинила. А то переспросит Ольга через неделю, и я ляпну невпопад совсем другое.

– Передавай поздравления, – улыбнулась секретарша и сгребла со стола бумаги, явно намереваясь продолжить тяжкий труд во благо родного ТФКБ. Прекрасная мысль, мне тоже пора. Сунув подмышку букет и свернув кредитные договора толстой трубочкой, я дунула по коридору обратно в архив. Вазу искать не стала. Поставила цветы в пластиковый стаканчик, который раздобыла у кулера в оперзале, и зафиксировала двумя коробками по краям. В конце концов, цветы не виноваты в том, что я видеть не хотела их отправителя.

Индис дулся до вечера. Не помогали его любимые стихи и обещание попробовать настойку из алоэ, как советовали в программе о здоровье. Надо же, какой характер у духа.

«Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил?»

«На свидание к патрицию не ходи, – наконец, проворчал Индис. – Цветы – это уже серьезно. Повадился лис в курятник – метлой не отгонишь»

Будь у духа материальная шея, повисла бы на ней и расцеловала в щеки. Он замолчал и меня будто бросил самый родной и близкий человек. Родители жили в поселке возле железной дороги в ста километрах от города, где я училась. Мама не любила электрички и жаловалась, что не может часто навещать из-за хозяйства. Животину надо кормить. Кроме неё рассказать что-то личное, не переживая, что высмеют или обернут против меня, я могла только Индису. Первое время исповедовалась запоем, читая гамлетовские монологи. Наверное, такое мог вытерпеть только привязанный ко мне призрак. И при этом, его внимание никогда не казалось мне фальшивым. Он слушал, потому что ему действительно было интересно, а не из вежливости или желания потом получить от меня что-то взамен. Не знаю, как язык повернулся мысленно на него наорать.

«Пустяки. Я отходчивый. К тому же, ты просила не отвлекать в рабочее время. А букет зря взяла. Надо было зайти в кабинет и гордо оставить на столе. Не нужны тебе сомнительные подарки».

«Брюзга мой заботливый. Да не нужны мне ни Конт, ни букет. Помыкается и отстанет».

Индис еще долго читал мне проповеди о том, что юным девам нужно обходить таких мужчин стороной и желательно за тридевять земель. Я радостно размещала сканы в Кайзере, но идиллию нарушил телефонный звонок.

Внутреннюю связь в банке организовали по айпи-телефонии. Я мало понимала, в чем преимущества по сравнению с обычной связью, но оценила определитель номера с фамилией звонившего. Сагалаев Эльдар.

– Наташа, у нас Ольга заболела, завтра ты сядешь вместо неё в приемную, – с места в карьер зарядил начальник. – Не бойся, Генеральный с первым замом уезжают в командировку на пару дней, зам по юрикам все еще на больничном, а куратору из столицы документы носить не нужно. Да и кофе он сам себе варит. Так что посидишь, похлопаешь глазами, примешь у коллег бумаги на подпись и в архив вернешься.

Я уже хлопала глазами и не знала, что ответить. Лето на дворе, какие больничные? Сезон ОРВИ – весна—осень, а банковских работников в плюс двадцать пять на улице косят болезни. Да и Ольга пару часов назад выглядела совершенно здоровой.

– Что случилось-то? – почти простонала я в телефон.

– Ольга каблук сломала и ногу подвернула, – вздохнул Эльдар, – я её в травмпункт отправил. Есть у нас один круглосуточный по страховке в частной клинике. Ты там смотри осторожнее. И оденься завтра прилично. В джинсах в приемной сидеть нельзя.

Если бы не Ольгина нога, я бы Конта заподозрила в подставе, но пора унять паранойю.

– Хорошо. Постараюсь. Ольга позвонит – передавай, пусть выздоравливает. Что ж она так?

– Не знаю. Передам. Все, давай, до завтра.

Начальник повесил трубку, а я сползла вниз по спинке кресла. Завтра патриций с утра до вечера будет прохаживаться мимо меня. Одного дня не прошло, как решила от него прятаться. Да где ж я так нагрешила в прошлой жизни? Что ж я карму себе испортила?


***


Строгий наказ начальника одеться прилично я восприняла буквально и поставила на ноги половину общаги, разыскивая офисное платье—футляр. Денег по-прежнему не было даже на распродажу со скидкой в девяносто процентов. Потрачу последнее – и буду питаться водой из кулера.

Зачем мне платье? Ну, не сидеть же в приемной банка в блузке, успевшей от множества стирок стать не белой, а серой. И в шерстяной юбке с блестящим задом. К тому же, Ольга ходила в платье-футляре, значит, дресс код я не нарушу. Старый проверенный способ: «Не знаешь, как решить задачу? Спиши у соседа». В школе списывала контрольные, а в банке внешний вид секретаря.

Хорошо, что в общаге не одна я была тощей воблой, и вожделенный наряд размера ИксЭс мне одолжила девушка из параллельной группы. Не за просто так, разумеется. Я ей пообещала сделать курсовую по предмету, который сама давно сдала. Раньше за такое рассчитывались шоколадками. Теперь платьями в аренду на время больничного Ольги. И плевала я, что буду ходить в одном и том же. Достала туфли с выпускного, выбрала из кучи капроновых колгот те, на которых дырки были в незаметных местах, и отправилась светить лицом в приемную ТФКБ.

Букет, кстати, я вчера до общаги не донесла, выбросила по дороге. Иначе вместо поисков платья весь вечер бы убила на разговоры: «Кто подарил? Он богатый? А у вас с ним серьезно?»

В итоге, я половину ночи сама себе задавала эти вопросы. Представила, что где-то в параллельной реальности по большой пьяни и со словами «была не была, один раз живем» я все-таки приняла ухаживания Конта. И ему была интересна именно я, а не Индис. Вспыхнула любовь, я летала от счастья где-то под потолком банка или вообще в облаках. Потому что, если быть честной с самой собой до конца, мужское обаяние патриция действовало на меня. Иначе сердце бы не билось чаще, стоя рядом с ним, и не краснели от смущения щеки. Хорош, гад. Жаль, что такой гад.

Ну, поцеловались бы мы, ну начали встречаться и дальше что? Моя фантазия упорно не шла в сторону свадьбы и детей. Спотыкалась и падала аккурат на моменте первого поцелуя. Даже в самые оторванные от реальности мечты нагло пролезали рациональные мысли. Во-первых, и в-последних, Конт женат. Все. Другие причины искать бессмысленно. Он женат. Занят. Не свободен. Окольцован. И захомутала его не я. Блондинка в брендовых шмотках и с золотистым загаром, будто только что с юга Италии. Как говорят у них – донна Конт. Или миссис Конт? Как правильно?

«Никак не правильно, – регулярно встревал в мысли Индис. – Встречаться с женатым мужчиной глупо, подло и недальновидно.»

Я с духом не спорила. В мире слишком много мужчин, чтобы драться за одного конкретного с его законной женой. Это даже не обсуждалось. Поэтому, на работу утром я шла преисполненная решимости отвергать любые попытки Сергея Геннадьевича завязать хоть какие-то отношения. Даже деловые. А учитывая мою ситуацию с Индисом – особенно деловые.

В приемной меня ждал Эльдар, нервно прохаживаясь по коридору. Уж не знаю: по случаю или без, но начальник АХО надел костюм цвета горького шоколада и белую рубашку с галстуком-бабочкой. Стекла очков в золотой оправе сверкали вспышками фотоаппаратов, пока он молча и бесцеремонно оглядывал меня с ног до головы. Я не выдержала. Повернулась вокруг себя.

– Ну как?

– Сойдет, – вынес вердикт начальник и показал рукой на кресло секретаря. – Садись. Ольга звонила, что её отправили на больничный. Вывих голеностопа, циркулярная повязка и полный покой на две недели.

– Черт, – вырвалось у меня, – Серьезно.

Эльдар кивнул и помрачнел еще сильнее. Я не училась на секретаря, не знала особенностей работы в приемной банка, да и взяли меня совсем на другую должность. Если с пропуском в архив безопасность возилась целый день, то что говорить о допусках секретаря? Пока я столбом стояла посреди коридора, начальник рассказывал про масштаб катастрофы.

– Сегодня нам сильно повезло, что Юрий Федорович в командировке. Документы на подпись будут скапливаться в папке. Согласование приказов в базе захолдится на стадии отправки на подпись генеральному…

– Что сделает? – перебила я начальника. – Захолдится?

– Задержится. Холд в переводе с английского – держать. Я постараюсь все несрочные вопросы к секретарю поставить в холд, но долго мы не протянем, ты же понимаешь. Я узнавал у Рогожкина, допусков Ольги тебе не сделают даже по запросу. Стажерам на временных договорах их просто не дают. Раньше секретаря с отпуском и больничным подстраховывала Лиля, наш офис-менеджер, но у неё по своему направлению сейчас полный завал. Внедряем электронную регистрацию входящих документов, она днюет и ночует на работе. Позже я её разгружу. Просто раскидаю часть обязанностей на других сотрудников и она подключится к тебе. А пока придется одной. Справишься? Не подведешь меня?

Эльдар говорил без истерики и не пытался морально задавить, за что я ему была благодарна. Но вопрос стоял действительно жестко. Секретарей не замечали, пока все в порядке. Однако стоило им заболеть, уйти в отпуск или отпроситься на сессию в институте, как работа вставала колом. Сотрудники мыкались по пустой приемной, как слепые котята, и сильнее всех страдал директор, привыкший не только к вкусному кофе, но и к порядку в документах. А виноват был кто? Начальник АХО и весь его отдел. Теперь эту зияющую брешь в нашей коллективной обороне предстояло закрывать мне.

«Что ты там говорил про рабочее место секретаря? – ехидно спросила я духа. – Тепло, светло и мухи не кусают? Не то, что в архиве, да?»

«Кто ж знал, – смутился Индис. – Но погоди дергаться, может Эльдар так все разрулит, что в потолок будешь поплевывать».

Я сильно сомневалась. В банке так просто не бывало. Но вслух я радостно и уверенно ответила.

– Нет, все будет в порядке.

– Хорошо, – прищурился начальник за стеклами очков, – располагайся, загружай учетку, я пришлю тебе Лилю, она все покажет.

Я бодро кивнула, но у меня предательски дрожали колени. Как оказалось, не зря.

– И не забывай про свои основные обязанности, – напомнил Эльдар, – срок на сканирование в проекте установлен, и мы не можем его нарушать. Кстати, решилась проблема с индивидуальным сканером. Будешь пользоваться МФУ Ольги.

Вот так и бывает, да. Никто не переводил меня на другую работу, просто повесили дополнительную нагрузку. Пот-ря-са-ю-ще!

– Спасибо, – обреченно выдохнула я. – Постараюсь все успеть.

### Глава 7. Случайность седьмая – деловой обед


Начальник ушел, а я стекла по спинке кресла вниз и надула губы. Личный сканер не грел душу, приемная пугала до дрожи, а из-под потолка на меня таращилась единственным глазом видеокамера. Да, Наташа, это тебе не архив. Посетителей генерального директора, наверное, бдит лично Рогожкин. Кто приходит, кто уходит, не проносят ли бомбу? Хотя на деле вместо террористов здесь весь день буду торчать я. Ну что во мне интересного? А ведь поди ж ты.

Я закрыла глаза и представила, как начальник службы безопасности банка пьет чай с конфетками, развалившись в кресле напротив монитора. Где на экране я то испуганно бегаю с бумагами, то бьюсь головой об стол, что ничего не понимаю, а то и вовсе, забывшись, подтягиваю сползшие колготы. Черт, проклятая камера! Ни чихнуть, ни почесаться! Объектив что ли заклеить скотчем? Интересно, как быстро прибежит злой Рогожкин и будет грозить страшными карами за хулиганство? Служебную проверку по мне прекратили, а следить не перестали.

Впору снова параноидально подозревать во всех совпадениях происки патриция. Да, поначалу я отмахнулась от этой мысли, решив, что в травмпункте не так-то просто симулировать вывих, если его нет. Но чем дольше сидела в приемной, тем четче понимала, сколько выгоды Конт мог извлечь из ситуации. У Эльдара лишних сотрудников не было, засунуть в приемную он мог только меня. Да еще и нагрузить так, что ни вздохнуть, ни присесть. В таком напряге я обязательно бы прокололась с поиском чего-нибудь потерянного, а над головой камера. Видеозапись – уже доказательство. С ним из меня снова можно попробовать выдавить признание или пригрозить сдать в ФСБ на опыты. А что? Рогожкин явно раньше работал в силовых структурах, связи мог иметь. Вызвал бы чекиста посолиднее, чтоб напугал. Прибор какой-нибудь приперли, регистрирующий присутствие потусторонних личностей, показали мне силуэт Индиса на мониторе, я бы поплыла. А там как в песне из фильма «Буратино»: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь и делай с ним что хошь. Лап ту бу ди бу ду дай. Лап ту бу ди бу ду дай дай дай дай дай».

Вот и Ольгу обработали, похоже. Патриций уже уговорил один раз блондинку и брюнетку в туалете помахать у меня за спиной платком. Кто мешал ему подкатить к секретарю с предложением отдохнуть пару недель дома за достойные отпускные?

«Или сломать ей ногу!» – пробурчал дух, но я мысленно от него отмахнулась. На такое не пошел бы даже уверенный в своей безнаказанности Конт. Однако, если всерьез верить, что он все подстроил, то сколько же потратил денег? Отпускные Ольге, взятка врачу в травмпункте, возможно, компенсация Эльдару за проблемы или обещание не ругать за срыв сроков по сканированию. Нет. Слишком сложно и жирно для такой мелкой сошки, как я. Совпадение это. И пора закрыть тему.

Я решительно пододвинула к себе клавиатуру и ткнула пальцем в кнопку «Пуск» на системном блоке. Учетка еще не успела загрузиться, как пришла встрепанная Лиля с испугом в глазах.

– Наташа, привет! Эльдар мне все рассказал! Не дрейфь, прорвемся. Бери бумагу и ручку, будешь пошагово инструкции записывать. От того, как пользоваться кофемашиной, до порядка согласования документов перед подачей на подпись директору.

Ну, понеслась.

Через пятнадцать минут несколько листов формата А4 густо покрылись буквами, цифрами и стрелочками. Это туда, это сюда, а если будет вот так, то вон туда и никуда больше. Мрак. Лиля теребила пуговицы на кофточке, и все время заправляла кудрявые локоны за уши. Наконец, решив, что запихала в меня всю нужную информацию, офис-менеджер попрощалась и убежала в кабинет АХО. А ко мне в приемную потянулась бесконечная вереница сотрудников банка.

– Доброе утро, а где Ольга? Надо же, как жаль. Тогда возьмите на подпись.

– Юрий Федорович у себя? Когда будет?

– А я вчера оставляла Положение на подпись, уже вернулось?

– Девушка, на фамилию Мирошниченко вам ничего не приходило? А если посмотреть?

– Курьерская отправка сегодня будет? Мне срочно.

– Оля, скидываемся на день рождения Путиловой Кати! Ой, простите, а где Оля?

– Поторопите курьера, мне нужно, чтобы документы были у получателя завтра.

– Что вы здесь делаете, Наталья Игоревна?

Я аж зубами клацнула от неожиданности и втянула голову в плечи. Патриций нависал над моим рабочим столом и пах табаком с вишневым привкусом. Не знала, что он курит.

– Работаю, Сергей Геннадьевич, – пискнула я и прижала к груди кредитный договор.

Конт явно не спал половину ночи, а то и до утра где-то шлялся. Под глазами темные круги, нос будто стал острее и всегда идеально уложенные волосы торчали вихрами в разные стороны. Патриций расчесал их пальцами, но сделал только хуже. Хорошо хоть костюм не мятый, а то видок у члена правления банка тот еще.

– Ладно, работайте, – милостиво разрешил Конт и потянулся за пронзительно пищащим в кармане телефоном. Судя по тому, как скривился, отвечать ему не хотелось. Мне даже стало интересно, кто тот гений, что смог достать Конта? Да еще так, что патриций старательно убрал с лица все признаки недовольства и ответил ровным голосом:

– Бонджорно, Франко. Комэ ва?

Я кредитный договор чуть не уронила от неожиданности. Ничего не поняла, но «Бонджорно», кажется, по-итальянски «Здравствуй». А патриций уже отвернулся от меня и пошел к кабинету зама по юр. лицам, на ходу продолжая разговор:

– Ми диспьяче, но ло со. Нон соно анкора пронто.

Слова чужого языка звучали так, будто патриций бормотал что-то ласковое, прижимаясь губами к уху. Когда не важно, что именно, достаточно журчания красивого голоса.

«Ты покраснела, – проворчал Индис, – закрой лицо договором!»

«Да ну тебя!» – отмахнулась я от духа и прижала ладонь к щеке. Правда, теплая наощупь. Неужели горю? Тьфу, как школьница, когда мимо прошел симпатичный физрук. Может, Конт методы лечения глистов обсуждал, а я чуть не растаяла. Стыдись, Загорская! Не для тебя этот итальянец. Работай давай.

До обеда я видела Конта еще пару раз. Он напился кофе, привел себя в порядок и деловито ходил мимо меня, даже ни разу не оглянувшись. Что это с ним? Расставил силки, птичка попалась и теперь делай, что хочешь? Ему не интересно? Я думала, он будет коршуном виться вокруг приемной, подкладывая мне платки и другие нежданчики, но он меня игнорировал. Забавно, но я обиделась.

Так бывает, когда настроишься на что-нибудь, а оно откладывается или не происходит вовсе. Будто мама позвала в зоопарк и пошел дождь. Хотелось сучить ногами под столом и спрашивать: «Ну, где мой зоопарк? Ну, где?»

Глупо, знаю. Сама себе напридумывала черт знает что, а потом сама же обиделась. Не сошелся на мне свет клином. У патриция полно других проблем. Вон аж по-итальянски заговорил. Международный, наверное, звонок. Наши деловые круги все больше по-русски общались. А тут: «Бонджорно, ми диспьяче». Но зачем тогда букет дарил? Заново знакомиться хотел?

Блин, да что со мной сегодня? Радоваться нужно, что оставили в покое, а я вздрагиваю на каждый шорох и ищу глазами знакомый пиджак и вишневые туфли патриция. Да пусть хоть на латыни с чертями в Аду разговаривает, мне-то что?

Я в приемной отвечала на звонки, принимала документы на подпись и честно старалась еще и кредитные договоры сканировать. Мне повезло, что у секретаря оказался шкаф на замке. Она хранила в нем оригиналы приказов. Их было мало, они уютно расположились в пяти папках на уровне глаз, а нижние полки пустовали. Туда я и спрятала коробку с архивными документами, а потом доставала небольшими стопками. За личный сканер я простила Эльдару дополнительную нагрузку, но МФУ Ольги не умел сканировать пачками. Приходилось каждый лист укладывать на стекло, а это сильно тормозило работу. Не пришлось бы мне после шести задерживаться, чтобы успеть в срок. А завтра еще экзамен по Макроэкономике. Последний в семестре. Сдам и смогу всецело посветить себя труду во благо ТФКБ. Начинался он с первой парой в восемь тридцать утра. Если потороплюсь, то зайду первой и уже к десяти буду на работе. Осталось уговорить Эльдара отпустить меня на час.

Я посмотрела в почтовом клиенте – на месте ли начальник? Зеленый огонек горит, значит, онлайн. Номер телефона был рядом с фамилией. Я быстро щелкнула четыре кнопки и замерла, вцепившись в трубку.

– Слушаю, – ответил Эльдар.

– Это Наташа, – по привычке представилась я, забыв, что определитель номера у начальника давно показывал моё имя и фамилию. – Эльдар, у меня завтра экзамен утром. Можно я опоздаю на час? Как сдам, сразу приеду.

Я, конечно, не ждала восторга и немедленного ответа: «конечно, беги, ни пуха, ни пера», но слишком уж тяжело вздохнул начальник.

– Наташа, мы так не договаривались. Какой еще экзамен? Ты занята в банке полный рабочий день. Тем более сейчас сидишь в приемной. Её нельзя оставлять пустой даже на час. К тому же, ты уверена, что уложишься? Где час, там и два и три. Кто будет вместо тебя работать? Лиля? Или может быть я?

Я ошарашено смотрела на фикус у стены и нервно мотала на палец телефонный провод. Эльдар не просто отказал, он еще и отчитал меня, как лентяйку и прогульщицу. Согласна, я мало отработала в ТФКБ, на особые условия работы права не имею, но экзамен – святое, разве не так?

– Я же не в клуб отпрашиваюсь, – сдуру ляпнула я. – Один экзамен, Эльдар. Последний.

– Вот и пересдашь его осенью, – отрезал начальник. – Тебе армия не грозит. Лучше подготовишься за лето. Никуда завтра не пойдешь. И учти, я проверю, во сколько ты утром включишь компьютер. Все, давай.

И повесил трубку. Нет, ну здорово, а? Пересдашь. Да он соображает, что такое уйти на осень с двойкой? Я же стипендии лишусь! Какой бы она не была маленькой, я на неё в фастфуде питалась.

«Только не реви, – предостерег Индис. – Не надо здесь».

Куда там. В носу щипало от обиды и в уголках глаз собирались слезы. Они всерьез меня купили, как рабыню? Когда кандалы на ноги оденут, чтобы с рабочего места не отлучалась? Проклятый банк. Проклятая камера над головой! Не будь её, я бы попросила Марину включить мой компьютер в девять утра и повесить кофточку на спинку кресла, поставить кружку с горячим чаем. Вроде как я на месте, просто в архив или в туалет отлучилась. Я бы примчалась в универ к восьми, всех растолкала и зашла в аудиторию первой. Но Эльдар же потом у Рогожкина запись попросит. А там будет снято, кто ходил по приемной на самом деле. Блин, неужели правда Макроэкономику на осень оставлять? Да, будет пересдача, но тоже в рабочий день, пока я в банке сижу. А, черт!

Я заерзала на кресле, не зная, за что хвататься. Слезы грозились размазать дешевую тушь, и нос мог покраснеть. Я стремительно теряла приличный облик совсем, как в первый рабочий день. Нужно взять себя в руки и что-нибудь придумать!

«Конту пожаловаться не хочешь? – встрял Индис. – Пусть поставит наглеца на место. Он выше рангом, его слово чего-то стоит».

Конечно, первая реакция на обиду – пожаловаться. «Дяденька патриций, а меня Эльдар на экзамен не отпустил! Бяка он закаляка!»

Тьфу, как маленькая девочка. Я хоть и не выросла до умудренной жизненным опытом старушки, но какие-то истины еще с детского сада знала. Мальчишки от трех лет и до глубокой старости ненавидели тех, кто на них ябедничал. Любое внушение от взрослых, что так нельзя и нужно немедленно извиниться имело обратный эффект. Несчастную обиженку ловили во дворе уже толпой и запугивали сильнее, чтобы в следующий раз точно не посмела рта открыть. В переводе на сегодняшнюю ситуацию: даже если я пожалуюсь Конту на несправедливость и пойду сдавать макроэкономику, Эльдар мне этого не забудет. Конфликт с начальником я себе обеспечу. Больше не будет не то что поблажек, он гайки вообще до упора завернет. Въедливое внимание Конта мне покажется раем. Забыла шкаф с архивными документами закрыть? Скандал. Не отсканировала установленную норму за день? Скандал и «пока не доделаешь, домой не пойдешь». Не вовремя подала генеральному документы на подпись? Снова скандал и угроза уволить со штрафом. Я двадцать раз пожалею, что не оставила экзамен на осень.

«Тю, не нагнетай, нашла офисного тирана, – хорохорился Индис. – Начнет гнобить, снова Конту пожалуешься. Он его опять на ковер вызовет. Поверь, Эльдару проблемы с его начальством тоже не нужны. Пару раз по носу получит, угомонится».

«И что Конт попросит от меня в благодарность? А? Молчишь, а это очевидно. Рассказать, как я нашла ту папку и платок. Всего лишь сдать тебя с потрохами. Индис, я не хочу, чтобы тебя потом использовали в криминальных целях. На твое призрачное тело уголовного дела никто не заведет. На нары я сяду. И будешь ты лет десять смотреть, как я тюремной баландой питаюсь. Хочешь? Вот и я думаю, что нет. Так что к Конту Сергею Геннадьевичу с просьбой помочь я обращусь в самую последнюю очередь».

Я решительно схватилась за сотовый и пролистала список последних вызовов до контакта «Катька Елизарова». Общительная соседка по комнате всегда знала у кого списать, где раздобыть редкие методички, закончившиеся в библиотеке, и любые проблемы с учебой решала, казалось, щелчком пальцев. «Учиться в универе можно и без мозгов, – любила говорить она, – главное, чтобы бы были деньги». А их я и рисковала потерять, если завтра в моей зачетке не появится оценка напротив предмета «Макроэкономика».

– Катюха, привет, – заголосила я в телефон, пока приемная пустовала, – слушай, у меня засада. Начальник завтра на экзамен не отпускает, а ты знаешь Залмановича, он на пересдаче выше тройки никому не ставит. Завтра край надо быть.

– Ну, так сбеги со своей работы, – фыркнула соседка, – делов-то.

Легко сказать, но трудно объяснить, почему я не могла так поступить. От клубка противоречий Конт-Эльдар-Индис-платки-конфликты-проблемы – у меня ум за разум заходил, а Катькин мозг мог взорваться.

– Не могу. Есть другая идея. Помнишь, ты рассказывала, как в прошлую сессию за тебя девчонка—юрист историю сдавала? Переклеили фотографию в зачетке и вперед. Препод подвоха не заметил. Ты все пары прогуляла, он тебя в глаза не видел. Я хочу так же.

– О, уф, – протянула Катька и задумалась. – Можно, конечно, но ты не могла заранее предупредить? Юристы макроэкономику не сдают, придется другую девочку искать. Мальчик тебе не подойдет, сама понимаешь. А у нас полпотока у Залмановича на семинарах терлись, кроме таких умных, как ты. Говорят, он своих хорошо запоминает. Нет, я поспрашиваю, конечно, не переживай. Ты как вообще с платежеспособностью? Потянешь инвестиции в светлое будущее?

Куда там, на новые колготки денег не хватало, но Катьке я бодро ответила:

– Потяну, поспрашивай, пожалуйста, только заранее мне сумму скажи, я все-таки не олигарх. А то заломит девочка за срочность, я не рассчитаюсь.

– Смс-кой сброшу, – согласилась соседка, – все давай, работай, банкирша.

– Спасибо! Пока.

Я убрала телефон в сумку и задумалась, где искать деньги на экзамен. Будь у меня сбережения не пошла бы в ТФКБ. А платить явно придется не пятьсот и даже не тысячу. За риск быть отчисленной, если её спалят, девочка-двойник запросит больше, чем стоят несколько обедов в фастфуде. Придется звонить маме и просить взаймы, обещая вернуть долг с первой стипендии. А для меня это было все равно, что расписаться в бессилии, да еще и выставить себя перед мамой двоечницей. Я могла сама сдать макроэкономику, просто обстоятельства сложились иначе.

До вечера я честно работала, пытаясь отвлечься от проблем. Катька смс-ок не присылала, а торопить мне было неловко. Не найдет двойника – пойду сама и плевать уже на банк и Эльдара. Работа только на лето, а стипендия на семестр. Солидная сумма, если посмотреть на воображаемую ячейку «Итого». В ТФКБ мне обещали всего лишь немного больше. Конечно, был риск, что разъяренный начальник уволит со скандалом, но он – не Конт, всерьез испортить жизнь не сможет. Тяму не хватит. Обычный менеджер среднего звена. Такая же пешка, как и я, только ростом повыше.

Сам же патриций весь день практически не выходил из кабинета. Я изредка слышала итальянскую речь и чувствовала аромат кофе. Чем он думает столько его пить? Посадит сердце и доведет себя до гипертонии. Под вечер, когда Конт в очередной раз проходил мимо моего стола он вдруг остановился.

– Наталья Игоревна, мне ничего не передавали?

Секретарь не заводила под Конта отдельную папку. Он занимал кабинет зама по юрлицами только на время его болезни. Лиля обмолвилась, что у Павла Анатольевича что-то серьезное, он улетел в Европу, поэтому рано его ждать не стоило. Вот патриций и хозяйничал в чужих апартаментах.

– Нет, – покачала я головой, просмотрев бумаги на столе, – ничего нет. Я принесу, если будет.

– Когда? – удивленно склонил голову на бок Конт. – Вы на часы смотрели? Рабочий день полчаса назад закончился.

Я дернулась посмотреть в правый нижний угол монитора. Двадцать семь минут назад закончился. Округлил патриций в большую сторону, но не важно. Засиделась я, а еще коробку в архив уносить и последние сканы в Кайзер подвешивать. Все МФУ сохраняли файлы во временную папку на общем сервере. В полночь она автоматически очищалась. Не успею сегодня – завтра придется сканировать заново.

– Забегалась, Сергей Геннадьевич, – призналась я, стараясь увернуться от его внимательного взгляда. Щеки уже покрывались румянцем, и до смерти хотелось снова услышать: «Бонджорно. Ми диспьяче».

– И, конечно же, не ходили на обед?

– Обеденное время правилами банка не установлено, – процитировала я слова кадровички, – сотрудники уходят на обед при условии, что их отсутствие не повлияет на рабочие процессы. Я за день такого момента не нашла. Будем считать, что мой обед начнется сейчас.

– Очень зря, – через паузу ответил патриций и подошел к моему столу так близко, что я почувствовала аромат его парфюма. – Будете голодать, начнете уставать еще сильнее. Организму нужно восстанавливать потраченную энергию. Да и работать на сытый желудок гораздо приятнее.

Заботливый какой. Моей усталостью заинтересовался, лекцию прочел. Молодец. Только сканировать он за меня будет, пока я последние копейки трачу на хот-дог из киоска на остановке? Я промолчала, а Конт решил продолжить.

– Я сегодня тоже на обед не попал. Вчера вечером встретил друга в аэропорту. Показал ему ночной город, утром дела обсуждали. Договорились пообедать, а он просто уснул. Разница во времени с Италией сыграла, не рассчитал сил. Обещал, что придет позже, но скоро ужинать нужно, а он трубку не берет. И раз уж мы с вами оба голодны, то почему бы не пойти в кафе вместе?

«Не вздумай соглашаться! – завопил Индис, а я даже не сразу поняла, о чем речь. Не складывались в логическую цепочку: друг, кафе, Италия и вдруг я. Во всем банке больше не нашлось кандидатур? Да чего там в банке, во всем мире?

– Ваш друг курит вишневый табак? – попыталась я увести разговор в сторону, надеясь, что Конт забудет про приглашение, но добилась странного эффекта. Патриций моргнул, осмотрел пустой коридор и наклонился почти к моему уху.

– Да, Франко курит трубку. Табак «Боркум Рифф Черри Ликер», а как вы узнали?

Черт! Надо же было так проколоться! Теперь он решит, что я применила магию. Ведь Франко не заходил в банк. И любое рациональное объяснение пропустит мимо ушей. Но попытаться нужно. Еще одного приступа паранойи у Конта я не переживу.

– Очень просто, Сергей Геннадьевич, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от испуга. – Вы сами не курите, иначе бегали бы мимо меня на улицу гораздо чаще. А утром от вас пахло вишней и дымом. Вот я и решила, что, показывая ночной город, вы сидели в машине рядом с курящим другом.

Я с надеждой смотрела в темные глаза патриция, но разочарования в них не появилось. Только обычная уже заинтересованность. Не поверил?

– Ловкое объяснение. Допустим. У вас удивительное обоняние, Наталья Игоревна, сам я запаха дыма не чувствовал. Но я повторяю приглашение в кафе. Деловой обед и ничего больше, клянусь. В Перчинни хорошая кухня. Итальянская паста уж точно лучшая в городе. Сливочная карбонара с копчеными колбасками и тонкая лепешка с кунжутом. А потом я лично посажу вас в такси до дома и помашу рукой на прощание.

На свою беду я уже знала, что Конт не отстанет. И как бы не возмущался Индис, забивая криком слова патриция, а я действительно мечтала поесть. Слюна собиралась во рту только от названия. Карбонара – это не бутерброд с дешевой колбасой. Да и цены в кафе ниже, чем в ресторане, но у меня все равно нет денег.

– Заманчиво, но нет, Сергей Геннадьевич, – улыбнулась в ответ, – я не одета для делового обеда. А еще нужно работу закончить, компьютер выключить. Я лучше домой. Но за приглашение спасибо.

Я демонстративно начала складывать бумаги стопкой, но Конт и не думал сдаваться. Понятно, что отказ удивителен и неприятен. Возможно, он действительно не собирался потом тащить меня в койку, но за тайну Индиса я сейчас переживала сильнее, чем за свою репутацию.

– Обещаю не спрашивать про документы, платок и табак, – вытащил патриций последний козырь. – Я просто хочу поесть в приятной компании. Чужой город, куча работы, осточертело уже питаться в одиночестве. Не бросайте хоть вы меня, Наталья Игоревна. Вы прекрасно выглядите. Как раз для делового обеда. А выключить компьютер время будет, пока мы ждем такси.

Индис уже перешел на ультразвук. Раскалился добела, мерцал полицейской мигалкой и грозил мне фатальными последствиями, но я так же как патриций просто хотела есть. Все равно занимать денег на девушку—двойника. Почитаю меню, попрошу Катьку скинуть на карточку нужную сумму, и пока буду наслаждаться карбонарой, деньги придут.

– Хорошо, Сергей Геннадьевич, вызывайте такси, – сдалась я.

### Глава 8. Случайность восьмая – предсказание попугая


Под итальянское кафе выстроили отдельное здание в центре городского парка. Вечером его освещали гирлянды фонарей на аллеях, обступали со всех сторон высокие ели, а днем с открытой террасы на третьем этаже можно было услышать музыкантов. Они съезжались сюда из разных концов города и терзали струны скрипок, отстукивали что-то задумчивое на барабанах. Сегодня же большой зеленый попугай крутил клювом колесо шарманки. Его хозяин стоял чуть в стороне со стаканчиком для мелочи и предлагал за сотку погадать на судьбу. Гадал, конечно, попугай. По знаку хозяина он бросал шарманку и летел к широкому ведру со скрученными в трубочку бумажками. Доставал оттуда ту, что приглянется, и отдавал тебе. Забавно, наверное, узнать будущее от птицы, но у меня никогда не было слишком много денег, чтобы тешить свое любопытство.

– Можем погулять по парку, если хотите, – предложил Конт, захлопнув за мной дверь такси. – Погода чудесная.

И попасться на глаза паре тройке знакомых? Как назло именно сегодня моя группа решит отметить в парке почти закрытую сессию или коллеги из банка будут проходить мимо по своим делам. А потом судачить у меня за спиной и приставать с расспросами. Не хочу. Патриций имел право гулять в любой компании. Он – мужчина. А на меня бы сразу навесили кучу ярлыков. Самые приличные из которых – любовница и содержанка.

– Нет, спасибо, пойдемте лучше в кафе, – пробормотала я, – мне еще домой возвращаться и к завтрашнему экзамену готовиться.

– Тогда, прошу.

Конт отступил на шаг, пропуская меня на узкую тропинку к кафе, и пошел рядом. Следующие несколько минут я смущалась до ступора, пока Сергей Геннадьевич открывал передо мной двери, любезничал с хостес, рассказывая про заказанный столик на фамилию Конт, а она так широко мне улыбнулась, что чуть не ляпнула: «совет вам да любовь». По крайней мере, мне так показалось.

Дизайнеры Перчинни постарались. Здесь, наверное, можно было захлебнуться слюной, еще не дождавшись заказа. Зал делился на зоны высокими стеллажами, где на полках стояли стеклянные банки с безумными макаронами в форме гнезд или огромных трубок, бутылки оливкового масла, консервные банки с томатной пастой, белые шарики моцареллы в вакуумной упаковке, острый соус, какие-то соленья в маринаде, снова макароны ракушками и бантиками.

Со стороны открытой кухни доносились безумные ароматы, официанты носили по залу пиццу на подносах и лазанью в квадратных тарелках. А в телевизорах под потолком непрерывно показывали, как все это жарят, варят, запекают и красиво украшают к подаче. Изысканное издевательство над пустым желудком, ничего не скажешь.

На мое счастье возле нашего столика стояли не стулья, а широкие диваны. На один из которых я плюхнулась, довольная, что не придется страдать, пока Конт, согласно этикету подвинет мне стул под пятую точку. Грациозно усесться я ни за что бы не смогла. И так чувствовала себя деревенской клушей в приличном обществе.

– Добрый вечер, меня зовут Анастасия, сегодня я буду вашим официантом, – представилась девушка в черной форме и красном фартуке длиной почти до туфлей. – Салаты будут через пару минут, когда подавать напитки и горячее?

Меню нам девушка не предложила, хотя я уже настроилась листать шедевр полиграфии и считать в уме цены. Странно. Патриций все заказал заранее? Когда успел?

– Можно все сразу, – кивнул Конт и, когда официантка убежала, обернулся ко мне. – Как видите, Наталья Игоревна, я действительно ждал Франко, а не обманом затащил вас в кафе. Обед давно оплачен, поэтому нет нужды просить раздельный счет. Мы все же не в Европе. Дома я еще могу угостить девушку, не опасаясь нарваться на обвинения в домогательстве. Или нет?

Конт сощурил темные глаза и сложил руки на столе. Больная для него тема, я чувствовала тяжелый взгляд даже на затылке. Но при чем тут я? Мне все равно какая европейская феминистка тратила нервы Сергея Геннадьевича, мы так не договаривались. В любой стране финансовые вопросы нужно обсуждать до совместного похода в кино или ресторан. Теперь я оказалась в неудобном положении и могла просто встать и уйти под радостные вопли Индиса в ушах, но Конт изначально не ждал ответа. Риторический был вопрос, ага.

– Простите, что не предупредил заранее. Честно, сосредоточился на том, чтобы уговорить вас и вылетело из головы, – патриций так плавно сменил гнев на обаяние, что я недоуменно хлопала ресницами, выслушивая извинения. – Надеюсь, хорошая кухня, и атмосфера этого места сгладят неловкость. Мир?

Конт протянул ладонь для рукопожатия. Как мужчине, будто мы, правда, в Европе. Но было в этом жесте что-то из далекого детства, когда мальчики еще дружили с девочками просто так. Протянув ладошку. Зря я, наверное, взъелась. Черт с ним с раздельным счетом. Хочет угостить? Пусть. Я патрицию с самого начала ничего не обещала и не должна чувствовать себя обязанной за потраченные на меня деньги. Не телом же мне рассчитываться за тарелку салата и порцию горячего? Но до мира и взаимопонимания нам все равно далеко. Поэтому я пожала руку Конта и ответила, уточнив ситуацию:

– Перемирие.

От прикосновения к его теплой коже у меня кровь по венам побежала быстрее. Сознание отключилось от музыки в кафе, негромких разговоров других посетителей и звона бокалов из бара. Я словно растворилась в ощущениях и думала только о том, какие у Конта большие и крепкие руки. Как нежно он сжимает мои пальцы. Вокруг уже не осталось ничего, кроме тишины и где-то в другой реальности мой несостоявшийся принц встал с дивана, чтобы поцеловать мне руку.

– Я рад, что мы договорились, – тихо сказал Конт, – а теперь предлагаю отметить знакомство бокалом вина.

Реальность вернулась взмахом руки официантки и бокалом красного. Второй такой же она поставила перед патрицием, а следом яркие салаты в тарелках с такими неправдоподобно широкими краями, что они напоминали перевернутую шляпу.

– Я не буду пить, – сразу предупредила я.

– Мы с вами не за рулем, – мягко возразил Конт, покручивая пальцами тонкую ножку бокала, – а для здоровья несколько глотков вина даже полезны. Оно улучшает кровь. Не бойтесь, Наталья Игоревна, если бы я хотел вас споить, то здесь стояла бы бутылка, а то и две. За знакомство?

«И все-таки он тебя спаивает, – бубнил Индис, – остерегись, Наташа. Ты уже в третий раз соглашаешься и делаешь, что он хочет. В кровать тоже безропотно пойдешь?»

Я еще терпела, но начинала раздражаться.

«Твоя паранойя может подождать один вечер? Я и так вся издергалась, еда в горло не полезет. Что ты заладил: «кровать, кровать?» Он что, по-твоему, прямо здесь меня соблазнять будет? На полу между столиками? Все, дай поесть спокойно!»

Назло духу я решительно взяла бокал и, чокнувшись с Контом, одним глотком чуть ли не половину выпила. Терпкий напиток с кислинкой и ароматом фруктов не обжигал, как крепкий алкоголь, а мягко разносил тепло по телу. Иначе зазвучала музыка. Теплее и уютнее. А глядя на салат снова проснулся зверский аппетит. Ломтики копченого цыпленка с половинками свежих помидоров Черри пошли на ура. Сладкий соус только разжигал интерес, а распробовав оранжевый ломтик, я замерла, прикрыв глаза. По консистенции, как консервированный персик, но вкус совсем другой. Экзотический. Даже сравнить не с чем.

– Что это? – выпалила я вслух, наплевав как глупо буду выглядеть, окажись диковинка грушей из компота.

– Что именно?

Конт уже доел салат и теперь с любопытством смотрел на меня. Не соврал, что голоден.

– Вот, – отыскала я в ворохе листьев салата еще один ломтик и вилкой выдвинула его на край тарелки.

– Манго, – кивнул Конт и у него глаза заблестели. От выпитого вина, а может от воспоминаний о стране на побережье средиземного моря, – очень спелый, кстати. В магазинах такого почти не найти. Чтобы фрукт не испортился в дороге, его срывают зеленым. Дорогой он спеет, но медленно. Снаружи оранжевый, а внутри еще твердый, как мыло. И безвкусный. Я пару раз уже обманулся.

Мне обманываться не светило. Представить страшно, сколько манго стоил в магазине и где его вообще искать? Хотя можно с девчонками взять одну штуку на новый год. Копченый цыпленок – не проблема, остальное тоже. Замутим в общаге настоящий итальянский салат.

Пока я мечтала, пустую тарелку забрали, и поставили передо мной карбонару, обещанную Контом. Широкая лапша в сливочном соусе с ломтиками жареного бекона и копчеными колбасками, украшенная зеленью. Только что приготовленная. Невероятно сочная и тающая во рту.

– Паста, – мурлыкнула я и снова покраснела, поймав довольный взгляд Конта. – Макароны ведь с мясом, а вкусно.

Патриций деловито накрутил длинную макаронину на вилку и подцепил кусочек бекона. Ел он очень интеллигентно. Наверное, долго учился или смотрел на тех, кто каждый день ходит в роскошные рестораны.

– Я потому и люблю итальянскую кухню, что здесь все просто, – заговорил Конт. – Паста – макароны с мясом, кальцоне – пирожки, равиоли – пельмени или вареники, только квадратные. Видов равиоли существует, наверное, сотни. Я думал, все перепробую, но сдался на третьем десятке. Ходил вечерами из одного кафе в другое. После развода много свободного времени появилось, а дома было сидеть тоскливо.

Буднично ведь сказал, но мне не по себе стало. Грозный патриций, член правления банка и вдруг такая история человеческая. Никогда не думала, что мужчины тоже тяжело переживают развод. Всегда казалось, что максимум раз напьются, а потом с воплем «Свобода!» бросаются к друзьям, клубам, рыбалкам, охотам и другим женщинам.

«Так он и бросился, – встрял Индис. – Нарисовала тут в воображении безутешного страдальца. Как же. Всех баб Италии перепортил, сюда приехал. Думаешь, он случайно про развод ляпнул? Нет, он специально сказал! Мужики так намекают, что свободны и готовы для новых постельных подвигов!»

Я чуть пастой не поперхнулась. Два раза кашлянула и схватилась за бокал с вином. Кто ж так орет под руку?

«Угомонись, пожалуйста, – мысленно простонала я, – Будь у меня призрачная лопата, клянусь, огрела бы тебя по призрачному хребту! Ты хуже чертика из табакерки. Предупреждай в следующий раз хотя бы».

Дух сердито засопел, а я наколола на вилку кругляши копченых колбасок. В разводе, значит, патриций. Ладно, теперь меня хотя бы угрызения совести не будут мучать, что я сижу в кафе с чужим мужем. А еще – пропадала стена, выстроенная на его женатости. Досадно пропадала. Сразу вспоминалось тепло ладоней, целомудренный поцелуй. Черт, надо остановиться. Развод не делал Конта свободным навсегда. И робкая надежда вернуть стену оставалась.

– Стоило жениться во второй раз, Сергей Геннадьевич, – хмуро сказала я, – тогда равиоли вы бы пробовали дома.

– Нет, спасибо, – усмехнулся Конт, – мне и первого раза хватило. Пока больше не хочется.

Патриций выпрямился, будто вместо пасты жердь от забора проглотил. Женитьба – еще один больной мозоль? Нет, скорее развод. У богачей обычно с этим серьезные проблемы. Не однушку в хрущевке делить приходится. Бывшие жены пол бизнеса норовят оттяпать. А я все гадала, какая неведомая сила выгнала его из Италии в наше захолустье? Неужели супруга без штанов оставила? Та блондинка со взглядом хищницы могла. Запросто.

– А какое у вас любимое блюдо? – сменил тему Конт.

– Хм, так сразу и не скажешь.

Я задумалась, перебирая в памяти рецепты. Мама плохо готовила. Для неё борщ и жареная картошка были вершинами кулинарного мастерства. Пельмени сейчас за блюдо не считались, а признаваться Конту, что я последнее время питалась в основном фастфудом, не хотелось.

– Грибной суп, – наконец, сказала я. – В общаге не до высокой кухни. Пачка замороженных шампиньонов, картошка, лук, морковь и сметану потом в тарелку. Все.

– Сметана. Шампиньоны, – лукаво улыбнулся патриций. – Хорошо нынче живут студенты экономического. Моим любимым блюдом в общаге был суп из-под яиц.

Слова «общага» и «банкир» вообще плохо смотрелись вместе. Я, хоть убивайте, не представляла Конта в трико и майке-алкоголичке на общей кухне, цербером охраняющего кастрюлю с готовящейся едой.

– Суп из яиц? – переспросила я. – Это когда в кипяток разбивают яйцо, быстро перемешивают и получается белая паутинка в бульоне?

– Нет, – окончательно развеселился банкир. – Суп не из яиц, а из-под яиц, Наталья Игоревна. Это когда занимаешь у соседей два яйца, варишь их положенные десять минут, солишь, перчишь. А затем вытаскиваешь яйца, потому что их надо вернуть, а сам быстро выпиваешь воду, пока желудок не догадался, как жестоко его обманули.

Расхохоталась я на все кафе и едва успела закрыться рукой. На нас тотчас обернулись другие гости, но быстро потеряли интерес. А мне уже было легко и здорово.

– Вы сочиняете, Сергей Геннадьевич. Ну, признайтесь!

– Разве что чуть-чуть, – наигранно опустил глаза банкир.

Но мне хотелось правды, хоть и выдумка была хороша.

– Сильно сочиняете, – поправила я, не переставая улыбаться. – Вы – сын богатого и влиятельного отца, я читала в интернете. Вряд ли такой папа разрешил бы своему наследнику голодать в общежитии.

– Вы плохо знаете моего отца, – будто смущаясь, ответил Конт. – Хотя в юности я вел себя не лучше. Проматывал за неделю денежное содержание на месяц, загонял кредитки в неприличный минус, кутил в казино – в общем, ни в чем себе не отказывал. В первый раз, когда я остался на мели, отец сказал: «Сергей, начинай считать, сколько ты тратишь, и докладывай мне». Во второй раз приставил ко мне охранника, менеджера по финансам и адвоката в одном лице. А в третий меня выгнали из ВУЗа и переводом сослали в ваш город. Так что мы с вами, Наталья Игоревна, закончили одно и то же учебное заведение и, возможно, жили на соседних этажах в общаге. Только я на тринадцать лет раньше.

Невероятно. Я от шока запустила пальцы в волосы и долго перебирала пряди на затылке. В голове не укладывались такие совпадения. Чтобы нам с Контом оказаться в одном месте, мне пришлось подняться из глухой деревни, а ему упасть из столицы. Параллельные прямые пересеклись. Забавно и немного дико.

– Радикальные у вашего отца методы воспитания.

– Самые лучшие, как оказалось, – ровно ответил патриций. – Мой бизнес начался отсюда. Я не зависел от капитала отца, но пользовался его связями, тут нужно быть честным. Много добился, но, совершив круг, вернулся обратно. Помню, вышел из метро и крутил головой, как флюгером. За десять лет центр застроили до неузнаваемости. Жаль, я любил его старым, малоэтажным и тихим.

Конт водил пальцами по ножке бокала и смотрел, будто внутрь себя. На тринадцать лет назад, где избалованный мальчик заново учился жить в реальном мире. Не важно, как больно ты падаешь. Главное – подняться на ноги. Неужели сейчас он снова упал? Все-таки развод с женой?

– Да, – ответил каким-то другим мыслям Конт, – раньше любил. Теперь осталось подобрать хвосты, закрыть вопросы и распрощаться насовсем.

– Поэтому Франко здесь? – вдруг догадалась я. – Ваш друг, который курит вишневый табак.

Патриций поджал губы и медленно ответил.

– Браво, Наталья Игоревна. Мне иногда кажется, вам не нужны сверхспособности. Достаточно острого ума, наблюдательности и умения делать верные вывода даже из мелочей. Я пытаюсь продать Франко мой бизнес. Вытащил его из Италии специально, чтобы показать производство. Водил вчера с экскурсией по цехам и, видимо, сильно утомил. Проспал друг обед.

Конт запахнул глубже пиджак и застегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Ждал, пока официантка заберет пустую посуду и спросит, не хотим ли мы десерт. Нет, спасибо, ничего не нужно.

– Теперь вы знаете, зачем мне нужна ваша помощь, – сказал банкир, когда мы снова остались одни. – Никакого криминала, итальянской мафии и разборок кланов. Франко давно дал согласие, но почему-то затягивает процесс. Я хочу узнать причину. Времени у меня мало, обратный билет Франко уже купил. Я еще раз предлагаю вам сотрудничать. Если решитесь – вот мой телефон. Постучитесь в чат мессенджера, назначим встречу, чтобы обговорить детали. А пока я выполню обещание и вызову вам такси. Спасибо, это был чудесный вечер.

Конт положил передо мной визитку и потянулся за телефоном. Попроси он просто, без жестов очень делового и супер занятого мужчины, я бы согласилась. За вечер я поверила в человека-Конта, а сейчас снова видела банкира. И что-то мешало. Будто заноза сидела в колготках и колола ногу. Там, где большие деньги, не бывает без разборок и хитроумных интриг. И если я с помощью Индиса найду нечто подобное, где гарантии, что выскочу сухой из воды? Не было их. Даже за деньги и связи, которые решали много, но не все. Нужно отказаться и говорить «нет» до тех пор, пока Франко не улетит в Италию.

– Я не решусь, Сергей Геннадьевич, – честно ответила я, отодвигая визитку по столу обратно. – Слишком опасно. Я не знаю вас и ваших дел и предпочту тихую жизнь обычной студентки даже самому щедрому вознаграждению. Мне жаль, если вы потеряли время, уговаривая меня.

– Хорошо, – неожиданно спокойно согласился Конт, и мне уже не хватило наблюдательности, чтобы что-то разгадать по выражению его лица. – Я услышал ваш ответ и понимаю, почему он такой. А визитку все же оставьте. Не разбрасывайтесь такими контактами. Я как щука из сказки – еще вам пригожусь. В конце концов, пишите в чат просто поболтать. Не каждый день я встречаю девушку, с которой интересно.

– Спасибо, Сергей Геннадьевич, – ответила я и убрала визитку в сумку. Уговорил. Пусть будет, выбросить всегда успею.

На мониторах под потолком готовили очередную пиццу, пары за столами улыбались и пили вино, а наш вечер закончился смс-кой от диспетчера такси с номером и маркой машины. Конт проводил меня до двери белой иномарки. Сунул водителю деньги, не приняв возражений, и помахал на прощание рукой. Часы едва пробили восемь, карета еще не превратилась в тыкву, а мне уже стало грустно. Избегать проблем – правильно и безопасно, но как же трудно. Может несколько дней рядом с Контом стоили десятка лет тихой жизни? И обошлось бы все и получилось?

«Не надо, – устало попросил Индис, – не включай самбу белого мотылька у открытого огонька. Твои крылья его пламени не выдержат».

Голос разума, да. Его нужно слушать. И не мечтать о несбыточном.

– Подождите, пожалуйста, – попросила я таксиста, пока он не тронулся с места. – Я скоро вернусь. Две минуты.

– Как хотите, – развел мужчина руками, – счетчик включен.

Я выбралась из машины и рванула по аллее парка к далекому звуку шарманки. Можно было доверить судьбу монетке, но попугай мне нравился больше.

– Вот, держите, – сунула я мужчине в клоунском костюме мятую сотку, спрятанную в кошельке на самый черный день, – еще ведь можно, да? Не слишком поздно? Я имею ввиду вечер, темноту. Вы не собираетесь домой?

– Нет, – усмехнулся мужчина и повернулся к попугаю, зацокав и заклекотав по-птичьи. – Каро, вперед!

Пернатый артист мог срывать аплодисменты в цирке, а может и работал там когда-то, пока не списали на пенсию вместе с хозяином. Они оба были словно припорошены сединой, но по-прежнему таили в глубине глаз озорную смешинку.

– Держите, девушка-красавица, – пропел клоун, протягивая мне выбранную попугаем бумажку.

Никаких подстав, видеокамер и пристального внимания службы безопасности. Одна из немногих чистых случайностей за последние несколько дней. Я вздохнула поглубже, и развернула предсказание.

«Лучшим подарком для тебя станет спасенная жизнь».

Да уж, Индис. Самое время ворчать: «Я же говорил».

### Глава 9. Случайность девятая – широкий угол зрения


Смс-ки от Катьки я так и не дождалась. Всю дорогу до общаги проверяла чат и ничего. Не верилось, что до сих пор носится по знакомым, решая мою проблему. Забыла просто. А я теперь на ночь глядя и не найду никого. Не решусь предлагать дело, грозящее отчислением, всем подряд. Ведь еще нужно, чтобы человек хотя бы минимально знал предмет. За тройку мне стипендию не заплатят, хотя формально экзамен будет сдан и сессия закрыта. Поднимаясь по лестнице до блока, я уже почти решилась сбежать завтра в универ, а потом разруливать скандал с Эльдаром, но Катька оказалась крайне обязательным человеком.

– Загорская! – прокричала она, едва я оказалась на пороге нашей комнаты. – Танцуй! Ты даже не представляешь, сколько бабла я тебе сэкономила. С тебя торт. Два! И шампанское, чтобы отметить.

Я разуться не успела, Елизарова потащила меня прямо в уличных балетках до её кровати и насильно усадила. Сама сбросила комнатные тапочки и забралась с ногами. Румяная такая, веселая. Волосы на затылке в криво закрученном пучке, на майке так и не отстиранное с прошлой недели пятно от кетчупа и её любимые растянутые шорты. Поди даже не выходила из блока. Все вопросы по телефону решала.

– Короче, слушай, – выдохнула Катька и округлила глаза. – Помнишь Тоню Бабаеву, которая академ взяла? Вышла замуж, все честь по чести, и забеременела прямо посреди очередного семестра. Она еще носилась с пузом, пыталась сессию сдать. Рожать летом, думала, переждет бурю, а осенью обратно за учебу, но не тут-то было. Аккурат перед экзом Наливайченко у неё схватки начались. Загремела в роддом и все. Осталась с двойкой.

Конечно, я помнила. Родила Тоня в прошлом году, и я с сентября выслушивала эту историю в разных вариантах. То злыдня Наливайченко её с животом из кабинета выставила и у неё от нервов воды отошли, то не дождалась своей очереди и сама в роддом сбежала. Но её бывшие соседки по общаге говорили, что даже в универ в тот день не пошла. Плохо себя чувствовала. В итоге с ребенком на руках она ни разу не расстроилась за провал экзамена. Оформила академ, переехала в блок для семейных со своим мужем-одногруппником и нянчила дитя.

– Ей три года можно было с ребенком сидеть, – продолжала Катька, – но она не выдержала и вышла раньше. Все предметы ей автоматом перезачли с прошлой сессии и осталась одна Наливайченко. А Тонька в прошлый раз не учила и сейчас не успела. Бутылки, подгузники, прогулки, ну, сама понимаешь. Зато макроэкономика у неё от зубов до сих пор отскакивает. Вот она и предложила махнуться. Она вместо тебя пойдет к Залмановичу, а ты за неё в субботу к Наливайченко. Идеальный вариант! Наташка, надо брать!

Катюха от восторга аж подскочила и вцепилась мне в плечи. Я хотела разделить радость Елизаровой, но не смогла. Конечно, в субботу я официально не работала и была вольна идти куда угодно, не оглядываясь на мнение Эльдара, но я не сдам предмет Наливайченко. Там были семинары с рейтинговой системой, я автомат получила. Посещала все занятия и скучала с умным видом, потому что обычно отвечали другие. В итоге знаний – ноль и перед преподом я примелькалась. Конечно, вряд ли она запомнила имя и фамилию, только лицо, так что подсунуть чужую зачетку можно было, но как сдавать-то? Завтра четверг, экзамен в субботу. А у меня Из-за работы на подготовку только два вечера оставалось. Слишком мало.

– Залманович ни тебя, ни Тоньку весь семестр не видел! – вопила довольная аферой Катька. – Чё там в поточке на лекциях, с карандашом же не отмечал! Стопудово прокатит! Блеск, просто блеск! И денег не нужно. Баш на баш! Дай, я тебя обниму!

Елизарова не только обняла, но и чуть не задушила в объятиях, а потом резко отпрянула:

– Ты бухая что ли? Перегаром несет.

Я громко икнула от испуга и закрыла рот рукой. Ну, какой там перегар с бокала вина? Неужели, правда, пахло? Попыталась отстраниться, но, Катька, почуяв интересную историю, вцепилась в меня, как клещ.

– Колись, Загорская, где была? – прищурилась соседка. – Ночь на дворе, ты вся такая под шафе и с характерным блеском в глазах. Подцепила кого-то, да? Кто он? Как его зовут? В клуб мотались? Да говори уже!

Она шутливо встряхнула меня и отпустила, а я долго смотрела мимо неё и думала, что сейчас мужчин цепляют, как заразу. Тусуясь в местах большого скопления народа и получая вирус отношений воздушно—капельным или контактным путем через поцелуи. А потом в зависимости от тяжести болезни, отношения переходят в затяжную хроническую форму или заканчиваются полным выздоровлением.

У меня от разговоров с Контом ничего не случилось, зато в сумке лежала его визитка. Прикоснусь снова и точно захочу написать в чат, как предлагал. Что? Да хоть банальное «здравствуйте». И ждать ответа. Мне с ним тоже оказалось интересно.

– Показалось тебе, – попыталась я соврать, – смузи в фастфуде забродил на жаре, вот и пахнет. Я же не явилась домой на бровях, горланя песни. Да и кого мне цеплять? Там такие красавчики в банке работают, что все заняты. Вмиг разбирают. Думаешь я одна такая не сватанная?

– Да уж, – покачала головой Катька, – конкуренция у вас там, поди, как на скачках. Какая кобыла лучше ухожена, та первая до заветного замужества и доберется. Ладно, не бледней, шучу. Не хочешь сейчас говорить – не надо. Позже с тобой бухнем, признаешься. Будешь Тоне звонить? Она ждет.

– Погоди, – поморщилась я, – подумать надо. Полчаса буквально, я конспект свой с лекциями Наливайченко у девчонок из параллельной группы заберу. А то не помню ничего. Я сейчас.

Я схватила из шкафа домашнюю футболку и набросила поверх платья. А то чердак общаги – не самое чистое место, мне еще возвращать арендованный наряд хозяйке. Нет, девчонки жили в обычной комнате, не на чердаке. Туда я собиралась, чтобы переговорить с Индисом наедине. Еще же курсовую делать за платье, мамочки!

Легче было пазл собрать из двух тысяч деталей, чем собственные мысли. Сначала я тупила, стоя у дверей соседней комнаты и из меня практически выдавили, чего я хотела. Потом зачем-то считала ступени до чердака, сбивалась и начинала сначала. Наконец, очнулась на верхней площадке у запертой двери на крышу и с удивлением уставилась на тетрадь в руках.

Наливайченко преподавала философию. Редкий предмет, который не заходил мне в память ни раком, ни боком, ни на пинках. Еще и лекции стояли первой парой в понедельник. Самый сон! Особенно под монотонный бубнеж преподавателя о философских течениях. Я зевала так широко, что рисковала вывихнуть челюсть. Просила Катьку толкать в бок, если захраплю, но Елизарова сама пристраивала голову на сложенные руки и стонала, что до конца пары еще час, полчаса, десять минут. Поэтому лекции я не писала. Возвращалась домой и переписывала конспект у прилежной Машки, своей третьей соседки. Она и сегодня пропадала у соседей, готовясь к экзамену. Классическая ботаничка в очках и с длинной косой, которая постоянно переживала, что недостаточно хороша. Для своей матери, видимо, потому что, вытребовав у дочери золотую медаль за окончание школы, она через день звонила ей и гундела: «Запомни, Маша, главное у тебя сейчас – учеба, а мальчики и подружки подождут». Жизнь тоже подождет, разумеется. Потому что после учебы будет магистратура, аспирантура, кандидатская, докторская. Моргнуть Машка не успеет, а ей уже пятьдесят и она сама преподает студентам экзистенциалистов, нигилистов и нонконформистов. На плечах старенький пуловер, на ногах растоптанные туфли, а в глазах тоска. Интересно, будет ли она потом повторять слова матери: «главное – учеба?» Может и будет, откуда мне знать?

Я открыла конспект, переписанный у нашей отличницы моим корявым почерком, и тяжело вздохнула. Да я за год не запомню всю эту муть, не то, что за пару дней.

«Индис, ты ведь сидел со мной на всех лекциях, помнишь что-нибудь?»

«Ага, ”щаз”, – возмутился дух, – что я, дурнее тебя? Я тоже спал. Ну, фигурально выражаясь, не как живые спят. Короче, я не слушал. Твои соседи смс-ками переписывались постоянно, я их читал. Там интереснее было. Сериалы и шоу с домами под номерами отдыхали».

Понятно. Развлекался дух, как мог, а мне теперь что делать? Просить Индиса на экзамене читать мне вслух конспект? Как? Смотреть сквозь страницы закрытых тетрадей он не умел. Пробовал – у него не получилось. У меня конспект найдут и отберут, даже если я положу его открытым на колени и буду незаметно листать под партой. Мы уже проверяли всей группой. У Наливайченко был нюх на шпаргалки. Или острый слух на постороннее шуршание бумаги. В любом случае, когда Алла Александровна ловила кого-нибудь за руку, то выводила прочь из аудитории и разрешала вернуться только на пересдачу. Так я Тоне не помогу.

«Значит, пусть кто-то другой листает конспект в соседней аудитории, – подсказал дух».

Хорошая идея. Допустим, я Катьку попрошу. Но как мне ей сообщить тему вопроса? Смс-кой скинуть? Наливайченко не дура, она телефонами пользоваться запрещала. Если находила, то действовала по старой схеме. За руку, за дверь и неуд в табель. Незаметно сунуть записку для Катьки в карман первому, кто сдаст? А вдруг меня первой вызовут отвечать? Нет, не пойдет. В стену отстучать номер билета? Это ж как долбить нужно виртуозно, чтобы в соседнем помещении услышали, а препод, сидя рядом не обратила внимания?

«Если у меня перед глазами будет весь конспект, то помощь с перелистыванием не нужна», – гордо выдал дух совершенно гениальную мысль. Я аж в улыбке расплылась от удовольствия. Отксерить страницы конспекта так, чтобы текст был с одной стороны, разложить по пустым партам и Катюху оставить следить. А то вдруг зайдет кто-нибудь и конспекты выбросит? Индис сам увидит номер вопроса и найдет ответ в лекциях. Потрясающе! Все, я практически сдала! Можно звонить Тоне и договариваться на обмен.

Я достала из кармана телефон, но замерла, так и не коснувшись кнопки вызова. Слишком легко все придумалось и гладко складывалось. Вечно подозрительный и осторожный Индис даже не пикнул, а ведь если Тоня или я попадемся, то обеих отчислят. И не будет у меня высшего образования с первой попытки. Придется, как Конт, ехать в другой город и начинать все заново.

«Не попадаешься, – самоуверенно заявил дух. – Не в первый раз кто-то мухлюет на экзаменах. Если бы всех гарантированно ловили со шпаргалками, до диплома бы никто не добрался».

В чем-то он прав, но закон подлости никто не отменял. Десять студентов передо мной смухлюют без проблем, а именно на мне везение закончится. Это ведь не компьютерная игра, где после фатальной ошибки можно перезагрузиться и попробовать снова. Шанс всего один. Черт, как все усложнилось! Восемь часов назад я была уверена, что сдам макроэкономику, закрою сессию и счастливо выдохну, а теперь ввязалась в аферу с участием потусторонних сил и непредсказуемым результатом. Блин, Эльдар, из-за тебя все! Тиран банковский. Какая муха тебя укусила, начальник! Я теперь сижу и выбираю, что важнее – учеба или работа? Почему нельзя и то и другое? Я сейчас психану и нажалуюсь Конту! Пусть он тебя в угол поставит.

«Не надо! – заорал дух, чуть не взорвав мне голову. – Ты же все хорошо придумала, звонить этой Тоне собралась. Я наизнанку вывернусь, чтобы ты сдала философию. Не нужен нам проклятый Конт! Сами справимся. Пожалуйста, Наташа, ты же умная девушка, не делай глупостей».

Индис практически умолял, а у меня в ушах стучало: «не нужен Конт, не нужен Конт». Ах, вот в чем дело. Дух был готов подставить меня под проблемы, лишь бы не отдать патрицию, который ему сразу не понравился. Скучную философию захотел читать, к разуму взывал.

«Я умная, да? Как Машка? Всю жизнь под диктовку матери и ни шага в сторону. Только правильные и одобренные кем-то поступки. А потом в пятьдесят лет изъеденная молью кофта, шерстяные носки и кошка на коленях? Я ради этого жить должна? Чтобы кто-то похвалил, какая я умная?»

Не похвалят. Дурой назовут. Скучным синим чулком, старой девой и уродиной. Раз за столько лет ни одному мужику не понравилась. А как могла понравиться, если любые отношения – глупость? Согласиться вместе поужинать – уже лечь в койку. Букет в мусорку, визитку порвать на клочки и обходить опасного банкира за километр. Ужасный-преужасный Конт Сергей Геннадьевич. Слов нет, какой плохой. Он просил кого-то убить? Нет. Ему помощь нужна и мне тоже. Так зачем сдавать чужую философию?

«Наташа…»

«Замолчи. Я пишу ему про завтрашний экзамен. Он мне тоже начальник. Если Эльдар не хочет, пусть Конт отпустит».

Больше я духа не слушала. Сунула конспект подмышку и пошла обратно в комнату за телефоном и визиткой, которые остались в сумке. Катька уже сидела за ноутбуком и просматривала ленты социальных сетей.

– Нашла? – встретила меня соседка, уставившись на конспект. – Будешь Тоне звонить?

– Да, но позже, надо сначала рабочие проблемы порешать.

– О, как. Ты их на дом берешь? – Катюха развернулась ко мне от ноутбука и воинственно уперла руки в бока. – Ты на часы смотрела? Какая работа?

Кстати, да. Время позднее, Конт мог лечь спать, а тут я с разговорами. Но тем и хорош чат. Если собеседник занят или не хочет отвечать – сообщение всего лишь останется непрочитанным.

– Я быстро, – отмахнулась от соседки, выслушала её «Ну-ну, как же» и улеглась на свою кровать. Контакт в общем списке нашелся быстро. Сергей Геннадьевич поставил на аватарку фото в деловом костюме. Эх, жаль. Я бы не отказалась посмотреть на него в домашней одежде. Да хоть бы в плавательных трусах на фоне моря. Тело у него явно без пивного животика и абонемент в фитнес не лежит без дела в портмоне. Интересно, сколько раз отжимается? А подтягивается? Черт, о чем я думаю? Проверяла я соцсети еще в прошлый раз. Не выкладывает богатый банкир личных фотографий в открытый доступ. Не пускает посторонних в частную жизнь.

Катька сверлила меня взглядом, полным жгучего любопытства, но я успешно закрывалась от неё корпусом смартфона. Зато не могла спрятаться от Индиса. Все время казалось, что дух следит за каждым словом. Взвешивает, достаточно ли оно приличное для незамужней девушки, переживает не пострадает ли от него моя репутация и проверяет не сдалась ли я уже патрицию со всеми потрохами. Параноик призрачный. Из-за него сообщение я смогла начать только с третьей попытки.

«Сергей Геннадьевич, добрый вечер. Это Наташа Загорская, вы оставляли мне сегодня визитку в кафе. Неудобно беспокоить вас на ночь глядя, но вопрос срочный. У меня завтра экзамен, а отпроситься у непосредственного начальника я не смогла. Некого посадить вместо меня в приемную. Экзамен последний в сессии, мне очень важно сдать его именно завтра. Пожалуйста, можно я задержусь на пару часов?»

Я перечитала набранный текст и устыдилась собственного многословия. Смс давно приучили нас выражать мысли кратко, емко, не перегружая их излишне вежливыми конструкциями и долгими вступлениями. Но появившиеся недавно мессенджеры с неограниченным количеством знаков в сообщениях отучили обратно. Целая докладная записка получилась. Еще не хватало оформить насквозь канцелярское заявление в стиле: «Члену правления банка от стажерки такой-то. Заявление. Прошу отпустить меня туда-то и тогда-то. Дата. Подпись». Бумажная пыль на зубах вязла от такого бюрократического пережитка. Но и написать Конту что-то вроде: «Серега, я отскочу завтра на пару часов, прикроешь?» я не могла. В итоге мысленно поплевала через левое плечо, перекрестилась и нажала на кнопку «отправить». А дальше началось томительное ожидание и магия современных технологий.

Сначала мессенджер поставил одну серую галочку, отчитавшись, что сообщение ушло. Потом появилась вторая серая галочка, что оно добралось до получателя. Значит, смартфон патриция в сети и в зоне действия вайфая. Ему осталось только открыть мессенджер и прочитать, а мне пережить сильнейший приступ паники и желание выцарапать сообщение обратно, чтобы Конт никогда его не увидел.

Обратной дороги не будет. Неважно, насколько мелкая и рабочая просьба, она станет сигналом, что я готова сотрудничать. И тогда Конт резко возьмет меня в оборот и не успокоится, пока не получит все тайны, которые только может вообразить. Чем это обернется?

Покоя не давало предсказание попугая из центрального парка. Чью жизнь придется спасать – мою или Конта? Почему-то мне сразу казалось, что добром наше совместное предприятие не закончится. Но успокаивало, что жизнь все-таки спасут. Это лучше, чем предсказание смерти. Хотя чем я могла помочь, пока не представляла. Подглядывать через стены, подслушивать чужие разговоры и читать контракты на миллиардные суммы с завязанными глазами? Да и то без гарантии. Задача может оказаться в принципе невыполнимой, или Индис упрется рогом и будет молчать в самый ответственный момент.

«Не буду, – буркнул дух, – кто ж тогда вытащит твой зад из адского пекла? А ты туда полезешь, я уже понял. Инстинкт самосохранения напрочь атрофировался. Вместо него банкир в пляжных труселях перед глазами. Стыдоба-то какая».

Я уже не могла на него злиться. Смеялась, накрывшись подушкой, и пропустила момент, когда две серые галочки стали голубыми. Очнулась уже на фразе в статусе чата: «Патриций печатает…». Через несколько мгновений в окне мессенджера появилось серое облако с текстом:

«Вечер добрый. Спокойно сдавайте завтра экзамен, за приемной без вас присмотрят. А что случилось? В АХО эпидемия больничных?»

Я была готова, что Конт решает проблемы быстро, но это было буквально щелчком пальцев. Раз – и Эльдара задвинули на дальний план.

«Все заняты, – коротко ответила я и добавила. – Спасибо, Сергей Геннадьевич!»

Чат снова показал две синие галочки и Конт задумался. Я не хотела, чтобы он копался в причинах, мне с Эльдаром еще работать. Но знаменитая въедливость патриция и здесь раскрылась во всей красе:

«Если у вас проблемы с учебой из-за дополнительной рабочей нагрузки – нужно было сразу сказать. Мне не нравится, что сотрудников, занятых на проекте, привлекают куда-то еще. Я поговорю завтра с Сагалаевым. Он превышает полномочия».

Вот теперь я точно наживу себе врага. После разборок с Контом, начальник будет волком на меня смотреть. Настучала. Подставила. Ичар предупреждал, что договор подряда банк может расторгнуть со мной в любой момент. Или просто дождаться конца месяца и не продлевать на следующий. Никто не помешает Эльдару запросить в кадрах новую стажерку, а меня молча терпеть, пока замена не найдется. Проклятье.

«Не надо, пожалуйста, – попыталась я остановить патриция. – Сложности временные. Завтра уже все будет в порядке».

Не знаю, поверил ли он мне, но думал не слишком долго.

«Посмотрим. Напишите завтра, как сдадите. Ни пуха, ни пера», – написал Конт и поставил смайлик. Боже, член правления крупнейшего в городе банка прислал мне желтую рожицу с широченной улыбкой! Мамочки, это сон. Я заерзала в кровати и хихикала, как ненормальная. Сейчас я должна послать его к черту. Со всеми его миллионами, статусом и положением в обществе. Как простого мальчишку, сидящего со мной за соседней партой. И ведь пошлю. Таким мне патриций нравился гораздо больше.

«К черту!» – с наслаждением напечатала я и, окончательно расхулиганившись, добавила подмигивающий смайлик с высунутым языком. Сообщение ушло, моргнуло голубыми галочками и, я, совершенно счастливая, села в кровати.

– Ты там порнушку смотрела? – удивилась Катюха. – Рожа такая, что лимон хочется дать.

Тьфу ты, хуже Индиса со своими комментариями.

– Нет, – мотнула головой я, – меня отпустили завтра на экзамен, сама пойду к Залмановичу. Не нужно переклеивать фото в зачетке, отправлять Тоню и переживать, что спалимся. Все хорошо, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо.

– Эта песня плохо кончилась, – погрозила мне пальцем соседка, – зря ты её вспомнила. Ну, ладно. Мне звонить Тоне или ты объяснишь?

– Я. Давай телефон.

Катька открыла контакт и передала мне смартфон с высветившимся номером Тони Бабаевой. Трубку взяла девушка со звонким и немного детским голосом.

– Алло, слушаю.

– Тоня, привет, Наташа Загорская из параллельной группы, Катя Елизарова говорила, что ты можешь помочь мне с Макроэкономикой.

– Ой, да, я уже собиралась к вам идти, нужно же приготовиться на завтра, – с энтузиазмом начала Тоня, но мне пришлось её остановить.

– Нет, все отменилось, я сама пойду. Извини, что зря обнадежили.

Я уже собралась прощаться, но расстроенная девушка слова не давала вставить:

– Подожди, да как же так? Я бы сдала Макроэкономику, не сомневайся. В худшем случае четыре, а так твердая пять. Ну, не поздно же еще, давай махнемся. Ну, пожалуйста. Мне на философию никак нельзя. Наливайченко академиков не любит, гонять будет до потери пульса, а я весь день с ребенком. То бутылки, то пеленки, то спать, то гулять.

– Я понимаю, – попыталась оправдаться я, – но и ты меня пойми. Я не могла пойти только из-за работы, так-то я сама на пять сдам.

– Что же делать? – окончательно разволновалась Тоня. – Я так на тебя рассчитывала. Ну, помоги, а? Сходи тогда просто за меня на философию. Много денег заплатить не смогу, мы с мужем все в долгах.

– Мне не нужны деньги, – отчаянно соврала я, хотя небольшое вознаграждение помогло бы дотянуть до первой зарплаты в банке с большим комфортом для голодного желудка, – я в принципе не хочу светиться с чужой зачеткой. Это же залет, каких универ не видывал.

– Да брось, не мы первые, не мы последние. Все так делают. Не хочешь денег, давай на что-нибудь другое меняться. У меня ЭмПэТри плеер есть. Хороший. Батарея целая и наушники я к нему отдельно покупала. Куртка зимняя модная, я её один раз надевала. Муж с работы может несколько килограмм шоколада принести.

Давно со мной так не торговались. Казалось, Тоня готова была последнее снять и отдать, лишь бы снова не идти в академ из-за философии. Жаль, её, конечно, я смутно представляла, сколько сил отбирает новорожденный младенец. Там, наверное, не до чего больше. Но идти на экзамен за другого студента, еще и не зная ответов – верх глупости.

– Нет, прости, – запричитала я в телефон, мечтая поскорее закончить разговор, – я правда не могу. Ты еще успеешь подготовиться, ничего сложного там нет. Все, пока! Извини.

Я сбросила вызов, чувствуя себя так, будто предала лучшего друга. Настроение ушло в ноль. Перемудрила, перекрутила и всех напрягла. Тоню, Катюху, Эльдара, Конта. Вот уж точно: хотела как лучше, а получилось как всегда».

«Бывает. Нормально, – утешал дух, – может Бабаева тебе еще спасибо скажет, что уберегла от проблем».

Это вряд ли. У меня щеки горели. Верная примета – материла меня Тоня, на чем свет стоял. Что ж. Заслужила.

### Глава 10. Случайность десятая – миссис Конт


На экзамен, как на праздник, я выпорхнула из общаги ранним утром, надев поверх одолженного платья собственный теплый свитер. Свежо еще было в городе и пахло пылью, прибитой струями поливальных машин. На метро денег пожалела и две с лишним остановки прошла быстрым шагом. Дышалось легко и весело, в голове толпились номера билетов с ответами, и хотелось свернуть горы. Гранитные горы науки, разумеется, которые регулярно приходилось грызть.

От осознания, что экзамен последний в сессии – меня накрывало счастьем. Аудитория была светлее обычного, и строгий заместитель декана Коган Адам Залманович казался добродушным старичком в очках и с бородкой, как у Ленина.

И на кафедру он забрался словно на броневик, вещая о светлом будущем. От стандартного: «тяните билет», до заветного: «Ну-с, Наталья Игоревна, я думаю, что ваш ответ тянет на отлично» время пролетело незаметно. Я щебетала весенней птичкой и постоянно улыбалась. Подумать только, какая интересная тема досталась! Инфляция спроса и инфляция издержек. Сказка, а не тема.

Забрав зачетку, я из аудитории не успела выйти, как уже достала телефон и открыла чат. Напротив контакта «патриций» горел значок онлайна. Проснулся Сергей Геннадьевич и наверняка уже дважды успел выпить американо из кофемашины в ТФКБ.

«Я сдала! – быстро набрала текст, пока эйфория не отпустила, – На отлично! Спасибо вам огромное! Скоро буду на работе».

Откликнулся он на этот раз мгновенно. Будто ждал мое сообщение, не выпуская телефон из рук.

«Стой, стой, тпррууу, – заголосил Индис, – куда поскакала? Один раз в кафе посидели, смайликами обменялись, и ты влюбилась по уши? Давай, конечно, тешь себя напрасными надеждами. Не любит он тебя. Никогда даже интереса не чувствовал. Ему бизнес продать нужно итальянскому другу и все».

Дух сменил тактику? Раз не получилось оградить от общения, решил жестко ограничить рамки? Ничего личного, только бизнес.

«Обойдешься, – мысленно показала Индису язык, – хочу жить иллюзиями и буду. Там здорово. И Конт замечательный, когда не включает большого босса».

Пока мы перепирались, исчезла надпись «патриций печатает» и выскочило окно чата:

«Доброе утро, Наталья Игоревна. Поздравляю! Прекрасный результат»

Ой, я забыла поздороваться! Неудобно вышло. Хоть стандартные фразы в шаблоне прописывай, чтобы в следующий раз не показаться невежливой. Я уже потянулась к меню, а Конт набрал еще одно сообщение:

«Заходите на чашку кофе, расскажете про экзамен. Я сегодня снова один. Командировку Юрию Федоровичу и его заму продлили. В кабинетах руководства пусто и в приемной скучно. Взять пирожное к кофе? Какое вы любите?»

Дух снова взвился, горланя мне в ухо:

«Да он окончательно обнаглел! В открытую тебя клеит! Что дальше будет? Домой позовет и в аптеку предложит зайти купить что-нибудь к чаю?»

«К кофе, – поддела я духа, на мою беду перечитавшего в интернете все бородатые анекдоты. – Сергей Геннадьевич чай не пьет».

Пока Индис возмущался, я хихикала. Пирожное – это мило. Шоколадные маффины я любила. Десерт Брауни, торт Прага и Фонданы. Как шутила Катюха – шоколад на шоколаде, политый толстым слоем шоколада.

«Все люблю, – отстучала я в чат. – Сладости бывают вкусными и очень вкусными, других нет».

«Понял. Жду», – коротко ответил Конт.

Забавно. Похоже, патриций решил, что путь к моему сердцу лежит через желудок. И подозрительно молчал о Франко и бизнесе. Если будет тянуть время, дожидаясь, пока я начну ему доверять, то я растолстею раньше, чем мы приступим к делу. Ну, или не было в его поступках двойного дна. Просто подкармливал голодную студентку, раз самому в универе пришлось тяжко.

В приемную ТФКБ я добралась строго через двадцать минут и застала Лилю с телефоном в руках.

– Да, вы можете направить документ на согласование повторно, ничего страшного в этом нет, – вежливо объясняла кому-то офис-менеджер.

– После того, как внесете изменения, снова нажимайте на кнопочку Окей. Нет, справа внизу, большая такая, видите? Прекрасно. Да, все получилось, вижу вас в списке. Не за что, будут вопросы, обращайтесь.

Улыбнувшись напоследок так широко, будто её видели, Лиля положила трубку и подняла на меня глаза.

– Наташа, привет! Как сдала?

Опа! А я не говорила в отделе, что мне нужно на экзамен. Эльдар рассказал? Или Конт сам посадил Лилю в приемную? Еще ведь с начальником объясняться. Только не на голодный желудок, пожалуйста.

– Пять, – радостно призналась я Лиле и стянула через голову шерстяную кофту. – Что-нибудь случилось без меня? Звонки, документы?

– Нет, все тихо. Подожди, из своей учетки выйду, загрузишься.

Лиля отвечала, не отвлекаясь от монитора, а я решила сходить в архив за очередной коробкой кредитных договоров на сканирование. Хоть рассортирую их, пока жду, когда освободится компьютер. Вооружилась пропуском, но и трех шагов по коридору не сделала.

Со стороны оперзала в белом платье и красной шляпке шла такая красавица, что даже я ахнула. Платиновая блондинка с огромными, как у олененка Бэмби глазами. Стройные ноги, осиная талия и подозрительно пышная для такой комплекции грудь. Типаж профессиональной топ-модели. Не хватало только красной ковровой дорожки и вспышек фотокамер. Вип-клиент? Или скорее любовница вип-клиента.

– Девушки, я к Конту Сергею Геннадьевичу, – не здороваясь, начала блондинка. – Он у себя?

– Да, – вперед меня ответила Лиля, – как вас представить?

– Представьте меня на пляже в Майями, – плоско пошутила топ-модель, – а Сергею скажите, что приехала Мария Изабелла. Он поймет.

Красота блондинки для меня сразу померкла. Кошка драная, что ей нужно от патриция?

«Вот бы замуж, – размечтался Индис, – тогда ты сразу успокоишься».

«Он сказал, что не хочет жениться. Что-то другое. Неужели эта дама и есть друг Франко? Нет, патриций говорил о нем в мужском роде. И табаком с вишневым привкусом от Марии не пахло. Парфюмом. Уж не знаю, дорогим или не очень.

Лиля набрала Конта по внутреннему телефону и, выслушав ответ, пригласила топ-модель в кабинет. Благодарить Мария не стала. Гордо подняла голову, поправила кудри, выбившиеся из-под шляпки, и прошла, как по подиуму, к двери. Туфли у неё красивые. Черные шпильки с красной, как её помада подошвой. Знаменитые лабутены? Скорее всего. Сомневаюсь, что такая леди обула бы китайскую подделку.

«Индис, – взмолилась я, – расскажи, о чем они говорят?»

«Ты же в архив собиралась», – хмуро ответил дух.

«Да, но оттуда ты их не услышишь. Вдруг это важно?»

«Бабские сплетни. Что в них важного?»

«Ты обещал не упираться, – напомнила я Индису, – ничего сугубо личного они обсуждать не будут. Не то место и не то время. Пожалуйста. Мария явно хорошая знакомая Конта, раз он должен её вспомнить без отчества и фамилии. Вдруг любовница? Тогда я точно перестану о нем думать в романтичном ключе».

«Ладно», – сдался дух и сменил тембр голоса, пародируя то гостью, то патриция:


– Здравствуй, Сергей, а ты не меняешься, разве что средиземноморский загар исчез. И половина обходительности. Мог бы и сам встретить в аэропорту, а не заказывать такси.

Фифа губки надула и каблучками к нему цок—цок. Глазищами так и стреляет, так и стреляет. Жаль, не убила. А он руки на груди сложил и строго ей так:

– Тебя отец прислал? Проконтролировать решил, как я теряю половину бизнеса?

– Не самую лучшую половину. И почему сразу теряешь? Деньги останутся в семье. Очень удачно все получилось. Не сердись, каро мио. Ки виве нель пассато, муоре дисперато.

По—итальянски ему мурлыкает, как кошка. И ручонками под пиджак шасть! И ну его гладить. А Конт твой стоит, как статуя, типа весь безразличный. Куда там. Блондинка уже прильнула и в шею его целует. Диваны в кабинете мягкие, сейчас как упадут на них.

– Наташа, – позвала Лиля, тронув за плечо, – тебе плохо? Голова кружится?

Я очнулась посреди приемной с карточкой-пропуском в руках, а офис-менеджер испуганно заглядывала мне в глаза.

В шею, значит? Прильнула? А до штанов уже добралась?

– Нет, все в порядке, – с трудом выдавила из себя, – просто задумалась. Ты выгрузилась?

– Да, – кивнула Лиля, но осматривать меня с внимательностью психиатра не перестала. – На экзамене переволновалась? Так бывает, надо чаю крепкого выпить. У тебя есть или принести?

Пока я буду чай обсуждать, Мария там патриция разденет. Как-то мне расхотелось знать, что будет дальше. Но и к милой беседе с коллегой настроение не располагало.

– Спасибо, Лиля, я лучше кофе выпью, у меня есть растворимый три в одном.

– Это не кофе, – снисходительно улыбнулась она. – Но, как хочешь. Звони, если что, я у себя.

– Спасибо, еще раз.

У меня лицо перекосило от попытки изобразить улыбку. Надеюсь, Лиля не приняла на свой счет и не обиделась. Как только она ушла в кабинет АХО, я села в кресло и подвинула к себе кредитные договоры.

Какое мне дело до того, с кем спит Конт? Я ему не жена, не девушка и даже не подруга. Посторонняя. Деловой партнер и то с натяжкой. Почему же так обидно? Будто мы были вместе и он изменил. Невыносимо даже представить его с другой. Как обнимает за талию, скользит руками по бедрам и задирает платье. А там чулки и узкая полоска белья, которую легко снять.

«Не могу, – жалуюсь Индису, – зачем она приехала? Так хорошо все было».

«Жена она ему бывшая. Забыла фотографию из интернета? Миссис Конт собственной персоной»

«Уже нет, – поправила я, – наверняка после развода вернула девичью фамилию».

Дух задорно хихикнул, и мне стало неуютно и любопытно.

«Решила оставить прежнюю? Девичья – ужасна? Она Пупкина или Мордатая?»

«О, все гораздо интереснее, – загадочно протянул дух. – Пока ты психовала, патриций Марию Изабеллу отшил. Так и сказал ей – у меня, мол, не стоит… твое фото на заставке рабочего стола и вообще, кто старое помянет, тому глаз вон. Она знатно дело обиделась, фыркнула на него рассерженной кошкой, и дальше такое было».

Индис заговорил грубым басом, ничуть не похожим на голос патриция, но я догадалась, что реплика от него.


– Я заранее знал, что твой брак фиктивный, но это не значит, что я буду спать с собственной мачехой. Даже не надейся.

Она к нему снова руки протянула и губы уточкой сделала, но твой Конт назад шарахнулся и пальцем ей пригрозил. Строго так, что вообще.

– Хватит мне разборок с отцом. Пусть сам приглядывается, кого в жены взял, мне наплевать.


«Ты поняла, да? – радостно заголосил дух. – Она его мачеха! Развелась с сыночком и вышла замуж за папашу. Сменила одного спонсора на другого постарше и побогаче. Вуаля и опять миссис Конт. Феноменальный финт ушами. Куда не плюнь одна выгода и удобства. Из виллы на Рублевке съезжать не нужно, машину бывшему мужу можно не возвращать. И карточки банковские никто не закроет. Гениально!»

Я от шока ничего не видела перед собой. Кто-то принес бумаги, что-то сказал, а я молча положила их в папку на подпись. Возражений не услышала, значит, не ошиблась.

Хороша мачеха. В голове не укладывалось, какая ловкая и продуманная. А еще меньше я понимала, что чувствовал Конт. Как ему теперь её называть? Мама?

«И лучше по имени-отчеству, – хохотал Индис, – а то поставит в угол, где вай-фай не ловит и в кино сходить не разрешит».

Еще и ремнем выпорет, но тут я насильно заставила фантазию остановиться. Порка взрослого мужчины уже из другой оперы. И явно не про Сергея Геннадьевича.

«Что еще?» – обреченно спросила я, мысленно готовясь к новым откровениям.

«Да все пока. Обсуждают, где она будет жить. Конт отправляет её в отель, а Мария возмущается, почему он не снял ей квартиру в центре города. Не хочет она в один отель с немытыми работягами и провинциалами. Шансон там по ночам играет и пьяные вопли спать мешают».

Не знаю, права она или нет, я в гостиницах ни разу не была. Меня сразу в общагу поселили, как приехала поступать. Помню, долго документы оформляла и переживала, что останусь на вокзале ночевать. В хостел мне родители запретили даже нос совать, а в приличных отелях самый простой номер за сутки стоил больше половины моей стипендии. А ведь в банках гостиницы для руководства секретари заказывают. Сейчас Конт озадачит меня и куда я побегу за помощью? К Лиле?

Мария Изабелла выскочила из кабинета, как ошпаренная, сверкая глазами на всю приемную. Но справилась с собой, и дверь закрыла аккуратно.

– До свидания, – вежливо сказала я в удаляющуюся спину, и в этот момент телефон пискнул уведомлением из чата.

«Наталья Игоревна, вы уже в банке?»

Ага. Кофе остывает? Поручения появились? Или стресс от общения с мачехой хочется на кого-нибудь слить?

«Да. Сижу в приемной, – отстучала я. – Зайти?»

Вместо ответа Конт открыл дверь и замер на пороге.

Даже если бы не знала, кто его так взбесил, все равно бы испугалась. Темные глаза патриция лихорадочно блестели, на щеках буграми ходили желваки. Он глотал злость и чудом не подавился. Только выше задрал подбородок. Упрямый, несгибаемый, стойкий.

– Прошу вас, – ровно сказал банкир и шагнул в сторону, пропуская меня в кабинет.

«Главное не ляпни ничего про Марию Изабеллу», – напомнил Индис, но я и так прикусила язык. Конта сейчас только тронь, взорвется. А я пирожных хотела поесть, весело поболтать мечтала. Куда там. Сидеть буду, как на экзамене, и бояться рот открыть. Чтоб у лабутенов блондинки каблук сломался! Ведьма.

На журнальном столике остывал кофе в чашках, и таяли на летнем солнце политые шоколадом эклеры. В кабинете зама по юр. лицам витал аромат ромовой пропитки. У меня рот слюной наполнился, но бросаться к сладостям с порога было неприлично. Тем более Конт не спешил угощать. Уставился в окно и спросил, не оборачиваясь:

– Сложный попался билет?

С безопасной темы начал. Решил обойти подводные камни в продаже бизнеса. Сдавалось мне, что раздел имущества после развода был дважды не в пользу Конта. Мало того, что многое уходило жене, так еще и через неё доставалось отцу. Человеку, который увел женщину у собственного сына. Не верила я, что молодой Конт женился по расчету. Любил он Марию. Может быть не так, как принц в сказках про Золушку, Белоснежку и Спящую красавицу, но любил.

Мы привыкли считать мужчин чурбанами бесчувственными. Особенно таких скрытных и молчаливых, как Конт. Тем более, таких как он. Члену правления банка по статусу было не положено обижаться, жаловаться и распускать сопли. Пусть так. Но рана, даже очень хорошо спрятанная, все равно болит. Мне не нужен Индис, чтобы увидеть, с какой мукой патриций смотрел на солнечный день. Будто природа издевалась над его горем: «Плохо тебе? Да? А всем остальным хорошо. Им наплевать на тебя, они смеются и радуются».

– Ерундовый билет, – в полусне пробормотала я, – легче легкого. Спасибо вам, Сергей Геннадьевич, что отпустили на экзамен.

– Не за что, – ответил он, и в кабинете повисла одна из тех тяжелых и неприятных пауз, которые в художественных фильмах всегда хотелось промотать вперед. Не клеился разговор у патриция, не получалось уйти с головой в работу, чтобы забыть о Марии. Вроде взрослый мальчик, а не понимал, что без толку все. Чем меньше тратишь времени на личную жизнь, тем больше там проблем. И тем чаще от них приходится прятаться в работу или учебу. Замкнутый круг. И выходить из него я тоже не умела. Конт переживал развод, а у меня даже отношений не было ни разу. Пара поцелуев на дискотеках и проводы до подъезда – не в счет. Так и подглядывала за другими через стены кабинетов.

– Вы поговорить хотели? – не выдержала я. – О Франко, правда? Чем мне вам помочь?

Лишь бы не принял моё согласие за жалость. Не должен. Он ведь не знает, что я в курсе выкрутасов Марии Изабеллы. Вот о чем сейчас думал? Явно не обо мне, раз дернулся и сложенные на груди руки расцепил.

– Вы готовы? Я не давлю, но если решились, то приступать нужно сегодня. Времени мало.

Он снова обжег взглядом, но теперь в нем мелькнуло нечто, похожее на восхищение. Однако я истрактовала эмоцию по-своему. Да, я – бесстрашная дура, забывшая об осторожности. И лучше мне как можно быстрее вляпаться в эту историю по самые уши, а то передумаю или Индис вразумит.

– Готова, – вздохнула я, – но учтите, что я не Дэвид Копперфильд и не граф Калиостро, умею мало. Да и то, что могу, еще нужно придумать, как использовать.

– Например? – с любопытством прищурился патриций. – Про поиск документов и платков я уже понял. Что еще?

«Молчи про меня, – взмолился Индис, – вали все на экстрасенсорные способности, как в телешоу. К ним уже привыкли, а за голоса в голове до сих пор сажают в дурку!»

Перепугался дух, но успокоить его нечем. Я пока не решила, насколько хочу быть откровенной с Контом.

– Зависит от того, чего вы хотите добиться, – уклончиво ответила я.

Патриций открыл рот, чтобы ответить, а потом вспомнил о кофе и пирожных.

– Садитесь, Наталья Игоревна, разговор долгий.

Я устроилась на диване и пока думала, с какого бока кусать шоколадный эклер, Сергей Геннадьевич коротко обрисовывал ситуацию. В те года, когда он получил диплом и устроил заплыв в море с хищными акулами бизнеса, случилось юному Конту прикупить на занятые у отца деньги маленькую линию по производству йогуртов. А потом с наглостью финансового воротилы втюхать товар на реализацию в крупную торговую сеть. Йогурт с добавлением шоколада горожанам понравился и уже через несколько месяцев будущий банкир получил первый кредит и расширил производство. Творожные сырки, десерты, кефир, сметана, варенец, ряженка. Рекламное агентство придумало веселого тигренка, и родилась популярная торговая марка.

– Подождите, – невежливо перебила я, – «Полосатик» принадлежит вам?

– Да, – улыбнулся патриций, – и он до сих пор держит лидирующее место на рынке рядом с федеральными гигантами. В Италии Франко тоже занимается молочными продуктами и давно хотел зайти на российский рынок, так что я предложил ему начать с нашего города. Кроме производства у меня сеть фирменных магазинов и складские помещения, которые я умудряюсь сдавать в аренду. О них и пойдет речь.

Конт отхлебнул из чашки остывший кофе и потянулся за пирожным. А ведь предложил их мне максимум сорок минут назад. Не знаю, где он достал эклеры, но такое ощущение, что специально для него вынули из печки пять минут назад.

«Да заранее он их купил, – влез в мысли Индис, – а тебе типо выбор дал. Вздумай ты заказать что-то другое, мягко бы перевел на эклеры и все. Стандартный прием. Держи ухо востро. Не забывай, с кем разговариваешь».

Да уж, вовремя напомнил, я чуть кремом не поперхнулась и схватила салфетку, чтобы прикрыть кашель.

– Вас что-то удивляет, Наталья Игоревна?

– Нет, все хорошо, – мило улыбаясь, соврала я.

– Тогда я продолжу. Сделка давно оговорена. Наши с Франко юристы все проверили, но он вдруг заявил, что стоимость складских помещений завышена. Бенэ, сказал я. Хорошо. Давай я закажу новую оценку. Нет. Франко захотел прилететь и посмотреть все на месте. Посмотрел. Все равно много. Напутали что-то оценщики. А у меня хорошие оценщики. Много лет сотрудничаем, нареканий не было. Но Франко захотел других. Бенэ. Вчера вечером специалист приехал и все сфотографировал, а уже сегодня утром Франко прислал мне копию заключения, где стоимость помещений в полтора раза ниже.

«Кто бы сомневался, – фыркнул дух. – Хитрый итальяшка решил опустить твоего Конта на деньги. Топорно, кстати, сработал. От крупного бизнесмена я такого не ожидал».

Я тоже, но свое мнение оставила при себе. Патриций взял паузу на то, чтобы съесть эклер, а потом коснулся губ салфеткой и снова заговорил.

– Я догадывался, что так будет. Поэтому перед тем, как пустить специалиста в цех, приказал поставить возле новой линии наш рекламный щит. Оценщик попросил передвинуть его так, чтобы не загораживал станки, но в кадр он должен был попасть. Теперь о главном, Наталья Игоревна.

Конт отодвинул в сторону пустую чашку и положил на стол ладони, соединив подушечки пальцев. Я заворожено смотрела, как бликуют на солнце его часы. Абсолютно черный циферблат, хромированный обод и тонкие нити стрелок.

Тик-так, тик-так.

– Я готов торговаться и подвинуться по цене, но не ниже определенного уровня. Новая стоимость складских помещений планку пробивает. В другой ситуации я бы закрыл глаза, но сейчас нет. Принципиальный момент. Я хочу обвинить друга в мошенничестве, и мне нужны доказательства.

Тон патриция стал ледяным, а во взгляд вернулась та тяжесть, что придавливала меня к полу в наше первое знакомство. Больше не было обаятельных улыбок, веселых смайлов в мессенджере и рассказов о юности. Передо мной сидел Конт Сергей Геннадьевич. Хозяин заводов, газет, пароходов. Банкир и миллионер. Он собирался с моей помощью выгрызть у другого миллионера свои деньги.

– Раз уж вы находите спрятанные платки и пропавшие документы, Наталья Игоревна, то сможете разглядеть отчет об оценке до того, как Франко выложит его на стол вместе с договором на подпись. Если там будут фотографии с рекламным щитом, значит, я зря думаю о друге плохо и мои оценщики на самом деле ошиблись. Но такие документы за несколько часов на коленке не делаются. Я подозреваю, что второй оценки просто не было. Франко прислал актера, он изобразил специалиста, а в моем отчете, предоставленном с самого начала, просто изменили цифры. Тогда и фотографии будут старыми. Без рекламного щита.

Лихо. Снова в стиле булгаковской Фриды и её платка. Если Конт такие комбинации придумывает между утренними чашками кофе, то что он воротит в реально серьезных схемах?

«Лучше не спрашивай, – взвился Индис. – А если Франко узнает, что ты помогала и решит отомстить? Тебе не выставят счет на разницу между первым и вторым отчетом?»

Разницу еще нужно разглядеть. Я находила отчеты об оценке квартир в договорах ипотечного кредитования. Действительно увесистый талмуд с цифрами, расчетами и фотографиями объекта оценки. Если бы его можно было незаметно полистать до начала переговоров, то Конт не охмурял бы меня все это время. Закрытые книги Индис читать не умел, а на выключенных экранах смартфонов и планшетов тем более ничего не видел. Но это полбеды.

– Мне нужно лично присутствовать на встрече, – предупредила я, – или хотя бы стоять не дальше десяти метров от зала для переговоров. У моих способностей ограниченный радиус действия.

Конт медленно кивнул и задумался. Та еще задачка, согласна. На крупные сделки не берут посторонних. Охрана Франко близко не подпустит непонятную девицу к дверям закрытого зала.

– Значит, вы будете сопровождать моего управляющего, – сказал патриций. – После сделки он будет еще какое-то время исполнять прежние обязанности, пока ему не найдут замену. Я уговорю Франко познакомиться с ним сегодня. Вас представлю, как его помощника. Жаль, что вы не говорите по-итальянски. Переводчик был бы уместнее. Без посторонней помощи Антон и Франко не поймут друг друга, а мне самому переводить их разговор несолидно.

Очень жаль, согласна. Но я не выучу язык за половину дня даже с помощью Индиса. Хотя забавно было бы распечатать русско—итальянский словарь, как лекции по философии, и разложить листы в коридоре возле зала переговоров. Белое море с черными барашками слов—волн и дух, который мечется по ним взглядом, собирая фразы по кусочкам.

«У меня нет глаз, – сказал Индис, – а, значит, взгляда, остроты зрения и всего подобного. Я вижу текст целиком, как бы мелко он не был распечатан хоть на панели в десять на десять метров».

Я замерла, склонившись над чашкой кофе и беззвучно прошептала: «Ничего себе!»

«Это еще не все, – вздохнул дух и его голос зазвучал с нехарактерной для давно мертвого существа обреченностью. – Я помогу тебе сейчас в обмен на обещание больше не иметь дел с Контом. Наташа, я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдала».

Говорят, если боишься нарушить слово, то не стоит его давать. Еще вчера я бы уверенно ответила да, но сомневалась, что получив желаемое, Конт оставит меня в покое. Нет, я не набивалась ему в любовницы, но личный Медиум под рукой это всегда удобно.

«Я не могу обещать, Индис. Кто знает, чем кончится авантюра. Может, Конту придется спасать меня от Франко, и тогда ты снова понадобишься».

«Для тебя все, что угодно. Для него – нет»

Дух думал, я молчала, Конт ждал, поглаживая черный циферблат. Тик-так, тик-так, тик и если бы знать, что все будет так.

«Я обещаю. Выйдем сухими из этой аферы и больше никаких банкиров и миллионеров».

«Хорошо, – тихо согласился Индис, – мне не нужен словарь. У духов нет языковых барьеров. Я одинаково хорошо понимаю всех живых и могу произносить любые слова. Иначе мы бы с тобой никогда не услышали друг друга».

Невероятно. Так просто и логично, но я сама никогда бы не догадалась. Я слишком человек для этого. С глазами, языком и привычкой изъясняться определенными, выученными еще в детстве словами.

– Лучше переводчиком, – ответила я Конту, мысленно подписав свою с ним сделку, – я говорю по-итальянски, проблем не будет.

– Перфетто, – улыбнулся банкир. – И негоциати си терранно ла сера. Инвьеро линдириццо. Чи ведьямо допо.

«Прекрасно, – перевел дух. – Переговоры состоятся вечером. Я пришлю адрес. Увидимся. Ответь ему: «Хорошо. До скорого». Бенэ. А престо».

– Бенэ. А престо, – послушно повторила я.

### Глава 11. Случайность одиннадцатая – тонер


Конт сказал, что у меня ужасное произношение. Дворовая шпана говорила по-итальянски лучше. Но переводила я прекрасно. Настолько точно по смыслу, что к концу нашего диалога на чужом языке патриций довольно улыбался. Да, конечно, у меня хромала языковая практика. Нет, учителя у меня не было вообще. Скачала материалы из интернета и сама занималась. Да, возможно поэтому я не чувствовала некоторых нюансов звучания слов и зависала как работ в середине фраз.

Конт придумал, что с этим делать. Поскольку Франко – типичный итальянец и говорит, как дышит, то не стоило ему мешать. Пусть разливается соловьем, экспрессивно выражая даже самые тривиальные мысли и активно помогая себе жестами. А управляющий Антон будет молчать. Изредка кивать или отвечать односложно. На коротких фразах огрехи моего произношения не так заметны, а на русский я переводила практически идеально. Еще бы, просто повторяла вслед за Индисом. Дух вел себя паинькой и не разбавлял итальянскую речь патриция едкими комментариями. Мы будто заключили перемирие на один день. Ровно до конца важных переговоров. А потом я повторила обещание больше не связываться с опасным и влиятельным банкиром.

Боже, вечером я буду сидеть между двумя людьми, чьих денег хватило бы, чтобы купить все наши общаги вместе с универом, а продавался «Полосатик»? Жаль, мне нравились их творожные сырки с печеньем. Конт обмолвился, что Франко интересует только производство, продукт на рынок он собирается продвигать свой. Будет какая-нибудь «Долче Вита» или «Коза ностра» вместо рыжего тигренка. Впрочем, посмотрим.

Из кабинета я вышла вся в раздумьях, какую сделать прическу, чтобы не опозорить перед итальянцем всех русских девушек сразу. Платье у меня по—прежнему было одно. Заемное. И туфли с выпускного. А еще Эльдар сидел в моем кресле и нервно поправлял очки на носу.

– Ты бросила приемную. Я пришел, стол пустой, бумаги кучей. Кофе никак не могла сварить Конту? На полчаса у него застряла.

Таким злым он не был даже по телефону, когда запрещал мне идти на экзамен. На который, кстати, меня тоже отпустил Конт Сергей Геннадьевич. Не прошло и трех часов с начала рабочего дня, а я уже расхлебывала последствия.

– Эльдар…

– Сколько кредитных договоров из архива ты сегодня отсканировала? – дернулся начальник. – Один? Два? Я скажу тебе. Ноль. Скоро обед. Ты вообще собираешься приступать к рабочим обязанностям? Я тебя спрашиваю – что ты делала у Конта в кабинете?

«Запонки ему на рукавах поправляла и шнурки завязывала. Какое Эльдару дело? – взвился Индис. – Пошли его к черту! Сам же посадил в приемную, пока Ольга на больничном».

Да, кстати. Не реши Эльдар перераспределить обязанности в отделе, я бы с удовольствием все время тратила на сканирование, а не бледнела от ужаса, не зная, как отвечать на просьбы и вопросы коллег. Но банковский тиран, похоже, всерьез решил меня высечь если не физически, то морально. Что ему Конт сказал?

«Яйца, наверное, прищемил. В моральном плане, – не унимался дух, – а этот красавец решил на тебе отыграться. Слабак. Не по-мужски это».

Однако не мне читать Эльдару лекцию на эту тему. Тем более он ждал ответа на другую.

– Рабочие моменты обсуждала. Сергей Геннадьевич интересовался, не помешает ли совмещение обязанностей уложиться со сканированием в срок?

Начальник рот открыл, отчего лицо у него комично вытянулось. Да уж, ляпнула, так ляпнула. С козырей зашла, как говорили игроки в карточного «Дурака». Что теперь будет? Взрыв?

Эльдар закрыл рот, клацнув зубами, и тихо хмыкнул. В широких стеклах его очков отражались потолочные светильники, и мерцала золотая оправа. Перед ним стояла обычная студентка и дерзко прикрывалась именем члена правления банка. Спустит мне выходку с рук и потеряет авторитет. А начнет наезжать – получит в перспективе еще одну разборку с Контом. Я, конечно, жаловаться не собиралась, но Эльдар этого не знал.

– Наташа, – завел он разговор вкрадчивым голосом, – неужели ты не понимаешь, что Сергей Геннадьевич здесь ненадолго? Закончится командировка и он вернется в столицу. А я останусь. И срок по проекту тоже. Думай, кто тебе ближе.

«Угрожает?» – зло зашипел дух.

«Думаю, пока только намекает, что командировка Конта закончится раньше, чем коробки в архиве и защищать меня будет некому».

Индис громко фыркнул и замолчал. Мне предлагали выбрать, но выбора, по сути, не было. Я подозревала, что интерес патриция ко мне улетучится даже раньше даты его обратного билета. Продаст бизнес, отблагодарит меня конвертом и попрощается. А Эльдар так и будет ходить мимо меня и злобно сверкать стеклами очков. Но я не могла простить ему запрета уйти на экзамен. Начальник уже один раз доказал, что ему плевать на меня. А вся поза с: «выбирай – или он или я», всего лишь попытка хоть как-то пободаться с вышестоящим начальником.

– Я подумаю, – холодно ответила Эльдару и демонстративно пошла к своему креслу. Пусть уступает место, раз хочет, чтобы я работала.

– Хорошо, – через паузу произнес начальник. – А пока будешь думать, составь мне отчет о проделанной работе. Сколько уже сделала, количество отсканированных документов по дням и среднее за период. А так же оцени оставшийся объем и дай прогноз по срокам. Отчет я хочу видеть вечером. Приступай.

Он издевался надо мной. Интеллигентный мужчина в очках и деловом костюме от души и наотмашь нагрузил меня еще одной рабочей задачей и, видимо, надеялся, что производительность труда от этого взлетит до небес. У него точно экономическое образование? Или Эльдар – адепт теорий эффективного менеджмента, где идея: «если вам нужно что-то срочно сделать, поручите это самому загруженному работнику», считается блестящей? Дескать мобилизованный и высокомотивированный сотрудник быстрее шевелит руками, мозгами и филейной частью тела.

– Хорошо, – скрипнула зубами я и долго потом смотрела вслед Эльдару, представляя на его спине мишень для стрельбы в тире. А ведь скоро на работу выйдут два других больших начальника, и в приемной станет не протолкнуться. За что я буду хвататься в первую очередь? За документы, МФУ, кофе-машину или пресловутый отчет? Мне отрастить дополнительную пару рук и занять у кого-нибудь третий глаз, чтобы за всем уследить и все успеть?

«Не переживай. Может быть сегодня таких проблем с Контом наживешь, что эти покажутся мелочью», – мрачно пошутил Индис.

«Спасибо. Скажи лучше, куда я свой пропуск сунула? В архив нужно идти».

До обеда я бегала, как заведенная, и только благодаря подсказкам духа не перепутала и не потеряла документы. Кредитные договоры: старые, новые, архивные, пролонгированные, завизированные и согласованные. Приказы, письма, служебные записки, открытки и приглашения на мероприятия. Пакеты, конверты, мультифоры, папки, скрепки и маленькая очень важная бумажечка, которую непременно нужно положить между четвертой и пятой страницей утром принесенного на подпись договора. Пожалуйста, Олеся Викторовна, всегда рада помочь.

– Приемная, – пискнула я, чуть не уронив трубку, когда телефон на столе уже начал раскаляться, а я бежала по коридору из архива.

– Наташа, спасай, – простонала стажерка Марина с ресепшена, – тут клиентов полный оперзал, а в нашем МФУ картридж кончился. Открой архив, пожалуйста, у меня допуска нет. Картриджи там лежат.

Я в запарке жуткой ничего не поняла, но среагировала на просьбу открыть архив.

– Ага, поднимайся, сейчас приду.

Оказалось, что в архиве под картриджи выделили дальний стеллаж, до которого я еще не успела добраться. Лежали они там в таких же картонных коробках, что и кредитные договоры, только с надписями черным маркером на длинной стороне: «Новые» и «На заправку. Не выбрасывать!»

– Вот он, зараза, – проворчала Марина, вытащив из первой коробки единственный полный картридж, – айтишников фиг допросишься. Говорю – кончается. Кнопка красным моргает. А они: «ну, сама поменяй или старый потряси. Тонер перераспределиться, кнопка позеленеет, до вечера хватит». Угу, а потом что? С бубном возле него танцевать, чтобы еще на десяток страниц хватило? В общем, я психанула и пошла сама менять. Как он тут открывается? Это снимается или как?

Марина решительно открутила крышку на боку картриджа, рука её дрогнула и прямо на мое платье и её белую блузку черным облаком посыпался тонер.

– Ай! – только и смогла сказать стажерка.

– Черт, – ругнулась я, проглотив десяток других совершенно неприличных слов. – Платье можно выбрасывать.

– Нет, что ты! – Марина испуганно закрутила клапан обратно и лихорадочно смахивала тонер с блузки на ковролин. Наивная. Порошок мельче домашней пыли, его только размазать можно и глубже втереть в ткань. Нет, он, конечно, отстирывается в холодной воде, но в мокром платье я до вечера не просижу. А черное пятно во всю грудь.

– Блин, поменяла картридж, – жалобно всхлипнула Марина, – прости, Наташа, я – дура косорукая.

– Ладно, не смертельно, – вздохнула я. – Иди меняй, тонер там остался, хоть документы распечатаются.

Стажерка ушла, все еще шмыгая носом, а я устало привалилась спиной к стене архива. Не смертельно, но крайне неприятно. А учитывая, что новое платье мне взять негде – катастрофично. Драные джинсы и старая блуза для вечерней сделки с итальянцем категорически не подойдут. Отменять всё? Кто ж мне позволит. Придется снова отпрашиваться у Конта и бежать в общагу. Возьму Катькин брючный костюм. Лишь бы она не увидела, что я сделала с предыдущей одолженной вещью. Кофточкой прикроюсь. Гадство. Невезение какое-то феноменальное. Жила себе, жила, черным кошкам дорогу не переходила, а стоило устроиться в ТФКБ, как превратилась в ходячую неприятность! Так, срочно к Конту, за обеденный час сбегать и переодеться успею.

Патриций разговаривал по телефону, и его бубнеж из приоткрытой двери я услышала еще на подходе. Пока поставила коробку с кредитными договорами в шкаф, пока посмотрела, что принесли на подпись, успела показать пятно на платье всем желающим. Две специалистки отдела кредитования крупного бизнеса демонстративно промолчали, а их начальница голосом, преисполненным сочувствия, предложила влажную салфетку. Если бы она помогла…

– Неприятность какая, – нахмурилась Людмила, – а если застирать, все равно будет видно? Ткань темнеет от воды?

– Не знаю, – ответила я, чуть не ляпнув, что ни разу сама его не стирала, – то есть не помню. Вроде не сильно темнеет.

– Что темнеет? – высоченный Конт буквально вырос за плечом Людмилы. – Небо на горизонте? Солнце еще высоко.

У мужчин особый дар замечать пятна, дырки, нитки и другие мелочи на одежде. К ним взгляд, как магнитом притягивается, и комментарии сами по себе срываются с языка.

– Это земля из цветочного горшка?

– Нет, Сергей Геннадьевич. Тонер.

Проклятье, я покраснела как малолетка! Волна жара прокатилась по телу и удушьем подступила к горлу. Мне казалось, что я грязная вся. От кончиков пальцев до ушей. И чем дольше Конт меня разглядывал, тем сильнее разгорался стыд. Никогда не считала себя уродиной, но и с красавицей Марией Изабеллой мне не сравниться. Волосы тусклые, вместо прически – вечный хвост на затылке. Фигура тощая, ребра торчат и зад мужской, как говорила Катюха. Гадкий утенок. Мышь серая. А сегодня вечером рядом будет Конт, его друг итальянец и управляющий крупной фирмой – Антон. Кого они увидят вместо переводчика? Меня даже Катькина одежда не спасет. Я стану первым человеком в мире, кто сгорит со стыда в прямом смысле. Кучкой пепла осяду на дорогой диван. Вот примерно как сейчас в приемной.

– Как там холдинг «Инвестпроект»? – спросил Конт, отвернувшись от меня к Людмиле.

– Думают, Сергей Геннадьевич. Я предупредила, что если третий транш не поступит к вечеру, то мы закроем кредитную линию.

– Хорошо. Держите меня в курсе.

– Да, конечно.

Людмила кивнула и, жестом показав мне, чтоб держалась, ушла в кабинет крупного бизнеса. Немолодая, но очень красивая женщина со статью министра или жены президента. Её платье стоило как десять моих стипендий, а прическу и макияж каждое утро делали в салоне. Если кого и брать на важные переговоры, то такую как она.

«Зато у тебя есть я, – напомнил Индис, – и это стоит двадцать уверенных в себе красавиц».

И ведь не поспоришь. Мой глюк и железобетонный повод обратиться к психиатру привлек ко мне внимание члена правления банка. И пусть я стану Золушкой на час, но потом будет, что вспомнить. Решено. Займу у Катьки денег и куплю нормальное платье.

– Вы снова решили пропустить обед, Наталья Игоревна? – строго спросил патриций. – Поберегите желудок. Ему еще восстанавливаться после студенческой диеты.

«Как мило, – проворчал Индис, – и это говорит человек, выросший на лобстерах и черной икре?»

«И супе из-под яиц. Зря ты так. Нормальный он, а не толстосум до мозга костей».

Кажется, Конт успел заметить, как я на мгновение выпадаю из реальности, общаясь с духом, и теперь сверлил меня взглядом еще тщательнее.

– Как раз собиралась уходить. Вы разрешите мне чуть-чуть задержаться? Хочу переодеться к ужину.

– Прекрасная мысль, – одобрительно кивнул патриций. – Я с вами!

Я открыла рот и вытаращила на него глаза. То есть как со мной? В примерочную? Проверить, чтобы лифчик не торчал из—под лямок платья? Чулки тоже поможет выбрать? Разбирается сколько ден нужно, чтобы не слишком дорого и прочно?

– Я знал, что вас это шокирует. Объясню. Затея с переговорами целиком и полностью моя. Еще и придуманная за утро. Раз уж я бесцеремонно вторгся в ваши планы и создал определенные неудобства, то позвольте хотя бы организовать все грамотно. У переводчиков определенный дресс-код, выверенный годами сотрудничества с иностранцами. Я пока работал в Италии с международными компаниями – насмотрелся. Не волнуйтесь. Обычный деловой стиль, но с некоторыми нюансами. Мне проще показать на манекене магазина одежды, чем объяснять вслух. Не разбираюсь я в терминологии. Путаю тренч с кардиганом.

«И заодно предусмотрительность с распутством, – прокомментировал Индис, – да он под юбку тебе залезть мечтает! Терпения нет дождаться вечера? Придумал способ, как пристать с домогательствами быстрее?»

Я сильно сомневалась, что интересую патриция, как женщина. Во-первых, куда мне до Марии Изабеллы? И во-вторых тоже. Все равно, что с элитной минеральной воды перейти на жидкость из колонки где-нибудь в частном секторе на окраине города. Чтобы с ароматом сероводорода и тяжелыми металлами.

«Тормози, Наташа, – запыхтел дух. – Тебе срочно нужно что-то делать с самооценкой. А то ты договорилась до примесей сероводорода. Знаешь, что? А фиг с ним, пусть лезет под юбку, только сначала эту юбку купит».

Я почувствовала, как у меня вытянулось лицо. Натурально нижняя челюсть отвалилась. Конт принял реакцию на свой счет и продолжил уговоры:

– Предупреждаю сразу, что в магазине рассчитываюсь я. У нас все-таки официальное мероприятие. И я, как работодатель – обязан обеспечить вас формой. Без синих платков с логотипом ТФКБ, разумеется.

Выправилось настроение у патриция. Шутил на каждом шагу. Не скрою, было приятно видеть, как блестят его глаза и на губах расцветает мимолетная улыбка. Он становился еще человечнее, чем на ужине в кафе, пусть и говорил снова только о работе.

– Хорошо, – выдохнула я, надевая кофточку поверх платья. – Куда поедем?

– Здесь недалеко, – ответил Конт, слегка ошарашенный моим молниеносным согласием, – обойдемся без такси. Быстрее будет.

Из банка я выходила, пряча под кофтой испорченное платье и мучаясь угрызениями совести, что посторонний мужчина дарит мне дорогой подарок. Как бы он не напирал на дресс-код переводчиков и рабочую форму, а забирать платье он ведь потом не станет. Оставит мне. Как я объясню соседкам по комнате, где взяла наряд? А маме, что скажу, если она узнает? «Наташа, немедленно верни его. Ты приличная девушка, а не содержанка богача. Верни, я сказала! Стыд-то какой. Как я людям в глаза смотреть буду?»

«При чем тут мама, люди и их глаза? – фыркнул дух. – Конт тебе еще и вознаграждение за помощь обещал. Тоже неприлично принимать? Бедным отдашь? Мы с тобой бедные, Наташа. Не позволяй Конту лишнего и останешься приличной девушкой».

Легко сказать. У меня дрожь по телу пробежала, когда патриций двери передо мной открыл и будто случайно коснулся спины рукой. На улице лучше не стало. Духота стояла по-настоящему летняя, ни один листик на ветру не колыхался, и солнце палило нещадно.

– Через дорогу, – кивнул Конт на жилой дом напротив. Первые два этажа там занимали дорогущие бутики. Никакой кричащей яркости вывесок. Белые надписи на черном фоне или черные на белом. «Элит», «Бонанза», «Каприччо».

«Каприз», – дух перевел с итальянского последнее слово, и патриций повел меня именно туда. В голове играла песня из кинофильма «Красотка» и вспоминались брезгливо сморщившиеся девушки, когда Джулия Робертс пихала им смятые в комок деньги. У меня сразу будет второй вариант. Цыганочка с выходом Ричарда Гира. То есть Конта Сергея Геннадьевича.

– Бонджорно, – провокационно поздоровался патриций в магазине с итальянским названием.

– Бон помериджо, синьор, синьорина. Коме посе аютаре? – немедленно отозвалась девушка продавец. Номер не удался. Персонал итальянский знал хотя бы на уровне стандартных фраз. Отбор сюда, как я понимаю, еще строже, чем в банк. Боже, какие же там цифры на ценниках?

«Добрый день синьор, синьорина. Чем могу помочь?» – перевел дух, но я и так поняла, что имелось в виду.

– Воррей компраре ун вестито ригороссо пер уна белла рагацца, – проворковал Конт, а Индис забубнил:

«Я хотел бы купить строгое платье для прекрасной девушки. Рагацца, Наташа, он сказал про тебя рагацца! Фактически представил своей девушкой!»

«Бред», хотела сказать я, но по улыбке продавщицы, вдруг ставшей в десять раз радушнее и приветливей, поняла, что ни разу не бред. Вот это номер!

– Ке талья порта? – елейно спросила она.

«Какой размер носите?». Снова упс. Я в упор не помнила европейскую таблицу размеров, а от меня ждали ответа. Черт, я еще не переварила новость про девушку! Куда торопимся-то?

«Куарантадуэссимо, – подсказал дух, – сорок второй ты носишь, и не парься».

Я повторила и началась магия облуживания класса люкс. Сергея Геннадьевича, как самого дорогого гостя, проводили к креслу в глубине зала, снабдили журналами и чашечкой кофе. Теперь его роль сводилась к одобрительным кивкам или короткому «Нон кальца». Не подходит. А у меня начали осторожно выяснять, чего бы мне хотелось? В середине разговора с продавцами, которых стало трое, я сообразила, что не обязательно говорить по-итальянски и с удовольствием перешла на русский.

К деловым переговорам мне предлагали платья-футляры, брючные костюмы синего цвета, бежевого и всех оттенков серого, белые блузы, туфли на низком каблуке и даже чулки с длиннющими женскими ногами на обложке упаковки. Поймав взглядом ценник за пару чулок я лишилась дара речи. Мамочки! Как же дорого я обойдусь Конту! А если затея с Франко не выгорит? Как я ему потом в глаза смотреть буду?

«Опять про глаза! Да что ж такое?! Выдыхай, Загорская. Ты хотела хорошо выглядеть? Так вперед!»

Пытка переодеванием, перебором размеров, моделей и цветов закончилась на двух вариантах. Вишневая юбка—карандаш, жакет под горло с рядом мелких пуговиц и платье, которое с порога попросил Конт. Бежевый лиф отделялся от черной юбки тонкой полоской кружева. Закрытое там, где нужно, элегантное и подошло по размеру, будто специально по фигуре шили. Оно ощущалось второй кожей и мне впервые так сильно захотелось в нем уйти из магазина, что это легко читалось по глазам.

– Прекрасно, – шепнул из-за спины Конт и я обернулась. Продавщицы мгновенно куда-то пропали, оставив нас двоих у плотных занавесок примерочных кабин. Патриций пожирал меня взглядом, восхищенно замирая то на груди, то на бедрах и возвращаясь обратно к улыбке. Как я улыбалась… Сбылась маленькая детская мечта о платье принцессы. Таком, что чувствуешь себя самой красивой и самой счастливой. Сейчас заиграет музыка, начнется бал, кавалеры пригласят дам на танец и лучший мужчина подаст руку со словами:

– Великолепно. То, что нужно, – тихо сказал Конт, шагая в мою сказку. – Как можно было так долго прятаться? Белла. Пью гранде дель маре.

Больше, чем море.

Его голос вышел из берегов и не оставил мне воздуха. В один миг тот, о ком я боялась мечтать, закрыл собой весь белый свет. Его ладони обжигали прикосновениями и я, закрыв глаза, вдохнула поцелуй, растаявший на губах сладостью.

Выше, чем небо.

Я не чувствовала пола под ногами. Улетала ввысь, держась только за его руки. Конт пил меня до дна, забирал без остатка.

Жарче, чем солнце.

Губы горели, сердце колотилось и в тот миг, когда поцелуй оборвался, я почти растворилась в объятиях любимого мужчины.

Реальность вернулась сквозняком из кондиционера и деликатным постукиванием каблучков продавщиц за пределами примерочной.

– Берем все, что тебе понравилось, – восстанавливая дыхание, сказал Конт. – Костюм на переговоры, платье на ужин. Все. Останься в нем сейчас, я хочу смотреть на тебя до вечера. Мичиа. Кара мия.

Я смогла только слабо кивнуть в ответ и подумать, что патриций назвал меня или очень ласково или совсем бесстыдно, раз Индис не захотел переводить.

### Глава 12. Случайность двенадцатая – ядра чистый изумруд


Пакеты с одеждой я спрятала в шкаф рядом с кредитными договорами на сканирование. С обеда почти не опоздала, но Эльдар наверняка засек, как долго горел желтым огонек онлайна рядом с моим именем в почтовом клиенте. «Отошла». Статус выставлялся автоматически, стоило пять минут не прикасаться к мышке или клавиатуре. А еще камера снимала пустой стол секретаря ровно один час и пятнадцать минут. Вот и первый повод устроить мне проблемы, решись начальник на это.

Однако плевать. Я рухнула в прохладу кожаного кресла и прикрыла глаза. Тело еще хранило приятную истому от поцелуя и хотелось потрогать губы. Провести пальцами там, где совсем недавно таяла сладость. Так долго мечтала о принце, а реальность оказалась лучше любой сказки.

Конт сумасшедший. Невероятный, дерзкий и мой. Я катала слово на языке и улыбалась. Мой. Никаких бывших, будущих и настоящих. В тот миг у примерочных патриций был только моим. Индис молчал в голове, все инстинкты притихли и тревоги отступили, стоило вспомнить, как крепко меня держали сильные руки. Парфюм у него приятный, а щетина чуть отросла с утра и кололась. Жаль не погладила по щеке, но еще успею. Время есть. До того, как часы пробьют двенадцать, у Золушки два танца и разговор на балконе. Папа-король точно не объявится, а злая мачеха с двойным именем заселялась в гостиницу. Чтоб ей номер достался со сломанным туалетом. Да, я злая, но немного. Желала в шутку и с все той же не сходящей с лица улыбкой.

Конт. Губы складывались трубочкой, и я медленно выдыхала: «Кооонт». Какой же он красивый! Само совершенство! Язык почему-то не поворачивался назвать его Сергеем. Или еще мягче – Серёжа. Не вязалось ласковое имя с вечно серьезным банкиром, но звучало озорно. Серёжа. Надо потренироваться, вдруг получиться так называть хотя бы мысленно. А вслух, конечно, Сергей Геннадьевич. Еще и глаза нужно будет прятать от посторонних, а то разглядят невесть что. Моя тайна. Самая—самая заветная.

Работа валилась из рук. Я читала имена клиентов на кредитных договорах и забывала их через мгновение. Агапкин? Недосеков? Шастун? Как файл называть, чтоб не потерялся? И куда он сохранился? Черт, все как в тумане. Розово—зефирном тумане, где по радуге скакали пони. Я расхохоталась сама над собой и согнутым пальцем промокнула глаза от слез. Влюбленная дура. Угораздило ведь. Но как же здорово! Боже, поэты таких слов бы никогда не подобрали, а все шедевры литературы летели в топку. Разве можно это описать? Я парила над рабочим столом и выстукивала пальцами венский вальс. Тадам тадам тадам пам пам.

Голос у него волшебный. Как у Челентано. Нет. Адриано чуть-чуть гнусавил. Но пел потрясающе. Сейчас бы послушать что-нибудь на итальянском и загуглить слово «мичия». «Кару мию» я вроде разгадала. Была такая песня у группы Баккара. Только там не кара, а каро. Дорогой. В итальянском языке у некоторых слов мужского рода окончания на «о», а у женских на «а». Дорогой меня назвал Конт. Очень ласково. Мамочки, какая я счастливая!

До чего же неожиданно все случилось. Я буквально пикнуть не успела. Он стоял в нескольких шагах и вдруг оказался рядом. Редкая для мужчин его склада порывистость. Будто с цепи сорвался.

«Или хотел, чтобы ты так думала, – влез Индис, – Наташа, я сыт по горло розовыми соплями, давай уже включай мозги. Я ждал, ждал, но, видимо не дождусь. Как молотком по наковальне. Конт, Конт, Конт. Заело тебя?»

Дух психовал и кипятился, а я пристыженно съежилась в кресле. Ну, перебрала чуток с фантазиями, зачем кричать-то? Тем более так.

«Поцелуй неожиданный? – вопил голос в голове. – Да он просто от фонаря! Из ничего! Не влюбляются так члены правления банка, чтобы увидеть девушку в красивом платье и разум потерять! Он недавно развелся, его от отношений тошнить должно».

Теперь я вздрагивала, будто меня били молотком. Настойчиво и очень больно. Хрясь! Одна фантазия разбилась вдребезги. Бабамс! И я шлепнулась с небес на землю. Хрясь! И вторая мечта пошла трещинами. Даже возражать не получалось. Я сидела и слушала, как лучший, хоть и мертвый друг громил мои чувства.

«Вот скажи, мне, пожалуйста, зачем ему ты? Сейчас. В чужом городе. В разгар проблем с бизнесом и за несколько дней до окончания командировки? Молчишь? Не знаешь? Да трахнуть он тебя решил для верности, чтобы не соскочила в последний момент. Закрепить, так сказать, сотрудничество. Ну и развлечься, не без этого»

Цинично и зло, оттого похоже на правду гораздо сильнее, чем розовый пони, скачущий по радуге. Часы золушки взбесились и понеслись к цифре двенадцать, не сбавляя оборотов. Карета превратилась в тыкву, лакеи стали крысами, а красивое платье уже ощущалось лохмотьями. Старыми, никчемными, никому не нужными. Индис перевел дыхание (или что там вместо воздуха у мертвых духов) и продолжил:

«Я же добра тебе желаю. От таких, как Конт берегу. Ну, заскучал мужик, с кем не бывает? У холостяков проблемы с регулярным сексом. Искать все время надо, кому свой стручок присунуть. А тут вся такая молодая и наивная. Шмоток прикупил, засосал по самые гланды и можно не волноваться о досуге. Все будет. Еще и с бизнесом поможет. Не девушка, а мечта. Со всех сторон положительная. Куда бы только тебя положить? В гостиницу позовет? Или сразу домой, чтобы после секса никуда не мотаться? Такси вызвал, за дверь выставил – и гуляй! А что? Удобно».

«Ишь, как разошелся, – остановила я духа. – Полегче на поворотах. Сам же подзуживал, чтобы я приняла подарки, а теперь чуть ли не в проститутки сватаешь».

«Ладно, прости, – вздохнул Индис. – Меня распирает от возмущения, вот и не слежу за языком. Но по сути-то я прав. Какое у тебя будущее с Контом? Замуж выйдешь? В столицу вместе уедете, а оттуда в Италию? Ты в это веришь? Ну, погуляете, повстречаетесь, он пообещает звонить и пропадет навсегда. Сказок не бывает. Ты взрослая девушка, ну, зачем ты себя обманываешь?»

«Да так. Просто. Захотелось».

Я сгребла со стола договоры и отложила в сторону. Еще отчет Эльдару нужно сделать, он ведь спросит к вечеру. В блокноте написать или в таблицу вбить? Я потянулась к клавиатуре и увидела, как дрожат пальцы. От расстройства стало гадко. Будто с размаху вляпалась во что-то настолько неприятное, что теперь не отмыться. Мичиа, значит? А кто это?

«Кошечка, – перевел дух. – Так в Италии называют любимых женщин».

«Киска что ли?»

«Нет. Смысл другой. Не похабный, скорее ласковый. Но Конт в тот момент был готов как угодно тебя назвать, лишь бы подействовало. Получилось ведь».

Да уж. Мастер. С первой попытки попал в десятку. Зато я круто промахнулась.

Как теперь поступить с нарядами после вечерних переговоров? В статусе любимой женщины или хотя бы девушки до конца командировки, я могла их оставить, но если жестко обломаю планы патриция на счет «стручок присунуть», то совесть не позволит. Благодарила я его в магазине сбивчиво и краснела, забирая пакеты. Девушки—продавцы понимающе улыбались, но держали язык за зубами. Богатый папочка одел содержанку. Черт, как на земле грешной неприятно, в розовых облаках верхом на радужном пони было гораздо лучше.

«Ты бы на этом пони потом ускакала прямиком в депрессию, из которой до суицида – рукой подать», – грустно прокомментировал Индис.

«Плохо меня знаешь! Не такой уж Конт сногсшибательный, чтобы рвать его фотографию под плаксивые песни и хныкать в подушку,» – гордо ответила я, но порыв послать банкира к чертовой матери быстро сдулся. Кого я обманывала? Влюбленность не задушить на корню даже самыми разумными и правильными доводами. Я закрывала глаза и видела Конта за мгновение до поцелуя. Со всей его силой и страстью, которой не было даже у десяти мальчишек одногруппников. Как мне теперь слушать их глупые подкаты и неумелые намеки на свидания? А как на них ходить потом? Я же пяти минут не выдержу. Сбегу.

Я зло выдохнула и закрыла лицо руками. Начала с мыслей о подаренной одежде, а вырулила снова на поцелуй с Контом. Блин, я так до вечера не доработаю! Надо срочно делать чертов отчет для Эльдара!

Задачка на школьный курс математики на самом деле. Посчитать количество кредитных договоров в коробке, умножить его на число страниц, прикинуть, что бумаги в другие коробки входит столько же и получить общее количество страниц, которые нужно отсканировать. Уф, дальше. Измерить секундомером на телефоне время, которое сканер тратит на одну страницу, умножить на общее число и получить чистое время работы машины. Добавить время на положить страницу, убрать её, назвать файл и подвесить его в Кайзер. Получилось приличное количество часов. А если посмотреть, сколько я успела сделать, пока сидела в приемной, то расчетный срок окончания работы далеко—далеко выходил за пределы установленного. Выражаясь проще – ни фига я не успевала, прав был Эльдар.

Пока считала, почти не замечала, что мимо ходили сотрудники банка и что-то у меня спрашивали. Отвечала на автомате, здоровалась, улыбалась и обещала отнести документы на подпись генеральному, как только он появится. Ай, еще же генеральный! Завтра пятница, последний день без него, а в понедельник Юрий Федорович вернется из командировки и мой курорт в приемной закончится! Его смоет феерической толпой желающих решить накопившееся проблемы, пока директор банка отсутствовал на рабочем месте. А у Ольги больничный только начался.

Кстати, а когда у Конта заканчивается командировка? Сколько ему еще занимать чужой кабинет? Если в понедельник до кучи зам по юрлицам выздоровеет, то патрицию придется искать новое пристанище. Благо выяснить этот момент совсем просто. Я открыла электронный журнал регистрации прибывающих в командировки и нашла заветную запись про Конта Эс Гэ.

Во вторник. Значит, в понедельник пообщается с генеральным и засобирается домой в столицу. Как в известном анекдоте: «что же вы, мама, даже чаю не попьете?» Хотя что ему здесь долго делать? Слияние закончится не скоро, не сидеть же до победного. И с Франко сегодня все решится. Итого четыре с половиной дня он собирался крутить со мной роман.

«Лихо. По-гусарски! – присвистнул дух. – Вот! Вот! Что я тебе говорил? Какая там любовь за четыре дня? Чистая физиология».

Стало совсем паршиво. Я не заметила, как скрутила в трубочку кредитный договор и давила изо всех сил. Черт, да что ж так больно?

– Наташа? – слабо пискнул над ухом девичий голос. Я открыла глаза и увидела взволнованную Марину. – На тебе лица нет. Это Из-за платья, да? Ну, прости, прости за тонер. Я не хотела, правда. Не знаю, как он из рук выскользнул. Будто кто под локоть толкнул. Вот, держи. Может, подсластит пилюлю.

Стажерка положила на стол плитку молочного шоколада с орехом и пододвинула ко мне пальцем. Да я давно простила и спрятала испорченный наряд в пакет, дома застираю.

– Спасибо, Марин, не стоило. Все хорошо, честно.

– Угу, а глаза у тебя на мокром месте почему? – не унималась стажерка. – Кто-то другой успел настроение изгадить? Эльдар?

Начальник тоже постарался, но до Конта с поцелуем ему было как до Луны пешком. Однако про патриция я никому рассказывать не собиралась. Эльдар безопаснее.

– Да он. В приемную посадил, работой завалил, еще и отчет писать заставил. И так ничего не успеваю, а он спецконтроль над спецнадзором врубил.

– О, в этом весь Сагалаев, – протянула стажерка и радостно плюхнулась на стул для посетителей. – АХОшник же, не самое передовое в банке подразделение, вот и нагоняет важности искусственно. До меня помню докопался, когда я только устроилась. То звони ему докладывай, что вода в кулере закончилась, то канцелярию для менеджеров заказывай, то за уборщицами следи, как они моют. Оно мне сдалось? Своих забот по горло.

Марина постучала ребром ладони по шее, наглядно иллюстрируя рассказ. Да, это похоже на Эльдара. Эффективный управленец и все такое. Но одно дело собственный отдел строить и ровнять, а другое стажерок в оперзале, которые к бизнес-подразделениям относились. Дергать чужих сотрудников уже наглость.

– Я, конечно, послала вежливо, – сказала Марина. – Так он к Елене Викторовне нашей побежал жаловаться, чтоб она меня приструнила. Она и приструнила. Начальница, не хухры-мухры. Такую не пошлешь. Отчитала, как школьницу, и заявила, что следить за водой в кулере для клиентов – мои прямые обязанности, а менеджерам некогда на заказ канцелярии отвлекаться. Вот так, представляешь?

Отчетливо. И обиду стажерки тоже. Ну, Эльдар, ну, ботаник в очках! Может, Марина и привирала для красочности, но Лиля точно в оперзал не бегала, чтобы воду в бутылках проверять, а кулерами в ТФКБ офис-менеджер занимался. Хотя с другой стороны именно Лиля созванивалась с поставщиком, оформляла документы для бухгалтерии, разбиралась с оплатой. Стажерка только устно сообщала, что воды нет. Но обязанности все равно чужие.

Я сочувственно кивнула и развернула шоколад, предлагая Марине угощаться. Она тут же разломала плитку на кусочки, положила один за щеку и с прежним жаром продолжила:

– Ладно бы он на этом успокоился, так ведь нет. Позавчера только скандальный клиент нервы вытрепал, как Эльдар в оперзале нарисовался. И с порога: «Марина, срок заказа канцелярии – вечер, от вас до сих пор ничего нет. Вы решили оставить коллег без пишущих принадлежностей?» Да у менеджеров этих ручек с карандаши хоть известным местом жуй, но мне опять Лена позвонила и давай на уши приседать: «Марина, чем ты занята? Чтоб через тридцать минут все было». Нажаловался ей, козел. Я аж психанула. Стою салфеткой глаза тру, а мне в чат Оксана пишет: «Забей на него. Хочешь стопроцентный метод подскажу? Мне с клиентами помогает. Вот он стоит, орет на тебя, а ты представляй его с зелеными усами или в клоунском наряде. Главное, чтобы смешной был».

– Эльдар-то? – улыбнулась я, тоже налегая на шоколад, – представишь его, ага. Сама серьезность.

– Я тоже пыжилась, пыжилась и не получалось, – махнула рукой Марина. – Пожаловалась Оксане, она мне снова в чат настучала: «Включи фантазию! Ты видела, какой у начальника АХО крепкий зад?»

Я поперхнулась шоколадом и закашляла на всю приемную, а стажерка, игнорируя камеры, вероятность появления рядом коллег и пиетет к начальству, как ни в чем не бывало описывала бедра Сагалаева:

– «Круглый такой, соблазнительный в обтянутых-то штанах. Не попа, а орешек». Вот я так же отреагировала, ага, чуть под ресеп не свалилась. Но на Эльдара посмотрела. Прямо на штаны. И ты знаешь, а ведь действительно шикарный зад. Орешек и есть. Сагалаев обернулся и пошел на выход, а у меня в голове засело: «Белка песенки поет, да орешки все грызет».

– А орешки не простые, – продолжила я, давясь смехом, – все скорлупки золотые.

Марина подхватила, прицокнув языком и мечтательно закатив глаза:

– Ядра – чистый изумруд. Слуги белку стерегут.

– Прекрати, – застонала я, пряча красное лицо от камеры и стараясь не расхохотаться в голос. – Как я теперь работать с ним буду? Ядра – чистый изумруд. Ох, Марина!

Пока я восстанавливала дыхание и обмахивалась кредитным договором, как веером, стажерка доела шоколадку и уставилась на меня совершенно довольная.

– Помогло ведь? Мне тоже. Я теперь когда он возмущается и что-то требует от меня под нос бурчу стишок. Чай не бог с Олимпа, лавровый венок голову не украшает.

Лишь бы прозвище «Орешек» к Эльдару не приклеилось, а то за мной не заржавеет. Конт до сих пор патриций. Однако способ отличный, надо запомнить. Рассматривать бедра преподов в универе я не собиралась, достаточно других комичных моментов. И личностей, к которым стоило относиться проще, хватало с головой.

Обертку от шоколадки я выбросила в урну, разговор мы с Мариной вроде закончили, но она не спешила возвращаться в оперзал. Сидела, положив ногу на ногу, и рассматривала кружево на лифе моего платья.

– Роскошно выглядишь. Вблизи и правда на пару тысяч зеленых.

Я удивленно моргнула, ошалев от названной вслух цены. Бирку на платье я так и не посмотрела, её быстро срезали, потому что я осталась в купленном наряде. Кажется, положили в пакет, но не лезть же за ней прямо сейчас. Марина и так дырку во мне взглядом высверливала и ерзала от любопытства.

– Олеся Вялых говорила, что мерила точно такое же в «Каприччо» тут у нас через дорогу. Только что новая коллекция вышла, оно стоило как крыло от Боинга.

– Может быть, – пожала плечами я и демонстративно пододвинулась к сканеру, дескать работать пора. – Я свое на барахолке нашла в павильонах. Китай, а может Турция. Мне нахваливали, что фирменное, но стоило копейки. Брак там на внутренних швах.

Врала вроде бы складно, но стажерка едва ли верила.

– Вот и я ей сказала, что вряд ли у тебя бренд. На какие шиши? Разве что миллионера себе нашла и шифруешься?

Черт! Нас, поди, и с Контом вместе видели! Вон у Марины как глаза блестят, аж сплетни на языке не держатся. Сейчас как обычно сочинят, раздуют и разнесут по отделам. Самый смак угадывать, кто с кем спит. И Конт на меня в платье смотреть обещал до вечера. Обниматься, конечно, не полезет, но сплетницам и пары взглядов хватит. Я уже практически спалилась. Платье для меня сняли с манекена, примелькалось оно банковским. А вот костюм принесли из внутренних помещений магазина. Переодеться что ли?

Марина, блин, специалист в дорогущих брендах. В лучшем случае как я разглядывала через витрину или один раз набралась наглости примерить. А туда же. Бренд не бренд, пара тысяч зеленых.

– Студентка я, – пробурчала ей, – все мои миллионеры ездят по проездному и стреляют мелочь на пирожки из столовой.

– Да-да, – хихикнула стажерка и засобиралась обратно в оперзал, – ладно, держись тут, Сагалаеву привет!

Я что-то тихо сказала в ответ, и стоило Марине потеряться в глубине коридоров ТФКБ, подхватила пакеты и пошла в туалет переодеваться.

### Глава 13. Случайность тринадцатая – переписка в мессенджере


Костюм выглядел не намного дешевле платья. Ткань, которая не мялась, даже если её сжать в кулаке, идеальные строчки, пуговицы, будто из драгоценных металлов. Качественный пошив, интересный фасон и все равно большая часть его цены выставлялась за бренд. Да, я как будущий экономист понимала разницу между массовым производством и штучным товаром. Но как студентка ни за что бы его сама себе не купила.

Лучше плотно поесть, сходить в кино и заплатить за интернет, в конце концов. И все это месяц, два, три. Космическая ведь сумма. А если я на жвачку сяду или меня проезжающая мимо машина грязью забрызгает? На руках стирать? Нашим недостиральным машинкам в прачечной я костюм из «Каприччо» не доверю. Вообще повешу его под стекло в рамку на стену и дышать не буду. Или верну Конту. Черт, да! Я просто верну патрицию подарки после переговоров.

Воодушевленная решением я подтянула колготы, переобула туфли и крадучись, как вор, пробежала из туалета в приемную. Рабочий день практически закончился. Банковские трудоголики с небывалым в рабочее время энтузиазмом спешили домой. По коридорам будто лавина пронеслась. Если закрыть глаза и прислушаться, то грохот каблуков напоминал перестук мелких камней.

Потерпите, дорогие мои менеджеры, специалисты и начальники. Пятница уже завтра. Маленький праздник каждую неделю с алкоголем в баре и супер тяжелым утром субботы. А в понедельник обратно на галеры до следующей пятницы. Представить страшно, что закончу универ, и у меня вот так будет всегда. «Реализуйте себя в работе, чтобы не тосковать по отсутствию личной жизни. Будет просто некогда». Прекрасно. Со следующего понедельника и начну. А пока нужно выяснить отношения с Контом. Лучше сразу, чтобы не краснеть от его взгляда и шепота: «Мичиа. Кара миа».

Сергей Геннадьевич до вечера разговаривал по телефону и из кабинета почти не выходил. А когда тень в сером деловом костюме мелькала мимо я или сканировала или вешала доки в Кайзер. Но зато теперь он вышел и остановился строго напротив меня, в замешательстве разглядывая пиджак и юбку вместо платья.

– Кружево на одежде официальный дресс-код переводчиков запрещает, – выдала я только что придуманную причину. Язык онемел и не поворачивался отшить того, рядом с кем я замирала, считая удары сердца. – Пришлось переодеться.

Черт, это будет сложно! Патриций мрачнел с каждым мгновением, но недовольство вслух не произносил. Еще не все задержавшиеся ушли с рабочих мест, да и камера висела над макушкой, снимая сцену между нами.

– Костюм тоже слишком хорош для ситуации и для меня, – осторожно начала я, чувствуя себя сапером, явившимся на минное поле без металлоискателя. – И то, что случилось в примерочной лучше забыть. Я ошиблась. Нужно было отказать сразу.

Конт молчал, а я мысленно умоляла его услышать слово «отказ» из моих туманных намеков. Четче я просто не скажу и второй раз вряд ли повторю. Да, быстро и вот так сразу, но поцелуй был еще быстрее. Так просто нельзя. Я не смогу разлюбить, когда уедет. Где-то глубоко навсегда останется надежда, что вернется. Я буду ждать. Сидеть на парах в универе и ждать. Укладывать листы кредитных договоров на стекло МФУ и ждать. В каждом прохожем узнавать его и ошибаться, но ждать. Вдруг приедет? Мир рухнет, столица исчезнет, срочные дела закончатся. Однажды утром Сергей Геннадьевич напишет мне в чат: «Я скучаю. Думаю о тебе постоянно. Помнишь, как мы сидели в кафе? Наш поцелуй? Выгляни в окно, я там. Жду тебя. Выходи».

– Я вызвал такси, – ровным тоном ответил патриций, – белая ауди, номер триста двадцать шесть. Я понял, от чего вы хотите отказаться, но другая часть в силе? Если да, то спускайтесь следом за мной. Я буду в машине.

Потом он просто развернулся и ушел. Черт, я снова поплыла, нафантазировала великую любовь, а он и бровью не повел!

«Скотина! – зашипел Индис. – Урод! Его ты собралась ждать до второго пришествия?»

В носу защипало так, что вот—вот расплачусь или чихну. Увидела своё место? Осознала? Чего ждала-то? Падения на колени и пламенного: «вернись, я все прощу»? Дура. Прости господи, какая же я дура! «Ну, нет, так нет». Правильно! Как еще он должен относиться к интрижке на четыре дня? Поедет в бар, снимет другую девчонку, и горя нет. Еще и дешевле обойдется, чем вещи из «Каприччо» и гонорар за помощь с Франко.

Я задыхалась, кровь в висках стучала. Клавиатуру хотелось швырнуть в стену, а долго завершающий работу Виндовс бесил, как никогда прежде. Такой же урод программировал всю эту беду. Оттого и не работало ничего. Ненавижу! Индис, как же ты был прав! Ненавижу.

Всего-то и осталось, что в отместку запороть ему продажу бизнеса. Мелькнула в голове такая мысль и пропала. Мстительной я никогда не была. Пусть подавится своим успехом. Сделаю все в лучшем виде, заберу свои деньги и уйду.

«Правильно, – подзуживал Индис. – Достойный ответ на потребительское отношение. Только помни, что ты мне обещала. Больше никаких богачей и мутных дел».

«Можешь не сомневаться. Это будет в первый и последний раз!»

Я рванула сумку за ручки и пошла на выход. Пакеты пришлось закрыть в шкафу вместе с кредитными договорами. Не к месту шмотки на переговорах. Завтра заберу.

Белый Audi стояла на парковке с заглушенным двигателем. Ждал. Терпеливый.

«А куда ему сейчас деваться? Вот увидишь, после сделки отношение еще сильнее поменяется»

Вот и проверю. Я дернула за ручку двери и нырнула в пропахший лимонным освежителем салон. Дешевая елочка едва справлялась с вонью бензина и специфическим запахом всех автомобилей. Водители перестают ощущать его очень быстро, а такие пассажиры, как я, еще долго морщат носы.

Я поздоровалась и услышала вежливый ответ таксиста, а Конт даже не обернулся от окна. Да и черт с вами, Сергей Геннадьевич, посижу в тишине. Мне же лучше.

Машина тронулась без напоминания. Рулил водитель очень аккуратно, и я расслабилась, разглядывая яркие вывести магазинов по ту сторону банковской улицы. Нервяк отпускал медленно, отзываясь дрожью в пальцах и желанием поправить прическу. Хотела ведь накраситься по-другому. Не успела. Куда едем-то? Во дворы свернул Сусанин. Сейчас завезет, как поляков…

– Наталья Игоревна, – тихо позвал Конт и я вздрогнула. В голове стаей горластых чаек заметались мысли и варианты, о чем поговорить хочет. Не угадала ни разу. – Я уже обмолвился, что мне нравится штурмом брать крепости, но если не получилось, то и долгая осада устроит. Вы же не думаете, что одно «нет» меня остановит?

Я съежилась под его взглядом как в первую встречу. Патриций решил, что отношения у нас будут до тех пор, пока ему это нужно. Давил и принуждал, хотя еще толком ничего не сделал. Только пообещал. А я уже закрывалась в защитный панцирь и запасалась боевым сарказмом. Такой протест изнутри поднялся, что хоть сейчас матом наглеца обкладывай. Индис, чувствуя мой настрой, даже не пикнул. И правильно. Сама разберусь.

– Полководцем на поле боя себя почувствовали? А меня в качестве трофея рассматриваете? Что ж, осады могут длиться годами, особенно когда осажденные ни в чем не нуждаются. У вас всего четыре дня до конца командировки. Блицкриг будет?

Старалась ведь не наезжать, но яд из слов практически сочился. Он думал, что не примет отказ, и я растаю? Радостно на все соглашусь? Решил, что цену себе набивала, дабы не выглядеть легкодоступной женщиной? Ошибся. Я – не Мария Изабелла, в такие игры не играю. Моё «нет» всегда значит «нет» и ничего больше.

Конт снова промолчал, но на этот раз удивление мелькнуло на его лице в изгибе бровей и складке в уголке губ. Банкир никогда не гримасничал. Держал себя в руках крепко. Чем же я его так ошарашила? Отпором? Давно не слышал? Будет настаивать – услышит еще. Я даже села поудобнее и отодвинула от себя сумку. Готова, парируйте, Сергей Геннадьевич. Но Конт вместо меня посмотрел на водителя и достал из внутреннего кармана пиджака телефон. Тот самый с надкушенным яблоком, ага. Последней модели. Черт, как он это делает? Я опять в игноре.

«Он гуглить собрался, как осаждать девушек? – удивился дух. – Или ищет значение слова блицкриг? Даже я знаю».

«Да ну нет!»

Судя по сосредоточенному взгляду и движениям большого пальца над экраном, Конт набирал текст. В версию с гуглом верить не хотелось, но пока она была самой очевидной. Паузу банкир взял, как в шоу «Что? Где? Когда?» Правда, уложился меньше, чем в минуту. Нажал последнюю кнопку и положил телефон на колено экраном вниз. Да не собиралась я подглядывать! Больно надо. Сумка вздрогнула от пришедшего в мессенджер сообщения. Катюха что ли потеряла? Я предупреждала, что занята на весь вечер. Жаль, Индис не читал текст с выключенного экрана, пришлось доставать телефон.

«Откуда вы узнали про четыре дня, Наталья Игоревна? – высветилось сообщение от патриция. – Снова ваши сверхспособности?»

Я с трудом удержалась, чтобы не хмыкнуть на все такси. Конспиратор. Сидел ведь с совершенно невозмутимым видом, я и представить не могла, что мне сообщение пишет. Ох, прав, конечно, разговор не для ушей водителя, каким бы случайным человеком он не был. Мир парадоксально тесен. Никогда не знаешь, где аукнется случайно оброненная фраза. Я открыла экранную клавиатуру и застучала по буквам:

«Никаких фокусов и трюков, Сергей Геннадьевич. Я в журнале секретаря посмотрела. Это открытый источник информации».

Отправила сообщение и демонстративно отвернулась к своему окну. Играть в шпионов, так по-взрослому. Чтобы как у Штирлица с его женой в кафе «Элефант». С безразличными лицами все время мимо, а потом единственный взгляд друг на друга.

«Наташа, у тебя больное воображение при богатой фантазии, – вздохнул Индис, – это плохо. Вот куда ты опять улетела?»

Никуда. Сижу в машине рядом с двумя молчаливыми мужчинами и читаю текст сообщения:

«Да, вы правы, всего четыре дня, а потом я должен вернуться в столицу. Но, во-первых, командировку можно продлить, а во-вторых, у меня в следующем месяце отпуск». И смайлик с шезлонгом и пальмами.

«Намекает что ли? – взвился дух. – В Турцию тебя зовет или на Мальдивы? Не вздумай соглашаться!»

Вот у кого больное воображение. Любой разговор переводит на тему постели и содержанок. Но если честно, новость так себе. Конт, наверное, уже решил, что проведет отпуск, устраивая дела при помощи моего духа. Рановато только. Я еще ничего не сделала. Но патриций уже один раз поспешил с поцелуем, теперь я даже не удивилась.

«То есть всерьез за меня возьметесь?»

Я отправила провокационное сообщение и перестала дышать. За окном для пешеходов моргал зеленый человечек, в салоне пахло лимоном, и громко щелкал включенный поворотник. Был какой-то сюрреализм в том, чтобы сидеть рядом и переписываться через мессенджер. От меня до Конта один взмах рукой, но слова летели от сервера к серверу через столицу за океан, пробегали половину мира и возвращались обратно. Патриций долго думал, а ответил коротко:

«Да. Всерьез».

Мне бы распсиховаться и послать его, но в груди потеплело. Упрямый какой. Я почему-то верила, что он горы свернет, если захочет. Конт и раньше казался существом из другой реальности, а теперь и вовсе думалось, что нашей жизни с ее сложностями и проблемами для него нет. Там, где другие голову разобьют о препятствия, он, не глядя, пройдет мимо. Я восхищаюсь такими людьми. Но чувствую, до тех пор, пока их кипучая энергия и недюжая сила, не применяются ко мне. Отчаянно не хотелось стать жертвой для охотника.

«Посмотрим, как у вас получится», – напечатала я, но отправлять не стала. Хватит на сегодня провокаций. Пора освобождать голову для переговоров о бизнесе.

Конт хотел, чтобы я заглянула в отчет по оценке стоимости складов до того, как Франко озвучит уменьшенную сумму. И я до сих пор не придумала, как это сделать. Нечаянно столкнуться с итальянцем в коридоре и выбить папку с отчетом из рук? Авантюра. На нужной странице она не откроется, а листать при нем до фотографий, пока поднимаю папку с пола, будет слишком подозрительно. Черт, умел бы Индис читать закрытые книги – проблем бы не было.

«А столкнуться – это идея, – задумчиво протянул дух, – папка у отчета наверняка будет черная. Уронишь рядом точно такую же, поднимешь вместо своей его и уйдешь. Пока будут разбираться, ты быстренько пролистаешь, я все посмотрю, а потом вернешь».

«Опасно. Даже если папка будет черная и найдется вторая похожая, то Франко поймет, что я видела отчет и слила информацию по фотографиям патрицию. Я сама себя подставлю. Не годится».

«Тогда нужно, чтобы листал кто-то другой»

«Гениально! Как я не догадалась?»

«Не ерничай, я хоть что-то предлагаю».

«Вот если бы он её где-то забыл. Я бы тихо посмотрела без посторонних глаз и пускай бы дальше искали сами», – размечталась я, но Индис не ответил. Тоже задумался. Везло мне сегодня на молчаливых и задумчивых мужчин. Живых или мертвых – не важно.

Такси затормозило у шлагбаума гостиничной парковки, и Конт сказал:

– Приехали, Наталья Игоревна. Гостиница «Сибирский дом». Нас ждут в конференц зале. Прошу вас.

Я выбралась из такси первой и долго смотрела на здание недавно выстроенной гостиницы. Квадратный монолит с редкими проблесками окон был масштабным, величественным и совершенно черным. Не знаю, почему для богатых все красили в черный цвет. Начиная от автомобилей и заканчивая картоном визитных карточек. Куда не ткни: посуда, мебель, деловые костюмы, обувь, портфели, солнцезащитные очки. Все оттенка самого беспросветного траура. Зачем?

«Чтобы жизнь медом не казалась», – фыркнул Индис, но мне нравилась другая версия. Глубина и неоднозначность близкая к картинам итальянца Караваджо с его подвальным освещением и сорока оттенками черного. В тени всегда прятались страхи, преступления и очень большие деньги. А еще черный не отражал ничего и все держал в себе одновременно. Как безразличное выражение на лице патриция, которое он не менял даже в сильном раздражении. Строгость, статика и абсолютная тишина.

– Добрый день, – поздоровался портье и открыл перед нами двери. Ответили мы с Контом синхронно, он пропустил меня первой, а в спину начал тихо рассказывать:

– Антон уже здесь, я сейчас скажу, чтобы вас проводили в конференц зал. Лучше, если Франко не увидит нас вместе. Заметите что-нибудь любопытное – не важно, что именно, любую мелочь – пишите в чат. Я не дружу с ФСБ: прослушкой, микрофонами и прочими спецсредствами воспользоваться не могу, поэтому надеюсь только на вас, Наталья Игоревна. Удачи.

Его голос затих, и я едва успела обернуться, чтобы увидеть, как патриций, уверенно кивнув девушке на ресепшн, мимо охранника сразу пошел к лестнице. Никто не спросил, как его зовут и к кому он направляется. Бровью не повели, будто так и надо. А ведь сам Конт жил на съемной квартире, приезжая сюда исключительно к Франко. Оказывается, персонал запоминал постоянных гостей не только в лицо, но и по именам. А так же знал все их встречи, мероприятия, четко исполнял инструкции, умудряясь еще и угадывать желания. Сервис в черной униформе лип к богачам, как нефть к ладоням. Не сразу ототрешь, даже если очень захочешь.

– Наталья Игоревна, – вежливо улыбнулась девушка в ливрее коридорного, – прошу вас.

Меня тоже узнали? Серьезно? Но как?

«Тот самый Антон чуть ли не пальцем на тебя показал, – ответил Индис. – Он стоит в дверях конференц зала. Так что перестань хлопать глазами и рот закрывай периодически».

Дельный совет. Я перевесила сумочку с плеча на сгиб локтя и пошла за девушкой. Отражение моего вишневого костюма скользило по отполированным до блеска плитам керамогранита. Стук набоек каблуков казался оглушающе громким, и я завидовала коридорной в её мягких балетках. Нужно работать над походкой и не вонзать так пятки в пол, меня за километр слышно. Собралась еще в тайне от всех отчет по оценке листать, наивная дура. Хоть разувайся и босиком дальше иди.

Управляющий Конта встретил радушной улыбкой. Рыжеволосый и зеленоглазый он был густо обсыпан веснушками, совсем, как Индис в моем воображении. Образ ирландца дополняла зеленая рубашка и бежевые брюки в крупную клетку. Так и подмывало спросить: «Когда следующий день святого Патрика и почем нынче эль в пабах?» Интересно, а внешность не мешала ему решать серьезные дела? За мальчишку не принимали? На вид Антону куда больше тридцати пяти, но трехдневная рыжая небритость и непричесанные кудри скидывали лет десять. Прям рубаха парень, который едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. Я смутилась и покраснела, не зная, куда смотреть, а садист Индис начал в ухо петь совершенно не уместную сейчас песенку:

«Антошка, Антошка, пойдем копать картошку, Антошка, Антошка, пойдем копать картошку».

Тили-тили. Ага. Трали-вали. Черт, как он вообще сработался с Контом? Я была уверена, что монументальный в своей сдержанности патриций выбирает деловых партнеров с таким же темпераментом. Ан нет.

– Антон Вальшевский, – представился управляющий, протянув руку.

– Наталья Загорская, – я быстро пожала руку, пока ирландцу не приспичило её вежливо поцеловать. Смутился. Хмыкнул, но справился с собой, потер большим пальцем рыжую щетину и продолжил:

– Сергей Геннадьевич говорил о вас, но я, если честно, не до конца понимаю вашу роль в переговорах. Я не знаю итальянского, но говорю по-английски так же как синьор Гвидичи. Мы бы прекрасно поняли друг друга.

Вот так подстава! Не знаю, интересовался ли Конт языковыми познаниями переговорщиков, но я даже не подумала про английский. А зря. Язык практически международный. Чем теперь оправдываться? Не правду же рассказывать, что изначально Франко и Конт вообще не желали видеть посторонних и сам управляющий здесь только как прикрытие для меня. Обидится ведь и не поверит.

«Включай дуру, – подсказал Индис. – Ты наемный работник и делаешь, что приказано».

Хорошая идея, но у меня другая. Бывают такие безумные озарения, будто лампочка над головой зажигается и не дает больше ни о чем думать.

Конт обмолвился, что оставит Антона управляющим, пока Франко не найдет ему замену, а если итальянец не собирался искать? Вдруг он пообещал Вальшевскому солидную прибавку к зарплате и сохранение за ним должности в обмен на помощь с оценкой стоимости складов? В случае успеха итальянец сэкономил бы неплохие деньги, а какой делец откажется от такого?

Купить, к сожалению, можно кого угодно. Весь бизнес принадлежал Конту, как я поняла. Без долей, партнеров, акционеров и других заморочек. Иначе бы он не смог его продать легким движением руки. Значит, Вальшевский – простой наемный служащий, по сути, ничем отличающийся от стажерок в банке. Пришел – отработал – получил зарплату. Но если стажерка без труда устроится в другой банк, то должность управляющего бизнесом на дороге не валялась. Её очень не хотелось терять. А тут новый владелец предлагает хорошие условия, надо то всего лишь чуть-чуть подкрутить цифры в отчете. Предательство? Какое предательство? Конт для Вальшевского никто. Важный дядя, раз в год приезжающий с проверкой. Он уже вышвырнул его с работы, не моргнув глазом, а у рыжего Антошки наверняка семья и детки, которых нужно кормить. Вот заботливый папа и крутится, как может. Оставалось только проверить версию, найти доказательства и выдать их Конту на блюдечке с голубой каемочкой.

«Ах, ты, змея! – восхищенно присвистнул Индис, пока я тянула время, делая вид, что на телефон пришло важное сообщение, и я его читаю. – Паранойя на твердую пятерку. Надеюсь, интуиция тоже».

«Ты у меня вместо интуиции и в качестве доказательств, – напомнила я духу, – тяжелая артиллерия, не чета спецсредствам ФСБ. Через стены видишь, разговоры подслушиваешь, документы читаешь».

«Да, но только поздно ты спохватилась. Теперь заговорщики могут выдать себя разве что случайно».

Я на мгновение отвлеклась от телефона и поймала взгляд рыжего управляющего, так похожего на ирландца.

«Любую случайность можно подстроить».

### Глава 14. Случайность четырнадцатая – подруга друга


Я выдохнула и расслабилась. Иногда лишний напряг только мешал ловить интуицию, как рыбу на удочку. Спонтанная гениальная идея заруливала в минус выстраданную месяцами планирования. Я ждала озарение и оно пришло.

– Мы знакомы с синьором Гвидичи. Когда-то пересекались в Италии, но я не уверена, что он меня помнит.

Франко последний вечер в нашем городе. Сергей Геннадьевич позвонил мне и предложил устроить старому знакомому сюрприз. Именно сюрприз, поэтому мы и придумали версию с переводчиком. Узнает – будет неплохо, нет – я подойду позже и заново представлюсь. Неловко получилось с вами, Антон. Я думала, Сергей Геннадьевич предупредит.

У Вальшевского округлились глаза, и вырвалось обескураженное: «Кхм». Да, неожиданный поворот и непонятно, почему я не сказала сразу, а рылась перед этим в телефоне. Но весть о личном знакомстве с будущим боссом затмила странную шероховатость в моем поведении. Улыбка ирландца стала на два градуса теплее.

– Думаю, Сергей Геннадьевич просто забыл. Занятой и важный человек, столько информации приходится держать в голове. Что ж, я поддержу вашу затею с сюрпризом. Вы, наверное, продолжение вечера тоже запланировали?

Ага, и его не пригласили. Вон с какой надеждой смотрит и если отвечу, что да – очень расстроится. Точно тут что-то не чисто. Надо еще одну приманку закинуть.

– Разумеется. Итальянцы по части ритуала «обмыть сделку» ничем не отличаются от нас, – врала я напропалую, чувствуя, что меня несет, как Остапа Бендера из «Двенадцати стульев». – Вино, сырная тарелка и внимание женщин – вполне интернационально.

– Вы правы, – управляющий ожидаемо улыбнулся на упоминание женщин. Да, я хотела, чтобы меня сочли девушкой для досуга. Это прекрасно объясняло, зачем меня вообще показывали Франко. Все важные детали успели обсудить до подписания бумаг, сегодняшняя встреча была завершающим штрихом. Так почему не развлечься после этого? – Прошу вас, – склонился в полупоклоне Вальшевский, жестом приглашая в конференц зал.

Индис недовольно сопел. Ничего, потерпит. В постель к Франко я прыгать не собиралась, а нелестное мнение единственного человека, который об этом слышал, как-нибудь переживу. От того, что меня мысленно окрестили шлюхой мир не рухнет, зато я почувствую интерес управляющего, вздумай он подкатить к боссу через меня. Личный контакт – это одно. А заходить с просьбами через любовницу иногда даже удобнее.

Огромный стол в центре зала натерли до блеска. Пока я садилась на мягкий стул, разглядела свое отражение. Ничего так, можно соблазнять итальянца. Ну, или хотя бы строить ему глазки на виду у Вальшевского. Только бы не увлечься, ведь рядом будет Конт. Решит, что я перепродалась его другу или специально провоцирую на ревность и психанет, а мне это совсем не нужно.

Я сцепила пальцы в замок и уставилась на букеты цветов в центральном углублении стола. Внимательный персонал отеля заботился о гостях и учел практически все. Перед каждым посадочным местом стояли бутылки минеральной воды с газом и без, стакан, салфетки, пепельница. Совещайся хоть до темноты с максимальным комфортом. Не удивлюсь, если сюда можно было ужин заказать. Интересно, на сколько часов оплатили зал? Хотя о чем я? Никто не придет в середине переговоров и не выгонит нас отсюда. Не даром Вальшевский деловито раскладывал папки с документами, не переживая, что их увидят посторонние. Интересно, везло мне сегодня или нет? Вдруг там переделанный отчет с оценкой стоимости складов и не придется кружить вокруг Франко.

«Индис, посмотри».

«Да не увижу я, все закрыто!»

Значит, нужно отвлечь Вальшевского так, чтобы отвернулся или вышел на минуту. Хм, что может быть проще? Я разблокировала экран смартфона и набрала Конту сообщение в чате:

«Сергей Геннадьевич, мне нужна помощь. Срочно поручите управляющему Антону важное задание вне конференц зала!»

Нажала на кнопку и в мессенджере шустро заморгали галочки от «доставлено» до «прочитано».

«ОК», отправил мне в ответ патриций и через пару мгновений у Вальшевского запищал телефон. Я аж привстала, чтобы лучше разглядеть реакцию на звонок начальника. Черт, пора уже носить очки или купить, наконец-то, линзы! От близорукости мне показалось, что управляющий рассержено поджал губы. Как это трактовать?

– Слушаю, – сухо ответил он. – Да, конечно, я сделаю. Да, прямо сейчас. Угу, понял. – Вальшевский нажал на кнопку «отбой» и повернулся ко мне. – Несколько важных мелочей, Наталья Игоревна, я вынужден вас оставить. Надеюсь, вы не будете скучать?

– Что вы, – отмахнулась я, – здесь масса развлечений.

На шутку управляющий отреагировал сдержанным кивком и практически пулей вылетел из конференц зала. Ай да Конт! На ходу, что ли, задание придумал? Молниеносно среагировал!

«Листай уже!», – раздраженно напомнил Индис и я бросилась к папкам с документами.

«Как быстро?»

«Можно очень быстро, только страницы целиком переворачивай и строго по одной. Фотографию с рекламным плакатом, которую мы ищем, я успею заметить».

Для начала нужно найти сам отчет, но просто полистать документы тоже лишним не будет. Если Индис феноменально быстро читает, то может наткнуться на что-нибудь ценное. Раз уж меня отрядили шпионить, то стоило корчить из себя Штирлица на полную катушку.

Я встала спиной к двери и проворно зашуршала страницами. Сверху лежал контракт на двух языках. В левой колонке русский текст, а в правой итальянский. На каждой странице прочерки на две подписи. Я представила, как бизнесмены по очереди подписывают бумаги перьевой ручкой Паркер или чем-то не менее пафосным. В абсолютной тишине ни одного вздоха, только ласкающий ухо скрип золотого пера по бумаге. Не знаю, была ли сделка миллионной, но оформлялась внушительно.

«Стоп!» – рявкнул Индис и я чуть страницу не помяла от неожиданности. Дернулась и замерла, успев выхватить взглядом название раздела – порядок оплаты. Что там разглядел дух?

«Дальше. Быстрее».

Ладно, позже расскажет. Под контрактом приложения со списками и таблицами, а под ними он! Отчет! Я чуть не взвизгнула от радости и была готова пуститься в пляс. Руки тряслись, как шустро переворачивала листы. Добралась до фотографий и сама увидела тот самый рекламный плакат на фоне станков. Ох, черт! Значит, отчет свежий. Успели все-таки переделать и пересчитать. Что теперь? Отмена операции разоблачения? Все кристально честны и невинны?

«Как бы не так, – хмыкнул дух, – закрой отчет и садись. Сейчас расскажу».

Я долго поправляла юбку прежде чем плюхнуться обратно на стул. Надо срочно что-нибудь взять почитать, потому что пока буду слышать Индиса, надолго выпаду из реальности. Пустой взгляд, приоткрытый рот. Господа бизнесмены вернутся, а я как овощ. Стыдно потом будет. Итак, буклеты в сторону, рекламу лучше сразу в корзину, а кто здесь на обложке такой красивый? Бизнес-леди из журнала «Деловой стиль». Прекрасно!

«Начинай уже!»

Дух шумно прокашлялся у меня в голове и затянул пластинку:

«Сам контракт вполне обычный, меня смутил крайний срок расчетов – завтра. Твой Конт и Франко очень спешат передать бизнес из рук в руки. Даже запаса на форс-мажор не оставили. Завтра. Точка».

У богатых свои причуды. Может, патриций спешил уехать в отпуск и не хотел возиться с продажей бизнеса. Тем более, раз давным-давно договорились. Но все равно странно, согласна.

«Теперь дальше. Реквизиты получателя платежа. Счет в столичном банке на ТФК-групп. Ту, самую, которая принадлежит папе-Конту, если ты помнишь день, когда искала информацию по патрицию».

Да, я помнила. Я еще в банк не устроилась, ждала результатов собеседования и серфила в сети инфу по заносчивому банкиру. Ну, переводит он деньги от сделки в фирму отца, что в этом криминального? Бизнес-то семейный. Тем более счет может оказаться транзитным и с него деньги потом уйдут конечному получателю, которого спрятали таким образом от глаз Франко.

Дух фыркнул и понизил голос, будто кто-то другой мог нас услышать.

«Ты удивительная девушка, Наташа. Догадки верные, а выводы наивные. Счет действительно транзитный и в стопке документов управляющего нашлась весьма занятная бумажка. Сверху реквизиты ТФК-групп, а под ними, как в сказке: «Было у отца три сына: старший видный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак». То есть реквизиты трех других счетов и суммы. Общая совпадает с суммой контракта, а дальше она делится совсем не по-братски. Старшему по имени «Икар холдинг» почти все, среднему чуть меньше, чем осталась и младшему крохи. Вопрос на засыпку: как зовут других братьев? Физические там лица, не фирмы».

Он мне ребусы загадывал! Старец Фура, чтоб его! Не мог нормально рассказать, в шутки и прибаутки ударился. Еще бы зарифмовал и позвал молчаливого карлика Паспарту.

«Понятия не имею. Конт? Франко?»

«Ну, ну, верно. Кто дурак-то?»

С подвохом вопрос, ага. Знай я Индиса чуть хуже, гадала бы дольше. Но сейчас бессмысленно. Не зря у патриция настолько неприглядная история развода. Мой дух еще под дверью кабинета в восторг приходил, когда разговор с Марией Изабеллой подслушивал. Понятно, кто дурак. Другой кандидатуры и быть не могло.

«Конт Сергей Геннадьевич. А средний – Франко?»

«Зачем ему самому себе деньги платить?»

«Тьфу, точно. Мы же конечного получателя обсуждаем. Отец Конта? Нет. Да что ж я вокруг да около хожу? Зачем бы она вообще сюда приехала? Сама же сказала, что проконтролировать продажу бизнеса. Мария Изабелла»

«В яблочко! – развеселился дух. – И крайний срок перечисления денег все тот же – завтра. Горит кому-то побыстрее все сделать. Зуб даю, благоверная гайки закрутила. Развелись они давно, Мария второй раз замуж успела выйти. А денег он ей до сих пор должен. Вот и рассчитывается. Да и с этим «Икар холдинг» явно не все просто. Загугли его в ЕГРЮЛ и посмотри, на кого она зарегистрирована».

Грамотный какой стал! Хоть вместо себя на работу отправляй. Я достала из кармана смартфон и зашла на сайт Единого государственного реестра юридических лиц. ИНН мне подсказал Индис из подсмотренных реквизитов, и я быстро пролистала выписку до «сведений о лице, имеющим право без доверенности действовать от имени юридического лица». Обычно это директор, генеральный директор, председатель правления и другие первые лица. Черт, я почти не удивилась. Конт Геннадий Владимирович. Папа-Конт.

«Ага, – радостно выдохнул дух, – не особо стесняясь положил деньги за бизнес сына к себе в карман. А что? Теперь он новый муж Марии Изабеллы. Все логично».

Нет, это дико! Я еще после свадьбы на бывшей невестке была об отце патриция не лучшего мнения, но сейчас он перегибал палку. Обычно родители бизнес в наследство детям оставляют, а папа-Конт сына разорить решил. Представить страшно Из-за чего они так круто поругались. Мстил и вредил он самозабвенно. Жену отнял, бизнес отнял. На друзей не знаю замахнулся или нет. Что следующее? Жизнь? Неужели рука на родного сына поднимется?

Голова пухла, и картина мира шаталась. Всегда знала, что там, где водятся большие деньги, никто не мелочится, но такие истории уже из ряда вон. Звери не жрут свое потомство, а люди вполне. Чудилось, что как в боевиках уже заказан киллер, установлена дата и все ждут только перевода денег. А потом точка от лазерного прицела на лбу патриция и тихий шлепок выстрела из винтовки с глушителем. Это мне предсказывал попугай в центральном парке? «Лучший подарок – жизнь». Отцу на свадьбу с Марией, видимо. Жизнь её бывшего мужа, чтобы под ногами не путался. С ума сойти, господи!

«Не сгущай краски, паникерша – попытался успокоить дух. – Дыши ровно, никто никого убивать не собирается. Это ж миллионеры. Олигархи, золотой унитаз им на голову! Сейчас бабки поделят и разойдутся довольными. Ты думаешь младший Конт без штанов остался? Пффф!»

«Может и остался, он ведь не признается».

«Пожалела корова мясника! Ай, бедный пересядет с Бэнтли на Мерседес! Новый Роликс себе не купит. Да, лишился собственного бизнеса, но не факт, что всего. Наташа, он как минимум член правления ТФКБ до сих пор. На хлеб с икрой хватит. А завтра твой патриций провернет очередную сделку и станет еще богаче, чем был. Прекрати. О себе думай. Я уже пожалел, что рассказал. Бросишься сейчас спасать несчастного от несправедливости и сама влипнешь по уши. Там такой гадюшник, что не в сказке сказать, не пером описать!»

«Ты уж попробуй, – зло огрызнулась я. – Зря что ли нос в бумаги засунул?»

«Не в бумагах дело, – обиделся дух. – За стеной конференц зала номер полулюкс. Там Мария Изабелла в ванне сидит и пятки пемзой чистит».

О, как! Выбирала, выбирала гостиницу и заселилась туда, где будут подписывать контракт на её приданое после развода. Ну, что ж. Это не запрещено. Конт мог снять ей квартиру, но настоял на гостинице. Может, специально её сюда отправил?

«Вряд ли. Это номер Франко. Пока мы здесь, Конт все время с ним разговаривал, Вальшевский забегал, а Мария сидела тихо, как мышка. Пряталась.

«Это ничего не значит!» – упорствовала я, не желая замечать очевидное.

«Дура! Помыться Мария к итальянскому другу забежала, да? У неё в номере горячую воду отключили? Или душа не оказалось? Да она ему из ванной фото своих сисек в мессенджер присылала и Франко их разглядывал, отвернувшись от Конта!»

Что ж ему везет как утопленнику? Из всех красивых женщин выбрал ту, что совсем с головой, совестью и моралью не дружила? С одним развелась, за другого замуж вышла, а спала с третьим? Под носом у первых двух? Фантастическая женщина. Я никогда так не смогу, даже если очень захочу. И останусь бедной студенткой, а не «рублевской женой».

Как теперь сидеть на переговорах? Нервы взвинчены, в голове каша, в ногах слабость. Меня будто в грязи извозили, и обсыхать оставили. Вот уж точно, знания умножают печали.

«Отвлекись, – посоветовал дух, – хочешь, я тебе еще одну загадку подброшу? Арифметическую на этот раз, никаких человеческих драм. В отчете указано, на какую сумму Франко хочет уменьшить контракт. Но итальянец вряд ли знает про ту бумажку с распределением по трем счетам. Так вот. Если Конт уступит, то денег на всех не хватит. Его мизерная доля вылетает сразу, что естественно. А отцу и Марии он еще и должен остается. От кого отщипнет? С кем договариваться будет? Причем это нужно делать быстро. Срок! Не забывай про него».

Как не крути, а все равно получалось про человеческую драму. Папа ни копейки не отдаст, а бывшая жена тем более. Но это проблемы патриция, мы с ним только на фотографию в отчете договаривались, она на месте, задание выполнено.

«Где там Вальшевский?»

«Уже идет сюда».

Я закрыла гугл и зашла в мессенджер. Статус подсказывал, что патриций в сети, но был последний раз десять минут назад. Столько мне потребовалось, чтобы порыться в документах и выслушать расклад от Индиса. Десять минут работы, обалдеть. Если гонорар окажется щедрым, то я – самый дорогой фиктивный переводчик в мире.

«Сергей Геннадьевич, я посмотрела отчет, – отстучала Конту в чат и, все-таки решила признаться, где увидела бумаги. – Он на столе в конференц зале. Фотография с рекламным плакатом и сумма меньше».

Отправила и вздохнула. Смысл был привлекать меня, если полистать бумаги могла любая девушка с улицы? То, что разглядел Индис, Конт и так знал. Информация только мне показалась интересной. Конечно, результат достигнут, а как именно – десятое дело, но неприятный осадок остался.

«Понял. Спасибо, – пришел ответ Конта, а Индис шепнул в ухо: «Идут!»

Практически истошное: «Едут! Едут», или пренебрежительно—столичное: «Понаехали». К Франко это относилось в большей степени, ведь Конт был местным, хоть и жил в нашем городе мало. Вальшевский зеленой змеей юркнул в дверной проем, а я встала, чтобы поприветствовать бизнесменов.

Не знаю, кто из друзей был богаче, но выглядели оба более чем солидно. Я смотрела на них и вспоминала сцену из фильма «Близнецы», когда Шварценеггер и Дени де Вито пошли в магазин принарядится. Стояли перед зеркалами и синхронно застегивали пуговицы на пиджаке. Богатые мужчины действительно похожи друг на друга, как братья. Такие вот близнецы в одинаковых деловых костюмах, элитной обуви, золотых часах. Оба предпочитают запонки и не носят зажим для галстука. Уверена, что в карманах идентичные портмоне, одна и та же модель сотового телефона, только в руках у Франко была курительная трубка, а у Конта нет. Курил итальянец тот самый вишневый табак, дым от которого я когда-то почувствовала возле Сергея Геннадьевича.

– Чао! – широко улыбнулся Франко и расставил руки для объятий, но ко мне даже не думал подходить. Говорил с почтительного расстояния. – Ке сорпрэза. Уна белла донна инвече ди уомини анноиати.

«Мужики ему надоели, – вольно перевел Индис, – сюрприз, говорит, какая красавица вместо них пришла. Кобель».

Молодой Дени де Вито ему тоже не понравился, как и Конт. Мне уже становилось интересно, живет ли на планете мужчина, способный полностью устроить взыскательного духа? Франко был черен и кудряв, как все итальянцы. Выдающиеся скулы, нос с горбинкой и темные глаза, в которых, как мне показалось, мелькнула злоба, но тут же растаяла. Он ожидал кого-то другого увидеть, а фраза про красавицу была дежурным комплиментом?

– Аллора, – продолжил Франко, – ми кьямо Франко Гвидичи. О молти сольди, перо нон молти амичи.

«Представился и сказал, что у него много денег, но мало друзей».

Индис снова не утруждался точным переводом, но суть я поняла. Тяжело вести бизнес с друзьями. Особенно, когда пытаешься их обмануть. Вроде бы не сильно уменьшилась цена складов, но кто знает, во что это выльется на переговорах? Итальянцы эмоциональны генетически и взрываются по любому поводу. А Конт выглядел не слишком благодушно. Да чего уж там. Раздражен был Сергей Геннадьевич, я уже умела чувствовать его настроение. Жаль Индис смотрел документы, а не слушал, о чем говорили бизнесмены до того, как пришли в конференц зал.

– Пьячере, синьор Гвидичи, – старательно повторяла я за духом. – Ми кьямо Наталья Загорская. Оджи саро ил туо траддуторе.

Сказала, что рада знакомству и представилась, как переводчик. Конт продолжал меня игнорировать, не выныривая из тяжелых мыслей. Правильно в общем-то делал, нельзя показывать, что мы знакомы. Но все равно казалось, что банкир меня бросил на съедение двум не самым доброжелательным мужикам. Франко не спешил соблазняться на вежливую улыбку, а Вальшевский даже рот открыл в ожидании ответа. Думал, что так звук доходит быстрее, чем через уши?

Итальянец смерил меня оценивающим взглядом и увидел в дорогущем костюме от Каприччо что-то такое, от чего деловая сдержанность сдалась под натиском природной энергетики. Полноватый Франко обернулся к Конту чуть ли не в прыжке и помахал у себя перед носом сложенными щепотью пальцами.

– Абьямо бисоньо ди ун традутторе?

«Нам нужен переводчик?» – возмущенно спросил вместе с ним Индис. Конечно, им двоим не нужен, а Вальшевский сейчас выступит, что ему тоже. Черт, влипли. Если Франко заведется, полчаса угробим на объяснения зачем да почему. И тогда моя легенда со знакомством и желание проверить управляющего на связь с итальянцем пойдут псу под хвост. Мамочки, что делать!?

«Я не мама, но знаю, – проворчал в уши Индис. – Скажи: «Я переводчик на Руси и словом дорожу. Но я, в отличье от такси, не всех перевожу».

Дерзкий стишок я выпалила, не успев вдуматься в содержание. Не знала заранее финал. Управляющий расхохотался сразу, а Франко после шепота над ухом от Конта. Будто сигнал пришел с задержкой, но острота реакции не пострадала.

– Перфетто! – воскликнул итальянец, подняв руки. – Се виврете аль’алтецца ди куести принчипи сарете гранди э глориозе! Сии ла миа траддуторе э стелла гуида!

«Пафосно загнул, – вздохнул дух. Сначала что-то вроде: «Если будешь жить по этим принципам, то все у тебя прекрасно». А потом попросил стать не только переводчиком, но и путеводной звездой. Кажется, клюнул. Ответь, что он очень любезен.

– Лей э мольто джентиле, – улыбнулась я.

Обстановка разрядилась, можно выдохнуть. Конт оттаял, Вальшевский успокоился, а Франко не сводил с меня восхищенного взгляда. Принял дерзость за женское кокетство? Точно кобель, Индис угадал. Я угадала, когда решилась изображать его старую знакомую. Но выкрутить из симпатии доказательства связи между ним и Вальшевским мне не дали. Конт выразительно постучал по циферблату наручных часов и Франко, сказав: «Аллоре», уселся за стол.

«Ты не перевел мне это слово в прошлый раз, – попеняла я духу. – Что оно значит?»

«Да ничего конкретного. Вступление вроде нашего: «Ну-с» или «Итак». Он часто его употребляет, я слышал в коридоре».

Я кивнула на рефлексе, а потом схватилась за край столешницы, потому что голова закружилась.

«Слышал в коридоре? Ты же документы читал. Как?»

Индис молчал, пока бизнесмены рассаживались и шуршали бумагами. Я все время забывала, что дух – не живой человек. Он не страдает дефицитом внимания и раз уж может страницы текста целиком читать за мгновения, то почему бы одновременно не следить за несколькими событиями? Может, наш мир для него, как набросок в тонких карандашных линиях? Ни границ, не препятствий. Но откуда тогда правило про десять метров возле меня?

«Оттуда, – вздохнул дух. – Я привязан к тебе, я уже говорил. Но внутри сферы дозволенного могу больше, чем ты думала. Каюсь, не признался сразу. Такой соблазн был стать для тебя просто другом, я не удержался. Хотел, чтобы мы болтали о глупостях, ты делилась со мной всем, что волновало. Я давно мертв и мир для меня действительно выглядит иначе. Сухим, тусклым. Ты делаешь его живым. Я твоими эмоциями существую. Если я буду подсказывать каждый шаг, тебе станет скучно. Как мне. Прелесть жизни в том и заключается, что идешь наощупь. Зачем это ломать?»

«Скорее, уж летишь по американским горкам с завязанными глазами. Один неверный шаг и все», – уточнила я. Не вовремя духа на философию потянуло, но лучше сейчас выяснить, что еще от меня скрывалось, чем потом натыкаться на тайны, как на грабли. «Поэтому давай я буду принимать участие в своей защите от неприятностей. Припугни меня как следует. Чтобы точно не полезла туда, куда не хочешь пускать. Колись, Индис. Что ты слышал в коридоре?»

Дух понял, что проболтался, но красивое объяснение мне не зашло. Молчал, на самом деле, как живой и боялся снова сказать лишнего.

«Индис, если мы не закончим это дело, то Конт вместо щедрой благодарности устроит мне баснословные проблемы. Нельзя быть немножко беременной. Раз уж влезли, то давай хотя бы оглядимся, как следует».

«Ладно, – нехотя согласился дух, – слушай. Поругались они в коридоре. Шептались и яростно жестикулировали. Пересказывать дословно не буду, долго. Конту жуть как нужна прежняя сумма договора. Вот ни копейкой меньше. А Франко уперся рогом, что не будет платить себе в убыток. Патриций твой даже махинацию ему предлагал. Дескать, заплати сейчас, сколько прошу, а я потом верну тебе разницу с процентами. Но итальянец уперся. Нет и все. Не договорились они. Поэтому Франко и вывалил тебе фразу про зависимость количества друзей от количества денег. Так что держи ухо востро. Настоящая битва впереди».

### Глава 15. Случайность пятнадцатая – скан договора


Раздраженный ссорой в коридоре итальянец принялся изучать бумаги, будто видел их впервые. Сравнивал пункты, листал страницы туда-сюда и постоянно поглядывал то на меня, то на Конта. Все реплики – короткие и сухие, так что мне не пришлось напрягаться с переводом. Разговоры только по теме и пара пауз на минеральную воду. Деловые переговоры редко бывают увлекательным. Большинство – рабочая рутина и спор из-за пометок юристов. То подсудность не нравится, то проценты в случае просрочки выплат.

Франко успокоился только к предпоследним пунктам. Подозреваю, что увидел порядок расчетов и что-то прикинул в уме. Уступит другу или будет стоять на своем?

Чей-то смартфон тренькнул уведомлением о сообщение. Проклятье, одинаковые модели издавали одинаковые звуки, а бизнесмены не баловались персонализацией. Плевать им было, что звонок звучит так же, как у соседа, и вместо веселой мелодии скучные гудки. Они смартфон для работы покупали.

«Франко, – выдохнул Индис над ухом. – Спорим, Мария Изабелла пишет?»

«В ванне замерзла? Просит согреть?»

Индис хихикнул и замолчал, пока итальянец снимал блокировку с экрана и открывал мессенджер. Сцена из такси повторялась, только Мария переписывалась с собеседником через стену.

«Титек нет, – расстроенно доложил дух. – Мария ему сканы документов прислала. Подожди, он пальцами буквы закрывает. Сейчас. Проект другого контракта на приобретение бизнеса. Все по-итальянски, формулировки стандартные, названия незнакомые, ничего необычного не вижу».

Скверно. Пустышка или деталь, пока не встающая в общую картину? Мария решила собственным бизнесом обзавестись в Италии? Наверное, салон красоты присмотрела или магазин одежды. Включить телевизор, так жены бизнесменов ничем другим не занимаются. Баловство на деньги супруга. Чем бы благоверная не тешилась, лишь бы под ногами не путалась и не требовала к себе повышенного внимания. Странно, что она обсуждала это с Франко, а не с папой-Контом. Или Франко – продавец? А главное, почему именно сейчас? В момент подписания другого контракта.

«Я еще не решил», – отстучал в чат итальянец, а Индис озвучил мне.

Друг Конта отодвинул бумаги и действительно задумался. Я угадала по глазам. Редко, кто умел всерьез думать, а не перебирать в подсознании стандартные варианты реакций на проблемы. Большинство предпочитало идти проторенной годами тропой под указку старших, стереотипов или собственных страхов. Их взгляд оставался пустым, они лишь делали вид, что думают. Комично хмурились и поджимали губы. Я всегда улыбалась, когда замечала подобное у студентов. Залманович научил на первой защите курсовой. Задал нам с Машкой по каверзному вопросу и, не дождавшись ответа, нарисовал на титульнике отметку. «У вас интеллект в глазах светится, – объяснил он через мгновение. – Обе думаете. Даже не вспоминаете, а думаете. Только из таких студентов выходит толк».

Франко думать умел. Конт просто ждал, изучая друга и делового партнера, а у итальянца даже энергетика изменилась. Меня засасывало в него, как в воронку. Я взгляд оторвать не могла. Фантастическое ощущение.

– Нон фирмеро оджи, – наконец, сказал он и щелчком ногтя отбросил ручку. – Домани.

«Я не буду сегодня подписывать. Завтра»

Ничего не решил. Тянул время и доводил друга, но патриций держался. Словно в кулак себя собрал и подкрепил метафору жестом. Значит, нельзя завтра. Нужно непременно сегодня, и это было еще одной загадкой.

Если честно, срок в еще не подписанном контракте – ерунда. Его можно изменить, если стороны согласны и нет серьезных обстоятельств, вроде решения суда. Черт! Неужели Конт что-то нахимичил с законом и пытался выкрутиться, продав бизнес? Тогда падала вся выстроенная версия с разводом и мстительным отцом.

Нет, не падала. Я предполагала, что патриция хотят лишить бизнеса, но даже не подумала о свободе. Мария-Изабелла, как жена, могла быть в курсе его темных дел и угрожать тюрьмой. Я не верю, что бизнес нельзя вести честно, но соблазнов очень много. Вдруг, она потребовала выкуп за молчание и сговорилась с Франко, чтобы Конт не смог продать бизнес и откупиться? Версия, достойная сценария голливудского фильма, но ничего логичного я придумать не могла. Бизнесмены коллективно мутили в тихом омуте пруда что-то невообразимое.

«Я так и знал! – заныл Индис. – Я говорил, что он связан с мафией! Конт – преступник, Наташа. И ты сядешь, как его соучастник».

Если это так, то должен быть скандал. Рискуя свободой, Сергей Геннадьевич не должен отпустить Франко из конференц зала, пока он не подпишет контракт. Я посмотрела на закрытую дверь и приготовилась бежать, но патриций не зря казался мне мраморной статуей древнегреческого бога.

– Хорошо, – безразлично ответил он. – Значит, завтра.

Чужой взрыв эмоций волной прокатился по конференц залу. Натянутая струна лопнула, издав тонкий писк подавленного вздоха Вальшевского. Я не сразу поняла, что это он. Сначала смотрела на Франко. Мучило что-то итальянца. Мурыжило, измывалось и не давало покоя. Он дважды пытался заговорить и закрывал рот. Отказался и пожалел? Или хотел объяснить Конту свое решение и не находил слов? Я так и не поняла отношений между ними. Может, раньше они были теплыми, но сейчас испортились окончательно.

Патриций встал из-за стола и ушел молча, не пожав Франко руку, не попрощавшись с Вальшевским. Я едва ли ожидала увидеть от него подобную демонстрацию раздражения. Слишком неправильно для успешного бизнесмена. Тихо, без скандала, но так, что у Франко покраснели кончики ушей. Он положил Паркер в нагрудный карман пиджака и тоже встал.

– Грацие милле, сеньорита. Ке пеккато ке нон чи сьямо коношути молто бене. Арривидерчи.

Франко целовал мне руку, пока Индис переводил: «Тысяча благодарностей, сеньорита. Как жаль, что мы не успели близко познакомиться. До свидания».

Я вежливо ответила, что буду ждать новой встречи, и добавила: «Арривидерчи, синьор Гвидичи».

Вальшевский стоял посреди зала совершенно потерянный. Нет, он бросился провожать несостоявшегося босса до дверей, но улыбка больше походила на гримасу. Так пытаются сохранить лицо при оглушительном провале. А звучало поражение действительно громко.

Сделка сорвалась. После такого расставания не факт, что завтра Франко вдруг подпишет документы. Я бы не подписала. Это Конту нужно срочно продать бизнес и он безобразно себя повел. Хотя, может, стандарты отношений продавец-покупатель у крупного бизнеса были иными?

«Нет, теми же самыми, – ответил Индис, – довели банкира. Психанул. Живой человек, имеет право. Ну, а нам даже лучше. Такси тебе никто не вызовет, пойдем поищем автобус? Еще не поздно, должны ходить».

Дух торопился увести меня. Говорил ласково, как доктор с психически нездоровым человеком. Ловил момент, пока от ступора в голове пусто, и нет опасных мыслей. Не успел. Я вспомнила.

Листочек с номера счетов в папке Вальшевского. Три суммы, одна из которых на счет фирмы отца Конта. Неверная Мария Изабелла. Скан контракта, после которого Франко сказал нет. Детали сверкали гранями и перемешивались, стоило неосторожно задеть этот калейдоскоп. Не порезаться бы об острые грани битого стекла. Что я должна, а что не должна – трудно решить. Как дорого обойдется Конту моё молчание и какова настоящая цена подсмотренной информации?

Я провалилась, как первый в мире медиум на официальной работе. Нет, с четко поставленным заданием – найти фотографию в отчете справилась, но чуть-чуть больше времени и Индиса с собой можно было не брать. Сама пролистала бы. За что брать с патриция деньги? За догадки и подозрения? Бумажка с номерами счетов без банковских проводок – просто бумажка. Случайный набор цифр и фантазии управляющего. Доказать злой умысел Вальшевского и его связь с Франко невозможно. А сплетничать о Марии Изабелле я сама не хочу. Пусть чужое грязное белье спокойно лежит нетронутым.

«Ты прав, пойдем», – мысленно кивнула я Индису и потянулась за сумочкой.

– Наталья Игоревна, уже уходите?

Вальшевский заступил мне дорогу. Всклокоченный, нервный и какой-то злой. Вместо добродушного ирландца рыжий управляющий напоминал лепрекона, у которого отняли горшочек с золотом. Или Горлума, оставшегося без кольца всевластия. Я дернулась обойти его, но он плавно перетек в ту сторону.

– Какая досада, правда? – прищурился он, склонив голову на бок. – Не удался сюрприз. Не узнал синьор Гвидичи старую знакомую.

Черт, зачем я нагородила столько деталей? Пыталась отшлифовать легенду переводчика, а в итоге запуталась в ней. Не взыграл природный темперамент итальянца Франко при виде девушки. Несколько дежурных любезностей и больше ничего. А Вальшевский внимательно следил на переговорах, как он на меня реагирует. Никак. Попрощался и ушел.

Я его понимаю. Зачем ему незнакомка, за которой еще ухаживать придется, когда в ванне лежит готовая к любовным утехам Мария Изабелла? Расслабленная, умиротворенная и аромат дорогого мыла источает. Женщина-сказка, женщина-мечта. Побывавшая в употреблении сразу у двух Контов. Куда там мне?

– Да, вы правы, – постаралась спокойно ответить я. – Синьор Гвидичи запамятовал нашу давнюю встречу, а раз не состоялась сделка, то и ужин отменяется. Нечего праздновать.

Вальшевский без меня это знал, но отступать не собирался. Наоборот подошел так близко, что я больно стукнулась бедром о край стола, пытаясь отстраниться. Его парфюм пах полынью. Редкий запах, я запомнила. Lacoste. На флаконе нарисован аллигатор. Такой же зеленый, как костюм ирландского лепрекона.

– Вы ведь не работаете переводчиком, – по-змеиному зашипел Вальшевский. – Слишком долго думаете между фразами и язык у вас на сложных словах заплетается. Я не специалист, проинтуичил, только и всего. Зато настоящую должность угадал. – Управляющий патриция выдержал паузу, в которой я едва слышала биение собственного сердца или это часы на стене тикали? – Вы – эскорт. Девушка по вызову для состоятельных мужчин. Сколько вам заплатил Сергей Геннадьевич, чтобы вы скрасили досуг его друга? Я дам в два раза больше. Ничего нового делать не придется. Поедете в ресторан с синьором Гвидиче и узнаете у него за бокалом вина, почему он отказался подписывать договор.

Индис громко присвистнул у меня в ушах и разразился трехэтажной бранью. Неужели в интернете насмотрелся, или за Катюхой подслушивал, когда у неё нарощенные ногти ломались? Вникать в его речь я начала, когда выражения стали длиннее и осмысленнее.

«Как у него все просто! Перебил цену и порядок! Лис рыжий и облезлый. Нет, ну как в голову-то пришло? Тебя! Эскортом! Говорил не крути хвостом перед всеми подряд. Пожалуйста! В проститутки записали. Довольна?»

Едва ли. Вальшевский весь вечер смотрел на меня и оценивал. Взвешивал мою манеру держаться, прислушивался к переводу, рассматривал костюм от Каприччо. Может, он сидел на мне, как на корове седло, а может, действительно, я налажала с итальянским произношением. Я не знаю. Кажется, тут проблема тоньше и глубже.

Я не их круга. Никогда не носила дорогих вещей, не была в Италии и понятия не имела о тысяче очень важных мелочей, по которым, как по буям на реке, ориентировались богачи. В нищету можно падать бесконечно и не найти дна, а по-настоящему элитных марок одежды, обуви, украшений крайне мало. Все коллекции наизусть, все новинки на слуху, а у меня парфюм наливной из перехода метро, потому что дешевый.

Ценник на мне давно висел, и цифра на нем была удручающе маленькой. Вальшевскому оставалось только спросить: «Сколько ты стоишь?» Куанто коста? И успокоить любопытство – угадал или нет?

Я мысленно представила такие же ярлычки на стажерке Марине, её начальнице Евгении Викторовне, главном бухгалтере ТФКБ, Марии Изабелле.

Сколько ей предложили, чтобы она предала мужа? Изменила ему сначала с отцом, а потом с другом, помогала остаться без бизнеса? Миллион? Два миллиона? Богатые мужчины цинично говорили, что купить можно всех, вопрос лишь в цене. В чем-то они правы, но зачем ждут от купленных вещей искренней верности? Почему удивляются, что их самих потом в отместку продают?

Мне не нравился мир богачей: чем дальше, тем больше. Вляпалась в него, будто в лужу на полу общественного туалета. Отступить некуда и стоять неприятно.

Да, я тоже здесь из-за денег и не пытаюсь в собственных глазах выглядеть лучше, чем есть. Но Конт платит мне за работу, а Вальшевский пытается купить, как рабыню на аукционе невольничьего рынка. Чтобы потом подсунуть своему новому господину.

Что ему интересно узнать? Почему Франко отказался от договора? Я далека от бизнеса, но обычно отказываются из страха потерять больше, чем приобрести или увидев более выгодное предложение. Не потому ли Мария Изабелла прислала скан другого договора?

Нет времени сейчас выяснять и теребить духа. Вальшевский ждал ответ. Гримасничал, кусая губы и, как в детском саду или школе, не давал уйти, преграждая путь. Просто шагал туда же, куда я.

– Вы ошиблись, – тихо, но четко произнесла я. – С эскортом меня ничего не связывает. Впрочем, с сеньором Гвидичи тоже. Я признаю, что солгала, но правду не могу открыть. А теперь, раз уж переговоры закончились, прощайте.

Управляющий схватил меня за локоть и с силой дернул.

– Ты солгала, маленькая дрянь. И тогда, и теперь. Даже не надейся, что я забуду об этом. Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому. Говори, что ты забыла на переговорах! Кто тебя прислал?

Я пожалела, что у Индиса нет тела, и даже с его голосом я совсем одна. Конт распсиховался и сбежал, а Вальшевский силой напоминал быка. Как минимум, синяки на руках останутся. Драться я не умела, а брыкаться и кусаться вполне.

«Пожар! Кричи пожар! – наседал Индис. – Пусть тебя персонал спасает!»

Закатывать скандал на весь отель не пришлось. Я пнула Вальшевского по голени и чудом вырвалась. Ненадолго. Едва я повернулась к нему спиной и лицом к двери, он схватил сзади за волосы.

– Ай! Больно!

– Антон! – рявкнул из коридора Конт и бросился к нам. – Что здесь происходит?

В руках у патриция горел экран смартфона с неоконченным вызовом. Он большим пальцем оборвал звонок и сунул девайс в карман. Вальшевский немедленно меня отпустил и, одернув пиджак, стал приглаживать всклокоченные волосы.

– Недоразумение, Сергей Геннадьевич. Все в порядке.

– Вижу, – дернулся Конт, – в машине меня жди. С территории отеля – ни ногой! У меня вопросы к тебе. А сейчас свободен.

Вальшевский напоминал кота, который нагадил на ковер и получил пинка от хозяина. Убегал, поджав хвост и тщетно пытаясь сохранить гордый вид. Теперь, он точно не забудет мне эти переговоры.

– Наташа, все в порядке? – патриций протянул руку, но прикоснуться не решился. – Дурной день сегодня. Я заблудился в сумасшедшем доме и не могу из него выбраться. Прости, пожалуйста, я разберусь с Вальшевским. Все причитающееся ему получит. Звонок был срочный, я вышел на пару минут, вернулся, а тут такое. Может, ты мне объяснишь, что случилось?

«Принц недоделанный, – заворчал Индис, – примчался спасать на белом коне. Зачем вообще уходил?»

Голос моей совести сегодня был особенно зол, несдержан и ядовит. Я устала, если честно, от его нотаций. И от переговоров этих устала.

– Поругались мы, Сергей Геннадьевич. Он решил, что я работаю в эскорт-услугах и хотел нанять меня на другую работу.

Конт цокнул языком и задумался. Согласна, звучит, как ложь обиженной женщины. Истеричная, а потому бредовая.

– Странно, – подтвердил патриций догадку. – На него это совсем не похоже. Но я разберусь. Что предлагал-то?

Плохо, что разбираться будет потом, а не сейчас. Вальшевский отсидится в машине и успеет придумать более правдоподобную и невыгодную для меня версию. Выставит все так, будто это я закатила скандал и напала на него, а не наоборот.

– К сеньору Гвидичи отправлял. Выяснить, что случилось со сделкой.

Кажется, я окончательно сбила Конта с привычных рельс. Конт застыл посреди конференц зала, как памятник на площади. Мысли пролетали мимо него пестрой толпой зевак в праздничный день и в суете он никак не мог разглядеть что-то важное для себя.

Я замерзла под кондиционером, дрожала еще и от нервов, а туфли, кажется, натерли мозоли. Мне бы и правда домой, но Конт тоже не хотел отпускать.

– Знаете, Наталья Игоревна, а ведь я шел к вам с тем же самым вопросом. Вы не заметили ничего интересного?

Понимаю, что он хватался за меня из отчаянья. Что-то глобально у него не сходилось, и хотелось чуда, вроде найденной папки с документами. Я только что переживала, что неоправданно много получу за ерундовую помощь с фотографией в отчете, и появился шанс хотя бы свою совесть успокоить. Я расскажу ему про перевод на три разных счета и скан договора на телефоне Франко. А дальше пусть сам решает, что с этим со всем делать.

– Заметила, – со вздохом ответила я, – но, в двух словах не расскажешь.

– Кофе? – немедленно предложил Конт. – В местном ресторане толковый бариста. Очень рекомендую его латте.

– Лучше чай, – смущенно улыбнулась я. – А то ночь на дворе, я от кофе не усну.

– Конечно, – кивнул Конт и предложил мне руку. Легким и очень естественным жестом. Я с удовольствием взяла его под локоть и впервые за вечер немного расслабилась. Осталось совсем чуть-чуть. Потерпи, Наташа. Расскажешь и уйдешь.

### Глава 16. Случайность шестнадцатая – ревность и её последствия


К вечеру жизнь в отеле набирала обороты. Гости возвращались с дневных прогулок и шли в ресторан отдыхать от трудов праведных. Солидные мужчины медленно тянули дорогой коньяк из пузатых бокалов, а женщины отламывали маленькими вилками кусочки десерта. Разговоры звучали чуть тише, чем приятная музыка и если не вслушиваться, то чужие проблемы пролетали мимо сознания, не задерживаясь. Были те, кто молчал и просто пришел поесть. Для них официанты приносили блюда высокой кухни на квадратных тарелках с очень широкими бортами. Видимо, чтобы крошечные порции в них выглядели на свой ценник.

Хостесс проводила нас с Контом в дальний конец зала к столикам на двоих и роскошному виду через стеклянный фасад на ночной город. Я с тоской вспомнила о том, что общага закрывается в десять, и потом даже взятка вахтерше в размере особо крупной шоколадки не поможет попасть домой. Ни разу еще не ночевала на улице? Сегодня придется.

– Ваш официант скоро подойдет, приятного вечера, – вежливо сказала Хостесс и улыбнулась настолько профессиональной улыбкой, что она выглядела естественно.

– Спасибо, – ответил патриций одновременно со мной и открыл меню. – Наталья Игоревна, вы ведь не ужинали. Может, закажем что-то серьезнее латте?

От запаха кофе из бара и вида проносимых мимо блюд у меня живот подвело. Дома в холодильнике ждали две сосиски, если Машка или Катюха их не съели, и полпачки майонеза. А вместо латте, макиато и фраппе – черный чай, со всем известным профилем индийской принцессы.

– Я не голодна, спасибо, только кофе.

– Вы на своих диетах ничего, кроме гастрита, не заработаете, – нахмурился Сергей Геннадьевич, – а засыпать на голодный желудок – вообще вредно. Кушайте, пока молодость позволяет ни в чем себя не ограничивать. Потом начнет донимать давление, придется отказаться от кофе, алкоголя, жареного мяса и жизнь станет преснее вегетарианского меню.

Я прикусила язык, чтобы не съязвить на его заботу. Кофе патриций пил, с коньяком я его пока не видела, значит, не о себе говорил, сетуя, что нельзя мясо. А у меня была особая диета. Безденежная. Очень эффективная, кстати. Нет лишних денег – нет лишних килограмм.

– И все-таки латте, – настояла я. – Позвольте мне хотя бы здесь не оправдываться и не сочинять причины. Я сыта этим по горло.

Прозвучало резко, но банкир сделал вид, что не заметил. Сам устал и не мог внутренне собраться для разговора. Я понимала, почему готов обсуждать проблемы со здоровьем, разглядывать соседей или страницы меню. Маяться дурью и тянуть время лишь бы не слышать, что нарыла на переговорах стажерка-экстрасенс. Важная сделка сорвалась. Теперь он как ролик на репите бесконечно проигрывает сцены, фразы, реакции. Где он ошибся, что не сделал? Мало ему размолвки с Франко, еще и я собралась рассказывать про бумажку Вальшевского с тремя счетами. Иногда паранойя богатых, что все против них и только мечтают разорить, оказывалась правдой. Их окружением двигала зависть, выдаваемая за чувство справедливости. «Ни умом, ни талантом, ни фантазией не вышел, а денег куры не клюют. Чем я хуже? Почему я не богат?»

Потому. Я давно перестала задаваться этим вопросом и поверила, что на все есть план свыше. Стало спокойно и интересно наблюдать, как нити вероятностей переплетаются, рождая удивительные совпадения. Они вели меня всю неделю от объявления на фонарном столбе до столика в ресторане гостиницы «Сибирский дом». Настал момент понять, зачем все это было нужно.

– Сергей Геннадьевич, я начну, если вы не против. С отчетом и фотографиями мы, надеюсь, разобрались. В договоре меня смутил только крайний срок расчетов и то, вместе с запиской в папке Антона Вальшевского.

Индис очнулся и начал помогать с номерами счетов, суммами и получателями платежей. Память духа не нуждалась в тренировке, а моя, наоборот, с таким количеством цифр никогда бы не справилась. Конт сначала удивлялся, потом порывался что-то записать на салфетке, а под конец почти не выходил из прострации. Не знала, что будет звучать настолько впечатляюще. Не хотела театральных эффектов, они отвлекали от сути.

– Если бы я сам не уговорил вас помогать, то сейчас принял бы за сотрудника ФСБ, как минимум, – наконец, ответил Конт. – Или одного из гениев, которых они якобы опекают. Феноменально. Я могу сравнить данные, но уверен, что вы нигде не ошиблись. Однако, что вас смущает? Да, деньги с общего счета перераспределяются на три других, и?

Я опешила, если честно. Немного другой реакции ждала. Доход от продажи бизнеса Конта пролетал мимо его кармана, а он удивлялся, что не так. Ум за разум заходил, стоило попытаться это осознать и возвращался обратно в одном единственном случае.

– Вы знали, да?

– Знал, – подтвердил Конт, покручивая в пальцах край бумажной салфетки. – Это моё распоряжение. Сделка с Франко – часть длинной цепочки. Одно из её звеньев. Не самое важное, кстати говоря. Я представить не мог, что здесь будут проблемы. Все упирается в срок, вы верно заметили. Из-за некоторых тонкостей я не могу указать в контракте сразу те счета, которые нужны, приходится пользоваться условно транзитными. Я понял ваше сравнение. Деньги там не задержатся, а сразу пойдут дальше. И если Франко завтра опоздает с решением, я просто не успею их перечислить. Цепочка прервется, все будет зря. Собственно, это я и обсуждал во время того срочного звонка. Время, Наталья Игоревна, единственная валюта, чей курс может взлететь до потолка за считанные секунды и всех резервов не хватит, чтобы выкупить себе хотя бы пару минут.

Я ничего не поняла, хоть он и подтвердил часть моих догадок про конечного получателя, которого не захотели показывать в контракте Франко. Вот только я подозревала аферу старшего Конта против собственного сына, а на деле патриций всем заправлял. Крутил деньгами, как уличный мошенник колпачками. Всех запутал.

Индис притих в моих мыслях. Не до комментариев было духу, разглядывал что-то? Я катала на языке слово «время» и не могла распробовать. Конт жадничал до подробностей. Придется самой разгадывать ребус или уйти ни с чем. Про развод он мне рассказал на итальянском ужине в кафе, это я про нового мужа Марии Изабеллы сама узнала. И про любовника тоже. Так, сейчас нужно аккуратно разделить мысли на «можно говорить» и «нельзя».

– Жесткий срок перечисления денег из-за решения суда? Вы ведь в судебном порядке имущество с женой делили, верно?

– Да, Наталья Игоревна, – с тоской в глазах кивнул банкир. – Не удивлюсь, если вы мне сейчас номер дела назовете и фамилию судьи. Но, то решение давно выполнено, я с последствиями пытаюсь разобраться.

Нас прервала официантка на обязательный ритуал заказа кофе и пирожных. Конт сказал, что без них бодрящий напиток ему в горло не полезет. Чизкейк и булочки с корицей нам принесли сразу, а над латте колдовал бариста. Я смотрела на лимонную дольку поверх ровного треугольника чизкейка и думала, что еще могло подгонять Конта? Он сказал про длинную цепочку сделок. Кто торопил всех и закручивал гайки? Точно не Франко, ему отвели эпизодическую роль. Мария Изабелла? При всем уважении к её красоте, хитрости и деловой хватке, умноженной на отсутствие совести, бизнесом ей бы никто заправлять не дал. Хотя, после развода она явно что-то получила от Конта. Долю? Акции? Их он пытался выкупить обратно, продав бизнес в моем городе?

Наконец, принесли латте в крошечных чашках и поставили перед нами. Полчаса как минимум официантка беспокоить нас не будет. А то и дольше, если медленно отламывать от чизкейка по одной крошке. Я поняла, зачем Конт взял паузу. Не хотел, чтобы кто-то посторонний подходил к столу на середине разговора.

– Мой брак не задался с самого начала, – заговорил банкир. – Мария долго не могла выбрать, куда ехать на медовый месяц, откладывала поездку из-за косметических процедур и связанного с ними запрета долго находиться на солнце. Потом поссорилась с подругой, которая собиралась на те же острова, и в итоге мы остались дома. Не скажу, что сильно расстроился. Я не люблю светские тусовки и шумные компании. Скучно становится. Неофициальная официальная часть в первые пару часов, где заводятся полезные знакомства, быстро заканчивается, а дальше начинается банальная гулянка. Приглашенные артисты, громкая музыка, танцы. Мария могла веселиться всю ночь, а потом спать до вечера следующего дня, но я делами занимался. Все совещания утром, поездки до обеда. Это не институт, где можно проспать пару на дальней парте, накрывшись учебником. Здесь нужно думать, вникать и принимать правильные решения. Я названия всех энергетиков выучил, кофе уже не помогал. Приезжал вечером домой, мечтая упасть на кровать, а Мария тянула в очередной клуб.

Конт развернул чашку на блюдце ручкой в другую сторону, но так и не сделал ни одного глотка.

Жалеть его не хотелось, он видел, на ком женился. Познакомились, наверное, на одной из тусовок и позже регулярно где-нибудь пересекались. Мария Изабелла – профессиональная охотница на миллионеров. Знает, что говорить, когда молчать и как правильно улыбаться. Охмурила патриция оперативно, а после свадьбы расслабилась. Жизнь удалась, теперь можно развлекаться и ни о чем не думать. Господи, ну оставила бы мужа в покое, зачем с собой таскать? Похвастаться перед подругами? Или чтоб не изводил потом ревностью: с кем была и куда после вечеринки поехала?

– Я терпел и уговаривал себя, что уедем в Италию, и все станет по-другому, – продолжил Конт. – Там нет её подруг и круг общения гораздо серьезнее. Я занялся международной торговлей. Долго приглядывался к итальянским производителям, изучал тонкости сертификации товара. Вы знаете, например, что оригинальная пармская ветчина производится только в городе Лангирано на реке Парма и маркируется клеймом с пятиконечной короной? Но если выдержать все требования к мясу свиней и пройти очень жесткую сертификацию, то можно производить продукт, который назовут прошутто ди парма и признают его вкус соответствующим стандарту?

Я покачала головой. Конечно, я не знала, а Конта чуть не унесло в незначительные для данного разговора тонкости. Он осекся на полуслове и сменил тему.

– Крупные бизнесмены не хотели иметь дело с кем попало. Пришлось долго втираться в доверие через нужных знакомых и грамотные рекомендации от них. Я совсем перестал видеться с Марией. Когда бизнес, наконец-то, начал развиваться, случился первый крупный скандал. Жена застала меня с деловым партнером, а решила, что с любовницей. Еле успокоил её и замял историю. Но с тех пор она, как одержимая, принялась за мной следить. Спускала деньги на частных сыщиков, просматривала сотни якобы компрометирующих фотографий. Отношений совсем не стало. А я мужчина, Наталья Игоревна. Понимаю, что меня это не оправдывает, но рассказываю как есть. Любовница действительно появилась. Буквально две ночи провели вместе, но спрятать я её не смог. Суд, развод, раздел имущества и феноменальная сумма компенсации морального ущерба.

Я отвела взгляд и тихонько стучала ложкой по тарелке с чизкейком. Глядя на семью Конта я совсем перестану верить в любовь и супружескую верность. Да, Мария Изабелла не ангел, но и патриций тоже не святой. Мне почему-то казалось, что они развелись из-за её похождений и Конт страдал, как любой обманутый муж. А он над решением суда страдал.

– У меня все деньги в бизнес вложены, – вздохнул Конт. – Да чего уж говорить, у меня все туда вложено. Половина жизни, если считать год за пять. По насыщенности точно. Итальянский бизнес ушел Марии, а я отправился к отцу. В тот момент был готов душу дьяволу продать, не то, что ему сделку предложить. Суть простая. Он выкупает у неё компанию, чтобы вернуть мне, а я постепенно отдаю ему деньги. Эдакий кредит у Конта Геннадия Владимировича на его условиях. Срок очередного транша завтра. Я уже дважды просрочил платеж, больше отец ждать не будет. Франко уменьшил сумму контракта, и теперь мне не хватает. Вы даже знаете точную сумму дефицита. Мне нужно искать деньги, а я сижу в ресторане и жалуюсь вам на жизнь, как мальчишка.

Конт хмуро смотрел в окно и на его лице бликами отражались фары проносящихся мимо машин. Он умел думать, он не сидел на месте и делал невозможное, но в западню его загнали самые близкие и родные люди. Топили ударами багра по голове. Может, в молодости он не был прилежным учеником и расстраивал отца, оказался неверным мужем, слишком занятым и зацикленном на себе, но разве заслужил? Вот все эти решения суда, кредиты и сроки по траншам? Я не хотела верить. Психологи учат, что если весь мир против тебя, а ты самый хороший, то нужно остановиться. Не искать врагов в окружающих, а покопаться в себе. Половина претензий окажется правдой. Но только половина.

Месть Марии оказалась чрезмерной. Может, я не права с оценкой, но я так думала. Судила с собственной колокольни. Мне никто не изменял, я не была на её месте и не понимала искренне стенаний и заламывания рук: «Ах, он меня предал! Изменил! Моя жизнь в руинах! Я обязана отомстить, чтобы этот урод страдал!» Ему наплевать на тебя, раз изменил. Он уже чужой и посторонний. Лучшее, что можно сделать – расстаться и строить жизнь заново. Свет клином на нем не сошелся. Тратить жар души нужно на тех, кто этого действительно заслуживает. Любимых, родных, друзей. Были ли они у Марии Изабеллы? Может, она настолько одинока, что месть – единственное утешение?

– А как случилось, что ваша бывшая жена вышла замуж за Геннадия Владимировича?

Никто меня за язык не тянул, я пожалела о том, что ляпнула, но Конт ответил:

– Я не знаю, меня перед фактом поставили. Даже на свадьбу пригласили, а я не пошел. Отец по телефону оправдывался, что так проще переоформить бизнес и у них фиктивный брак, но я не верил. Даже забавно. Отец впервые оправдывался перед непутевым сыном, а он не оценил. Вот такая я – неблагодарная сволочь.

Конт усмехнулся, чашка в руке вздрогнула и по белому фарфору скатилась темная капля кофе. Желтоватый след остался и тут же засох, как разводы от воды на щеках. Нет, кофе не плакал, патриций держался, а мне было больно и неуютно за всех вместе.

– Фиктивный медовый месяц они провели на Мальдивах. Марии там нравилось. Процедуры не помешали, с подругой все в порядке и я в хандре. Настоящей такой русской хандре, но без запоя. Две недели не выходил из дома, а потом на работу вернулся. Это помогает, Наталья Игоревна. Какая бы ерунда не случилась в жизни, от неё всегда можно спрятаться на работе. Расчертил я схемы, собрал все в кучу и степ бай степ, как говорят англичане, начал возвращать свою жизнь. Опять споткнулся. Почти у финиша ведь.

Конт казался тихим и задумчивым, но старые проблемы, как незаживающая рана ныли и болели. Банкир накручивал себя с каждым словом и никак не мог вырваться из замкнутого круга: жена, отец, деньги.

– Продал бы бизнес, хватило на очередной транш отцу, – распалялся Конт. – Тот первый счет из записки Антона Вальшевского. Кое-что оставил себе в минимальной сумме на третьем счету и откупился от Марии. Она узнала, что мы замышляем с отцом, и встала на дыбы. Кричала, что не для того адвокатов оплачивала, чтобы я обратно все получил. Вот расходы я ей и должен был компенсировать. Не вышло. Я знаю Марию. Закажет завтра выписку, не увидит деньги и будет еще один скандал. Какого дьявола Франко отказался? Договорились же!

Чашка жалобно звякнула и чуть не укатилась, расплескав кофе. На боках желтели разводы, на блюдце расплывалось пятно. Я не знала, как помочь Конту, но, вытащить его из этой черной бездны хотелось.

– Он скан договора в мессенджере получил.

«Нескольких договоров, – подсказал Индис. – Они одинаковые, листы шли друг за другом, но продавцы разные».

– Скай-групп, Роланд и Продтехсервис, – послушно повторяла я за духом все, что он говорил. – Самое щедрое предложение от Продтехсервиса. Сумма почти в полтора раза меньше, чем вы просили за свое производство. Франко сейчас переписывается с их управляющим в мессенджере через переводчик. Он на улице за стеной от нас.

«Черт, Наташа, это я тебе сказал, а не Конту! Зачем повторила?»

Я от испуга чуть не прикусила язык и как пришибленная уставилась на патриция. Он бровью не повел. Теперь окончательно убедился, что я экстрасенс и могу видеть сквозь стены. За окном действительно маячила чья-то тень, напоминающая низкорослого и тучного итальянца. У головы вспыхивал и гас огонек. Франко Гвидичи курил трубку и любил вишневый табак. Смартфон с мессенджером, наверное, только что убрал. Индис видел всё.

– Продтехсервис, значит, – проворчал Конт. – Не знал, что у них дела настолько плохи, раз продаваться решили. Франко давно хотел начать бизнес в России. Приглядывался, в какой регион зайти первым. Собрался в столицу, но там конкуренция дикая, я предложил ему наш город и своё производство. Знал, что будет рассматривать другие предложения, но не Продтехсервис же! У них допотопные линии и философия «чем дешевле, тем лучше». Кто его надоумил? Как они вообще вышли на него?

«Рассказывай, – зудел Индис. – Банкир не отстанет, пока все из тебя не вытянет, а нам домой пора. Ночь, общага закроется».

– Мария Изабелла, – призналась я. – Она отправила сканы договора Франко. После этого он передумал и сказал, что подпишет бумаги завтра.

– Не подпишет он их, – фыркнул Конт. – Раз эта змея рядом и за моей спиной что-то проворачивает. Нет, ну как так-то? Она ненавидела Франко. Рогом упиралась, чтобы я с ним дел не имел. Жирным похотливым итальяшкой называла.

Патриций глубоко вздохнул и сбавил тон. Гости ресторана еще не оборачивались на нас, но официанты уже беспокоились. Дебоширы никому не нужны, а Конт выходил из себя. Того и гляди, мебель ломать начнет и посуду бить.

– Это отец, – раздраженно сказал патриций. – Его стиль. Пообещать сделку, загнать в рамки едва выполнимых условий, взять деньги, а потом технично кинуть чужими руками. Да так, что не подкопаешься. За что ж он меня ненавидит? Мог сразу отказать!

Конт замолчал. Замкнулся в себе. На моих глазах рушилось то, что еще оставалось между отцом и сыном. Сергей Геннадьевич был склонен к резким выпадам. Мог со злости послать родителя и тогда точно лишился бы бизнеса в Италии. Я вытянула спину и скребла ногтями ладони. Нужно признаться. Его отношениям с Марией Изабеллой уже нельзя навредить, а спасти веру в отца еще можно. Пусть знает правду и не отворачивается от того, кто помогал ему, хоть и за деньги.

– Вы не знаете просто, – сказала я и удивилась, как затравленно звучит собственный голос. – Мария очень близко знакома с сеньором Гвидичи. Настолько, что принимала ванну в его номере сегодня. Зачем им кто-то третий, если они вдвоем могли договориться? Франко отказывается от сделки, Геннадий Владимирович, не получив транш, отказывается перекупать ваш бизнес и Мария остается при своем.

Мерзкая сплетня. Мне казалось, у меня язык стал грязным, и пришлось запить стыд глотком кофе. На чизкейк я смотреть не могла, а на Конта боялась. Отец не при чем, но друг предал и бывшая жена во второй раз. С ума сойти можно от таких новостей. Я бы не поверила. Я бы кричала в лицо доносчику, что он лжет. Но сама только что без ошибок называла номера счетов из письма, которое вряд ли кто-то кроме Конта и Вальшевского видел. Для патриция – я стала надежным источником. Настолько, что он молча достал телефон из кармана.

«Номер Франко набирает,– простонал Индис. – Ой, что сейчас будет».

– Извините, Наталья Игоревна, – глухо сказал Конт. – Мне нужно… выйти… поговорить.

Специальных переговорных комнат, как в банке, здесь не было. Самое уединенное место – туалет. Или нужно идти на улицу и перекрикивать ветер, поток машин, музыку из открытых дверей ресторана. Конт отправился в туалет, на ходу приветствуя уже бывшего друга:

– Бонджорно, Франко, комэ ва?

«Ва бэне», – вместо него ответил мне Индис.

– Порка мизерия! Бастардо! Ке каццо стай фачендо кон миа мойе!

Больше я не слушала. Душу Конт отводил по-итальянски, но мне кажется, Франко понял его бы и по-русски. Маты не передают сути, а только личное отношение и степень расстройства. Короткие злые слова шаг за шагом до точки невозврата. Сколько иллюзий сегодня потерял Конт? И сможет ли из всего этого выбраться?

### Глава 17. Случайность семнадцатая – простуда


За пустым столиком без Конта сидеть оказалось особенно неловко. Я прятала ладони под столом и теребила край скатерти. Кофе остыл, другие гости доедали свои салаты и ждали горячее, а я уже всерьез хотела просить счет и думать, как по нему рассчитываться, если патриций снова исчезнет или, закрутившись с переговорами, вернется, когда мне уже нужно в общаге быть. В кошельке одна мелочь звенела. Кому-то пары миллионов не хватало на то, чтобы выкупить бизнес обратно, а мне бы две сотни найти. С таким масштабом проблем впору чувствовать себя мелкой рыбешкой в океане посреди огромных китов. Забавно, но меня это впервые не расстраивало.

В моем мелководье нет Марии Изабеллы, друга Франко и отца, всегда готового помочь сыну за его счет. Я могу позвонить Катюхе, она пришлет мне денег, а с ближайшей стипендии я их верну. Просто, быстро, не очень весело, но – по-доброму и без подвоха. Только Конта было жалко. Он умом свой бизнес делал, а не подлостью или наглостью. Сколько я его знала, не походил он на беспринципных дельцов. Волков с Уолл-стрит. Такие схемы придумывал, изучал все основательно. Чего стоило одно знание итальянского языка или та мини-лекция про пармскую ветчину. По-настоящему увлеченный человек, разбирающийся в том, что делает.

«Ты идеализируешь его, – вздохнул Индис. – Нельзя среди волков оставаться кроткой овечкой. Сожрут. Если до сих пор жив и при деньгах, значит, умеет огрызаться».

Простая мысль, но она успокоила мне нервы и вселила веру, что у Сергея Геннадьевича все будет хорошо. Черт, я за него переживала, как за брата или близкого друга. Надо будет потом обязательно в мессенджере спросить, чем дело кончилось?

– Наталья Игоревна, – позвал он тихо и я вздрогнула. Когда успел со спины подкрасться? Он же в другую сторону уходил. – Извините, что так долго, еще пару вопросов пришлось решить. Напомните мне номер вашей банковской карты, пожалуйста. Или скажите, как вам удобнее получить гонорар.

Он сел обратно и положил перед собой смартфон. Номер карты я наизусть не помнила, поэтому достала её из кошелька, чтобы показать Конту. Рассчитался он со мной в два клика мобильного банка. Карту просто сфотографировал, программа сама распознала цифры и фамилию владельца. Высокие технологии в действии, а как же?

– Ну, вот и все, – вместо меня выдохнул банкир. – Вы мне очень помогли, даже не сомневайтесь. Соблазн продолжить сотрудничество велик, но, во-первых, на данном этапе я не хочу больше вас впутывать. Мне еще с поведением Вальшевского разбираться, начудил управляющий. А, во-вторых, интересным мне женщинам я привык делать подарки, а не перечислять деньги на счет за работу. Не люблю мешать личное и служебное.

Флиртовал патриций так деликатно, что я едва уловила смысл последних фраз и упустила момент, когда обстановка изменилась. Да, обещал упрямо добиваться расположения, но я не ждала, что возобновит осаду немедленно. Может, отвлечься собирался от тяжелых мыслей или не хотел тратить впустую время наедине? В любом случае опять поторопился. Я так быстро переключаться не умела. В голове еще теснились фразы из контрактов вместе с номерами счетов, а на языке остался мерзкий привкус от признаний про Марию Изабеллу.

– Я завтра буду занят половину дня, – продолжил Конт, – но вечером свободен. Может, появится повод отпраздновать очередной транш и ступень к возвращению бизнеса. Ты не хочешь поужинать в Перчини?

На свидание звал. Официально, и не забывая про бизнес, но мне иногда казалось, что по-другому он разговаривать просто не умел. За исключением моментов большой душевной боли, выраженной итальянскими матами.

Дух злобно шипел в ушах. Сейчас я не нуждалась в его советах, но как же промолчать? «Ах, Наташа загубит себе жизнь!» Да не собиралась я. Не нужно постоянно твердить одно и то же.

– Спасибо за приглашение, но у меня совсем нет времени, – не так уж сильно солгала я. Сессия закончилась, и докучал теперь только Сагалаев со сканированием кредитных договоров. Как бы не пришлось по ночам сидеть, чтобы наверстать вынужденные простои в приемной. – Надеюсь, у вас все сложится удачно.

Я гордилась, как умела ровно и безразлично отвечать. Перчини – дивное место и одно свидание ни к чему меня не обязывало. Но нужно быть последовательной в своих решениях. Запретить «осаждать» меня я не могла, а вот отказываться от любых предложений – вполне. Пока не случилось второго поцелуя, был шанс заморозить отношения на деловой ноте. Был.

– Наташа, мы ведь на «ты» перешли, – мягко напомнил Конт и взял меня за руку. – Без ритуала брудершафта и официальных признаний, но ты ведь отвечала мне. Почему опять закрылась? Работа выполнена, давай забудем об этом. Я сам разберусь с Франко, договором и всем остальным. Ты нужна мне не только для этого. Вернее, совсем по другой причине. В этом дело? Ты не поверила в мою симпатию?

Он гладил мою ладонь пальцами так, чтобы никто не видел, а я чувствовала. Очень нежно и осторожно. Я краснела против воли. Кончики ушей горели, будто вся ресторанная толпа застала нас за бесстыдными ласками. Серьезный банкир в строгом деловом костюме и зажавшаяся от смущения студентка. Мамочки, меня в жар бросало, как в примерочной Каприччо. От поцелуя было не спастись, а теперь тем более. Я крепко сжала пальцы Конта, не позволяя больше себя трогать. Дыши, Наташа. Легче, спокойнее.

– Я не верю в будущее наших отношений, Сергей Геннадьевич. Вы недавно развелись, и все красивые женщины кажутся падкими до денег коварными соблазнительницами. Нос воротите, душа болит. Бывшая супруга все еще в мыслях со своими капризами, адвокатами и жаждой мести. А тут город вашей молодости, институт под боком. Невзрачная студентка а-ля серая мышь, совсем на Марию Изабеллу не похожая. С изюминкой еще, в виде экстрасенсорных способностей. И вроде в руки не дается, но иногда так смотрит, что сразу ясно – на все согласна. Вот инстинкт охотника и донимает. Хочется засчитать себе еще одну победу и отдохнуть заодно душой и телом. Больше телом, конечно, потому что высшее образование у нас одно и то же, а миры разные. Все разговоры только о работе и каких-то юношеских воспоминаниях. Еще пара встреч и темы кончатся. Не пересказывать же мне, как я сдавала экзамены на прошлой неделе? Вам скучно станет.

Конт слушал, не перебивая, а меня несло, как товарища Бендера в известной книге. Очень тяжело нащупать тонкую грань между честностью и бестактностью. Не всем интересно, что о них на самом деле думают другие люди. Но, раз уж сказала «А», то нужно говорить «Б». Я вдохнула поглубже и продолжила:

– Вам уже скучно, просто стыдно перед самим собой, что пообещав долгую осаду, вы слишком быстро сдаетесь. Свидание в том же кафе, разговоры по-прежнему о работе и вот уже первый вопрос на тему: «Ну, что тебе нужно? Почему так долго ломаешься, красна-девица? Али я тебе не люб?» Я ломаюсь, Сергей Геннадьевич, потому что не хочу одноразовых отношений. Жениться вы ведь на мне не собираетесь?

Конт, наконец, отпустил мою руку, и тихо рассмеялся. Палку я перегнула, но лучше сразу отпугнуть мужчину разговорами о гипотетической свадьбе, чем потом напрасно ждать хотя бы намека на серьезные чувства. Случайной любовницей я быть не хотела, даже для него.

– У вас очень строгое воспитание, Наталья Игоревна, – вернулся он к вежливому обращению в тон моему. А в глазах по-прежнему вспыхивали лукавые искорки, и сидеть рядом с ним было жарко. – Я уже забыл, как это бывает, когда знакомишься с девушкой, пять минут общаетесь, а она уже твою фамилию к своей примеряет и выбирает будущим детям имена, чтобы хорошо звучали вместе с отчеством. Так мама учила. Если мужчина проявляет интерес, то должен жениться, иначе к нему близко подходить нельзя. Еще до поцелуев обязан просить руки и быть одобренным всеми родственниками.

Патриций отхлебнул остывший латте, поморщился и убрал чашку в сторону. Ладно, отповедь про примерку фамилии я заслужила. Если уж на то пошло, то Конт Наталья Игоревна звучало хуже, чем Конт Мария Изабелла, но меня устраивало. А детей я бы назвала Кристина Сергеевна и Олег Сергеевич. Делиться фантазиями вслух не стала.

– Вот такие отношения действительно скучны, – признался банкир. – Со мной в столице на юридическом сын нефтяника учился. Папа выбрал ему невесту в младенчестве. Они дружили семьями, вместе играли в парке аттракционов, ходили в одну школу, потом в университет. Все знали, когда у них свадьба, родители заканчивали ремонт в их будущем особняке, а они на всех тусовках отдельно друг от друга присутствовали. Не тянуло даже за руку подержаться. Романтики не было в их отношениях, интриги. Получится что-нибудь, или нет? Стимула не было бороться за каждый день рядом.

Оборвал себя на полувдохе и фразу не закончил. Может быть отношения с Марией вспомнил. Бороться ведь тоже не стал, судя по рассказам. Не знаю, жалел или нет. Банкир допил латте большим глотком и закончил:

– Замуж я пока не зову, ты права, но со свиданием что-нибудь придумаю. Напишу завтра днем, обсудим. Договорились?

Мои намеки он не слышал категорически не потому, что я плохо намекала или не достаточно открытым текстом говорила, просто изначально отказ не принял. Я в прошлый раз удивилась настойчивости, отнеслась скептически, но теперь с замечанием про «бороться за каждый день рядом» его позиция выглядела совсем по-другому. Новую жизнь решил начать Конт? Ту, где женщин собирается ценить чуть выше? Я по-прежнему не верила, что его надолго хватит, но язык не повернулся высказать это. Что-то важное в середине разговора я своим сарказмом уже сорвала. Там, где он называл меня Наташей и спрашивал, верю ли я в его симпатию? Ощущение телесной близости сошло на нет. Патриций захлопнулся, как устрица в раковине, и, оттуда вежливо предлагал поговорить завтра.

– Хорошо, – кивнула я. – Договорились.


***


Несмотря на то, что карточка моя заметно потяжелела от упавших на счет денег, добиралась я на следующий день до работы на метро. Ну, подумаешь, три моих зарплаты за месяц в банке, не заявляться же теперь с шиком в институт и ближайший ресторан фастфуда. Так и просилось на язык: «Наши люди в булочную на такси не ездят». Ваши, ваши. Баснословный гонорар от Конта за одну ночь меня испортить не успел.

По дороге до приемной я поздоровалась с половиной банка. Местные модницы с некоторым недоумением оглядели позавчерашнее платье футляр, тщательно отстиранное от тонера, и мысленно поставили на мне крест. Вот, как-то так, девушки. «Каприччо» кончилось, одну и ту же вещь второй раз надела, маникюр не сделала, волосы в хвост на затылке собрала. Увы и ах, образ серого офисного планктона не пропьешь дорогим латте из ресторана. Утром, после бала, Золушка снова мыла горшки и выгребала золу из печки. Главное – не унывать и улыбаться.

Что ж, пора работать. Принца с туфелькой не будет, зато злых сестер с мачехой никто не отменял. Прямо с утра и пришли.

– Наташа, а билеты на самолет вы закажете? Ольга делала. Мне командировку согласовали.

– В МФУ тонер кончился, позвоните айтишникам, пожалуйста, пусть заменят.

– Наташа, одолжите ручку!

– Когда приедет курьер? Я уже полчаса жду!

– Можно у вас отсканировать? Наше МФУ занято.

– А Сергей Геннадьевич сегодня будет?

Я вздохнула над формой заказа билетов и подняла глаза. Начальница отдела кредитования крупного бизнеса скромно стояла рядом со столом секретаря и ждала ответ.

– Будет, наверное, – невнятно пробормотала я. – Должен, по крайней мере. Говорил, что дел много. Но еще не приходил.

Явление Конта я бы ни за что не пропустила. Да и он бы молча не прошел.

– Сергей Геннадьевич отчет просил по «Инвестпроекту», – поделилась печалью Людмила, – у нас встреча назначена, я дозвониться до него не могу, думала, вы что-то знаете.

– Нет, не знаю, – честно ответила я, прикусив язык, чтобы не ляпнуть лишнее про вчерашний вечер, и проблемы Конта с собственным бизнесом. Патриций никогда не опаздывал очень уж сильно. Раз его нет, значит, на другую встречу поехал. Может быть, с Франко или Марией. Успокоилась она с адвокатами или нет?

– Пожалуйста, напишите мне в чат, как только Сергей Геннадьевич придет, – попросила начальница, и я вежливо пообещала сделать, схватившись за блок желтых отрывных бумажек, чтобы записать. Людмила, с испорченным настроением от нерешенной проблемы, степенно удалилась. Сегодня все были какие-то дерганые и хмурые. Устали к концу рабочей недели? Пятница как-никак.

С ума сойти, уже пятница! Я отработала в ТФКБ всего неделю и в какой-то момент показалось, что она никогда не закончится. Событий – на добрый учебный год в университете. А мне еще весь архив кредитных договоров сканировать. Кстати, Сагалаев ответил на моё вчерашнее письмо с отчетом о проделанной работе, но мне категорически не хотелось читать почту. Готова была спорить на комплексный обед в фастфуде, что ничего хорошего там нет. Либо предложение раздобыть маховик времени, как у Гермионы Грейнджер в книгах о Гарри Поттере, либо, что куда ближе к реальности, работать сверхурочно и в выходные. За ту же самую зарплату, разумеется. Контракт у меня оплачивается по данным, которые начальник в ичар отправляет. Сагалаеву ничего не стоит занизить мне фактически отработанное время до стандартных цифр, «забыв» про все, что было сверху.

«А не все ли равно теперь? – фыркнул Индис, – денег Конта нам на все лето хватит, если экономно их расходовать».

«Предлагаешь забить на работу?»

«Относиться к ней легче и не загонять себя, как лошадь на ипподроме».

С духом хотелось согласиться. В моменты сомнений я старалась вспоминать, с чего все начиналось и ради чего затевалось. Я пошла в банк заработать и набраться опыта. Деньги есть, сканировать я уже умею, и раскладывать документы по папкам тоже. Что-то новое и полезное дальше вряд ли будет. Только монотонная рутина, повторяющаяся, как день Сурка. Все лето. Вместо каникул. А потом новый марафонский забег, начиная с сентября и по самую зимнюю сессию. Безрадостно как-то. Зато очень на реальную жизнь похоже. И нюанс один не давал покоя. Деньги за лето кончатся, а потом снова придется считать мелочь в кошельке и прикидывать: хватит её на метро или пешком придется ходить.

«Другое место найдешь, – успокоил дух, – на ТФКБ свет клином не сошелся. Отдохни летом, успеешь еще выгорание получить от приступов трудоголизма».

Заботливый какой. Уж не в Конте ли дело? Индис сначала толкал меня сюда всеми ногами и руками, а теперь забить предлагает.

«Все уже, опасность кончилась. Уедет сегодня Франко».

«Она только началась, – недовольно пропыхтел дух. – Банкир от свидания не откажется».

«Ой ли? Где же он тогда? Обещал утром написать и тишина».

Молчание правда подозрительное. Конт не приехал на работу, и в мессенджере время последнего онлайна было в полночь. Чем же патриций занят, что до телефона руки не доходят?

Я зависла над экранной клавиатурой мессенджера, не решаясь спросить. С одной стороны – его по работе ищут, а с другой – я будто навязываюсь. Вчера отказывалась от свидания, а сегодня сама интересуюсь, когда он в ТФКБ приедет. Мужчины тонко чувствуют такие моменты и резко отдают инициативу. То бродил под окнами и смс-ками закидывал, и вот уже играет в холодность и вечную занятость. «Хочешь отношений? Твоя очередь бегать». И ты такая радостная на задних лапках скачешь с восторгом собачонки. Влюбилась по уши, дурочка, ничего не замечаешь вокруг.

Нет уж, мне первого и единственного раза по горло хватило, еще в школе. В подъезде два раза поцеловались, а он всем друзьям растрепал, что я к нему клеюсь, донимаю, не знает, бедненький, как отвязаться.

Конт – взрослый мужчина, а игры те же. Занят? Нет времени? Прекрасно, я ему не сторож и не личный секретарь. Куда делся, выяснять не обязана. Свободный художник, командировочный, куратор проекта из столицы. Когда хочет, тогда и приходит на работу. Всё. У меня свои проблемы есть.

Я резко пододвинула к себе компьютерную клавиатуру и с психу открыла письмо Эльдара. Ой! Мамочки, как меня там чихвостить будут! Нет? Одна фраза? «Продолжай пока в прежнем темпе, Ольга еще долго на больничном сидеть будет». Уф, пронесло!

До обеда день прошел незаметно. Конта еще несколько раз спрашивали, и я отвечала, что не знаю. Людмила на третий раз потеряла терпение, перестав казаться милой женщиной.

– Наташа, что значит не знаю? Выясните. Вы в приемной сидите, знать расписание и местонахождение руководства – ваша прямая обязанность. Рабочий день в разгаре, одно совещание уже сорвалось. Неужели Сергей Геннадьевич не оставлял иных контактов для связи, кроме телефона? Электронную почту, наконец.

Я хотела огрызнуться и послать её к чертовой матери. Что за привычка у всех начальников: срывать злость на самых мелких и бесправных подчиненных? Если Конт ей не отвечает на звонки, то с какого перепуга ради меня от супер важных дел оторвется?

Но Людмилу стало по-человечески жаль. Патриций её вчера «Инвестпроектом» озадачил, пригрозил, что проверит, а потом испарился.

Хотя кому я вру? Сама дергаюсь и переживаю уже давно. Совсем на Конта не похоже. Вот вообще. Он серьезно относился к работе, не мог исчезнуть просто так, не предупредив. От испуга в голову полезли самые черные мысли. Вдруг в аварию попал и лежит без сознания в приемнике дежурной больницы? Таксисты по городу гоняют, будто за ними черти носятся. Да и без них есть у нас с десяток особо аварийных мест, где каждый день кто-нибудь бьется. Увернулся водитель от столкновения, подставил под удар пассажира и всё. А может и оба всмятку. Лежат на соседних койках, хоть заспрашивайся, кто такие.

Я вцепилась в телефон и на нервах слишком долго давила на кнопку включения. Вместо того чтобы разблокировать экран, отправила девайс на перезагрузку. Людмила стояла над душой и терпеливо ждала, пока на черном экране открутится зеленый робот Андроида. Медленный у меня процессор в телефоне, еле шевелится. Уж извините, на что хватило денег.

В мессенджере без изменений. «Патриций был(-а) сегодня в 00:23». Позже он не появлялся онлайн. Паршиво. Реально что-то случилось.

Я без особой надежды ткнула пальцем в поле: «Введите текст» и, увидев мигающий курсор, задумалась. Как можно максимально вежливо спросить: «Ты где?». Еще и на глазах у посторонних. Людмила прожигала взглядом экран смартфона, а закрыть его ладонью я постеснялась. Написать, что его ждут? Будет выглядеть упреком и неуместным напоминанием. Если жив и здоров, то в курсе. А если нет, то потом мне будет стыдно за резкость. Громоздить вежливые конструкции тоже не стоит. Формат сообщения не предполагает пространных опусов. Коротко нужно, четко и по делу. Черт!

«Сергей Геннадьевич, добрый день, – отстучала я несколько букв, добавив остальные целыми словами из автоматически предложенных вариантов. – Вы сегодня будете на работе?»

Кажется, у меня щеки покраснели, а сильнее нервничать, отправляя сообщение, невозможно. Две серые галочки отметили доставку получателю, но синеть не спешили. Я успела от страха нафантазировать гопников, отжавших телефон у бизнесмена. Потоп в его съемной квартире, пожар, землетрясение, цунами и оползень. Однако до самого простого варианта не додумалась.

«Нет, мне нездоровится, – пришло сообщение от Конта. – Отложите все до понедельника».

Я прочитала ответ вслух из вежливости, по взгляду Людмилы было ясно, что сама все увидела.

– Спасибо, Наташа, – вымученно улыбнулась начальница отдела кредитования крупного бизнеса. – Значит, до понедельника. Со здоровьем шутки плохи.

Какие уж тут шутки? Вчера патриций выглядел совершенно здоровым. Неужели высокое давление шарахнуло на фоне стресса? Лежит, сейчас, наверное, на диване и встать не может. Скорую вызывал? Таблетки пил? На укол согласился? Больной мужчина хуже ребенка, я по своему отцу знала. Он в любом состоянии молча и мужественно страдал, отказываясь от лечения, пока мать вокруг бегала.

«Ты только не беги со всех ног, – возмутился Индис, – сам разберется. На худой конец там Мария Изабелла где-то рядом. Бывших мужей не бывает, сдохнуть не даст. С мертвого после развода она уже никаких компенсаций за адвокатов не получит. Так что расстарается».

Ох, сильно я в этом сомневалась. Мария не выглядела заботливой женой. Даже ради денег пальцем не пошевелит. Тем более у неё теперь другой муж есть.

Я уставилась в пустой коридор и нервно постукивала углом смартфона о крышку стола. С работы я сейчас не уйду, но поинтересоваться тяжестью его состояния могу. Статья уголовная есть – за оставление в опасности. Я обязана спросить, не нужна ли ему помощь.

«Может быть, к врачу?» – отстучала я в окне мессенджера.

«Нет таких специалистов», – пришел ответ.

«А что с вами случилось?» – на автомате набрала я, не подумав, насколько глубоко вторгаюсь в личное пространство. Проще говоря, лезу, куда не просят.

Строчка статуса оставалась пустой, патриций думал. Соображал, как от меня отвязаться? Вспоминал диагноз? Стеснялся его написать? Ну, не простатит же прихватил. Он на работу ходить не мешал.

«Приезжайте, – написал Конт. – Сами увидите».

И прислал адрес.

### Глава 18. Случайность восемнадцатая – признание


«Банкир решил с тобой в доктора поиграть?» – зашипел Индис.

«Скорее уж в пациента и заботливую медсестру», – подумала я, хихикнув вслух, а потом весь похабный смысл фразы до меня дошел.

«Знаешь, что? – раскипятилась я, нервно собирая листы стопкой. – Достал! Я понимаю, у тебя нет никого, чтобы физиологию удовлетворять, но скажи, пожалуйста, откуда столько озабоченности вообще взялось? Ты – дух! У тебя сто лет как тела нет».

«Спасибо, что напомнила, – обиделся Индис. – Я о тебе беспокоюсь…»

«С темы не съезжай. Беспокоится он. Ты меня скоро до нервного тика доведешь своими постельными намеками. Посмотрела на банкира – в койку хочешь. За руку взяла – боже, какой разврат! Поцеловала – дура набитая, витающая в облаках. Остановись, Индис! Я сама буду решать, с кем мне спать и когда!»

Я зло запыхтела, уминая края листов в стопке, чтобы выровнять её. Воспитатель нашелся. Призрачный. Мало мне бабок на скамейке, которые в спину: «Шлюха!» кричат за то, что прохожу мимо, не здороваясь, так еще и собственный дух по ушам топчется нотациями. Мэри Поппинс, чтоб его. Леди Совершенство. Сам-то поди по бабам бегал пока жил, а из меня монашку сделать хочет. Да пошел он к чертовой матери!

«Я все слышу, между прочим».

«Я в курсе. Для того и говорю».

Стопка выравниваться не хотела. Листы лохматились, как шерсть у бешеной собаки или иголки у сердитого ежика. Мне хотелось что-нибудь сломать или разбить. Вот со всей дури жахнуть об стену, чтобы разлетелось на мелкие кусочки, но куда там. Камера висит над столом и противный безопасник Рогожкин сразу вызовет охрану. Надоело всё. Надолго и всерьез. Меня проклял кто-то? Или высший вселенский разум поиздеваться решил? Оставьте меня в покое, слышите?

Листы я отодвинула в сторону и прижалась к теплому, от изнурительной работы, МФУ. Не жалеет нас никто, правда? В поганом банке только от офисной техники и можно дождаться сочувствия. МФУ проскрипел приводом, и лампочка статуса готовности загорелась. Наверное, я случайно кнопку задела. Точно крыша едет. С куском пластика обнимаюсь.

Несколько минут я честно работала, но постоянно смотрела на телефон. Не знаю, ждал ли Конт ответа, проверял ли мессенджер или просто валялся на кровати, уставившись в потолок. Меня любопытство жгло узнать, что с ним случилось. Спросить про Франко, бизнес, отца. Получилось или нет. Нет, скорее всего, раз Сергей Геннадьевич внезапно заболел.

«Да напился он вдрызг, – вклинился Индис, забыв, что смертельно обиделся. – Лыка не вяжет, работу прогулял, на телефон не отвечает. Сил хватает только на кнопки нажимать. Беда у него, горюшко. Бизнес вылетел в трубу. И что? Ты к нему ехать собралась? Ты в своем уме? Пьяный мужик в расстроенных чувствах, а тут утешительница нарисовалась. Бери её и стресс снимай старым, как мир, способом. Да, я снова твержу о сексе. Не поедешь ты никуда. Сиди и сканируй. Пусть Конт проституток снимет, если ему скучно. Ты на эту роль не годишься. Все, закрыли тему!»

Я в шоке застыла с открытым ртом. Шутки кончились, дух показал зубы. Никогда не разговаривал со мной в подобном тоне. Я наивно верила, что уважал, ценил или хотя бы боялся потерять контакт с единственным живым существом, которое его слышит. Кого я пригрела у себя в голове?

«А если поеду, то что? Как ты останавливать меня собрался, галлюцинация слуховая? Заговоришь до смерти?»

Меня трясло от ярости, но голос в мыслях как всегда звучал спокойно. Эмоции я только от Индиса чувствовала и то больше по словам и характеру ситуации догадывалась, чем реально что-то ощущала. Никогда не задумывалась, как он реально может навредить. Пришло время, видимо.

«А ты попробуй и узнаешь», – угрожающе прошелестел дух.

«Ладно».

Я схватила телефон и открыла мессенджер. Понимала, что назло Индису соглашаюсь навестить Конта, но хватит уже шагать по навязанной кем-то дороге. Я тоже имею право совершать ошибки. Вот что со мной в квартире банкира может случиться? Девственность потеряю? Да и черт с ней, не всю жизнь же в девках ходить.

«Дура!»

«Помолчи».

Я чувствовала ярость духа как никогда остро, специально его провоцировала. Перебесится и успокоится. Я – единственная хозяйка своего тела. Что хочу с ним, то и делаю.

«Хорошо, я приеду как только рабочий день закончится», – набрала в мессенджере и занесла палец над круглой кнопкой с самолетиком, чтобы отправить. Не знаю, может рука дрогнула, но смартфон выскользнул из пальцев и грохнулся об крышку стола.

– Черт, так и разбить можно.

Я взяла его и снова нацелилась на отправку. Держала крепко, пальцы сухими были, но на этот раз судорога прошла от плеча через локоть вниз и ладонь на несколько мгновений онемела.

– Что за ерунда? – пробормотала я.

Чувствительность не возвращалась, правая рука висела плетью. Я потыкала пальцами левой в ладонь и стало жутко. Отсохла что ли? Как у монументалиста Илья Репина? Но я ничего тяжелее пачки листов не поднимала. Думать, что это Индис мне устроил, пока не хотелось. Ладно, я сообщение и левой рукой отправить могу.

Забрала смартфон из бесчувственной правой и попыталась приноровиться. Кнопка сделана под большой палец, но с другой стороны. Неудобной. Пока я тянулась, рука снова задрожала и смартфон полетел на стол. Ну, всё!

«Индис!»

«Я предупреждал, – холодно ответил дух, и озноб пробежал вдоль позвоночника. – Будешь упираться – ноги выключу. Так и просидишь на рабочем месте, пока Конт не протрезвеет».

Трудно описать, каково мне было в тот момент. Мир стал черно-белым и краски в нем поменялись местами. Тот, кого я считала верным другом, добрым советчиком и буквально своим ангелом-хранителем, приковал меня к стулу, мешая пойти на свидание к неугодному ему мужчине. Призрак, дух, бесплотное существо.

«Ну, и как ты это сделал?»

Много чего хотелось спросить и сказать, но сейчас волновало именно это. Ноги начали холодеть, будто их уже парализовало.

«Глубже внедрился, вот и все, – недовольно ответил Индис. – Тебе физическую формулу озвучить или механику процесса нарисовать? Нет их. Просто сделал и все».

Не моего ума дело, ясно. Конечно, разве должен кукловод объяснять марионетке, как именно он её за ниточки дергает?

«Давно так умеешь?»

«Всегда умел».

«Почему раньше не похвастался? Приберег на крайний случай?»

«Да. А еще пугать тебя заранее не хотел, но теперь, извини, нет выбора. Сиди ровно! И телефон не трогай!»

Вторая рука тоже отнялась, не смогла я дотянуться до списка вызовов и набрать хоть кого-нибудь. Маму, Катюху, Машку. Рабочий телефон стоял еще дальше, а Рогожкин, разглядывая изображения с монитора, вряд ли что-то заподозрил. Тупит секретарша, глядя в монитор, правилами банка это не запрещено. Черт, я даже придумать план спасения не могу, Индис все слышит.

«Наташа, я не враг тебе, – раздраженно сказал дух, – Дай Конту спокойно улететь домой в столицу, и все будет как прежде, обещаю».

«Как прежде уже не будет. Ты – чертов манипулятор! Словами ничего не добился, решил силу применить?»

«Да пойми, не нужен тебе этот банкир!»

«А кто нужен? – спросила я, вдруг прозрев. – Ты? И чтобы больше никого рядом? Ни семьи, ни друзей, ни любимого мужчины. Замуж тоже нельзя? И детей? Они ведь после секса получаются, как ты вытерпишь и не сдохнешь от ревности? Я себя заживо должна похоронить, потому что ты когда-то умер?»

Дух молчал. Упрямо не хотел признаваться, хотя и так все понятно стало. Дело не в Конте. Не в его проблемах с бизнесом и бывшей женой. Индис вообще никого рядом со мной видеть не хотел. Будь я чуть любвеобильнее и меняй поклонников, как чехлы на смартфоне, Индис бы раньше раскрыл себя.

Беспокоился он за мою невинность. По ушам ездил, как важно найти любовь один раз и на всю жизнь. Сохранить себя для любимого человека, чтобы потом в первую ночь соединиться с ним навсегда. Красиво, романтично и очень правильно. Ложь.

У меня уже был единственный мужчина на веки вечные. Он сам так решил и с моим мнением не собирался считаться. Мертвый, бесцеремонный, законченный эгоист.

«Ненавижу тебя! Отпусти немедленно!»

Я задергалась изо всех сил, но не смогла пошевелить даже пальцем. Дух зажал меня тисками, мешая дышать. Никто не видел нашей драки. Даже не догадывался, какая буря творится у меня в голове. Для всех я замерла, уставившись в одну точку, и считала ворон в окне.

«Наташа, успокойся! Все не так, как ты думаешь, – твердил дух, но отпускать меня не собирался. – Я всего лишь хочу удержать тебя от великой глупости. Вспомни, ведь ты сама клялась, что ни за что не ляжешь под Конта. Не будет у вас ничего серьезнее того проклятого поцелуя в примерочной. Нет будущего у отношений. И вот он напился, поманил пальчиком и ты полетела. Зачем, Наташа? Чтобы разбить себе сердце и не собрать потом? Не нужна ты Конту! Ему вообще ничего кроме денег не нужно! Он так устроен. Посмотри, чем его первый брак закончился. Можно бесконечно валить на Марию Изабеллу, но он там тоже участвовал. Нет между нами разницы, раз уж ты так решила. Конт точно такой же мертвый, бесцеремонный и законченный эгоист».

Мне от боли плакать хотелось. Индис бил словами, не думая, как они во мне отзываются. Я верила ему и надеялась, что это не так одновременно. Конт заботился обо мне. Постоянно пытался накормить нормальной едой, предупреждал, чтобы не испортила желудок студенческой диетой. Провожал и встречал на такси, спрашивал, не холодно ли мне вечером в легком платье. Так не относятся к тому, кто совершенно безразличен.

«Обычная вежливость, Наташа, – простонал дух. – Ну, не живи ты иллюзиями, спустись на землю. Он внимания твоего добивается из чистого упрямства, ты сама ему про инстинкт охотника говорила, почему мы ходим по кругу постоянно и я доказываю одно и то же?»

«Действительно, хватит уже, – вдруг согласилась я. – Отдам ему наряды из Каприччо, вежливо поинтересуюсь, не сдох ли от похмелья и в самый распоследний раз пошлю к черту».

«Наташа! – в отчаянье зарычал дух и его голос прокатился по телу сильной вибрацией, на столе заплясал телефон, будто на вибровызове и запрыгала ручка с карандашом. – Ты невыносима!»

«Ого! Круто! – искренне восхитилась я. – А другими ты управлять умеешь или только мной?»

«Умею, – неожиданно легко признался Индис и вздохнул. – Тонер на тебя я просыпал, Марина не виновата. Думал, испорчу тебе платье, и ты никуда не пойдешь. А в итоге хуже стало. Каприччо это, примерочная. Мне вообще тотально не везет с тех пор, как ты с Контом познакомилась. Он как тайфун сметает все на своем пути. Он опасен. Токсичен, как модно говорить в интернете».

«Его просто очень много, – попыталась успокоить я духа, не заметив, как оправдываю и защищаю банкира. – Он силен, упрям и всегда напролом прет. Не удивлюсь, если все-таки он подговорил Ольгу ногу подвернуть».

«Нет, это тоже я, – еще горестнее вздохнул дух. Я рот бы открыла от удивления, если смогла. – Она мимо архива шла, я её под каблук и толкнул. Серьезной травмы нет, отдохнет на больничном, ничего страшного. Я хотел, чтобы ты вышла из пыльного архива и поработала на хорошем рабочем месте. Кто ж знал, что Сагалаев столько на тебя навалит. Извини, Наташа, я правда думал, что так лучше будет».

Духу правда глобально не везло. Интриган призрачный. Я все еще злилась на него, но покаянная речь и смелые признания подействовали благотворно.

«Это все твои проделки или еще были?»

«Все, – твердо ответил дух. – Папка с документами случайно потерялась и нашлась, синий платок Конт подбросил, и остальных сотрудников ему помогать тоже подговорил. Мой только тонер и каблук».

«Все равно круто. А теперь отпусти меня, спина чешется, не могу уже терпеть».

«Ладно».

Я, наконец, расслабилась и села удобно, разминая затекшие от неподвижности руки. Голова шла кругом от новостей, я не знала, как реагировать. Мои угрозы Индису по-прежнему, как миллиардеру ипотека, зато он оказался тем еще полтергейстом. Духом-проказником.

«Я тебя не простила, – предупредила его. – У нас временное перемирие».

«Хорошо, – покладисто согласился он. – Но может, ты все-таки не пойдешь к Конту?»

«Наряды нужно вернуть. Я не могу их оставить. Они дорогие и постоянно о нем напоминать будут».

«Почтой отправь».

«Это некрасиво и невежливо. Не съест он меня. Тем более, если настолько пьян, что до работы дойти не может».

«Плохо ты знаешь пьяных мужиков, Наташа».

«Вот приеду и сама увижу», – повторила я слова Конта, нажав на кнопку отправки. Сообщение в мессенджере ушло.

Разглядев ответное «хорошо», я вернулась к сканированию кредитных договоров. Ближе к вечеру пятницы рабочая атмосфера в банке сошла на нет. Сотрудники перестали носиться по коридорам и тихо высиживали положенный срок, тайком от начальства играя в телефоне.

Монотонное перекладывание страниц и сохранение файлов хорошо отвлекало от тяжелых мыслей, и дух не спешил разговорами напоминать о себе. Бессмысленно думать, как его прогнать. Не знаю я. Шарилась в свое время по форумам любителей магии, но ничего полезного или хотя бы отдаленно подходящего моему случаю не нашла. Индис – не домовой, не банник и не лесная нечисть. А на счет призраков все маги твердили одно и то же: «неупокоенная душа лишь тогда покинет мир живых, когда снимет с себя груз незавершенного дела». Индис не помнил, кто он, не говоря уже о каких-то делах. Он вообще фыркал на каждый пост и обзывал форумных медиумов шарлатанами.

Темы у них были «мертвыми», на вопросы давно никто не отвечал, да и интересовались слабо. Обсуждение практики вызова духов собрало двадцать ответов, а в соседней ветке тема: «Заговоры и ритуалы на привлечение денег» едва умещалась в триста страниц. Сразу за ней по популярности шли любовные привороты всех мастей и окрасов. Ничего удивительного, впрочем. Любовь и деньги волновали каждого, а таких чокнутых, как я, с персональными духами в голове по земле ходили единицы. Если получится найти способ остаться в одиночестве, то совершенно случайно. А пока я беззащитна от дурного настроения Индиса и его выходок.

«Я уже извинился за это».

«Правда? Не слышала. А ты не мог бы повторить?»

Не извинялся он. Вроде как чувствовал себя виноватым, но «прости Наташа», а главное «я больше так не буду» не сказал. И я догадывалась почему. Эффект родителя с ремнем в руках. Бить ребенка плохо, но если он разбаловался, то можно один раз отхлестать по заднице, чтобы запомнил какого это, а потом только ремень из-за спины показывать и все. Дитя станет шелковым.

«А что делать, если ты сама себе вредишь?»

«Ты мне всю дорогу к Конту читать нотации будешь?»

«Да», – через паузу ответил дух.

Ладно. Хотя бы честно. Пора морально готовиться, что под предлогом заботы меня теперь будут на каждом шагу дергать, останавливать и насылать паралич на конечности. Пойду к патрицию, как ржавый Буратино, скрипя несмазанными шарнирами. Прохожие наудивляются всласть. Еще скорую мне вызовут психиатрическую. Нет, обычную. Решат, что наркоманка. Я, конечно, легко отмажусь, но только в первый раз. Во второй, третий, четвертый уже будет гораздо сложнее. Спасибо, Индис, за светлое будущее и счастливую жизнь.

Дух молчал. Я ждала ответ, поглядывая на часы. В голове крутилось его «сама себе вредишь» и натолкнуло на мысль. Шантаж тогда прекращается, когда есть симметричный компромат или хотя бы адекватная угроза. Духу я ничего сделать не могу, зато себе – запросто. Сразу вспомнился эпизод из фильма, где Анжелика маркиза ангелов в гареме султана приставляет себе кинжал к горлу и угрожает самоубийством, если муж её хоть пальцем тронет. Кинжал еще такой красивый. Узорчатая гарда, тонкое длинное лезвие.

Беда в том, что Индис читает мои мысли и будет смеяться в голос. Дескать: «Ну-ну, давай-давай. Я знаю, ты этого не сделаешь». Не сделаю, конечно. А если наглотаюсь снотворного, чтобы продемонстрировать серьезность намерений, то могу на самом деле умереть. Не годится. Нужно что-то другое придумать.

«Все, Наташа, остановись, – не выдержал Индис. – Торжественно клянусь, что пальцем тебя не трону, пока будешь в гостях у Конта, раз уж приспичило туда пойти. Но и ты пообещай, что отдашь наряды и сразу вернешься домой».

Настал мой черед держать паузу для значительности ответа. Чтобы дух точно услышал, осознал и прочувствовал.

«Нет».

Теперь мы будем сосуществовать вместе исключительно на моих условиях. Я буду ходить туда, куда захочу и делать то, что сочту нужным. А если духу не нравится, он может завершать свое незавершенное дело и валить в мир мертвых.

«Это моё последнее слово. Думай, решай».

Индис занервничал, я чувствовала его тревогу поверх своей. Будто в огонь подкинули дров и плеснули сверху маслом. Руки не дрожали, но лихорадило только так. Я в десятый раз перечитывала предмет кредитного договора, чтобы не сбивать духа мыслями. Ну, решил?

«Ты – главная, – наконец ответил Индис. – Я всего лишь твой дух—помощник и впредь ничего лишнего себе не позволю. Договорились. Мир?»

«Мир», – ответила я без особого удовольствия. Такого доверия как раньше уже не будет. Я умею прощать, но молниеносно забывать обиды – нет. Да и нельзя такое забывать.

Рабочий день закончился, я выключила компьютер, положила телефон в сумку и пошла домой. Пакеты с вещами из Каприччо спрятала в самый дальний угол общего шкафа. Девчонки привычки шариться по вещам не имели, но мало ли что. Не сотню деревянных стоили костюм и платье. Намного дороже. Конт еще сможет вернуть их в магазин. Если с бизнесом беда, деньги пригодятся.

«Те деньги – слезы по сравнению с тем, сколько он реально потерял», – проворчал дух и снова замолчал».

Мы вели себя, как мои родители в ссоре. Я что-то молча делала, не обращая на него внимания, а он делал вид, что его это не задевает.

Как добраться до Конта я посмотрела в телефоне. Навигатор такой дешевой модели не полагался, но у меня стояло приложение с картой города и обширным справочником. Настоящая находка для мегаполиса с миллионом жителей и фантастическим количеством улиц, переулков и переездов. Я поражалась фантазии тех, кто придумывал им названия. Ладно дедушка Ленин, Карл Маркс и товарищ Дзержинский, настоящие жемчужины попадались в жилых кварталах на окраине и частном секторе.

Между зданием ТФКБ и моей общагой обитали классики литературы: Грибоедов, Добролюбов, Лесков, Тургенев, Толстой и Чехов. Последним, правда, достались совсем короткие улочки, зато Никитин раскинулся на шикарную четырехполоску и уходил в другой район. А самым моим любимым местом на карте был западный край левого берега реки, где среди улиц в честь городов затерялся великий композитор. Ачинская, Житомирская, Брянская, Ашхабадская, Шуберта, Бакинская, Полтавская. Я бы хотела, чтобы Конта поселили в какую-нибудь одноэтажную развалюху на улице Челябинской, но члену правления банка достался дом с видом на набережную.

Ноги свои я на этот раз пожалела и поехала на автобусе. Обратно, если что, пешком дойду, тут всего три остановки. Если что – это крайне позднее время суток или жесткая нехватка денег на проезд. А может и на ночь у банкира останусь.

На замечание про ночь Индис не отреагировал, а я почти устыдилась, что издеваюсь над ним. Действительно, веду себя как ребенок.

Темнело летом очень поздно, я добралась до элитной многоэтажки, еще даже намека на сумерки не было. Препятствия начались сразу, как спустилась на тротуар из автобуса и попыталась прорваться во двор дома. Въезд для машин загораживал шлагбаум, а для посетителей имелась калитка с кодовым замком. Пришлось писать патрицию в мессенджер. Заодно проверю, не уснул ли, пока ждал. И ждал ли вообще.

«Какой код у замка калитки?»

«542, – прислал ответ Конт. – На домофоне наберите номер квартиры».

Бодрствует. Уже неплохо. Не вернусь обратно с полным пакетом. Логотип Каприччо на нем для меня пропуском сработал. Охранник в будке покосился на незваную гостью, потом на пакет, затем на мои растоптанные балетки, снова на пакет и промолчал. Не все ли ему равно? Я же через забор не лезла и замок калитки не взламывала. Бдительный какой. Прям образцовый.

«Предложи ему в ТФКБ работать, – съязвил дух, ему понравится».

Я мужественно его проигнорировала и пошла к подъезду. Надеюсь, в неформальной обстановке я патриция увижу в первый и последний раз.

### Глава 19. Случайность девятнадцатая – коньяк в бокале для виски


Я таких образцовых подъездов никогда не видела. Нет, прошли те времена, когда поднимаясь по лестнице в квартиру, шагу не знал, куда ступить, и боялся прикоснуться к перилам. Даже в такой глухой провинции, из которой я приехала, давно смыли все надписи про половую распущенность соседки Тани и бессмертие панк рока. Но подъезд элитной многоэтажки все равно впечатлял. Здесь под окнами диваны стояли, и фикусы колосились в горшках. Я пренебрегла лифтом, чтобы сполна оценить все великолепие ремонта и терялась в догадках, как же все в квартирах сделано, если на подходе к ним вот так. Жилье у Конта, конечно, арендованное, но вряд ли менее роскошное, чем в среднем по дому.

Пройдя четыре этажа и насмотревшись на ажурное великолепие кованых ограждений лестниц, ступени из керамогранита и дизайнерские плафоны я остановилась у нужной двери. Звонок пропел трелью канарейки, а мне вдруг сбежать захотелось. Что я здесь делаю? Зачем пришла? И правда ведь, как дура, прилетела по первому свистку. Заколдованная, привороженная. Жить не могу без Сергея Геннадьевича? На работе его не увидела – день прошел зря? Может, уйти пока не поздно? Поздно.

Дверь бесшумно отворилась наружу, выпуская волну тепла, запах алкоголя и тихую музыку из глубины квартиры. Конт вышел меня встречать босиком. Стоял на пороге в брюках от серого костюма и расстегнутой на груди рубашке. Небрежный, взъерошенный, полусонный и пьяный. Это от него пахло теплом и дубовой бочкой, в которой десяток лет настаивался коньяк.

– Наташа, проходи, – сказал Конт и шагнул назад.

Руку со стаканом он опустил к бедру, и только тогда я заметила, как сыграл свет на квадратных гранях, будто янтарь спрятали за стекло. Такому стакану больше подошел бы виски с большими кубиками льда. Чуть подтаявшими до округлённых ребер и углов. Чтобы напиток был немного моложе меня и позволял банкиру напиваться с горя в обстановке роскоши и достатка. Да, какой-нибудь Чивас Ригал восемнадцать подошел бы идеально, но пахло коньяком. Тоже, наверное, элитным.

– Я думала, вы болеете, Сергей Геннадьевич.

Хмурое получилось приветствие. С оттенком нравоучения от строгой жены. Банкир должен был обидеться или заявить, что не какой-то там стажерке его отчитывать, но он улыбнулся. Поднял стакан к глазам, будто впервые его видел, пожал плечами и выпил еще немного.

– Болею, Наталья Игоревна. Даже лечусь. Коньяк прекрасно прогревает горло.

– И дезинфицирует душевные раны, – в тон ответила я, глядя как улыбка хозяина квартиры становится еще теплее.

– Нам нужно выпить, – уверенно заявил Конт, – чтобы окончательно перейти на «ты». Не люблю исповедоваться в печалях, добавляя вежливые окончания к глаголам. Слишком сильно напоминает разговоры с отцом. Вы закуску принесли? В пакете Каприччо?

Он показал глазами на мою ношу, и чуть было не сунулся туда с любопытством. Мне стало бесконечно неловко. Он реально горе заливает, а тут я со своим: «заберите подарок, он мне больше не нужен. Я не собираюсь с вами встречаться, пить и переходить на «ты». Катитесь к черту, Сергей Геннадьевич, и чтобы вам было больнее, я ляпну нечаянно что-нибудь обидное в самый неподходящий момент».

Не умею красиво отказываться от подарков и рвать отношения. Я их заводить не умею, не то, что заканчивать. Мамочки, ну зачем я пришла?

Он еще так обрадовался, про закуску спросил. Будто друга ждал в гости. Голодный, наверное. Как долго пьянствует? С утра? Готова спорить, что в холодильнике шаром покати. Патриций при мне обедал только в кафе. Его же сейчас развезет на голодный желудок. Уже развозит, судя по туману в глазах, хотя стоит ровно и держится хорошо.

– Нет, не закуску, – сконфуженно призналась я, пряча за спину пакет. Бесполезно. Он широкий и выглядывал из-за моих тощих ног с обеих сторон. Но раз уж пришла, нужно говорить правду. Не люблю сцены из фильмов, где героиня врет, а потом все время выкручивается, попадая из одной неловкой ситуации в другую. – Там одежда, я хочу вернуть подарок. Он слишком дорогой, я не могу его принять. Совещание закончилось, а стажерка не может ходить в том, что носит переводчик. Я в общаге живу, Сергей Геннадьевич, меня замучают вопросами – где взяла такие вещи? На панель сходила?

Ох, я его еще и собственными проблемами нагрузила.

Молодец, да. Под конец речи голос почти затих, и взгляд намертво приклеился к полу. Нас с патрицием разделял порог квартиры, а вместе с ним глубочайшая социальная пропасть. Мы буквально жили в разных мирах и все, что могли себе позволить – изредка заглядывать друг к другу в гости.

Он когда-то учился в нашем университете, ел суп из-под яиц и считал дни до следующей стипендии. Я стала Золушкой на вечер и переводила беседу двух очень богатых бизнесменов. Но принц мог снять одежду нищего и снова стать принцем, а я, как настоящая Золушка без сказки, вернулась к ободранным стенам общаги и фастфуду на завтрак, обед и ужин.

– Да, – протянул Конт и через паузу продолжил. – Я забыл, каково это встречаться с приличными девушками, кому мама строго настрого запрещает приближаться к таким, как я. Принимать подарки, ходить куда-то вместе вечером. Но, во-первых, я дарил подарок без задней мысли. – Банкир запнулся, вздохнул и снова глотнул коньяку. – Нет, мысли были, конечно, но с подарком никак не связанные. Наташа, я не приму его обратно. Тебе очень идет платье и в костюме ты хороша. Какая разница, сколько цифр на ценнике? Считай это инвестицией в твою будущую карьеру. Респектабельно выглядеть нужно не только переводчикам.

Патриций замолчал, так же, как я, разглядывая свои ноги. Я не хотела его обижать, но получилось. Из квартиры потянуло сквозняком, тепло выветрилось. Теперь мне самое время уйти, а он точно напьется один или позвонит Марии Изабелле. Ведь принято звонить бывшим и пьяным голосом предлагать начать все сначала?

Паршиво стало от этой мысли. Я безудержно ревновала мужчину, от которого отказывалась. Собаки на сене поступают так же. Ни себе, ни людям. Как легко и с каким удовольствием я шептала после примерочной «мой Конт» и почему все сломалось?

Индис нашептал, что банкир меня не любит. Развлечься хочет, поматросить и бросить. Это дух так решил и смог внушить мне. Сделал за меня выбор и пристально следил, чтобы не отклонялась от заданного курса. А я влюбилась. Я сказки хотела, счастья. Я и сейчас хочу.

Вот бы занести пакет в квартиру, бросить в угол и забыть. Пойти на кухню, вывернуть все, что есть в холодильнике и накормить, наконец, страдающего от хандры патриция. Нажарить ему картошки с луком, заварить чай и слушать, почему он вдруг коньяк достал. Франко отказался от контракта, Мария Изабелла очередную пакость устроила или папа-Конт жестко отчитал сына за просрочку платежа?

Банкир умел рассказывать, а я очень хотела слушать. Сидеть на кухне с чаем в руках и жмуриться украдкой от удовольствия, что вечер за окном, мы вдвоем и так тепло вокруг, так здорово.

– А во-вторых? – дрогнувшим голосом спросила я, кусая губы. – Вы сказали «во-первых», значит, должно быть «во-вторых».

Паузу я хотела заполнить. Позволить Конту попрощаться и закрыть передо мной дверь навсегда. Он ждал меня, поговорить хотел, а я пакет этот проклятый притащила, как в детском саду. «Не играй в мои игрушки, и жвачкой я с тобой не поделюсь».

– А во-вторых, я голову потерял, когда тебя в том платье увидел, – тихо ответил Конт. – Знаю, как это избито и нелепо звучит, но другие слова подобрать сложно. Я давно, как отшельник в темном лесу. Кругом глушь, тоска, овраги с буреломом. Ветки над головой смыкаются плотным ковром, и не лес это вовсе, а яма-ловушка. Вроде ходишь туда-сюда, что-то делаешь. Если глаза закрыть и стен не видеть, даже свободным себя чувствуешь, но выбраться невозможно.

Конт допил коньяк одним большим глотком и поморщился, уткнувшись носом в рукав. Пустой стакан куда-то в сторону поставил. Молчал и думал, а за окном темнеть начало, словно и я в его лесу оказалась.

– Работой был мой бурелом, – продолжил Конт. – Я отсиживался в нем и думал, что старый уже, зачем мне отношения? Они слишком много времени отнимают и в итоге заканчиваются провалом. Всегда так. Отец с матерью развелся, мне десять лет было. Командировки у него начались длительные, карусель из любовниц. Я на пятой со счета сбился и перестал их лица запоминать. Так и жил с мыслью, что все женщины одинаковы. Наверное, поэтому и на Марии женился. Она казалась обыкновенной и предсказуемой. Как все. Красавица-жена, как дорогой автомобиль, просто должна быть.

Он рассказывал, не замечая, что мы стоим на лестничной площадке, что он душу передо мной выворачивает, а я даже через порог отказалась переступать.

Говорил, говорил, говорил…

– Я рад, что не заставил Марию рожать. Сейчас был бы третий Конт, как копия двух предыдущих. У меня детство – оторви и выбрось; и я сыну такое же бы устроил. Многое понял, когда развелся, но выводы неправильные сделал. Не старый я еще. Жить хочу. Благосклонности симпатичной мне девушки добиваться. Без серенад под окном, попроще, но с тем же жаром.

Патриций взял пустой стакан, повертел в руках и поставил обратно. Я вздохнуть лишний раз боялась, Индис не показывался, будто не стало его. Не знаю, слышали ли нас соседи, я ловила каждое слово.

– Признаюсь честно, сначала просто интересно было. Азарт спортивный, ты права, очень точно вчера угадала. Работа еще мешала. Постоянно лезла в мысли и путала планы. Ты знаешь, в бизнесе нельзя отвлекаться. Личная жизнь сразу идет по боку, и даже не высовывается. Это правильно, иначе больших денег не сделать. Они тишину любят и одиночество. А я несколько дней график ломал, чтобы тебя лишний раз увидеть. Перенес все что можно, отпуск ближе передвинул. Убеждал себя, что азарт играет, задел отказ. А потом с тобой в примерочной оказался. В мою яму через бурелом свет пробился. В самую глушь. Туда, где, как я думал, умерло уже все. Вроде бы просто девушка, просто платье, но я – больше не я, а кто-то другой. Мне давно говорили счастливые друзья, что поцелуй любимой женщины совершенно особенный. Никогда не забудешь. Я не верил, пока сам не убедился.

Наташа, не уходи, пожалуйста, я так долго тебя ждал. Ты ведь здесь. Пусть с пакетом и очередным отказом, но здесь. Прошу.

Он протянул руку через порог, как через границу между мирами. Звал из холода пустой лестничной площадки туда, где тепло и музыка играет вдалеке. Мне нужно просто сделать шаг, и будут долгие разговоры на кухне, чай с жареной картошкой и тихое до щемящей нежности в груди: «мой Конт».

Никто не мешает мне быть счастливой, кроме меня самой.

Я закрыла глаза и качнулась к нему, уронив пакет по дороге. Упала в объятия, как в небо, раскрашенное жаром восходящего солнца. Мой Конт пах коньяком и парфюмом, был большим и очень теплым.

– Наташа, – звал он, целуя в макушку. – Наташа.

Я едва дотягивалась до его губ, и Конт поднял на руки. Поцелуй казался бесконечным, я с трудом вспоминала, что нужно еще и дышать. Лестничная площадка осталась где-то за спиной, нас поглотил полумрак квартиры. Музыка стала громче. Разливалась перебором струн гитары и отсчитывала удары сердца ритмом барабанов. Играло что-то старое и очень знакомое. Не понять, что, но мысли разлетались пестрыми бабочками, и так лениво было их ловить. Конт нес меня на руках, ни разу не охнув от тяжести. Я летела, свободная как птица и не хотела приземляться.

Очнулась от холода дивана под лопатками. Сергей накрыл меня телом и мягко, но не ожидая возражений, развел колени. Заставил обнять себя ногами. Так близко мы не были со времен примерочной. Я забыла, какой он огромный и сильный. Как скала, которую невозможно сдвинуть. Ураган, стихия. Моё бесконечно глубокое море.

– Ти вольё, – шептал он. – Ио сонно туа. Наташа, я с ума сейчас сойду.

Конт обнял за бедра и прижал к себе крепче. Его жар чувствовался даже через ткань брюк. Я понимала, как сильно он меня хочет, но собственный страх все портил.

Слишком долго мне это запрещали, все подряд. От мамы, до несносного духа в голове. Индис молчал, но я сама прекрасно справлялась, накручивая себя все сильнее. Близость с мужчиной казалась катастрофой. Чем-то невозможным и непоправимым. Шагом в бездну, из которой нет возврата.

Мамочки, я не готова! Мне страшно!

Я безвольно разжала руки, уронив их на подушку. Сергей не умел читать мысли и не почувствовал перемен во мне. Его поцелуи были прежними. Он ласкал меня, касаясь губами шеи, и сбивчиво что-то шептал по-итальянски. Я почувствовала запах коньяка, который до этого не замечала. Тяжесть мужского тела, твердость его намерений.

Платье-футляр задралось до талии. Между нами были только его брюки и мое тонкое белье. А казалось, что нет уже ничего. Конт отстранился на мгновение, чтобы провести ладонью по моему бедру. С внешней на внутреннюю сторону и дальше до узкой полоски ткани. Это было так приятно, что я забылась. На мгновение позволила ему делать с собой все, что хочется. Стало очень стыдно и жарко. Я ноги попыталась сжать, но он не позволил. Снова крепко обнял и поцеловал.

– Наташа, я знаю, как сильно тороплюсь, но уже не могу терпеть. Я хочу тебя.

Голос как бархат, но каждое слово будоражило. Я выгнулась навстречу, чтобы почувствовать его желание. Голову теряла и приходила в себя, вздрагивая от страха. Эмоции изматывали качелями. Давно бы сбежала, если бы не хотела так же сильно. К черту всех воспитателей и советчиков. Я буду принадлежать своему мужчине.

Конт снял рубашку. Просто стряхнул её с широких плеч. Загорелая кожа в темноте казалась бронзовой. Я, не стесняясь, гладила его шею и грудь. Чувствовала, как замирает, позволяя ласкать себя, и снова отбирает инициативу. Из платья меня было просто так не вытащить. Ткань скрипела в его кулаках, но не поддавалась. Лишь бы не порвал чужую вещь. Силы в руках столько, что у меня дыхание перехватывало. Конт сдался и просто поднял платье выше. Белье осталось последней преградой. Хотелось зажмуриться или закрыться руками, пока он раздевал меня. Теперь я по-настоящему обнажена и вся перед ним.

Ласки стали долгими и тягучими, как патока. Он гладил меня пальцами и вдруг проник глубже. Я не ожидала боли. Дернулась и застонала.

– Наташа, – выдохнул Конт. – Очень туго. Ты невинна?

Я вспыхнула. Стыд обрушился на голову ушатом холодной воды. Волна озноба прошла по телу, и я схватила Сергея за руку, чтоб оттолкнуть от себя. Господи, что я делаю? Первое свидание, второй поцелуй, а я уже на диване почти голая и на все согласная.

– Да. Отпусти! – зашипела на него, засучив ногами и пытаясь выбраться из-под тяжелого мужского тела. Индис молчал просто героически, но я чувствовала его самодовольство. Заранее знал, что испугаюсь? Откуда?

– Нужно было сразу сказать. Подожди, – голос Конта звучал растерянно, но насильно он меня не держал. – Ничего не случилось, я хотел уточнить, чтобы быть осторожнее.

«Поздно, – хихикнул дух, – умница, беги от него».

Я чуть не упала с дивана и остановилась, усевшись на широкий подлокотник. Лицо горело от стыда, комок ткани задранного платья мешался на груди. Я приглаживала растрепанные волосы и смотрела куда угодно, но только не на Конта.

«Теперь я чокнутой истеричкой выгляжу. Доволен?»

«Еще нет. Одевайся и уходи, – упирался дух. – Ну! А то он тебя уговорит или заставит! Пожалеешь потом! Пьяный трах на съемной квартире с первым встречным! Об этом ты мечтала всю жизнь?»

Я гримасничала, стараясь удержать слезы, и нервно теребила волосы. Дух специально ждал момент, чтобы вмешаться и все испортить. Мне было так хорошо…

«Не ври, ты сама испугалась, – фыркнул Индис. – Конт – первобытный дикарь, животное. Схватил тебя и с порога потащил в койку. Даже чаю не предложил девушке, мерзавец. Теперь ты понимаешь, для чего на самом деле нужна? Он тебе лапши на уши навесил, а ты растаяла. В любви признался, как же. Испугался, что секса вечером не получит. Что угодно был готов сказать. А ты поверила, повелась. Дура!»

«Замолчи!» – съежилась я в комок и толкнулась пятками прочь от патриция. Еще дальше. Он потянулся ко мне, но не стал прикасаться.

– Наташа, что с тобой? Не молчи, пожалуйста. Тебе больно было?

Мне сейчас очень больно. Невыносимо. Голова на части разрывается. Там больше нет моих мыслей, только шипящий голос Индиса: «Уходи от него, уходи, а лучше беги».

– Да хватит уже! – прокричала я вслух, не понимая этого. – Оставь меня в покое!

– Я не держу, – вместо Индиса ответил Конт и поднял руки с открытыми ладонями. – Видишь? Все в порядке.

Паршиво все было, порядком это назвать язык не поворачивался. Музыка начала раздражать, запах коньяка, духота в комнате. Я смотрела, как кружится потолок над головой и боялась, что начну выть в голос. Крыша поехала всерьез впервые, с тех пор как услышала Индиса. Не было его, теперь я точно знала. Мой голос звучал все время. Мой тайный страх перед отношениями с мужчинами материализовался в живую и очень яркую выдумку. Все, как бывает у настоящих шизофреников. Мое место в комнате с мягкими стенами. Под препаратами и в смирительной рубашке.

«Наташа, ты несешь чушь!» – взвизгнул внутренний голос, а я расхохоталась. Мысли смешались в кашу, больше я не различала чужих, только свои. Бежать нужно. Теперь уж точно и без оглядки.

– Наташа!

Я не вспомнила про белье, про брошенные в коридоре балетки, одернула платье и босиком рванула из квартиры Конта. Добежала до порога входной двери. Толкнула её и почувствовала, как он хватает меня сзади. Успел закрыться, дверь не поддалась. Я болтала ногами в воздухе, пыталась пнуть его и вырваться из хватки. Больше никогда не посмотрю на него, не решусь заговорить. Завтра же уволюсь из ТФКБ и поеду домой! К маме! В деревенскую глушь и тишину.

– Наташа, успокойся. Тише, родная, милая, – приходили в сознание чьи-то слова. Они брались из воздуха, расцветали в нем, как ядовитые цветы, и отравляли нектаром. Меня тошнило так, что почти выворачивало. Тело онемело, уши заложило ватой. Не помню, как упала на пол. Он был удивительно мягким и теплым. И пах чем-то знакомым. Кто-нибудь, выключите, наконец, музыку, она ходит по кругу! Мама, мамочка, забери меня. Я больше не могу! Темнота сыто облизнулась и проглотила меня.

## Часть вторая

### Глава 1. Неслучайность первая – чужие демоны


Она оседала в руках. Падала на пол, потеряв сознание. Конт подхватил её и дернулся обратно в комнату. Нет, на диван нельзя. Очнется, подумает, что изнасиловать решил. Не принял отказ. Очередной или первый – не важно. Так бежать рванула, что обо всем забыла. Нельзя её больше пугать. Той истерики, что была, Сергею с головой хватило. Весь хмель из головы выбило. Теперь он думал кристально чисто и ясно.

Её нужно положить в спальню, а именно – на кровать. Там удобно и бежать до двери дальше. Нет. Оставлять одну нельзя, а как он воды принесет? Только отвернется, Наташа снова на ноги вскочит. Куда собралась-то на ночь глядя и босиком? Думала, он её отпустит? Нет, конечно. Пока не узнает, что случилось, ноги её за порогом не будет.

Да, он тиран и самодур, а она как хотела? С его женщиной что-то не так, а он будет сидеть и клювом щелкать?

На кухню её нужно. Там диван есть, вода и чай. Все под рукой. Чай крепкий, черный. Он тонизировал, Сергей помнил. Такие худые и звонкие девушки на погоду реагировали, давление падало к дождю. Как только тучи зайдут, головой мучились. Но сейчас-то ясно за окном. Ни облачка.

Это голодный обморок? Наташа диетой себя решила в гроб загнать? Не правда, нормально она ела. В Перчини достойный был аппетит. Паста с мясом, салат – ни одного каприза. Она вообще истеричностью не отличалась. На редкость спокойная и разумная девушка, Конт налюбоваться не мог. И вдруг такой нервный срыв. Фантастический просто.

Порка мизерия, да что случилось-то? Это он виноват? Что не так сделал? Да, поторопился немного, но это не преступление. Она не против была. В руках таяла, на ласку отвечала, а потом будто черта перед собой увидела и бросилась бежать.

Неужели больно сделал? Ладно, тупой, не понял сразу, что первым у неё станет. Испугал, был настойчив и не смог вовремя остановиться. Нельзя так с невинными девушками. Там все тонко, зыбко, куча страхов и глупостей, вбитых мамами и бабушками. «Мужики – козлы! Ты будешь страдать! Им только это и нужно!» Послушные девочки иногда настолько сильно боялись мужчин, что мышечный спазм получали. Любое прикосновение болью отзывалось, не пускало тело. Вот где ужас настоящий с криками и слезами. Но Наташа хотела близости, Конт знал. Чувствовал. Когда против воли покоряются, по-другому себя ведут. Что произошло?

Не узнает, пока она не очнется. Сергей принес её на кухню и уложил на узкий диван. Спасибо не проходящей моде на мебельные «уголки», в Европе давно на стульях сидели, предпочитая комфорту минимализм и функциональность. А на таком диване спать можно было по пьяной лавочке. Конт и собирался сегодня здесь уснуть в обнимку с бутылкой, если бы не дождался Наташу.

Глубокий обморок, не просыпалась она. Аптечка в доме есть? Каццо, нет! Нужно было машину купить, как собирался, а не на такси ездить. Сейчас хотя бы автомобильную аптечку взял. Но с другой стороны, что бы он оттуда достал? Жгут? Бинт стерильный? Не было больше в них лекарств. Даже йода с зеленкой. Нашатырь нужен. Но чего нет, того нет. Не запахом же коньяка пытаться в чувство привести.

Наташа поморщилась и повернула голову. Осторожнее, чем хрустальную вазу, которую боялись разбить. Воды нести? Или лучше таз из ванны? Тошнит её наверняка.

Конт воды в стакан налил и осторожно коснулся плеча девушки.

– Наташа?

Она лежала бледная, изможденная. Под глазами темные круги проступили. Сергей хотел её обнять, погладить по голове, как ребенка, но боялся трогать. Столько ошибок с ней сделал, ходил по одним и тем же граблям, но никак не мог найти ключик.

А как его найти, если экстрасенс перед ним? Та самая ведьма, которая не оборот речи, а настоящая. Он до сих пор не знал, что она умеет на самом деле и терялся в догадках. Мысли читала? Будущее видела? Тогда почему до сих пор бедная студентка и стажерка в банке на черной работе? Ему казалось, что обладая таким даром, как минимум нужно счета иметь с очень круглыми цифрами, а жить можно и в свое удовольствие где-нибудь в тайге. Чтобы наглые миряне не отвлекали великого гуру от просветления.

Смеялся над друзьями, которые верили в чепуху с духами предков, носили заговоренные амулеты на удачу в бизнесе и освещали автомобили в церкви. Бизнес, как математика, максимально конкретная вещь, а тут какие-то потусторонние силы.

Бредовая мысль промелькнула и ушла, но Конт подумал и за хвост вытащил её обратно. Никто не знал, что творилось в голове у шаманов, ведьм и предсказателей. Их во все времена считали психами и старались обходить стороной, обращаясь только в самых крайних случаях. Уж какие у них срывы случались, не чета тому, что он видел несколько минут назад. Компенсировалось все. Туда же и уходило, откуда сила бралась. Справлялись они. Постучат в бубен, поиграют на барабанах и нормально. Можно дальше доставать, будто из воздуха данные контрактов, читать чужую переписку и находить потерянные папки с документами.

– Я знаю, что с тобой, – уверенно начал Сергей, чувствуя, как реальность трещит тонким льдом под ногами. Он хотел взять её, как женщину, несколько минут назад, но только теперь решился принять по-настоящему. Со всеми странностями, пугающими способностями и перепадами настроения.

Он любил её. Видел, как его мир замыкается на ней и перестал сопротивляться. Пусть будет так.

– Ты переутомилась, Наташа. Учеба, работа, я со своими складами, отчетом по оценке и деловой встречей.

Её нужно отвлечь. Сделать вид, что ничего не было. Вспышка на Солнце, магнитная буря, ерунда в общем. Не заставлять ни в чем признаваться, по крайней мере, прямо сейчас. Позволить её демонам, как стае собак, привыкнуть к чужаку рядом с ними. Принять за своего. Наташа не зря так запиралась, когда работу с Франко обсуждали. Ни одного лишнего слова не сказала. Если сейчас на неё давить, она действительно уйдет. А Конт не мог её отпустить. Женщине уступить – не слабость. Любимой женщине вдвойне.

Откроется, когда сама захочет. И с близостью можно подождать.

– Извини, я был не прав, что так резво погнал лошадей вперед, – продолжил Сергей, протягивая полусонной девушке стакан с водой. – Обещаю, что больше не прикоснусь к тебе, пока ты не будешь готова. Все свидания на пионерском расстоянии. Максимум, за руку возьму… Наташа? Что с тобой?

И снова очень острая и непонятная реакция. Наташа сжалась в комок и закрыла лицо руками. Худые плечи вздрагивали. Конт видел это десятки раз у самых разных женщин. Истерика всегда заканчивалась слезами, но сейчас они были совершенно невыносимыми.

Стакан полетел на пол, расплескивая воду, Сергей поймал её в объятия и все никак не мог добраться до мокрых от слез ладоней. Такая хрупкая, что можно сломать. Удержать бы и не дать свалиться в ту черноту, что открывалась перед ним.

– Никогда! – рыдала Наташа. – Я никогда не буду готова. Он не позволит!

Лед под ногами треснул и сломался, чужие демоны засмеялись в голос. Она билась раненой птицей и вырывалась из рук.

– Кто он? – прошептал Конт, прижимая её к себе и мешая упасть. – Расскажи мне, пожалуйста. Любую правду, я все готов услышать. Что тебя так мучает, родная?

Дыхание сливалось с её всхлипами, колени скользили по разлитой воде. У Наташи кончились силы и она, наконец, обмякла. Сдалась.

– Расскажи, – на выдохе попросил он, не отпуская ни на одно мгновение. – Расскажи мне.

Она затихла. Замерла, будто стрелки на часах, но что-то неуловимо изменилось. Она больше не держала голову, положила её на плечо Сергея. Расслабилась и словно уснула.

– Его зовут Индис. Он призрак. Дух, когда-то умершего человека. Я – медиум, Сережа. Человек. Который слышит таких, как он. Без доски, тарелки-указателя, зажженных свечей и круга посетителей, взявшихся за руки. Я его просто слышу. Как тебя. Нет, по-другому. Он всегда со мной. Прямо в мыслях. Вот здесь. Сидит и клюет в темечко. Винтом вворачивается. Двадцать четыре часа в сутки. Одно и то же. Одно и то же.

Наташа пальцем стучала себя по голове и морщилась от боли. Её лоб горел, сердце колотилось. Конт молча убирал пряди растрепавшихся волос с её лица и слушал.

– Он тебя ненавидит. Он всех ненавидит. Хочет, чтобы я навсегда осталась одна. Только с ним. Эгоист поганый. Испортил все. Заорал в голос, когда не надо и все испортил. Прости Сережа, я не могу от него избавиться. Нет такого способа. Он обещал мне. Клялся, что не будет вмешиваться в наши с тобой отношения. На два часа не хватило. Вылез. Сволочь. Скотина.

– Мерде, – отозвался Конт.

Догадки подтверждались. Фрагменты мозаики поворачивались другими гранями, и картинка обретала четкость. Когда Наташа кричала, она смотрела в пустоту. Мимо Сергея и куда-то вглубь себя. Её «Хватит» и «Отпусти» обрели смысл. Выдохнуть хотелось с облегчением. Ощущение себя несостоятельным мужчиной пропадало. Не такой уж он тупой и криворукий любовник. В другом дело было.

– Мы нормально раньше уживались, – продолжила Наташа. – Даже сотрудничали. Индис твою папку нашел. Записку у Вальшевского прочитал. Он переводил мне с итальянского и обратно, через стены видел, в чужие телефоны заглядывал. Все мои способности, за которые ты заплатил гонорар – зловредный дух с очень скверным характером. Я правду говорю.

– Я верю, – Конт поцеловал её в лоб и еще раз выдохнул. – Это необычно, но объясняет многое. А теперь дай мне время. Я подумаю.


***


Патриций сел на пол, оставив меня на коленях и придерживая за спину. Молчал и думал, а я все никак от истерики не могла отойти. Она как мышеловка. Ты слышишь щелчок и думаешь, что барьеры рухнули. Начинаешь кричать, биться, бросаться на стены. Кажется, что выворачиваешься весь и выливаешься наружу, но это обман. Мышеловка не открылась, а захлопнулась, и ты сидишь внутри. А стены, на которые бросаешься, тоже существуют только внутри тебя.

Психам тяжелее переживать нервные срывы, чем обычным людям. Они в своих мышеловках сидят не одни.

«И нам неплохо было вдвоем, – снова влез Индис, – пока Конт не появился. Тоже мне мыслитель. Ничего он не придумает, вот увидишь. Я могу все про себя рассказать. Даже то, что на физическом уровне умею воздействовать, ему не поможет. Кишка тонка. Сейчас начнет петь тебе про визит к психологу, чтобы помочь с проблемой справиться. В их Европах к мозгоглядам каждый второй ходит. Очень модно. Только ни разу не полезно. Я тебе заранее расскажу, что психолог будет на приеме заяснять. Наталья, вам нужно игнорировать голос вашего невидимого друга и со временем он утихнет. Ага, «щаз». А кто за тобой присматривать будет? С сессией помогать? С работой? Ты забыла, сколько я для тебя сделал?»

Начались упреки в духе моих родителей. Я неблагодарная дочь и все такое.

«Ты мне счет хочешь за помощь выставить? Чем расплачиваться прикажешь? Делать все, что ты скажешь? Сколько раз в день?»

Дух кипятился, играя на моих нервах, отчего я никак не могла успокоиться до конца. Уже тряпочкой на Сергее висела, и все равно то озноб пробирал, то кулаки сжимались до красных отметин ногтей на ладонях.

«Извини, пожалуйста, что я так сильно о тебе забочусь, – съязвил дух, – своей жизни нет, полностью твоей поглощен. Двадцать четыре часа семь дней в неделю. Все о тебе и для тебя. А ты, как только первый же мужик приласкал, голову потеряла, и выгнать меня решила. Это предательство, Наташа. Не ожидал от тебя такого».

Я тоже не ожидала, что прессовать станет. Банально давить, тиранить и затыкать рот, вколачивая глубоко в глотку чувство вины. Чтобы боялась дышать без его разрешения. Забавно, сорвавшись, я впервые так сильно от него отдалилась. А издалека многие вещи выглядели иначе.

«Ты ошибку совершаешь. Мужиков много, они приходят и уходят, а я остаюсь. Только моя любовь действительно до гроба, а потому вечна».

«Вечное проклятие это, а не любовь. Я семью хочу, детей…»

«Искусственное оплодотворение есть. Банк анонимных доноров спермы. Такие мальчики-зайчики получатся и девочки-колокольчики, что на загляденье. И без дурной наследственности Контов. Яблоко от яблони недалеко падает. Сыночек к старости весь в папашу будет. Вот увидишь, так отожжет, Геннадий Владимирович обзавидуется».

Слова Индиса не задерживались во мне. Или отскакивали горохом от стены, или просачивались песком сквозь пальцы. Я устала. Я больше не хотела его слушать. Пусть замолчит, я на все согласна. Психолог, экзорцист с распятием, батюшка со святой водой и шаман с бубном – кто угодно. Хоть трепанацию черепа делайте и в мозгах ковыряйтесь, но такого счастья мне больше не нужно.

– Мне позвонить нужно, – тихо признался Конт, не выныривая из глубоких раздумий. – Телефон в спальне, подождешь меня здесь? Или вместе пойдем?

– Вместе, – уверенно кивнула я.


***


Нестандартные ситуации вопреки поговорке стандартными методами решались. Но долго, по частям и без гарантированного успеха. Сильнее всего выматывал перебор вариантов и состыковка их друг с другом. А если процесс жестко завязывался на смету, то варианты дороже-дешевле размножались в геометрической прогрессии, и проще было все бросить, чем дойти до конца. Поэтому искали нестандартные подходы. Забрасывали, как старик из сказки: невод в глубокое синее море и ждали, когда вместо тины покажется золотая рыбка.

Конт любил озарения. Вспышки невероятных догадок, переворачивающих ситуацию вверх ногами или вовсе отменяющие проблему, как таковую. Ради настолько красивого решения можно и несколько недель пострадать, но сейчас времени не было. Наташа шла за ним в спальню – бледная, как тень, и с каждой минутой угасала все сильнее.

Телефон лежал на тумбочке возле кровати. Стоял на беззвучном режиме, и, когда Сергей разблокировал экран, длинной лентой вывалились десятки уведомлений. Позже, сейчас нужна адресная книга и список фамилий на букву эс.

– Сядь на кровать, – попросил он Наташу, – а лучше ляг. – Соколовский – разговорчивый товарищ, отвечать будет долго, а тут еще и проблему не сформулируешь в двух словах.

Она кивнула и послушно забралась на покрывало. Конт, наконец-то нашел нужный номер и сел рядом.

Университетский приятель. Учились вместе и умудрились не потеряться за столько лет. Может, потому что интересы в бизнесе не пересекались никак, зато оба любили итальянскую оперу. Значимых премьер было не так много, и Андрей находил время, чтобы прилетать на каждую. Мария Изабелла фыркала и закатывала глаза, но отпускала мужа на всю ночь, слушать всемирно известных теноров, а потом сидеть с другом в ресторане и делиться впечатлениями.

Андрей видел в опере мистический смысл. Рассказывал о тайных аллюзиях на древние учения и о влиянии музыки на энергетику. Конт пропускал половину объяснений мимо ушей, считая безобидной причудой старого друга. Но теперь вдруг вспомнил кое-что из странного бреда.

– Соколовский, Конт беспокоит, – заявил он в трубку, когда Андрей принял вызов. – Пятница вечер, ты пьяный уже?

– Нет, пока в адеквате, – усмехнулся он. – А есть предложения? Ты в первопрестольной?

– Хотелось бы, но значительно дальше. Разговор есть, ты занят?

– Да. Слушаю тебя внимательно.

– Отлично. Помнишь, ты про шамана рассказывал? Бубен, духи верхнего и нижнего мира?

– Помню. Ты хочешь в бубен кому-нибудь настучать?

Конт тихо смеялся. Хорошее настроение у Андрюхи, долго будут судить, да рядиться. А может быстро. Как рубанет сейчас с плеча – приезжай, все решим.

– Да. Его зовут Индис. Из верхнего мира, насколько я понял. Жить не дает одному очень важному для меня человеку. Как бы так в бубен стукнуть, чтобы он исчез?

Сергей обернулся к Наташе и закрыл динамик телефона рукой. Не догадался уточнить все способности духа. Поторопился звонить. Если сейчас Соколовский выдаст конкретный рецепт, то не взбунтуется ли зловредная сущность до следующего нервного срыва? Как далеко он слышит? Может, из квартиры выйти?

– Уф, тут не бубен нужен, – выдохнул через паузу Андрей. – Но тоже к шаману на поклон. Ты где был месяц назад? Заодно бы сделали.

– Подожди, – попросил он, закрывая еще и микрофон. – Наташа, как там твой Индис? Не буянит?

– Смеется и оскорбляет шамана, господина Соколовского и тебя заодно, – тихо ответила девушка, – не верит, что у вас получится.

Конт тоже не особо верил, но надеялся изо всех сил. Андрей был так же практичен, как суеверен. Без результатов не стал бы платить всем этим шаманам, магам и гуру.

– Все, говори, – произнес Сергей в телефон.

– Так вот месяц назад племянница моего знакомого стала кем-то вроде Эмили Роуз. Кричала, билась в истерике и расцарапала лицо и руки до крови. Родители наотрез отказались везти её в психиатрическую клинику. Сам знаешь, встать на такой учет – крест на себе поставить. Права, оружие, приличная работа – сразу мимо. Они водили её в церковь, потом к бабкам, но в итоге с помощью дяди и меня дошли до шамана Изги. Он сплел для девочки амулет и приступы прекратились. Она перестала слышать голоса. Учится, занимается спортом. Все неудобства – амулет нельзя снимать.

Звучало, как чудо. Сергей прижимал телефон к уху и незаметно отодвигался от Наташи. Случаи похожие, но разные, кто знал, поможет ли амулет? Вдруг он сработал, как плацебо, и никакого секрета в нем нет? Девочка-подросток легко внушаема, чего не скажешь о студентке. Поверит ли Наташа?

– Цена вопроса?

– Серега, ты знаешь, я бы тебе бесплатно помог, но шаман говорит, что так нельзя. Все имеет цену и должно оплачиваться. У нас нет способностей, поэтому уравновешиваем труд деньгами. Отдаем, чтобы получить.

– Ясно. Сколько?

– Двадцать тысяч евро.

Каццо ин бокка, не слабо! Высоко себя ценил шаман. Причем авансом. Глупо надеяться, что отдаст амулет на тест-драйв, а потом согласится принять возврат. А заплатив такие деньги, находились люди, которым стыдно было потом признаваться, что их развели. Вот и утверждали, что помогло. На этом и жили шаманы, ведьмы и прочие экстрасенсы.

– Андрей, не вопрос, лишь бы сработало. Сведи меня с шаманом.

Соколовский минуту молча пыхтел в телефон. Не дай бог заржет и скажет, что пошутил. Конт следующим рейсом в столицу полетит, чтобы морду ему разбить.

– Кто-то очень важный для тебя, да? – вкрадчиво спросил Соколовский.

«Невеста», хотел ответить Сергей, но осекся. Нельзя без согласия Наташи. Скандал будет и совершенно правильно. Обратного добьется. Притормозить нужно.

– Да, – коротко ответил он.

Соколовский помолчал еще минуту, а потом звякнуло уведомление из мессенджера.

– Это телефон. Незнакомым номерам Изга не отвечает. Отправь СМС, что от меня. Как получишь добро, только тогда звони. Обычную СМС, Серега, там все плохо с внедрением новых технологий, не выеживайся лишний раз.

– Понял, – ответил Конт, проверив мессенджер. – Спасибо, Андрюха.

– Не за что. Мне совершенно не за что.

Они попрощались, Сергей выключил телефон и снова задумался.

### Глава 2. Неслучайность вторая – десять метров


Индис смеялся. Сыпал остротами и всячески издевался над доверчивостью патриция. Его шарлатан на деньги разводил, а он радостно за кошелек хватался. Я сильнее втягивала голову в плечи и молчала. Дух озвучил сумму гонорара шаману. Двадцать тысяч евро. Почти полтора миллиона рублей. На них можно квартиру купить. Господи, да на них пять лет можно жить с моими скромными запросами! А он хотел отдать их за танец с бубном.

«Верхний мир, – обхохатывался Индис, – Который этаж? Пятый или шестой? Ась? Не слышу. Наташа, это Конту нужно в дурку, а не тебе! И другу его заодно. Ох, шаман, ох, крут и пронырлив. Так доить деньги с богачей еще нужно умудриться. Респект! Памятник в обоих мирах!»

«У него не получится, да?»

«Конечно, – раздувался от гордости дух, – не в его власти мертвые души из мира живых изгонять. Не он прислал, не ему показывать на дверь».

«А кому? – начала раздражаться я. – Понимаю, что ты не признаешься, но мне очень интересно, есть на тебя управа или нет?»

Индис притих и всю его эмоциональную бурю из моего сознания мгновенно сдуло. Как мальчишка, которого схватили за руку. Значит, был способ от него избавиться. Занятно.

«Тому, кто может меня выгнать, по телефону не позвонить, – совершенно серьезно ответил дух. – До настолько верхнего мира ни одному шаману с бубном не достучаться. До него вообще никому не достучаться».

«До Бога что ли?»

Дух запыхтел, изображая голосом дыхание призрачного тела. Я раньше не задавала ему подобных вопросов. Не хотела слышать ответы. Когда-то мне попалась скан-копия древней книги духов. Фактически стенографии диалогов медиумов с их призрачными собеседниками. Первая глава и несколько последующих была посвящена главному вопросу: «Существует ли Бог?». В девятнадцатом веке людей это по-прежнему интересовало очень сильно. Духи юлили и меняли тему, перескакивали с пятого на десятое, оскорбляли недоразвитых людишек и заявляли, что нашему убогому разуму не дано понять высоких материй. Точь-в-точь, как сейчас говорил Индис. Высокомерно и самонадеянно.

«Нет, до другого товарища. Сразу скажу – не до Дьявола, а то тебя сейчас кинет в противоположную крайность. Я сам глух, слеп и очень мало знаю. Давай забудем про это, Наташа. Ты поставила Конту заведомо невыполнимую задачу и лучше о нем подумай. Пожалей мужика, мучиться ведь будет. А что в итоге сделает, когда переберет все варианты, потратит кучу денег и ничего не добьется?»

Я хотела сказать: «Попробует снова», или «Будем просто жить дальше», но в мыслях крутился другой ответ. Простой, логичный и в целом правильный.

«Он сдастся.»

Как бы сильно мы не любили друг друга, невозможно вечно долбиться головой о стену. Когда-нибудь Конту надоест. Я стану обузой. Неизлечимо больным человеком, которому до смерти еще очень долго. Не уйти, не освободиться. Индис сделает все, чтобы испортить нам жизнь. Будет накладывать на меня паралич, толкать под руку Сергея на каждом шагу. Будь он просто голосом в голове, я могла бы привыкнуть, но с такими проделками – нет.

В конце и я сломаюсь. Покорюсь воле духа и стану пустой физической оболочкой для него. Сумасшедшей теткой, доживающий век в полном одиночестве. Хуже судьбу придумать невозможно, но именно такая меня ждет.

У всего есть цена. За мелкие подсказки и помощь потусторонних сил – я расплатилась жизнью, счастьем, свободой. Видела бы ценник заранее – сразу бы легла в дурку под галоперидол. Чтобы стать овощем, безразличным и безучастным ко всему, и было не так обидно умирать с открытыми глазами. Но все это не касается банкира с красивой фамилией Конт. Он заслужил нормальную девушку, жену, мать своих детей. Я не в праве так издеваться над ним. В конечном итоге мои проблемы – всегда только мои проблемы.

«Поздравляю, Индис, – мысленно поклонилась духу и захлопала в ладоши. – Ты победил, я отказываюсь от Конта. Не стану тянуть его за собой на дно. Мы расстанемся».

«Умница! – ликовал дух, – Наташа, какая же ты молодец! Ну, наконец-то! Девочка моя, я же тебе только добра хочу. Поверь, ты не сможешь жить, как все. Тем более, как гламурная Мария Изабелла со всеми тусовками, светскими мероприятиями и друзьями в стиле Франко. Ты – другая, Ты – медиум. У тебя своя дорога, не похожая ни на что. Конт наизнанку вывернется, но не сможет сделать тебя счастливой. Какое будущее тебя с ним ждет, ты подумала? Станешь скучающей домохозяйкой? Или будешь его личным переводчиком? А я могу дать тебе гораздо больше. Гораздо и гораздо больше. Только расставаться нужно прямо сейчас, пока он не выкинул впустую полтора миллиона. Ты себе потом не простишь».

Я никогда себе не прощу. Я обнимала Конта и ни слова не могла сказать. Любила его и держалась изо всех сил за каждое мгновение вместе. Еще два вдоха. Еще три удара сердца. Пожалуйста, господи, можно я останусь? К черту Индиса, его намеки на мировое господство, и разбитые мечты о нормально жизни. Я сдохну без Конта. Совершенно точно сдохну, и дух будет не при чем.

Патриций ласково заправил пряди моих волос за уши и поцеловал в лоб.

– Нужно ехать к шаману. У меня как раз отпуск на носу, а ты можешь взять не оплачиваемые дни. Я поговорю с Сагалаевым, проблем не будет. По телефону с этим Изгой ничего не решить. Дистанционно он тебя изолировать от духа будет? По скайпу? Это смешно. Мне плевать на секретность и его условия, я отдам деньги только когда увижу результат.

В груди заныло, и на языке горечь собралась. Черт, я должна сказать! Лучшего момента, чтобы объясниться не будет. Молчание, недомолвки, а уж тем более вранье – путь в никуда. Мое время кончилось. Сердце отсчитало еще три удара, и я решилась:

– Я поговорила с духом, он уверен, что у шамана ничего не получится. Бесполезно ехать. Прости, я зря тебе рассказала, только голову загрузила. Ничем Индиса не вытравить. Он останется со мной до самой смерти. А жить с ним невозможно. Ты видел, что было.

– Да ничего особенного не было, – нахмурился патриций. – Ты переволновалась. Я это учту, и в следующий раз все будет по-другому. А духа меньше слушай. Понятно, что он раскорячился в твоей голове, как корова в бомболюке из известного фильма. Элементарное противодействие. Он тем сильнее будет упираться, чем ближе мы к цели. Наташа, глупо сдаваться, ничего не сделав.

Проклятье, Конт прав! Индис мог соврать, что шаман ничего не может. Да он совершенно точно соврал!

«Нет, я сказал правду! Кому ты веришь? Твой банкир ничего не понимает ни в духах, ни в шаманах, ни в методах воздействия! Куда он лезет, дилетант? Гони его в шею! Наташа, ну, что опять началось? Почему мы ходим по кругу? Ты же все решила!»

– Он говорит с тобой? – потряс за плечо Конт. – Взгляд пустой. Ты меня слышишь?

«Он давит на тебя! Вы еще не пара, между вами ничего не было, а он уже решает, что тебе делать! Куда ехать и с кем разговаривать! Тиран недоделанный! Чертов манипулятор. Наташа, включи голову! Неужели ты ничего не видишь?»

Я заплакала. Тихо захныкала, как ребенок, растирая кулаками глаза. Сцепились хуже своры собак. В голове стоял ор из двух мужских голосов. Меня словно канат перетягивали. Он трещал от напряжения и мог в любой момент лопнуть. Нет, это совершенно невыносимо!

– Наташа, тебе плохо?

«До слез довел, ублюдок! С ним ты хотела остаться? Сейчас я ему устрою».

– Нет – пискнула я, но самое грозное умение Индиса уже пошло в ход. Конт дернул головой и схватился за ухо. Cтонов я от него не услышала. Патриций, стиснув зубы, замолчал. Удар повторился. Снова и снова. Банкир отпустил меня из вдруг ослабевших рук и отсел на кровати дальше. Пальцем зажимал ухо, будто стараясь добраться до барабанной перепонки.

«Индис, прекрати! – я пыталась мысленно кричать и одновременно думать, как помочь Конту. Куда бьет дух? Преграду поставить можно? – Прекрати, я сказала!»

Сергей бледнел и уже не мог сдержать судороги. Они накатывали волнами, лишая его сил. Скорую вызвать? Она не поможет. Я бросилась его обнимать, зациклив в голове единственную мысль—приказ:

«Индис, перестань! Индис, прекрати!»

Господи, он убьет его или оставит глухим! Да как же справиться с проклятым духом?

«Уйди от Конта, и я оставлю его в покое, – очень тихо и ровно прозвучало в голове, – иначе его инвалидность будет на твоей совести».

Вот кто настоящий урод, мерзавец и ублюдок. Его кровожадности нет оправданий. Последняя капля упала в чашу терпения и все, что там было, полилось через край.

«Спасибо, Индис, что прятался не слишком долго. Наконец, я вижу тебя таким, какой ты есть».

Десять метров, я помню. Дальше он его не достанет. Выбежать в подъезд и спуститься на несколько этажей ниже – достаточно. Я вскочила на ноги, оставив патриция корчиться от боли. Трясти его, пытаться докричаться и что-то объяснять нельзя. Счет идет на мгновения. Я поняла, насколько серьезно настроен призрачный монстр. Бежать нужно. Теперь на самом деле.


***


Голова звенела колоколом. Густой низкий звук проникал в каждый уголок тела, выдавливая по капле все, что в нем было живым. Конт до спазма сжимал челюсти, чтобы не кричать, но болевой предел приближался быстрее сверхскоростного поезда. Дальше никаких сил и никакой воли не хватит. Он заорет на весь дом перед тем, как отключиться. Уже терял раньше сознание от боли. Знал, что его ждет.

Ослепнуть не успел. Видел, как Наташа сбежала. Все-таки ушла, бросив его. Больнее пощечины получилось. Тяжелее звона в ушах. Сквозь него, как сквозь вату, не проникало ничего. Наверное, хлопнула дверь. Неслышно было.

Пустота перед ним стала холодной. Тепло Наташи на голой груди развеялось слишком быстро. Она ушла, забрав даже запах своих духов. Оставила одного вместе с болью.

Кричать в коридор не хотелось. Унижаться перед ней и соседями. Не вернется. Могла бы хоть что-то сказать, он же все был готов для неё сделать. Не нужно было. Не оценила. А сказала ли вообще хоть каплю правды? Или театральный номер с духом был ради того, чтобы уйти.

Как ухо не вовремя прострелило. Будто по заказу. Что с ним? Отит таким не бывает. Не развивается так быстро.

Сергей хотел встать, но мешком свалился с кровати. Удара раскалывающаяся от боли голова уже не выдержала. Сознание померкло. Так легко и хорошо стало, словно уснул. Главное, что боль прошла. Её выключили, лихо нажав на кнопку. Щелк – и нет.

Даже когда он почувствовал запах пыльного и вонючего ковра, звон не вернулся. Плечо ныло, в гостиной тихо играл симфонический оркестр из динамиков стереосистемы и в квартире было до обидного пусто.

Кому нужны твои деньги, Конт? Твое желание расшибиться в лепешку? Звезду ей с неба, шамана с бубном, а она дверью хлопнула. Ведьма.

Почему он счел её нервный срыв безопасным? Затмение нашло. Знакомые рассказывали, что так мошенникам все деньги и отдают. Не нужны наркотики, специальные препараты и такой банальный алкоголь. Техники гипноза и программирования. Четко рассчитанные, выверенные до каждого слова и жеста. Повелся же. Не будь он знаком с Андреем, решил бы что друг и шаман в доле. Но зачем? Фоттэре, зачем?

Затошнило, стоило попытаться поднять голову. Конт, кряхтя и постанывая, пока никто не видит, все-таки сел. Лбом уткнулся в колени и выдохнул боль через нос.

Незачем. Просто незачем. Наташа могла получить деньги сотней других способов. Выйти замуж, и как Мария Изабелла отнять оставшийся бизнес. Вот так – просто бессмысленно. Тем более, если она в итоге сбежала. Аферу играют до конца. Даже молоденькие и неопытные девушки.

Невинность настоящая, испуг тоже, способности на встрече с Франко сомнений не вызвали и причин обманывать после не было. Ну, не было их, как не крути. Иначе стоило признать, что он совсем не разбирается в людях. Пора выключать паранойю. Наташа сорвалась во второй раз, и он просто не смог её удержать.

Сам виноват. Видел, в каком она состоянии. Начал давить и настаивать. Как всегда. Фэссо. Идиот. Поторопился. Кретин. Деликатнее нужно, особенно в непростых делах. Полез с кувалдой к микроскопу и зеркала собирался поправить.

Ухо стоит завтра врачу показать. Если еще один приступ схватит, он ничего не сделает. Тяжело объясняться с девушкой в позе раздавленного каблуком дождевого червя. Музыка из гостиной звучала очень уж тихо. Слух все-таки сел.

Вибрацию телефона на тумбочке он больше почувствовал, чем услышал. Броситься к нему не получилось. Только подползти на карачках, матерясь по-итальянски. Слова в языке современных римлян были гораздо длиннее и звучали интереснее, чем в русском. А еще можно было, не стесняясь отводить душу среди тех, кто языка не знал.

Наташа. Её номер.

– Слушаю, – на автомате сказал он, приложив смартфон к уху, и боль вернулась яркой вспышкой. Нет, лучше лечь. – Наташа, ты где?

Здоровое ухо должно было слышать нормально, но другое мешало. Казалось, что линия шипит, как у старого проводного телефона. Конт зажмурился, как ему хотелось услышать ответ. И первым был плач. Судорожное всхлипывание, едва оправившейся от истерики девушки.

– Сережа, прости, пожалуйста, я не хотела убегать. Это все дух. Он так умеет. Я не успела предупредить, извини. Про полтергейстов слышал когда-нибудь? Примерно тоже самое. Индис бил тебя и не хотел останавливаться, пока я не уйду. Идея-фикс у него разлучить нас. Сережа, прошу тебя, поверь мне. Все на самом деле настолько плохо. Дух в ярости, и не собирается успокаиваться. Я должна держаться от тебя на расстоянии десяти метров. Иначе твоя боль станет круглосуточной.

Она всхлипывала, задыхалась и шмыгала носом. Конт представил, как стоит на улице легко одетая и продрогшая до костей. Маленькая, беззащитная. Злиться сил не было. Недавние мысли о подставе и разводе на деньги вспоминались, как пьяный бред. Ей плохо, у неё проблемы, а он какой-то левый умысел ищет.

– Дух у тебя совсем отбитый, – попытался рассмеяться Сергей, но вышло только закашляться. Гудящий колокол головы сыграл еще одну гамму. – Десять метров, значит? И надолго?

– Навсегда, – припечатала Наташа и замолчала.

Конт думал, он ослышался. Цеплялся за эхо слова в памяти и впустую надеялся на другой ответ. Этот звучал плохо.

– То есть как навсегда? Подожди. Дух каждую секунду вредить будет? Ему не надоест?

Слабо верилось, что боль причинял призрак. Но критическое мышление включать не хотелось. Конта и так мотало между безумием и желанием снова напиться. Нужно принимать сторону Наташи. Иначе он зря с ней говорит.

– Он не устает, – говорила она, – не спит, не ест, и отвлечь его невозможно. Может делать несколько дел одновременно. По телефону нам общаться можно. Переписываться тоже. Но подходить друг к другу ближе, чем на десять метров нельзя.

Вот и проверка. Не нужно игры «Верю/не верю». Достаточно подойти к Наташе и если боль появится, значит, все правда от первого до последнего слова.

– Я должен убедиться, – осторожно сказал Конт. – Вернись в квартиру, пожалуйста.

– Хорошо, – согласилась она. – Я иду.


***


Легче было сказать, чем сделать. Индис отпустил Конта и сосредоточился на мне. Уже знакомый по сцене из приемной паралич сковал по рукам и ногам. Я стояла на лестничной площадке подъезда и не могла даже пальцы разжать, чтобы отпустить перила. Какой сложной и невыполнимой оказалась задача шагнуть на ступеньку вверх. Куда там сороконожке, запутавшейся в ногах. Я грудью падала на воздух, давила его тараном, но не сдвинулась ни на миллиметр.

Индис законсервировал меня, мешая дышать. Никогда раньше не проверяла, сколько минут могу продержаться без воздуха, самое время узнать. Тридцать секунд? Так мало? Мне уже плохо. Сорок, пятьдесят. Легкие разрывало изнутри, голова кружилась, но хуже всего была паника. Совершенно лютая и бесконтрольная. Дух убить меня решил? Как в бесприданнице: «Так не доставайся же ты никому?» Минута. Все, больше не могу. Да, я слюнтяй и слабак. Я дышать хочу!

«Индис!»

«Ты сейчас же пойдешь домой!»

«Нет, это ты пойдешь в задницу! Хочешь убить? Валяй! Сам сдохнешь во второй раз».

Узнать ответ я не успела. Сознание скатилось в обморок, тело, наконец, обмякло и рухнуло следом в пустоту. Кажется, я ударилась головой. Ничего не почувствовала, просто услышала глухое: «Бум, бум». Всегда поражала эта особенность. Сколько бы ни теряла сознание, постоянно слышала разговоры над собой. Говорят, голос врачей даже после клинической смерти еще несколько мгновений различим. И каждое слово запоминается. Таблицу умножения месяцами учишь, стихи на уроке литературы. Вроде наизусть, а выходишь к доске и чистый лист. Зато здесь пара фраз ни о чем и намертво.

«До крайностей меня не доводи, – зашипел Индис, – разворачивайся и домой».

Я его, значит, довожу? Слышал бы нас другой медиум. Да хоть шаман с бубном. Расхохотались бы от подобной наглости.

«Катись в бездну», – послала я духа и дернулась встать. Тело слушалось ровно настолько, чтобы грудная клетка расширялась, набирая в легкие воздух. Амплитуда в пару сантиметров и хватит. Кажется, отдельно паралич Индис накладывать не умел. Только на все тело сразу. Уже неплохо. Я упрямая, мне и этого достаточно, чтобы до Конта дойти. Как там двигалась сороконожка? Сначала левую, а потом правую? Да, я правша, значит, перекатываюсь на левое бедро, рукой упираюсь в ступени. Правую ногу в колене сгибаю, упираюсь.

«Заколебаешься так ходить. Две минуты прошло, ты даже не встала».

Ага, ползу на коленях и радуюсь, что чувствительность неполная. По щеке что-то течет. Бровь разбила? Времени нет проверять: кровь там или пот, мне вперед нужно. Вес на правую, тело чуть-чуть вверх, левую оторвать, в колене согнуть.

«Наташа хватит, ты уже вся в грязи изгваздалась».

«Здесь чище, чем в нашей общаге раз в десять».

И никто никогда на коленях домой не добирался. Слишком пафосный и ухоженный подъезд. Соседи на площадку выйдут покурить, вот потеха будет. Хотя, табаком не пахнет. Курили явно в другом месте, или вытяжка работала феноменально хорошо. Вес на левую, правую оторвать, вперед и вверх подвинуть. Так, хорошо, край следующей ступени близко.

– Наташа, – тихо позвал Конт этажом выше. – Ты здесь?

– Да, внизу, – отозвалась я, заранее краснея от стыда. В таком виде я еще перед мужчиной не появлялась. Какой-нибудь подросток на пике пубертата и без мозгов в голове, обязательно бы достал смартфон, снял меня ползущую, а потом в Ютуб выложил с заголовком: «Девка нажралась, угар, смотреть до конца». Но Конт поступил иначе.

– Что ж ты делаешь? – пробормотал он и побежал ко мне вниз по лестнице. Не успел. Индис начинал терзать и мучить очень быстро. Ему ничего не мешало. Патриций споткнулся на середине пролета, снова схватившись за ухо. На этот раз дух сил не жалел, ему на нас обоих хватало. Конт с трудом цеплялся за перила, но упорно шел вниз, а я ползла к нему наверх. Так медленно словно через толщу вод мирового океана, так долго будто до Луны пешком.

«Наташа угомонись. Чего ты добиваешься? На Ромео и Джульетту вы все равно не похожи!»

Они умерли, а мы живы. Единственная и очень важная разница.

Конт почти кубарем скатился ко мне, и я с резким выдохом вцепилась в его плечи. Мокрая от испарины, полубезумная от страха и отчаяния. Никому его не отдам! Пусть хоть легион духов с того света слетится и хором будет мешать.

«Нет, я не могу! Ну какая же ты дура!»

Меня дрожью колотило, как дух бесновался, Сергей почти не дышал, но мы обнимали друг друга. Я упивалась запахом его кожи. Целовала в шею и гладила по волосам. Милый, родной, любимый. Никогда не оставлю.

Тело расслаблялось, возвращая чувствительность. Ушибы вспыхивали очагами боли. Левое бедро, локоть, колено. На что упала, то и отбила. Сильнее всего пострадала голова.

– Бровь рассечена, – шептал Конт, вытирая алые разводы крови с моего лица. – На лестнице споткнулась? Наташа, так сотрясение получить можно. В глазах двоится? Тошнит?

– Нет, нормально, кажется. Ой. Да, здесь болит. Тоже от духа досталось. Ты прав, абсолютно невменяемое существо.

Засохшая кровь прилипла и плохо оттиралась. Патриций бросил это занятие и, взяв меня на руки, встал. Я от неожиданности чуть не завизжала. Сейчас Индис опять его ударит и мы упадем вместе. Тогда точно шеи сломаем и будем как несчастные влюбленные из трагедии Шекспира.

– Сережа, не надо.

– Не бойся, донесу, – тихо сказал Конт и уверенно пошел вверх по лестнице. – Нужно одеться и ехать в травмпункт. МРТ сделать. Сотрясение там или нет, лучше перестраховаться.

– Куда мы, на ночь глядя? – попыталась отговориться я. – Одни дежуранты остались, никому мы там не нужны. Я нормально себя чувствую. Посплю и все пройдет.

Не хотела я к медикам из-за пары синяков, на смех ведь поднимут. Несколько часов потеряем, а в итоге меня выставят за дверь, как совершенно здоровую.

– Наташа, у меня даже зеленки нет, – продолжал настаивать Конт. – А бровь возможно зашивать придется.

– «Не спорь со мной, женщина?» – попыталась поддеть я.

– Именно так, – совершенно серьезно ответил он. – Полежи на диване, я рубашку надену и такси вызову. Духу скажи, что позже отношения выясним, тебе медицинская помощь нужна.

«Да понял я уже, – проворчал Индис. – Так уж и быть. Пусть везет тебя в травмпункт. Но оттуда сразу домой».

Я промолчала. Не стала спорить. До травмпункта дух потерпит, а дальше разберемся.

### Глава 3. Неслучайность третья – травмпункт


Сергей одевался, держа в одной руке телефон. На вопрос: «Куда ехать?» Наташа пожала плечами и назвала районный травмпункт. Конт сразу представил узкий коридор, тусклое освещение, единственную скамейку и десяток травмированных, которым места на ней не хватило. Кряхтящих бабушек, суровых работяг, матерящихся от боли, и злую женщину в регистратуре. Ту, для которой ты – не человек. «Полис твой где? Чё, ослеп? Повылезало? Не наш район! А не знаю, куда тебе, не мои проблемы. Если пешком пришел, значит, не подыхаешь. Ну-ка рот прикрой, здесь больница».

– Нормальные платные центры у вас есть? – спросил он, листая страницу Гугла с результатами поиска.

– Да, – неуверенно кивнула Наташа, – но сейчас ночь, они закрыты. Да и денег возьмут, будто президента осмотрели, ну, очень профессиональным взглядом.

Сарказм Конт оценил. При современном уровне бесплатной медицины каждый хотя бы косвенно был знаком с платной. О плюсах и минусах можно было рассуждать до утра, но после всего, что случилось, Сергей меньше всего хотел увидеть королеву регистратуры еще раз. Особенно со своим больным ухом и страхом за Наташу.

– Там хотя бы МРТ можно сделать, – возразил он, поменяв запрос в гугле, – а в бесплатном – только рентген. Нашел. Круглосуточный травмпункт в частной клинике. Поехали.

Все же город-миллионник, а не сельская местность с одним фельдшерско-акушерским пунктом на три деревни. Добралась сюда цивилизация во главе с новейшим медицинским оборудованием.

– Не надо, пожалуйста, – попросила Наташа, решительно убрав салфетку от рассеченной брови. – Мне уже лучше, честно. Нет сотрясения. Хочешь, станцую, хочешь, спою.

– Обязательно, – улыбнулся банкир, – но позже. Ехать нужно, на это даже твой Индис согласился. Теоретически, вред от МРТ гораздо меньше, чем от не вовремя диагностированного ушиба головного мозга.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнула она через плечо и постучала по дверному косяку. – Такого точно нет.

Храбрилась хозяйка агрессивного духа напрасно. Умывалась сама, синяки показывать отказалась, но Конт видел её отсутствующий взгляд и поникшие плечи. Терпела боль, покусывая губы. Беспечность юности, когда здоровья вагон, и кажется, что по больницам ходят только бабушки и дедушки. Среди тридцатилетних друзей Конта гуляла шутка, что лучший подарок на день рождения – не прыжок с парашютом или ужин в ресторане, а программа полного обследования в приличной клинике.

Мэрдэ, да он на руках Наташу хотел до машины такси донести, но стоило тронуть за плечо и резкая боль в ухе, как четко рассчитанный удар тока, заставляла отойти. Держал его дух на расстоянии. Меньшим, чем обещанные десять метров, но все-таки. Прикосновения оказались под запретом, объятия и даже участие на словах. Индису не нравилось ничего. Дух вел себя хуже высокоморальных бабушек на скамейке у подъезда и очень близко к неадеквату. Давно осадить его хотел, но что сделаешь призраку? Даже поговорить нельзя, чтобы Наташа не услышала. Неэтично обсуждать её в её же присутствии.

СМС с номером машины от диспетчера такси пришла, и Конт повел девушку вниз. Уже не обращая внимания на боль, обнимал за плечи и помогал не споткнуться в темном дворе. Таксист ждал за оградой, охрана внутрь не пустила. Есть, конечно, свои неудобства в таком проживании, но в гостинице еще хуже. До сих пор девушки, посещающие вечером мужчин в номере, вызывали понимающую улыбку. Конту было неприятно примерять это к Наташе. Даже представить, что о ней могут так подумать. В квартире лучше. Но отсюда придется съехать в понедельник. Последний день официальной командировки.

Он открыл дверь машины и замер, пока Наташа устраивалась в салоне. Получилось отвлечься от проблем с бизнесом, забыл про них. Хмель окончательно выветрился, переписка с отцом перестала беспокоить. Потерял он все, что у него было в Италии. Не смог вернуть, если быть точным. Выпил, погоревал, переступил и пошел дальше.

Других волнений хватало. По сравнению с бедой Наташи его сложности казались несущественными. Все, что измерялось деньгами, можно заново купить, продать, выменять, отобрать или получить в подарок. Единственная по-настоящему невосполнимая потеря – время. Десять лет ему никто не вернет. Семью и нарождённых детей тоже. Удивительно, как легко друзьям и знакомым давалось то, за что он дрался в кровь и проигрывал. Наташу он не отдаст. Даже легиону голодных духов.

Она стала чудом, в которое он давно не верил. Живой водой, утренним солнцем. В восемнадцать не чувствовал себя настолько влюбленным, как сейчас. Никогда не чувствовал. Несравнимые вещи. Уже за это стоило благодарить её каждый миг, что оставалась рядом. Нежная, трепетная, желанная.

Сергей нырнул в душный салон такси с запахом лимонной елочки и взял Наташу за руку.

– Куда едем? – хмуро спросил таксист. – Шеф, куда едем-то? – переспросил через половину минуты, и банкир полез в карман за телефоном.

– Коммунистическая семнадцать, круглосуточный травмпункт.

– Знаю такой, – кивнул таксист и включил поворотник.

– Сережа, что-то случилось?

Наташа сжала его пальцы и заглянула в глаза. В темноте они отражали яркие блики от уличных фонарей и желтых фар встречного потока. Сравнение со звездами всегда казалось глупостью, но сейчас подходило, как нельзя лучше. Его большая и малая медведица, весь небосклон и целая вселенная в одной хрупкой девушке.

– Все в порядке. Скажи, так ты знаешь итальянский или нет?

– Нет, – смутилась девушка, – мне Индис переводил, я повторяла за ним. Он все языки знает. Вернее, не обращает внимания, как звучат и пишутся слова. Понимает суть.

– Отлично, тогда пусть слушает.

Таксисту не мешало бы задать тот же самый вопрос. Вдруг он знал итальянский? Но Конт не верил в настолько невероятные совпадения. В любом случае нужно следить за его реакцией. Если пару раз хмыкнет или улыбнется в подходящем месте, то придется замолчать.

«Индис, я знаю, ты против наших отношений, – заговорил Конт на языке потомков римских патрициев. Иностранная речь журчала характерными «черре», «аццо» и стоило большого труда не добавлять к ней жесты. Половина экспрессии терялась, но она и не нужна сейчас. – Как мужика понимаю, насколько неприятно находится в женском теле, когда его вот-вот трахнут».

«Не понимаешь, – ответил дух голосом Наташи и тоже по-итальянски. Таксист скосил на них глаза, но скорее с недоумением, чем с интересом. Они уже говорили по-русски и тут вдруг оказались иностранцами. – Ты вообще очень мало знаешь и способен осознать».

«Так просвети меня. Кто ты такой? Зачем мучаешь несчастную девочку? Ты ей бровь разбил, мог шею сломать. Захотелось узнать вместе с ней все радости парализованного состояния?»

«Я видел, куда она падала! Опасности не было!»

«У неё под глазом синяк и на лбу гематома. Думаешь, увидит себя в зеркале и будет благодарна за заботу?»

«Сейчас нет, но потом обязательно. Ты не подходишь ей, Конт Сергей Геннадьевич».

«А кто дал тебе право за неё решать? Господь Бог?»

«Да что ж вы вспоминаете его через слово? Нет, я сам. Много лет её знаю и тебя разглядел. Твои звонки проституткам, махинации денежные, папу замечательного и высокоморальную жену. Яблоко от яблони недалеко укатилось. Сам знаешь, что не лучше их. Зачем ты нужен чистой и невинной девушке? Грязь из твоей души хлебать полной ложкой до конца жизни? Измены терпеть? Из бесконечных командировок постоянно ждать? Фотки хотя бы с пьянок из телефона удали. Корпоратив, надо же. Те бухгалтерши – хуже шлюх».

«За языком следи, – холодно и ровно сказал Конт. – Ничего компрометирующего там нет. Девушки из бухгалтерии с мужьями танцевали. У тебя проблемы с женщинами? Были, пока не сдох. Решил в отместку Наташе жизнь испортить? Покалечил, до нервного срыва довел, на что надеешься теперь? Как раньше уже точно не будет, даже если я уйду».

«Слушай, не лезь к нам! Сами разберемся! Она моя, ясно тебе? Учти, десять минут и ты глухой на оба уха инвалид».

«А ты герой, как я посмотрю, – тихо сказал Конт, – бьешь исподтишка и радуешься, что не могу ответить. Слабаком был в прошлой жизни и после смерти остался. Свою-то грязь на девчонку сам льешь ведрами. Она захлебывается, криком кричит, как хочет от тебя избавиться. Паразитируешь на ней во весь дух. Во весь тот огрызок, что от тебя остался.

«Заткнись», – сказала Наташа, и руки в кулаки сжала, пальцы задрожали. Взгляд пустой, голова на бок, как у сломанной куклы.

«Ты уничтожишь её быстрее меня. Уже начал и преуспел, – продолжил Конт. – Как последний идиот, рубишь сук, на котором сидишь. Вредишь той, что приютила и обогрела. Слышит, верит, разговаривает с тобой. А ты в благодарность, чуть не убил её. В этом твоя любовь и забота?»

Наташа ослабла и уронила голову на спинку сидения. Искусанными до красноты губами прошептала:

«Нет. Но против тебя все средства хороши».


***


Напряжение отпускало медленно, и я с трудом возвращалась в реальность. Чувствовала себя устройством. Живым приемо-передатчиком чужих мыслей. Ниточкой разговора между двумя мужчинами и одновременно канатом, который они перетягивали. Меня обсуждали, я поняла. Спорили, рядились и делили, как апельсин из детского стиха. «Эта долька для ежа, эта долька для ужа». Кому тело, кому душу? Печень, легкие, желудок – поровну или по справедливости? А личное время – по расписанию?

Индис кипел эмоциями. Меня то в жар бросало, то в холод. Не знаю, мог ли дух проявляться ярче, но сейчас точно весь выложился.

«Он тебя не получит! – бесновался Индис, вернувшись с итальянского на русский. – Никогда!»

«Только через твой труп?» – поддела я и пожалела. С психу дух опять паралич наложил, но быстро успокоился и отпустил. Я устала раздражаться. Индис из друга и помощника превратился в зубную боль. Противную, изматывающую. Вроде к стоматологу пора идти, но бесплатные доктора зубы без наркоза дергали, а платные денег просили слишком много. Придется терпеть. Еще Кетанов как назло в заначке закончился, а в аптеке новую упаковку без рецепта не продадут. Засада, куда не сунься. В итоге стонешь, воешь, плачешь, проклинаешь все на свете, но ничего сделать не можешь.

«Ты бы меня еще с геморроем сравнила, – обиделся дух, – ни присесть, ни встать нормально».

«Дойдет дело и до таких метафор, если не угомонишься, – огрызнулась я. – Думаешь только ты умеешь информационным терроризмом заниматься? Я начну порно с геями смотреть, а ты их ненавидишь. Роликов с трансгендерами накачаю и поставлю на бесконечное воспроизведение. Или нет. Двадцать самых мелодраматичных и сопливых женских сериалов подряд. Чтобы каждая героиня бесила тебя до дрожи, а её все жалели и одобряли. Хочешь?»

«Не надо, – через паузу ответил Индис, – я жалею, что устроил ту сцену на лестнице и позволил тебе упасть. Бровь зашивать придется, шрам останется. Сотрясение опять же, травмы скрытые, МРТ это… Прости, Наташа».

Я не торопилась принимать извинения. После всего, что дух натворил, показного раскаяния недостаточно. Он многое обещал и в итоге все клятвы нарушил. Почему я сейчас вдруг должна поверить?

«Потому что я люблю тебя, – тихо признался дух и заговорил взволнованным голосом, пока машина подъезжала к парковке травмпункта, Сергей рассчитывался с таксистом и помогал мне выйти. – Я соврал, что совсем не помню прошлого. Тебя помню. Вернее ту, кем ты была, когда мы оба жили. Констанс. Красивое имя, его словно на сердце выжгло, после смерти не забылось. Взгляд твой, голос, аромат волос, бархат кожи. Как мы близки были. Каждую ночь помню, будто жив до сих пор. Обнимать тебя могу, целовать, гладить по спине. Ты любила, когда кончиками пальцев рисовал узоры, перебирал темные локоны волос. Союз душ случился. Не пагубная страсть или мимолетное увлечение, а то, что тянется из века в век через миры. Я твой навсегда, Констанс. Я семенем упал в тебя и пророс новой жизнью. Твое тело – и моё теперь тоже. Если сможешь прогнать, то кусок души из себя вырвешь. А пустоту ничто не сможет заменить».

Я плыла сквозь темноту ночного города и ничего не слышала, кроме голоса духа. Конт вел за руку, открывал двери. Заботливо, как ребенку одел бахилы на ноги, а я даже не посмотрела, что там шуршало внизу.

«Констанс, это очень больно, – шептал дух. – Ты жива, а я нет. Ты ходишь по земле, улыбаешься солнцу, собираешь в ладони ветер, а я просто рядом. Отделен от тебя непроницаемой стеной. Посажен в тюрьму и жестоко наказан. Все, что могу – видеть твои сны, рассказывать, как сильно люблю. Умолять не отдавать себя другому. Я скучаю, Констанс. Я очень сильно по тебе скучаю».

Колокольчик прозвенел над дверью. Вежливая девушка широко улыбнулась и вежливо сказала: «Доброй ночи», а у меня эхом звучало в голове: «Я люблю тебя. Я с ума схожу от тоски».

– Доброй ночи, – так же вежливо ответил Конт и достал из кармана джинс бумажник, – девушка на лестнице упала и головой ударилась. Нам бы к дежурному доктору и на МРТ.

– Конечно. Вы уже были у нас раньше?

– Нет, мы в первый раз.

– Тогда, пожалуйста, ваши документы.

Их голоса уплывали обратно во тьму и растворялись в ней. Я представляла веснушчатого мальчишку, каким увидела Индиса, и не знала, что было правдой за столько лет: его шутки и подколки, ехидные замечания и попытки подстроиться под молодежный сленг или то, что я услышала сейчас. Слова мужчины, воскресшего рядом с любимой женщиной. Ставшего духом, навсегда сросшимся с ней.

«Я знаю, что тяжело поверить, – говорил он, – я потому молчал так долго. Совсем бы не признался, но сил нет видеть другого возле тебя, Констанс. Почему ты меня забыла? Я же здесь, ты чувствуешь меня. Неужели совсем душа не откликается? Фредерико. Меня звали Фредерико».

Сердце заколотилось, как от разряда тока. Жарко стало и муторно до невозможности. Такие признания на пороге травмпункта сразу после ссоры и моих угроз. Как в них поверить? Фредерико? Я не чувствовала. Имя не задевало ничего внутри.

«Я не вспомнила, извини, Индис. Не получилось».

– Вы куда сначала пойдете? – спросила девушка на ресепшн. – К доктору или на МРТ?

Она ждала ответ, а я забыла вопрос. В голове крутились имена Констанс и Фредерико. Констанс и Фредерико.

– Наташа? Тебе плохо? Может быть воды? Татьяна, давайте к врачу. Скорее. МРТ подождет.

МРТ. Буквы сложились вместе и объяснили многое. Аппарат размером с комнату в рабочем состоянии создавал сумасшедшее магнитное напряжение. Таким на свалке машины поднимали. Катюха в прошлом году ходила на МРТ спины и долго перед ним читала мне статьи вслух. «Полтора тесла, Натаха! А бывает целых три!»

Дух – энергетическая сущность, а попадет в мощное магнитное поле. Что от него останется?

«Ты поэтому признался именно сейчас?»

«Да, я должен был попытаться. Хотя бы за несколько минут до того, как исчезну. Сегодня ты на МРТ пойдешь или позже по другим показаниям, уже не важно. Я должен был сказать. Жаль, что ты не узнала меня, Констанс».


***


Персонал принял растерянную Наташу и увел в кабинет. Конта с ней не пустили. Вежливо попросили подождать. Взрослый человек в сопровождении не нуждался, но как же она напоминала беспомощного ребенка!

Дух занимал все мысли. Сергей уже умел определять, когда Наташа задумывалась, как обычный человек, а когда разговаривала с потусторонней сущностью. Очень наглой, злой и бесцеремонной. Значит, все средства хороши? Какое в ход пустил? Угрожал, уговаривал или шантажировал? Шаману нужно писать. Прямо сейчас.

По номеру телефона определился регион оператора связи. Якутск. Однако. Время у них сейчас на два часа больше и как раз середина ночи. Спит шаман. Будить? Звонить Сергей все равно не собирался, а смс можно утром прочитать без ущерба для сна и нервной системы. Если экстрасенс не обидится, конечно. Настолько эксцентричные личности придерживались собственных представлений о такте и приемлемой манере общения. Грубо говоря, мнили себя пупами земли и ждали, что все будут лбы об пол расшибать от усердного желания понравиться. А ведь он деньги просил за свою помощь, и очень немаленькие.

Видимо считал, что принцип «Клиент всегда прав» на него не распространяется. Если клиенту что-то не нравится, он может искать другого шамана. А к этому подъезжать положено на хромой козе. Сергей снова открыл инструкции от Андрея и вчитался: «Звонить не стоит, отправь смс, скажи, что меня знаешь, и постарайся утром не беспокоить до обеда. Он отсыпается».

Забавно. Значит, ночью работает. Конту начинал нравиться шаман Изга.

«Доброй ночи, – вбил он в текстовое поле сообщения. Символов до обидного мало, нужно короче формулировать мысль. – Ваш номер дал Андрей Соколовский. Мою невесту изводит дух. Вы можете помочь?»

СМС ушла быстро. Если оператор не задержит её в пути, а шаман не спит, то прочитает.

Свет в травмпункте выключили. Оставили только в холле со стойкой ресепшн и возле кабинета дежурного врача. Конт считал двери в коридоре, разглядывал фикус в горшке. Улыбнулся, заметив детский стульчик и ровную ступку раскрасок с карандашами. Если бы у них с Наташей был ребенок, то сидел бы сейчас с папой, пока мама у врача. Сын или дочка. Лучше дочку, конечно. Маленькую красавицу со смешными косичками. Чтобы он приходил с работы, а она бросалась на руки с криком: «Папа!»

Сергей тридцать лет ненавидел это слово, но очень хотел его услышать. Близко Геннадия Владимировича к внучке не подпустит. Надо будет – в Австралию уедет вместе с семьей. Свой бизнес и всю перекрученную в мясорубке жизнь он ему не простит. Отец с одинаковым упоением вредил ему, когда ругались и когда мирились. Будто мстил за что-то с самого рождения. Может, за сходство с матерью или за те годы, что сын просил вернуть её после развода. Геннадий Владимирович не терпел возражений. Или с ним соглашались, или горько потом жалели о затеянном споре.

Конт начнет сначала. Не с нуля, многое у него осталось. И главное – Наташа. Её нельзя потерять. Кто же знал, что будет сражаться за неё с духом.

В тишине телефон запищал особенно пронзительно и звонко. Определился номер, уже помеченный в списке контактов, как «Шаман».

– Доброй ночи. Духа как зовут? – спросил Изга неожиданно мягким и спокойным голосом. Сергей ждал старославянского диалекта, горлового произношения звуков или тарабарщины, а к такому оказался не готов. Он номером случайно не ошибся?

– Индис.

– Сам себя так назвал или невеста имя придумала?

– Не знаю, я не спрашивал.

– Часто болтает?

– Да. Не заткнешь.

– А ты пробовал?

Сергей пробовал. Через Наташу, как через онлайн-переводчик, но ничего не добился. Дух упорно представлял себя живым и бился за девушку, словно настоящий соперник. Конт в институте так барышень с однокурсниками делил, и вот опять.

– Говорил я с ним. Не помогло. Хозяином себя чувствует в чужом теле, условия ставит. Меня может бить, если что-то не нравится, и душить невесту.

– Вот отсюда поподробнее, – с азартом попросил шаман.

Конт встал с дивана и пошел в сторону туалета. Начал издалека, а к сути подобрался уже за закрытой дверью. Говорил тихо, быстро, но Изга часто перебивал и просил уточнить.

– Я боюсь за неё, – заканчивал Конт. – Не знаю, как долго дух её долбил, но до нервного срыва довел за несколько минут, и до сих пор не отпустил.

– Чай успокоительный завари и напои невесту. Следи, чтобы спала и нормально ела. С духом разберемся, а телу за это время нельзя навредить. Хорошо бы на неё посмотреть, сможете приехать?

Сергей уже думал над этим. Не получалось. В соседнюю деревню еще куда ни шло, но Якутск слишком далеко.

– Нет, наверное, – с сожалением сказал он шаману, – невесту я одну не отпущу, сам понимаешь, а с ней боюсь, что не доеду. Оглохну.

– Да уж, – цокнул языком Изга, – попался вам дух. В первый раз вообще такое сочетание вижу. Чтобы говорить с хозяйкой мог и вовне энергию направлял. Чудится мне, что их там двое. Один разговаривает, второй бедокурит. Может такое быть?

– Я не специалист, – вздохнул банкир, – ты – шаман, тебе виднее. Невеста одного слышит.

Изга задумался. Конт упорно представлял его посреди тайги в крошечной избушке, сложенной из бревен. Только теперь не в шаманском наряде, а в обычной телогрейке, ушанке и валенках. Голос молодой, не прокуренный. Ровесник, наверное.

– Сам приеду, – наконец, ответил он, – заинтриговал ты меня. Пиши адрес, куда лететь, смс-кой и жди через два-три дня. Мне из своей глуши еще до Якутска доехать надо.

– Хорошо, жду, – улыбнулся банкир, – бубен привезешь?

– А как же? – рассмеялся шаман, – И амулет сделаю. В дороге придется.

– Скажи сразу, сколько должен тебе буду?

Крупную сумму наличными средствами снять проблематично. В банкоматах стоит ограничение, если через кассу, то такая операция будет отслеживаться специальной службой. Проще по частям собрать с разных счетов, но на это тоже нужно время.

– Не могу сразу, – смутился Изга, – если амулет не поможет, то все за мой счет будет. Я просил Соколовского никого не присылать ко мне. Только если сильно приспичит и то, чтобы ценником отпугнул. Вижу, тебя отпугнуть не получилось. Если не секрет, какую сумму Андрей назвал?

– Двадцать тысяч евро, – с ходу признался Конт. Сил не было копаться в чужих договоренностях. Он бы и столько отдал, не торгуясь, хоть и не принято так в деловых кругах. Всегда на переговорах старались опустить ценник. Даже в диалогах с монополистами, и при сильном давлении извне. Но к Наташе он не хотел относиться, как к бизнесу. Хватит ему ошибок с Марией Изабеллой. «Дорогой, в мою красоту нужно вкладываться. Я не могу ходить в прошлогодней коллекции».

– Круто, – усмехнулся Изга, – Но со скидкой, как для своих. Обычно он сразу сто называет и выслушивает, что шаманы нынче зажрались. Если все получится, то в пять раз меньше будет. Я был бы счастлив не работать вообще. Ни платно, ни бесплатно. Но жить на что-то должен.

– Я понимаю, – ответил Конт, выходя из туалета в коридор, – спасибо, что согласился.

– Пока разве что за это, а так еще рано говорить спасибо. Адрес прислать не забудь. Все, давай.

– Давай, – эхом повторил Сергей и пошел из полумрака к яркому пятну света над дверью дежурного врача, где стояла несчастная и потерянная Наташа. Заболтался, пропустил момент, когда она вышла.

### Глава 4. Неслучайность четвертая – МРТ


Бровь пришлось зашивать. Врач сказал, что рассечение глубокое, срастаться будет долго и без шва шрам останется некрасивый. Медсестра немедленно отвела меня в процедурный кабинет. Продезинфицировали, обезболили и хирург быстро прихватил кожу двумя стежками. К патрицию я вышла с белым пластырем и распечатанными рекомендациями.

– Все в порядке, – от усталости голос звучал вяло и совсем не радостно. – Сотрясения нет, рану обработали, можно идти домой.

– Хорошо, – кивнул Конт, осторожно обнимая за плечи, – МРТ сделаем и поедем.

– Врач сказал, что не обязательно, – стушевалась я. – Признаков черепно–мозговой травмы нет.

На самом деле это я вытянула из него вопросами: «нужно ли исследование вообще». В государственном травмпункте меня бы сразу послали в поликлинику через несколько дней снимать швы, а здесь предлагали перестраховаться, раз уж я теряла сознание. И сходить к терапевту по поводу головокружений. Дескать странно, что просто поднималась по лестнице и упала в обморок. Еще бы. Меня душил зловредный дух, но не признаваться же доктору? Других травм нет, синяки обыкновенные.

Индис все время молчал. Уже попрощался и просто ждал МРТ, а я не знала, делать его или нет. После всего, что рассказал дух, сумбур в голове поселился прочно и надолго. Безумная история. Врагу не пожелаешь участи: жить тенью рядом с любимым человеком. Рука не поднималась убить его во второй раз.

– Тогда, я вызываю такси, – сказал Конт и потянулся за телефоном. – Знаешь, пока ты у врача была, я с шаманом созвонился. Он сказал, что духов в тебе может быть двое и обещал приехать на днях. Хочет с тобой познакомиться.

– Ой, – простонала я, и ноги подкосились.

Услуги шамана огромных денег стоили, и будет он делать то, что сейчас фактически мог бы сделать МРТ. Я стану последней сволочью, если позволю Сергею впустую потратить двадцать тысяч евро.

– Подожди с шаманом, ты не все знаешь, – нехотя призналась я, кое-как нащупав край скамейки, чтобы сесть.

Сергей помог, потом убрал телефон и терпеливо дожидался, пока я заговорю.

– Индис считает, что магнитное поле МРТ убьет его. Не нужен шаман, все можно решить сейчас.

Ощущение, будто я собираюсь усыпить собаку. Старую и горячо любимую Лайку. Опять.

– Так это прекрасно, – не отрывал от меня взгляда Конт, – или нет?

Я молчала. Ужасно мучилась и не могла решиться. Столько лет вместе, Индис – мой единственный друг, а я перережу ему горло. Утоплю, повешу и поставлю смертельный укол.

– Я не знаю, как объяснить. Он – часть меня, понимаешь? Без Индиса я больше не медиум. Обычная студентка экономического факультета. Простая и скучная провинциалка. Сережа, из-за него ты обратил на меня внимание. Господи, да мы бы вообще не встретились, потому что Индис нашел объявление о приеме стажеров на работу в ТФКБ. Папку ту злосчастную, синий платок в туалете. Я – никто без него. Пустышка.

Горькая, но правда. Дух свел меня с Контом. Не хотел, но сыграл от противного. Я ведь сегодня к патрицию назло Индису поехала. И никогда бы не разобралась в своих чувствах, не тверди дух постоянно: «Он тебе не пара».

– И что ты предлагаешь? – устало спросил патриций. – Оставить, как есть? Держаться на почтительном расстоянии, а потом все равно ездить в травмпункт раз в неделю? Наташа, он опасен. Никто в здравом уме не будет работать с инструментом, который может покалечить в любой момент. Это глупо.

– Мы нормально уживались…

– Пока я не появился, да?

Конт раздражался. Я видела, как сверкают глаза и на автомате включается контроль. Патриций – единственный знакомый мне мужчина, который чем сильнее злился, тем спокойнее и равнодушнее выглядел. Закрывался в панцирь и не вылезал из него до конца переговоров.

– Нет, Сережа, ты нужен мне. Я… Я люблю тебя. По-настоящему и очень сильно, иначе дух не закатывал бы истерик. Но без него я быстро тебе надоем. Исчезнет изюминка и останется сплошная серость. Господи, да я ни ходить, ни одеваться, ни разговаривать нормально не умею. Тебе будет стыдно за меня перед друзьями. Нашел себе деревенщину. Немытую и неотесанную.

– Наташа, – перебил он, разглядывая меня исподлобья, – тебе кто сказал такую глупость? Индис или подружки?

Я осеклась, да так и застыла с открытым ртом. Конт придвинулся ближе и взял меня за руки, крепко сжав дрожащие пальцы.

– Забудь, и не вспоминай больше никогда. Почаще смотри в зеркало, а я буду рассказывать, как ты прекрасна. Друзей-снобов у меня нет, а если кто-то поведет носом, то, скорее всего, перестанет быть другом. Какая разница, как мы встретились? Главное, что это случилось. Я тоже люблю тебя. Хотел сказать первым и очень давно. Еще там, в примерочной Каприччо. Но и это не важно. Дух не даст нам жизни. Каким бы уникальным и полезным не был, он, как пистолет, стреляющий в грудь хозяина. Если от него можно избавиться, просто сходив на МРТ, то что тебя останавливает?

Наверное, признания должны были звучать по-другому. Уж точно не в травмпункте в середине разговора про духа. Я с трудом верила в то, что услышала от патриция. То поднималась к облакам, то снова падала в пропасть. Мне ничего не мешало стать счастливой. Одна мелочь, но она решала все.

Жены декабристов поехали за ними в ссылку, а я должна перебраться вслед за Контом из одного мира в другой. Оттуда, где была Медиумом, туда, где стану просто девушкой банкира. Одной из тысяч таких же.

Но выбора нет, на самом деле. Я любила и знала, что больше никогда не встречу такого, как Конт. Доброго, внимательного, заботливого. Он поверил в духа и все мои странности, будто всю жизнь был рядом. Принял без вопросов. Если уйдет Индис, я потеряю часть души. Если уйдет Сергей, я потеряю все.

– Ничего не мешает, – повторила я мысль, – с Индисом нужно попрощаться. Духов миллиарды миллиардов, как он говорит. Проживу без одного конкретного. Пойдем на МРТ.

Сергей кивнул и крепче сжал мои пальцы, чтобы поднять выше и поцеловать.

– Я рад, Наташа. Я очень рад.

Индис так ничего и не сказал.

МРТ пришлось ждать. Работники колдовали над аппаратом, медсестра поставила мне внутривенный катетер, чтобы во время исследования ввести контраст. Сама процедура – час, и результаты на следующий день. Договор Конт оформил на себя, я оставила паспорт в общаге. Расшифровку обещали отправить ему на почту.

В специальной комнате я легла на длинный стол, позволила зафиксировать себе голову и долго слушала, как аппарат шумит, стучит и слегка вздрагивает. Глаза велели закрыть, разрешили поспать, но я ждала, не вздохнет ли на прощание знакомый голос.

Тишина. Дух ушел по-английски.


***


Пустота распирала изнутри. Я вышла из кабинета и смотрела на стены в коридоре частного медицинского центра так, будто только что проснулась от долгого сна. Мир обрел четкость, я твердо стояла на ногах.

«Индис?»

Никакого отклика и постороннего шума в мыслях. Я одна.

– Сережа, я одна! – бросилась к патрицию, чувствуя, как пустота наполняется радостью, краски стали ярче, воздух вкуснее. – Я – нормальная! Больше никаких духов и голосов в голове.

Как можно было сомневаться? Променять удовольствие жить собственными решениями на вечно брюзжащего советчика. Добровольно накинуть на шею поводок и отдать в чужие руки. Нет, так гораздо лучше! Чище, свободнее, веселее. А еще я наконец-то могу целовать Конта так долго, как хочется и не бояться удушья.

– Сережа!

– Тише, тише, нас услышат, – он поймал меня скачущую от восторга и оставил на руках. Ноги болтались в воздухе, я крепко держала Конта за плечи и не могла насмотреться на его ровно очерченный подбородок, нос с аккуратной горбинкой, глаза, губы. Фантастически красивый мужчина и весь мой. Навсегда. Сказка сбылась. Пришло наше «долго и счастливо».

– Наташа, – прошептал он улыбаясь и поцеловал.

Я отвечала с невозможной прежде страстью, сгорала и улетала в небеса пеплом. Каждый удар сердца приближал новое и такое сладкое безумие, а потом в голове заныл Индис.

«Нет, ну я не могу. Как он сосётся, фу! Мерзость! Наташа, отлепись от него. Я старался, я честно пытался молчать, но больше не могу».

Я не удержалась в воздухе и упала, больно ударившись об пол пятками. Выскользнула из рук Конта, он не успел поймать.

– Нет, нет, нет! Только не это!

– Наташа, что такое?

– Он вернулся!

«Сволочь! Подлец!»

«Ну, извини, что не сдох. Так себе оказалось поле. Тоже мне, полтора тесла. А нахваливали-то, нахваливали. Огромное разрешение, высочайшая четкость. Сколько за него содрали? Семь тысяч? Пффф. Шарлатаны от медицины».

Я обмякла тряпичной куклой, будто разом вытащили все кости и позвоночник разобрали до последнего позвонка. Жестокая шутка. Достойная мертвого шута.

– Мэрдэ, – выругался Конт, – фроччио, лэккакацци. Значит, все зря было?

– Да, – глухо ответила я и зажмурилась. – Ничего не получилось.

Пытка продолжалась, исправно играя на нервах.

– Подожди, Наташа, есть еще шаман. Он приедет и посмотрит, что за зараза к тебе прицепилась. Только не отчаивайся, хорошо? Выход есть всегда. Из любой ситуации.

– Да, конечно, – послушно кивнула я и взяла его за руку. – Поехали домой.

Надежда есть даже на эшафоте за мгновение до того, как топор палача опустится на шею. Умер же Индис один раз? Умрет и во второй.

«Духи бессмертны, – возразил он, – И выгнать меня не получится».

«Закрой рот, пожалуйста. Как хорошо было, когда ты молчал».

«Ты очень грубой стала. Конт на тебя плохо влияет».

«Ты меня замучил! Убирайся к чертовой матери в Ад, бездну и самую черную дыру! Оставь меня в покое!»

От истерики колотило уже серьезно. Пальцы вздрагивали в ладони Сергея, плечи тряслись и зубы стучали. Конт обнимал меня, но никак не мог успокоить.

– Такси я вызвал, ко мне поедем, никакой общаги. Я тебя одну не оставлю.

«Ой, какие мы заботливые, – фыркнул Индис. – Лишние уши появились? Что-то я не вижу третьего или четвертого. Отказывайся, Констанс, или твоему банкиру станет очень плохо. А лучше сразу беги на десять метров прочь».

«Козёл! Ублюдок призрачный!» Я жалела, что не умею ругаться по-итальянски, словарного запаса не хватало. Вместо того, чтобы бежать только крепче прижималась к Сергею. Мы в больнице, здесь есть стационар, операционная и персонал с кучей техники. Как Ромео и Джульета не умрем.

«Пошел вон!»

Я в отчаянье сжала руку Сергея и уже хотела звать на помощь, но ничего не происходило. Патриций терпел боль, не морщась, дух молчал и я ничего не чувствовала. Дышалось легко. Индис передумал нас наказывать?

«Да что за ерунда?» – растерянно пропыхтел дух и снова затих.

– Сережа, – позвала я, расслабив пальцы. Приятная догадка сверкнула молнией, но нужно убедиться. – У тебя ухо болит?

– Нет. А должно?

– Да, – ответила я, растягивая губы в широченную улыбку, – Индис пыжится тебя ударить.

– Не получается, – прислушался к себе Конт и тоже улыбнулся. – Ничего. Совершенно точно.

– Аллилуйя! Ай, да МРТ! Нарушились какие-то тонкие связи, он больше не может вредить! Болтает только. Беззубая собака!

– От-лич-но! – по слогам проговорил Конт, подхватил меня на руки и закружил по коридору.

Я смеялась, забыв, что мы в здании не одни. Радость вернулась и плескалась через край. Верно говорят, после слез, смех самый громкий.

– Сергей Геннадьевич, – вежливо откашлялась администратор из другого конца коридора, – такси приехало. Наверное, к вам.

– Да, конечно, мы идем, – ответил он и поставил меня на землю.

Мимо девушки в форменной блузке я шла пунцовая от стыда, и не переставая улыбаться. Победу праздновать рано, но очень важное сражение осталось за нами. Теперь Индис мог орать круглые сутки. Я включу громкую музыку в наушниках и буду с Контом столько, сколько пожелаю. А потом, может быть, шаман поможет.


***


Мы так устали, что приехав в квартиру патриция, все, что смогли сделать – раздеться, умыться и лечь спать. В одну кровать, хотя прежде – я никогда не делила сон с кем-то еще. Неловко было несколько мгновений, пока укладывалась на плечо Сергея и чувствовала, как гладит по спине поверх одеяла. Вспоминались поцелуи на диване. Долгие, сладкие. Теперь нам никто не помешает, но о продолжении я думать стеснялась. Краснела, долго гладила пальцами губы, а потом уснула.

Теплое выдалось утро и очень позднее. Солнце висело в зените, когда я открыла глаза. Музыка играла на кухне, пахло свежесваренным кофе, и Сергей тихо разговаривал с кем-то по телефону. А мне казалось, напевал что-то легкое и веселое. Хотелось нежиться в кровати, болтать в воздухе голой ногой и запоминать каждое мгновение. Счастье звучало голосом любимого мужчины и пахло завтраком.

Телефон обиженно тренькнул в сумке. Реальность со своими проблемами настырно лезла в сказку. Ладно, спрятаться я все равно не смогу, придется читать мессенджер и просматривать список не принятых звонков. На беззвучный я поставила, а про уведомления забыла. Они высыпались на экран лавиной, и сверху повисла пугающая плашка: «Елизарова Екатерина – 32 сообщения». Черт, случилось что-то?

Я вчера предупредила, что не приду ночевать в общагу, но по закону подлости могли случиться: потоп, пожар, внезапное явление мамы с поезда и массовое выселение студентов. Открывала я окно чата, холодея от дурных предчувствий, но все сообщения оказались короткими, утренними и на одну тему: «Ты где?»

«Я в раю», – напечатала Катьке, отправила и улыбнулась. Нет, такой ответ её не устроит, потребует подробностей. А что еще написать? Мне хорошо. Мне замечательно. Вернусь в серые будни, как только смогу, а пока буду наслаждаться праздником. Суббота, лето, каникулы!

«Это понятно, – пришло сообщение, – мы с Машкой тебя потеряли. Ты там в раю надолго, или как?»

«Не знаю пока, дальше видно будет. Люблю, целую, до встречи», – отстучала я и закрыла мессенджер. Отношения с Контом начались без предупреждения. Обрушились лавиной и бурным потоком вынесли в текущую точку. Я в его постели, признания в любви состоялись, но больше ничего мы друг другу сказать не успели. Как теперь будет? По-прежнему? У него командировка послезавтра заканчивается, в столицу улетит. Меня ждут кредитные договоры в ТФКБ, злой начальник и смертельно обиженный дух. А еще много километров между мной и любимым мужчиной. И неизвестно, когда мы снова встретимся. Принц поцеловал Золушку на балу, а позвать замуж забыл. Даже в замок не пригласил. Так и оставил со злой махечой.

Холод пробежал по спине, тучи закрыли солнце. Я почти растеряла всю радость, как с кухни пришел Конт:

– Проснулась?

Ему шла темная щетина, домашние штаны и загар на красивом теле. Вчера его толком не разглядывала, а сейчас залюбовалась.

– Да, и очень хочу кофе.

– Пойдем на кухню, – позвал он и взял из кровати на руки.

Легко, быстро и без предупреждения. Я взвизгнула от неожиданности, а потом успокоилась. Привыкала к запаху кожи, ощущению сильных рук и крепкого плеча. Но по-прежнему хотелось закрыть глаза и самой себе не поверить. Умопомрачительный мужчина. И весь мой.

– На чужой кухне сильно не разгуляешься, – рассказывал Конт, усаживая меня на табурет, – я сварил яйца Бенедикт, поджарил хлеб и достал майонез с колбасой. Шеф-повар, да.

В тарелке пирамида из хлеба, колбасы и яйца выглядела потрясающе. От голода я была согласна на обычную яичницу, поэтому в легком недоумении уставилась на белый шарик с неровными краями и глупо спросила:

– Это Бенедикт?

– Он самый, – улыбнулся патриций. – Закручиваешь воду в кастрюле винтом и разбиваешь в цент воронки яйцо. Варится без скорлупы столько, чтобы желток остался жидким. Весь фокус в подаче. Смотри.

Он взял нож и разрезал яйцо поперек. Рыжий, как летнее солнце, желток заструился водопадом по краю бутерброда, и я чуть слюной не захлебнулась.

– Ешь, – ласково сказал Конт и поставил передо мной кружку с кофе. – Разговоры подождут.

Согласна полностью. Портить проблемами впечатление от Бенедикта – кощунство. Я взяла ломтик жареного хлеба и макнула в желток. Следующие пять минут могла только мычать от удовольствия, на большее меня не хватало. Сергей ел точно такой же бутерброд и периодически поглядывал на экран смартфона, где беззвучно всплывали уведомления. Я хотела вздохнуть тяжко и пофилософствовать на тему того, как гаджеты изменили жизнь, но вспомнила, что когда их не было, мужчины за завтраком читали газеты. Было вот так же уютно и тепло. Совершенно домашний ритуал: и я на нем присутствовала.

– Обедать в Перчини поедем, – сыто улыбаясь, пообещал Конт, – как раз будет вечер. Больше, чем на бутерброд моих кулинарных навыков не хватит.

– Я могу готовить, – осторожно ответила и замерла, ожидая реакции.

– Не здесь. Нет, ты, конечно, можешь, если хочешь, но я скоро сдам эту квартиру обратно и перееду в гостиницу, – патриций обвел вилкой кухню и продолжил. – Жилье служебное, принадлежит ТФКБ, а я со вчерашнего вечера не хочу иметь с бизнесом отца ничего общего.

Вот так выпил он вчера коньяку. Лихо и очень радикально.

– Совсем все плохо, да? Прости, я свалилась тебе на голову вместе с Индисом и даже не спросила, чем закончилось дело с Франко и бизнесом в Италии.

– Не извиняйся, – поморщился он. – Разобраться с духом было важнее, а про Франко я сейчас расскажу. Никуда принятое решение не денется. Предысторию ты знаешь, теперь итог. Бизнес я вернуть не смог. Отец не получил транш и прекратил переговоры по сделке. Так и сказал: «Раз ты не можешь финансово её обеспечить, то забудь о бизнесе. Хватит ждать от меня подарков и жить за мой счет».

Грубо, но в целом правильно. Тем более, если придерживаться западной модели отношений между родителями и детьми. Едва закончив школу, вылетаешь из семейного гнезда и дальше рассчитываешь только на себя. Я сама поступила так же, но знала семьи, где родители обеспечивали детей до старости. Жизнь, у них, конечно, была тяжелее, чем у отца и сына Контов. Хотя, как посмотреть. Повод напиться у Сергея получился железобетонный. Отец прав, но без его помощи сын потерял очень много. Да и слышать подобное – не очень приятно. Будто патриций на паперти стоял и выпрашивал милостыню. Наверняка, процентом от суммы сделки родителя не обидел.

– Франко улетел домой, Мария в столицу, я пил, ждал тебя и думал. Выйти из ТФК-групп сложнее, чем просто уволиться с работы. Я должен выгодно пристроить свою долю и умудриться не перейти отцу дорогу еще раз. Хватит с меня войн. Уже перечисленные деньги я возвращать не буду. Пойдут, как откуп за начальный капитал фабрики по производству молочных продуктов. Наташа, я остаюсь здесь. Сделаю то, на что собирался уговорить Франко. Превращу маленькую фабрику в крупную федеральную сеть. Опыта хватит, старых связей тоже. Закуплю итальянское оборудование, пересмотрю штат, ассортимент и маркетинг. Будет сложно, но начинать сначала я умею.

Сергей горел идеей. От него веяло такой мощью и уверенностью, что я в восхищении приоткрыла рот и ничего не могла сказать. Главную мысль обдумывала особенно долго. Он остается здесь. Со мной. В городе, где когда-то учился и организовал первый бизнес. Круг символически замкнулся, он действительно начинал с самого начала. Не с нуля, тут он прав, но все равно, значительно откатившись назад.

Слов не хватало выразить, какой силы был шаг. Многие всю жизнь боялись перемен, плыли по течению, а подвиги оставили в далекой юности. Да и те – учеба в городе на другом конце страны. Сергей сломал все. Нет, не сломал – переделал. А потом собирался строить и создавать заново.

– Это очень здорово, – тихо сказала я и проглотила самый важный для себя вопрос. А как же я? Мне найдется место?

– Я рад, что тебе нравится, – озорно прищурился патриций и хлебнул кофе, – потому что мне очень сильно не хватает экономиста на фабрике. Пойдешь ко мне работать?

Наверное, не так реагируют на предложение работы, но я расхохоталась. Уход Конта из ТФКБ не означал, что я лишусь самого большого начальника.

– Продолжим наш служебный роман?

– Да, – кивнул он, поглаживая пальцем ручку кружки. – Будем бесстыдно совмещать личное с рабочим. Хотя бы первое время, пока ты не найдешь что-нибудь интереснее. Не хочу оставлять тебя с Сагалаевым. Не нравится мне его подход к руководству коллективом. Закрывать все дырки одним и тем же человеком – недальновидно. Молодой он, может позже научится как правильно, но пусть тренируется на ком-нибудь другом. Мне дорога моя девушка.

Взгляд сам собой опустился и щеки запылали. «Моя девушка» – звучало хорошо. Но смущало, что Конт снова за меня заступался и устраивал судьбу задним числом. Особо не спрашивая, хочу ли я менять работу. Конечно, он прав и так мы будем видеться чаще, но я дорожила самостоятельностью.

«А я тебя предупреждал, – запыхтел Индис, – не понравилась моя помощь? Будешь исполнять приказы Конта. Попробуй откажись, увидишь, что будет».

Явился, когда его не ждали. Даже удивительно, что так долго молчал. Я раздраженно дернула плечом и потерла пластырь на лбу. Нужно подумать как следует и желательно, чтобы никто не мешал.

Отношения строились на компромиссах. Иногда мелких и неразличимых, иногда вот таких серьезных. Если я соглашусь сейчас, то навсегда позволю патрицию быть главным и решать за двоих. Звучало пугающе, но, с другой стороны, почему нет? Он старше, опытнее, умнее.

«Это с его разводом-то? – взвился Индис. – Еще жену бывшую вспомни. Как умно он себя с ней вел».

«Помолчи, пожалуйста, по-хорошему прошу. А то второй раз пойду на МРТ, может ты разговаривать разучишься. Мне не нужны твои советы, сама решу».

Да, патриций совершал ошибки, но он признавал их и бросался исправлять. Никто не ждал, что мой мужчина будет идеальным. Я любила его так, что готова была идти куда угодно. Экономистом на фабрику?

– Хорошо, я согласна.

– Отлично, – обрадовался Конт и поднял кружку кофе в символическом тосте, – За перемены!

Я ответила на тост под еще один разочарованный вздох Индиса.

### Глава 5. Неслучайность пятая – фабрика


В общагу я вернулась только вечером в воскресенье. Все выходные мы с Контом бездельничали, гуляли по городу, ели в Перчини и допоздна сидели в парке. Я вспомнила о предсказании попугая только сейчас и думала, что если воспринимать его буквально, то вряд ли сбудется хоть когда-нибудь. А если косвенно, то «Лучшим подарком для тебя станет спасенная жизнь» подходило к чему угодно.

Мое освобождение от проделок Индиса, например. Да и Сергей мог остаться инвалидом по слуху, помучай его зловредный дух еще немного. Страхи Индиса на счет итальянской мафии не оправдались. Франко тихо уехал, поругавшись с Контом из-за неверности Марии Изабеллы. Сделка сорвалась, последствия наступили, но в итоге все обернулось к лучшему. Я так считала. Сергей начал новую жизнь и вот она как раз и стала для меня подарком.

Любимый мужчина рядом. Он весел, счастлив, и полон идей. С фабрикой все получится, а потом – деятельный патриций вряд ли остановится на достигнутом. Будет у него еще бизнес, сравнимый с тем, что потерял в Италии. Даже больше, масштабнее и стабильнее. Может, попугай и здесь прав. Я косвенно спасла Конта от бесконечной свары с бывшей женой и отцом. Да, предала семейные ценности, посеяла раздор, но иногда лучше так, чем постоянно бередить старые раны и жить прошлым. Все у него получится, а я буду рядом. Для счастья достаточно даже этого.

Моя новая жизнь началась в понедельник. Наряды из Каприччо я оставила у Сергея, платье-футляр вернула хозяйке, а увольняться из ТФКБ пошла в своей обычной блузке и юбке.

Индис ворчал. Индис ныл, что мелкая фабрика накануне банкротства – это десять шагов назад по карьерной лестнице от респектабельного банка.

«Если Конту нравится сидеть в болоте – его право, но ломать тебе жизнь не стоит. Наташа, ты подумала, чем там будешь заниматься? Ты готова вообще?»

Нет, конечно. Студентка очного отделения без опыта работы – не лучшая кандидатура на должность главного экономиста развивающегося бизнеса с амбициями на расширение до федерального уровня. Сергей сразу оговорился, что это стажировка с полным рабочим днем на лето, и свободным графиком на время учебы. Образованием жертвовать нельзя. Успею еще превратиться в трудоголика. Зато познакомлюсь с реальным производством и вынесу для себя больше, чем навык сканирования кредитных договоров.

Сагалаев был мягко говоря не рад такой новости.

– Ольге на больничном сидеть еще неделю, – методично чеканя слова, выговаривал пока еще действующий начальник, – Лиля занята проектами, времени нет, свободных специалистов тоже. Я уже не говорю про приемную, сроки по сканированию сорваны. Ты очень подвела нас всех, Наташа.

– Извини, Эльдар, – с притворным сожалением ответила я.

Нагрузить чувством вины у него не получилось. Я мысленно повторяла фразу патриция, которой он научил меня буквально двадцать минут назад по телефону: «Это всего лишь работа».

Волшебные слова. Сразу расставляли все по местам и приоритетам. А еще можно вспомнить, что фактически Сагалаев нагло повесил на меня собственные проблемы. У него сотрудница на больничном. У него отдел загружен так, что заменить Ольгу некем. Я шла сканировать договоры, и на дополнительную нагрузку с вечным авралом не подписывалась. Ох, да что я себя уговариваю? Это всего лишь работа.

– Я подам данные в ичар, – продолжил начальник, – расчет получишь на карту в порядке очереди: сотрудники, сезонные рабочие, стажеры. Конец месяца, все кадровики заняты.

– Хорошо, – я покладисто кивнула, и внешне спокойный начальник дернулся. Ровно на мгновение, чтобы поймать отражение лампы в стекла очков. Взгляд вспыхнул пламенем, как у мультяшного злодея.

– Я не буду составлять тебе плохую характеристику, но подумай сама, как ты будешь дальше работать с таким отвратительным отношением.

«Нормально», – хотела ответить я, но прикусила язык. Огрызаться – уже лишнее. Убедить в чем-то Сагалаева я не смогу. Он свято верит, что я во всем виновата. Что ж, пусть так и будет. Надеюсь, ему от этого легче.

– До свидания, – ровно ответила я и обвела взглядом отдел АХО, – удачи и всего хорошо.

Пара бледных улыбок в ответ и демонстративное увлечение работой. Что ж, я попрощалась, могу уходить. Отрабатывать сегодняшний день не понадобилось. Сагалаев не предложил, а я не стала просить. Марина с ресепшена расстроилась. Переживала, куда я теперь, но я не призналась. Скоро новость об уходе Конта из ТФК-групп грянет на весь банк, и кто-нибудь обязательно узнает о его фабрике. А потом Марина вспомнит неприметную стажерку, её дорогие наряды и странное совпадение с уходом на другую работу. Хотя, какая мне разница? Я уже не услышу тех слухов и невероятных выводов. Какое мне дело, что подумают сотрудницы ТФКБ? «Всего лишь работа. Уже бывшая».

До фабрики пришлось ехать на другой конец города. С нашей запутанной сетью маршрутов – то еще испытание для первой поездки. Город разделен рекой на два берега; мостов три, но они забиты движением круглые сутки. Поэтому маршруты есть: внутри берега, с берега на берег, с одного крайне удаленного пригорода в другой и просто из города в область. Интервал движения от пяти-семи минут до одного раза в час. Я специально сидела над картой, нашла удобные автобусы и выписала их номера на бумажку. Если пробок не будет, за полтора часа доеду, наверное. Метро не спасало, а только добавляло лишнее время на пересадку.

Летом можно вставать пораньше, а осенью с учебой придется что-то делать. Банально ходить на некоторые пары с параллельной группой. Сделать самой себе расписание компактным. Чтобы учиться утром или строго после обеда. Иначе не работа будет, а баловство.

Без Индиса приходилось туго. Я ориентировалась в городе по его подсказкам все время, пока жила здесь, а сейчас впервые осталась по-настоящему одна посреди шумной толпы. Сразу вспомнила о близорукости. Таблички с номерами домов просто не видела, номера автобусов различала только когда они уже подъезжали к остановке. А еще нужно прочитать боковую табличку с ключевыми остановками, понять, туда ли тебе нужно, свериться с бумажкой. Пока привыкала, два подходящих автобуса ушами прохлопала.

Дух демонстративно молчал. Нет, просьбы помочь он от меня не дождется. Я – взрослый и самостоятельный человек, сама справлюсь. Где-то в сумке болтался футляр с очками… Нашла, нацепила на нос и мир обрел четкость. Не помню, видел ли меня Конт в них. Наверное, нет. Будет сюрприз. Зато не заблужусь, когда доеду до фабрики. На третий автобус я успела.


***


Центр с многоэтажками кончился не сразу. Сначала я попала из царства новостроек в тихие кварталы пятиэтажек, а потом по широко раскинувшемуся частному сектору в обрамлении двухэтажных бараков, поняла, что действительно выехала на окраину. Затем она тоже кончилась, перейдя в пустыри и дачи пригорода, а автобус не останавливался. Я точно не ошиблась маршрутом? От запущенности пейзажа становилось не по себе. Пешком здесь вечерами не походишь, придется запасаться мелочью на проезд и уезжать хоть с тремя пересадками, если нужного транспорта долго не будет. Кто знает, какие лиходеи, кроме пьяных гопников тут бродят? Воровать у меня нечего, но даже за сотку в кошельке можно куском арматуры по голове получить.

«Пищекомбинат,» – объявила девушка из динамика и двери открылись. Впервые захотелось перекреститься перед тем, как спуститься по ступенькам.

«Ну и дыра, – не удержался Индис от комментария. – Прям пахнет большими деньгами и головокружительной карьерой».

На пыльной обочине росла темно-зеленая трава, небольшой пятачек асфальта окружали хозяйственные постройки. Огромные ангары складов, гаражи, будки автосервиса. Ни одного указателя, названия улицы или номера дома. Ищи фабрику «Заря», как хочешь. Нервы сдали и я запаниковала. Какого черта не вызвала такси? Гонорар от Конта позволял его оплатить, а назвав таксисту пункт назначения, я могла потребовать подвести прямо к воротам. Не пришлось бы сейчас стоять памятником глупой блондинке и хлопать ресницами.

«Сейчас к тебе быстро таксисты прибегут, – пообещал дух и перешел на восточный говор, – Эй, красавица, пачиму скучаешь адна? Задись, подвизу, э!»

Он точно обрадуется, если я трусливо сдамся и вернусь домой. Жаль отвлекать Сергея от работы, но без его подсказок я буду бесцельно бродить здесь до вечера. Я достала телефон и выбрала его номер из списка последних звонков. Где-то справа громко заиграла стандартная мелодия яблочного смартфона. Надо же, тут с такими ходят.

– Обернись, Наташа, – насмешливо сказал в трубку Конт, – я тебя давно жду.

Черт! Где были мои глаза? Даже очки не спасли. В упор не разглядела. Патриций в своем неуместно дорогом костюме вышел из черного внедорожника. С водительского места. Вот это новость. Стальной конь блестел полиролью и щеголял транзитными номерами.

– Оу, – сконфуженно сказала я. – Тебя можно поздравить с покупкой?

– Надоело ездить на такси, – признался Конт, – мои машины в столице. Одну я там оставлю на ответственном хранении, а две заберу сюда. А пока они будут ехать в автовозе, нужно как-то перемещаться между жильем и работой. Вот и взял, что попроще.

Если это «попроще», то что осталось в столице? Я разглядывала высокий кузов, агрессивный дизайн и очень мощные колеса. В принципе по нашему бездорожью только на таком и ездить, но мне другой момент не давал покоя. Машина – крупная покупка даже для олигарха. Её нужно зарегистрировать, поставить в гараж, а его сначала найти. Еще ведь две приедут. С такси меньше мороки.

– Значит, всерьез решил остаться?

Банкир улыбнулся, засовывая руки глубоко в карманы пиджака. Ответ я поняла, он мог не говорить вслух, но все же сказал:

– Наташа, я не шучу такими вещами. Не буду обещать, что здесь навсегда, но надолго, это точно. Не знаю, как сложится жизнь, только в одном уверен: я люблю тебя и хочу быть рядом.

Он замолчал, доставая из кармана бархатную коробочку классического красного цвета. Я тысячу раз видела подобную сцену в фильмах и думала, что когда настанет момент, будет ресторан, свечи, красивая музыка.

– Признания получились скомканными, встречаемся мы слишком мало, – говорил Конт, накрыв коробочку ладонью. – Но я должен это сделать, пока не приехал шаман. Хочу, чтобы ты знала. Мне не важно, сколько у тебя духов. Один или сто, тихие они или агрессивные, мешают или помогают. Мы будем вместе, что бы ни случилось.

– Наташа, ты выйдешь за меня замуж?

Он не встал на одно колено, но открыл коробочку с кольцом и повернул его ко мне. На солнце что-то блеснуло, я не видела, туман в глазах мешал. Принц не забыл о свадьбе, он даже слишком с ней поспешил. Я только третий день взрослый и самостоятельный человек. Индис все еще в моих мыслях. Господи, я даже маме не успела сказать, что встретила Конта. Как я позвоню с новостями? «Алло, приезжайте на свадьбу?» С ума сойти легче, чем разобраться с чувствами.

Я то цепенела от шока, то дрожала. На языке вертелось «да». Вернее даже: «да, да, да, да», но не вовремя включился разум. Мы ведь правда очень мало знакомы. Я видела его пьяным, вроде буйным не был, бить не должен, но как на счет остального? Где мы будем жить, сколько он хочет детей, разрешит ли доучиться или сразу посадит в декрет на домашнее хозяйство? Я так долго мысленно открещивалась от гламурных жен богачей, что до сих пор не видела себя в их роли.

Завтрак, прогулки по городу – все очень мило сейчас, но Конт скоро будет работать, как проклятый. Уже начал, я уверена. Мы станем реже видеться, чувства остынут, и он пожалеет о столь молниеносном предложении. Может, стоило подождать пару лет? Как мне поступить? Взять паузу? Засыпать вопросами?

– Прости, все очень внезапно, – тихо сказал Конт, – я вижу, ты растеряна. Можешь не отвечать сейчас, я пойму.

– Сережа, – я старалась не вздыхать и говорить ласково. – Я тоже очень тебя люблю. Ты самый внезапный мужчина из всех, кого я знаю. Честно, как ураган над океаном. Но я согласна жить в такой буре. Только прошу, не каждый день.

От неловкости хотелось шутить и глупо улыбаться. Предложение запомнится на всю жизнь. Автобусная остановка в пригороде, пыльная обочина, угрюмый внедорожник и жених в костюме, словно сейчас на свадьбу. Но очень символично получилось. Мы будто замерли на миг между прошлой жизнью и новыми надеждами. Чем дольше я об этом думала, тем логичнее казалось именно такое предложение. Конт менял жизнь и звал меня с собой. Сразу. Без проверок и раздумий. «Ты хочешь быть частью меня, прошлого, настоящего и будущего? Сейчас, в начале пути» Да. Наверное, нужно повторить еще раз, чтобы не осталось сомнений:

– Да, я согласна выйти за тебя замуж.

Сергей крепко обнял, на мгновение забыв о кольце, произнесенных словах, ритуале, зрителях, летней жаре. Я дышала его запахом, пропитывалась им. Он давно стал частью меня. Упрямый и гордый патриций, банкир, итальянец, любимый мужчина. Что бы ни ждало впереди, мы со всем справимся и с этого дня разделим жизнь поровну.

Со стороны автосервиса послышался свист и аплодисменты. Кто-то кричал: «Счастья» и «Горько!» Кольцо Сергей мне надевал на палец под еще больший шум. Кажется, вся округа собралась. Я краснела и улыбалась. Детям потом расскажу, как папа позвал маму замуж.

– Поехали, – шепнул он и потянул к пассажирскому сидению внедорожника, – а то после следующего «Горько!» нас без накрытого стола никуда не отпустят.

Я жалела, что пока нет фаты, как у настоящей невесты. Хотелось спрятать пылающие щеки и бесконечно счастливую улыбку.

Хмурый пригород заиграл новыми красками. Я почти любовалась ангарами складов и гадала, когда же появится вывеска «Заря». Сергей то петлял по узким дорожкам, то объезжал длинные заборы чужих фабрик. Двигатель задорно урчал, в салоне пахло новой кожей, и черный внедорожник больше не казался катафалком с агрессивным дизайном.

– Нравится машина? – спросил Конт, постучав ладонью по рулю.

– Она мужская, – честно призналась я, а патриций хмыкнул. – Нет, правда. Слишком большая и тяжелая.

– Зато безопаснее малолитражек. Но я тебя услышал, после свадьбы подберем что-нибудь женское. У тебя права есть?

– Откуда? – прошептала я, прикусив костяшку большого пальца. – Чтобы ездить на автобусе, они не нужны.

Он так легко пообещал купить вторую машину, что я растерялась. На ней ведь ездить придется, а до этого накатывать часы в автошколе. Я не готова. Никогда не садилась за руль и не хотела пробовать. Посмотришь на трафик в больших городах и на ежедневные аварии, думаешь – ну его к черту, побуду пешеходом.

– Вот про автобусы и речь, – кивнул Конт, паркуясь у забора из черных прутьев арматуры, – сама видишь, как далеко фабрика от остановки, а я не всегда смогу возить тебя из дома до работы и обратно. Машина – это свобода, Наташа, и определенная безопасность.

– А еще заправка бензином, водой для омывания стекол, проверка уровня машинного масла, регулярные СТО, зимняя резина, летняя резина и ДТП, куда же без них.

– Прав точно нет? – хитро улыбнулся Конт. – У тебя обширные познания.

– У отца были старенькие «Жигули», пока он их не продал, вот я и в курсе.

Сергей опустил взгляд и сдвинул брови. Долго возился с ключами, неуклюже вытаскивал какие-то документы из бардачка, а потом сказал:

– С твоими родителями, конечно, нужно было до предложения познакомиться. Мы обязательно съездим к тебе, обещаю. Как только все утрясется с шаманом и работой. С моим отцом сложнее. Я просто не хочу, чтобы он тебя видел.

Папа-Конт явно будет не рад выбору сына, к гадалке не ходи. Деревенская девка еще и во внучки ему годилась. Я угрюмо пошевелила ободок кольца на пальце. Крупный камень переливался на солнце десятками граней и, казалось, горел изнутри.

– Если ты не хочешь, значит, не надо.

– Наташа, – ласково сказал Сергей, – отец увел мою первую жену. Я не верю, что это повторится, но мало ли. А теперь серьезно. Я прекращаю с ним отношения. Совсем. Буду жить собственной жизнью, как папа мечтал много лет. Может быть, на похороны приеду и то не факт, как бы жестоко это не звучало. Знаю, что выгляжу обиженным ребенком, но так, по сути, и есть. Сил нет ругаться и мириться, я просто устал.

– Понимаю, – вздохнула я. – Как скажешь, так и будет. Не всем же жить по заветам Кота Леопольда из добрых мультфильмов.

– Ты расстроена, – догадался он. – Но поверь, по-другому никак и это единственное, что омрачит нашу свадьбу. Пойдем, покажу фабрику. Ты всегда очки носила? Как я мог их проморгать?

– Нет, зрение испортилось в средних классах школы, – с трудом улыбнулась я. – Пересидела за компьютером по ночам, наверное. У меня близорукость. Минус деликатный и в обычной жизни не мешает. Читаю я свободно, телевизор тоже вижу, а на улице уже плохо ориентируюсь, если вдаль нужно осмотреть. Особенно в незнакомых местах.

– Ясно, – склонил голову на бок Конт.

– Офтальмолог сказал, что все пройдет, – поспешила добавить я. – Когда начнется старческая дальнозоркость, зрение на какое-то время станет совершенно нормальным.

Патриций расхохотался и больше про очки меня не спрашивал. Только иногда нарочито аккуратно, приобняв меня за талию, уводил в сторону от препятствий. Было весело и не обидно. Увидев его в первый раз перед стойкой ресепшн банка, ни за что бы ни подумала, что он такой заботливый.

Корпуса фабрики Сергею достались старые. Ремонт сделали только внутри, оставив снаружи непередаваемый колорит архитектуры времен развитого социализма. Сейчас цеха тоже строили квадратными и не баловались изысканным декором, но на глаз все равно старые постройки безошибочно отделялись от новых. Не знаю, по каким признакам. По запаху времени, наверное.

– Оборудование несколько лет не обновлялось, – рассказывал патриций, – некоторые линии морально устарели. Франко занижал цену за фабрику, понимая, что сюда придется вложиться. Но потенциал есть. Не смотря на кризис, удалось сохранить квалифицированные кадры. Обеспечить фабрику договорами на поставку, людей – работой, и дело пойдет. Административное здание, конечно, совсем никуда. Я хочу построить рядом новое, но сейчас денег мало. Ограничусь пока ремонтом и обновлением мебели.

Экскурсия получилась короткой. В пищевой цех без спецодежды и санкнижки нельзя, склад и место погрузки машин Конт счел неинтересными, поэтому сразу повел в административное здание. У двери начальника встречал управляющий Антон Вальшевский. Рыжий ирландец с хитрым прищуром и загубленными мечтами обзавестись итальянским боссом. У меня сердце в пятки ушло, стоило вспомнить, с каким скандалом мы расстались. Но он смотрел будто мимо меня. Не узнал в очках, пластыре на лбу, старой блузке и с другой прической? Хоть бы!

– Сергей Геннадьевич, – поздоровался он, пожав Конту руку.

– Наталья Загорская, – представил он меня, – наш новый помощник экономиста.

Ох, зря. Вальшевский дернулся и уставился на меня в упор. Значит, память на имена лучше, чем на лица.

– Из переводчиков в экономисты?

– Антон, – осадил его Конт. – Ты хочешь объясняться еще раз?

Все-таки состоялась после гостиницы взбучка от начальника. Вальшевский ссутулился, покаянно опустил голову, но взглядом сверкал исподлобья. Злобу затаил? До сих пор считал эскортницей, которую хотели подложить под Франко? Будут еще у меня с ним проблемы, я уже поняла.

– Нет, что вы, я все понял, – управляющий поднял руки в извиняющемся жесте и открыл дверь. – Прошу. Сергей Геннадьевич, я начальников собрал на совещание, ждем вас.

– Да, хорошо, провожу Наталью до рабочего места и приду.

От взгляда Вальшевского в спину у меня чуть блузка не задымилась. Даже Индис прервал молчаливый бойкот и прокомментировал:

«Мало ему Конт всыпал. А скорее всего, ограничился устным предупреждением. Эх, Наташа, плох тот мужик, что не может защитить свою женщину от хама».

«Тот, что душит её и роняет на лестницу, награждая раной, которую потом в травмпункте зашивают – еще хуже».

Дух фыркнул и снова исчез из моих мыслей. Ненадолго его страданий по Констанс хватило. Язвительность оказалась привычней и естественней. Я уже не верила в историю с мертвой возлюбленной и нетерпеливо ждала шамана.

Ремонт внутри здания и правда был «не айс». Серо-желтые стены, обшарпанные двери все в том же советском стиле. До интерьера ТФКБ, как до фабрики пешком от остановки. Зато здесь мне было гораздо уютнее. Напоминало чем-то коридоры родного ВУЗа. Конт завел меня в кабинет с табличкой «Экономический отдел» и представил пожилой, но очень элегантной женщине.

– Инесса Игоревна, знакомьтесь. Это – Наталья, я говорил вам о ней утром.

Розовый брючный костюм, очки в металлической оправе и неправдоподобно высокие каблуки у светлых туфлей. Совершенно белые волосы Инесса собирала в аккуратный валик на затылке, а дневной макияж делала так профессионально, что Елизарова бы сдохла от зависти.

– Добрый день, – улыбнулась женщина, а Конт продолжил ритуал знакомства.

– Наташа, это старший экономист и заместитель начальника отдела Ливинская Инесса Игоревна. Я попросил её помочь тебе освоиться с работой.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже. Ваш стол, Наталья, располагайтесь. Вы какой чай любите?

– Черный, – удивленно ответила я.

– Прекрасно, – просияла широкой и совершенно искренней улыбкой Инесса, – значит, сработаемся.

Конт ушел, а мне первым делом показали «чайную тумбочку». Верхнюю полку занимали чашки, сахарница, а на нижней уютно расположились пачки с чаем и коробки с печеньем. Совершенно невозможные вещи в ТФКБ, где чай гоняли пить в специально отведенное место, а в тумбочках у сотрудников лежали только необходимые для работы вещи.

Мне стало совсем хорошо. Сладкое я любила, а без «чайно-кофейных перерывов» в банке сильно страдала. Значит, режим здесь мягче, чем у римских рабов на галерах. Вообще отлично.

– И все-таки, Инесса Игоревна, – сказала я, запивая чаем овсяное печенье, – чем вам может помочь студентка очного отделения экономического факультета? Без опыта, но с огромным рвением и желанием учиться.

– С архивом, конечно, – лукаво улыбнулась начальница.

Черт! Так я и думала. Куда же я денусь от бумажной работы? Видимо, эту стадию никак не миновать.

### Глава 6. Неслучайность шестая – шаман Изга


Увиделись мы с Контом снова только к концу рабочего дня. Он не вылезал из совещаний и переговоров, а я не выныривала из архива. Инесса Игоревна чтила «Перечень типовых управленческих документов с указанием сроков хранения» и часть отчетов хранила вечно. Их требовалось вносить в опись, раз в год проверять сохранность, т.е. пересчитывать и отмечать, а описи потом тоже хранить вечно. В отличие от банковских документов, где почти все хранилось не дольше пяти лет, здесь чувствовалась история. Я дивилась на огромные цены в миллионах конца девяностых и с улыбкой читала старые канцелярские формулировки.

– Как прошел день? – спросил патриций, открывая дверь машины.

– Понравилось, – честно ответила я, – завтра еще раз приеду.

Сергей улыбнулся и сел на водительское место. Всю дорогу до моста мы делились впечатлениями. Энтузиазм деятельного Конта, ожидаемо, тормозили мелкие текущие проблемы.

– Поставщиков сырья в регионе по пальцам можно пересчитать, и те – постоянно смотрят в соседние области, – рассказывал он. – Спрос на молоко выше, чем предложение. Прежние объемы отдают легко, а чтобы нарастить производство нужно побороться, поуговаривать, соблазнить высокой ценой закупки. Ты не устала меня слушать?

– Нет, – качнула я головой, – не устала. Хороший, кстати, прием. Преподаватели на лекции им часто пользуются. Я слушаю, Сережа, мне интересно.

– Нам поговорить нужно, – мрачно сказал он, – как раз в пробку встали.

Такое вступление обычно не сулило ничего хорошего. Я выпрямила спину, расправила складки на юбке и подумала, что ремень безопасности в новой машине мог бы и поменьше давить на плечо.

– Я, конечно, с ностальгией вспоминаю общагу, – начал Конт, – но жить там невозможно. Позвать тебя сейчас мне некуда. Квартиру не получается купить так же просто и быстро, как машину. К тому же я хочу, чтобы мы её вдвоем выбирали. А лучше дом в пригороде с большим участком где-нибудь на берегу местного водохранилища. Можно с нуля построить, но тогда точно нужна квартира. Я к тому веду, что не готов встречаться с тобой на проходной общаги, выдерживать каждый раз рентгенографический взгляд вахтерши и приниженно объяснять, что имею право посещать невесту, когда вздумается. Наташа, давай заселимся в гостиничный номер вместе.

Еще один этап отношений и в голове по привычке появлялись страхи и возражения. Мама и так будет не рада, что я не сказала ей о свадьбе сразу, а если приедет в гости и не застанет меня в комнате, то устроит скандал. «Еще замуж не вышла, а с мужиком уже сожительствуешь». Да, нравоучений мне и без Индиса хватало. Но если духа можно попросить замолчать, то маму и всех родственников нет.

«Не в Индисе проблема, – вдруг осенила мысль, – а во мне. Я не привыкла жить по-настоящему самостоятельно, и все время оглядываюсь на чье-нибудь мнение».

Конт – мой жених. Он имеет право даже переспать со мной до свадьбы, и никого кроме нас это касаться не будет. Так вышло, что мне постоянно нужно себе это повторять. Забавно, но с голосом Индиса в голове я действительно казалась более цельной личностью, чем сейчас. Ничего, к этому тоже можно привыкнуть.

– Да, конечно, – ответила я. – Куда ты, туда и я.

– Прекрасно. Тогда сейчас заедем в общагу, ты заберешь вещи. Мне-то ночевать негде. И шамана нужно поселить в ту же гостиницу. Он отзвонился, что будет в городе через два часа. Не на фабрике же с ним встречаться.

– И не в общаге, – подхватила я, холодея от еще одной новости, – хотя я бы посмотрела, как он будет стучать в бубен и заклинать злой дух вахтерши пропустить его в комнату без записи в журнале гостей.

Шутки шутками, а шамана я ждала, как смертник приговора, и даже расстроилась, что прилетел так быстро. Если он ничего не сможет сделать с Индисом, то свадьба и все планы на дальнейшую жизнь станут бессмысленными.

«О, да, – подтвердил дух, – я дождусь этого момента.»

Я демонстративно уставилась на приборную панель и следила за колебанием стрелки тахометра, чтобы ни одну мою мысль призрачный паразит не принял за ответ. Бойкот продолжался.

Махнув студенческим билетом перед носом упомянутой вахтерши, я бодро побежала по лестнице. Прежде разговоров с мамой, даже прежде осознания этой мысли вообще, новость нужно сообщить соседкам по комнате. Я все детство мечтала о максимальном театральном эффекте: и сейчас не смогла удержаться. Распахнула дверь и с порога громко объявила:

– Я выхожу замуж!

Катюха с круглыми глазами повернулась от ноутбука, а Машка уронила учебник на стол.

– Ничего себе, побывала в раю, – протянула одна.

– Ты беременна? – спросила вторая.

Созерцание их ошарашенных лиц бесценно. Черт! Я буду дольше рассказывать, чем собираться, шамана не успеем встретить.

– Она сейчас заржет и скажет, что это розыгрыш, – зло ткнула в меня пальцем Катюха. – Учти, Загорская, такого издевательства над своими нежными чувствами я не потерплю. Ай, оперный театр, как так-то?! Показывай кольцо!

Глазастой Елизаровой не нужны очки, да и бриллиант в подарке Конта сверкал на всю общагу. Меня окружили, дернули за руку и забыли, что к ней прилагается тело. Кольцо оттянуло все внимание, пока я пыталась покороче рассказать историю. От знакомства в кабинете службы безопасности ТФКБ до решения переехать в гостиницу.

– Тебя нужно в книгу рекордов Гинесса занести, – восхищенно сказала Машка, – за самое быстрое предложение выйти замуж, на которое ответили согласием.

– Вот да, – кивнула Елизарова, – ты – героиня. Тут люди годами отношения строят, бесконечно проверяют чувства, а у тебя трах-бац-бадабумс и кольцо на пальце. Слушай, я понимаю, романтика и все такое, а ты не пожалеешь? После свадьбы сказка обычно заканчивается.

– Нет, не пожалею, – уверенно ответила я. – Всю жизнь Конта ждала…

– Ой, загнула. Всю жизнь. Лет пять с тех пор, как мальчиками интересоваться начала. Ну, Натаха – ну, тихоня. В твоем омуте черти топятся! Я в шоке. Собирайся, давай, что стоишь? Карета с принцем ждет.

Я, наверное, оставила половину, потому что к середине сборов расчувствовалась. Три года между институтом и общагой напоминали День Сурка. Лекции, семинары, учебники, зубрежка. Одни и те же комнаты, одни и те же лица. Сейчас я не знала, что будет со мной в следующее мгновение, не то, что на день вперед. Пьянящее чувство. Будоражащее кровь.

– Все? – грустно спросила Катюха и вдруг шмыгнула носом. – Ну, иди, обниму, Золушка ты моя. Построй там всех мачех и злых сестер, а если кто обижать вздумает, звони, со всем разберемся.

На счет мачехи Елизарова попала в самую точку. Мою звали Мария Изабелла и раньше она была замужем за принцем. Но об этом я не стала рассказывать.

– Не теряйся надолго, – попросила Машка и тоже обняла. – Нам еще два курса вместе учиться. Приходи в гости, можно в городе где-то встретиться.

– Конечно, – пообещала я, – спасибо, девочки, какие вы у меня замечательные.

Оглянулась напоследок, посмотрела на чуть-чуть опустевшую комнату и ушла.

Сергей ждал во дворе, привлекая новой машиной внимание мальчишек-студентов. Они громко обсуждали внедорожник, не стесняясь его хозяина за рулем. Отзывы звучали восторженные, что не могло не радовать. Наверное когда-нибудь и я научусь разбираться в машинах.

– Это все? – с недоверием хмыкнул Конт, рассматривая мой багаж.

Одна огромная сумка на колесиках и маленькая на сгибе локтя.

– Ну, не нажила я особого добра, разгрызая гранит науки, – попыталась отшутиться.

– Ты знаешь, а это хорошо. Оставшееся место в шкафах займет новый гардероб.

Он по-прежнему мечтал одеть меня, как манекен в витрине Каприччо. И на этот раз я совершенно не возражала.

Сергей положил сумку в багажник, я уселась на пассажирское сидение и уперлась ногами во что-то твердое.

– Ой!

– Тише, это гонорар шамана, – приложил палец к губам Конт, – спрятал его там. Меня изрядно нервирует такое количество налички на руках, но Изга банковские карты к оплате не принимает.

Сдавалось мне слышать: в глухой тайге рядом с Якутском банкоматы встречались редко. Уважали там только нал. Надеюсь, Конт не снял средства в евро. Ох, нервозность усиливалась. Я всю дорогу до гостиницы представляла маленького сморщенного старичка в смешной одежде, головном уборе из перьев и растоптанных угах. Пахнуть от него должно барсучьим жиром, и зубы украшать трехнедельный налет. Ничего страшного, лишь бы танец с бубном помог.

В гостиницу мы приехали в ту же самую, где встречались с Франко. На мое счастье Сергей не стал тратить деньги на люкс, а взял стандартный номер. И так в месяц будет выходить солидная сумма. Мне даже полегчало немного.

Поселились на пятом этаже, баул нес портье, а вежливая девушка с ресепшена показала номер. Я в состоянии легкого шока запомнила только гигантскую кровать, потому что она занимала большую часть комнаты. Трех– или пятиспальная? Куда столько нам двоим?

– К вашим услугам так же ресторан и все спа-процедуры в нашем центре красоты, – заканчивала приветственную речь администратор. – Заказать еду в номер можно до трех ночи и с шести утра. Но ресепшн на любые вопросы отвечает круглосуточно.

– Спасибо, Оксана, – поблагодарил Конт, и девушка с улыбкой попрощалась.

Я успела только затолкать баул в шкаф, как Сергею пришло смс.

– Изга приехал, – сообщил он, глядя сначала на экран смартфона, а потом поймав мой перепуганный взгляд – Пойду, встречу. Не переживай, пожалуйста. Чтобы он сегодня не сказал, мы все равно найдем способ избавиться от духа. МРТ помог, значит, есть на твоего Индиса управа.

Я рассеянно кивнула и смотрела в одну точку, пока дверь снова не открылась.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался мужчина в темно-синем свитере и темных джинсах.

Постоялец ошибся номером? Работники отеля по-другому выглядели.

– Здравствуйте, – неуверенно ответила я, и тут он протянул руку.

Из-под длинного рукава показался браслет из деревянных и пластиковых бусин. Во второй руке он держал круглый кофр на длинной лямке.

– Меня зовут Изга, – представился шаман. – А ты – Наталья, верно?

Я замерла с открытым ртом и ответила «да» далеко не сразу. Господи, он одного возраста с Контом! Не назови имя, я бы решила, что друг патриция из столицы приехал. Шаман весело улыбался, в уголках глаз собирались озорные складки. Выбритые до синевы щеки казались округлыми, как у всех добряков. Волосы он коротко стриг под военный полубокс и выглядел удивительно цивилизованно для жителя тайги.

– А это бубен? – глупо спросила я, глазами показывая на круглый кофр.

– Да, – кивнул он, выпуская из-за спины припозднившегося Конта, – мне нельзя расставаться с бубном, вот и ношу везде с собой.

– Проходи, – Сергей жестом пригласил к двум креслам и журнальному столику, – располагайся.

– Благодарю.

Шаман аккуратно прислонил бубен к спинке кресла, а сам устроился на краю сидения.

«Шарлатан, – протянул Индис. – знаешь, как я догадался? Чем длиннее волосы у шамана, тем проще ему общаться с духами. А у Изги прическа офисного клерка».

Я дернула плечом, будто это могло отогнать назойливого духа, и шаман поразил в первый раз:

– Болтает с тобой?

Ага. Молчал дольше двух часов, а тут вдруг высказался. Я онемела, не сводя взгляда с «клерка», а он задумчиво покручивал бусины на браслете.

– Вы его слышите?

– Нет, чувствую. Примерно, как ты ощущаешь покалывание статического электричества. Сергей, я привез твоей невесте подарок. Можно вручить?

Я удивилась, услышав про невесту. Сама узнала только утром. Успели поговорить, пока их фойе в лифте поднимались?

– Конечно, – дал «добро» Конт, и шаман с величайшей осторожностью вынул из кармана джинс тряпичный сверток.

– Натуральный хлопок, – пояснил он, открывая невзрачную упаковку, – чтобы не сбить синтетикой тонкую настройку камня. Это тебе, Наталья.

Он расправил подарок на тряпице и я ахнула. Узкая лента, сплетенная из сотен черных бусин разного размера. Орнамент угадывался с трудом, но в расположении камней чувствовался внутренний ритм и смысл. Безумно захотелось потрогать руками.

– Сам сплел? – спросил Конт.

– А как же. Такое в магазинах не купишь. Я обещал тебе амулет? Вот он. Примеришь, красавица? Сергей помоги. Нужно повязать на лбу, чтобы самый крупный камень оказался четко по центру. Выпуклой стороной наружу, разумеется.

«Амулет! – фыркнул Индис. – И за это двадцать тысяч евро? Конт в своем уме? Уродливая побрякушка. Как ты с ней на улице появишься? Даже в руки не бери. Не трогай».

Выдал себя. Если побрякушка бесполезна, зачем нервничать? Грудь аж спазмом скрутило в солнечном сплетении. На мгновение показалось, что снова задыхаюсь, но это мой собственный испуг. Давно дух так явно не проявлял себя.

– Не нравится ему, – хищно оскалился Изга, – еще бы, черный оникс.

Мне название камня ни о чем не говорило, но Индис забился судорогой в груди. Глядя, как я гримасничаю, Конт выхватил у шамана амулет и приложил плоской стороной к моему лбу. Камни оказались холодными. Но не такими, как обычно бывают украшения, а по-настоящему ледяными. Будто их двое суток держали в морозилке, и теперь от них по коже изморозь расходилась в разные стороны. Меня заколотила дрожь.

– Привязывай! Быстрее! – с азартом крикнул шаман, и Конт туго затянул черную ленту.

Изморозь шла лучами звезды, проникала под кожу, внедрялась в мышцы и заменяла собой нервы. Я уже не могла стоять на ногах. Согнулась пополам, повиснув на руках Сергея, и все пыталась дотянуться негнущимися пальцами до головы.

– Нет, держи! – командовал Изга, бросившись к кофру с бубном.

Под треск застежки молнии я уплывала куда-то в темноту. Холод добрался до сердца, пальцы онемели сначала на ногах, а потом на руках. Индис закричал. Визгливо и раздражающе на одной очень высокой ноте. Кто-нибудь закройте мне уши, я сама не смогу!

Тело становилось глыбой льда. Я уже не слышала и не видела ничего. Только где-то вдалеке монотонно звенел колокол. Такой большой, с низким голосом.

Бом! Бом! Бом!

Мне очень сильно хотелось разглядеть колокол. Я тянулась к нему, пыталась потрогать покатые бока, обвести пальцем замысловатый рисунок. Но колокол ускользал. Играл со мной в прятки. «Попробуй, догони».

Бом! Бом! Бом!

Где же он? Совсем близко. С низкими звуками всегда так. Они звучат будто в тебе и тяжело угадать, откуда именно. Я мечтала обнять колокол, тянула к нему руки и, наконец, почувствовала тугой браслет на запястье.

– Наташа?

Сергей звал. Все громче и настойчивее перебивая голос колокола.

Бом! Бом! Бом!

С последним ударом комната выплыла из темноты. Перед лицом маячил тот самый рисунок, который я никак не могла разглядеть. Правда, вместо металлического литья колокола им оказалась цветная роспись из треугольников и квадратов на шаманском бубне. Я лежала на кровати, Сергей сидел рядом, а Изга склонился надо мной, медленно опуская деревянную колотушку.

– Наташа, ты слышишь меня? Тебе холодно? Можешь пошевелиться?

Согревалась я медленно, но арктическая стужа отпустила сердце и больше не мешала дышать. Тело казалось деревянным. Пальцами ног я шевелила, а с руками была беда.

– Нормально… пройдет.

Язык не слушался. Будто бы распух и с трудом помещался во рту.

– Я не знал, сколько оникса будет достаточно, – виновато признался шаман, – на всякий случай еще принес, чтобы добавить, но, кажется, хватило с головой. Слишком хорошо я думал о духе. Слабее он.

Сергей молчал. Я видела, как он побледнел и все никак не мог отпустить мою руку. Главный вопрос мучил сильнее, чем жажда.

– Помогло?

– А ты проверь, – склонил голову на бок Изга. – Поговори с ним. Не бойся, если специально промолчит, я его все равно почувствую. Возмущение нужно. Спровоцируй его как-нибудь.

Идея пришла сразу. Я подтянула к губам ладонь Сергея и поцеловала.

Такого Индис не мог выдержать. Его ожившая Констанс, любовь навеки и так далее целовала руки проклятого соперника. Абсолютно невыносимое зрелище. Даже Сергей испугался и попытался вытащить ладонь из моих пальцев.

– Нет, подожди, – попросила я, – сильнее его раздражить невозможно.

– Но не так же, – глухо ответил он и вдруг наклонился к моим губам.

От поцелуя становилось теплее. Я чувствовала себя мертвой царевной в хрустальном гробу, а его царевичем Елисеем. Кровь быстрее побежала по венам, силы появились. Даже каменный обод на лбу согрелся.

– Получилось? – выдохнул Конт, отстранившись.

– Да, – вместо меня ответил Изга. – Он здесь, но сделать ничего не может. Молчит. Да, Наташа?

Я подтвердила, все еще не веря в происходящее. Получилось, господи! Неужели? Я вспыхнула от радости, но слабость помешала вскочить с кровати и запрыгать по комнате. Конт сжал мои руки так крепко, что я боялась – сломает.

– Дух заблокирован, – объяснил шаман и широко улыбнулся. – Выгонять его опасно. Ты почувствовала, как глубоко сидит…

– Она каждый раз так амулет надевать будет? – заволновался Сергей.

– Нет, только в первый раз. Ониксу настроиться нужно, потом будет легче, я с бубном уже не понадоблюсь. Через пару месяцев Наташа привыкнет. Будет снимать и надевать амулет, не замечая.

– А нужно снимать? – нахмурился Конт. – Оставить нельзя?

– Можно, – еще шире улыбнулся Изга, – но с ним не очень удобно жить. Особенно мыться.

– Перетерплю, – уверенно пообещала я.

Нет, снимать точно не буду. Два, три месяца, несколько лет. Я слишком долго мечтала о выключателе для Индиса. Камень не боится воды. Не размокнет под душем.

– Как хочешь. А теперь постарайся сесть. У меня для тебя еще один подарок.

Шаман удивил во второй раз, достав из внутреннего кармана кофра матрешку. Да, ту самую деревянную игрушку из маленьких кукол, вставленных друг в друга. На сувенирных экземплярах для туристов рисовали президентов, музыкантов, певцов, а я помнила еще розовощеких девиц в платках и сарафанах. У Изги была именно такая. Правда, наряд уж очень этнический, а на голове вместо платка замысловатый убор.

– Знаешь легенду, откуда появилась матрешка?

– Знаю. Семь оболочек человека. Самая маленькая – физическое тело, потом эфирное, астральное и так далее.

Я и до Индиса много читала, а когда он появился, плотно засела в интернете. Чего только не нашла. Легенда о матрешке понравилась, потому и запомнила. Действительно полезная получалась игрушка. Со смыслом.

– Как их только не называли, – вздохнул шаман и начал открывать матрешку, – слушай мою версию. Вторая оболочка – подсознание, отвечающее за рефлексы и наработанные автоматизмы. Обозначим его подсознание-один. Ты моргаешь, отдергиваешь руку от огня, сгибаешь ногу в колене, чтобы сделать шаг. Если проще, то это физический ответ твоего тела на внешние раздражители.

Сергей, угадав, что будет долгая лекция, отпустил мою руку и откинулся на изголовье кровати. Я понимала, что ему не очень интересна теория, не касающаяся напрямую проблем с Индисом. Мужчины больше практики. Им важно знать, как что-то работает только в разрезе: «А что с ним делать?» Но может шаман так долго подводил к сути и все еще будет.

– Третья оболочка – тоже подсознание, но мы назовем его вторым. Здесь хранятся все стереотипы, социальные установки, заветы родителей и любые оценочные суждения вроде: «бананы я не люблю, это трава и вообще ею коров кормят». Другими словами это эмоциональный ответ на внешние раздражители. Четвертая оболочка – сознание. Твой мыслительный процесс. Именно здесь ты воспринимаешь чужую речь, идеи, мысли и принимаешь решения на основе реакций двух подсознаний. Пятая и следующие оболочки – части сверхсознания. Я пока не буду о них рассказывать. Тем более я надеюсь, что у тебя повреждены только три оболочки и выше духи не добрались.

Изга выставил передо мной четыре матрешки, о которых успел рассказать, а потом аккуратно отодвинул самую маленькую в сторону. Тело, значит, целое, а части подсознания и сознание пострадали. Я знала, что соседство с Индисом не так уж полезно мне, но подобное даже представить не могла. Покрытые лаком матрешки такие ровные и красивые. Я смотрела на их головы без единого изъяна, а от страха казалось, что там трещины и дыры. Где-то внутри ползали черви и ели их изнутри. Мамочки!

– Почему «духи»? – простонала я. – Он же всего один!

Громко получилось. Особенно на фоне тяжелого молчания двух мужчин. Конт отошел от созерцательного настроения студента и теперь крайне внимательно смотрел на матрешек.

– Вряд ли, что один, – покачал головой шаман. – Он не может быть сразу везде. Голос ты слышишь в сознании, – Изга поставил палец на макушку четвертой матрешки, – поддаешься на эмоциональный отклик и принимаешь его суждения, что хорошо, а что плохо в подсознании-два, – перенес палец на следующую матрешку, – а паралич чувствуешь через воздействие на подсознание-один. Дух управляет твоими реакциями и заставляет взмахнуть рукой или замереть и не двигаться. Кроме того, есть нечто, что воздействует еще и на окружающих. Не забывай про больное ухо Сергея.

Мы оба помнили. От патриция холодом тянуло. Он реагировал тяжелее, чем когда я рассказывала о махинациях Франко и неверности Марии Изабеллы. Картину шаман нарисовал такую, что руки опускались. Мне плакать хотелось от злости и бессилия. Неужели эту дрянь ничем не вытравить?

– Но есть и хорошие новости, – продолжил шаман. – Я рассчитывал на чудовище. Запасся черным ониксом впрок, сплел самый мощный амулет, с которым когда-либо работал, и ошибся. Того духа, что я вижу здесь, удалось заблокировать относительно легко. Твои неприятные ощущения связаны исключительно с силой камня, но я уже повторяюсь.

– Ты можешь что-то сделать? – не выдержал Конт. Тон получился резковатым, патриций это почувствовал и открыл в извиняющемся жесте ладони. – То есть кроме того, что уже получилось. Поверь, молчание духа – щедрый подарок, я согласен даже на это, но боюсь за Наталью. Насколько критичны повреждения? Они связаны с неврозом? Как дальше будут проявляться? Почему помог МРТ?

Изга вздохнул и потер пальцем переносицу. Я бы на его месте растерялась от такого количества вопросов: но он, видимо, привык. Подозреваю, что сам знал не все ответы, путался и не мог сходу разобраться в ситуации. Но он работал, и я была ему чертовски за это благодарна.

– По порядку. Повреждения обратимы. Но, прежде, чем лечить рану от пули – нужно вынуть саму пулю. Невроз связан. Он, собственно, из-за повреждений и случился. Сейчас Наталья в тишине успокоится, станет легче, но шлейф из острых реакций даже на мелкие раздражители останется. Два, три года, не могу сказать точнее. Про МРТ не знаю совсем. Нужно смотреть. Стучать в бубен, как ты говоришь. Извини, но я должен попросить тебя уйти. Как я вхожу в транс лучше не видеть.

Сергей не возражал. Взял со спинки стула пиджак и поцеловал меня в макушку:

– Не бойся, все будет хорошо. Я рядом.

Я сжала его руку на прощание и долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Мне настоящего шамана предстояло увидеть во всей красе.

### Глава 7. Неслучайность седьмая – Констанс и

Фредерико


Оникс нагрелся от тепла тела, и я почти перестала ощущать тяжелый амулет на голове. Изга готовился к танцу. Двигал мебель в разные стороны, а кресло вообще унес в ванную комнату.

– Места мало, – ворчал он, – в транс войду, все разнесу. Стыдно потом будет перед персоналом гостиницы. Не поймут, чем мы тут втроем занимались. Вроде приличные люди, а мебель сломана. Наташа, иди сюда. Садись.

Он поманил в центр расчищенного места и показал пальцем на ковролин. Я чувствовала себя елочкой, вокруг которой будут водить хоровод. И не дети на утреннике с песнями, а шаман и все наши духи.

– Это не шоу, – предупредил он, встав за спиной, – ничего красивого в танце нет. Интересного тоже. Лучше закрой глаза и слушай бубен. Разговаривать со мной все равно бесполезно. Сознание будет в других мирах, а то, что останется – больше зверь, чем человек.

– Покусать может?

Я обернулась, поймав пристальный взгляд шамана. Неловкой получилась шутка, но он ответил:

– Может. Я не контролирую себя в трансе. Ударить, швырнуть на стену – запросто. Не со злости, а чтобы не мешала двигаться по кругу. Поэтому сиди тихо и старайся не двигаться.

Я кивнула, что поняла и обняла себя руками. Шаман раздевался. В тишине отчетливо слышалось, как шуршит ткань свитера, стучат бусины амулетов. На голой груди шамана я насчитала пять ожерелий из непонятных загогулин, сушеных лапок и клыков животных. Эстетики в них тоже не было, только функциональность и недоступный моему пониманию принцип действия. Все равно, что заглянуть в недра компьютера. Там – микросхема, здесь – железка, а вместе – целый мир, наполненный магией вычислений.

– Медвежьи когти? – спросила я, едва удержавшись, чтобы не ткнуть в них пальцем.

– Да. А рядом клыки кабана, – подтвердил шаман и под лязг пряжки ремня начал расстегивать джинсы. Черт, предупреждать нужно! Я засмотрелась на амулеты и пропустила момент, когда приличной девушке полагалось отвернуться. Кровь ударила в голову, щеки вспыхнули. Ничего я не разглядела кроме хлопкового исподнего, но все равно стыдно стало.

– Сейчас мало натуральных тканей, – объяснил Изга, – а синтетика блокирует амулеты. Тебе тоже лучше перейти на хлопок и шерсть. Сила оникса значительна, но она будет таять, если его слишком долго держать рядом с продукцией химической промышленности. Догола я не разделся, не бойся, в других штанах остался. Но ты все равно глаза не открывай.

Я послушно кивнула. Так и сидела, зажмурившись, пока не услышала, как запел бубен.

Шаман звал духов. Монотонно стучал им колотушкой в двери других миров. Сколько прилетит на зов? Десятки, сотни? Будут вихрем кружиться вокруг нас, гигантской воронкой уходить в небо. А может, Изга призовет единственного духа-помощника. Медведя или вепря, чьи клыки он носил на теле.

Про шаманов больше баек ходило, чем правды. Тайное знание не просачивалось в интернет, не лежало на блюдечке с голубой каемочкой в открытом доступе. За каждую весточку из другого мира говорящие с духами платили высокую цену. Часть души навсегда оставалась в пространстве между мирами.

Чтобы помочь себе войти в транс – шаманы ели грибы, пили маковое молоко или курили траву. Изга обходился танцем и звуками бубна. Тяжелые удары действительно напоминали колокол. Звук заполнял гостиничный номер, резонировал во мне и усиливался. До ощущения озноба и мурашек по спине. Каждое новое «бом, бом» сильнее утягивало в темноту. Будто тысячи паучьих лапок шуршали, оплетая паутиной. Сергей за дверью не знал, что происходит внутри. А вдруг я сама не выберусь?

Ритм ускорялся, я слышала, как звенели амулеты, и босые ступни шамана выбивали пыль из ковролина. Мне казалось, что пол дрожал, вибрация передавалась телу, усугубляя и без того неприятную дрожь. Я тоже входила в транс, и в какой-то момент стало все равно, что увижу.

Открыла глаза, привыкая к яркому свету. Прямо передо мной танцевал Изга, то склоняясь до пола, то распрямляясь во весь рост. Обманул, что это некрасиво. Танец захватывал, не давая оторвать взгляд от сильного мужского тела, ставшего на мгновение вместилищем безумного ритма, проводником между мирами, пустым сосудом, трепетно ожидающим возвращения хозяина.

Глаза шамана закатились, рот скалился в звериной ухмылке. Он казался продолжением бубна. Волной, на которой качался разрисованный круг. Я уже не различала ударов, все слилось в одну песню. За мгновение до того, как она стала невыносимой, шаман остановился.

Бубен потянул его вниз. Тело не успело принять разум и сложилось, как сломанная кукла.

– Изга!

Я бросилась к нему, пытаясь схватить на плечи, но руки соскользнули с мокрой кожи.

– Стой, где стоишь, – одернул шаман неожиданно четко и зло. – Еще нельзя.

Тело слушалось хозяина неохотно. Он с трудом сел, прижимая бубен к груди. В хлопковых шароварах и с амулетами на обеих руках я бы ни за что не узнала его в том респектабельном мужчине, который переступил порог номера еще полчаса назад. Шаман устало вытер пот со лба и сказал:

– Пятеро их там было. Твой Индис, его мертвая половина и трое низших. Бесы. Самые натуральные злые духи. Никаких секретов и сложных схем. Твой болтун просто не знал о них. Транслировал мысль, они подхватывали и развлекались. Толкали людей под руку, сбивали с ног, тебя душили, Сергея мучили. МРТ им ничего не сделало. Вообще. Они просто затаились, наблюдая, как болтун выкрутится без них.

– Надо же, – только и смогла ответить я. – Бесы значит. Я как та одержимая…

– Как многие, – перебил шаман. – Последнее время они часто к людям лезут, добавляя таким, как я, работы. Но и справиться с ними легче, чем репей с одежды снять. Забудь про невроз и неприятности, не будет их больше. Я указал духам на дверь. Ушли и не вернутся. Куда интереснее оставшаяся парочка. Ромео и Джульетта призрачные. Она лимит перерождений исчерпала, а он на последний круг должен уйти, но застрял в тебе. А поскольку они связаны, то вместе с ней. Представь безутешного вдовца рядом с гробом супруги. Ему ехать нужно в новую жизнь, а он не хочет. Знает, что проживет её в одиночестве. Без любви.

– Констанс, – подсказала я, – он называет её Констанс.

– Я не знаю имен, – поморщился шаман. – Может, в одной из жизней она и была Констанс, в мире духов они по связям друг друга различают. Кстати, ошибок не бывает, твоего Индиса специально сбили с толку. Протащили связь через тебя. Так что, он сейчас фактически любит обеих и не понимает разницы.

– Бред какой-то, а зачем?

Санта-Барбару напоминало с участием высших сил. Кажется, они считали такие расклады забавными. Я верила каждому слову шамана и слушала с открытым ртом. Он до сих пор попадал в десятку, не зная ничего из наших разговоров с Индисом. Это вообще никогда не выходило из моей головы. Так правдиво сочинять просто невозможно. Он действительно видел духов, танцуя с бубном.

– Затем, чтобы привязать его к тебе, – объяснял Изга. – Чтобы не сидел тихо, а рвался изо всех сил общаться и помогать. Ты меня сейчас снова спросишь зачем. Слушай. Люди не живут просто так. Для каждого уготован некий сценарий и заданы узловые точки. Путь от одной до другой может быть любым, но как бы ты не барахталась, все равно окажешься в нужном месте и в нужное время. Судьба такая, если хочешь. У кого-то – это семья, у кого-то – отношения, карьера, а у нас с тобой предназначение, связанное с духами. И ведут они нас поэтому гораздо жестче. С выдумкой.

– Разбивая лбы? – спросила я, коснувшись пластыря на хирургическом шве.

– Именно. Средств никто не выбирает, главное – результат. Впереди у тебя узел. Достаточно большой, чтобы реализоваться в течение года. Для Индиса он настолько же важен, как для фольклорного призрака незавершенное дело. Пройдет его, и связь с тобой нарушится. Духа отпустят на следующее перерождение, он заберет с собой Констанс, и ты останешься совершенно одна.

Я теребила пальцами волосы, неосторожно задевая амулет из оникса. Выходит, Изга зря его привез. Пока Индис не сделает нечто важное, так и будет со мной. А если останется заблокированным, то может упустить момент. Едва дождавшись тишины, я должна её потерять. Заново учиться терпеть Индиса и ждать, когда наступит момент. А как же Сергей? Наша свадьба? Она откладывалась на год? Черт, дух даже в гостинице вместе пожить не даст!

– Это жестоко. Я надеялась, что можно избавиться от него прямо сейчас.

– Нет, – категорично мотнул головой шаман. – Ни мне, ни кому-то еще не позволят разорвать связь. Слишком серьезные вещи на кону. Не расстраивайся, пожалуйста, я вижу, ты мрачнее тучи и знаю о ваших с Сергеем проблемах. Есть амулет. Дух всегда с тобой, а жениху нужно ходить на работу. Раздели мужчин. Надевай амулет при Сергее, а без него снимай. К сожалению, пока это единственный выход.

Я понимала, что шаман – не Дед Мороз с мешком подарков, но все же надеялась на чудо. Чтобы стукнул в бубен, как волшебник посохом об пол, и я стала свободна. Но, хорошее случается крайне редко, зато неприятности приходят, когда им вздумается. Без условий и ограничений. Хочешь – десять в день, а хочешь двадцать. Индис бы сказал, что я – пессимистка, и мне еще доведется его послушать.

– Спасибо, – искренне сказала я шаману, – ты очень много для меня сделал. Подожду год, если иначе нельзя.

– Год – это максимум, все может случиться через месяц или завтра. Старайся не зацикливаться на ожидании, живи обычной жизнью. И еще. Я очень хочу знать, чем кончится дело, – Изга улыбнулся одновременно виновато, и с азартом в глазах. – Это полезно для работы и просто любопытно. Позвони мне или отправь смс, пожалуйста.

– Хорошо. Без проблем.

Так и подмывало сказать: «Мы – одержимые и ненормальные, должны держаться вместе», но язык не повернулся. У каждого свой путь. Шаман не обязан вести меня за руку и подсказывать каждый шаг. Направление указал, дальше я сама. Но у меня тоже последний вопрос.

– Изга, а как я потом без Индиса? Духи уйдут, в голове станет тихо, и всё? Закончилось предназначение? Сиди дома, рожай детей, ходи на работу и забудь о других мирах?

– А ты семью не хочешь?

Шаман нахмурился, но в голосе я осуждения не услышала. Уточнял, как учитель на уроке, задавая дополнительные вопросы.

– Хочу, – не раздумывая ответила я, – просто, раз уж слышу духов, то могу не только Индиса, правда? Пройдет пару лет, прицепится еще какой-нибудь страдалец с узловыми точками. Ему, по закону подлости, снова не понравится Конт – и все сначала? Надевать амулет, звонить тебе, ехать в Якутск…

– Прицепится, – безжалостно ответил Изга, – если ворота открыты, в них будут заходить гости. Званые или незваные – тебе решать. Выбирай тех, с кем нравится общаться, учись понимать, кто они такие и что им нужно от тебя. Не буду врать, это долго и тяжело, но закрыть ворота не получится. Помнишь сказку про горшочек каши? Так вот, для нас с тобой волшебной фразы «горшочек, больше не вари», просто не существует. Ты будешь слышать духов всегда. Их можно принять, как сделал я, или закрыться амулетами. Тебе решать. Я помогу и в том и в другом случае. Сергей тоже. По крайней мере, сейчас он настроен именно так.

– И все же я не имею права грузить его своими проблемами постоянно. Он добрый, замечательный, самый лучший, но жену-медиума выдержит не каждый. Ты должен меня понимать. Как твоя супруга относится к танцу с бубном?

Я не сразу поняла, что сказала лишнее. То доверие, что между нами возникло, опасно развязало язык. Шамана дернуло, будто заряд тока по телу прошел.

– Я один живу. Ты права, не каждый выдержит, но у меня другие причины. Девушка-медиум, тем более такая красивая и умная, как ты – это мило. Та самая изюминка, которую в женщинах ищут мужчины. Тебя хочется оберегать и защищать. А муж-шаман – горе в семье. Я нигде не работаю, от людей стараюсь держаться подальше, и мои трансы подозрительно сильно напоминают запои. Да и других нюансов хватает.

Ага, чего только стоит увлеченность натуральными тканями. В том числе поэтому шаман живет в тайге. Как можно ближе к природе. Но я все равно не понимала женщин. Ладно, для Марии Изабеллы он, безусловно, дрянной муж. Модные сапоги не купит, в свет с ней не поедет, на Мальдивы тем более. Хотя доход позволял, насколько я поняла по величине гонораров. Однако, кроме гламурных цыпочек существовали простые деревенские девушки. Неужели им статный и сильный мужчина тоже не приглянулся? Что-то здесь явно не так, но я не стала лезть с расспросами. Вот уж точно не мое дело.

– Ляпнула лишнего, – покаянно опустила я взгляд. – Черт за язык дернул.

– Не чертыхайся, – усмехнулся Изга, – а то ведь услышит и прибежит дергать. Я не затем признался, чтобы ты меня пожалела. Таких, как Сергей, очень мало. Держись за него, и цени все, что для тебя делает.

И снова он прав. Я с удовольствием пообещала, что так и будет, и после шаман засобирался уходить. Оделся обратно в гражданское, спрятал амулеты под свитером, упаковал бубен и медленно открыл дверь.

– Закончили? – спросил Конт из коридора.

– Да, – Изга повесил кофр на плечо и вышел из комнаты. – Пойдем, я тебе еще пару инструкций дам. Извини, Наташа, о тебе говорить будем, останься здесь, пожалуйста. Я не прощаюсь. Самолет через три дня, еще увидимся.

Я обняла его под настороженный взгляд патриция и отпустила. Уходил Изга нетвердой походкой. Как бы не пытался выглядеть могучим и всесильным, а пляска с бубном изрядно его утомила. Мне не давала покоя мысль, что он один. Раз уж я счастлива, то хотелось, чтобы и у других все было хорошо. Надеюсь, во всей огромной тайге найдется женщина, которая примет его со всеми его духами.

Конт вернулся через час уставший и задумчивый. Представляю, как сильно Изга расшатал картину его привычного мира. Интересно, все рассказал или мне хоть немного оставил?

– Я понял про Индиса и узел, – выдохнул Сергей и сел в кресло, – безумная история, но похожа на правду. Главное, что есть надежда. Будем ждать. Я не хочу откладывать свадьбу. Изга сказал, что амулет надежно тебя защищает от чужих голосов. Нет необходимости.

– А еще, что мне нужно учиться. И что духи всегда будут рядом, – тихо добавила я. – Прости. Мечтала о нормальной жизни, хотела навсегда избавиться от посторонних мыслей в голове, а в итоге как-то так все вышло.

– Не извиняйся, – качнул головой Конт и протянул руку. – Я ни о чем не жалею. Да, хотел именно сегодня решить вопрос, но раз все так сложилось, значит, будем с этим жить. Иди ко мне, Наташа. Ты знаешь, в конце концов, это почетно. У всех жены, как жены, а у меня будет медиум.

От него веяло теплом. Таким, что хотелось завернуться, как в пушистый плед. Я забралась к патрицию на колени и крепко его обняла.

– Спасибо, Сережа. Но если я когда-нибудь начну перегибать со своими духами и сяду тебе на шею, ты скажи, хорошо?

– Я оставлю за собой такое право, – Конт убрал пряди волос мне за уши и ласково коснулся пальцем кончика носа, будто точку поставил, – потому что спиритический салон в нашей спальне я выдержу с трудом, а все остальное – пожалуйста.

Он гладил меня по плечам. Я чувствовала, как изменились ласки. Стали долгими и тягучими. Пустота в голове радовала, но не настраивала на нужный лад. Я все еще боялась, что Индис заговорит в самый неподходящий момент, а в третий раз решиться на близость станет еще сложнее. Но патриций не спешил и даже не смотрел в сторону кровати.

– Мы можем подождать до свадьбы, если хочешь, – тихо сказал он. – Я голову от тебя теряю, но держаться на расстоянии еще способен.

Боюсь, он тоже помнил, чем все кончилось в его квартире. Чувствительный получился отказ для мужской гордости. Теперь, пока сама не захочу, точно не прикоснется. А я хотела. Именно сейчас поняла, насколько сильно.

Страсть пробуждалась постепенно. Сначала была нежность и тихое счастье. Влюбленные не зря твердили про облака в песнях и стихах. Я парила над полом в номере и держалась только на руках Конта. Казалось, если начнет петь колыбельную, то усну. Но патриций недолго с собой сражался. Я была рада, что сдался в итоге.

Все изменилось словно по щелчку пальцев. Патриций усадил меня так, чтобы я крепко обняла его ногами. И первый же поцелуй стал той вспышкой, от которой теряют разум. Я не расстегивала рубашку, я вырывала пуговицы из петель. Сжимала пальцами его плечи, целовала в шею. Стоны мешались с шепотом. По-русски говорили или по-итальянски уже не понять. Он поднял на руки, чтобы переложить в прохладу покрывала на кровати. Через мгновение и там стало жарко.

Я не стеснялась наготы, не просила выключить свет. Губы горели от поцелуев, тело казалось легким, невесомым. Я тонула в объятиях любимого мужчины и задыхалась от жара.

– Наташа, – простонал он, – я больше не выдержу.

Страшно все-таки было. На короткий миг, когда снял с меня белье и заставил обнять ногами. Мамочки, какой он большой! Я не смогу его принять, мне будет очень больно!

– Потерпи, родная, – попросил Конт, обнимая, – совсем чуть-чуть.

Боль ударила разрядом тока, я закричала пронзительно и звонко. Кажется, вцепилась в его плечи, нарисовала ногтями алые борозды.

– Тише, – ласково шептал Конт и целовал в шею. – Уже все.

Он дал мне привыкнуть, почувствовать себя. Ощущение наполненности тяжестью разливалось внизу живота. Больно и сладко одновременно. Больше я не помнила себя. Мы стали одним целым, одной мелодией. Будто знали друг друга всю жизнь и никогда не расставались. Ни в этом, ни во всех остальных мирах. Мой настоящий Фредерико, а я его Констанс.

### Глава 8. Неслучайность восьмая – Антон Вальшевский


Управляющий фабрики позвонил очень рано. Я еще прижималась к обнаженному Конту и сонно сопела ему в шею. Проклятье, у Антона Вальшевского вообще представления о приличиях были? А если бы наша преждевременная брачная ночь затянулась до утра? Могла же. Сергей пожалел меня, сказав, что в первый раз лучше не злоупотреблять. Успеем еще устроить марафон. Я краснела и соглашалась. Неловко было после того, как стонала на весь номер. Стены тонкие. Сначала Изга в бубен стучал. А потом я пела в монотонном ритме, так напоминающем то, что на самом деле происходило.

Женщина теперь. Обряд инициации случился. С любимым мужчиной. «С мужем», – поправляла я сама себя. Штамп в паспорте – уже формальность. Главное между нами произошло прошлой ночью. Сергей натянул покрывало на голый живот и сонно ответил в телефон:

– Да, Антон, слушаю.

– Сергей Геннадьевич, открылись обстоятельства весьма щекотливого характера, вам нужно подъехать, – далеким и не очень разборчивым эхом бубнил Вальшевский. Динамик телефона Конт выкрутил на максимальную громкость и не слишком плотно прижимал к нему ухо, я слышала разговор. – Это касается документов на право собственности на землю. На меня вышел господин Обухов, который утверждает, что сделка купли-продажи незаконна. Он собирается оспорить её в суде и потребовать у нас снести фабрику с его земли.

У меня в животе узел скрутился от страха. Как снести? В смысле? Я помнила, что Конт выкупил фабрику на деньги отца, еще когда заканчивал учебу в университете. Будь там какая-то афера, справился бы сам и не звал на помощь Геннадия Владимировича. Я спорить на миллион была готова, что все честно.

– Какой суд? – поморщился Конт, закрывая глаза рукой, – я землю у него выкупил семь лет назад, срок исковой давности прошел.

– Он ссылается на десять лет по второй части статьи сто девяносто шесть гражданского кодекса. Штатного юриста у нас на предприятии нет, а консалтинговое агентство начнет работать в десять утра. Я просто не знаю, что ему отвечать. Он стоит на проходной фабрики, трясет документами и требует вас.

– Дурдом, – проворчал Конт, прикрыв микрофон ладонью, – Наташа, мне нужно ехать, спи…

– Я с тобой!

Патриций метнул в меня заспанный взгляд, но осаживать не стал. Мысли и без того кипели, чтобы еще и спорить со строптивым медиумом. Амулет я уже повязывала на лоб и радовалась, что ни одной шальной фразы от Индиса проскочить не успело.

– Жди меня на проходной, – сказал он Вальшевскому, – подъеду в течение часа.

– Серьезно всё? – обеспокоенно спросила я, когда он положил телефон на тумбочку.

– Не знаю еще. Обухов, конечно, не великого ума господин, но качать права на пустом месте не стал бы. Сейчас шесть утра, я приеду, будет семь. Никто не работает так рано, это нарушение деловой этики. Там что-то нечисто, Наташа, я хочу, чтобы ты осталась в гостинице.

Мелкая дрожь колотила, как я хотела поехать с ним.

– Изга говорил про крупный узел, ты помнишь? А вдруг это он?

– На следующий день? Так быстро?

Конт не верил, а я не хотела уступать. Страшно представить, что будет, если мы узел пропустим. Индис навсегда останется со мной?

– Я не полезу в переговоры, зачем они мне? Просто буду рядом где-нибудь на фабрике. Архивом займусь. Мне все равно ехать на работу, почему не с тобой? Я вчера дорогу от остановки так и не запомнила. Пожалуйста, Сережа, дух видит и слышит на расстоянии десяти метров. Если Обухов задумал пакость, я успею тебя предупредить. С Франко ведь получилось.

– А он будет помогать?

С трудом верилось, ага. Я отдалась ненавистному Конту не смотря на все усилия духа. Да он выть сейчас должен от ревности и бессилия. Да и плевать.

– Если хочет наладить отношения на ближайший год, то будет, – уверенно ответила я.

Патриций замолчал. Будь я обычной девушкой, даже думать бы не стал. Грохнул кулаком по столу, как принято у мужчин, и в приказном порядке оставил дома. Ибо нечего лезть в заботливо расставленную ловушку вместе с ним. Но я – медиум, и махинации Франко с оценочной стоимостью складов открылась только благодаря Индису. Его умению читать с экранов чужих смартфонов.

– Я буду держаться на расстоянии в десять метров, – еще раз пообещала ему, – могу вообще из машины не выходить, пока у вас все не закончится. Да и с чего ты взял, что там будет опасно? Вдруг Обухов – жаворонок и работает исключительно по утрам? Или знает, что на фабрике юристов нет, и надеется застать врасплох? Что-то выторговать для себя, пока вы с Вальшевским не знаете, как реагировать на его требования. Подозревать везде происки врагов – верный путь к паранойе. На дворе давно не лихие девяностые, не пистолетом же он будет тебе угрожать вместе с бумагами.

Я знала, что давлю, но отступать не собиралась. В конце концов, решался вопрос насколько мое мнение и желания дороги Конту. Будет ли он меня слушать после свадьбы или мой удел – три знаменитых немецких «Ка»: киндер, кюхе, кирхен. (Дети, кухня, церковь. – прим.автора)

– Хорошо, – сдался патриций, – но ближе десяти метров к Обухову не подходи, договорились?

– Конечно, – расцвела я улыбкой и обняла его.

Быстро одеться так, чтобы обод из черного оникса на голове выглядел уместно, оказалось проблемой. Я вывернула весь гардероб из сумок, но ничего не подходило. Крайне специфическое получилось украшение, хоть гардероб гота или поклонника другой субкультуры под него подбирай. В итоге я вышла из номера в белой блузке и черной юбке. Волосы распустила, чтобы хоть как-то прикрыть амулет.

До фабрики через весь город ехали молча. Конт настолько задумчиво крутил руль, что не всегда смотрел по зеркалам и нам сигналили. Благо так рано дороги еще были полупустыми. В аварию не попали, пробки не собрали, и к проходной прибыли даже раньше обещанного. Старенький серебристый джип раннего гостя я заметила сразу. Заляпанный грязью до окон и весь в сколах и потертостях – он не производил впечатления транспорта серьезного бизнесмена, что настораживало. Хотя, в нашем городе люди с доходом уровня семьи Контов вряд ли жили. Я местные деловые круги вообще не знала, поэтому не стоило делать поспешных выводов.

Патриций оставил мне брелок сигнализации и вышел из машины.

Амулет я развязывала, замирая от дурных предчувствий. Ненавидела скандалы, а именно ругань Индиса придется выслушать до того, как заговорим о деле. Долгую, желчную, яростную ругань.

Дух молчал. Надо же. Удивительно и так странно, что даже неуютно. Я потрясла головой, будто это могло помочь расшевелить его. Неужели Изга перестарался с черным ониксом, и дух впал в кому?

«Нет, но я не вижу смысла в разговорах,– устало прозвучал голос Индиса. – Ты все решила без меня. Амулет носишь, шамана слушаешь, узловую точку какую-то ждешь. Сколько лет ты меня использовала? По любому поводу и на каждый чих. Индис – туда, Индис – сюда; а помоги с этим, Индис. Я в лепешку ради тебя расшибался и что получил в итоге? Кляп в рот, который ты можешь вытаскивать и засовывать обратно, когда захочешь. Нормального отношения от меня ждешь? Помощи? А ты не обнаглела?»

Про кляп получилось обидно. Я сжала кулаки и смотрела через решетку забора, как Конт здоровается за руку с тучным лысоватым мужчиной в темном костюме. Утренние сумерки давно отступили, но день еще не разгорелся в полную силу. Тени казались жидкими, будто разбавленными туманом.

«Я тебя после хирургического шва на рассеченной брови вообще убить собиралась, – напомнила духу, – жаль, что МРТ не подействовало. И сейчас бы выгнала, не задумываясь, но Изга сказал, что у тебя дело незавершенное. У тебя, Индис, не у меня. Мне плевать на Констанс, ваши прошлые жизни и почему ты уйдешь на следующее воплощение, а она нет. Ты должен что-то сделать в течение года, так делай, не тяни резину. И больше никогда не увидишь меня вместе с моей черной неблагодарностью».

Не осталось у нас теплых чувств друг к другу. Даже общее тело делили с брезгливостью. Словно бывших супругов насильно заперли в одной комнате сразу после разборок в суде. Каждый норовил сделать другому больно и не знал меры.

Индис стал оскорбленной женой, подарившей козлу-мужу лучшие годы жизни и заставшей его с любовницей. А таким бесполезно что-то объяснять и взывать к разуму. Будут делать назло, и удивляться, почему их не все поддерживают. Ведь они же правы. Абсолютно и на все сто процентов. Даже Бог бывает не прав, а они нет.

Я погладила кончиками пальцев прохладные камни амулета. Если дух собрался демонстративно молчать, то его можно не надевать обратно. И сюда я зря приехала на два часа раньше начала рабочего дня. Жаль, что ничем не помогу патрицию.

Вальшевский спустился по ступеням крыльца от главного входа и почти бегом бросился к проходной. Его рыжая шевелюра казалась гроздью рябины на грязном снегу. Единственное яркое пятно на фоне серого утра я видела отчетливо. В суетливости управляющего чувствовалось напряжение, превосходящее обычное беспокойство за встречу начальника с неприятным гостем. Антона колотило крупной дрожью. Он руки то за спину прятал, то сплетал пальцы перед собой. Точно случилось что-то серьезное!

Я дождалась, пока трое мужчин обменяются короткими фразами и все вместе пойдут к административному зданию фабрики. Обухов показал Конту документы, но, видимо, патриций решил их перечитать, сидя в кабинете. Солидная пачка, жаль текст без духа мне никак не разглядеть. Но я уже просила помощи и получила отказ. Значит, сама. А дух пусть на манер обиженной жены и дальше думает, что я без него сдохну.

Счет мне выставил за помощь, претензии предъявил. Ну, спасибо за все годы, что я слушала его и отвечала. Без меня давно мертвый Фредерико почувствовать себя живым не мог. Он бы вообще болтался неизвестно где вместе с мертвой Констанс и маялся от бездействия. Ладно, бесполезно выяснять, кто кому больше должен. Сергей с его проблемами сейчас важнее.

Прорываться через закрытую проходную я не стала. Работала со вчерашнего дня, еще в списках сотрудников не числилась. Не объясню охраннику, кто такая и что здесь делаю. Придется вспоминать хулиганское детство и штурмовать забор. Будь мы с Индисом в хороших отношениях, он давно бы зудел над ухом и отговаривал, но в голове царила блаженная тишина и без амулета. Прекрасно.

Лишь бы успеть до того, как переговоры войдут в острую фазу. Вряд ли здесь такие меры безопасности, что муха не проскочит. В лучшем случае камера у главных ворот висит, а противоположная сторона забора не должна просматриваться. Я выбралась из машины, пикнула брелоком сигнализации и пошла якобы по своим делам. Амулет положила в сумочку. Вредить Индис больше не мог, а на разговоры я сейчас была согласна.

Помечтала немного об открытой задней калитке, через которую на работу приходили сотрудники, а вечерами выносили с фабрики продукты. Но пришлось все-таки лезть через кованную ограду. Следили на «Заре» за воровством, не допускали подобных глупостей.

По внутреннему двору я шла чуть медленнее Вальшевского и запоздало сообразила, что заходить в административный корпус придется через ту же дверь, а внутри еще найти кабинет Конта. Шпионский квест, чтоб его. Зачем я вообще во все это ввязалась?

«Да дура потому что, – пропыхтел Индис как в старые добрые времена. – Впрочем, мне плевать. Хочешь, чтобы тебя поймал охранник и сдал в полицию? Валяй! Опозоришь себя и Конта на всю фабрику. Ты зачем подслушивать собралась?»

«Тебе же все равно. Вот и сиди тихо, не мешай».

Простой, как три копейки, и предсказуемый. Не зря я столько лет его терпела. Как облупленного знала.

Охранники в семь утра накануне пересменки никогда особым рвением не отличались. Я зашла в административный корпус через главный вход, и никто даже ухом не повел. Дальше – сложнее. Бесконечные коридоры с табличками на дверях и где-то в восточном крыле путеводным колокольчиком звучал разговор на повышенных тонах. Спасибо господину Обухову за его темперамент! Конт с Вальшевским вряд ли бы опустились до крика.

– Да я завтра бульдозер пригоню и все здесь на хер с землей сравняю! – зло обещал местный бизнесмен, а сорванный голос уже звучал с хрипами.

– Снос возможен только по решению суда, – тихо и размеренно отвечал Вальшевский, – до прихода судебных приставов фабрика будет функционировать в прежнем режиме.

Я остановилась у приоткрытой двери и замерла. Ближе, чем на десять обещанных Конту метров не подходила, а если кто-то вздумает выйти в коридор, успею сбежать. Поворот за угол недалеко.

– Тогда бабки мне платите, – заявил Обухов. – За аренду.

– У вас нет оснований…

– Ты че такой борзый, а? Я здесь хозяин, а ты – чирий на заднице. Русский язык понимаешь? Или платите, или я сегодня все здесь разнесу. Бегай потом по судам и доказывай, кто прав. У меня бумага есть, а у тебя что? Хрен собачий!

– С махинациями в юстиции при регистрации права собственности еще нужно разобраться, – сдержанно ответил Конт, вместо Вальшевского.

Я представляла, как у Антона от хамства горели щеки в рыжих веснушках, а у Сергея сжимались кулаки. Но удар хозяева фабрики пока держали.

«Это ненадолго, – встрял Индис, и ко мне вернулось ощущение его эмоций. Самодовольство и радость. – Пистолет при себе у Обухова. Прямо за поясом брюк, как у крутого копа или бандита. Сейчас еще пара резких выпадов и хана твоему Конту. Не убьет, но стволом в рожу натычет. Патриций и деньги из сейфа достанет, и бумаги подпишет – все сделает».

«Долго ждал, чтобы позлорадствовать?»

«А как же? От самых ворот терпел».

Мой страх перебивал радость духа и волнами дрожи прокатывался по телу. Если Обухов достанет пистолет, он и выстрелить может. Просто так, чтобы припугнуть. А пуля открикошетит от стены и попадет в Сергея.

«Какая прелесть, – упивался ситуацией Индис. – Скорей бы. Я скандировать буду. Стреляй! Стреляй!»

Перебор был, даже для него. Я вцепилась в косяк двери и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Коридор заволакивало туманом. Густым, молочно-белым и холодным. Предсказание попугая, подаренная жизнь. Обухов будет стрелять.

– Да пошел ты, хлыщ московский, – психовал он, – я таких как ты на зоне раком ставил. Плати бабки!

Я услышала его. Тихий металлический щелчок взведенного курка. Ствол направлен в грудь Сергея. Рядом никого, кто мог бы защитить. Вальшевский с места не сдвинется. Зачем ему лезть под пули? А я за дверью. Два удара сердца, три.

Под каблуком хрустнул сухой комок земли, я шагнула к узкой щели приоткрытой двери и взялась за ручку. Страха не было. Только ощущение густой ваты, которой обложили тело. Каждое движение через неё. Невыносимо медленно и долго.

Моя узловая точка, мой момент истины. За меньшее убивают в темном переулке, а Обухов давно не понимает, что творит. Не нужно веры, что ничего плохого не случится. Я просто должна его остановить. Хотя бы повиснуть на шее и помешать прицелиться.

Четвертый удар, пятый.

«Наташа, стой! Ты все испортишь! Еще есть шанс, что стрельбы не будет, а нападешь со спины, точно курок дернет!»

Изга прав, мы обречены на одиночество. Конт – один на весь мир, кто принял меня и захотел остаться рядом. Больше никого не будет. Узловая точка, момент выбора. Или дух в голове, или любовь. Я выбрала Сергея.

«Тебя убьют, дура! Сама под пули лезешь!»

Шестой удар. Шаг.

Солнце из окна кабинета накрыло светом с головой, помешав смотреть. Впереди темное пятно спины, обтянутой пиджаком, и где-то рядом рыжий всполох волос Вальшевского. Я не летела, я падала и пыталась поймать выставленную вперед руку с пистолетом. Шаг, еще шаг.

«Наташа, ложись! – заорал дух так, что заполнил собой все моё сознание. – Вправо! Падай вправо! Вальшевский!»

Рыжая молния вспыхнула совсем близко. Руки в зеленых рукавах пиджака промахнулись мимо меня. Я увидела движение. Не поймать хотел, а оттолкнуть. Убрать с дороги. Чтобы не мешала? Кому? Обухову?

«Стул! – надрывался Индис, – толкни стул! Слева!»

Роботом выполнила приказ. Взгляд, бросок и стул полетел под ноги Вальшевскому. Так удачно, что управляющий упал. Рядом сложился пополам Обухов и сверху на него взгромоздился Конт. Столько грохота вокруг и ни одного выстрела.

«Пистолет в трех шагах от тебя. Хватай! Скорее!»

Холод металла тяжестью лег в ладонь. Оружие готово стрелять, оставалось выбрать жертву. Я повела ствол вправо. Туда, где под весом патриция хрипел Обухов, но Индис сделал то, чего от него никто не ждал, не смог объяснить шаман и не предугадал попугай в центральном парке.

«Не тот враг. Целься в Вальшевского. Он все затеял».

Мне хватило мгновения, и вера в духа-помощника вернулась. А эхо правды отразилось испугом в зеленых глазах ирландца.

– Стой на месте, Антон, – глухо сказала я. – Не двигайся.

Вальшевский будто примерз к полу. Я не знала, что чувствуют, заглядывая в аккуратный кружок ствола пистолета, даже представить не могла. Управляющий бледнел. Веснушки проступали на лице яркими пятнами и казались брызгами крови. Рядом с Обуховым остро пахло потом. Он возился и пыхтел, но уже не пытался взбрыкивать, как лошадь под седлом.

– Наташа! – окрикнул Конт, не отпуская бандита. – Отойди к стене, пожалуйста. Дальше. Еще дальше.

Я пятилась назад, внимательно слушая подсказки духа. Во взгляд Вальшевского вернулся разум и лицо свела судорога. Я думала, так кривить губы только актеры умели. Нарочито и театрально. Но, Антон, на самом деле, то смеяться собирался, то плакать.

– Ай, какая переводчица. Огонь! И швец, и жнец, и на дуде игрец. Офицер ФСБ? Как прикажете обращаться? Господин майор? А по возрасту и не скажешь. Причуда природы – в тридцать лет выглядеть на двадцать? Или достижения пластической хирургии и современной косметологии?

«Пистолет крепче держи, – зудел Индис. – Следи, чтобы ствол не мотало из стороны в сторону. Ну же, увереннее. Оружие дает власть и ощущение собственной крутизны. Тебе должно понравится. Палец на курке не шевели! Он мягкий, можешь случайно надавить».

– Наташа, что происходит? – спросил Конт.

Один против всех, и все на одного. Под чужими взглядами не легче, чем под обстрелом. Все время хочется пригнуться и сбежать.

«Помогай уже, к тебе вопрос. Я понятия не имею, что происходит».

«Верхний лист в пачке на столе – договор купли-продажи бизнеса, с весьма скромной суммой. А рядом – свидетельство на право собственности участка земли под фабрикой. Конту дали выбор – или он продает фабрику или остается без неё».

Рейдерский захват, как он есть. Без спецэффектов, толпы вооруженных людей, перепуганных заложников и всего того, что показывали в фильмах. Тихо, культурно и почти мирно, если не считать пистолета. Последний довод Обухова я держала в руках и старалась не выпускать из прицела Вальшевского.

«Он здесь причем?»

«Сама не догадываешься? Не нравился ему Сергей Конт в качестве директора. Мечтал, чтобы бизнес перешел к Франко Гвидичи. Ты когда в архиве копалась, через руку к Инессе не заглядывала, а я посмотрел в штатное расписание с суммами окладов. Серьезно управляющего деньгами обидели и несколько лет, наверное, прибавок не было. Фактически, он руководил фабрикой, а получал чуть больше главного экономиста. Любой обидится так, что озвереет. Но, наш Антон крайне необычное решение принял. Вместо того чтобы искать более хлебное место, переворот решил на фабрике устроить. Пободаться за любимую работу. С Франко маневр не получился, он Обухова нашел. В доле Вальшевский, можешь не сомневаться».

Жаль, прямых доказательств не было, умозаключения Индиса к делу не пришьешь. Пауза затягивалась, все нервничали и я начала говорить:

– Антон Вальшевский помог господину Обухову организовать рейдерский захват.

Я думала ирландец фыркнет, закатит глаза и назовет меня дурой, но он молчал. Не зря назвал майором ФСБ. Решил, что его кто-то сдал, он попал в разработку, и теперь все зависит от характера предъявленных обвинений. Но почему ФСБ? Разве они занимаются рейдерскими захватами?

«Он в бронежилете, – подсказал Индис, – под наглухо застегнутым пиджаком и рубашкой броня третьего класса защиты. Предполагал, что может попасть под пули, заранее подготовился. Надел, правда, еле-еле. Так долго вошкался, что когда приехал Конт, все еще стоял за дверью главного хода и дергал липучки».

Черт, я уже забыла, что у духа глаза и уши везде. Вот и первое доказательство.

– Наташа, это серьезное обвинение, – сдержанно сказал патриций, – я не вижу ни мотива, ни выгоды. Антон поднял тревогу…

– И пришел на совершенно неожиданную встречу с собственником земли в бронежилете. Пусть расстегнет рубашку и покажет. Или он всегда так на работу ходит в пять утра? В журнале у охранника записано, во сколько он взял ключи от твоего кабинета. Позвони на пост и спроси, когда приехал господин Обухов? В пять тридцать? В шесть?

Индис самозабвенно сливал каждую мелочь, будто не было нашей ссоры. Доказательства Вальшевский встречал сначала улыбкой, а потом напряженным молчанием. Даже Обухов успокоился, и просто лежал на полу. Сергей достал смартфон и набрал номер поста охраны.

– Пять сорок, – вслух озвучил он результат разговора. – Ты права, Наташа. Отдай мне пистолет и вызывай полицию.

### Глава 9. Неслучайность девятая – у любой загадки есть разгадка


Я не боялась стоять в одной комнате с неудавшимися захватчиками, но у Конта лопнуло терпение, как только он забрал пистолет. Выставил меня за дверь и приказал ждать развязки, сидя на рабочем месте. Значит, разговор полиции я не услышу, а результат расследования узнаю в последнюю очередь. И то, если Сергей быстро остынет. Нет, не поссоримся, но неприятный выговор за то, что полезла под пули, меня ждет. Да, он прав, я рисковала не только своей жизнью, но победителей не судят. Правда?

«Все равно не делай так больше, – ворчал дух. – Я двадцать раз пожалел, что нет прежней возможности толкать кого-нибудь под руку. Дистанционно все можно было сделать. Не впуская тебя в кабинет».

«Почему ты вообще вступился? Жаркую отповедь прочитал, послал далеко и грубо. Совесть заела?»

Неожиданная лояльность духа сейчас волновала даже больше, чем заказчик рейдерского захвата. А звучащий голос Индиса расстраивал сильнее предательства Вальшевского. Я поверила, что ключевая точка пройдена, так почему дух до сих пор со мной?

«Два варианта. Или точка не ключевая или что-то не сработало».

Мне оба не нравились. Индису, похоже, тоже. Дух не спешил отвечать на вопросы. Молчал все время, пока я шла до кабинета экономистов, открывала дверь и заваривала чай. Булочки Инесса забирала домой, чтобы не портились, а конфеты всегда лежали в вазочке россыпью цветных фантиков. Шоколадные с орехом, карамельные, халвичные, с нугой, ликерной начинкой. Главного экономиста каждый вечер домой на машине подвозил муж, так что немного алкоголя она себе могла позволить. Меня же после сцены в кабинете Конта тянуло на что-нибудь крепче двух конфет, а пришлось пить чай.

Заметила, что руки дрожат, когда пыталась налить кипяток в кружку. Широкий носик чайника чуть не соскользнул с обода. Скакал и прыгал. От греха подальше я ограничилась половиной кружки. Ожоги получу, если пролью крутой кипяток на ноги. В травмпункт опять ехать придется.

«Ты будешь говорить или мне амулет надеть?»

«Буду. Собираюсь с мыслями».

«Ты сам не понял, что сделал, или как?»

«А спасибо ты мне не хочешь сказать?»

На этот раз пристыдить меня получилось, уши горели. Я по привычке погасила гримасу глотком чая, напрочь забыв, что дух слышит мысли. С собеседником-человеком уловка работала лучше. Вроде пьешь, отвечать не можешь, а в паузу взять себя в руки успеваешь и покаянную речь сочинить.

«Извини, некрасиво вышло. Спасибо, что помог, ты очень вовремя вмешался. Не знаю, чем бы дело кончилось, и как Сергей выкрутился. А уж сколько бы искали предателя – страшно представить. И все это еще без стрельбы. Прости, пожалуйста».

«Ладно, – вздохнул Индис, – будем считать, что мы в расчете за все. Хотя спасать Конта мне не хотелось категорически. Он заслужил то, чтобы потерять все. Не только фабрику, но и тебя. Плохой человек. Не бывает так, что один весь такой чистый, а вокруг уроды. Отец, бывшая жена, управляющий. Подобное всегда притягивается к подобному. Твой Сережа ничуть не лучше Марии Изабеллы, но фиг с ним. Захотела мучиться – хлебай полной ложкой. Зря я взялся тебя воспитывать. За это уже ты меня извини».

Он ошибался на счет Сергея. Я чувствовала это, но не могла ничего доказать упрямому духу. Отхлебнула из кружки и сморщилась. Передержала чайный пакетик, горчил напиток.

«Конфетами заешь. Давай, тебе сейчас полезно сладкое. Оно стресс снимает».

«Опять воспитываешь?»

«Да иди ты! Просто забочусь, – зло пыхтел дух. – Уже всё? Нельзя?»

«Можно, но расскажи, почему ты поменял мнение. Во-первых, мне интересно, а, во-вторых, хотя бы попробую догадаться, почему ситуация не сыграла, как ключевая точка».

«Я испугался за тебя. Без лишних мыслей, просчета ходов и забот о судьбе Конта. Ты полезла напролом, как танк на бруствер. Именно так пулю и получают. Вот я и вмешался. А Вальшевского сдал уже просто для того, чтобы вся история с рейдерским захватом закончилась. Оставлять такого врага в тылу – верх глупости. Пожелай он мстить, не факт, что я успел бы тебя спасти. И дело не в том, что тогда бы моя призрачная недожизнь закончилась. Ты дорога мне, Наташа. Чего бы там себе не придумала после рассеченной брови».

Честно, логично, но помогло мало. Перелома в отношении к Конту не случилось. Дух вообще внутренне не изменился, разве что его забота из разрушительной снова стала созидательной.

Стоп, а может в этом дело?

«Ты помнишь, что случилось с Констанс? От чего она умерла?»

Он явно не хотел рассказывать, я чувствовала, как нервничает, будто кошка царапает по солнечному сплетению.

«Настолько все плохо?»

«Да. Я не помнил до тех пор, пока шаман не взял в руки бубен. Лучше бы шарлатаном оказался. Схватил меня за шкирку и потащил туда, где все прошлые воплощения можно увидеть, как киноленту, разложенную на столе. Кадры четко идут друг за другом, но существуют одновременно. Наверное, так выглядит четвертое измерение, не знаю, я не силен в теории и никогда не стремился разбираться в том, чего не понимаю. Просто взглянул на наши с Констанс жизни и вспомнил.

Тогда целомудрие для женщины значило больше, чем сейчас. Его хранили, как великую драгоценность, и отдавали только мужу после брачных клятв. Констанс была дочерью влиятельного человека. Отец долго выбирал ей женихов и, наконец, остановился на Жозе. Я не помню имя, с потолка взял. Пусть будет Жозе. Но любила она меня. Ты ведь знаешь, что мы с ней связаны и встречаемся в каждом воплощении?»

«Изга рассказывал. Я знаю».

«Хорошо. Не мог я допустить, чтобы её отдали другому. Нутром чувствовал, что моя и только моя. С Жозе пытался договориться, отцу поклоны бил – бесполезно. Никогда знатные не породнятся с простолюдинами. Отец Констанс пообещал убить меня, если я еще раз появлюсь на пороге дома. Тогда я задумал побег. Писал Констанс письма, уговаривая спустится ко мне из окна в назначенный час. Расписывал, как мы будем счастливы. Да, придется жить бедно, но зато вместе».

У истории плохой финал. Настолько, что Индис мучился даже после смерти. Вариантов много, но первым на ум пришел самый простой: «Вас поймали?»

«Нет, она отказалась, – тихо ответил дух. – Написала, что покорна воле отца, помнит о долге пред страной и выйдет замуж даже без любви. Таково её предназначение. Она ошибалась. Я кричал это и бил кулаками в стену, а потом порвал письмо. Не достанется она Жозе, моей будет. Пробрался ночью к её дому и позвал, чтобы спустилась попрощаться. Обманул, что принял её решение. Отпущу к другому, но хочу в последний раз поговорить. Она согласилась. Добрая, порядочная, влюбленная в меня девушка. Полетела, как мотылек на свет, а я мешок ей на голову одел и в повозку затолкал. Моя, только моя. Никакой Жозе к ней не прикоснется, если невинность потеряет. Откажется от свадьбы и отец будет вынужден отдать Констанс мне».

Индис говорил, с трудом выталкивая слова. Спазмы в груди накатывали волнами. Я замерзла и стучала зубами. Ошибся Изга, что дух перестанет на меня действовать. Собственные эмоции никто не отменял.

«Силой её взял, – простонал Индис. – Прямо в повозке, не снимая мешка с головы. Она кричала, что отец убьет. Не вынесет позора для семьи. Уж лучше мертвая дочь, чем порченная невеста, отвергнутая женихом. Я не верил ей, не слушал, да и остановиться уже не мог. Потом ужаснулся тому, что сделал. Убеждал её, что если боится, то лучше признаться прямо сейчас. Отец откажется от свадьбы, не объясняя причин. Это меньший позор, чем порченая невеста. Она пообещала, что так и поступит. Вышла из повозки и больше я её не видел. Утром Констанс утопилась в пруду».


Мне плохо стало. Вкус шоколадных конфет казался омерзительным. Твердила себе, что нельзя судить, но как удержаться?

«Ты урод, Индис. Эгоистичный, невменяемый ублюдок».

В наше циничное время сказали бы: «Ну что такого? Переспали и ладно, к чему трагедия? Констанс сама во всем виновата. Куда поперлась на ночь глядя? Знала, что Фредерико рассержен и зол. Еще и утопилась, дура».

Никому бы в голову не пришло даже представить, как она себя чувствовала. Самый близкий и любимый человек оказался чудовищем. Уничтожил её жизнь, разрушил до основания. Я поняла, почему Констанс лишили следующего воплощения. Самоубийство считается страшным грехом не просто так. Но наказали не только её, но и настоящего виновника. Какого искупления от него хотели? Что он должен был сделать?

У Индиса бесполезно спрашивать. Знал бы заранее, не оказался запертым вместе с духом Констанс в моем теле. Шаману нужно звонить. Раз он показал Индису историю его жизни, значит, в курсе преступления, наказания и расплаты за грехи.

Сергей был до сих пор занят, но телефон Изги прислал мне сообщением в мессенджере. До начала рабочего дня еще оставалось время. На один обстоятельный разговор без посторонних ушей точно хватит.

– Слушаю, – ответил шаман после пятого гудка. Голос – не самый заспанный, но и без особой бодрости.

– Доброе утро. Это Наташа из соседнего номера в гостинице. Ключевая точка сыграла, а дух до сих пор со мной. Может, мы с ним что-то не так сделали?

– Что именно? – зевнул шаман. – Рассказывай. С самого начала и во всех подробностях.

К концу монолога у меня пересохло в горле. Изга молча ходил по номеру, включал и выключал воду, кипятил чайник, звенел фарфоровой кружкой. На пересказе истории Констанс посторонний шум стих и больше не вернулся.

– Ты правильно озвучила наказание девушки, – ответил он, – а про мужчину я сейчас объясню. Воплощение дается нам не для удовольствия, а чтобы душа училась. Набирала опыт. В тонких мирах это сделать нельзя, только здесь. Не спрашивай почему, сейчас это неважно. Так вот. Сложных уроков много, но есть и простые. Ты видела, как маленькие дети лезут в шкаф, чтобы вытащить из него вещи? Им говорят «нельзя», закрывают дверь, оттаскивают подальше, а они ползут обратно. Твой Индис, как младенец, не понимает слово «нет» и не может остановиться. Он с Констанс дошел до крайностей, но даже после её смерти ничего не изменилось. Я впервые такое вижу, но его не стали пускать в новое воплощение, пока хоть каких-то сдвигов в другую сторону не будет. А как учить? Вот его и сделали ни живым, не мертвым. Паразитом, существующим за счет тебя и отрезанным от тонких миров. У него, кстати, получилось.

«В смысле?» – встрепенулся дух, будто шаман его слышал и мог ответить.

– Он удивлен и я тоже. Как получилось?

– Ну, судя по рассказу, ты половины не знаешь, – тон Изги потеплел, и он шумно отхлебнул из кружки. – Твой дух – тот еще шкодливый подросток, и неприятные для себя моменты любит замалчивать. Спроси, знал ли он о рейдерском захвате заранее?

Повторять вопрос я не стала, Индис прекрасно слышал через динамик телефона. Мало мне интриг Вальшевского, Франко и Марии Изабеллы? Собственный дух тоже решил поиграть?

«Да, я знал, – тяжело вздохнул он. – Черный оникс затыкает мне рот, но не мешает смотреть по сторонам. Ты сама носила меня по коридорам фабрики и позволяла заглядывать в бумаги и экраны смартфонов. Вальшевский вчера полдня в архиве рейдерский захват обсуждал. Как раз за стеной твоего кабинета. Думал, там самое укромное место на фабрике. Кому нужны старые бумаги?»

«Инесса приносила мне дела и уносила обратно, пообещав, что потом проведет экскурсию».

«Да, они пересеклись пару раз, – подтвердил Индис, – но, кажется, Антоша часто там комнату переговоров себе устраивал, ваш главный экономист бровью не повела. Схватила стопку дел и ушла. Я обрадовался. Никто и не думал мешать, значит дело выгорит. Уже представлял лицо Конта, когда он и этого бизнеса лишится».

– Спроси его, знал ли, что Сергея убьют? – вмешался в наш разговор шаман. – Это важно.

У меня язык не поворачивался что-то говорить. Перед глазами летали блестящие мушки и, разогревшийся от долгого разговора, телефон грел ухо. Я вспоминала холод оружия в руках, лицо Вальшевского в мысленном перекрестье прицела. Нет, стрелять должен был Обухов. У ирландца кишка тонка, а бандит легко дошел до точки кипения. К тому же это его пистолет.

«Не было такого в планах, – уперся Индис, – только захват бизнеса. Всё. Я клянусь!»

– Он говорит, что нет. – Мой голос звучал так же тихо, как у смертельно больного человека. Второй раз, за несколько дней мир переворачивался. Не везло мне на помощников. Сначала мягко стелили, соловьями разливались, золотые горы обещали, а потом выяснялось, что все время за дуру держали. – Ты откуда узнал? – спросила я шамана. – И почему, черт тебя дери, не признался до того, как Обухов достал пистолет?

– Полегче с чертом, – строго сказал Изга, – я тебе предупреждал на счет него, второй раз повторять не буду. Я многое вижу и не входя в транс. Эдакий бонус к шаманским практикам. Побочный эффект, если хочешь. Метка стояла на Сергее. Когда я из тонкого мира разглядывал узловую точку, она становилась ярче. Два наблюдения вместе я сложить еще в состоянии. Метка появляется самое позднее за несколько дней до смерти, но не раньше, чем за год. Отсюда и появился срок, который я тебе озвучил. Извини, заранее предупредить не мог. Не имел права. Да и не позволили бы. У духов есть множество способов заткнуть рот говорящему. Раздался бы телефонный звонок, случился пожар в гостинице, у Сергея бы взыграла ревность и он, вломившись в номер, вытолкал бы меня взашей. Любой бред, лишь бы я не успел сказать то, что хотел.

Изга тяжело выдохнул и замолчал на несколько мгновений. После грандиозного танца с бубном было странно слышать, что он что-то не может или ему мешают. Если так духи обращаются с шаманами, то что творят с простыми людьми?

– Ты мог написать, нарисовать, подать знак, – упиралась я. – Не верю, что ничего нельзя было сделать. Изга, речь о жизни Сергея шла, а я должна была сидеть сложа руки и ждать, клюнет ли Индису в задницу жареный петух? Раскается ли моральный урод, который довел до самоубийства любимую девушку? Захочет ли помочь? А если бы я не поехала на фабрику? Не стала снимать амулет? Изга, у меня слов нет! Как так можно было?!

– Урод раскаялся, – медленно проговорил шаман, – Сергей жив, узловая точка пройдена. Наташа, я не зря сижу в тайге и практически не работаю на заказ. Очень тяжело видеть чью-то смерть и не думать бесконечно, что мог бы спасти. Слишком много нитей сходится в таких точках и вариантов реализации больше сотни. Не поехали бы вы на фабрику, Обухов вломился в гостинцу и так далее. То, что предначертано все равно случится. Дух молодец. Много чего притащил из прошлой жизни. Его увлеченность твоим целомудрием. Ужас, что потеряешь невинность до свадьбы, как Констанс. Ненависть к сопернику, желание любой ценой вас разлучить. Я уж думал и в этот раз все пойдет по старому сценарию, но нет. Справился урод и эгоист. Не только спас обоих, но и отпустил тебя к Сергею. Большой шаг для него, поверь мне.

– Тогда почему Индис все еще со мной? – не выдержала я и заорала в трубку.

– Значит, он не все тебе рассказал, – тихо и очень спокойно ответил шаман.

Силы кончились, хотя день только начинался. Я сползла по спинке стула вниз и вытянула ноги. Как же сложно, господи! Изга второй день говорил, а я десятую часть с трудом понимала. На живую всё. Не к абстрактным людям и вещам привязано, а к самому дорогому и важному. Останься Сергей без бизнеса, я бы тоже переживала и проклинала Индиса, Обухова, Вальшевского. Дух отнял у Констанс не только жизнь. Он забрал честь, достоинство, веру в себя, будущее. Их с Жозе будущее.

«Что ты мне не рассказал про рейдерский захват? Признавайся».

– Попрощайтесь сначала, – подсказал шаман. – С последним словом он действительно уйдет. Другой возможности не будет.

Я прощалась уже дважды. Когда пошла на МРТ и когда надела амулет. Но нужен третий, Изга прав.

«Можно я скажу? – попросил дух. – В мысли пафосные банальности лезут, но я постараюсь проще и короче. Я желаю тебе счастья, медиум. Добрых духов с легким характером, многих знаний и, чего уж там, красивых и здоровых детей от Конта. Он – козёл, но раз ты его любишь, то пусть у вас все будет хорошо. Знаю, что не заслужил, но может, останусь хотя бы в твоей памяти».

«Останешься, Индис, – искренне ответила я. – Мне трудно что-то тебе желать, но я рада, что твое испытание закончилось. Надеюсь, Констанс когда-нибудь тебя простит. Я простила. И спасибо тебе еще раз за жизнь Сергея».

«Не за что, – затихающим эхом ответил он, и у меня кольнуло в солнечном сплетении. – А теперь тайна, которую я не сказал.

Вальшевский из архива звонил не только Обухову. Он разговаривал с заказчиком. Спрашивал, что делать, если полиция возьмет его. Я не узнал голос, не понял, чей номер высветился на экране, но Антон поблагодарил его, назвав по имени. Конт Геннадий Владимирович пообещал управляющему фабрики лучших адвокатов, чтобы вытащили из тюрьмы. И место в «ТФК—групп», если захват пройдет удачно. Теперь точно всё. Прощай, Наташа».

«Прощай», – ответила я уже в пустоту. На этот раз холодную и окончательную. Такую, будто ветер вслед за Индисом унес в другие миры мой голос, мои мысли, несколько лет нашей с ним жизни.

– Спасибо Изга, – сказала я шаману.

– Не за что. Звони, если понадобится помощь. То, что знаю, расскажу. А сейчас спать хочу, извини.

– Конечно, – улыбнулась я. – Спокойной ночи.

– Скорее дня, – рассмеялся Изга и положил трубку.

А меня жгла и выводила из себя та самая тайна. Чего угодно ожидала, но только не этого. Отец уничтожал сына. Долго, упрямо, и не жалея средств. За то, что маленький мальчик не принял его развод? За то, что взрослый мужчина не хотел жить по его правилам? За что? Это знали только Конты, а мне предстояло решить, что лучше. Оставить Сергею право самому выйти через Вальшевского на отца или стать той, кто снова разрушит его мир? А разрушу ли? Уже все случилось, что могло. Не хватало только заказного убийства и еще одной метки на Сергее. Чтобы до этого не дошло, я обязана признаться. Пусть разберутся между собой раз и навсегда. Сейчас. Пока младший Конт кипит праведным гневом и выматывает у Вальшевского кишки допросом. Полиция еще не приехала. Двор перед главным зданием пуст. Самое время для еще одного крайне важного разговора.

Телефон не успел остыть, как я снова приложила его к уху.

– Сережа, это я. Очень срочно, клянусь. Заказчик рейдерского захвата – твой отец. Информация точная, ей можно верить. Прости, что именно я говорю это. Мне очень жаль.


***


Сергей не услышал с первого раза. Не поверил, и голосом робота поблагодарил:

– Да, я понял, спасибо. Давай позже поговорим, хорошо?

Вальшевский сидел через стол и расчесывал пальцами рыжие кудри на затылке. Чего ему не хватало? Денег? Да, оклад маленький, но в конверте каждый месяц главный бухгалтер отдавал ему приличную сумму. Все равно мало? Или карьеры захотелось? С Франко оказалось престижнее работать? Босс-итальянец с солидными инвестициями, перспектива стать директором зарубежной франшизы. Звучит престижнее, чем босс-банкир, который впервые за семь лет всерьез занялся фабрикой. Зачем она ему? Поиграется и бросит, а Антон будет и дальше прозябать в провинциальном городе. Там же он и останется после рейдерского захвата, кстати. Тогда к чему все?

Если Конт собственного управляющего не понимал, то что говорить об отце? Ему зачем убыточный бизнес в глубокой провинции? Сына по носу щелкнуть? Так щелкнул уже, что уши затрещали. Жену увел, бизнеса в Италии лишил. Тоже мало? Откуда вообще такая ненормальная жадность берется? Что он им сделал всем?

– Ты как дальше с Обуховым собрался работать? – устало спросил Сергей у Антона и услышал то же, что и полчаса назад в двадцатой вариации:

– Я буду говорить только в присутствии моего адвоката.

Лучше в присутствии гробовщика. Когда мужчина в темном деловито прикладывает сантиметр к плечам и на глаз определяет рост словоохотливость резко возрастает и красноречие плещет через край.

– Адвокат местный будет или из столицы прибудет? Макарова ждешь из конторы «Макаров и сыновья?»

Кислая мина на лице Вальшевского никуда не делась. Странно, отец не работал с другими адвокатами. Или Антон не настолько глубоко посвящен в детали? Обухова спросить? Его охранник сторожит в соседнем кабинете. Полиция никак не доедет до фабрики. Патрульная машина заблудилась в их дебрях? Адрес не может найти?

– Что тебе пообещали? Почему ты со мной не поговорил, я мог бы дать больше.

– Нет, – качнул рыжей головой управляющий и снова замолчал.

Когда так молчат, то явно на что-то рассчитывают. Он настолько демонстративно не боялся влиятельного босса из столицы, что Сергей начинал верить в версию Натальи. Или его бандиты надежно прикрывали?

Без толку гадать, нужно звонить отцу.

Конт взял телефон и вышел за дверь. Кабинет на четвертом этаже административного здания. Захочет Антон выйти через окно – сломает ноги, а то и шею. Да он и не пойдет. Слишком уверен, что все сойдет с рук. А ведь так и будет. Улики против него косвенные, и без показаний Обухова ничего не стоят. Словам девушки-медиума вообще никто не поверит. Сергей и не собирался тащить её в полицию. Максимум что разрешит сделать – написать объяснительную. И то, потому, что она держала в руках пистолет.

Номер отца по-прежнему был вшит в «быстрый набор». Еще с института и первых сотовых телефонов. Когда Конт-старший каждый день зудел: «Сережа, никогда не выходи из дома без «трубы!» Ты меня понял? Никогда!» Лучшего способа контролировать сына было не найти. А заодно вытаскивать его из ночных клубов. Тогда же и появилось второе правило: «Сергей, ты можешь потратить все деньги, но сотка на такси у тебя в кошельке должна быть!»

Сын только в тридцать лет понял, как легко перепутать заботу и контроль. И в ту, и в другую сторону. Слишком долго тянул из прошлого подростковую ершистость, и привычку отвечать отцу как угодно, но только не так, как ему хотелось. Всерьез верил, что отец его ненавидел. И не ошибся. Господи, лучше бы он никогда не слышал того, что сказала Наталья. Но пока в голове не угнездился неприятный вывод, нужно услышать тоже самое от отца.

– Ты пьяный что ли? – зло спросил Геннадий Владимирович. – Четыре утра.

– Сообщение об успешном рейдерском захвате ты смс-кой ждал? Приказал Антону Вальшевскому не беспокоить тебя звонками, чтобы выспаться. А что случилось? Устал? Мария Изабелла всю ночь сексом донимала?

– Всех собрал? – уточнил отец и выдохнул в трубку. – Друга лучшего забыл. Сеньора Гвидичи. Без него в моем маленьком спектакле не обошлось. По телефону будем говорить или домой приедешь?

– Мне и здесь неплохо, да и разговор не будет долгим…

– Ошибаешься, сын. Я двадцать лет пытаюсь до тебя достучаться, не выходит. У тебя скверный талант собирать вокруг себя отборную грязь. Начиная с дружков твоих институтских, наркоманов, и заканчивая крайне алчным управляющим, готовым впустить на фабрику бандитов. Я долго переживал, что мухи летят сам знаешь на что. Не верил, оскорбительным считал. Как же так? Мой сын и вдруг весь гнилой внутри. К психологу собирался тебя тащить, но потом сам понял. Ты ведь назло мне все делал, верно? Помнишь разбитый в детстве телевизор из-за того, что мама ушла? Я запретил с ней попрощаться, а ты пепельницу со стола взял и в телевизор швырнул. Дорогую плазму уничтожил, чтобы я тебя наказал. Как можно строже и больнее, чтобы навсегда в голове укрепилась мысль: «Папа – плохой. Папа – чудовище». Так? Отвечай.

– А разве нет? – тихо спросил Сергей. – Разве ты не доказывал все годы, что я прав?

Отец замолчал. Тяжело выдать за заботу все, что он делал последние годы. Наизнанку нужно вывернуть сознание, чтобы поверить. Но Конт не хотел даже пытаться.

– Ты не прав, – твердо ответил отец. – Я с мясом вырывал у тебя все репьи, что ты сам на себя нацепил. Жену твою шлюху, друга продажного, управляющего фабрикой, бандитов итальянских, которых ты партнерами считал. Нельзя так вести бизнес, Сергей, и жить так нельзя.

– И чего ты хотел добиться? Зачем все было?

Сергей слышал, как он дышит. Как поскрипывает антикварная кровать, стучит горлышко кувшина о хрустальный бокал. Отец пил чистую воду по советам врачей и рядом ни разу даже не вздохнула Мария Изабелла.

– Я вернуть тебя хотел. Довести до нулевой точки и позвать домой. Домой, сын. Без всего груза, что ты тащил столько лет. Я бизнес свой для тебя строил. Для тебя, слышишь? Чтобы ты им владел. А не потерял, когда все твое гнилое окружение вдруг покажет истинное нутро. Приезжай, поговорим. И невесту привози. Видел её фотографию, красавица. Семья хорошая. Хочешь жениться? Давай свадьбу сыграем. Клянусь, я больше ни разу не влезу в твою жизнь, но не лишай меня сына и внуков. Пожалуйста.

«Нет» крутилось на языке, а вместе с ним десяток самых грубых вариантов посыла на хер. Но то ли сил не осталось, то ли стареть начал Сергей Геннадьевич. Обрастать толстой шкурой, видеть все немного под иным углом.

Отец один, другого не будет. Он стар, упрям и болен. Если Наталья родит ребенка, последнее что от него захочет услышать Сергей через тридцать лет: «Пошел на хер». Контроль легко перепутать с заботой, а ненависть – с желанием помочь. Грязи вокруг действительно было слишком много. Теперь её нет.

– Спасибо за урок, папа. Я подумаю и приеду. Не сейчас.

– Не сейчас, – с облегчением и даже радостью ответил Геннадий Владимирович. – Подумай, сын. А я буду ждать.

## Эпилог


Свадьба у меня все-таки получилась такой, как положено невесте крупного бизнесмена. Двор особняка Конта-старшего, белые шатры с накрытыми столами, лебеди на пруду, нарядные гости, цветочные композиции. Триста приглашенных, из которых я лично знала ровно семь человек.

История с рейдерским захватом закончилась быстро. Обухову грозило наказание только за подделку документов, а больше он ничего сделать не успел. Не существовало ни в одном кодексе статьи «за неудачную попытку рейдерского захвата». За документы и за ношение оружия без лицензии бандита и взяли. Вальшевский вообще отделался легким испугом. Его отпустили сразу. В этот же день уволили, и след его потерялся. Без Индиса я уже не могла узнать подробностей, а Конт туманно намекнул, что теперь его ждали разборки с бандитами. Что-то он задолжал, где-то обманул. Расправа там простая и мгновенная. Встретят в темной подворотне, переломают кости и поставят на счетчик. Надеюсь, рыжему ирландцу этого хватит в качестве возмездия. Я выдохнула и жила дальше.

Сергей помирился с отцом. В первый раз мы ездили в столицу просто в гости и они долго разговаривали за закрытыми дверями кабинета. Прислуга особняка развлекала меня всеми доступными способами. Начиная от экскурсии по трем этажам и заканчивая дегустацией кулинарных шедевров личного шеф-повара старшего-Конта.

Не скажу, что я прониклась к свекру с первого взгляда. Геннадий Владимирович казался ледяной копией сына. Еще более выдержанной и молчаливо-спокойной.

Но он старался. Его отчаянное желание вернуть расположение сына, в конце концов, и подкупило меня. Сергей тоже держался изо всех сил. Я видела, как прикусывает язык и глотает слова. Они напоминали директоров двух враждебных компаний на очень важных переговорах. Я боялась, что затея с примирением лопнет, но к концу третьего дня лед тронулся.

Мы сидели в гостиной у камина и отец с сыном впервые начали говорить о чем-то, кроме совместного бизнеса. Старый друг Геннадия Владимировича тридцать лет проходивший холостяком вдруг женился и ждал второго ребенка подряд.

– Кто эта женщина? Я хочу поставить памятник её терпению, – осторожно улыбнулся Сергей, и отец не менее осторожно ответил:

– Наталья тоже памятник заслужила. Уж я тебя тридцать лет знаю.

– Он хороший, – уверенно сказала я, – немного вредный, но с возрастом это проходит.

– Отнюдь, – хитро усмехнулся старший Конт, и мы с Сергеем расхохотались.

По итогу переговоров почти все осталось как прежде. Сергей не захотел бросать фабрику, убеждая отца, что реальное производство в активе семьи еще никому не вредило. Но, мне казалось, что он все еще хотел доказать себе, что может выстроить крупную федеральную сеть с нуля, не пользуясь деньгами и связями Геннадия Владимировича. Единственное, в чем уступил – отменил продажу доли в «ТФК—групп» и обещал позже вернуться к вопросу управления будущим наследством.

На свадьбу в столице согласилась я. Не смогла устоять перед обаянием свекра, когда он включил его на полную катушку. Но от переезда на постоянное место жительства удалось отвертеться уже при помощи Сергея.

Мы решили жить отдельно. Да, в столице лучше образование и больше возможностей, но я не хотела далеко уезжать от своих родителей. И, если честно, всерьез боялась того окружения, из которого с таким трудом отец вытащил сына.

И вот, через два месяца, я стояла в свадебном платье под цветочной аркой рядом с Сергеем и чувствовала себя Маргаритой на балу. Нет, гости не были грешниками, поднявшимися из Ада, но их вереница казалась такой же бесконечной. Я принимала цветы и подарки, патриций жал руки мужчинам в строгих деловых костюмах и вдруг наклонился к моему уху:

– Королева в восхищении?

– О, да, – рассмеялась я. – Не хватает короля вальсов, тропических цветов, попугаев и фонтана с шампанским.

– Еще не поздно устроить. Было бы желание.

– Нет, – искренне ответила я, – мне все нравится.

И без всяких «но». Погода чудесная, люди вокруг радостные и счастливые, а рядом со мной – лучший мужчина на свете. Настолько красивый в белом свадебном костюме, что глаз оторвать невозможно. Зачем мне кто-то еще? Разве что…

– Мама!

– Первый сюрприз, – шепнул Конт, а его отец, чинно ступая по стриженому газону, вел к нам моих родителей. Уговорил все-таки. Папе не нравилось, что дочь выходит замуж за «толстосума». Он больше мамы боялся, что я однажды уеду и никогда не вернусь.

Сложным получилось знакомство. Мои все время твердили: «До чего же быстро» и «Как-то не по-людски», а мама поверила, что я не беременна только увидев отрицательный тест. Я полночи плакала, когда они отказались ехать. И вот теперь, рискуя сломать каблуки, бросилась к ним обниматься.

– Доченька, – шептала мама, украдкой вытирая слезы, и все пыталась убрать мне за спину пышные складки фаты. – Какая ты у меня красавица!

– Жена олигарха, – проворчал папа, но обнял крепко и тут же оттаял. – Вы ведь вернетесь, да?

– Да, папа, никто внуков от тебя прятать не будет.

Будущие дедушки за них почти дрались. Оба хотели видеться с детьми, а не только присылать подарки. Я в шутку предложила график, но старший Конт заявил, что он не гордый и сам будет приезжать в наше захолустье.

– А вы когда собираетесь? – с прищуром спросил папа, а мама ткнула его локтем в бок. – Что? В Москве через одного с прибабахом. То учеба, то карьера. Чалдфри эти, веганы с вейперами.

– Последние-то чем не угодили? Дышат своим дымом и ладно. Хотя лучше бы над вареной картошкой сидели, полезнее для здоровья.

Подготовились к поездке основательно. Гуглили и читали. Я хотела зацепиться за вейперов, но мне не дали. Ждали ответа.

– Как получится, – пожала плечами я.

– Скоро, – ответил Сергей и едва заметно подмигнул мне.

Мы говорили о детях. Уже волноваться начали, что с первой ночи не предохранялись, а тест до сих пор показывал одну полоску. Конт в клинику собирался. Думал, у него проблемы. Неужели успел сходить? Я, как мама, легонько ткнула его локтем в бок.

– Хорошо все, – кивнул он. – Немного терпения и получится.

– Вы главное пытайтесь почаще, – очень тихо сказал за нашими спинами старший Конт.

– А вот и второй сюрприз, – прокашлялся Сергей, и я едва успела обернуться туда, куда показывал.

– Наташа! – закричала от парковки Катюха и замахала рукой.

Вслед за Елизаровой из черного такси выбралась, с трудом выволакивая пышную юбку, Маша. О, господи! Девчонки приехали!

Я забыла про цветочную арку, церемонию встречи гостей и полетела к ним. Будет кому прицельно бросать букет невесты и с кем зажигать на танцполе.

– Ух ты! Вот это да! – встретила меня возгласом Катюха. – Офигительное платье!

– Ну, дык, как говорится, – пожала оголенными плечами Маша, – поздравляю, невеста! Как бы тебя обнять, чтобы не помять всю.

– Идите уже сюда!

Ткань шуршала, кружево цеплялось за сережки. Мы смеялись и выпутывались из внезапного плена.

– Ну, а мы как? Оцени? – Катюха обернулась вокруг себя, показывая спину с огромным вырезом и крошечный атласный бант, держащий платье у шеи.

– Роскошно. Всей общагой собирались?

– Обижаешь, – притворно надула губу подруга. – Это Каприччо. Твой жених взялся оплатить нам билеты на самолет, ну а мы с Машкой вместо бизнес-класса купили эконом и разницу спустили на платья. Коньяк я что ли ни разу не пила или в широком кресле не сидела? Зато приехали, как белые люди. Неженатые олигархи еще остались?

Я замотала головой, что не знаю, хотя слукавила. Главным неженатым был старший Конт. Еще до нашего первого приезда в столицу, он развелся с Марией Изабеллой и выгнал бывшую жену и невестку из дома. Итальянский бизнес Сергея остался в семье, хоть и под чужим управлением, а Мария искала работу и продавала подаренные ей драгоценности, чтобы не умереть от голода.

Геннадий Владимирович признался, что тщательно следит за тем, чтобы работу она не нашла, а новые спонсоры к ней близко не приближались. Жестко вышло, но справедливо. До крайностей её никто доводить не собирался. Помыкается, устроится кассиром в Макдональдс и от неё отстанут.

– Ой, это тоже к вам? – спросила Катюха, глазами показывая на серебристый Бентли с тонированными окнами. – Точно к вам. Ладно, мы пойдем дегустировать местные закуски, встречай гостей.

Я послушно вернулась к Конту и заняла место под аркой, когда с заднего сидения Бентли поднялся сначала бородатый мужчина в темно-синем костюме, а за ним вышел Изга.

– Третий сюрприз? – спросила я жениха.

– Для меня тоже, – кивнул Сергей. – Как он шамана из тайги вытащил, я не понимаю. Фокусник, чтоб его. Знакомься, Наташа, Соколовский Андрей. Мой старый друг и большой любитель итальянской оперы.

– А еще ценитель подлинной женской красоты, – улыбнулся мужчина, церемонно целуя мою руку в белой перчатке. – Но на вас, леди, даже не смею претендовать. Мои поздравления со свадьбой, ребята. Живите долго и счастливо.

– Благодарю.

Соколовский казался юным и легкомысленным, но впечатление пропало, стоило ему обернуться на шамана. Во взгляде кроме уважения мелькнула та глубина понимания, которую редко встретишь, даже у мудрых стариков.

– Гостя вам привез. Не возражаете?

– Нет, конечно, – улыбнулся Конт и отпустил мой локоть.

Изга шел медленно и почти не поднимал головы. Волосы отросли с прошлой нашей встречи, а на лице добавилось морщин.

– Здравствуй.

– Привет, медиум.

Ладони шамана были сухими и теплыми даже после ледяного кондиционированного воздуха Бентли. Он взял меня за руки и незаметно оставил что-то круглое, похожее на монету.

– Маячок, отпугивающий мелких бесов. В прошлый раз забыл привезти, исправляюсь.

– Спасибо!

– Не за что. Как твои дела?

– Пусто, – вздохнула я. – И тихо.

– Это ненадолго, – веско пообещал шаман, – наслаждайся пока. Хотя бы медовый месяц вам с Сергеем никто не испортит. Потом начнут говорить – заткнуть сможешь только черным ониксом.

Амулет я хранила в сейфе Конта—старшего. Он долго хмурился на странное украшение, а потом сказал, что место его – среди денег и бриллиантов. Дорогой камень. Я посомневалась немного, но на время свадьбы отдала. Бриллианты – натуральный продукт, да и деньги из бумаги делали. Не должно навредить амулету такое соседство.

– Мне в какой-то момент скучно и одиноко стало, – призналась я шаману. – Два месяца наедине со своими мыслями. Без Индиса. Как он там? Это можно узнать?

– А стоит ли? – пожал плечами Изга. – Он ждет следующего воплощения, куда уйдет без Констанс. Это может случиться завтра, а может через тысячу наших лет. Время в том мире идет по-другому. Нет, он не раскаялся до конца, путь предстоит долгий. Зато теперь ему разрешат жить и учиться на своих ошибках. Констанс спит. Поверь мне, ей лучше всех. Ничего не слышит, не видит, не чувствует и не осознает себя. Зато Индиса будут всю его новую жизнь долбить с остервенением. Пытать, унижать, мучить.

– Он станет женщиной?

– Нет, – улыбнулся шаман. – Это фантазии киношных режиссеров. У духа есть пол, как ты заметила. При воплощении – он сохраняется. Иначе о каких связанных парах душ вообще идет речь?

Я еще раз вздохнула и задумалась. Будь я медиумом из фильмов, взяла бы доску для спиритических сеансов, тарелочку-указатель и начала нудеть: «Вызываю дух Фредерико. Вызываю дух Фредерико». А с другой стороны – он пришел, что бы я ему сказала? «Как у тебя дела в загробном мире? Передавай привет Констанс, когда она проснется».

– А у Констанс правда было последнее воплощение? Она больше никогда не оживет?

– Сложно сказать. Такие пары угасают строго одновременно. Если Индис оживает, уходит на воплощение, то и у неё есть шанс. Я думаю, это тоже часть испытания. Сможет заслужить прощение, ему вернут Констанс.

Хорошая новость. Первая для Индиса за долгое время. Даже он может снова стать счастливым. И теперь меня подмывало спросить – а как же сам Изга? Так и останется один? Я зажмурилась и выпалила, пока хватало смелости:

– Где же твоя пара? Связанная душа…

– Где-то есть, наверное, – вздохнул шаман. – Сергей тоже не сразу её встретил. И я дождусь.

Я так и стояла с открытым ртом, осмысливая услышанное, а шаман попрощался и ушел к белым шатрам.

Начиналась свадьба и моя новая жизнь.