Название книги:

Разведчик

Автор:
Михаил Михеев
Разведчик

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

© Михаил Михеев, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *
 
В городе новый шериф,
Больше ни стрельбы, ни матерных песен…
Слыхал, он прет на бандитов, как локомотив,
Этот городок для нас двоих тесен (вы в курсе?).
В городе новый шериф,
И мы все ему не по вкусу…
Раньше что-то где-то плохо лежало – бери,
А теперь время вынести мусор.
 
Заточка. Новый шериф

Пролог

– Ну-с, молодой человек, мне кажется, нас можно поздравить. Результаты весьма интересные.

– Получилось, проф? – лаборант (вообще-то, у него был вполне себе честно выстраданный диплом не самого плохого вуза, но хоть он и числился мэнээсом[1], использовали его пока что на уровне «принеси, подай, отойди – не мешай») оторвался от старомодного экрана компьютера, в который заносил данные, и вопросительно посмотрел на шефа. Тот снисходительно улыбнулся:

– Как минимум тесты на обезьянах положительные. Думаю, после завтрашнего доклада нам передадут свежий материал для испытаний.

То, как профессор выделил слово «материал», заставило не пропитавшегося еще профессиональным цинизмом вчерашнего студента поморщиться. Мысленно, конечно. Материал, надо же… Мышки, собаки, обезьяны… Последних запрещено теоретически задействовать в такого рода экспериментах, но, когда дело касается тематик, подобных нынешней, законы становятся чем-то далеким и эфемерным.

Так вот, следующий материал – люди. Об этом не говорили, но знали все. Пришлют нескольких заключенных, которым пообещают заменить смертный приговор на пожизненное заключение. Или просто изменить то же самое пожизненное на что-то более вменяемое. Наверняка такие найдутся. Им введут порцию теоретически перспективной, однако при этом смертельно опасной вакцины. Ну а потом… Что будет потом, не знает пока никто. Только вот энтузиастов, работающих в лаборатории, подобные мелочи не останавливают.

– Очень хорошо, – нейтральным тоном отозвался лаборант. – Надеюсь, получится. Вы счастливы?

– Я видел счастливых людей. И трезвых среди них не было, – рассмеялся профессор. Открыл сейф, извлек бутылку дорогущего на вид коньяка. – Ну что, отметим успех?

Привычка шефа отмечать все подряд уже давно стала притчей во языцех. Самое интересное, пил он понемногу, головы не терял, и вряд ли его можно было назвать алкоголиком, но все же… Профессору, к слову, было все равно. Без него работы остановятся – стало быть, выходки его будут терпеть. А раз так, смочить пересохшее горло сам бог велел. И янтарная жидкость полилась в призывно расставленный зев бокалов…

Стоит признать, доза была – одно название. Как раз чтобы почувствовать вкус, и… И, в принципе, все. Профессор и впрямь не был алкоголиком. Честно говоря, лаборанту пить совсем не хотелось. Вот только и портить отношения с начальством («уважение» дорогого стоит) нежелательно.

– Ну как? Только не говори, что когда-нибудь пробовал что-то подобное.

– Не скажу. Не пробовал.

Это было правдой – такой коньяк не по карману ни студенту, ни лаборанту. Если он, конечно, не сын олигарха. Другой вопрос, что в коньяке он вообще не разбирался. В бытность студентом они с друзьями все больше по водочке, а потом не до коньяков было. Впрочем, уточнять этот момент, естественно, не стоило.

– Ну, теперь попробовал. Можешь гордиться, – профессор обладал замешанным на ехидстве чувством юмора, и парень уже давно уяснил, что обижаться на это – пустая трата времени и нервов. – Все, приберись здесь и внеси последние данные.

Что же, все логично и плотно вписывается в картину мира. Босс руководит, фонтанирует идеями, а вся черновая работа ложится на плечи молодых. Ибо не профессорское это дело руки пачкать. Он этим в молодости успел поразвлекаться. Так что ноги в руки – и вперед, пробирки должны сиять!

– Тяф!

Ну вот, и любимый йоркширский терьер профессора согласен. Эту собаку хозяин вопреки всем мыслимым и немыслимым инструкциям таскал за собой повсюду. Разве что в святая святых – лабораторию – вход ей был запрещен. Вот и сейчас она возлежит в кресле, обводя окружающих умным (ну, это со стороны так кажется) взглядом. И, зараза, подтверждает то ли право шефа отдавать приказы, то ли мысли самого лаборанта о том, что сегодня до самого вечера придется вкалывать.

У лаборанта с терьером был жесткий антагонизм, который начался с того, что эта скотина передавил только-только доставленных в лабораторию крыс. Ценных крыс! А у этой мелкой и кусачей животины инстинкты! Черт возьми, их для охоты на крыс и выводили, для этого на кораблях держали. И пусть собака – хищник со специализацией падальщика, а потому утерянный под столом неделю назад и начавший пованивать бутерброд должен казаться вкуснее свежей добычи. Эта скотина в практике решила пойти против теории, оскалила зубы и сожрала-таки крыс. И пришлось ждать новых, писать кучу бумаг, слушая упреки шефа в том, что за ценными лабораторными животными надо было смотреть! В общем, было за что не любить скотину мелкую.

Все так. Но антагонизм это одно, а работа – другое. За нее деньги платят. Придется запереться в лаборатории, чтоб профессор с очередной гениальной идеей не приперся, и выполнить его поручение. Но прежде всего одна маленькая формальность.

Коньяку-то был глоток, но за руль с запахом садиться не стоит. А он обещал Свету из юридического прокатить. Нравится девушке его мотоцикл, да и он сам, можно надеяться, не противен. И если пока что она держала его на расстоянии, как говорится, лампа горела – Света не давала, то сегодня, глядишь, что-нибудь да изменится. Раз так – надо принять собственноручно разработанное еще в студенчестве чудо-снадобье, после которого стандартная проверка, хоть на улице, хоть в наркодиспансере, обнаружить ничего в принципе не сумеет. Вернее, найти-то можно, вот только надо знать, как. А с этим у замотанных жизнью наркологов, не слишком жаждущих вылезать за рамки минимально-необходимых работ, дела обстоят так себе. Хорошее средство, проверенное. Честно говоря, подпольное изготовление и продажа этого препарата составляли весомую часть доходов. В иные месяцы не меньшую, чем зарплата, пожалуй. И постоянные клиенты готовы были платить!

Дверь в лабораторию привычно скрипнула на плохо смазанных петлях. Звук – будто кто-то воздух испортил. Профессор уже традиционно съязвил насчет инсульта задницы… Неплохой он человек, но иногда так хотелось дать ему по шее. Именно с этими мыслями лаборант и отправился вкалывать на благо родного института.

Пожалуй, не задержись он в лаборатории, где среди огромной массы реактивов хранил персональный запас скрывающего алкоголь препарата, все могло пойти совершенно иначе. Но история не знает сослагательного наклонения, и это обстоятельство спасло ему жизнь.

– …Да как вы смеете! – начальственный рык профессора звучал столь грозно, что пробивался даже через неплохую звукоизоляцию старого здания. От неожиданности лаборант подпрыгнул, но, сообразив, что это не по его душу, рванул к двери посмотреть, что же происходит. Он даже предположить не мог, что осторожность (дверь приоткрыл совсем чуть-чуть, вдруг к боссу кто-то заявился, испортил ему настроение… Попасть под горячую руку не хотелось) спасет ему в тот момент жизнь.

Конечно, вид того, как твоему непосредственному начальнику два жлоба заломили руки, а третий бьет по морде, сладким бальзамом льется на душу. Любой карьерист подтвердит. А вид того, как четвертый визитер отбивается от мелкого, но кусачего терьера, еще и позабавит. Но вот тот факт, что все четверо в масках и с автоматами, а где-то неподалеку раздается грохот, словно кто-то потрошит ящики стола… В общем, кто бы ни были эти люди, вряд ли они пришли сюда с добрыми намерениями. И их здесь много. Как минимум больше, чем четверо.

Осторожно, чтоб не выдать свое присутствие скрипом петель, он закрыл дверь, медленно-медленно, буквально по миллиметру повернул ключ в замке. А теперь галопом к рабочему столу. Вызвать охрану…

Увы, вызывать было некого. Повезло еще, что вначале догадался влезть на канал этой самой охраны. Теоретически закрытый, конечно, однако если дружить с сисадмином, то допуск получить можно к чему угодно, а возможность лишний раз посмотреть на коридоры через камеры никому не мешает. Сейчас – тем более.

Главный вход. Охранник на месте. Вот только почему-то рожа незнакомая. И позади высокой стойки, так, чтобы не было видно снаружи, автомат прислонен. Старый добрый АК-74, такие собственной охране института не положены. Они больше с пистолетами-пулеметами, благо такие игрушки последнее время снова вошли в моду. Последний, так сказать, писк, и клепают их массово. Не нужен парню за стойкой древний «калашников».

Вторая камера. Коридор. Пустой. А ведь в это время жизнь здесь должна кипеть и пузыриться. Третья камера. Светка. Светка! Лежит на полу, мертвые глаза смотрят в потолок…

Дальше он смотреть не стал. И без того ясно. Удар в дверь… Похоже, кто-то из этих умников решил попасть в лабораторию. Ню-ню, флаг вам в руки. Дверь здесь не сейфовая, но вполне полноценная, железная. Это не филенка межкабинетная, тут другой уровень. Еще удар, ругань… И вполне членораздельное требование открыть, или они хлопнут профессора. Вычислили, что кто-то внутри есть, гады! Он их послал в ответ на известные всему миру три буквы. Дверь вновь содрогнулась от удара, но профессора убивать пока не торопились. Видать, нужен им престарелый гений. А вот его помощник – вряд ли.

 

Помощи ждать неоткуда. Дверь вряд ли выдержит такие удары долго. И что прикажете делать? Взгляд лихорадочно обшарил помещение, все эти шкафы с реактивами, клетки с подопытным зверьем… Уйти отсюда не получится – дверь одна, окон нет, вентиляция не киношная, по ней разве что мышь пролезет… Не клетками с крысами же в них кидаться!

Последняя мысль вызвала приступ истеричного смеха, а потом наступило какое-то странное, иррациональное спокойствие. Даже удары в дверь доносились теперь, казалось, откуда-то издали. Не уйти. Осознание этого перечеркнуло все. И для парня, который не был героем, скорее, наоборот, трусоватым малым, было чудом уже то, что он не впал в ступор.

А может, этому способствовало мертвое Светкино лицо на экране. Крупным планом… Отстраненность сменилась бешенством. Что же, ребятки сочли, что они вольны в чужой жизни и смерти? А как быть с тем, что в этой лаборатории исследовали и разрабатывали такое, о чем простым смертным не то что знать – мечтать не положено? Как там говорил профессор? Материал? Что же, дорогой ты мой начальничек, будет тебе материал!

Игла шприца вошла в вену мягко и почти безболезненно – даром, что ли, столько тренировался на мышах-крысах-обезьянах. Рубиновая жидкость, почти неотличимая по цвету от крови, аккуратно покинула шприц. Теперь все, остается только ждать…

Вначале не происходило ничего. Совсем. У обезьян, помнится, первая реакция обычно наступала уже через пару минут. В виде судорог… Но тут и судорог не наблюдается. Зато вдруг стали более блеклыми и одновременно невероятно контрастными цвета, да и вообще очертания предметов выглядели теперь более четкими. Потом словно тонкие ледяные иглы пробили мозг. Довольно болезненное ощущение – но лишь на миг. Зато исчез страх, а мысли стали очень четкими и ясными.

Вместе со страхом ушли неуверенность в себе, нерешительность, даже брезгливость. Движения обрели ранее недоступные четкость и точность. И сразу появилось осознание того, что надо делать.

Дверь, в конце концов, сдалась. Сама-то она могла, наверное, выдержать и большее, но слабым звеном оказался внушительный на вид косяк. С ним вместе дверь и рухнула, подняв тучу пыли. В другое время виновник столь грубого нарушения чистоты и порядка в лаборатории был бы как минимум публично четвертован, однако вошедшему в помещение здоровяку с автоматом на шее было на праведный гнев ученых наплевать. Ему вообще плевать было на все, кроме того, за чем он пришел. И за что обещали хорошие деньги!

К удивлению, в лаборатории все было чисто, оборудование на местах, порядок мало не идеальный. Парень, который здесь находился, как раз сейчас выставлял какой-то прибор. Как по линеечке, ровно и аккуратно. Повернулся, очень спокойно, молча посмотрел на вошедшего…

Что-то было неправильно в происходящем. Боец участвовал уже не в первой операции такого рода и знал: поведение людей, простых, нетренированных, в стрессовой ситуации может быть каким угодно. Истерика, ступор, попытки униженно лебезить, такое вот спокойствие… В общем, все нормально – и в то же время что-то не так.

Причину своего беспокойства он понял через пару секунд, когда лаборант шагнул ему навстречу. Спокойствие не было следствием истерики. Скорее уж, ее противоположностью. Так спокоен хищник, видящий добычу, которой уже точно не уйти. Вот только понимание это пришло уже в затухающий мозг – скальпель, которым так удобно потрошить лабораторных мышек, пробил ему сонную артерию.

Лаборант аккуратно, совершенно не испачкавшись, что само по себе выглядело подвигом, придержал тело. Мягко, почти бесшумно опустил его на пол, обыскал. «Глок»… Хорошая игрушка. Боевой нож из тех, что так нравится брутальным мужчинам, скорее грозный на вид, чем удобный. Пригодится. Автомат, точнее, пистолет-пулемет. Отечественный или забугорный – черт его знает, в них лаборант не разбирался совершенно. Тем не менее это не помешало разобраться с ним в какие-то пару секунд. Бронежилет. Жаль, заляпан кровью, но с этим придется смириться. Четыре гранаты. Рация… В общем, к концу обыска лаборант был неплохо экипирован и готов продолжать знакомство с незваными гостями.

– Серж, ты там скоро?

– Угум…

Может, его голос и не вполне соответствовал по тембру ныне мертвому Сергею, однако среагировать на данное обстоятельство налетчики уже не успели. Шаг вперед – и решивший подойти-проверить, что там делает товарищ, налетчик получил скальпелем в глаз. А потом короткие, с отсечкой по два-три патрона, очереди… Лаборант никогда не умел так стрелять. Даже во время недолгого пребывания в рядах доблестной российской армии никто его подобному не учил. А сейчас получалось – из незнакомого оружия, без подготовки. И без единого промаха.

Все действо заняло секунд пятнадцать, может, даже чуть меньше. Сергей даже не удивился этому – чувства как будто атрофировались. Спокойно обошел, делая контрольные выстрелы – почти бесшумные, оружие явно использовало спецпатроны, а это, в свою очередь, многое говорило об организаторах бардака. Явно не какая-нибудь полулюбительская банда…

Профессор лежал в луже крови, неловко подогнув ноги. Кто его так? Лаборант был уверен лишь в одном – это не его рук дело. Очередь – длинная, патронов на десять – буквально разворотила ему живот и грудную клетку. С таким не живут, но профессор упорно дышал и, когда лаборант подошел, открыл глаза.

– Ты жив? – слова, как ни странно, звучали четко, пускай и очень тихо. – Как сумел?

– Испытал вакцину. На себе. У меня не было выбора.

– Ты молодец. Все сделал правильно. А ну, перестань, – резким, жестким голосом приказал он, видя, как лаборант лезет в шкаф за аптечкой. – Незачем терять время.

– Но…

– Незачем, я сказал. Считай, я уже на том свете… – Шеф закашлялся, по щеке побежала тонкая струйка крови. Но когда он справился с этим, голос его вновь звучал ровно: – Беги отсюда. Нас в покое не оставят.

– Кто это?

– Не знаю. Но они пришли за модулятором.

Лаборант присвистнул. Модулятор. Та самая вакцина, которую он вколол. Уровень секретности запредельный – но узнали вот… И теперь она испытана…

– Я понял. Но сейчас я вызову врача.

– Пустое, – несмотря на боль, профессор ухмыльнулся саркастически, в своей излюбленной манере. – Такое не лечится. Включишь самоликвидатор – и беги. Сейчас, даже если для охраны пришлют дивизию спецназа, она уйдет в любом случае, поэтому необходимо уничтожить все материалы. Ты слышишь? Вакцина должна быть только у нашей страны – или ни у кого вообще. Понятно?

– Да.

– Хорошо. Дай бумагу и карандаш.

Белоснежный лист, когда он вернулся к лаборанту, приобрел неряшливый вид из-за размазанной по нему крови. Тем не менее две строчки цифр на нем были видны четко.

– Первая – код активации режима самоуничтожения. Ввести можешь через любой компьютер института. После этого у тебя останется не более пяти минут на то, чтобы покинуть здание. Вторая – телефон нашего куратора. Позвонишь – он скажет, что делать дальше.

– Принято, – лаборант аккуратно взял лист из рук умирающего, подумав, что самоуничтожение активирует обязательно. А вот насчет куратора стоило вначале тщательно взвесить расклады. Хотя бы потому, что тот вполне может для сохранения режима секретности ликвидировать свидетеля. В детективных сериалах, во всяком случае, такое происходит сплошь и рядом. И наверняка не все, что там показывают, продукт буйной фантазии сценариста. – И все же…

Но профессор был уже мертв, и остекленевшие глаза отражали теперь лишь яркий свет ламп. Собственно, он давно уже должен был умереть, и лишь невероятная сила воли удерживала его на этом свете. Про этого человека можно было сказать многое и не всегда приятное, но такое мужество нельзя не уважать. Осторожным движением лаборант закрыл ему глаза, потом встал. Код вводить лучше у самого выхода, тогда больше шансов уйти. И предварительно ему придется убить очень много уродов, если они посмеют встать на его пути. Сколько? Неважно. Суворов не зря говорил, что надо бить, а не считать.

Быстро обшарив трупы, он прибарахлился еще одним автоматом, пистолетом и неплохим запасом патронов. Лишними однозначно не будут. Выгреб из лаборатории остаток вакцины – мало ли что. Технологию он и так помнил, да и записи для себя вел – так, на всякий случай. Огляделся – вроде все. А, нет.

– Ну что, герой, иди сюда.

Терьер профессора был умным псом. Во всяком случае, второй раз звать себя не заставил и, несмотря на подбитую лапу, подошел сразу же. Лаборант подхватил его, в последний раз окинул взглядом помещение, которое стало за последние годы привычным, вздохнул и вышел. Сюда он больше не вернется.

Уже на улице, отойдя метров на сто, он услышал шипение, взрыв… Оглянувшись, смог полюбоваться на то, как из окна его бывшего кабинета вырвался ярко-желтый, искрящийся подобно бенгальской свече огненный сноп. Что же, профессор не соврал. Подумав так, лаборант поудобней подхватил жалобно поскуливающую собаку и зашагал прочь. Начиналась новая жизнь…

Двадцать лет спустя

– Привет, Тарасевич!

– И тебе не болеть, – Тарас Бончар, уже лет пять как бессменный сосед по кабинету, бросил корпеть над экраном и, откинувшись в кресле, вяло протянул руку Красину. – Здорово, Рамштайн.

Прежде чем сделать это, он чуть шевельнул пальцами, сворачивая окна на экране. Тем не менее Федор Красин по прозвищу Рамштайн краем глаза успел заметить, что там было. Не над работой корпел товарищ, совсем не над работой. Хотя над вполне интересным делом, стоит признать. Интересно, у него еще ладонь под столом не стерлась? Впрочем, каждый развлекается как может. Главное, чтоб не в ущерб основной деятельности, а работать Бончар умел. Во всяком случае, на памяти Красина еще ни разу не случалось, чтобы он выбился из графика или не выполнил план. Так что пусть его, действительно, у каждого свои недостатки.

– Ну, что нового? – поинтересовался Красин, плюхаясь в свое кресло и тут же, скривившись, принимаясь сдирать с ног обувь. Переобуться на работе – первое дело. Но не потому, что, согласно заветам предков, он уважал труд уборщиц. С какого перепугу? Им за это деньги платят. Все проще и банальнее – на улице дождь, и если кожаная куртка неплохо сопротивлялась погодным изыскам, то ботинки за время краткой прогулки от дома до работы промокли насквозь. Так что на ноги – сухие теплые носки и легкие туфли, а промокшее в срочном порядке сушиться. Не хватало еще заболеть из-за такой ерунды.

– Тебя шеф искал.

– Младший?

– Нет, Варламов.

– Понятно. Сейчас подойду.

– Не торопись, он на совещание ломанулся.

То-то расслабился Тарасевич… Все боссы собрались вместе и решают какую-то невероятно глобальную проблему уровня их «деревни Мозгоклюевки». Ну, их дело. Зато можно успеть спокойно выпить кофе и привести в порядок бумаги. Связаны будут вопросы начальства с ними или не связаны, вопрос открытый, но разложить их по папочкам в любом случае не помешает.

Примерно через полчаса в дверь засунулся острохарактерный интеллигентский нос, затем внушительное, отъетое на пирожках из местной пекарни брюхо, и, наконец, в кабинете нарисовался сам их владелец. Игорь Павлович Варламов, собственной персоной. Окинул хозяйским взглядом кабинет, ухмыльнулся и поинтересовался:

– Рамштайн, мать твою за ногу, тебя почему днем с огнем не сыщешь?

– Сам привет. Я еще с вечера предупреждал, что задержусь. И нечего тут ушами шевелить, а то в следующий раз начну работать четко по расписанию – и крутитесь, как знаете.

– Хм… – Варламов поморщился и немного смутился. В конце концов, понимал, что сам виноват. Ведь именно он вчера привел сюда племянника, вчерашнего студента, а ныне так вполне себе инженера. Чтоб, значит, попробовался в качестве специалиста по отладке внутренних сетей. Не водопроводных, что характерно. И юное дарование показало себя во всей красе, подвесив бухгалтерию так качественно, что само не могло сообразить, как выкрутиться. Учитывая, что на носу конец квартала, проблемы светили нешуточные.

Теоретически проблема Красина не касалась. Практически же… До того как он перебрался на новую должность, вся превратившаяся ныне в вяло жужжащие ящики машинерия висела на нем. И соответственно, знал он ее лучше всех в этом здании. Ну и потом, зарплата, которую желательно получить вовремя. И, само собой, с премией, которую пообещал все тот же Варламов, примчавшись уговаривать спасти положение. Что же, Влад предупредил всех, что по окончании внепланового аврала будет отсыпаться, и довольно быстро привел компьютеры бухгалтерии, а заодно и начавший подозрительно мигать сервер в порядок. Кстати, и впрямь шустро справился, к двенадцати уже был дома. Однако того факта, что право на отдых после такого подвига у него имелось, никто не отменял. Так что планы у него еще и на сегодняшний вечер были исключительно сексуальные – послать всех на всем известные три буквы, после чего выспаться во всех позах.

 

– Ладно, – пробурчал Варламов. Не пристыженный, нет – у начальников это чувство просто обязано атрофироваться в первую очередь. Просто устраивать разборки, когда не прав, тоже глупо. Гораздо проще замять все, будто ничего и не было. – Тогда давай, как допьешь кофе, сразу зайди ко мне. Дело есть.

– На полмиллиона? – не удержался от ехидства Красин, но адекватный обычно шеф сегодня шутки не принял. Лишь плечами пожал.

– Еще не знаю. Как получится.

Когда начальство разговаривает в подобном тоне, дело и впрямь может оказаться если не серьезным, то как минимум интересным. И менеджеру среднего звена не самой крупной фирмы совершенно незачем умничать. Спросят, если нужда возникнет. И тормозить зря тоже не следует. Потому и Красин не стал мудрствовать лукаво и уже через пять минут, коротко постучав, перешагнул через порог рабочего кабинета Варламова. Отца-основателя, бессменного генерального директора и прочая, и прочая, и прочая. А еще бывшего сослуживца, который и затащил сюда товарища, с которым вместе бегали по пересеченной местности в полной выкладке, от усталости вывалив язык на плечо. Именно поэтому в общении с ним Красин и мог позволить себе некоторую вольность. До определенного предела, конечно.

– Садись, – Варламов, не отрываясь от бумаг, махнул рукой в сторону стоящего у стены диванчика, потрепанного, но удобного. – Я сейчас. Кофе, если что, сам наливай, знаешь что и где.

А вежливость к гостю?

– Чем больше тебе пофиг, тем лучше жизнь. Все, давай – мне реально есть чем заняться.

Что же, такой подход стоило уважать. В отличие от многих руководителей, быстро спихивающих обязанности на наемных замов, Варламов предпочитал сам вникать в дела. Во всяком случае, основные. Наверное, именно благодаря этому их фирма, подобно кораблю, смогла проломиться через неспокойные воды бизнеса даже во времена периодически возникающих кризисов, не потонув бесследно, как это случилось со многими конкурентами. К тому же кофе…

Откровенно говоря, Красин его только что пил, но тут ведь на халяву! Попробуйте найти менеджера, который, услышав эти сладкие звуки, пройдет мимо. И потом, у шефа имелся неплохой запас пирожных на все случаи жизни. Любил он почревоугодничать, чего уж там. Красин же с вечера не успел в магазин, а до ближайшего круглосуточного супермаркета идти было лень. Вот и получилось, что, придя с работы, он подъел оставшиеся в холодильнике пельмени, а сегодня вынужден был уныло смотреть на пустые полки и довольствоваться паршивым чаем из пакета. В такой ситуации не объесть начальство – преступление против человечности!

Однако спокойно предаться набиванию желудка ему не дали. Варламов закончил с бумагами, посмотрел на обнаглевшего гостя, будто Тайсон на Чебурашку, и щелкнул пальцами, привлекая его внимание:

– Ну что, готов слушать?

– Как тот пионер – всегда готов.

– Ну, мы с тобой в пионерах не были…

– Ага, бог миловал…

– Я тоже так думаю. Но тем не менее приступим. Расклад прост. Есть человечек. Нужный и важный. И ему требуются услуги специалиста твоего профиля.

– Проектировщика?

– С какого перепугу? Компьютерного гения.

– Какого рода услуги?

– Для начала – консультативные, а что дальше будет, я сам пока не представляю.

– Ясненько. Насчет гения, к слову, ты загнул.

– Сам знаю. Считай это авансом. И, кстати, не так уж и далек я от истины. Наши барышни в бухгалтерии уже спрашивали, какой торт ты больше любишь.

– Спасибо, но все же лучше премию, – усмехнулся Красин, мысленно содрогаясь. Их бухгалтерия – это тетки возрастом от сорока и выше, поголовно страдающие лишним весом и материнскими либо матримониальными инстинктами. Эстетическое чувство Красина буквально содрогалось от мысли, что с ними придется лишний раз иметь дело. – Я торты как-то не очень.

– Угу, угу, – хмыкнул Варламов, глядя на пирожное в его руке. – Ну да хозяин – барин. Ладно, после обеда выдвигаемся, а пока, – тут он мельком взглянул на часы, – изыди. Мне еще работать и работать. За вас, бездельников.

– Ну да, мы все бездельники, один босс пахарь.

– Молчи уж, пожиратель булочек…

– Ешь вода и пей вода – с…ать не будешь никогда, – ухмыльнулся в ответ Красин, отсалютовал начальнику остатком пирожного и направился обратно в свой кабинет.

Более всего нуждающийся в консультации «нужный и важный человечек» напоминал Красину льва на пенсии. Такой же огромный, вальяжный, с пышной гривой слегка тронутых сединой каштановых волос. На вид лет пятьдесят или около того. Но под отменного покроя (Красин сразу же ощутил комплекс неполноценности, поскольку его лучший костюм стоил раз в сто дешевле повседневной одежды этого красавца, и это было видно сразу же, невооруженным глазом) серым пиджаком чувствовались тренированные мышцы. Вроде бы рассеянный взгляд – и скрытая за полуприкрытыми веками сталь зрачков. Породистое лицо, на котором тем не менее все еще можно было различить шрам. Да, пожалуй, термин «светский лев» к этому человеку подходил мало, этот хищник вполне мог схарчить кого угодно и не подавиться.

А еще он кого-то Красину напоминал. Кого именно, Федор понял буквально через несколько минут, сразу как Варламов представил их друг другу. Когда-то имя этого человека прогремело на всю страну, а на память Красин не жаловался.

Иван Петрович Баскаков. Пилот гражданской авиации. Ничем особым не выделялся ровно до тех пор, пока на борту его «боинга» какой-то террористически озабоченный дятел не взорвал бомбу. Почему дятел? Да потому что даже взорвать толком не сумел. Так, чтобы всех и в клочья! У самолета лишь вырвало кусок обшивки. И, что намного хуже, остановились оба двигателя.

Вообще-то, для современного лайнера подобное в большинстве случаев верная смерть. Тем более над бескрайними просторами Сибири, где до аэропорта с подходящей полосой тянуть и тянуть. В общем, на вынужденную посадку Баскаков свой самолет повел там, где нашел более-менее ровное место.

Наверное, жители небольшой деревни, в которой электричество включалось от случая к случаю, а до ближайшего оплота цивилизации трое суток пути, были в шоке, когда прямо напротив их домов грохнулось такое вот чудо. Баскаков выбрал для посадки прямое русло неширокой лесной реки. Крылья самолету, конечно, оторвало, но фюзеляж не развалился на болты с гайками и не утонул – для последнего банально не хватило глубины. В общем, полторы сотни человек Баскаков спас, благодаря чему и стал очередным героем на час.

Вот только героем он оказался самую малость нетипичным. Настоящему-то герою в представлении большинства обывателей что надо? Толкнуть пару громких фраз и, усевшись за штурвал нового самолета, взлететь, оставив яркий след и освободив место новому развлечению. Баскаков же вместо этого сказал, что надоело ему все хуже горькой редьки, после чего ушел из авиации. И это не было истерикой – человек действительно устал настолько, что приписываемая летчикам влюбленность в небо была послана далеко и надолго. В общем, ушел, дав тем самым повод газетчикам еще недельку помусолить его имя. Впрочем, интерес быстро прошел. А через пару месяцев Баскаков всплыл здесь, в этом городе, начав карьеру провинциального политика.

Денег у него хватало – ходили слухи, что где-то там, в совсем уж заоблачных высях, на руководство авиакомпании качественно надавили, заставив поделиться с героическим отставником. Популярности тоже было в достатке, в родных местах (а родился он в деревне, стоящей всего-то километрах в тридцати отсюда) его помнили, так что приняли мужика на ура. В результате Баскаков довольно быстро продвинулся. Депутат, заместитель мэра, затем ушел в правительство республики. Оттуда, впрочем, тоже ушел на вольные хлеба. Занялся бизнесом, преуспел и, хотя в последнее время о нем практически ничего слышно не было, явно не бедствовал. И рукопожатие у него было крепкое и резкое, как удар в боксе.

– Ну что, господа, – сказал Баскаков, когда формальности были закончены. – Вы как, хотите перейти к делу сразу, или вначале по кофе?

Федор, у которого сегодня этот самый кофе уже разве что из ушей не капал, хотел отказаться, но Варламов опередил его, согласившись. Чем тут же заработал очки от Баскакова – тому, похоже, нравилось чувствовать себя хлебосольным хозяином.

Буквально через секунду в кабинете появилась… гм… В общем, натуральная блондинка, стройные ноги от ушей, бюст впечатляющий не размерами, но формой, декольте на грани приличий… Если крепкого парня с отточенными движениями, сидевшего в приемной и с невероятной скоростью печатающего что-то на компьютере, подбирали исключительно по профессиональным критериям, то девочка-блондиночка явно предназначалась совсем для другого. Тем не менее с задачей она справилась неплохо, моментально заставив стол чашками с ароматным кофе, корзинкой выпечки, еще какой-то ерундой… Какой именно, Красин даже не обратил внимания, поскольку взгляд его помимо воли соскальзывал на достоинства официантки.

1Младший научный сотрудник.

Издательство:
Издательство АСТ
Книги этой серии:
Поделиться: