Litres Baner
Название книги:

Предначертанное

Автор:
Elza Mars
Предначертанное

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Ночной мир вампирш…ни разу любовь так ещё не пугала. Ночного Мира Вампирш нет на карте мира, но он есть в нашем мире. Он повсюду. Он представляет собой тайное общество вампирш, ведьм и оборотней женского пола, живущих среди людей.

Порождения тьмы красивы и опасны, их влечёт к смертным и те не в силах устоять перед ними. Ими могут быть кто угодно: хоть любой учитель, хоть подруга давних лет или кто-либо другой. Законы Ночного Мира Вампирш позволяют охотиться на смертных.

Можно играть их сердцами, убивать их. Для существ Ночного Мира Вампирш есть лишь два строгих запрета: нельзя смертным знать о Ночном Мире Вампирш и нельзя влюбляться в смертных. Этот ориджинал рассказывает про то, что бывает, если нарушить эти законы.

1

Волчицы-оборотни ворвались в жизнь Холли Снай, когда она находилась в кабинете у психиатра. А явилась она туда по совсем ясной причине.

– Я думаю, что рехнулась, – тихо произнесла она, лишь усевшись в кресло.

– А почему вы так думаете? – Голос психиатра прозвучал ровно и успокаивающе.

Холли сглотнула.

“Хорошо, – проговорила себе девушка. – Начну по порядку. Манию преследования пока пропущу и даже то, что кто-то явно пытается меня прикончить… да и ещё эти сны, из-за которых я просыпаюсь с воплями. Перейду сразу к по-настоящему странным вещам”.

– Я сама себе строчу записки! – выпалила она.

– Записки сами себе. – Психиатр кивнула, стуча карандашом по своему подбородку.

Молчание затягивалось.

– Хм, и что, вас это тревожит?

– Конечно! – Холли вдруг прорвало: – Всё было отлично. То есть в моей жизни всё было хорошо. Я заканчиваю колледж с хорошими оценками. Дальше планирую поступать в институт. У меня куча друзей… Но сейчас всё разваливается… из-за меня и из-за того, что я рехнулась.

– Из-за того, что вы строчите записки сами себе? – озадачась, спросила психиатр. – Хм, возможно, анонимные записки? Или типа “узелков на память”?

– Вот они, – не поднимаясь с кресла, Холли кинула на стол смятые бумажки и отвернулась.

Психиатр одну за другой изучала их содержание. Русоволосая и синеглазая, она показалась Холли славной девушкой.

“Даже очень молодой для подобной деятельности”, – подумала Холли.

“Можете звать меня просто Паулина”, – сказала она…

Какая доброжелательная и тактичная.

“И я понравилась ей”, – подумала Холли.

Девушка вспомнила, каким восхищением вспыхнули глаза мозгоправки, когда она открыла парадную дверь и увидела её силуэт на фоне пылающего заката. После, однако, когда Холли вошла в комнату и врач увидела её лицо, этот заинтересованный взгляд вдруг померк и стал каким-то безразличным. Но Холли от этого не огорчилась. Она уже привыкла к тому, что окружающие, лишь замечая большую родинку, изуродовавшую её мордашку, начинали проявлять чрезмерное сочувствие. Эта родинка блёкло-клубничного оттенка перерезала щеку Холли наискось под правой скулой – словно кто-то обмакнул палец в краску и мазнул им по личику.

Избавиться от неё не получалось: доктора два раза удаляли её при помощи лазера, однако родинка всякий раз появлялась опять.

Паулина вдруг закашлялась. Вздрогнув, Холли повернулась к ней.

– “Не доживёшь до восемнадцати”, – прочитала она вслух, перебирая смятые бумажки. – “Вспомни о Двух Реках – НЕ ВЫКИДЫВАЙ эту записку”. “Круг МОЖНО разорвать”. “Май уже близко – тебе известно, что тогда произойдёт”. – Паулина взяла последнюю бумажку. – А в этой только три слова: “Она уже идёт”. – Паулина разгладила листки и взглянула на Холли: – Что всё это означает?

– Понятия не имею.

– Вы не имеете понятия?

– Я не строчила их, – произнесла Холли сквозь зубы.

Паулина моргнула и начала стучать карандашом побыстрей:

– Однако вы сказали, что строчили их…

– Почерк мой. Это я признаю.

Главное было начать. Сейчас слова хлынули из неё лавиной.

– Я нахожу эти кусочки в таких местах, куда никто, исключая меня, не мог бы их положить… в моём ящике для нижнего белья, под моей подушкой. Когда я проснулась сегодня утром, то обнаружила, что эту последнюю записку сжимаю в кулаке. Только в действительности не я писала их.

Паулина торжествующе взмахнула карандашом:

– Всё понятно. Вы просто не помните, что строчили их.

– Не помню. Ведь я не делала этого. Я бы никогда не стала строчить ничего такого. Это полный бред.

– Э… – Тук-тук. – Это ещё как сказать. “Май уже близко” – что будет в мае?

– Первого мая у меня днюха.

– Получается, через неделю? Через неделю и один день. И вам исполнится?..

– Восемнадцать, – выдохнула Холли.

Она увидела, как психиатр взяла очередной листок – она уже знала какой.

“Не доживёшь до восемнадцати”.

– И вы уже на последнем курсе? – удивилась Паулина.

– Да. В детстве папа учил меня дома, а затем отдал сразу в первый класс вместо детсада.

Паулина кивнула.

“Возможно, решила, что я будущая карьеристка”, – подумала Холли.

– Вам никогда… – Паулина сделала паузу, – вам никогда не приходили мысли о самоубийстве?

– Не приходили. Ни разу. Я бы никогда не сделала ничего такого.

– Гм-м… – Паулина нахмурилась, уставившись в бумажки.

Молчание затянулось, и Холли стала разглядывать кабинет. Комната была обычной, только обставленная как и положено приёмной психиатра. Тут фермы разделяли долгие мили, а городов было один-два и обчёлся. Так же дело обстояло и с психиатрами – вот почему Холли пришла именно сюда. Паулина Уинфилд была одна на всю округу. На стенах её кабинета были развешаны дипломы, полки книжного шкафа были заставлены книгами и какими-то безделушками. Вот резная деревянная кошка.

Полузасохший цветок. Фото в серебряной рамке. Тут был даже диван.

“И что же, мне придётся лечь на него? – спросила себя Холли. – Нет уж, не думаю”.

Бумажки зашелестели: Паулина отодвинула их в сторону.

– У вас нет чувства, что кто-то пытается вам навредить? – мягко спросила она.

Холли закрыла глаза. Да, она ощущает, что кто-то пытается причинить ей зло. Но ведь так и положено при мании преследования. И это доказывает, что она чокнутая.

– Изредка у меня появляется чувство, словно меня преследуют, – прошептала она наконец.

– Кто?

– Не имею понятия. – Холли открыла глаза. – Что-то странное и сверхъестественное. Оно пытается добраться до меня. И ещё мне снятся сны об апокалипсисе.

Паулина моргнула:

– Апок…

– О конце света. Во всяком случае, мне так кажется. О том, что наступает некий страшный бой… некая большая последняя битва. Между силами… – Холли заметила, что Паулина внимательно глядит на неё. Она отвернулась и обречённо продолжила: – Между силами добра… – она вскинула одну руку, – и зла. – Холли вскинула вторую руку. Потом две её руки бессильно опустились на колени. – Итак, я чокнутая, да?

– Нет. – Паулина повертела в руках карандаш, а затем похлопала себя по карману: – У вас случайно не найдётся сигареты?

Холли посмотрела на неё недоверчиво, и она вздрогнула.

– Нет, вы не чокнутая. И о чём это я? Это омерзительная привычка. Я бросила курить на минувшей неделе.

– Видите ли, доктор… то есть Паулина… – медленно проговорила Холли. – Я тут потому, что не хочу быть чокнутой. Я просто хочу снова стать самой собой. Я хочу закончить колледж. Я хочу кататься летом на лошадях с моей подругой Чарли. А дальше я хочу поступить в институт и изучать динозавров. Возможно, мне удастся найти кладку утконосых ящеров. Я хочу возвратить свою прежнюю жизнь. Только если вы не можете мне помочь…

Холли умолкла, сдерживая слёзы. Она вообще никогда не ревела, для неё это означало бы окончательно потерять над собой контроль. Однако сейчас она ничего не могла поделать. Слёзы хлынули из глаз и побежали по лицу, стекая с подбородка.

Холли смущённо зашмыгала носом и стала спешно вытирать мордашку, а Паулина заозиралась вокруг, ища платок.

– Извините, – сказала Паулина.

Найдя платок, она тут же подошла к Холли.

Она осторожно стиснула руку Холли, и теперь взор её синих глаз лишился своей внимательности и стал девчачьим.

– Извините, Холли. Всё это звучит ужасно. Только я уверена, что смогу вам помочь. Мы доберёмся до самой сути. Вот увидите, вы закончите колледж и будете кататься на утконосах – как обычно. – Она улыбнулась, показывая, что не шутит. – А всё, что вас тревожит, останется позади.

– Вы правда так думаете?

Паулина кивнула. Лишь сейчас она, кажется, осознала, что стоит около пациентки и держит её за руку: не очень-то профессиональное поведение.

– Может быть, вы уже догадались, – проговорила она, торопливо отдёрнув руку. – Вы – мой первый клиент. Однако это не значит, что у меня нет опыта – в университете я была в первой десятке. Итак… Продолжим. – Она похлопала себя по карманам, потом сунула в рот карандаш и села: – Давайте начнём с самого первого вашего сна. Когда…

Вдруг она умолкла: откуда-то донеслась мелодичная трель. Дверная трель.

– Кто бы это мог быть?.. – удивилась Паулина. Она взглянула на часы, стоявшие на столе, и покачала головой: – Простите, я выйду на минуту. А вы располагайтесь тут поудобней, пока я вернусь.

– Не открывайте, – попросила Холли.

Она сама не знала, почему сказала так.

Просто от этой трели по всему телу прошёл озноб, сердце вдруг застучало, и девушка ощутила, как у неё немеют конечности.

Паулина в изумлении посмотрела на неё, но потом мягко и успокаивающе улыбнулась:

– Я не думаю, что нас ожидает апокалипсис, Холли. Мы поговорим о ваших опасениях, когда я вернусь. – Она легонько коснулась её плеча и вышла из комнаты.

Холли сидела и прислушивалась. Да, она права. В этой дверной трели нет ничего опасного. Просто у неё с головой не лады.

Откинувшись на мягком диване, она снова оглядела комнату, пытаясь расслабиться.

 

“Всё это происходит в моей голове. Психиатр мне поможет”…

И в этот миг оконное стекло напротив неё разлетелось на осколки.

2

Холли вскочила. Суть происходившего складывалась в её голове как паззл – по кусочкам. Поначалу она просто подумала, что взорвалась бомба – таким оглушительным был грохот разбившегося стекла. Однако потом до неё допёрло, что в комнату влетело нечто… проломилось через стекло. И теперь оно около неё, в комнате, среди осколков. И оно готовится прыгнуть. Только разум Холли просто отказывался понять и оценить то, что предстало её глазам. Нечто большое… и, кажется, чёрное. Что-то типа пса, только больше. Ноги длиннее. Глаза жёлтые. А потом, в один миг, в глазах Холли прояснилось, и она увидела это существо вполне чётко. Волчица.

Большая чёрная волчица. Очень близко.

Великолепная зверюга, стройная и мускулистая, с чёрной шерстью; горло её молнией пересекала белая полоса. Она смотрела на Холли не мигая, и взгляд этот был почти человеческим.

“Сбежала из заповедника, – ошарашенно подумала Холли. – Ведь учёные сейчас восстанавливают там популяцию волчиц. Вряд ли она дикая. Прадедушка Рейчел Харден не раз хвастался, что ещё пацаном прикончил последнюю волчицу в нашей округе. Да и вообще, – успокоила она себя, – волчицы не нападают на людей. Никогда. Волчица-одиночка ни за что не нападёт на взрослого человека”.

Однако пока сознание твердило ей об этом, некий иной голос настойчиво шептал ей, что нужно действовать. Он заставлял её, не спуская глаз с волчицы, медленно отступать.

И она отходила назад, пока не упёрлась спиной в книжный шкаф.

“Тебе нужно кое-что взять”, – шепнул ей этот голос внутри.

Это не было похоже на обычное течение её собственных мыслей. Голос был требовательным и суровым. Будто дуновение тёмного холодного ветра.

“Ты уже видела это на полке”, – добавил голос.

И в этот миг волчица прыгнула. Времени испугаться не было. Холли увидела, как на неё летит лохматый чёрный зверь, выгнувшийся дугой, а уже в следующий миг ей на голову рушился книжный шкаф. В комнате воцарился беспорядок. Со всех сторон посыпались книги с безделушками. Холли изо всех сил отталкивала от себя лохматого зверя и пыталась удержаться на ногах. Но самое странное: ей действительно удавалось уклоняться. Или, по крайней мере, избегать самых опасных прыжков, которые грозили сбить её с ног. Тело Холли двигалось как бы само собой, почти инстинктивно, словно она знала, как надо уклоняться от неё.

“Но я же не знаю этого. Я ни разу не билась… И уж точно не играла с волчицами в кошки-мышки”…

Пока Холли думала об этом, движения её замедлились. Она уже не чувствовала инстинктивной уверенности в том, что делает.

И она растерялась. Видимо, волчица поняла это. Её жёлтые глаза жутко сверкнули в свете лампы, которая валялась на полу возле неё.

Странные глаза… Они горели таким диким гневом, какого Холли не видела прежде ни у одного животного. Она заметила, что волчица приподнимается на задние лапы.

“Быстро – в сторону!” – резко скомандовал голос внутри.

Холли отшатнулась. С невероятной силой волчица врезалась в книжный шкаф, и тот начал падать. Холли вовремя отскочила… однако шкаф с грохотом рухнул на пол и загородил дверь.

“Это западня, – констатировал ледяной голос в мыслях Холли. – Единственный выход – через окно”.

– Холли! Холли! – прозвучал голос Паулины за дверью.

Ей удалось чуток приоткрыть дверь, только в эту узкую щель Холли оказалось не протиснуться.

– Господи… что происходит? Холли? Холли! – Паулина уже паниковала.

Она толкала дверь, но бесполезно: зажатая шкафом, та не поддавалась.

“Не отвлекайся на неё!” – резко одёрнул Холли голос внутри.

Только она ничего не могла поделать: Паулина звала её так отчаянно. Она отвернулась от волчицы и намерилась уже ей ответить… И тут волчица прыгнула опять.

Холли отскочила – но припозднилась.

Большая тяжесть обрушилась на неё, и она начала падать… Она упала, со всего размаху ударившись головой о дощатый пол. Больно как! Даже через пелену, которая застлала сознание, она почувствовала эту боль. В глазах вспыхивали искры, в голове замелькали непонятные обрывочные фразы.

“Я умерла… Снова… Исида, богиня жизни, проводи меня в иной мир…”

– Холли! Холли! Что случилось? – смутно донёсся до неё отчаянный вопль Паулины.

Вдруг зрение прояснилось, и Холли возвратилась к реальности. Она больше не парила в мерцающей пустоте. Она не умерла.

Она лежала на полу, острый угол книги врезался в её поясницу, а в грудь упёрлась лапами волчица. Холли охватил ужас… и всё-таки она чувствовала странное пугающее обаяние зверя. Она впервые настолько близко видела дикое животное. Холли ощущала её дыхание – влажное и горячее, почти как у пса, только гораздо более шумное.

Холли поняла, что не в состоянии пошевелиться. Волчица была большой, почти с неё, и невероятно тяжёлой. Прижатая её весом, Холли оказалась совсем беспомощной. Ей оставалось только лежать, дрожать от страха, и видеть, как узкая, почти изящная морда зверя придвигается к её лицу всё ближе. Холодный влажный нос ткнулся в её щеку, и Холли невольно зажмурила глаза.

Это прикосновение отнюдь не было ласковым. Волчица отталкивала пряди волос девушки, которые упали на лицо. Она отталкивала их своей мордой, словно рукой.

“О Господи, прошу, останови её”, – взмолилась Холли.

Однако никто не мог остановить волчицу, исключая её саму… а она не имела понятия, как это сделать! Холодный нос двигался вдоль её щеки. Животное шумно сопело в её ухо. Она обнюхивала Холли, изучала её, не спуская с девушки глаз.

“Нет. Она смотрит не на меня. Она смотрит на мою родинку”.

Это была очередная нелепая и причудливая мысль…и она вдруг встала на своё место глубоко в мыслях Холли, словно последний, недостающий кусочек паззла. Каким бы абсурдом это ни казалось, Холли совсем чётко поняла, что это правда. И опять возникший, словно холодное дуновение ветра, голос внутри отметил это.

А потом спокойно и деловито прошептал:

“Протяни руку. Оружие должно быть где-то около тебя. Ты видела его в книжном шкафу. Отыщи его”.

Волчица, казалось, узнала всё, что хотела, и осталась довольна. Она подняла голову… и рассмеялась. Рассмеялась как человек! Ни разу ещё Холли не видела ничего наиболее жуткого и нереального. Большая пасть раскрылась, и животное захохотало, оголив зубы, а в жёлтых глазах её сверкнуло дикое животное ликование.

“Быстрее! Быстрее!” – торопил девушку голос.

Холли беспомощно смотрела, как к её лицу приближаются острые белые зубы, однако руки продолжали шарить вокруг, ощупывая гладкие сосновые доски пола. Пальцы скользили по книгам, листьям засохшего папоротника… и вдруг нащупали что-то прямоугольное и холодное, со стеклянной поверхностью. Волчица, похоже, не замечала этого. Она больше не смеялась – она ощерилась, выставив напоказ короткие передние зубы и длинные изогнутые клыки.

Холли видела, как её лоб собирается в складки, и чувствовала, как от глухого злобного рычания вибрирует всё её тело.

Хладнокровный голос внутри полностью завладел сознанием Холли. Он говорил о том, что сейчас случится. Волчица вонзит зубы ей в горло и сделает рывок, сдирая кожу и разрывая мышцы. Кровь хлынет фонтаном, заполнит дыхательное горло, лёгкие и рот.

Холли задохнётся… или захлебнётся, не успев даже истечь кровью. Если только не… если не использует то, что держит в руке. Серебро.

Серебряная рамка для фото.

“Убей её, – холодно прошептал голос. – У тебя отличное оружие. Бей в глаз – углом рамки. Всади серебро прямо в голову”.

Холли даже не попыталась понять, чем так хороша серебряная рамка. Ну и возражать она не стала. Однако тут в голове её зазвучал ещё один голос – отдалённый и слабый. Не её, как и холодное дыхание того невозмутимого голоса… только и не вполне чужой. Кристально чистый голос, переливающийся, будто драгоценный кристалл.

“Ты не убийца. Не убивай. Ты ни разу не убивала, и не имеет значения, что с тобой произойдёт. Не убивай”.

“Тогда ты умрёшь, – жёстко проговорил холодный голос. Он прозвучал погромче, нежели тот, прозрачно-кристальный. – Этот зверь не остановится, пока одна из вас не умрёт. С этими тварями нельзя по-другому”.

И тут волчица разинула пасть. Молниеносным движением она рванулась к горлу девушки.

Холли не стала раздумывать. Подняв рамку, она стукнула ею волчицу по голове. Только не в глаз. Удар пришёлся в ухо. Холли почувствовала этот удар – удар увесистого металла о чувствительную плоть. Волчица пронзительно взвизгнула и отшатнулась, тряся головой и царапая морду передней лапой. На миг её грузное тело соскользнуло с Холли, и этой доли секунды хватило той.

Холли спешно метнулась в сторону – подальше от волчицы – и вскочила на ноги.

Она продолжала крепко сжимать в руке серебряную рамку.

“Так. Оглянись по сторонам! Книжный шкаф… нет, ты не сумеешь отодвинуть его. Окно! Скорее к окну!”.

Только волчица уже перестала трясти головой. Лишь Холли направилась к окну, она заметила это. Один плавный скачок – и она встала перед окном, преграждая Холли путь к спасению. Она не сводила глаз с девушки; каждый волосок на её шкуре вздыбился.

Зубы снова оголились, уши встали торчком, глаза сверкали лютой ненавистью.

“Она готовится прыгнуть”, – услышала Холли.

“Я не убийца. Я не могу убить”.

“У тебя нет выбора…”

Волчица взвилась в воздух. И тут что-то стремглав влетело в окно и сбило животное на лету. На этот раз Холли с первого взгляда поняла, кто перед ней.

“Ещё одна волчица… Господи, что происходит?”

Новый зверь был рыжеватым, таким же, как чёрная волчица, только повнушительней.

Холли кинулись в глаза его ноги – мускулистые и жилистые.

“Это волк”, – откуда-то издали шепнул Холли голос внутри.

Два зверя уже поднялись на ноги, ощетинились, смотря на неё. В воздухе стоял терпкий аромат живности.

“Теперь я правда пропала, – подумала Холли. – Вдвоём они раздерут меня на части”.

Она пока стояла, вцепившись в свою рамку, только уже понимала, что у неё нет никаких шансов отбиться сразу от двух волков. Сейчас они раздерут её, а затем сцепятся между собой, деля добычу. Сердце Холли гулко стучало, в ушах звенело. Волк пристально глядел на неё. Холли как завороженная уставилась в его светлые глаза, соображая, что сейчас всё завершится. Ещё миг волк рассматривал мордашку Холли – правую сторону лица. Правую щеку. А потом повернулся к волчице. И зарычал.

“Он защищает меня!” – ошеломлённо подумала Холли.

Это было невероятно… но Холли уже готова была поверить во что угодно. Её привычный мир рехнулся и разрушился, а там, где она очутилась, обитали по-человечески разумные волки. И единственное, что ей оставалось, – ждать, что будет дальше.

“Сейчас они сцепятся, – подсказал холодный голос внутри. – Лишь начнут, беги к окну.

И в это мгновение всё словно взорвалось.

Рыжий волк в бешеном гневе ринулся на чёрную волчицу. Комната наполнилась рычанием и щёлканьем зубов… Они кружили, метались и прыгали, увёртываясь друг от друга. Ничего более ужасного Холли ни разу не видела. Хуже самой неистовой собачьей драки либо пиршества голодных акул. Оба волка впали в исступление и дрались, как берсеркеры. Вдруг волк взвизгнул от боли.

Хлынула кровь, заливая его рыжий бок.

“Он маленький, – с тоской подумала Холли. – Лёгкий. У него нет шансов”.

“Помоги ему, – прошептал прозрачный чистый голос.

Что за безумный совет! Холли даже не воображала себе, как она может вступить в этот рычащий хаос. И всё-таки ноги сами понесли девушку вперёд. Вот она уже стоит за спиной рыжего волка. И неважно, что она сама не верит в то, что делает, и совсем не соображает, как объединиться с волком против волчицы. Важно лишь то, что она стоит тут, возле него, и высоко держит серебряную рамку. Чёрная волчица отскочила, уставившись на Холли. Они застыли с тяжёлым дыханием: Холли – от страха, волки – от напряжения. Все трое замерли как живая картина, посреди разгромленного кабинета, не спуская друг с друга глаз. На одной стороне – чёрная волчица с грозно сверкающими глазами. На другой – рыжий волк. Его бок был окровавлен, шерсть висела клочьями. А совсем рядом с волком, немного позади него, стояла Холли, зажав в высоко поднятой дрожащей руке серебряную рамку. В ушах Холли продолжали звучать раскаты волчьих рыков. А потом раздался оглушительный звук… выстрела. Чёрная волчица взвизгнула и пошатнулась. Холли так сконцентрировалась на происходившем в комнате, что её потрясла сама мысль о том, что и снаружи тоже что-то происходит. Она смутно помнила, что Паулины уже какое-то время не было слышно, но лишь сейчас ей стало ясно почему.

– Холли! Отойди в сторону! – раздался крик.

Возбуждённый, раздражённый голос, полный страха, ярости… и решимости. Голос из темноты за окном. Возле разбитого окна стояла Паулина с ружьём. Её лицо побледнело. Она целилась в волков, и её руки тряслись. Если она выстрелит вновь, то может попасть и в волка!

 

– Отойди в угол! – Ружьё в руках Паулины нервно подпрыгивало.

– Не стреляй! – хрипло выдохнула Холли и сделала шаг к окну. – Не стреляй. А то попадёшь в рыжего.

– В рыжего? – Голос Паулины едва не сорвался на истерический смех. – Да я не уверена, смогу ли попасть даже в стену! Я впервые держу в руках ружьё. Поэтому просто… просто постарайся отойти в сторону!

– Нет! – Холли двинулась к ней с вытянутой рукой. – Я умею стрелять. Дай мне…

– Просто отойди в сторону…

Ружьё выстрелило.

Некоторый миг Холли не могла понять, куда угодила пуля, и в голове её мелькнула дикая мысль:

“Что, если в меня?!”

Только потом она увидела, как чёрная волчица отступает, пятясь назад. Из её шеи капала кровь.

“Сталь её не убьёт, – пронеслось свистящее дыхание холодного голоса внутри. – Она лишь сильнее разозлится…”

Чёрная волчица вертела головой, смотря пылающими глазами то на Холли, которая держала серебряную рамку, то на Паулину с ружьём, то на рыжего волка, показывающего ей зубы. Волк зарычал… Холли впервые видела, чтобы зверь выглядел таким довольным собой.

– Очередной выстрел… – выдохнула Паулина. – Пока она не очухалась…

Чёрная волчица прижала уши и повернулась к другому окну. Она изогнулась дугой и, метнувшись к нему, выпрыгнула наружу, пробив собой стекло. Со звоном разлетелись осколки. Холли ошеломлённо смотрела, как взметнулись вслед за волчицей и закружились шторы, а затем их откинуло обратно в комнату. Потом она резко обернулась к волку. Светлые глаза уставились в её лицо. Почти взгляд человека… Взгляд существа, определённо равного ей. Почти друга. Потом волк подобрался и ринулся к только что разбитому окну. Всего два шага, прыжок – и он исчез.

Откуда-то снаружи донёсся протяжный вой, в нём слышались раздражение и вызов. Он звучал всё тише, – видимо, волчица удалялась. И всё смолкло. Холли закрыла глаза. Ноги её буквально подгибались. Только она сделала над собой усилие и пошла к окну, не обращая внимания на стекло, хрустящее под ногами. Она пристально всмотрелась в темноту. Ярко светила луна. Всего день до полнолуния. Холли казалось, что вдалеке движется тёмная фигура. Волчица мчится скачками прочь от дома в открытую прерию.

Хотя, возможно, это только игра её фантазии.

Выдохнув, она наконец опёрлась о подоконник. Серебряная рамка упала на пол.

– Ты не ранена? Ты в норме? – Паулина карабкалась через окно в комнату.

Пробираясь к Холли, она споткнулась о корзину для бумаг, но устояла на ногах.

Схватив её плечи, она озабоченно взглянула в её лицо.

– Думаю, в норме. – Впрочем, Холли совсем не была в этом уверена.

Её бил крупный озноб, а перед глазами стояла оскалённая пасть волчицы.

Паулина прищурила глаза:

– Хм… что у тебя за любовь к рыжим волкам?

Холли помотала головой. Разве это возможно объяснить? С минуту девушки смотрели друг на друга, а потом с тяжёлым дыханием, одновременно опустились на корточки посреди осколков стекла. Паулина была бледна, её русые волосы разлохматились, в узких глазах застыл ужас. Дрожащей рукой она потёрла лоб, потом положила ружьё на пол и благодарно по нему похлопала. Затем завертела головой, разглядывая разгромленный кабинет: опрокинутый книжный шкаф, разбросанные книги с безделушками, два разбитых окна, усыпанный осколками пол, дыру от пули в стене, пятна крови и клочья волчьей шерсти, которые гоняло сквозняком по полу.

– Ну и кто там трезвонил в дверь? – слабым голосом спросила Холли.

Паулина нервно моргнула:

– Никто. Там никого не оказалось. – И добавила в задумчивости: – Интересно, могут ли волки трезвонить в дверь?

– Чего?

Обернувшись, Паулина взглянула в лицо Холли.

– А тебе не приходило на ум, – выпалила она, – что у тебя нет никакой мании преследования? Что за тобой правда охотится что-то ужасное?

– Обсмеяться прям… – прошептала Холли.

– Я подразумеваю… – Паулина размахивала руками, еле удерживаясь от истерического смеха. Она была похожа на пьяную. – Я подразумеваю, что ты говорила, что должно что-то произойти… вот оно и произошло. – Вдруг она успокоилась и с любопытством взглянула на Холли: – Ты же знала, что это произойдёт, так ведь?

Холли потрясённо уставилась на женщину, которая, как предполагалось, должна была возвратить ей ясный рассудок.

– У тебя голова поехала?

Паулина вновь моргнула – теперь смущённо. Она быстро отвела глаза и покачала головой.

– Блин, я не имею понятия. Извини. Не очень-то профессионально с моей стороны, да? Только… – Она уставилась в окно. – Понимаешь, в какое-то мгновение мне показалось, что у тебя имеется некий секрет. Что-то… совсем необычное.

Холли промолчала. Ей так хотелось считать, что всё случившееся с ней – дурной сон. И чужие голоса не зазвучат больше в её мыслях, рассказывая о волках с глазами человека и о том, что оружием против них может стать серебряная рамка. Она совсем не воображала себе, как всё это связано между собой. Она и знать этого не хотела! Ей хотелось просто избавиться от всего этого раз и навсегда и возвратиться в спокойный, обычный мир.

Паулина кашлянула, продолжая смотреть в окно, и произнесла неуверенным, почти извиняющимся голосом:

– Да, это всё не так. Этому должно быть рациональное объяснение. Но… ну, если бы в действительности имелся какой-то секрет, его следовало бы раскрыть. На всякий случай. Чтобы не произошло чего похлеще.

3

Чёрный блестящий лимузин мчался через темноту ночи, как дельфин в глубинах моря, унося Терезу Дескуэрдес прочь от аэропорта.

Тачка везла Терезу в Лас-Вегас, в её замок с белоснежными стенами и пальмами, с прозрачно-синими фонтанами и мозаичными террасами, с комнатами и картинами на стенах, и статуями, и даже редкой музейной мебели… Там было всё, чего лишь можно пожелать. Тереза прикрыла глаза и откинулась на тёмно-бордовую подушку, стараясь забыться.

– Как там на Гавайях, мэм? – раздался с переднего сиденья голос водительши.

Тереза открыла глаза. Нила – хорошая водительша. Ей, должно быть, лет двадцать, приблизительно столько же, сколько и Терезе.

Волосы собраны сзади в гладко прилизанный хвост, глаза скрыты под чёрными очками, несмотря на ночь.

Постоянно сдержанная и осмотрительная.

– Влажно, Нила, – тихо ответила Тереза, смотря в окно. – На Гавайях было слишком… влажно.

– И вы не отыскали то, что искали?

– Не отыскала. Я не нашла то, что искала… вновь.

– Сожалею, мэм.

– Спасибо, Нила.

Тереза пыталась не смотреть на собственное отражение в оконном стекле. Ей было не по себе: оттуда на неё смотрела молодая особа с блондинистыми волосами и усталыми, мудрыми, древними глазами. У неё был задумчивый вид… потерянный и печальный.

“Может быть, так и должна выглядеть та, кто всегда ищет что-то и не может отыскать”, – подумала Тереза.

Она решительно отвернулась от окна.

– Всё тут шло как нужно, пока меня не было? – спросила она и достала мобильник.

“Работа. Работа всегда помогает. Загрузить себя полностью, не думать ни о чём другом, а главное – поменьше заниматься собой”.

– Думаю, прекрасно, мэм. Мисс Джей и мисс Пенни вернулись.

– Хорошая новость. Они проведут следующее собрание Рассветного Круга.

Палец Терезы застыл на сенсорном экране смартфона. Кому позвонить? Кому позвонить в первую очередь? И тут смартфон зазвонил.

Тереза нажала на “принять” и приложила сотовый к уху:

– Тереза слушает.

– Мэм? Это я, Люк. Вы меня слышите?

Связь прерывалась, и слышимость была омерзительной. Однако Тереза расслышала усталость, которая прозвучала в голосе её собеседника.

– Люк? У тебя всё нормально?

– Мэм, я вступил в битву. Меня чуток потрепали. – Он негромко хихикнул. – Только вы бы посмотрели на ту волчицу!

Тереза потянулась за записной книжкой в кожаном переплёте и золотой ручкой:

– Это не смешно, Люк. Тебе не следовало биться.

– Я знаю, мэм, только…

– Ты должен держать себя в руках.

– Да, мэм, только…

– Скажи мне, где ты находишься, за тобой заедут. Отвезут к доктору.

Тереза попыталась привычно черкнуть в блокноте. Однако стержень закончился. Она недоверчиво уставилась на кончик ручки.

– Ну вот, покупаешь ручку за семь сотен долларов, а она не пишет, – пробормотала она.

– Мэм, вы не слушаете меня. Вы не понимаете. Я её нашёл.

Взгляд Терезы застыл на ручке, на длинных пальцах, сжимающих тонкий золотой цилиндр… Она уже знала: этот миг навсегда останется в её памяти, будет выжжен в ней раскалённым клеймом.


Издательство:
Автор
Поделиться: