# Пёс по кличке Отчим

Артём Марксистский

Как сейчас помню: мы считали себя самой счастливой парой на свете… А после этого случая у нашего пса-героя наконец-таки появилось имя – Отчим.

После свадьбы, если конечно роспись в «ЗАГСе» можно назвать тем знаменательным событием, о котором мечтает каждая девушка, новоявленный муж забрал меня с собой. Нет, не на Багамы, а которых так же мечтает любая девушка, а в места более скромные – в глухую деревню, находящуюся весьма далеко от цивилизации. "Гигант" – вот как назывался этот поселок. Имя деревни никак не соответствовало численности ее населения, ибо из жителей в ней осталось всего-навсего от силы человек десять, да и то – в основном старики, которые были уже одной ногой в лучшем мире. Но, не смотря на столь удручающее положение дел, я все же была не особо против переезда, потому что жить в городе, даже не на широкую ногу, мне не позволяло финансовое состояние. Тем более любимый человек был рядом, а это самое главное.

В общем, я переехала. Мой муж, а значит теперь и я, фермер. Наше поле деятельности – дом, огороды, вольеры со скотиной и прочее – находилось далеко от самой деревни, примерно в полукилометре, но все равно оно относилось к поселку. Это необходимо было для того, чтобы люди, проживающие в этой местности, не жаловались на запах, который источает наша животина. Таков закон, да и ссориться со стариками дело, мягко говоря, не красивое. Мы жили тем, что сами выращивали, иногда торговали, потому что в наше время без денег тоже никак нельзя, а натуральным хозяйством мало, где можно расплатиться. Жили, душа в душу, много работали, но и отдыхали, каждый год скромно отмечали дату нашей первой встречи, и старались не обращать внимания на то, что живем довольно бедно, всячески отгоняя эту, хоть и не горькую, но все же неприятную мысль тем, что деньги – это не главное. Однажды, когда мы нехитро отпраздновали десятилетие нашей совместной жизни, муж тихо так, словно боясь вспугнуть, спросил меня в постели:

– Ты не хочешь ребенка?

Этот вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба. Но все же я спокойно развернулась к нему, стараясь не выдать озадаченность, включила лампу, что стояла рядом на тумбе, и посмотрела прямо в глаза. Взгляд он старательно прятал. Ответила вопросом на вопрос:

– А ты готов к этому?

Он отреагировал решительно, что очень меня обрадовало:

– Я-то готов, а ты готова?

– Вот я точно готова, – с улыбкой на лице, сказала я, – а готов ли ты?

Посмеялись. Поцеловались. И на следующее утро твердо решили, что семье срочно необходимо пополнение. Но, к нашему великому сожалению, судьба распорядилась по-своему. Как бы мы не старались, у нас никак не получалось зачать малыша и после нескольких неудачных попыток, мы обратились к врачу. Обследовав супруга, он поставил неутешительный диагноз – муж никогда не сможет зачать ребенка со мной. Это был удар… Земля словно остановилась, не было ощущения, что жизнь продолжается, для нас она уже была кончена… Той же ночью, лежа в постели в ожидании сна, супруг вновь спросил меня:

– Может, стоит усыновить?

– А ты готов? – произнесла вяло, безо всякой интонации в голосе.

Но ответа я так и не услышала.


***


Время лечит. Через неделю после посещения врача практически все вернулось в свою колею. Мы снова работали в огороде, снова доили вместе коров, так же вместе пасли овец на зеленом лугу, купались в прохладной реке во время нестерпимого зноя, и вроде бы все стало как прежде, только вот горестный осадок на душе остался и порой тянул вниз непосильным грузом. Стоило мне только подумать о том, что на старости лет у нас не будет никого, на чье плечо можно по-настоящему опереться, мне становилось страшно, страшно от будущего одиночества, от будущей невосполнимой пустоты. Муж, я уверена, тоже думал об этом, думал и боялся, как любой нормальный человек. Но он тщательно скрывал это за хладнокровной маской кирпичного лица. Как же завидно, я так не умею.

Мне срочно нужно было за кем-то ухаживать. За кем-нибудь маленьким и беззащитным. Тогда я предложила мужу завести собаку и воспитывать ее, чтобы хоть как-то отвлечься от горестных мыслей. Супруг отнесся с воодушевлением и через пару дней в нашей семье, наконец-таки, случилось пополнение – мы купили щенка немецкой овчарки. Раньше у нас никогда не было собаки, поэтому мы понятия не имели, как с ней быть. Пришлось разбираться походу дела.

Пес ел много, только успевай накладывать, гадил, где не попадя, грыз все подряд, рос не по дням, а по часам, ну, а вообще был очень добрым и жизнерадостным. Оставалась только одна проблема – мы не знали, как его назвать. Никакое имя не вязалось к нему, поэтому каждый раз мы называли его тем, что первым взбредет в голову. Одни из последних имен это: Шарик, Тузик и Мопс. Но самому питомцу на это дело было совершенно наплевать. Своим вечно счастливым взглядом он словно говорил: "да называйте меня, как хотите, только кормите почаще!" Пес рос хулиганом: таскал еду со стола, пока нас не было, гонял кошку по всему дому, спал вместо своей постилки на хозяйской постели и вообще вел себя почти неприлично, но мы всячески закрывали на это глаза, позволяя ему эти шалости, как всякому любимому ребенку. Баловали его, потому что любили, а любили, потому что родной.

Однажды, мы решили взять щенка с собой на улицу, пасти коров. Увидев огромное животное, пес зарычал возмущенно, пискляво тявкнул и неожиданно бросился на неповинную Буренку. Мы опешили и бросились за ним. Поймали его уже на хвосте у коровы, которая орала не дай Бог, будто ее режут. Еле сняли, хватка у будущего сторожа была что надо!


***


Шли месяцы. Пес рос и мы знали, что скоро ему придется жить на улице, но, где именно? Муж взялся за решение этого вопроса и в течение нескольких недель построил небольшой вольер прямо под окном нашей спальни, ибо других мест для содержания животного у нас не было. Вскоре настало то время, когда псу нужно было выселяться из дома на улицу. Он воспринял это нововведение не однозначно, и тут возникла новая проблема: с первой же ночи на новом месте и все последующие пес тоскливо выл и скулил под окном, мешая нам спать. Мы уж было решили, что питомец заболел, свозили его в ветеринарную клинику, но там он себя вел жизнерадостно и как ни в чем не бывало. Выглядело это, конечно, странно… Доктор сказал, что пес вполне здоров, а его тоскливый вой может быть связан с неожиданным выселением на улицу. Другими словами – ему нужно дать время, чтобы адаптироваться к новым условиям. Что же, мы дали ему на это время, тщательно закрывали глаза на ночные серенады, глотали снотворное, спали с берушами, чтобы хоть как-то провалиться в небытие, но каждую ночь изо дня в день тоскливый вой тяжелой ноши врезался в наши уши, начиная потихоньку выводить из себя. Не знаю как, но мы терпели… Но именно для меня в этом трагичном вое было что-то родное, что-то понятное только мне, словно пес столкнулся с такой же не решаемой проблемой, как я, и теперь помогал перенести эту непосильную ношу. Ведь все это время, с тех пор, как узнала горькую правду, я часто плакала по ночам, понимая, что собака, пускай даже и очень мною любимая, родная, не сможет облегчить мою душу и избавить от столь мучительных страданий.

Однако вечно это продолжаться не могло и вскоре наше терпение лопнуло. Тогда мой муж решил поговорить с местными жителями о том, чтобы наша собака гуляла по ночам. Благо, что каждый из проживающих лично знал нашего причудливого дружка, временами подкармливая его, поэтому проблем с нововведением не возникло. Но у жителей все-таки было одно условие: собака должна гулять в строго обозначенное время. Знать-то пса люди знали, а вот что у него на уме – нет, поэтому решили перестраховаться. Выбора у нас не было, поэтому мы согласились. Но, как всем известно, редко что-то идет по плану и наш случай не исключение.

В первое же утро, когда я сонная вышла загонять пса домой, я наткнулась на здоровенную кучу разнородного мусора прямо возле будки. Сперва я подумала будто это чья-то шутка, что кто-то проник во двор пока дома не было четвероногого охранника, и сделал вот такую вот пакость. Но все встало на свои места, когда в вольер на мой клич с грязной пластиковой бутылкой в зубах вошло чудо-юдо. Я, понятное дело, возмутилась, увидев столь дикую картину, и прикрикнула на него. Пес мгновенно выронил бутыль из пасти и опустился на задние лапы, глядя на меня ничего непонимающим взглядом. Да, теперь вместо выслушивания воя, каждое утро мы с мужем убирали хлам, который, как оказалось, пес таскал с ближайшей помойки. Мы его ругали, сильно ругали, но видев, как питомец виновато склоняет голову и плюхается на задницу, прощали его и чесали за ухом. Шалость сошла ему с лап.

Так прошло еще несколько месяцев…


***


Пес был со странностями, иногда раздражал, но мы все равно всем сердцем любили его, а он любил нас. За столько времени я и муж так сильно привязались к нему, что пес стал полноправным членом семьи, жизнь без которого уже практически не имела смысла… Он был ласковым, добрым, игривым, настоящим ребенком, которого мы мечтали когда-то иметь и теперь имеем его в полном объеме. И все же, это была иллюзия, самообман… Мираж…

Но однажды утром случилось то, что круто изменило нашу, казалось бы, уже размеренную жизнь.

Это было обычное начало нового дня, да вот только испорченное громким лаем под окном. В этот период нашей совместной жизни, мы с мужем переживали не лучшее время: был сильный неурожай, еды чрезвычайно не хватало, плюс скот помирал от какой-то неизвестной заразы, поэтому, когда ушей моего мужа коснулся выводящий из себя лай глупого пса, бомба с часовым механизмом уже запустилась. Супруг вскочил с постели и яростно бормотал себе под нос.

– Гаденыш маленький, сволочь, как ты мне надоел! Ей Богу на мясо пущу!

Но когда он вышел на улицу, то от его гнева не осталось и следа. Прямо перед ним, у входа в вольер, стоял пес и тяжело дышал, а у его передних лап лежал грудной малыш и тихо-тихо плакал. Муж облизнул пересохшие губы и спросил:

– Это что, ты его принес?

Пес гавкнул, как бы говоря: "да, это я".

Подняв малыша с холодного пола, муж занес его в дом и показал мне. Мы недоуменно уставились друг на друга.

– Наш дурачок принес, – коротко пояснил супруг.

Решено было сообщить об этом полиции. Сотрудники правопорядка вместе со "скорой помощью" добрались в наши края примерно через полтора часа после вызова. Все это время мы нянчились с малышом: я искупала его, а после с улыбкой на лице заботливо уложила спать. Мне вновь стало грустно. Смотря на этот маленький клубок счастья, я понимала, что собственного у меня никогда не будет. Муж прочитал это в моих влажных глазах и все понял. Подошел ко мне, поцеловал и обнадеживающе произнес:

– Мы что-нибудь придумаем, обещаю!

Когда пожаловали полиция и "скорая" мы в подробностях рассказали, что случилось. Сообщили, что у нашего пса есть мания лазить по местной свалке и что вероятнее всего там-то он и нашел ребенка. Пока молодой участковый, кивая головой, записывал наши показания, врачи обследовали малыша. Сделали заключение – он абсолютно здоров, и через четверть часа умчались, прихватив с собой находку нашего пса.

Они уехали. Я долго стояла на улице и смотрела им вслед, всем сердцем желая, чтобы они вернулись.

Спустя несколько дней, нам стало известно, что ребенка на свалку бросила несчастная мать-алкоголичка. Видимо, ребенок был зачат не по плану и приносил мамаше не бутылку, о которой она так мечтала, а лишь крики и плачь. Вот она от него и избавилась. Виновницу нашли и теперь ее ждет суровое наказание. Тогда муж неожиданно поинтересовался: можем ли мы усыновить этого ребенка, на что нам дали положительный ответ. Боже, как же я была счастлива, как же был счастлив мой муж. Мы плакали, даже не пытаясь сдержать слезы радости. У нас будет ребенок, настоящий ребенок, которого нам подарила сама судьба, в лице нашего любимого пса. На следующий день приехали в больницу, нашли нужного врача, затем и малыша. Уже через пару подписанных бумаг и разговоров с глазу на глаз с начальством, ребенок был наш. Как сейчас помню: мы считали себя самой счастливой парой на свете… А после этого случая у нашего пса-героя наконец-таки появилось имя – Отчим.

Подходит, не правда ли?


***


Два человека сидели за деревянным столом на веранде. Они напряженно молчали, прислушиваясь к тихим голосам внутри себя. Снаружи шел проливной дождь, шумно барабаня по металлической крыше, выстукивая протяжную дробь. В темном небе сверкнула молния, и спустя пару мгновений раздался гром. Окна ветхих рам задрожали и вот-вот грозились вывалиться на пол. Молодой человек, лет двадцати, сидел напротив женщины и влажными глазами смотрел на то, как грозная туча, гонимая нещадным ветром, принимала причудливые формы. Пожилая женщина глядела на крепкого юношу и слегка улыбалась, время от времени поглаживая морщинистые руки. Так в тишине они провели некоторое время, не решаясь спросить друг у друга о том, что чувствует каждый из них.

Когда мысли вновь вернулись в свою привычную колею, женщина сказала:

– Такие вот дела, сынок, – она высморкалась в белый платок, сложила его вчетверо и убрала в карман, – прости, что не сказали тебе раньше. Я не хотела тебе этого рассказывать, правда не всегда полезна, но муж перед смертью попросил меня рассказать тебе все.

Белокурый юноша продолжал смотреть в сторону и молчать, и это больше всего угнетало женщину – она не знала, как он отреагирует на то, что они с покойным мужем его усыновили, как отнесется к тому, что он не их настоящий ребенок. Она вообще не хотела этого разговора, рассчитывая унести правду с собой в могилу, но трагическая смерть мужа спутала все ее карты.

– Ты для меня родной, Андрей. И для папы всегда был родным и любил он тебя, как своего. Ты ведь это понимаешь? – голос женщины слегка дрожал, но она всеми силами пыталась сдержать эмоции, лишь иногда вытирая глаза.

Юноша, не говоря ни слова, крепко обнял мать.  Так и просидели они, нежно обняв друг друга, еще некоторое время. Такие чужие и одновременно такие родные…

– Я хочу сходить на их могилы. Поблагодарить, – сказал сын.

– Давай я с тобой?

– Нет, пожалуйста, я сам.


Две могилы располагались прямо за фермой. Дождь уже практически прекратился. Теперь только редкие капли дождя, случайно оторвавшиеся от основной группы, разбивались о землю. На улице свежо, все дышит, все оживает, наполняется живительной влагой, все обретает силу. Красота. Угрюмые тучи сменяются белыми жизнерадостными облаками, а на горизонте у темно-зеленой кромки дальнего леса проскальзывают робкие лучи небесного светила, которое готовится ненадолго покинуть наш мир. Юноша с цветами в руках, которые он сорвал по пути, стоял напротив двух аккуратных могил. Первая была его, хоть и не родного, но все же любящего и заботливого отца. Вернее сказать, настоящего отца, единственного отца, который научил его первым шагам и что такое быть истинным мужчиной.

Юноша одними губами прошептал слова благодарности и поклонился. Вторая могила принадлежала их псу. На небольшой плите было написано всего две строчки: "Любимому псу Отчиму. За дружбу, верность и сына". Юноша молча стоял и не мог сдержать слез, которые солеными ручейками стекали по его щекам…

Положив цветы между могилами, сын поспешил вернуться к матери.