Евгений Манкос
Капля

Монотонный, повторяющийся и убаюкивающий стук колес. Старый, видевший время вагон поезда. По стеклу стекают толстые капли дождя, разбивающие друг друга. В купе тесно, но весьма уютно из-за тусклого, желтого света настольной лампы. Андрей, уснув, пообедал позже остальных и сразу залез обратно на верхнюю полку. Она, к слову, явно не подходила ему по размеру, отчего он был вынужден сгибать ноги или лежать на боку. Юноша хотел дочитать книгу, в которой осталось не более ста страниц. пока не стало совсем темно. Но тут он вдруг учуял родной запах –такой теплый и знакомый. Домашнее печенье. Аромат явился так резко, словно пакет с угощением открыли прямо перед его носом. Обведя глазами соседей, его взор устремился на старую бабушку. Она сидела за столиком и медленно ела печенье с чаем, при этом смотря на сменяющие друг друга бесконечные деревья и пролетающие облака, что затянули своей серостью все небо. Тонкий и такой знакомый вкус вдруг появился на языке молодого человека. Ему сразу вспомнилось детство.

Во время каникул родители обыкновенно привозили мальчика на дачу к бабушке. Дом был старый, деревянный, с монументальной печкой, дымившей почти каждое утро. Алиса Филипповна, по привычке, готовила выпечку для соседей и изредка продавала её в местный магазинчик. Когда это случалось, в округе начинался настоящий праздник. О чудесных и золотых руках бабушки, Андрей слышал всегда, когда приезжал в гости. Вся шпана и старики в деревне завидовали мальчику и его счастью, а он и не понимал, что в этом особенного, раз ему всегда пекут это печенье и постоянно высылают в город, чтобы он не забывал вкус детства. Он хорошо запомнил, как родная бабушка подходила к процессу готовки: встаёт до первых петухов, делает все ежедневные домашние дела, убирается и начинает топить печку. Спустя несколько часов, когда внук только открывает слипшиеся глаза и посматривает в окно на верхушки сосен, расположенных поодаль, известное печенье Алисы Филипповны уже ожидает на столе. Он никогда не забудет ту счастливую улыбку бабушки, сидевшей напротив и внимательно смотревшей на него, когда он с удовольствием доедал последнее сердечко и удовлетворенно облокотившись на стул, с трудом выдыхал. –Может быть тебе ещё испечь, милый? –Слышал Андрей каждый раз после того глубокого вздоха. –Нет, бабуль, спасибо, я объелся. – И убирая посуду за мальчишкой, Алиса Филипповна тоже вздыхала, но как-то тоскливо, будто бы расстраиваясь, что её внук не захотел добавки. Хотя по правде, за утро она уставала так сильно, что сразу же ложилась спать на пару часов, чтобы потом подоить Маньку и заняться огородом, как только спадет жара. Андрей, сытый, выходил из домика на согревающее его розовые щеки солнце, и сразу шел в поле. Его все любили так же, как и его бабушку, постоянно угощая то квасом, то молоком и разрешая наблюдать за косьбой. Во время этого процесса он либо ходил за всеми и слушал разговоры, либо садился поудобнее на еще не скошенное место и внимательно смотрел за верхушками деревьев, примечая поведение птиц и вместе с этим жуя соломинку, предварительно определив, петух ли это – как и учила бабушка.

Когда одно из таких привычных путешествий уже подходило к концу, родители приехали забрать его, чтобы подготовиться к новому учебному году. Близилась осень и солнце уже не было таким жгучим, а ветер становился все холоднее. Тут, перед самым отъездом, бабушка положила кучу печенья, аккуратно завернутого в полотенца, и вытирая слезы с морщинистого лица, поцеловала внука на прощание. Андрей не понимал, почему она плачет. Он поцеловал ее в ответ, крепко обнял и пошел вместе с родителями в сторону железной дороги, изредка оборачиваясь на поле вдалеке, лес, старый деревянный домик с печкой и на бабушку, которая махала платком им вслед.

С тех пор он никогда больше не видел её. Никогда больше не пробовал любимого печенья и никогда больше не приезжал в родную деревню. В этот момент с потолка вагона на страницу упала тоненькая капля, размыв несколько букв. Андрей закрыл книгу и положил запасную подушку на место течи. Перевернулся и взглянул в окно: поезд проносился мимо вечно зеленых стволов сосен, а дождь все так же продолжался, нанося новые и новые капли на стекло.