Litres Baner
Название книги:

Письма с «Маяка»

Автор:
Эли Макнамара
Письма с «Маяка»

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Ali McNamara

LETTERS FROM LIGHTHOUSE COTTAGE

Copyright © Ali McNamara, 2016

This edition is published by arrangement with Hardman and Swaison and the Van Lear Agency

© ФрадкинаЕ., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Дорогой читатель!

Жизнь никогда не бывает легкой.

У всех нас каждый день случаются события, которые что-то меняют. Одни кажутся хорошими, другие – плохими.

Разве не жилось бы нам гораздо легче, будь у нас кто-нибудь, кто помогал бы, направлял на верный путь, давал дельные советы и постоянно заботился о нас?

Этот «кто-то» есть у каждого.

Просто нужно пошире открыть глаза и найти его.

Это история о том, что происходит, когда нам оказывают подобную помощь весьма необычным способом


Лето 2016

Сегодня Сэндибридж-Холл счастлив, я это точно знаю.

В доме и поместье полно посетителей, и в этот прекрасный июльский день все радуются жизни. Меня изумляет, что нам удается привлечь так много людей с пляжей городка, бывшего популярным морским курортом еще с викторианских времен. Однако Холл, расположенный недалеко от центра Сэндибриджа, сегодня столь же высоко котируется среди туристов, как и прочие соблазны нашего приморского города.

Я смотрю на высящийся передо мной особняк в стиле Тюдоров: его золотисто-желтая кирпичная кладка так и сияет в теплых солнечных лучах. Сэндибридж-Холл всегда радуется, принимая гостей. В таких случаях его окна с частыми свинцовыми переплетами сияют немного ярче, а в многочисленных коридорах и комнатах царит теплая атмосфера.

Сэндибридж-Холл и его обширные сады и парки создавались на радость людям, и каждый год его посещают тысячи туристов.

– Грейс, вот ты где! – Айрис, моя молодая помощница, бежит ко мне по аккуратно подстриженной лужайке. – Тебе нужно подписать эти бумаги.

– Спасибо, Айрис, – говорю я. – Прости, что оставила тебя одну в офисе, но мне нужно было ненадолго выйти. Я люблю смотреть на дом, когда в нем полно народу. По-моему, тогда он лучше смотрится.

– Да, сегодня у нас трудный день. – Айрис окидывает взглядом Сэндибридж-Холл, пока я торопливо ставлю свою подпись на бумагах. – Вообще-то так было всю неделю.

– Это хорошо. – Я возвращаю ей бумаги. – Этот дом слишком часто пустовал, и я счастлива, что он снова процветает.

– И все благодаря нашему замечательному благодетелю, – замечает Айрис, подмигивая мне.

– В самом деле, – подтверждаю я, с нежностью вспоминая о нем.

– О, это напомнило мне… – Айрис сует руку в верхний карман рабочих брюк из грубой ткани. – Дэнни пытался связаться с тобой. Он позвонил в офис, так как твой мобильник не отвечал. И я догадываюсь почему. – Она поднимает брови, вручая мне мой телефон. – Ты оставила его на столе.

– Извини, – отвечаю я. – Со мной такое часто бывает.

– Так я и подумала. – Айрис морщит нос, при этом крошечный золотой пирсинг дергается. – Не понимаю, как ты могла его оставить. Мобильник – моя правая рука.

– Это потому что ты молодая, – улыбаюсь я. – Мобильник как будто прирос к тебе, и ты все время его проверяешь. Но не забывай, что, когда я была в твоем возрасте, телефоны висели на стене, их нельзя было носить с собой!

– Ничего себе! – Айрис театральным жестом подносит руку ко лбу. – Для меня эта мысль невыносима!

– И даже когда мы наконец получили мобильники, они предназначались только для телефонных звонков. Их нельзя было использовать в качестве маленьких компьютеров, как вы это делаете сегодня!

Я поддразниваю Айрис, которая не мыслит жизни без гаджетов.

– Дальше ты скажешь, что у тебя был один из тех огромных компьютеров, которые я видела в музеях, – говорит Айрис, включаясь в игру. – А ты играла на них в «Пакмену»[1] и «Космических захватчиков»?[2] Нет, погоди! – Она машет рукой. – Держу пари, что у тебя вообще не было компьютера. Вероятно, ты выполняла домашние задания с помощью пишущей машинки!

У меня перехватывает дыхание. Айрис слишком приблизилась к истине и нечаянно задела меня за живое.

– Новые посетители! – объявляю я, радуясь возможности сменить тему.

Два больших автобуса медленно въезжают в большие черные ворота Сэндибридж-Холла и направляются в нашу сторону по усыпанной гравием подъездной аллее.

– Да, школьная экскурсия, – говорит Айрис, снова наморщив нос. – Подростки. Сомневаюсь, что многие из них заинтересуются историей Холла. Вероятно, они просто приехали сюда, чтобы погулять в выходной.

– В этом нет ничего плохого, – возражаю я, с нежностью вспоминая собственные школьные экскурсии. – Никогда не знаешь… Возможно, что-то из увиденного сегодня заронит в них искру интереса к истории.

– Ты так думаешь? – Айрис делает гримасу.

Я качаю головой:

– Вообще-то нет. Единственное, что меня интересовало в их возрасте, – это мальчики и возможность сбежать из Сэндибриджа.

– В самом деле? – Айрис искренне удивлена. – Я думала, что ты была школьной зубрилкой, зарывшейся по уши в книги по истории.

Я смеюсь:

– Вовсе нет. Я ненавидела историю, когда училась в школе. И только когда мне исполнилось пятнадцать, все изменилось.

– О, и что же случилось, когда тебе исполнилось пятнадцать? – интересуется Айрис.

– Это долгая история, когда-нибудь расскажу. А сейчас нам бы лучше вернуться в офис, так как есть кое-какие дела. К тому же мне придется отлучиться позднее.

– Да? – с вопросительной интонацией произносит Айрис. – А я ничего не отметила в ежедневнике.

– У меня важная встреча, – отвечаю я, не вдаваясь в подробности. – Мне нужно уйти на какое-то время.

Айрис пожимает плечами, и мы молча идем по аллее к дому. Два автобуса уже высадили возле него пассажиров.

Молодой учитель пытается утихомирить своих учеников, но большинство не обращает на его слова ни малейшего внимания. Когда мы проходим мимо, одна девочка громко заявляет: «Терпеть не могу историю!» И я сразу же переношусь в лето 1986 года…

Часть I
Июнь 1986

Глава 1

– Грейс! – зовет меня мама из соседней комнаты. – Пожалуйста, иди сюда и помоги мне с этими вещами. Я уже дважды просила тебя об этом.

Я со вздохом отрываю взгляд от фотографий на стене. На них запечатлены места, где я никогда не бывала. А вот особа, которая смотрит на меня с этих снимков, там бывала, и, судя по всему, наслаждалась жизнью. Женщина на фотографиях так же незнакома мне, как и эти места. Но мне приходится тщательно просматривать ее имущество в надежде найти что-нибудь стоящее – таков уж абсурдный мир, в котором я обитаю вместе с родителями.

– О’кей, я здесь, – говорю я маме, появляясь на пороге гостиной.

– Давно пора. А теперь помоги отнести эти коробки в фургон, ладно? И, Грейс…?

– Да?

– Перестань грезить наяву. Сейчас определенно не время и не место. Нам нужно поторапливаться!

– Да, мама, – бормочу я и начинаю выносить из дома полные барахла картонки и грузить в наш потрепанный бледно-голубой фургон.

Антиквариат Харперов

Эта надпись, сделанная замысловатыми белыми буквами, гордо красуется на фургоне.

«Покупка. Продажа. Оценка. Распродажа.

4 Лобстер-Пот-Элли, Сэндибридж, Норфолк

02163 492445

Такова уж моя участь в уик-энды – помогать родителям обслуживать покупателей в их маленьком антикварном магазине. А сегодня мы занимаемся очисткой дома от вещей: именно таким образом магазин получает основную часть товара. Иногда мы отправляемся на аукцион, что немного интереснее. В общем, порой я бываю рада, когда наступает понедельник и школа избавляет меня от необходимости возиться со старым барахлом.

Но старье хорошо продается. Я не перестаю удивляться, что столько покупателей заглядывает в магазин моих родителей, чтобы купить чьи-то ненужные вещи. Это либо местные, которые хотят приобрести что-нибудь подешевле, либо туристы, заехавшие в Сэндибридж, чтобы провести день на взморье. Поток покупателей не иссякает, так что родители продолжают торговать. И слава богу: ведь они не из тех, кто делает деньги на бирже, прижимая к груди мобильники и органайзеры «Филофакс»[3]. Нет, мои родители не вписываются в стремительный мир восьмидесятых. Они предпочитают оставаться в прошлом.

– А теперь я могу идти? – спрашиваю я маму, когда мы грузим в фургон последнюю картонку.

– Куда?

Мама поворачивается ко мне, и я вижу удивление на ее лице.

Вот только не нужно сыпать мне соль на раны! Да, у меня не самая шикарная светская жизнь в Сэндибридже – пожалуй, и во всем Норфолке! Никто из подростков не живет такой скучной жизнью, я в этом уверена. Мне пятнадцать, и самым волнующим событием стал побег из школы, когда меня чуть не застукали. Но никто не поверил, что я действительно удрала. Учительница, увидевшая, как я захожу в магазин на углу, чтобы купить журнал «Всего семнадцать», решила, что если я не в школе, то заболела. Она достала из сумочки аспирин и предложила мне.

 

Мои отношения с противоположным полом тоже фактически на нуле. Единственный знак мужского внимания я получила, когда Уилл Грейнджер поджег над бунзеновской горелкой мой локон (нас с ним заставили вместе проводить опыты на уроке химии).

Другие подростки постоянно веселились на вечеринках, испытывая терпение своих родителей, а я сидела дома.

– Я же сказала, что позже пойду смотреть футбол с приятелями, – гордо заявляю я.

Это правда – но с большой натяжкой. «Приятели» на самом деле не были моими друзьями. Просто в пятницу утром это мероприятие обсуждалось «крутыми» ребятами, и меня вроде бы включили в число приглашенных. Такое редко случалось, и я исполнилась решимости воспользоваться шансом. И неважно, что я все лишь буду смотреть, как высокооплачиваемые футболисты девяносто минут гоняют мяч по полю и театрально падают.

– С каких это пор ты заинтересовалась футболом? – удивляется мама.

– Это же Кубок мира! Как же можно не интересоваться, когда только об этом и говорят?

Она прищуривается, глядя на меня с подозрением, и сует руки в карманы синих джинсов.

Я встречаю ее взгляд с самым невинным видом.

– Ну что же, приятно, что ты выходишь в свет, – в конце концов сдается мама. – А в чьем доме ты собираешься смотреть этот матч?

– У Дункана Брейтуэйта, – бормочу я, надеясь, что мама не расслышит.

Но у нее округляются глаза.

– Дункан Брейтуэйт? Но мне не хотелось бы, Грейс, чтобы ты якшалась с такими, как он. Я слышала, что он трудный подросток.

– Мама, туда приду не одна я, а целая компания. Со мной все будет хорошо.

Мама смотрит на меня с сомнением, но все-таки кивает в знак согласия.

– Если тебе хочется пойти, я не против. Но обещай, Грейс, что ты будешь осмотрительной. Пятнадцать – трудный возраст, особенно если рядом мальчики. Помню, когда мне было пятнадцать, я…

– Мама! – не выдерживаю я.

– Прости, солнышко. Ты же знаешь, что я о тебе беспокоюсь. Ты моя маленькая девочка, мой единственный ребенок. Мне позволено немножко поволноваться, не правда ли?

– Но только немножко!

Мама усмехается и говорит:

– Ну вот, в коттедже осталась всего одна коробка, и это пока что все. Я вернусь за остальным завтра, когда твой отец освободится и поможет мне грузить тяжелую мебель. Интересно, как у него дела на аукционе в Фейкенхеме? Жаль, что я не смогла поехать. Но меня попросили как можно скорее разобраться с этим домом. Я говорила тебе, что Мейбл настаивала, чтобы именно мы занялись распродажей ее имущества?

Мама с гордостью рассказывает мне это уже в третий раз.

– Да, говорила. Правда, это немного странно – делать распоряжения насчет распродажи твоих вещей, не так ли?

– По-видимому, она знала, что ее конец близок. Правда, она хорошо себя чувствовала, когда я с ней беседовала в последний раз. Пожалуй, это действительно немного странно. – Мама переводит взгляд с маленького коттеджа, которым мы занимаемся, на маяк рядом с ним. – Какая жалость, что на маяке больше не будет настоящих смотрителей! – говорит она, с нежностью глядя на цилиндр из белого кирпича. Кажется, будто он возносится ввысь, в облака, и исчезает за ними.

С тех пор как построили новый маяк на побережье, наш маленький маяк стал ненужным. Мейбл была последним смотрителем, жившим здесь, в коттедже «Маяк».

– Мир движется вперед, мама, – отвечаю я. – Прогресс означает перемены.

– Да, я знаю. Но я никогда не любила перемены. Может быть, поэтому мы с папой и занялись антиквариатом. Ведь таким образом мы можем удерживать прошлое, не так ли? – Она улыбается мне, затем переводит взгляд на огромный тюдоровский особняк, который высится на холме за нами. – Ты знаешь, что Сэндибридж-Холл тоже продают? – с грустью спрашивает мама. – Владельцам больше не по карману содержать особняк, и они вынуждены продать его и переехать. Увы, таково положение дел. Когда-то владельцам этого особняка принадлежал весь Сэндибридж – дома, магазины, даже маяк. Но шли годы, и им пришлось понемногу распродать все поместье. Единственное, что осталось, – этот дом, но теперь и он тоже продается. – Мама качает головой. – Я обеими руками за прогресс, Грейс, но если при этом гибнет историческое прошлое нашей великой страны, то я прекрасно обошлась бы без него.

Я взглядываю на Сэндибридж-Холл. Даже в этот пасмурный июньский день красный цвет кирпича и красивый золотистый оттенок отделки придают дому теплый и приветливый вид. Он окружен рвом, и к нему ведет длинная подъездная аллея, обсаженная деревьями.

– Держу пари, мама, тебе бы хотелось покопаться в старинной мебели и картинах, очищая этот дом! Ты была бы там в своей стихии.

– О нет, это невозможно. Интерьеры Сэндибридж-Холла слишком дорого стоят, чтобы пойти с молотка, – возражает мама. – Некоторые из картин представляют большую историческую ценность, а кое-что из мебели восходит к шестнадцатому веку. По слухам, у них даже есть гусиное перо, которым шотландская королева Мария писала письмо, когда гостила в этом поместье.

– А-а… – рассеянно произношу я: все это нисколько меня не интересует.

– В любом случае мне некогда горевать об этом сейчас. – Мама вытирает лоб тыльной стороной ладони, и несколько белокурых прядей выбиваются из-под шарфа, которым она защищает волосы от пыли. – У меня будет дел по горло, когда я привезу все это домой. У Мейбл такие красивые вещи! Мы должны хорошо заработать на этой распродаже. – Она запрыгивает в фургон. – Грейс, будь добра, принеси, пожалуйста, последнюю коробку из коттеджа, а я пока закончу укладывать эти.

– Конечно, – отвечаю я, радуясь, что мне не нужно продолжать разговор о старых вещах. История и сохранение прошлого – мамин конек. Я вздыхаю с облегчением, когда она перестает ораторствовать и спускается с трибуны.

Маленький сад при коттедже окружен белым забором. Я вхожу в калитку, открываю деревянную парадную дверь и принимаюсь искать последнюю картонку. Но ее нет в гостиной, где мы сложили все остальные коробки, и приходится обойти все комнаты коттеджа.

В старой кухне нет ничего, кроме опустевших деревянных буфетов с облупившейся краской и плиты, которая явно знавала лучшие дни. Прихожая совсем крошечная, так что коробке здесь поместиться негде. Я взбегаю вверх по лестнице, скрытой снизу портьерой. В трех маленьких спальнях также ничего, кроме мебели, которую завтра заберет папа. В ванной тоже пусто: только старая белая ванна с откидным верхом, старомодный унитаз и раковина. Я возвращаюсь на первый этаж, чтобы в последний раз окинуть взглядом гостиную на случай, если что-то упустила. Но вижу только величественный камин из кованого железа в конце комнаты да кое-что из старой мебели Мейбл.

Этот маленький коттедж мог бы стать очень уютным, если бы кто-нибудь его купил и привел в порядок. Наверное, его продадут, и новый хозяин сделает ремонт, чтобы сдавать коттедж отдыхающим. Пару лет назад Сэндибридж полностью отреставрировали и начали вкладывать деньги в приморский бульвар. Сейчас наш город становится столь же популярным курортом, как в викторианские времена.

– Интересно, а там что? – спрашиваю я, поворачивая ручку маленькой двери в самом конце коридора; я ее заметила раньше. – Вот ты где! – восклицаю я.

Вероятно, эту крошечную каморку смотрители маяка использовали как кабинет. Тут книжные полки, на которых теперь ни книг, ни бумаг, и обшарпанный письменный стол. Прежде чем продать этот стол, мама с папой непременно сотворят с ним чудо, придав ему прежний блеск. Но в данный момент меня больше интересует то, что стоит на столе: потерявшаяся коробка.

Я сразу же направляюсь к столу и пытаюсь поднять ее.

Уф! Я поспешно опускаю коробку, почувствовав, какая она тяжелая. Интересно, что же положила в нее мама? Я отгибаю крышку и заглядываю внутрь.

– О, это всего лишь пишущая машинка, – сообщаю я пустой комнате.

Это одна из тех ужасно тяжелых старых черных пишущих машинок с круглыми клавишами. Такие вещи делались на века. Я уже собираюсь закрыть коробку и снова попытаться поднять, как вдруг замечаю на черной каретке лист бумаги. Там что-то напечатано, и, вынув лист, я читаю:

Дорогая Грейс!

Поздравляю тебя с тем, что ты меня нашла. Я знал, что это будешь именно ты.

Пожалуйста, возьми Реми (ему нравится, чтобы его так называли) к себе домой и хорошенько о нем заботься. Он очень поможет тебе в будущем, как помогал многим людям в прошлом.

Но я должен предупредить, что имеется несколько правил для тех, кому он принадлежит.

Ты не можешь писать на Реми письма – только читать их.

Советы, которые дает Реми, могут лишь направить тебя, но он не сообщает детали. Например, даты и имена – под запретом.

При желании ты всегда можешь проигнорировать его – такое случается. Но помни: он всегда принимает близко к сердцу твои интересы.

Когда придет время передать Реми новому владельцу, ты получишь инструкции относительно того, как это сделать.

Удачи тебе!

С любовью.

Я

– Какого черта? – бормочу я, перечитывая письмо. – Реми? С какой стати давать имя пишущей машинке, а тем более называть ее Реми? – Я смотрю на коробку. – О, «Ремингтон»! Теперь понятно. – Я вижу название марки, написанное сверху золотыми буквами. – Но все же… все это немного странно. И зачем адресовать письмо мне? – Я качаю головой. – Я никогда не знала, что бедная Мейбл немного не в себе! Что она имела в виду? Как может старая пишущая машинка давать советы? И зачем понадобилось печатать на ней письмо ко мне? Наверно, Мейбл знала, что я буду помогать маме очищать дом.

– Грейс! – Мамин голос доносится из прихожей. – Я нашла ту последнюю картонку. Пора ехать.

Но…? Я с подозрением смотрю на стоящую на письменном столе коробку, затем поспешно засовываю письмо внутрь и закрываю крышку. С огромным усилием подняв коробку, я тащу ее в фургон.

– Что это у тебя? – спрашивает мама, когда я с трудом помещаю коробку в фургон. – Я думала, мы все забрали.

– Я нашла это в кабинете. Это пишущая машинка.

Мама заглядывает в картонку и морщит нос.

– Хотя эти старые машинки красивы – а этой, пожалуй, лет сорок-пятьдесят, – мы просто не сможем ее продать. В наши дни люди помешаны на компьютерах. Ну, знаешь, «Армстад», «Коммодор» и все такое.

Да, знаю. В моей школе недавно установили компьютер, которым мы должны пользоваться раз в неделю. Даже ходят слухи, что скоро у нас будет «Синклер»[4]. Но меня поражает, что мама вообще что-то знает о компьютерах, да еще называет ведущие бренды.

– Что же мне с ней делать? – спрашиваю я. – Она уже в фургоне.

– Хочешь оставить машинку себе? – спрашивает мама. – Может быть, когда-нибудь она будет что-то стоить. Прими ее в знак благодарности за твою помощь.

– Но только не вместо моего жалованья. Возможно, она еще работает, и я могла бы печатать на ней домашние задания.

– Конечно, не вместо твоего жалованья! – Мама обнимает меня за плечи. – Ты же знаешь, Грейс, как мы с папой ценим твою помощь! Без тебя мы бы не могли заниматься нашим бизнесом. – Она целует меня в макушку. – Ты хорошая девочка. И всегда была такой.

Да, но чего это мне стоит! Однако вслух я ничего не произношу.

– Ну что же, поехали. Отвезем все это в магазин, – говорит мама, направляясь к водительскому месту. – А потом ты сможешь подготовиться к своей сегодняшней вечеринке.

– Это не вечеринка, – возражаю я. – Просто схожу к приятелю посмотреть футбол.

– Да-да. – Мама усаживается на свое место. – Но никогда не знаешь, кого встретишь.

Глава 2

На длинном приморском бульваре полно сувенирных лавок, и во всех продается одно и то же: открытки с видами Сэндибриджа, фарфор, пластмассовые ведерки и лопатки, а также ярко раскрашенные, игрушечные ветряные мельницы. Когда я прохожу по бульвару сегодня вечером, они шумно вертятся под морским бризом. Еще здесь имеются мини-гостиницы «Кровать и завтрак», на которые всегда есть спрос, и два кафе. Но одно из них сейчас закрыто, и я замечаю объявление в витрине: «Новый владелец. Скоро откроемся». Есть и очень хорошая лавочка, где продается жареная рыба с чипсами. Сейчас перед ней выстроилась длинная очередь, которая, выплескиваясь из дверей, тянется по тротуару. Почуяв запах жарящихся чипсов, я чуть не присоединяюсь к ней.

 

«Нет, Грейс, – сурово одергиваю я себя. – Тебе нужно худеть, иначе ты никогда не влезешь в те джинсы. К тому же ты уже съела днем шоколадный батончик».

Я всегда переживала из-за своего веса, как и большинство девочек в моем классе. Вообще-то я не толстая, но слишком уж пухленькая. Поэтому мне постоянно приходится сражаться с любовью к вкусненькому.

Под бурчание в животе я прохожу мимо лавки с чипсами, направляясь к дому Дункана Брейтуэйта. Чтобы отвлечься от мыслей о еде, я думаю о Сэндибридже. Интересно, почему люди приезжают сюда на каникулы, когда в мире так много соблазнительных мест? Правда, у нас два роскошных пляжа. Один из них, песчаный, выходит за черту города. Он находится рядом с маяком, и чтобы попасть туда, нужно перейти через мостик: отсюда и название нашего города[5]. Другой пляж, на который я сейчас смотрю, тянется вдоль длинного бетонного променада и полностью покрыт серой, белой и коричневой галькой.

Никогда еще у нас не бывало так оживленно. До реставрации Сэндибридж был тихим приморским городком – слегка захолустным, но по-своему очаровательным. Теперь же в телепрограммах о путешествиях его называют «оживленным маленьким морским курортом».

«Когда я вырасту, то уеду отсюда и посмотрю мир», – каждый раз говорю я себе, проходя по променаду и глядя на нескончаемый горизонт, туда, где небо сходится с морем. Хотя многих привлекают прелести моего города, я ни в коем случае не хочу навсегда застрять на побережье северного Норфолка. Не хочу вечно смотреть на линию горизонта, как это делали всю свою жизнь жители Сэндибриджа. Мир большой, в нем полно интересных, странных и волнующих вещей, и мне хочется увидеть и испробовать всё.

Но что же может быть более странным, чем пишущая машинка из дома Мейбл?

Когда мы вернулись в антикварный магазин, я, как обычно, помогла маме выгрузить коробки из фургона. Затем я слонялась снаружи, а мама обсуждала с Дорис (леди, работающей у нас неполный день), как идут дела в магазине и продано ли сегодня что-нибудь.

Я никогда не задерживалась в магазине дольше, чем требуется. Меня не привлекают старые вещи, поскольку интересует не прошлое, а будущее. Да, в нашем магазине есть свое очарование, если вы любите старинные вещи. Когда в местной газете поместили статью о нашем магазине, написали, что он «причудливый и уютный». Но в пятнадцать лет меня не привлекало «причудливое» и «уютное». Пока мама пребывала в магазине, я лакомилась на улице шоколадным батончиком «Виспа».

Когда мама закончила свои дела с Дорис, мы забрались в фургон и поехали домой. Потом она помогла мне отнести тяжелую пишущую машинку в мою спальню. Я поставила ее на комод, предварительно сбросив на пол барахло, до которого у меня никак не доходили руки. Надо сказать, мама даже не поморщилась. Хотя она поддерживает безукоризненный порядок в нашем доме, мне она позволяет устраивать помойку в моей спальне, и я благодарна за это.

После того как мама вышла из комнаты, я немного повалялась на кровати. Я изучала постеры фильмов «Назад в будущее»[6] и «Клуб «Завтрак»[7], которые взяла в нашем местном кинотеатре, а также фотографии «А-Ha»[8]. Таким образом я отчаянно искала намека у Майкла Джей Фокса[9] или Мортена Харкета[10] относительно того, что надеть сегодня вечером. Хотя, как я сказала маме, это не вечеринка, мне все равно хотелось хорошо выглядеть. Вероятно, там будет Дэнни Лукас, так как он дружит с Дунканом. А мне, как я ни противлюсь этому, нравится Дэнни.

Да, противлюсь. На самом деле Дэнни совсем не мой «тип» – если у меня вообще он есть. Мы никогда не встречаемся на занятиях, поскольку я в продвинутой группе, а у него успеваемость ниже. Таким образом, я вижу его только на уроках физкультуры. Там я всегда предстаю перед Дэнни в ужасном виде: красная, запыхавшаяся, с растрепанными волосами. Я пытаюсь не отставать от спортивных девиц, которым все дается без труда. Но, когда я вижу Дэнни, у меня сразу же пересыхает во рту. А если бы он посмотрел в мою сторону, я бы залилась краской. Итак, сегодня у меня редкий шанс. Скорее всего Дэнни на меня и не взглянет. Но я буду счастлива, если он улыбнется мне или двусмысленно подмигнет – как спортивным девицам, которые хихикают и ломаются в его обществе.

Приняв душ и вернувшись в свою комнату, я собираюсь переодеться перед вечеринкой. И тут я замечаю на машинке новый отпечатанный лист.

– Но как… что это…? – запинаясь, произношу я. Прекратив вытирать мокрые волосы, я подхожу к комоду и читаю первую строчку:

Дорогая Грейси!

Что? Я быстро выдергиваю лист из машинки и читаю:

Дорогая Грейси!

Ты даже не поняла, что это я обращаюсь к тебе, не так ли?

Ведь все называют тебя Грейс. Но очень скоро тебе встретится тот, кто будет называть тебя «Грейси», и тебе это понравится.

Дорожи этим человеком, так как он сделает тебя счастливой и всегда будет рядом, что бы ни случилось.

С любовью.

Я

Я перечитываю письмо три раза.

Как такое возможно? Каким образом машинка печатает, когда никого нет в комнате?

Я роняю на пол полотенце, надеваю халат и спешу вниз по лестнице.

– Мама!

Когда я вхожу в кухню, то вижу на столе записку.

Выскочила в магазин за молоком.

Вернусь через пару минут. Мама.

Странно… Я несусь вверх по лестнице и, схватив лист бумаги, снова перечитываю его. Как же такое может быть? И почему меня назвали «Грейси»? Это какой-то дурдом. Пишущие машинки не могут печатать сами. Если первое письмо напечатала Мейбл, то кто же напечатал это?

Я качаю головой и говорю себе: «Грейс, сейчас у тебя нет на это времени. Да, конечно, это странно – но тебе пора одеваться». Бросив отпечатанный лист на ночной столик поверх плеера, я начинаю рыться в шкафу. Что бы такое надеть, чтобы заставить Дэнни Лукаса взглянуть на меня?

Завернув за угол Уэнделл-Клоуз, где живет Дункан, я замечаю парня, который направляется в ту же сторону, что и я. На нем тугие черные джинсы из грубого денима, куртка из той же ткани и рубашка в черную и красную клетку. Деним сейчас в моде у мальчиков, и при обычных обстоятельствах я бы не имела ничего против. Но дело в том, что, к моему неописуемому ужасу, он одет точно так же, как я! Единственная разница заключается в том, что вместо джинсов на мне короткая черная юбка из денима и темные колготки, а вместо кроссовок «Адидас» – лакированные лодочки.

Я уже собираюсь повернуть назад, лихорадочно соображая, успею ли зайти домой и переодеться до начала матча, как вдруг парень кричит мне через дорогу:

– Привет! Ты идешь к Дункану смотреть футбол?

Мне приходится ответить:

– Да, а ты?

Ты идиотка, Грейс! Ну, конечно же, он туда идет, иначе бы не спрашивал.

– Иду, – отвечает он, нервно улыбаясь. – Ты случайно не знаешь номер дома? Я здесь недавно.

Я перехожу через дорогу и приближаюсь к нему.

– Это недалеко, за углом. Я тебе покажу, если хочешь.

– Спасибо, буду признателен, – говорит мальчик, и мы идем рядом. – Между прочим, приятно познакомиться. – Он протягивает руку, затем смотрит на нее в ужасе, словно сделал невероятную глупость.

Сразу же исполнившись сочувствия, я поспешно пожимаю ему руку.

Он благодарно улыбается мне, затем замечает мой наряд:

– Симпатичный прикид.

– Спасибо, э-э… У тебя тоже.

– Да, недурной. Не так ли, близняшка? – усмехается мальчик. – Подумать только, я чуть не надел майку с футбольной символикой! Но подумал, что это уж слишком.

– Значит, ты любишь футбол? – Ну и дура же ты, Грейс! Что за тупые вопросы? Конечно, любит, раз у него есть такая майка!

– На самом деле нет. Я просто собирался одолжить ее у брата, а в последнюю минуту передумал. Между нами, я терпеть не могу футбол. Но когда меня пригласили вчера, я подумал, что это хороший шанс поближе познакомиться с ребятами.

Значит, не я одна воспользовалась шансом проникнуть в компанию крутых ребят.

– Ты только что переехал в Сэндибридж? – Кажется, я не видела его раньше.

– Да, примерно неделю назад. Мои родители купили кафе на приморском бульваре.

– Я видела, что там идут работы. Похоже, будет мило, когда закончат.

– Да, я тоже подключился, как всегда. Ну, знаешь, семейный бизнес.

– Мне ли не знать: у моей семьи антикварный магазин на Лобстер-Пот-Элли.

– Вот как? Кажется, я его не видел. Как-нибудь схожу взглянуть.

– О, там ничего особенного. В Сэндибридже есть гораздо более интересные вещи, на которые стоит посмотреть.

– В самом деле? – Он поднимает темно-рыжую бровь.

– Да нет, вообще-то здесь ужасно скучно, – говорю я.

– Тогда хорошо, что я познакомился с тобой!

Его веснушчатое лицо заливается краской, и он опускает глаза.

– Ну вот мы и пришли! – от смущения слишком громко объявляю я.

Мы останавливаемся напротив дома Дункана Брейтуэйта, к которому ведет короткая подъездная аллея. Это один из двух домов, имеющих общую стену. Я звоню в дверной звонок, и мы в неловком молчании ждем на крыльце.

Наконец Дункан Брейтуэйт открывает дверь. Он одет в футболку с надписью на спине «Линекер»[11].

– Э-э… Грейс, – с трудом вспоминает он мое имя. – Я не знал, что ты придешь. И ты привела с собой друга?

– Нет, мы случайно встретились … О, прости – я даже не знаю, как тебя зовут.

– Чарли, – отвечает мой спутник, ничуть не обидевшись. – Чарли Паркер.

1«Пакмена» – японская компьютерная игра, выпущенная в 1980 г. – Здесь и далее примеч. перев.
2«Космические захватчики» – японская компьютерная игра, выпущенная в 1978 г.
3«Филофакс» – ежедневники со сменными блоками.
4Первые компьютеры «Синклер» были созданы в начале 1980-х.
5Sandybridge (англ.) – песочный мост.
6«Назад в будущее» – фантастическая трилогия.
7«Клуб «Завтрак» – фильм режиссера Джона Хьюза, вышедший в 1985 г.
8«А-На» – норвежская музыкальная группа, созданная в 1982 г.
9Майкл Джей Фокс – американский актер, снимавшийся в фильме «Назад в будущее».
10Мортен Харкет – норвежский музыкант.
11Гэри Линекер – британский бомбардир.

Издательство:
Эксмо
Книги этой серии:
Поделиться: