Название книги:

Свидетельства достоверности Библии

Автор:
Джош Макдауэлл
Свидетельства достоверности Библии

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Введение

1А. Дайте отчет в своем уповании

«Господа Бога святите в сердцах ваших; будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Пет. 3:15).

1Б. Слово в защиту

Эта книга свидетельств в пользу достоверности христианской веры представляет собой апологетику. Слово апологетика означает защиту того, что мы считаем верным.

Слово «защита» (греч. apologia) подразумевает «защиту поведения и убеждений». Уилбур Смит говорит об этом так: «Это словесная защита, речь в защиту того, что сделано, или того, во что человек верит» (Smith, TS, 45, 481).

«Apologia» использовалась преимущественно в прежние времена, «но она не имела в виду попытку оправдать, смягчить впечатление или исправить причиненный вред» (Beattie, А, 48).

«Apologia», переведенная в английском варианте Библии словом «защита» и производными от него, встречается в Новом Завете восемь раз (включая «ответ» в 1 Пет. 3:15, приведенном выше):

Деяния 22:1: «Мужи братия и отцы! выслушайте теперь мое оправдание [мою защиту. – Д. М.] перед вами».

Деяния 25:16: «Я отвечал им, что у Римлян нет обыкновения выдавать какого-нибудь человека на смерть, прежде нежели обвиняемый будет иметь обвинителей налицо и получит свободу защищаться (курсив – Д. М.) против обвинения».

1 Коринфянам 9:3: «Вот мое защищение (курсив— Д. М.) против осуждающих меня».

2 Коринфянам 7:11: «Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения [какую защиту (курсив – Д. М.)], какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле».

Филиппийцам 1:7: «Как и должно мне помышлять о всех вас, потому что я имею вас в сердце в узах моих, при защищении (курсив – Д. М.) и утверждении благовествования, вас всех, как соучастников моих в благодати».

Филиппийцам 1:17: «…а другие – из любви, зная, что я поставлен защищать (курсив – Д. М.) благовествование».

2 Тимофею 4:16: «При первом моем ответе [защите (курсив – Д. М.)] никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вменится им!»

В 1 Петра 3:15 слово «ответ» подразумевает такую защиту, к которой человек прибегает, когда с целью уточнить его позицию у него, например, допытываются: «Почему ты стал христианином?» Верующий несет ответственность за то, чтобы отвечать на такие вопросы подобающим образом.

Пол Литтл цитирует Джона Стотта, говоря: «Мы не имеем права потворствовать интеллектуальному высокомерию людей, но должны стремиться удовлетворить их интеллектуальные запросы» (Little, KWhyYB, 28).

Битти приходит к заключению о том, что «христианство для человечества либо ВСЕ, либо НИЧЕГО. Оно либо неколебимая уверенность, либо величайшая иллюзия… Но если христианство для человечества ВСЕ, тогда очень важно, чтобы каждый человек смог обосновать ту надежду, которую он лелеет в себе по отношению к вечным истинам христианской веры. Для того чтобы вера была осознанной и твердой, недостаточно принять эти истины только на основании авторитета какого-то человека, не задумываясь и не понимая их» (Beattie, А, 37, 38).

Основной, «апологетический» аргумент настоящих записок заключается в следующем: «Мы верим в бесконечного, мудрого, всемогущего и любящего Бога, Который Своим благовестием открыл Себя естественным и сверхъестественным путем в сотворенном мире, в природе человека, в истории Израиля и Церкви, на страницах Священного Писания, в боговоплощении Христа и в сердце верующего» (Ramm, РСЕ, 33).

2Б. Христианство – это ФАКТическая вера

Христианство взывает к истории. Оно апеллирует к фактам истории, которые доступны и понятны каждому человеку.

Дж. Н. Д. Андерсон приводит такое замечание Д. И. Дженкинса: «Христианство построено на непререкаемых фактах» (Anderson, WH, 10).

Кларк Пиннок дает следующее определение понятию факт:

«Факты, которые подтверждают притязания христианства, нельзя назвать какими-то необычными, религиозными фактами. Это вполне познаваемые, информативные факты, на которых строятся все исторические, юридические и обычные выводы» (Pinnock, SFYC, 6, 7).

Лука, христианский историк I века, проводит эту истину в своем Евангелии и в Книге Деяния святых апостолов. Лука заявил, что намерен составить связное и точное историческое повествование «о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова» (Лк. 1:1–2). Среди этих исторических и познаваемых, известных всем событий было и воскресение Иисуса Христа. Это конкретное происшествие, как говорит о нем Лука, получило подтверждение со стороны Иисуса Христа, Который «и явил Себя живым, по страдании Своем, со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней» (Деян. 1:3).

Одна из задач этих «записок о свидетельствах достоверности христианской веры» – познакомить вас с «совершенно известными между нами событиями» и показать, что христианская интерпретация этих непререкаемых фактов ни в чем не противоречит логике. Апологетика вовсе не стремится убедить человека стать христианином вопреки его воле. Цель апологетики, как говорит об этом Кларк Пиннок, сводится к «вразумительному и понятному изложению свидетельств о христианском Евангелии с тем, чтобы люди могли осознанно подчиниться обличающей силе Святого Духа. Сердце человека не может радоваться тому, что его разум отвергает как ложь» (Pinnock, SFYC, 3).

3Б. Лучшая защита – нападение

В аспирантуре по курсу философии апологетики я написал работу на тему «Лучшая защита христианства». Я много раз откладывал ее, потом снова к ней возвращался, но не потому, что материала было недостаточно. Просто, как мне казалось, я знал, чего ожидает от меня профессор, читавший нам этот курс (такое впечатление я вынес из его лекций).

Наконец я решил просто выразить на бумаге свои убеждения. Работа начиналась такими словами: «Некоторые люди утверждают, что лучшее нападение – это защита, но, по-моему, лучшая защита – нападение». Далее я пояснил, что лучше всего защищать христианство, «ясно и просто, в силе Святого Духа излагая, что утверждал Христос и Кто Он». Далее я сформулировал «четыре духовных закона», которые сопроводил свидетельством о своей молитве покаяния 19 декабря 1959 года в 20.30 вечера, когда я признал Иисуса Христа своим Спасителем и Господом. В заключительной части работы я привел свидетельства воскресения Христа.

Профессор, должно быть, очень тщательно проверил мою работу. По-видимому, он согласился с моей трактовкой, потому что за эту работу я получил девяносто шесть баллов из ста возможных.

Прав был Уильям Тиндейл, утверждавший, что «мальчик-пахарь, читающий Библию, знает о Боге больше, чем просвещеннейший богослов, который игнорирует ее». Другими словами, сын фермера из Арканзаса, который свидетельствует о Евангелии, как апологет христианства добьется гораздо большего, чем гарвардский ученый со всеми своими научными доводами.

Одно предупреждение для тех, кто желает овладеть искусством апологетики: Бог спасает, апологетика нет. С другой стороны, Бог часто использует апологетику, или свидетельства, для преодоления преград, с которыми многие сталкиваются на пути к вере. Апологетика нужна также для подтверждения интеллектуальной доступности и обоснованности веры в Христа. Великий принстонский богослов и апологет Бенджамин Уорфилд заявил в связи с этим следующее:

Все свидетельства и доказательства в мире не способны сделать из человека христианина. Павел может насадить, а Аполлос поливать, но только Бог дает умножение веры…Однако отсюда совсем не следует, что Бог дает иррациональную веру, то есть веру, для которой не важны доводы разума…Мы веруем в Христа, потому что верить в Него рационально и разумно… Мы не сторонники абсурдных заявлений, согласно которым апологетика сама по себе обладает силой, способной сделать человека христианином или привести весь мир ко Христу. Только Дух жизни может дать жизнь мертвой душе или обличить мир в грехе, правде и грядущем суде. Однако мы утверждаем, что вера во всех своих проявлениях есть форма убеждения, а значит, она обязательно должна строиться на свидетельствах (Warfield, A: FA, 24, 25).

«Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов и судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12).

Беря на вооружение два эти руководства к действию, следует соблюдать золотую середину. Мы должны проповедовать Евангелие, но мы также «должны быть готовы дать отчет в своем уповании».

К осознанию истины людей приводит Святой Дух; истину невозможно постичь разумом. «И одна женщина из города Фиатир, именем Лидия, торговавшая багряницею, чтущая Бога, слушала; и Господь отверз сердце ее внимать тому, что говорил Павел» (Деян. 16:14).

Мы не сторонники абсурдных заявлений, согласно которым апологетика сама по себе обладает силой, способной сделать человека христианином или привести весь мир ко Христу. Только Дух жизни может дать жизнь мертвой душе или обличить мир в грехе, правде и грядущем суде. Однако мы утверждаем, что вера во всех своих проявлениях есть форма убеждения, а значит, она обязательно должна строиться на свидетельствах (Бенджамин Уорфилд, Принстонский университет).

Пиннок, талантливый апологет и свидетель Христа, так подытоживает все сказанное выше: «Умный христианин должен уметь показать слабые моменты в жизни неверующего человека и привести все факты и доводы в пользу Евангелия. Если наша апологетика не поможет объяснить человеку Благую Весть, значит, это некомпетентная апологетика» (Pinnock, SFYC, 7).

 

2А. Рассеять туман

Раньше я жил в Калифорнии. Иногда там в некоторых городах в воздухе стоит такая плотная завеса тумана, что трудно рассмотреть впереди идущую машину. Ездить в таких условиях было очень опасно.

Чтобы четко видеть предметы перед собой, нужно убрать все, что этому мешает. К христианству многие подходят заведомо предвзято, а в таком случае не разглядеть, что же это такое на самом деле. Прежде чем взяться за исследование свидетельств в его пользу, мы должны избавиться от ряда заблуждений.

1Б. Заблуждение № 1: «Слепая вера»

Довольно часто христиан обвиняют в том, что они слепо верят в свои догматы. Отсюда напрашивается такой вывод: наши противники полагают, что человек, желающий стать христианином, должен совершить «интеллектуальное самоубийство».

Я убежден, что «сердце не может радоваться тому, что отвергает разум». Мое сердце и разум были сотворены, чтобы жить и верить в гармонии и согласии. Христос повелел нам «возлюбить Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим» (Мф. 22:37, курсив – Д. М.).

Когда Иисус Христос и апостолы призывали людей уверовать, они имели в виду не «слепую веру», но скорее «интеллектуальную», разумную и осознанную веру. Апостол Павел сказал: «Я знаю, в Кого уверовал» (2 Тим. 1:12, курсив – Д. М.). Иисус говорил: «И познаете [не будете игнорировать – Д. М.] истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32).

Вера человека охватывает все сферы его жизнедеятельности: разум, эмоции и волю. Мне нравится, как об этом говорит Ф. Р. Битти: «Святой Дух не рождает в сердце человека слепую или необоснованную веру» (Beattie, А, 25).

«Вера в христианство, – как правильно пишет Пол Литтл, – построена на свидетельствах. Это разумная и осознанная вера. Вера в христианском смысле выходит за границы разума, но отнюдь не противоречит ему» (Little, KWhyYB, 30). Вера – это уверенность сердца в надежности имеющихся свидетельств.

Христиан часто обвиняют в том, что они безрассудно «прыгают в темноту». Эта мысль берет свое начало в работах Кьеркегора.

Для меня христианство – это не прыжок в темноту, но скорее «шаг в свет». Я беру имеющиеся в моем распоряжении свидетельства и взвешиваю их. Весы перевешивают в пользу Иисуса Христа как Сына Божия, Который воскрес из мертвых. Эти свидетельства настолько явно говорили в пользу Иисуса Христа, что, когда я стал христианином, я в буквальном смысле «шагнул в свет», но никак не «прыгнул во тьму».

Если бы моя вера была слепой, я бы отверг Иисуса Христа и не захотел признавать имеющиеся свидетельства.

Пожалуйста, будьте внимательны к моим словам. Я не утверждаю, что без тени сомнения доказал Божественность Иисуса Христа. Я лишь исследовал имеющиеся свидетельства и взвесил все «за» и «против». Полученные результаты показали, что Христос должен быть Тем, за Кого Он Себя выдавал. Поэтому я принял решение в соответствии с полученными выводами. Многие говорят в ответ на это: «Ты нашел то, что хотел найти». Однако это совсем не так. Благодаря своим исследованиям я утвердился в том, что намеревался опровергнуть. Я было взялся доказать отсутствие всякой достоверности применительно к христианству. Я действительно судил предвзято, но не в пользу Христа, а против Него.

Юм говорил, что исторические свидетельства не имеют объективной ценности, потому что «абсолютную истину» установить невозможно. Но я искал не абсолютную истину, но лишь «историческую вероятность».

«Не имея объективных критериев, – пишет Джон У. Монтгомери, – человек не может сделать осмысленный выбор из имеющихся априорных вероятностей. В сфере исторической вероятности воскресение можно счесть основанием для испытания христианской веры. При условии, что это основание зиждется на вероятности, а не на бесспорных фактах, ибо смертные человеческие существа могут сделать свой выбор, лишь исходя из имеющихся возможностей. Только дедуктивная логика и чистая математика способны обеспечить “аподиктическую уверенность”, и так оно и происходит, потому что они исходят из самоочевидных формальных аксиом (например, тавтология, если А, значит А), не учитывая фактологию. Но как только мы входим в сферу реальных фактов, мы неминуемо начинаем зависеть от вероятностей. Все это, может быть, не слишком вдохновляет, но от этого никуда не уйти» (Montgomery, SP, 141).

Подытоживая свои четыре статьи в журнале His и говоря об истории и христианстве, Джон У. Монтгомери пишет: «Историческая вероятность склоняется в пользу обоснованности утверждения Иисуса о том, что Он есть Бог во плоти, Спаситель людей и грядущий Судья мира. Если вероятность истинности этих утверждений действительно велика (а разве возможно отрицать ее, исследовав все имеющиеся свидетельства), тогда мы должны действовать на основании этих свидетельств» (Montgomery, НС, 19).

2Б. Заблуждение № 2: «Достаточно быть просто искренним»

Христианская вера – вера объективная, поэтому у нее должен быть конкретный объект. Христианская концепция «спасающей» веры определяет взаимоотношения человека с Иисусом Христом (Он есть объект веры) и диаметрально противоположна общепринятому в сегодняшних учебных аудиториях «философскому» употреблению термина «вера». Расхожее утверждение «Неважно, во что верить, главное – просто верить» для нас неприемлемо.

Христианская вера – это вера во Христа. Ее ценность или достоинство заключается не в верующем, но в Том, в Кого верят, не в доверяющем человеке, но в Том, Кому доверяют.

Приведу конкретный пример. Однажды у меня вышел спор с деканом философского факультета Университета Среднего Запада. Отвечая на один из его вопросов, я упомянул о значении воскресения Христа. Мой оппонент перебил меня и саркастически заявил: «Перестаньте, мистер Макдауэлл, дело ведь не в том, было воскресение или нет, достаточно того, что вы в него верите». Он имел в виду (и именно это сегодня акцентируется), что главное – просто поверить. Я немедленно возразил ему: «Сэр, очень важно, во что я как христианин верю, ведь ценность христианской веры не в том, кто верит, а в Том, в Кого верят, то есть в объекте веры». Далее я сказал: «Если кому-нибудь удастся убедить меня, что Христос не воскресал из мертвых, моя христианская вера лишится своего основания» (см. 1 Кор. 15:14).

Христианская вера – это вера во Христа. Ее ценность или достоинство заключается не в верующем, но в Том, в Кого верят, не в доверяющем человеке, но в Том, Кому доверяют.

Сразу после того спора ко мне подошел один мусульманин. Между нами завязался интересный разговор, и я услышал от него: «Я знаю немало мусульман, чья вера в Магомета больше, чем вера христиан во Христа». Я ответил: «Может быть, вы и правы, но в любом случае искренне верующий во Христа человек “спасен”. Видите ли, неважно, сколько у вас веры, главное – сам объект вашей веры. С христианской позиции веры важно именно это».

Я часто слышу от студентов: «У некоторых буддистов вера в Будду ревностнее и больше [что такое буддизм, они явно не понимают], чем вера христиан во Христа». На это я могу ответить только одно: «Все может статься, но христианина его вера спасает».

Павел сказал: «Я знаю, в Кого уверовал». Надо ли еще объяснять, почему христианское Евангелие сосредоточено на личности Иисуса Христа.

«Если “Христос, в Которого мы верим”, – пишет Джон Уорвик Монтгомери, – отличается от “исторического Христа”, то чем больше будет это отличие, тем дальше мы окажемся от истинного Христа. Как сказал один из величайших христианских историков нашего времени Герберт Баттерфилд, “было бы грубейшей ошибкой предполагать, что характеристики исторической религии сохранятся, если Христос богословов будет отлучен от Христа истории”» (Montgomery, SP, 145).

Другими словами, не следует полагаться на свои ничем не обоснованные предубеждения. Чтобы разобраться в данном вопросе и принять взвешенное решение, нужно обратиться к имеющимся историческим свидетельствам. Исторические факты, представленные в Писаниях, имеют для христианина непреходящее значение. Вот почему апостол Павел сказал: «Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша… А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших» (1 Кор. 15:14,17).

3Б. Заблуждение № 3: «Библия – это собрание мифов»

Критики иногда заявляют: «Таких событий, как рождение от Девы, воскресение и вознесение, превращение Иисусом воды в вино и Его хождение по воде, на самом деле не было. Их включили в Библию для того, чтобы обожествить Иисуса, потому что если

Он вообще когда-то существовал, Он был обычным смертным человеком».

Один профессор, читавший курс всемирной литературы, задал мне такой вопрос: «Что вы думаете о греческой мифологии?» Я ответил вопросом на вопрос: «Вы хотите сказать, что события из жизни Иисуса Христа, Его воскресение, рождение от Девы и т. д., это просто миф?» Он утвердительно кивнул. Я указал ему на очевидную разницу между событиями из жизни Христа, записанными в Библии, и отчасти схожими с ними сюжетами из греческой мифологии. Греческие мифы на сходные темы – о воскресающих богах и другие – повествуют не о реальных личностях из крови и плоти, а о неисторических, выдуманных, мифологических персонажах. Когда же дело касается христианства, аналогичные сюжеты повествуют об историческом Иисусе из Назарета, Которого авторы Нового Завета знали лично. На что профессор ответил: «Вы правы, я никогда раньше об этом не задумывался».

1В. Очевидцы событий

Авторы Нового Завета либо писали со слов участников происходивших событий, либо сами были очевидцами этих событий. Их личная связь с тем, что они описывают, бесспорна и подтверждается такими, например, заявлениями:

• «Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами Его величия» (2 Пет. 1:16).

• «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, – ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, – о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение – с Отцом и Сыном Его, Иисусом Христом» (1 Ин. 1:1–3).

• «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил» (Лк. 1:1–3).

«Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознесся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал, которым и явил Себя живым, по страдании Своем, со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием» (Деян. 1:1–3).

«Потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили; потом явился Иакову, также всем Апостолам; а после всех явился и мне, как некоему извергу» (1 Кор. 15:6–8).

«Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин. 20:30–31).

«И мы свидетели всего, что сделал Он в стране Иудейской и в Иерусалиме, и что наконец Его убили, повесив на древе. Сего Бог воскресил в третий день, и дал Ему являться не всему народу, но свидетелям, предызбранным от Бога, нам, которые с Ним ели и пили, по воскресении Его из мертвых. И Он повелел нам проповедовать людям и свидетельствовать, что Он есть определенный от Бога Судия живых и мертвых» (Деян. 10:39–42).

«Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться» (1 Пет. 5:1).

«Сказав сие, Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их» (Деян. 1:9).

«Мужи Израильские! выслушайте слова сии: Иисуса Назорея, Мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами и чудесами и знамениями, которые Бог сотворил через Него среди вас, как и сами знаете…» (Деян. 2:22).

«Когда он так защищался, Фест громким голосом сказал: безумствуешь ты, Павел! большая ученость доводит тебя до сумасшествия. Нет, достопочтенный Фест, сказал он, я не безумствую, но говорю слова истины и здравого смысла. Ибо знает об этом царь, перед которым и говорю смело. Я отнюдь не верю, чтобы от него было что-нибудь из сего скрыто, ибо это не в углу происходило. Веришь ли, царь Агриппа, пророкам? Знаю, что веришь. Агриппа сказал Павлу: ты немного не убеждаешь меня сделаться Христианином» (Деян. 26:24–28).

 

2В. Ты сам знаешь об этом…

Авторы Нового Завета также напоминали своим читателям или слушателям о том, что те видели или знали о фактах, относящихся к личности Иисуса Христа. Эти авторы не только говорили о том, что сами видели или слышали, но и напоминали своим самым непримиримым критикам: «Ты тоже знаешь об этом. Ты видел это; ты сам знаешь, что так оно и было». Если вы говорите своему оппоненту, что он о чем-то знает, значит, так оно и есть, иначе ваш противник очень быстро уличит вас в неправоте. Но именно так и поступали апостолы, и их критики не могли ничего возразить на это.

3В. Разница между историей и мифом

Новозаветные авторы, конечно же, прекрасно понимали, что миф, легенда и реальность – не одно и то же.

Если он [библейский критик] скажет, что в Евангелии какие-то истории – легенды или мифы, я спрошу его, сколько легенд и мифов он прочел и хорошо ли его язык научился распознавать истинный миф на вкус. Спрашивать, сколько лет он потратил на изучение этого Евангелия, я не стану… Поэмы, легенды, мифы я читал всю свою жизнь. Я знаю их характерные особенности. И знаю, что ни одна евангельская история не похожа на них (К. С. Льюис, профессор средневековой литературы и литературы эпохи Возрождения, Кембриджский университет. Автор «Хроник Нарнии»).

С. Эстборн в своей работе «Увлеченный Христом» (Gripped Ъу Christ) рассказывает о человеке по имени Анат Нат, убежденном индуисте. Нат «изучал и Библию, и древнеиндийские гимны. Его внимание особенно привлекли две библейские темы. Во-первых, реальность боговоплогцения и, во-вторых, факт искупления человеческих грехов. Эти доктрины он сопоставлял с индуистскими священными писаниями. Параллель жертве Иисуса Христа он обнаружил в личности Праджапати, ведийского бога-творца. Но он отметил разительное несходство между ними. Если ведийский Праджапати являлся мифическим символом, олицетворявшим нескольких персонажей, то Иисус из Назарета представлял Собой историческую личность. “Иисус и есть реальный Праджапати, – пришел к выводу Анат Нат, – Он и есть истинный Спаситель мира”» (Estborn, GBC, 43).

Приведем слова Дж. Б. Филлипса, которого цитирует Э. М. Блэйклок: «“Я прочитал десятки мифов на греческом и латинском, но в Евангелии не нахожу ни малейших намеков на миф”. Многие люди, знающие греческий и латынь, согласятся с ним, независимо от своего отношения к новозаветным повествованиям» (Blaik-lock, LA, 47).

К. С. Льюис, блестящий специалист в области литературы, также указывает на отсутствие сходства между библейскими повествованиями и мифами или легендами. Комментируя Евангелие от Иоанна, Льюис бросает упрек в адрес критиков, обвиняющих Евангелие в отсутствии историчности:

Если он [библейский критик] скажет, что в Евангелии какие-то истории – легенды или мифы, я спрошу его, сколько легенд и мифов он прочел и хорошо ли его язык научился распознавать истинный миф на вкус. Спрашивать, сколько лет он потратил на изучение этого Евангелия, я не стану… Прочитайте диалоги [в Евангелии от Иоанна]: например, разговор с самарянкой у колодца или ту беседу, что произошла после исцеления человека, слепого от рождения. Посмотрите на такие сценки: Иисус задумчиво пишет пальцем на земле, или незабываемую фразу: fjv §е [а была ночь] (см. Ин. 13:30). Поэмы, легенды, мифы я читал всю свою жизнь. Я знаю их характерные особенности. И знаю, что ни одна евангельская история не похожа на них (Lewis, CR, 154, 155).

4Б. Заблуждение № 4: «Иисус – личность, неизвестная истории»

«Если исследовать жизнь Иисуса из Назарета в рамках истории, мы увидим удивительного человека, но не Сына Божия». Иногда о том же мне говорят: «Придерживаясь “современного исторического” подхода, воскресения не обнаружить».

Да, это действительно так. Но не спешите с выводами – сначала я вам кое-что объясню. Многие люди сегодня берутся за изучение истории, заранее уверенные в том, что Бога нет, чудес не бывает и мы живем в закрытой системе, в которой нет места сверхъестественному. С таким предвзятым подходом они начинают «критическое, открытое и честное» исследование истории. Изучая жизнь Христа и читая о Его чудесах или воскресении, они приходят к выводу, что это вовсе не чудеса и не Воскресение, – ведь они знают (основываясь не на исторических данных, а на философских рассуждениях), что Бога нет и мы живем в закрытой системе, в которой ни чудес, ни сверхъестественного быть не может. Такие люди исключают факт воскресения Христа, еще даже не начав исторического исследования его вероятности.

И дело здесь не столько в историческом предубеждении, сколько в философских предрассудках. Подобный подход к истории основан на «рационалистической посылке», согласно которой Христос не мог воскреснуть из мертвых. Вместо того чтобы начать с изучения исторических свидетельств, такие исследователи, опираясь на свои «метафизические рассуждения», полностью их отбрасывают.

Джон У. Монтгомери пишет: «Факт воскресения нельзя исключить на основании априорных, философских рассуждений; чудеса становятся невозможными, если называть их таковыми, однако подобное определение исключает собственно историческое исследование» (Montgomery, SP, 139–144).

Я так часто цитирую Монтгомери в этой связи, потому что именно он побудил меня серьезнее отнестись к истории. По его словам: «Кант убедительно показал, что все аргументы и системы начинаются с посылки; однако это не значит, что все посылки в равной степени желательны.

Лучше начать, как мы это делаем, с посылок касательно метода исследования (который приведет к истине), а не с посылок касательно действительного содержания (которые уже предполагают конкретные истины). Как выяснилось, в нашем современном мире лучше всего этому условию отвечают посылки в рамках эмпирического метода. Но обратите внимание, что мы оперируем только посылками, касающимися научных методов, а не рационалистическими постулатами христианской науки (“религия сайентологии”)» (Montgomery, SP, 144).

Монтгомери приводит комментарии Хейзинги относительно исторического скептицизма в работе «Идея истории» («De Historische Idee», в его труде Verzamelde Werken, VII [Haarlem, 1950], 134ff.: цитируется в переводе Фрица Штерна: Fritz Stern [ed], The Varieties of History [New York: Meridian Books, 1956], p. 302). Хейзинга утверждает:

Самый сильный аргумент против исторического скептицизма… заключается вот в чем: человек, который сомневается в возможности правильных исторических свидетельств и традиции, не сможет впоследствии принять собственные свидетельства, суждение, сочетание их и толкование. Он не может ограничить свои сомнения только отношением к истории и вынужден критически относиться даже к собственной жизни. Он сразу обнаруживает, что ему не просто недостает убедительных свидетельств в самых разных аспектах своей жизни, которые он ранее принимал как само собой разумеющееся: он вообще не видит никаких свидетельств. Короче, вместе с историческим скептицизмом он вынужден принимать общий философский скептицизм. Причем общий философский скептицизм – это приятная интеллектуальная игра, но жить этим невозможно (Montgomery, SP, 139, 140).

Монтгомери также цитирует Миллара Бэрроуза из Йельского университета, американского эксперта по свиткам Мертвого моря, который пишет:

Есть одна разновидность христианской веры… получившая особое распространение именно сегодня: исповедание христианской веры рассматривается как конфессиональное кредо, которое отдельный человек принимает как член общины верующих и которое никак не зависит от его убеждений или имеющихся свидетельств. Люди, занимающие такую позицию, считают, что историческое исследование ничего нам не сообщит об уникальности Христа. К историческому Иисусу они часто настроены скептически и, похоже, прекрасно обходятся без такого рода познаний. Для меня такой подход неприемлем. Я глубоко убежден в том, что историческое откровение Бога в Иисусе из Назарета должно стать краеугольным камнем любой веры, которая называет себя истинно христианской. Поэтому исключительно важен любой исторический вопрос о реальном Иисусе, Который жил в Палестине две тысячи лет назад (Montgomery, НС, 15, 16).

Исторические события, утверждает далее Монтгомери, «уникальны, и проверить их фактологичность можно только в рамках принятого нами документального подхода. Ни один историк не вправе оперировать замкнутой системой причинности, ибо, как показал в своем недавнем эссе «Модели и метафоры» логик из Корнуэлла Макс Блэк (Max Black, Models and Metaphors, Ithaca: Cornell University Press, 1962, p. 16), сама концепция причины “специфическое, бессистемное и ошибочное понятие”, а потому “любая попытка установить ‘универсальный закон причинности’ заранее обречена”» (Montgomery, НС, 76).


Издательство:
Библия для всех
Книги этой серии:
Поделится: