# Снегурочка

Андрей Мацко

Снегурочка всю жизнь мечтала покинуть свою обитель и отправиться в путешествие. Наконец мечта сбылась, но мир оказался совсем не таким, каким девушка его представляла.

## Глава I Снегурочка


«…Нас ждет отличная зима!» —

Промолвил внучке дед

И, бросив на спину мешок,

Ушел подарки раздавать.

И вот опять она одна,

И вечный белый снег

Ей помогал мечтать…»


«До смерти без любви»


«Стены чертогов Снежной королевы намела метель, окна и двери проделали буйные ветры. Сотни огромных, освещенных северным сиянием зал тянулись одна за другой; самая большая простиралась на много-много миль…»

Девушка с болезненно бледным лицом закончила чтение и положила книгу на столик. Несмотря на обилие странностей, «Снежная королева» оставалась ее любимой сказкой. Взять, например, это новое издание в переплете из мятой серебристой фольги, выполненном так, будто книга покрыта морозными узорами – как и во всех других версиях сказки, в этой Снежная королева жила в таких условиях, которые дедушка называл нереальными даже для Лапландии. То ли из-за обслуги, то ли еще из-за чего-то.

Их же «чертоги» были оборудованы со вкусом и вполне годились для жизни. Будь иначе – разве удалось бы ей достичь своих долгожданных восемнадцати? Только факт оставался фактом: это – всего лишь небольшая ледяная пещера, и превратить ее в замок с садом и замерзшим озером, как в любимой сказке – непосильный труд.

Взяв принесенный дедом накануне модный журнал, она бросила мимолетный взгляд на обложку, с которой глядела вычурная деваха в распахнутом пальтишке, настолько коротком, что оно едва прикрывало исподнее. И главное, в короне, кружевных чулках, обутая в наверняка безумно неудобные туфли с такой длинной тонюсенькой шпилькой, что только лед колоть. Все это непотребство размещалось на фоне древнего замка.

«Возможно, где-то там бродит и мой собственный Кай», – подумалось девушке.

Вслух же она сказала: «Берегись, Герда!», и бросила журнал обратно на столик, отчего чуть не упала стоявшая там же ледяная статуэтка. Больше читать не хотелось, особенно статьи о псевдо-Снегурочках и людях, в головах которых жили тщеславие да материальные блага. Она переросла подобные истории, хотя в детстве зачитывала журналы до дыр.

Сначала было занятно: проникнуть в знания из другого, неведомого, хотя и, как она уже тогда знала, настоящего мира – недоступного, далекого. Практически сказочного. Затем интерес исчез, хотя макулатуру дед приносил из каждого своего путешествия.

Она покинула тупик, в котором располагалась комната, и прошла мимо дедовой спальни по длинному прямому коридору к выходу из пещеры.

Вдоль стен стояло огромное количество резных статуэток – дед мастерил их все свое свободное время. Скоро фигурки людей и животных исчезнут, а на изготовление новых у дедушки будет целый год.

Ах, как же девушке хотелось отправиться с ними, только каждый раз на ее просьбы о путешествии в ответ слышалось лишь приевшееся «рано!». Со временем она перестала проситься, но мечта никуда не делась.

Покинув пещеру, она миновала импровизированную кухню, призванную не только готовить еду, но и защищать от диких зверей, и вышла к берегу реки. Окрестности застилал густой туман, а наглый ветер мгновенно разметал волосы девушки. Несмотря на куртку и джинсы, она всем телом ощутила его холодное прикосновение. Проникнув под одежду, ветер вызывал мурашки и ощущения, к которым Снегурочка не могла привыкнуть с детства. Размышляя, она брела вдоль заснеженного берега, следуя по еле заметным дедушкиным следам.

Почему все-таки ее так знобит? Неужели и рыбам на глубине приходится несладко? Они живут в вечном холоде, она – тоже. Нет, она не сравнивает себя с рыбой, но раз уж нарекли Снегурочкой и заставили жить на Севере – значит, должны были и защитить от мороза. Хотя бы толстой шкурой. Своей, а не из мертвых животных.

Все это, по мнению дедушки, – отголоски сказок, в которых правда теряется, а остается лишь вымысел. Он говорил, что холод на самом деле чувствуют все – даже рыбы. Но она-то вовсе не сказочная, а что ни на есть настоящая! И нигде не доводилось ей читать про мерзнущую Снегурочку. Огня бояться – это да, тут без вопросов. Хотя в этом она даже сильнее сказочной всенародно любимой героини – дед научил не только дружить с огнем, но и пользу из него извлекать. Главное, чтоб не в пещере. А вот по холоду надо бы уточнить, чего-то он не договаривает.

Дедушка знал все, и верить в обратное Снегурочка отказывалась. Бывало, конечно, посещали сомнения, особенно касательно его объяснений устройства мира, да только не с чем было девушке сравнивать полученную информацию. Она видела мир таким, каким дед его показывал, и все ее знания проходили сквозь призму его собственного восприятия: учебники и книги он подбирал такие, чтобы самому иметь возможность разобраться и грамотно подсказать внучке, что да как. «Снежной королевы» дедушкина цензура не касалась. Приносить каждый раз новое издание вошло в привычку еще с тех пор как внучка только научилась читать. Сказки, да еще журналы обходились без его пристального внимания. В последних сказочных историй про современных принцев и принцесс было не меньше, чем в самих сказках. Их он брал без разбору, какие попадались. «Бульварная пресса», – буркнул он когда-то, и тут же пришлось объяснять любопытной внучке значение этого выражения.

Дед, завидя ее, помахал рукой и, прихватив ведро с уловом, зашагал навстречу.

– Знаешь, что нам сегодняшний туман готовит, родная? – спросил он, передавая ей ведро. – Если верить приметам, будет отличная снежная зима! Как спалось, внученька?

– Хорошо, дедушка. Скажи лучше, ну почему ж я так мерзну-то?

– Снова заладила, – насупился дед. – Давай дома потолкуем, у меня к тебе разговор есть. Сготовь пока завтрак, а я сборами займусь. Ты же помнишь, какой сегодня день?

Она помнила. Иногда дедушка отлучался и в другие дни, но только раз в году он собирал все поделки, которые мог вместить его огромный красный мешок, брал посох, клал мешок на сани и отправлялся раздавать подарки.

Девушка вернулась под своды пещеры, а дед, поглаживая желтую густую бороду, отправился к снастям. Стоя у проруби, он сматывал удочки и думал, с чего начать сложный разговор. Сегодня вечером предстояло выполнить ее заветное желание – сделать подарок, о котором внучка мечтала с детства. Он помнил: она хочет, но из-за постоянных отказов уже не осмеливается спросить. Она же и представить не могла, насколько тяжело ему было убедить себя, что время пришло.

* * *

Вместо обещанного разговора, за завтраком дед молчал, и девушка ошибочно приняла его задумчивость за обиду. Она решила, что ее вопрос про холод испортил ему настроение. Как только с трапезой было покончено, дед, не дав ей прибраться, наказал одеваться в дорогу. Она удивилась, но послушалась.

Они долго огибали гору, в которой, в пещере рядом с рекой, протекали годы жизни Снегурочки. Под угрозой строжайшего наказания ей запрещалось ходить в эту сторону, поэтому, конечно же, девушка частенько нарушала запрет. Но настолько далеко, как в этот раз завел ее дедушка, она заходить не осмеливалась – боялась заблудиться.

За горой их ждала еще одна возвышенность, поменьше. Достигнув вершины этого холма, они оказались на плато, с которого открывался замечательный вид. Перед ними, как на ладони, до самого горизонта простиралось белое полотно, усыпанное пригорками, лесами и долами. Но главное – впервые в жизни девушка увидела то, о чем раньше могла лишь слышать от деда или прочесть. Уходящая вдаль черная полоса. Дорога. Шоссе, по которому тянулись крошечные цветные точки-машины.

– Это трасса, внуча. По ней машины едут в город. Отсюда его не видать, но нам туда же надобно. Тебя всегда интересовало, куда я таскаю мешок и почему не беру тебя с собой. Раньше было нельзя, понимаешь? Сегодня… – слова давались ему тяжело, – сегодня ты все увидишь сама.

Снегурочка опешила. Она стояла и все смотрела как зачарованная то на деда, то на черную ленту с разноцветными жучками.

– Я обещал тебе подарок, помнишь? Долго ждал, готовился. Дома есть еще один, а вечером мы порадуем и других ребятишек. Ну, чего молчишь, красавица?! Слова кончились?

Так и не проронив ни звука, она кинулась ему на шею, обняла и крепко-крепко прижалась всем телом. Дедушка знал – так обнимают только любимых родственников, а нелюбимых дядь и теть, даже если они дарят дорогую игрушку, которую не могут позволить себе родители, обнимают иначе. Снегурочка же рано лишилась родительской опеки, поэтому знать подобных вещей не могла. Она просто искренне, как умела, выражала свои чувства.

Девушка сияла. Из глаз лились слезы радости, тут же подмерзая на щеках, но разве будешь обращать на это внимание, когда жизнь совершает такой поворот?! Прозябая в пещере, смирившаяся с навязанными правилами, она и сама не ожидала, что таящаяся за горой неизвестность так сильно ей нужна; настолько необходима, что доведет ее до эйфории. Позже, по возвращении, она начнет приводить себя в порядок, примерять подаренный дедушкой праздничный наряд настоящей сказочной Снегурочки, и в ее мысли червячком сомнений вползет первый вопрос. За ним последует второй, третий… Неизведанность – это блюдо, состоящее из пригоршни стимулов и щепотки страха. В зависимости от ситуации пропорции могут меняться, а в зависимости от пропорций меняется результат. К вечеру девушка закончила собираться. Снегурочке казалось, что результат сегодняшней неизведанности ей понравится.

* * *

Путь до трассы оказался неблизким – Снегурочка успела порядком утомиться, хотя они миновали лишь половину пути. Мысленно девушка благодарила деда, годами не торопившего ее с этой работой, оберегая и защищая от подобных трудностей. Он ведь не ради себя – ради нее старался.

Что надо было делать, она знала с детства. Воспитанная на сказках, книгах и дедовых рассказах, девушка, как и любой ребенок, понимала основы работы Снегурочкой. Помогать дедушке – вот и весь сказ. Единственным дополнением был втолкованный дедушкой запрет на раскрытие их настоящих имен. Это могло привести к большой беде. Какой именно, дед не уточнял, но звучало устрашающе. Впрочем, девушка сама понимала: люди не поверят, что они настоящие.

Все остальное время, если не считать редких «осторожней тут», «подтолкни» и «смотри под ноги», дед молчал. Зато стоило им добраться до широкого черного полотна, где Снегурочка увидела транспорт вблизи, дедушку понесло.

Он рассказывал ей о своей работе: о том, насколько обесценен нынче этот труд, ведь наутро никто не вспоминал Деда Мороза и его подарки – из памяти жителей города дедушку знатно подвинул заморский Санта-Клаус.

Его работа оказалась гораздо сложнее, чем думала внучка. Начиналось все с разведки. Дед приходил задолго до Нового года, подмечал людей с детьми, с колясками. Следил за ними, стараясь не попадаться на глаза, а после выяснял, что мог, о ребятишках и их родителях, заносил адреса в свой блокнот. Позже, вернувшись домой, выписывал на отдельный лист самых достойных. Ему предстояло доставить подарки этим детям.

«Поэтому письма с детскими желаниями и не работают! – осенило Снегурочку. – Потому что Дед Мороз лично отбирает ребятишек!»

Ей очень хотелось узнать, почему у него нет почтового ящика, чтобы все дети могли писать ему свои адреса и упростить работу, но все вопросы пришлось отложить – прервать дедушку с горящими глазами не получалось.

Она никогда не видела его в таком состоянии. Казалось, деда молодила сама идея приносить радость, а когда пришло время воплощения этой идеи – от старика не осталось ни малейшего следа. Девушка даже поймала себя на ревности, ведь впервые видела того самого, настоящего Деда Мороза, жизненной целью которого являлось Счастье детей и радость в глазах ребятишек.

Оказывается, он приходил в город даже после праздников. Находил родителей, чьим детям оставлял подарки, расспрашивал их. Каково же было удивление Снегурочки, когда она узнала, что никто, ни один человек, под дверью которого дедушка оставлял игрушку, не признался в получении подарка!

«Так вот почему он грустит? Вот что его так трогает?»

Да, это раздражало, злило и заводило дедушку, однажды твердо решившего доказать, что он – настоящий, а его подарки – лучшие! Никакой заморский перец не сможет тягаться с ним, самым что ни на есть реальным Дедом Морозом!..

* * *

Город встретил их неоновыми вывесками и электронными гирляндами, такими яркими, что глаза у Снегурочки с непривычки заслезились. Но не глазеть на все это великолепие было бы преступлением.

Люди, машины, украшенные деревья и дома с их бесчисленными окнами глубоко запали в душу девушке. Разинув рот, она то и дело охала, завидев очередную неожиданность. Неожиданностей оказалось много, и это замедляло поиски необходимых адресов. Дед все понимал и в шутку ворчал, что если они будут останавливаться у каждой красивой витрины, то не успеют порадовать ребятишек.

Встреченные ими прохожие, в основном, находились в явно приподнятом настроении. Виной тому были праздничная атмосфера и алкоголь. Об алкоголе, праздниках и странном увлечении людей переодеваться в Дедов Морозов и Снегурочек девушка знала из книг, журналов и дедушкиных рассказов. Он сталкивался с такими из года в год, и с каждым годом этих чудаков становилось больше. Переодетые люди не являлись конкурентами, а лишь старались веселить народ, наряжаясь в костюмы. А некоторые пытались таким способом заработать на жизнь.

Молодежь улюлюкала вслед Деду Морозу и Снегурочке, шутя о перегруженных санях, о них самих. Некоторые просили сфотографироваться, пугая девушку яркими вспышками, а были и те, кто, казалось, вовсе не обращал на них внимания. Дедушка шепнул ей: «Наверняка не успели заготовить все подарки, вот и ходят, озадаченные, в поисках открытых магазинов».

Поздний вечер плавно уступал место ночи, и люди стали попадаться гораздо реже – видимо, многие дошли до дома и готовились к празднику.

Хозяйки готовили и накрывали, хозяева развлекали гостей, а неугомонная детвора бегала вокруг постепенно обрастающего яствами стола. По крайней мере так думалось Снегурочке. И ей совсем не представлялось, что в одном из темных дворов их поджидают неприятности.

Дедушка протащил сани вперед, она же задержалась поглазеть на большую украшенную красавицу-елку, установленную посреди двора. Уходя, девушка услышала позади смех какой-то компании, но не придала этому значения.

– Вау, какая у нас тут Снегурка зачетная! – произнес за спиной чей-то юный голос.

После этого раздался одобрительный свист, улюлюканье, а потом донеслось совсем уж обидное:

– Красавица, а на моих санях не хочешь прокатиться?

Снегурочка смутилась и ускорила шаг, но ее быстро нагнали, и кто-то из ребят грубо схватил за руку.

– Да стой ты! А как же много-много радости детишкам принести?

Девушка испугалась. Впервые в жизни она почувствовала животный страх, а потом ее с головой накрыла волна нехорошего предчувствия. Ошарашенная Снегурочка стояла, моргая набиравшими слезы глазами, не в состоянии произнести ни слова.

– Это из другой песни, ребятня. Про елку, не про девушку. Оставьте внучку в покое!

Дедушка говорил нарочито громко – авось мальцы испугаются или прохожие вступятся. Он шел к ребятам с посохом наперевес, чувствуя, что компания навеселе и зная, что таким море по колено.

– Добрый дедушка Мороз, борода из ваты, уходи-ка, пока цел…

– Заткнись, шантрапа! – Дед не дал закончить обидную речевку и сделал вид, что кидается на парня.

Их было пятеро. Он не собирался никого бить, не хотел ничего плохого даже для уличных хулиганов. Просто, опускаясь на белое покрывало перед тем как потерять сознание, Дед Мороз думал о том, что все должно было произойти именно так, именно сегодня, и по-другому случиться не могло. Ведь сбываются не только заветные желания, но и наибольшие опасения.

На белый снег брызнула кровь, и дедушка упал без чувств. Рядом приземлилась деревянная палка, которой его ударили. Понимая, что натворили, малолетние преступники кинулись врассыпную.

Мир поплыл, и Снегурочка рухнула на колени. Вокруг прильнувшей к деду рыдающей внучки начали собираться люди.

Кто-то крикнул:

– Звоните в скорую!

Кто-то ответил:

– Уже вызвали…

## Глава II Снежная королева


«…Холодная, как лед,

Ну а в груди горит огонь

И тлеют в нем ее мечты…

И одиночество-река

Ее стремительно несет

Под сводом вечной мерзлоты…»


«До смерти без любви»


Время от времени по коридору мелькали белые халаты, но девушке было не до них. Она сидела у кабинета, закрыв лицо руками и обвиняя себя в произошедшем. Самое большое желание ее жизни могло унести жизнь самого близкого ей человека.

Дверь отворилась, к ней вышел крупный мужчина в маске, и от сердца отлегло. Дедушка учил, что глаза не могут лгать, а по взгляду она видела – доктор улыбался.

– Все в порядке, жить будет. И детишек радовать сможет, только вот, видимо, уже не в этот Новый год. С праздничком, кстати.

– Спасибо, и вас. А что же теперь с детишками-то делать? – совершенно искренне спросила Снегурочка.

– Оставьте детишек их родителям. Смотрите, мне нужно бумаги заполнить, а дедушка ваш голову морочит. Надеюсь, вы более благоразумны и не будете утверждать, что его зовут Дед Мороз?

Снегурочка соврала. А что ей оставалось делать? Этот мир диктовал свои законы, в нем не было места таким, как они. Стоило дедушке нарушить собственное правило, как врач тут же посчитал его сумасшедшим.

Она назвала имена книжных героев, ведь надо было что-то сказать. Говорила сбивчиво, но доктор, кажется, списал это на волнение. Он заверил – дедушка поправится, только нужен отдых. Старикан крепкий, хотя в его возрасте с такими вещами не шутят. Все порывался домой бежать. Сейчас он уснул, но пришлось вколоть успокоительное, чтобы иметь возможность беспрепятственно обработать рану и наложить несколько швов.

Доктор уговорил внучку оставить деда до утра под наблюдением.

Снегурочка вышла из больницы за полночь.

Она брела по улицам, где снова вовсю веселился народ – и стар и млад. Люди встретили праздник и высыпали поглазеть на салют, отгремевший, когда девушка была в больнице, да так и остались гулять.

Она бесцельно шла в подаренном дедушкой синем пальто с вышитыми снежинками, чувствуя свою вину в происшествии с ним. Да и подарки доставить теперь не получится – список ребят остался с дедушкой, в больнице. Ведомая этими грустными думами, она и сама не заметила, как вернулась на место трагедии, пока не набрела на знакомые сани. Только сейчас здесь шло веселье, горел костер, и вокруг понравившейся ей елки люди водили хороводы, пели, танцевали…

Сани были на месте, и мешок не пропал, вот только… он казался пустым.

«Ну и ладно, – подумала она. – Если такова плата за мое желание, если это сохранит жизнь дедушке, пусть хоть с санями воруют!»

Она подошла ближе. Подмерзший от обилия влаги мешок невозможно было оторвать от деревянного настила, и, под пьяные крики зовущих ее в хоровод людей, девушка осознала горькую правду.

* * *

Вопросы. Они роились в голове, выбивая из действительности, заполонив собой все, не давая сосредоточиться и делать что-либо, кроме как идти куда глаза глядят по заснеженным улицам. Снегурочка не замечала светофоров и просто плыла, пытаясь разложить все по полочкам и медленно приходя к неутешительным выводам.

Ей всю жизнь лгали. Сколько она себя помнит, ее обманывали и укрепляли в своей вере.

Интересно, как давно это произошло? Когда желание дедушки дарить подарки превратилось в неконтролируемую, навязчивую идею? Как могла она не заметить изменений в единственном близком человеке? И самое главное – зачем он прятал ее от мира все эти восемнадцать лет? Жертвуя собой, ее образованием, знаниями… выращивая ее, словно какой-то скот, – без права выбора, будто она не человек, а…

А кто она?

Снегурочка?

Или безымянный ребенок, воспитанный безумным стариком?

Как вообще она оказалась в пещере?!

Чувство холода, голода… теперь еще и страх…

А как же она корила себя за крамольные мысли! За то, что допускала саму возможность сомневаться в словах деда! Все ведь действительно оказалось иначе. Она-то списывала свои терзания на то, что взрослеет, но теперь…

А что теперь?

Ну, знает она правду, а проку-то от нее?

Обратно в пещеру?

Завтра горе-Деда-Мороза выпишут, и что?

Делать вид, что ничего не случилось? Пусть и дальше себе круглый год вырезает ледяные игрушки, пусть воюет с ветряными мельницами?

Сколько же лет он подкладывал детям воду? Сидя в вечно холодной пещере, она и подумать не могла, что все сделанные им с такой скрупулезностью и любовью игрушки просто растают!

Насколько же он безумен, если сам за годы своего ремесла не додумался до такой простой разгадки?!

Если бы только она знала!

Если бы он не скрывал свои чувства, обиду, раздражение… Она помогла бы, подсказала…

Да хоть бы из дерева вырезал эти чертовы поделки!

На глаза навернулись слезы. Вопросы казались такими сложными, а ответы поражали своей простотой и… глупостью?

Пожалуй, так.

Пожалуй, иначе и не назвать происходящего в течение долгих восемнадцати лет в ледяной пещере на берегу реки.

Теперь, хорошенько все обдумав, она знала, как поступить дальше.

Больше не будет секретов и недомолвок, она просто возьмет дедушку за руку, усадит за стол и серьезно поговорит.

Но это – утром.

Сейчас же, когда на большинство вопросов нашлись ответы, когда девушка, наконец, разобралась в себе, город вновь заиграл для нее всеми своими красками. Хотя нет – теперь он был краше, величественней и интересней, потому что Снегурочку переполняла Свобода.

И словно в ответ на это неведомое ранее, пьянящее чувство, колесо Судьбы крутанулось снова.

– Привет, красавица. Подвезти?

Она и не заметила, как к ней пристроился и неспешно двигался параллельным курсом красивый черный автомобиль. Ей бы испугаться и убежать после недавней истории у елки, но ведь то были уличные хулиганы, а это – симпатичный парень в машине, предлагающий помощь и возможность впервые в жизни прокатиться не на санях, испробовать новый вид транспорта.

Недолго думая, Снегурочка решилась и неуверенно кивнула.

– А ты город хорошо знаешь? – застенчиво спросила она.

– Садись, разберемся.

* * *

– Да ладно тебе! Конечно, ни в жизнь не поверю! Может, все-таки какая-нибудь Снежана?

Они стояли на причале и, облокотившись на парапет, любовались городским озером. Под ногами медленно покрывалась инеем пустая бутылка из-под игристого вина, распитая на двоих. Снегурочка попробовала такой напиток впервые, и теперь ей было немного не по себе, хотя парень уверял, что от этого вина захмелеть почти невозможно.

Имя ей понравилось, и про себя девушка отметила, что оно подошло бы Снежной королеве.

«Интересно, а есть ли другое имя у меня?» – подумала вдруг она, но решила вернуться к этому вопросу позже. Здесь и сейчас для таких мыслей было не время и не место.

– Снегурочка – и точка. Мне тяжело об этом говорить, я не знаю, почему меня так назвали.

Парень пожал плечами:

– Необычно, конечно. – Он внимательно посмотрел на нее. – А я бы называл тебя исключительно Снежной королевой.

Девушка смутилась:

– Почему это?

– Сама посуди. Аристократическая бледность кожи указывает на явную принадлежность к дворянскому роду. Грамотная речь, благородная красота. А еще от тебя прямо веет духом свободы. Скажи честно, ты с луны свалилась?

– Нет, конечно, она высоко – я же расшиблась бы!

Они засмеялись и, как по команде, замолчали. Возникла неловкая пауза.

– Ну, вдруг у тебя под одеждой крылья? – вновь заговорил Олег. – Ты не такая, как все, я это чувствую. Не городская, да и вообще… другая. Я пока не могу решить эту твою загадку. – Глядя в глаза, он перешел на шепот, и у Снегурочки почему-то перехватило дыхание: – Расскажешь, в чем секрет?

Она не выдержала его напора и опустила глаза, затем вовсе закрыла их, чувствуя, что краснеет. А когда взяла себя в руки и осмелилась снова взглянуть на Олега, его губы оказались совсем рядом. Ей не хотелось сдерживаться, напротив – Снегурочку влекло прикоснуться к ним, почувствовать на вкус, она уже представила сладость первого поцелуя…

Салюты давно отгремели, город постепенно погружался в сон. До пристани, на которой они стояли в полном уединении, лишь изредка доносились обрывки далеких разговоров и одиночные взрывы петард. Мир словно завис, ожидая ее решения.

Девушка сомневалась. С одной стороны, ее до сих пор окончательно не понятое ей самой чувство свободы. С другой, перед ней стоял очередной важный выбор. Можно поддаться и долететь до конца, куда бы это чувство ни привело. Зато – впервые вдохнуть полной грудью.

Или – оставить все как есть, ничем не рискуя и ничего не меняя.

Снегурочка упивалась даже этой небольшой возможностью выбирать, и чем больше свободы ощущала, тем больше ей хотелось принимать собственные решения. Но тут перед внутренним взором по больничному коридору пронеслись белые халаты, напомнив, к чему эти решения привели.

Она мягко отстранилась:

– Видишь ту гору?

Он растерянно кивнул.

– Проводишь меня туда?

– Прямо сейчас, что ли? С ума сошла?

– Ну, как хочешь. Рада была познакомиться!

Даже если он не пойдет за ней – что с того? Зато, думалось ей, она мудро поступила, скинув все на Провидение – вот кому точно известно, как правильно поступить.

Снегурочка уверенно зашагала к трассе, откуда-то зная, что ее новый знакомый, назвавшийся Олегом, последует за ней. Его действительно так звали, в чем девушка могла бы убедиться еще с утра. Статья о молодом местном бизнесмене сопровождалась фотографией и была размещена в том самом журнале, который Снегурочка не стала листать.

Она с улыбкой уходила все дальше, считая, что научилась вести себя согласно требованиям этого нового мира, умеющего дарить как самые радостные, так и самые грустные ощущения. Снегурочка была уверена, что нашла золотую середину и поступает правильно, снимая с себя ответственность.

Если уйдет одна – значит, так должно быть. Если он решится пойти с ней – тогда это не только ее желание, но и его выбор, и, видимо, выбор Судьбы.

Камень с души упал, и Снегурочке стало легко и хорошо. Ей казалось, что все теперь будет по-другому.

И все действительно стало иначе.

* * *

Олег догнал ее, только отлучился – сказал, надо запереть машину. Вернулся с рюкзаком за плечами, но Снегурочка не стала ничего спрашивать. Ей вообще не хотелось разговаривать. Олег тоже не задавал вопросов, и первая половина пути прошла в молчании. Каждый думал о своем, пока перед трассой Снегурочка не взяла парня за руку. Олег не сопротивлялся. Они перебежали дорогу перед огромным грузовиком, разорвавшим ночную тишину зычным гудком, да так и пошли дальше, еще крепче сжимая руки. После шоссе у Олега получилось рассмешить ее, и Снегурочка разговорилась.

Она рассказывала о своей жизни, а парень не перебивал, опасаясь, что девушка стушуется и замолчит. Они и не заметили, как добрались до реки.

В пещере было темно и холодно. Как и всегда, только вот раньше Снегурочка этого не замечала.

По ее просьбе Олег развел на кухне костер, а потом Снегурочка взяла фонарик и повела его осматривать пещеру. Это добавило к ее новым чувствам еще одно – стыд. Ей было неудобно рассказывать о дедушке. Мастерил фигурки, чтобы они таяли под дверями людей? Кто знает, может, когда-то лужу под дверью после Нового года находили и родители Олега…

Нет, она не откроет ему всей правды.

Для Олега дедушка просто убивал время, вырезая поделки изо льда.

В комнате Снегурочки все оставалось как было. Только вот чувствовала девушка себя и ощущала окружающий мир по-другому. Она не могла объясниться ни подвернувшемуся во время этих изменений Олегу, ни себе. Но ей нравилось происходящее, хотя сравнивать она могла лишь с предыдущей жизнью, закончившейся только несколькими часами ранее. И новый открывшийся мир возможностей в одну калитку побеждал мир старый, устоявшийся, надоевший и всю жизнь казавшийся неправильным.

* * *

Мир пошатнулся и дал трещину, когда Олег ее ударил. Началось все с бутылки вина, извлеченной из его рюкзака. Они сидели у костра, обнявшись, и бокалы быстро пустели. Потом девушка постелила парню в соседней комнате, на дедовой кровати. Перед уходом он задержал ее за руку, притянул к себе и снова попытался поцеловать. Она отшатнулась и оставила его, пожелав спокойной ночи. Снегурочка не спала, все еще обдумывая прошедший и завтрашний день, а он просто вошел и кинулся на нее. Первый удар – пощечина, запрокинувшая голову девушки. Олег знал, что в большинстве случаев такой удар деморализует, отбивая всякое желание сопротивляться.

Это было настолько неожиданно, унизительно, оскорбительно и обидно, настолько шокировало, что Снегурочку бросило в дрожь. Она заплакала, а новый мир продолжал ее обучение. Соблазнившийся диковинкой мажор, получавший все по щелчку пальцев, не мог принять отказ, как не мог остановиться, насилуя девушку. Уверенный в собственной безнаказанности, он все рассчитал правильно – дед в больнице, помощи ей ждать неоткуда. Девушка лишь содрогалась от боли и слез, закрывая лицо руками.

Мир лопнул по швам, когда она нащупала на прикроватном столике, рядом с модным журналом и «Снежной королевой», дедушкину ледяную фигурку.

Голова Олега, казалось, тоже лопнула, потому что кровь была повсюду. Позднее Снегурочка осознала, что это была и ее кровь.

«Нет, это не дедушка сошел с ума, – думалось ей позже, когда она тащила тяжелое тело к реке, – это мир вокруг: суровый, злой, беспощадный – вот где кроется настоящее сумасшествие».

* * *

С рассветом девушка стучалась в двери больницы. Ей не спешили открывать, поэтому стучать пришлось сильно и долго.

Всю дорогу сюда она думала, как кинется на шею деду, как будет вымаливать у него прощение, а он-то ведь наверняка не поймет, не осознает, в чем дело.

Она шла с твердым намерением рассказать о произошедшем. О том, как эта ужасная ночь изменяла ее, помогая понять дедушку. Она не утаит даже то, как погрузила обмякшее тело парня в прорубь. Она хотела бесконечно благодарить дедушку, уберегавшего ее столько времени, вопреки ее наивным детским желаниям и мечтам, ограждая от пошлого, развратного, бесконечно жестокого мира.

Она хотела забрать его, вернуться в пещеру, и даже если не удастся переубедить в бесполезности новогодней затеи, – не мешать реализовывать его мечты, совершенно безобидные для окружающих, пусть и отдающие ненормальностью.

К дедушке у Снегурочки оставался только один вопрос.

Кто она?

Дверь отворилась. Заспанная медсестра всем видом показывала желание послать гостью куда подальше. Она сдержалась, увидев кровоподтек под глазом девушки и разбитую нижнюю губу.

Сначала Снегурочка хотела назвать его Дедом Морозом, но своевременно спохватилась и ограничилась просто «дедушкой».

– А-а-а, – протянула медсестра, – тот, которого ночью зашивали. – Она сочувствующе взглянула в распухшее лицо напротив. – Вам не дозвонились?

Снегурочка настороженно покачала головой.

–Скончался он, девушка… пару часов назад… Во сне… Не приходя в сознание… Тромб…

Медсестра еще что-то говорила, но Снегурочка не слышала. Она застыла на месте, тщась осознать это новое слово. Ее нижняя челюсть непроизвольно подрагивала, будто пытаясь разжевать горечь, синоним которой – смерть. Слушая и не слыша, она молча глядела на женщину, сквозь женщину.

Жестокий мир нанес еще один удар и разгромно победил.

Перемолол.

Сожрал и выплюнул, не оставив больше ничего от человека, всю жизнь мечтавшего выйти к нему навстречу и, наконец, оттаять.

Медсестра замолчала на полуслове, когда Снегурочка развернулась и побежала. Женщина тщетно пыталась докричаться до быстро удаляющейся стройной фигуры.

Через силу, через трассу, по белому покрывалу со всеми его долами, лесами и пригорками Снегурочка бежала к пещере, рыдая, на ходу вытирая слезы и выбрасывая миру душераздирающими криками невыносимую боль…