Название книги:

История Бледной Моли

Автор:
Настя Любимка
История Бледной Моли

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Серия «Необыкновенная магия. Шедевры Рунета»

© Н. Любимка, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Глава первая


– Инари! – Громовой голос почтенной дамы разнесся над классом.

Мне стоило некоторых усилий изобразить испуг и не сжимать под партой кулаки. Вытянувшись по струнке, сложила аккуратно перед собой руки, ожидая следующего крика.

– Инари!

– Да, сестра Риа, – жалобно промямлила, вскакивая со стула.

– Будь так любезна, – гадко ухмыляясь, начала дама, – назови седьмое правило пансионата.

От лица моментально отхлынула кровь. Сейчас мне даже пудра бы не понадобилась. Кожа бела как мел.

– Повиновение и послушание…

– Дальше, – нервно потребовала сестра Риа.

– Повиновение и послушание во всем своему… покровителю, – последнее слово я буквально процедила. Покровители, горите вы в аду вместе с сестрой Риа!

Тихое перешептывание в классе, косые взгляды пансионерок, их прожигающая ненависть, которую я чувствую всем своим нутром. Спокойно, Инари, ты сможешь. Сможешь доиграть свою роль до конца. Роль запуганного, стеснительного и глуповатого ребенка.

– Какое наказание за нарушение седьмого правила? – ядовито поинтересовалась сестра Риа.

Клянусь, в глазах женщины горел дьявольский огонь! Она предвкушала незабываемое зрелище.

Впервые за столько лет я не смогла заставить себя упасть на колени и вымаливать прощение. Впервые поймала себя на мысли, что роль, навязанная мне названой матушкой, лопается, как мыльный пузырь. Желание вцепиться в волосы женщины, стоящей передо мной, охватило все мое существо. Как же мне хотелось наконец показать этой твари, где ее место!

Тишина в классе остро резала слух. Пансионерки ждали унижения намеченной жертвы. Сердце гулко стучало, и душа рвалась на части. Настенные часы отмеряли последние секунды моей борьбы с самой собой. И я проиграла, понимая, что так будет лучше.

Со стоном упала к ногам почтенной дамы.

– Умоляю, не надо, прошу… простите… – Стон перерос в рыдания.

Сестра Риа брезгливо сделала шаг назад. И мне не оставалось ничего, кроме как проползти вслед за ней, судорожно цепляясь за ее юбку, причитать и молить не наказывать.

Редкие смешки пансионерок переросли в открытый хохот.

Да, я была посмешищем, да, выделялась своей ущербностью среди них. Но не это заставляло окружающих злорадствовать, не это доставляло им удовольствие.

Среди них есть те, кто выглядит более жалко. Дело в зависти: черной, жгучей, отравляющей.

Словно насмешка Господа: у меня три покровителя. Три. В то время как другие имели лишь одного. И только единицы могли похвастать высокородностью их благодетеля.

Чуть вздернув подбородок, сестра Риа приподняла подол платья так, чтобы стали видны начищенные до блеска туфли. Очередное издевательство, через которое мне суждено пройти.

Целование ее туфель прошло под общий гогот воспитанниц Ордена Магнолии. Но мой гнев давно был спрятан в глубине сердца, я не позволю себе сорваться. Не сейчас, не сегодня и не здесь. Моя роль будет отыграна до конца.

Вдоволь насладившись унижением своей воспитанницы, то есть меня, сестра Риа картинно вздохнула.

– Поднимись, Инари, – насмешливо, но в то же время строго потребовала она.

Пару раз всхлипнув, я мстительно утерла сопли о подол платья почтенной дамы и поднялась.

– Ты понимаешь, что мы не можем отпустить тебя без наказания?

– Д-да, сестра Риа, – подтвердила тонким голосочком.

– Но так и быть, вместо плетей ты должна будешь соблюдать трехдневный пост.

– О, благодарю… благодарю, – вновь кинулась я к ногам женщины.

– Прекрати, – поморщилась сестра Риа, – иначе увеличу до пяти.

Я резко отпрянула от своей «благодетельницы».

– Ступай, умойся и возвращайся в класс.

– Да, сестра Риа, – опускаясь в реверансе, прошелестела я и выскочила за дверь.

«Будьте вы все прокляты!» – стучало в висках, пока я бежала в дамскую комнату, щеки пылали, от обиды уже текли слезы. Усилием воли заставила себя остановиться, успокоиться и медленно идти по коридору. До заветной двери оставалось каких-то три шага, когда передо мной выросла новая преграда в лице директрисы пансионата Ордена Магнолии.

Низко поклониться и не поднимать головы. Стоять и ждать, когда эта старая су… сумасшедшая женщина позволит разогнуться. А она может и не позволить. В ее обычае просто пройти мимо, не удостоив и взглядом, а мне придется стоять в этой позе, пока она не пропадет за углом. И упаси меня Бог, если я встану раньше: удары плетьми мне покажутся раем.

Гранд-дама Иветта Лармонг скрылась за поворотом. Подождав еще несколько секунд, я юркнула в туалет.

Орден Магнолии – пансионат покорных. Моя жизнь прошла в его стенах. Незаконнорожденная – вот кто я. И сотни других девушек, вышедших из покрова Ордена Магнолии, также рожденные вне брака.

Этот пансионат был создан более века назад. Первые тридцать лет своего существования поместье являлось обычным монастырем. Но с приходом к власти Арона Бесстрашного религиозная община кардинально изменила свое предназначение. Сюда попросту ссылали плоды греха высокородных. А еще через пятьдесят лет, когда пост директрисы заняла Иветта Лармонг, от привычных устоев не осталось и следа.

Орден Магнолии основали вдовы и бесприданницы благородной крови. Те, у кого были деньги, но не было детей, или те, у кого не было возможности выйти замуж, но имелось образование.

Старые девы и желчные жабы стали воспитывать сирот женского пола.

Все верно, среди покорных были только девушки. И к своему ужасу, могу сказать, что многие хотели попасть сюда на обучение. Образование, которое давалось девочкам, ничем не уступало образованию монарших особ. Мы получали знания во всех областях науки. Если не больше.

До исполнения восемнадцати лет мы проходим общий курс, но после обучаемся согласно направлениям, к которым у каждой из нас имеется талант. Правда, чаще выбор происходил по воле и желанию покровителя. Неудивительно, что большинство девушек вышли отсюда искусными куртизанками.

Злость, что копилась во мне годами, никак не находила выхода. Я сама загнала себя в эту клетку, обещая названой матушке всегда оставаться в тени, не выделяться и не показывать характера. Семнадцать лет я стойко терпела унижения в этом проклятом пансионате, но больше сил у меня нет.

Злобная и завистливая тварь, сестра Риа, – тоже бывшая воспитанница Ордена Магнолии. Абсолютно все знали, что она в свое время была мишенью для издевательств. Как только ее не унижали. Она единственная, кто остался в пансионате после выпуска. В силу природной тупости и уродства сестры Риа ни одно направление ей не подошло, а покровителя у нее не было. Ее бы выкинули на улицу, безжалостно, как ненужную, давно измочалившуюся тряпку, но…

Эта подлая женщина умудрилась оказать какую-то услугу директрисе, и та оставила ее в пансионате, отведя ей роль почтенной дамы при классах общего курса. Она ничего нам не преподавала, только следила за дисциплиной. Была нашей надзирательницей. Уверена, после смерти Риа будет гореть в аду.

И наказание: три дня без еды и воды, три дня без сна! Я яростно терла лицо, смывая с себя злость и раздражение. Холодная вода бодрила и успокаивала. Не в первый раз получаю наказание и, боюсь, не в последний. Покрасневшие, чуть припухшие глаза смотрели на меня из зеркала. Бледные, практически бесцветные губы; тонкий, слегка длинноватый нос; тусклая, полупрозрачная кожа и светло-серые глаза – так выглядит мое лицо.

Бледная Моль, как прозвали меня «подруги»-пансионерки.

Бледная Моль – это результат труда названой матушки.

Я обязана скрывать настоящую внешность. Перекрашивать естественный цвет волос, пользоваться кремами, доводящими мою кожу до жалкого состояния. Применять различные мази, лишь бы стать похожей на серую стену. Хотя и та смотрится лучше.

Никто не помнит, как я выгляжу на самом деле.

До семи лет нас воспитывали на дальней территории огромного поместья. В отдельном трехэтажном доме живут дети с младенчества. После того как им исполняется восемь, девочек отправляют в главное здание на попечение старших сестер пансионата. Тех, кто выжил, естественно. Ордену нужны сильнейшие, как здоровьем, так и духом.

В детстве я привлекала всеобщее внимание. Девочка-картинка. Директриса называла меня своей Истинной Магнолией. Длинные густые волосы цвета багряного заката, фарфоровая бархатная кожа, рубиновые губы и светло-серые глаза. Последние – единственное, что осталось во мне от прежнего облика.

Сейчас же… даже моль на моем фоне – прекраснейшее создание. Но эта маскировка – часть огромнейшего плана, в котором главная роль отведена мне. Быть отчисленной по достижении восемнадцати лет – это все, чего желала моя душа. И получилось бы, ведь за все годы, проведенные в пансионате, окружающие были свято уверены, что имеют дело не только с уродиной, но и с непроходимой тупицей.

Однако моим планам не суждено было сбыться. Год назад у меня появился первый покровитель. Чем его привлекла Бледная Моль – загадка, то ли он пожалел убогую, то ли позарился на экзотику. Вслед за ним появился второй покровитель, и также благородного происхождения. Если после известия о первом «благодетеле» я еще надеялась на чудо, то после того, как объявился третий, опустила руки.

Для покровителей выпускница пансиона Ордена Магнолии – самый ценный трофей, который они могут получить. За лучших девушек устраиваются аукционы и бои, если сами благодетели того желают. Выпускница должна не только щедро одаривать собой своего покровителя, но и любить по-настоящему. Где еще можно купить настолько подходящую игрушку, которую буквально вырастили для тебя? Поэтому покровители у пансионерок появляются практически сразу после перевода в главное здание. Каждую воспитанницу лепили по образу и подобию желаемого идеала господина. Львиную долю казны пансионата составляют взносы покровителей. Неудивительно, что именно для них из незаконнорожденных делают чуть ли не королев.

 

Однако со мной все вышло иначе. Мои благодетели появились аккурат перед распределением. Да сократит их года Господь! Как и сестру Риа, меня ждало бы отчисление, ибо те результаты, которые я показывала, не годились для дальнейшего обучения.

Первые три года директриса вздыхала о своей погибшей Магнолии. Названая матушка обставила все так, будто я умерла от ветряной оспы. На самом деле умерла другая девочка, которую и звали Инари. Мне же достались ее документы, а несчастную похоронили под моим именем. К своему стыду, я не помнила жизнь до перехода в главное здание. И даже имени, которым меня нарекли при рождении. Может, благодаря чужой фамилии я черпала силы до конца следовать наставлениям женщины, заменившей мне мать. Ведь Инари – это не я. Я настоящая – совершенно другая.

Я бросила последний взгляд на отражение в зеркале и вышла из дамской комнаты. Лучше поторопиться в класс, иначе новая порция оскорблений и насмешек мне обеспечена.

Вздохнув, робко постучалась в дверь. Получив разрешение, зашла и тихо скользнула на свое место.

Сестра Риа даже не посмотрела в мою сторону. Она самозабвенно болтала о нарядах послушницы Лиззи, которые ей подарил ее покровитель. Воспитанницы о чем-то перешептывались, я же бездумно водила пером по бумаге, вырисовывая завитушки.

Прозвенел колокол – сигнал поспешить всем на обед.

Женщина, брезгливо поджав губы, громко возвестила:

– Инари, пост начнешь с завтрашнего дня, – и с явным сожалением добавила: – Сегодня можешь поесть.

– Да, сестра Риа. – Я покорно склонила голову. – Благодарю.

Внутри клокотал гнев. Наказание за что? За то, что отказалась пользоваться принесенными покровителем мазями?! Раз не устраивает моя внешность, какого черта было брать меня под свое крыло?

Хмыкнув себе под нос, надзирательница царственно удалилась из класса. За ней потянулись воспитанницы. Когда в комнате осталось шесть человек, включая меня, осознала: дело плохо. Пансионерки вновь решили повеселиться за мой счет.

Ярость туманом застила глаза. Зачем продолжаю терпеть, если меня уже точно не выгонят? Каждый из трех благодетелей подписал договор на прошлой неделе. Для чего мне дальше играть забитую, глупую уродку?

Мой мозг лихорадочно подбирал новые аргументы в пользу выбранной роли, но разум и логика твердили обратное: эта игра больше не имеет смысла. Я сдалась, находясь в шаге от цели, когда желанный трофей – моя свобода была практически в моих руках. Проиграла избалованным властью мужчинам. Ну зачем, зачем им уродина?

– Моль! – Окрик Глории вывел из раздумий. – Как ты смеешь игнорировать Викки!

Задумавшись, я позабыла о воспитанницах, но они обо мне не забыли.

– Моль, ты знаешь, что сейчас будет? – радостно спросила Викки, пока Парватти запирала дверь изнутри. Остальные трое надвигались на меня.

Не дожидаясь моего ответа, Викки деловито раскладывала на столе орудия пыток. Тонкие длинные иглы, нож и спички.

Ясно, девочки решили сделать меня лысой, но, кроме того, еще и лишить возможности писать. Иглы предназначены для пальцев, точнее, ногтей. Однажды мне довелось пройти через это, и память о последствиях еще жива. А нож, наверное, для того, чтобы полностью превратить в уродливое существо.

Все, с меня хватит! Прости, названая матушка, сегодня я отказываюсь от навязанной роли.

Подняв голову, лучезарно улыбнулась во все тридцать два зуба. Если, конечно, это количество у меня имеется. Я могла и на сто улыбнуться. Сейчас эти мрази отведают собственного зелья на вкус. Мой вид немного смутил воспитанниц, но они, видимо, решили, что это очередной безумный припадок Бледной Моли.

– Будет весело… – прошептала я и уже громче добавила: – Мне.

Глава вторая


Кабинет директрисы Ордена Магнолии


– Сестра Риа, где Инари? – рявкнула разозленная директриса.

Пять дней Иветта Лармонг не находила себе места. Драка, учиненная послушницами, принесла столько проблем в ее устоявшийся мирок, что гранд-даме пришлось обратиться к лекарям. В ход пошли травяные настои, от которых нещадно болела голова и клонило в сон. Мало того что пришлось несколько суток банально проспать, так еще и главная виновница случившегося пропала.

Воспитанницы, устроившие истязания, находились в лазарете, где им оказывалась всяческая помощь. Но Бледной Моли среди них не было, хотя она должна была пострадать больше всех. Главный лекарь добил заявлением, что эту девушку к ним вообще не приводили.

У директрисы закралось подозрение, что сестра Риа лжет, обвиняя Инари в побеге. Да и в объяснения, что девчонка напала на наставницу, совершенно не верилось. Бледная Моль на такое не способна, она только туфли облизывать может.

От этой мысли почтенная гранд-дама скривилась. Сколько послушниц прошло через ее руки, но такой девицы еще не было. И что в ней нашли высокородные? Если бы не их решение, Инари была бы отчислена. Ее отказались взять даже в бордель, настолько она не приглянулась хозяйке.

И вот ее, Иветты, золотая жилка куда-то пропала! Да если с Инари что-либо случится, первой, с кого полетит голова, будет именно директриса. С такими людьми, как покровители этой девчонки, не шутят.

– Риа, тварь безмозглая, где Моль? – нависая над провинившейся, прошипела Иветта Лармонг.

– Матушка, простите меня, простите… – кинувшись ей в ноги, застонала Риа. – Она в подвале.

– Что?.. – поперхнувшись воздухом, прохрипела гранд-дама.

Она, не сдерживаясь, влепила оплеуху стоящей на коленях женщине, а затем с нескрываемым удовольствием пнула ту в живот. Стонущая от боли сестра Риа валялась на полу и орошала слезами ковер.

Красная от гнева директриса схватила колокольчик и со всей силы потрясла его.

– Райде! – яростно крикнула Иветта Лармонг. – Райде!

В комнату ворвалась одна из наставниц пансионерок.

– Звали, ваша милость? – пряча глаза, спросила вошедшая.

– У тебя со слухом проблемы?! – взвизгнула гранд-дама. – Немедленно отправь Летту, Арию и Ансель встречать гостей. Покровители Инари явились. И пусть они займут их разговорами… как можно дольше!

– Но…

– Исполнять!

– Да, – поклонилась сестра Райде и вышла, бросив короткий взгляд на причитающую сестру Риа.

Как только дверь закрылась, директриса нервно заходила по комнате.

– Поднимайся, тварь, – прошипела она.

Риа не заставила повторять дважды.

– Я оставила тебя здесь, в то время как ты не нужна была никому. Ты – ничтожество, получила теплое место и работу, вызывающую почтение общества.

– Я ваша дочь! – заливаясь слезами, выдала Риа.

– Нет! Ты тварь, удостоившаяся чести быть рожденной мной.

– Матушка…

– Не смей меня так называть! Я оставила тебя здесь, но более не потерплю твоего присутствия! Убирайся!

– Матушка! – Риа снова бросилась в ноги директрисе.

Иветта Лармонг брезгливо отпихнула женщину.

– Убирайся!

Сестра Риа медленно поднялась с пола, ее взгляд наполнился злой решимостью.

– Не посмеете! Иначе я все расскажу!

– У тебя два часа на сборы, – отчеканила директриса.

По тону гранд-дамы и ее взору Риа поняла, что совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Ее мирные деньки закончились. Эта женщина уничтожит ее, уже уничтожила! А виной всему Бледная Моль! Не произнося ни слова, сестра Риа вылетела из кабинета.



Всего мгновение, и мой мир потускнел. Исчезли привычные краски. Ощущение беспомощности с каждым днем только росло. Слепая! И дура к тому же! Самоуверенная девчонка, пропустившая момент нападения! И как итог – слепота. Пятые сутки я ругаю себя. Жаль, мои стенания не помогут. Только злость поддерживает сознание и не дает скатиться в бездну отчаяния. Страх, будто черное пятно, прячется в самой глубине сердца, расползаясь с наступлением вечера. Но… я держусь и не позволяю истерике вырваться наружу.

Пусть и не вижу, но точно знаю, что заточена в подвале пансионата. Это не первое мое пребывание здесь. В памяти сохранились очертания камеры. Каменные серые стены, маленькое окошко с решетками, чтобы поступал воздух. И койка из железных прутьев, без матраса.

Вой метели – моя колыбельная. Зима в этом году ранняя и лютая. Сильные ветра и колкий мороз. Я плотнее укуталась в тряпку, когда-то имевшую вид простыни. Прислонившись к стене, в очередной раз задумалась над тем, что учинила в классе.

Поведением Бледной Моли случившееся не назовешь. Пусть в рассказ пяти девушек не особо верится, но тем не менее в подвал отволокли только меня.

Надеюсь, глаза восстановятся. Воспитанницы все же воспользовались огнем. Ресницы и брови у меня опалены и слегка задеты зрачки. Как сказала надзирательница, директриса не пожелала выкидывать деньги на мое лечение, распорядившись запереть меня в камере до выяснения всех обстоятельств.

Пятый день выясняют… А по мне так пусть совсем забудут о Бледной Моли!

Плохо только то, что срок действия мазей и кремов подходит к концу. И когда я выйду отсюда, моя внешность кардинально изменится: проявятся темно-красные корни волос, а кожа потеряет свой мутно-серый оттенок и снова станет белой. Впрочем, мне уже все равно.

Выражение страха и бессильной ярости на лице сестры Риа греет мою душу. Да, она оклеветала меня, обставив все так, будто бы я напала на нее, но… ее растерянность и ужас – достойный подарок тому, кто является вечным предметом для насмешек.

По сути, мне повезло отделаться сущей ерундой. Глаза я открыть не могу из-за гноя. Но стоит его вычистить и приложить примочки, пропитанные целебным отваром, все пройдет. Девочкам же пришлось намного хуже. У Викки сломана рука, у Глории несколько ребер. Тиара лишилась передних зубов, ее встреча со столом навсегда останется у нее в памяти. Парватти получила те самые иглы себе же под ногти. А вот Люсинда ощутила всю прелесть сотрясения мозга. Да, жалости во мне нет ни капли.

Я с огромным усилием поборола желание потереть веки. Прикоснувшись – сделаю хуже. Сколько заразы на моих грязных руках, думать не хочется. Все эти пять дней заточения ко мне относились как к собаке. Из еды – объедки со стола воспитанниц, помыться и даже умыться позволено не было.

Масштаб катастрофы в глазах директрисы просто неимоверен. Подпорчен ее товар – пансионерки. Тех, кого еще можно привести в надлежащий вид, – приведут, а вот миловидная Тиара без передних зубов теперь наверняка останется без покровителя.

Меня бы наказали намного строже, если бы поверили словам девочек. Чтобы Бледная Моль могла в одиночку покалечить пятерых воспитанниц, ей как минимум должны были дать в руки кинжал. И в этом есть свой плюс. Никто не станет ожидать от Моли удара и тем более того, что она может дать отпор.

Дверь моей камеры противно заскрежетала, послышался щелчок отворяемого замка и чьи-то легкие шаги.

Я не стала оборачиваться к посетителю, все равно не увижу, а все, что он хочет сказать, – скажет моей спине.

– Инари, деточка… – мягкий обволакивающий, давно забытый голос.

Неужели уши обманывают? Откуда она здесь?

– Матушка Гелла? – прохрипела, все еще не веря неожиданному счастью.

Я не успела повернуться, как меня уже обнимали теплые руки названой матушки.

– Откуда? Как вы оказались здесь? – Я не скрывала своих слез и нежно прижималась к женщине.

Пять лет назад матушка Гелла покинула пансионат. Она входила в число нянек и гувернанток, приставленных к нам, малюткам, на окраине поместья. Но вместе с моим переводом в главное здание перевелась и она. Преподавая мне и моим одногодкам азы грамоты и письма, сердечная женщина занималась со мной дополнительно по всем предметам, позволяя обогнать сверстниц.

Именно матушка Гелла первое время собственноручно красила мои волосы, смазывала мое тело въедливыми мазями и обесцвечивала губы.

В последний год, который мы провели вместе, она обучила меня премудростям наложения грима. Как же бесилась сестра Антония, когда на ее уроках мастерства маскировки ни одно косметическое средство не брало меня. Цвет кожи не выравнивался, а даже наоборот, все смотрелось рваными ранами или лишайными пятнами. Единственное, что поддавалось ее рукам, – это мои волосы. Ох, и оторвалась она на них! Я всерьез опасалась, что останусь с соломой на голове или вообще облысею.

 

Но опасения сошли на нет, названая матушка вместе с мазями передавала мне все необходимые лечебные маски.

Возможно, кому-то покажется странным: откуда у пансионерки косметические и многие другие средства. Нет ничего проще для того, кто проработал многие годы в Ордене Магнолии, передать все через друзей. Что матушка Гелла и делала – через прачку, кухарку и конюха мне доставались снадобья. У последнего я, кстати, и натиралась всеми снадобьями раз в месяц.

Тогда, пять лет назад, матушка покидала пансионат с тревогой в сердце, сказав, что сильно заболела ее близкая подруга. Но, даже присматривая и ухаживая за ней, она не забывала обо мне.

Я и представить не могла, насколько скучала по ней! Мне, бастарду, никогда не знавшему любви и ласки настоящих родителей, была подарена Небесами любовь этой женщины. Двенадцать счастливых и радостных лет, несмотря на детскую жестокость. У меня была она – сестра Гелла, и все прочее меркло на ее фоне. Она вернулась, когда я уже опустила руки. Может, это знак, что еще рано сдаваться?..

– Вы вернулись… насовсем? – задала вопрос, который мучил меня.

Матушка долго не отвечала, я начала беспокоиться.

– Да, мое сокровище, – наконец произнесла она.

– Господь услышал мои молитвы, – выдохнула я и вновь прижалась к женщине.

Слезы счастья катились по щекам. Это просто невероятно! Она останется со мной!

– Не плачь, моя хорошая, не плачь, – касаясь моего подбородка, шептала матушка. – Что это?

В этот момент она провела пальцами по моим глазам.

– Инари? Немедленно к лекарю!

Схватила меня за руку и потащила к выходу. Словно кукла, я плелась следом, потому что сил нормально передвигаться не было. Я переоценила свои возможности и зря столько дней провела, сидя на кровати. Организм истощен, да и нервы на пределе.

Сознание ускользало. Последнее, что уловил мой слух, – вскрик директрисы. Или это развлечение больного мозга?



Одна из гостиных пансионата


– Прекратите! – твердым тоном потребовал мужчина.

– Не могу! Вы же ее видели! Что они с ней сделали?

– Она поправится, в пансионате не место слабым.

– Не место слабым?! – процедил сквозь зубы молодой человек.

– Во имя Света, Анкорн, успокойся! – властно приказал третий собеседник, до этого спокойно сидевший в кресле у окна.

Казалось, его совершенно не волновало происходящее: ни откровенная ярость друга, ни вежливые попытки Карленда успокоить бушевавшего Анкорна.

Мужчины, чьи судьбы пересеклись по воле случая: Анкорн ди Серрейа, Карленд си Анрейд и Алерайо тер Фантойер. Никто не мог подумать, что однажды у лордов появится общая цель.

Три личности, будоражившие всю Северную Ирмену, чья репутация ни разу не дала трещин. Те, кем восхищались и… кого боялись.


Анкорн ди Серрейа – вице-канцлер Арона Бесстрашного. Должность канцлера при дворе Его Императорского Величества занимал отец Анкорна, который уже подумывал об уходе на заслуженный отдых, а на его место претендовал сын. Несмотря на свой слишком «живой» характер, который, впрочем, в полной мере проявлялся, когда дело касалось лишь близких, молодой ди Серрейа стал бы достойным преемником. Высокий, худой, со светлыми кучерявыми волосами, овальным, слегка заостренным к подбородку лицом, широким лбом и большими глазами янтарного цвета. Эти глаза вводили в заблуждение каждого, кто хоть раз заглянул в них. Теплые, притягательные, чуть наивные, казалось, их обладатель прост и добродушен. Жулики всех мастей, а таких среди знати немало, в предвкушении выигрышного дела потирали ладони. Но с первым же словом, произнесенным тихим, проникновенным голосом, вроде бы даже безучастным, души нечистых на руку леденели. Те, кто хорошо знал Анкорна, с уверенностью говорили, что единственный признак, по которому можно понять, насколько плохи дела, это потемневший взгляд вице-канцлера. В остальном же этот человек полон загадок и противоречий. Ему не было присуще поведение, принятое в обществе аристократов: он не волочился за юбками, его нельзя было обвинить в излишней любвеобильности. Как и отец, Анкорн придерживался принципа «не гадить там, где спишь», а измена – не что иное, как самая настоящая гадость доверившейся женщине. После очередного тайного задания он вернулся в столицу с очаровательной девушкой, которая и заняла место его любовницы. Пять лет она является его содержанкой, что устраивает обоих.


Карленд си Анрейд – Первый Маршал Северной Ирмены, был удостоен этого звания в сравнительно молодом возрасте – тридцати пяти лет. В ходе Аддаранской войны показал блестящий ум и выдержку, силу и волю, «железное» руководство вооруженными силами. Взятие Холменского бастиона, где численность противника превышала количество солдат Арона Бесстрашного более чем в полтора раза, и решающая битва на переправе Трех Путей, выигрыш в которой переломил исход войны. Но это не единственные заслуги Маршала. За пятнадцать лет под его командованием сухопутная армия Северной Ирмены изменилась до неузнаваемости. Карленд си Анрейд ввел не только новые реформы, естественно, одобренные Его Императорским Величеством, но и поднял армию на новый уровень. Стать солдатом мечтал каждый мальчик, а быть под командованием самого Маршала – цель, к которой многие стремились с завидным упорством. Неудивительно, что гарнизон, прозванный в народе «Несущие смерть», состоял из самых лучших, самых сильных воинов. Там, где ступала нога данного гарнизона, мгновенно вывешивался белый флаг. И только самоубийцы вступали в бой.

Карленд си Анрейд в совершенстве владел всеми видами холодного оружия, был бесспорным победителем во всех кулачных боях. Но пять лет назад практически отошел от дел. Никто не воевал против Северной Ирмены. У каждой страны, мало-мальски привлекательной для Арона Бесстрашного, был заключен с ним мирный договор. Нейтральным государством, таким же независимым, как Северная Ирмена, был Южный Крест. Впрочем, Арона он не интересовал, отчасти из-за протяженности территорий, отчасти из-за несовпадения интересов. Южный Крест не вмешивался в дела Северной Ирмены, в свою очередь, Северная Ирмена заключила пакт о ненападении с южным соседом.

Последние пять лет лорд Карленд си Анрейд занимался своими «детьми», как он называл солдат: бесконечные тренировки, а также лекции по военной теории, проходящие в Императорской Военной Академии.

И вот неожиданно для всех человек, который, несмотря на свой возраст, выглядел молодо, в один миг состарился. Его черные, с вишневым отливом волосы поседели, лоб покрыла цепочка глубоких морщин. От уголков серых невыразительных глаз протянулись к вискам гусиные лапки. Его крупный рот с тонкими губами, ранее часто расплывающийся в искренней и теплой улыбке, все чаще был плотно сжат.

Занятия в Академии прекратились. Маршал покинул столицу, переехав в поместье, находящееся в пригороде. Мужчина, волновавший умы многих прекрасных дам, и мужчина, за которым всегда велась охота, был одинок. Он не имел ни жены, ни детей, ни даже любовницы. Настоящая причина такого положения крылась в сердечной ране, а не в «особых»» пристрастиях, приписываемых Маршалу дворцовыми сплетниками.


И третий мужчина, связанный с двумя не только положением, но и возможностью вершить их судьбы. Человек, право которого мог оспорить только император, не в силу статуса, а из-за отцовской доброжелательности. Все верно, Алерайо тер Фантойер, третий сын Арона Бесстрашного, рожденный от наложницы, но признанный наследником Северной Ирмены, стал третьим покровителем Бледной Моли. Внешностью наследный принц пошел в мать. От нее он взял смоляной цвет волос, тонкий нос и овальную форму лица. Лишь синева глаз досталась от отца. Многочисленные поклонницы называли Алерайо ледяной статуей, настолько завораживающе холодным казался его облик. Он был притягательно красив, но ни в его движениях, ни в его словах не было теплоты. Принц сыскал себе славу жестокого, однако справедливого человека. В отличие от его друга Анкорна сына императора не волновала такая мелочь, как репутация женщины и ее душевное равновесие. Если воздыхательница настойчиво добивается внимания наследника в постели, то именно там она его и получит. Калейдоскоп сменяющихся женщин, из которых ни одна не сумела зажечь огонь любви в его сердце.


Три личности связали судьбы воедино. Появление общей цели и желания обладать одной пансионеркой не оставляло сомнений, что в будущем это будет крепкий союз, но вот кого – врагов или все же друзей?