Название книги:

Новый Дозор

Автор:
Сергей Лукьяненко
Новый Дозор

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– Придется подчистить, – решил я. – Займусь девушкой, а ты сними с парня «Сократа» и заставь все забыть.

– Надо ли? – задумчиво произнес Лас. – Сам виноват, пусть сам и расхлебывает…

– Ошибки надо исправлять, – сказал я. – Хотя бы те, которые можно исправить.

Лас, очевидно, думал, что мне уже кое-что понятно, и мы сейчас целеустремленно спешим к Гесеру, потому что уж ему-то точно понятно все. Кто такой этот «тигр», почему у живого человека нет ауры (и заодно еще и полностью утрачен интерес к жизни), почему нацеленные в него заклинания проходят его насквозь. На самом деле я ничего не понимал. И подозревал, что Гесер будет ошарашен не менее.

Что такое аура, если разобраться?

Это Сила. Та самая Сила, которую люди постоянно продуцируют, но использовать не могут. Сила истекает в пространство и покрывает всю Землю. Мы, Иные, продуцируем ее куда слабее – и поэтому можем впитывать из внешней среды (примерно то же самое делает синий мох, только мы куда эффективнее – и еще умеем мыслить). Если нет ауры – значит нет Силы… нет жизненной энергии… человек или Иной – он уже мертв…

Нет, ерунду я думаю! Как это – нет ауры? Вампиры мертвы, они находятся в состоянии «послежизни», а вот аура у них есть. Своя, особая, вампирская, но есть. У Надюшки – Абсолютной волшебницы, имеющей «нулевую магическую температуру», – аура тоже имеется – и будь здоров какая!

Я потер лоб. Никогда не стремился разобраться во всех этих деталях нашего существования. Считал, пусть научная группа ломает ум… все равно все эти теории бесконечно далеки от жизни.

Итак… почему есть аура у тех, кто мертв? И у тех, кто вообще не излучает «жизненной энергии»? И почему они живы… как ни ужасно мне было ставить в один ряд вампиров и Надю, я сделал над собой усилие и попытался рассмотреть вопрос абстрактно. Без жизненной энергии жить нельзя… а мертвые и «нулевые волшебники» ее не продуцируют…

Стоп! Все элементарно. Они не излучают, но потребляют. Вампирам чужая Сила дает посмертное существование. Получается, что… что и Наде она обеспечивает жизнь. Если проводить какую-то аналогию… то моя дочь – она как человек, чей организм не вырабатывает кровь. И живет она на постоянных, непрерывных переливаниях…

Я сморщился и заерзал на сиденье. Даже думать об этом было неприятно. Может быть, поэтому я никогда и не вдавался в детали того, как связаны между собой Сила, аура, жизнь?

Ладно, это все пустое. Пусть Надя живет на чужой жизненной силе. Она живет, и с ней все хорошо. А как можно лишить человека Силы – и при этом оставить его в живых? Не убить, не превратить в вампира – а превратить в какую-то странную разговаривающую куклу?

Не знаю.

– Задумался ты, – сказал Лас.

– Ага, – подтвердил я.

– Слушай, у меня вопрос есть… А Высшие – они видят, как душа отлетает?

– Душа? – не понял я. – Отлетает?

– Ну да. Аура – это же душа, верно? Вот когда человек умирает, видно, куда аура полетела? Я к тому, что можно было бы вычислить положение рая и ада. Если взять двух одновременно умирающих в разных концах земного шара, засечь направление отлета души, то методом триангуляции…

– Лас, аура – не душа! – возразил я. – Аура – жизненная энергия.

– А я думал – душа, – расстроился Лас. – Так душу не видно?

– Нет, – ответил я. – И когда человек умирает, то аура никуда не улетает, она гаснет.

Что-то в этом было. В вопросе Ласа, в моем ответе…

Но понять я не смог или просто не успел – мы проехали под услужливо поднявшимся шлагбаумом на нашу стоянку. И остановились прямо перед Гесером.

Вот чем настоящий Высший маг отличается от неофита вроде меня – опытом. И умением делать кучу дел одновременно. Если бы я послал кого-то по делам и отслеживал потом его действия – я бы, наверное, мог почувствовать, что он спешит обратно с важным докладом. Но мне пришлось бы этим заниматься специально. А Гесер, похоже, ощутил мое приближение так, между делом, и заинтересовался настолько, что вышел навстречу.

– Рассказывай, – коротко велел он, когда я начал выбираться из машины. – И быстро!

Быстро так быстро. Я посмотрел ему в глаза и прокрутил в голове разговор с Пастуховым и визит к Искендерову.

– Пошли в кабинет. – Гесер развернулся. Провешивать портал на таком расстоянии было бы пижонством. – Звони Светлане.

– Зачем? – доставая мобильник, спросил я.

– Я открою портал в вашу квартиру. Пусть берет Надю и идет сюда.

По спине противным холодком пробежал страх.

– Нет, я не вижу непосредственной угрозы, – сказал Гесер не оборачиваясь. – Но мне крайне не нравится происходящее. И мне нужны все Высшие Москвы.

На ходу Гесер время от времени словно бы запинался, не совсем уж останавливаясь, но притормаживая на мгновение. Похоже, он связывался с другими Высшими.

Хотя с какими другими? Светлане звоню я… что ж она не берет-то трубку… есть еще Ольга… вот и весь состав «магов вне категории» Ночного Дозора. У Дневного в активе сейчас только Завулон, у них много магов первого-второго уровня, но с Высшими последнее время не складывается…

– А мне что делать? – обиженно крикнул вслед Лас.

– Зайди в научный отдел, Иннокентия ко мне! – велел Гесер. Он любил, когда все вокруг при деле.

Светлана наконец-то ответила.

– Антон?

– Света, сейчас Гесер провесит к нам в квартиру портал…

– Уже висит, – спокойно ответила Светлана.

– Бери Надьку и дуй к нам.

– Спешно? – уточнила Света.

– Пусть возьмут вещи на день-два, – обронил Гесер. – Но особо не копаются.

Эта реплика мне совсем не понравилась. Похоже, Гесер собирался перевести Свету и Надю «на осадное положение». Это пугало: учитывая, что речь шла о Высшей волшебнице (пусть и специализирующейся на целительстве – но, как известно, любое лечебное заклинание с тем же успехом может служить и атакующим) и волшебнице Абсолютной – то, что ей всего десять лет, не делает Надю беззащитной. Она может поставить самую банальную Сферу Отрицания – но с такой мощностью, что ее из пушки не пробьешь.

– Я слышала, – сказала Света. – Сейчас, покидаю чистого белья в сумку… Тебе чего-нибудь принести?

– А… – запнулся я. – Ну… пару носков, пару трусов…

– Рискну захватить еще и чистую рубашку, – решила Светлана.

Мы уже подходили к кабинету Гесера, когда я все-таки решился заговорить – шеф больше не вздрагивал при ходьбе, видимо, со всеми, с кем нужно, уже связался.

– Борис Игнатьевич, вы, как я вижу, поняли, что происходит…

– Ни черта я не понял, Антон, – ответил Гесер. – Ни черта. Я даже не слышал ни о чем подобном. И это… – Он пожевал губами, подбирая подходящие слова. – Это меня пугает.

Он распахнул дверь, и мы вошли в его кабинет.

Глава четвертая

Первое, на что я обратил внимание, – висящие в воздухе порталы. Вызванные Гесером Высшие очень спешили.

Потом я сосчитал порталы. Один, для моих девчонок, мерцал тонкой белой рамкой, ожидая, пока через него пройдут. Три портала медленно гасли.

Три?

И я уставился на тех, кто уже сидел за столом.

Ольга. Ну, это понятно. Я машинально кивнул ей.

А этот тихий старичок с растрепанными седыми волосами, в потертом костюме и старомодном широком галстуке, похожий на престарелого профессора или врача?

И этот крепкий бородатый мужчина, чье лицо мне почему-то знакомо… не из дозорной жизни, скорее – из человеческой, то ли по телевизору видел, то ли в газетах…

У нас в Дозоре таких нет.

– Спасибо, что не задержались, – сказал Гесер, проходя к своему креслу. – Познакомьтесь. Это Антон Городецкий. Вы о нем наверняка слышали.

– Кто же не знает Антона Городецкого? – с улыбкой сказал старичок.

– Это – Марк Эммануилович Жермензон, – представил его Гесер. – Высший Светлый. Боевой маг.

– Сергей, – представился второй. – Сергей Глыба. Высший Светлый.

– Я вас знаю, – вспомнил я наконец-то. – Вы… вы же этот…

– Прорицатель! – радостно подтвердил он.

Он действительно был прорицателем. Из числа тех, что публикуются в «желтых» газетах и не менее «желтых» журналах, толкутся на телевидении, сидят среди приглашенных гостей «на первом ряду» в бесчисленных ток-шоу. Он предсказывал финансовый кризис, когда тот заканчивался. Укрепление рубля перед тем, как тот падал. Замену долларов в США на неведомые «амеро». Падение астероидов. Прилет инопланетян. Эпидемию козьего гриппа. Неслыханный рост российской экономики. Тайфуны и землетрясения.

Если бы все его прогнозы сбывались с точностью до наоборот, то в них был бы смысл. Но это была обычная предсказательная болтовня по принципу «трех П» – пол, палец и потолок. Иногда в прессе над ним хихикали, но его импозантный облик и бойко подвешенный язык нравились читателям (точнее – читательницам), и без работы он не оставался.

– Вы прорицатель? – сказал я с сомнением.

– Антон, ну что же вы, думаете, я буду всерьез прорицать для людей? – с улыбкой ответил Сергей.

– Никогда не видел вас в Дозоре, – сказал я.

– А они не в Дозоре, – мрачно сказал Гесер. – Марк Эммануилович, можно сказать, на пенсии.

– По ранению, – с веселой улыбкой уточнил Жермензон.

– А Сергей просто не хочет служить, – добавил Гесер.

– Имею право, – ответил Глыба. – Хочу жить как человек.

Из последнего портала вышла Света, держащая за руку Надю. Портал немедленно погас.

– Здравствуйте, – очень вежливо сказала Надя. – Дядя Гесер, тетя Оля, здравствуйте.

Я увидел, с каким нескрываемым любопытством уставились на мою дочь Марк и Сергей, и усмехнулся.

– Все прибыли, прекрасно, – сказал Гесер. – Начинаем работать. Вы все в курсе того, что узнал Антон…

Ого… быстро он. Не только позвал, значит. Еще и проинформировал.

– У нас чрезвычайная ситуация, – продолжал Гесер.

– Полагаю, очень сильно чрезвычайная? – уточнил Марк Эммануилович.

– Крайне, – неожиданно сказал Глыба, запрокидывая голову и закрывая глаза. – Гесер… спасибо, что всех собрал.

 

– Что видишь? – не глядя на прорицателя, спросил Гесер.

– Ничего.

– Тогда откуда панические настроения?

– Я ничего не вижу, Гесер. – Сергей потер лоб и криво улыбнулся. – Вот откуда и паника. Ты же знаешь, я всегда что-нибудь да вижу…

– Обычно – всякие гадости… – буркнул Гесер.

– Жизнь такая. А сейчас – пусто.

– Ты что, конец света предрекаешь? – заинтересовался Жермензон. – И что-таки, потом ничего?

– Да не обязательно. – Глыба поморщился. – Уж с твоим опытом, Эммануилыч, стоило бы знать азы прорицания. «Слепота прорицателя» возникает в ситуации, когда на ближайшее будущее воздействуют силы, превосходящие силы прорицателя как минимум на порядок. То есть для второго ранга это будет маг первого уровня, для первого уровня – Высший маг…

– И в результате мы получаем замечательную картину – в Москве появилась сила, на порядок превосходящая Высшего мага, – подытожил Гесер. – Не знаю, как вам, а мне это кажется близким к апокалипсису…

– Дядя Гесер. – Надя, присевшая рядом со Светланой за дальний конец стола, подняла руку будто в школе. – Силы Высших не могут различаться на порядок, нас так в школе учили…

Гесер поморщился и попросил:

– Надя, давайте, пожалуйста, без «дядя». Ты уже… э…

– Большая девочка, – послушно сказала Надя. – Ну так нас учили, что сила Высших магов практически одинакова, небольшие колебания, замеренные в ходе прямых силовых противостояний вроде «пресса», никакого значения не имеют и не являются стабильными. Сегодня чистая Сила выше у одного Высшего, завтра у другого. Основное значение в противостоянии Высших имеют опыт и тактика ведения поединка.

– Исключение из правила? – спросил Гесер с любопытством.

– Так называемые «нулевые» маги вроде меня, – без лишней скромности ответила Надя. – Мы бесконечно превосходим силой любых магов, включая Высших, поскольку теоретически можем создать заклинание любой мощности.

– Любое, но в рамках существующей на Земле магической энергии, – уточнил Гесер. – Точнее формулируй!

– Да я просто не успела закончить, – сказала Надя.

Выкрутилась!

– Хорошо, пять с минусом, – сказал Гесер. – И что же ты хотела сказать?

– Как может существовать маг, на порядок превосходящий Высшего прорицателя? Это либо нулевой, либо…

– Ну, ну! – подбодрил Гесер.

– Либо вообще не маг. – Надя внезапно смутилась и подалась к матери. Светлана обняла ее за плечи. Я поймал взгляд дочери и одобрительно кивнул.

– Мы не можем исключить существование другого нулевого мага полностью, – сказал Гесер. – Но и предпосылок к этому нет.

– В том числе не было и никаких предсказаний на этот счет, – заметил Глыба. – А Надя была предсказана.

– Давайте рассматривать другие варианты, – сказал Гесер. – Маг, даже нулевой, это всего лишь маг.

– Зеркало? – тихо спросила Светлана.

Повисла напряженная тишина.

Зеркало – это плохо. Это очень плохо, потому что с ним практически невозможно бороться. Зеркало порождается Сумраком… то есть никто на самом деле не знает, как и почему обычный неинициированный Иной с неопределенной аурой, одинаково склонный к Свету и Тьме, превращается в Зеркального мага. Зато известно, почему он появляется и что потом происходит. Зеркальный маг приходит в то место, где сильно нарушен баланс Света и Тьмы, после чего встает на сторону проигрывающей стороны. Ну и… ликвидирует разрыв. Самым банальным способом – либо убивая магов, либо лишая их силы. Светлана одиннадцать лет назад потеряла большую часть своей силы – и еще счастье, что ей удалось восстановиться так быстро.

– Это не может быть Зеркало, – сказал Гесер и покачал головой. – Зеркальный маг поднимается по уровням лишь в ходе поединка с обычными магами. У нас кто-нибудь из Высших с Зеркалом сражался?

– Темные? – предположил Марк Эммануилович.

– У них в Дозоре один Высший, сам Завулон.

– А Юрий и Николай? – удивленно поднял бровь Жермензон.

– Юрий семь лет назад перебрался в Минск, там у него карьерные перспективы более внятные, – усмехнулся Гесер. – А Николай – как вы. В запасе уже пятый год. По-моему, ничем не занят, кроме рыбалки на Ахтубе…

– Он еще пишет любовные романы под женским псевдонимом, – вставила Ольга.

– Да? – неожиданно заинтересовался Глыба. – И как?

– Читать можно, – оживилась Ольга. – Особенно…

– Тише! – Гесер постучал пальцем по столу. Звук был неожиданно громким. Прикрыл глаза, посидел несколько секунд молча. – Я попросил Завулона проверить его Высших из запаса. Но, полагаю, никто из них ни с кем не сражался. Да и с какой бы стати Зеркалу убивать Темных? При нынешнем раскладе сил он опять должен убивать нас!

– Тогда кто? – Жермензон развел руками. – Если не Зеркало… кто-то из древних магов? Были же среди них нулевые… ну… или близкие к тому…

– Кто и зачем? – ответил вопросом Гесер. – Главное – зачем? Тайком явиться в Москву, проделать невесть что с попавшимся на пути человеком… Нет, давайте рассмотрим альтернативные варианты!

– Не Зеркало и не неизвестный нам Выс… э… нулевой маг? – спросил Глыба.

– А какие варианты еще могут существовать? – впервые задала вопрос Светлана. – Вы извините, Борис Игнатьевич, у меня на плите борщ недоваренный остался, Надя сидела уроки делала, тут вы нас выдергиваете… и, как я вижу, сами не понимаете зачем!

Гесер посмотрел на меня. И сказал:

– Давай-ка ты, Антон. Что тебя пугает?

Я подумал минуту, прежде чем начать отвечать.

– Самолет… Самолет, который должен был упасть, но не упал. Мальчик-пророк, который так удачно попался мне на глаза. Его слова… относительно меня в первую очередь. Полицейский, с которым я столкнулся много лет назад и который теперь видит Иных, сам Иным не являясь. Его напарник, у которого исчезла аура и которому теперь все поровну. Неизвестный, которого полицейский назвал «тигром». То, что оба полицейских описали неизвестного совершенно по-разному. Невозможность предвидеть события для Высшего мага-прорицателя.

– Как это все может быть взаимосвязано?

– Не знаю, – честно сказал я.

– И что именно тебя пугает? Неужели слова про «тигра»? Так твой полицейский и нас называет «собаками», и Темных «волками».

– Меня пугает концентрация странностей, – сказал я. – Все началось сегодня утром. Восемь с половиной часов назад! И столько всего сразу!

Гесер кивнул. Кажется, он был удовлетворен моими словами.

– Правильно. Очень много странностей. Совпадением это быть не может, значит, должна быть общая причина. Предлагайте свои варианты.

– Вы прямо как доктор Хаус, Борис Игнатьевич, – с иронией произнесла Светлана.

– Что?

Это был один из тех редких случаев, когда я видел шефа растерянным. Он, по-моему, совсем не интересовался кинематографом, а по телевидению смотрел только новости и фигурное катание – чем-то оно его привлекало.

– Не важно, – сказала Светлана. – Доктор такой… известный. Он тоже предлагал подчиненным выдвигать безумные теории, а сам выбирал из них правильную.

Гесер с легким сомнением смотрел на Светлану. Потом кивнул и сказал:

– Надеюсь, у этого доктора более инициативные подчиненные. Я пока ни одной версии не слышу.

– Божественная сущность, – неожиданно сказал Жермензон. – Нет, я не веду речь о Боге или мессии, но, возможно, мы имеем дело с проявлением какой-либо сакральной, мистической сущности…

– Пенсия на тебе вредно сказывается, Марк, – сказал с раздражением Гесер. – Единственная мистическая сущность в нашем мире – это мы, Иные. Все остальное – человеческий фольклор.

– Ну, некоторые Иные так не считают… – пробормотал Жермензон, впрочем, без особого напора.

– Значит, это фольклор Иных! – отрубил Гесер. – Серьезные версии есть?

– Порождение изначальной Силы, – предположил Глыба. – Света или Тьмы…

– Это та же самая «божественная сущность», только другими словами, – сказал Гесер.

– Но Свет и Тьма существуют, – пожал плечами Глыба. – Когда мы клянемся Светом, он подтверждает наши слова.

Гесер поморщился.

– Софистика. Мы не знаем, как и почему это происходит. Ты знаешь? Я – нет. Возможно, кто-то из Великих магов древности создал заклинание, которое действует до сих пор. Подозревать Свет и Тьму в осознанной деятельности – это…

– Это все равно как предположить, будто Сумрак создаст Зеркало и пошлет проигрывающей стороне… – мягко сказала Ольга.

Гесер заткнулся.

Именно заткнулся, а не замолчал. Посидел, глядя в столешницу, потом сказал:

– Версия принимается. Она нелепа. Она мне не нравится… потому что я боюсь чего-то подобного. Но как версия – принято. Еще?

Надя снова подняла руку.

– Мне кажется, Борис Игнатьевич, что гадать сейчас вовсе не нужно, – сказала она. – Ну какая нам разница, кто именно появился? Мы ведь уже знаем, что он очень сильный и делает странные вещи. И пусть! Нам надо понять, чего он хочет.

– И?.. – спросил Гесер.

– Па… Антон… – Надя покраснела.

– Ничего, мы в курсе, что он твой папа, – неожиданно мягко сказал Гесер. – Говори.

– Все началось с того, что папа увидел мальчика-пророка, который боялся лететь на самолете, потому что самолет должен был упасть, – явно смущаясь, начала Надя. – Ну, он мальчика и его маму спас, так? А если кто-то тоже хотел его спасти, только поступил проще, спас сразу весь самолет? Поэтому самолет и не упал. Ну а когда понял, что мальчика там уже нет, то отправился его искать…

– История с полицейскими? Почему он так прокололся? Оставил не просто свидетелей, а свои следы?

– Он не прокололся. Он… он представился, – тихо сказала Надя.

– Оставил визитную карточку! – Ольга щелкнула пальцами. – Верно. Понял, что один из полицейских распознал в нем Иного. Воздействовал на его напарника. Но с чего он решил, что мы выйдем на этих полицейских, да еще так быстро?

– Если тот полицейский обычный человек, но видит Иных, – это может быть последствием общения с папой, – сказала Надя. – Нас учили, что заклинание может оставить побочный эффект, след… И этот след обычно завязан на того мага, который заклинание накладывал. Вдруг кто-то увидел на полицейском след – и понял, что он с папой связан? Для него это было… ну, как собаку пнуть – чтобы завизжала и хозяин обернулся…

– Ничего себе сравнение, – сухо сказала Ольга.

– Извините, – ответила Надя. – Я же с его точки зрения сужу…

Я обратил внимание, что Гесер уже с полминуты сидит с закрытыми глазами. И медленно багровеет. Потом Гесер открыл глаза и встал:

– Так. Я не слышу Семена. И не могу с ним связаться. Кто-нибудь, попробуйте!

Ольга тоже прикрыла глаза.

Глыба картинно приложил ладонь ко лбу.

Жермензон пожевал губами.

Светлана нахмурилась.

А я достал мобильник и нажал одну из клавиш «горячего вызова».

– Да, Антоха? – жизнерадостно ответил Семен.

– Ты где?

– Я? Я в гостях у Оли и Кеши. Чай пью. Рассказываю, какая у нас замечательная школа для художественно одаренных детей.

– Гесер не может с тобой связаться, – сказал я.

Последовала короткая пауза, после которой Семен сказал.

– А ты знаешь, я тоже не могу. Ни с кем. Как-то глухо… в эфире…

– Скажи, что мы едем, – быстрым шагом направляясь к двери, приказал Гесер. – Антон, Марк, Ольга, вы со мной! Светлана, Сергей, вы за старших по Дозору.

– Я не в штате! – возмутилась Светлана.

– Считай, что тебя призвали, – бросил Гесер не оглядываясь.

– Света, если мы сейчас будем спорить, – мягко сказала Ольга, поднимаясь вслед за Гесером, – ребенок может погибнуть. И Семен тоже. Понимаешь?

И Светлана, которая на моей памяти уже сотню раз отбивалась от попыток Гесера хоть как-то привлечь ее к делам Дозора, сразу осеклась. Лишь спросила вслед:

– Что именно мне делать?

– Убивай все непонятное, что попробует войти в офис, – ответил Гесер.

– Я врач, а не убийца! – возмутилась Света.

– У каждого врача должно быть свое кладбище, – отрезал Гесер.

Когда мы выбежали во двор, шлагбаум на въезде был уже поднят, а в разъездную машину – потрепанный японский «паркетник» – садились Алишер и Гарик – видимо, они сегодня были дежурными.

– Марк Эммануилович, будь добр, сядь к ребятам, – бросил Гесер.

Похоже, он всерьез считал необходимым присутствие в каждой машине хотя бы одного Высшего.

А мы уселись в старый «БМВ», на котором Гесер ездил сколько я себя помню. Я сел впереди, Ольга – на заднее сиденье, Гесер – за руль. Обычно он так не делал, я даже не был уверен, что Великий умеет водить автомобиль.

Оказалось – умеет, да еще как. Мы вылетели на улицу и с ходу рванули по встречке, которая, очевидно, показалась Гесеру более свободной от транспорта. От дружных проклятий водителей и возгласов о распоясавшихся депутатах и чиновниках, которые ездят как хотят, нас спасало только одно.

 

Машина была невидима.

Причем Гесер использовал не обычное заклинание вроде Сферы Отрицания или его аналогов. Мы были совершенно невидимы. Мы были пустым местом, несущимся по дороге сквозняком, пустотой – с точки зрения любого водителя.

Честно говоря, это напрягает, даже если за рулем сидит Высший маг, чей водительский стаж в принципе может превышать сотню лет.

Но Гесер, оказывается, не собирался играть в салки с московскими автомобилистами. Еще через мгновение машина соскользнула в Сумрак.

Войти в Сумрак может каждый Иной. Привести с собой человека, пронести что-либо – тоже задача чисто техническая.

Но вот протащить в Сумрак машину!

– А помнишь, как мы на боевом слоне в Сумрак въехали? – внезапно спросила Ольга и засмеялась.

Шутит или всерьез? Кто ее знает…

Теперь мы мчались по сумеречной Москве. Первый слой – самый близкий к реальности. Тут даже есть дома, машины, люди. Все сероватое, тусклое, заторможенное – но еще настоящее. Почти настоящее. Только добавился синий мох на дорогах и стенах домов…

И машина радикально изменилась. Старый, но крепкий немецкий автомобиль будто потек, меняя пропорции, салон сделался куда старомоднее, руль в руках Гесера сжался, став тоненьким, с блестящим никелированным ободком внутри и эмблемой в виде горделивого оленя посередине. Такая же фигурка оленя выскользнула из капота. Приборная доска выгнулась горбом, выпятив перед Гесером полукруглый спидометр, под которым прятались четыре крошечных прямоугольных циферблата. Посередине вместо простенького борткомпьютера возник совсем уж примитивный радиоприемник на два диапазона, а прямо передо мной – круглые механические часы.

– Да, – сказал Гесер. – Я предпочитаю отечественные машины. «Волга», вторая серия. Мой верный боевой конь. Прошу никому не рассказывать… знаю я вас, остряков…

Это была не просто видимость – я почувствовал запах кожаной обивки и заелозил на скользком сиденье. Ну надо же… даже не знал, что советский автопром выпускал «Волги» с кожаным салоном и автоматической коробкой… может, тут еще и подушки безопасности есть… не помешали бы!

Нет, ну каков шеф-то! Ездить на старой «Волге», маскируя ее под старенькую, но приличную «бэху»! Честно говоря, не ожидал от него такого стеснительного патриотизма… или это не патриотизм, а консерватизм?

Впрочем, патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

Гесер крутанул руль, уворачиваясь от «рейнджровера», стоящего посреди дороги. Странная это была машина – вся разукрашенная какими-то рекламными надписями, прогнившая насквозь, с вывалившимся из капота двигателем. Скорее всего в реальном мире ее уже давно не было, в Сумраке догнивал информационный фантом – такое бывает с предметами, которые по тем или иным причинам долго были объектом человеческого внимания. Последствия какого-то ДТП, что ли?

– Нет, надо поглубже, – внезапно сказал Гесер.

И вот тут он меня удивил по-настоящему. Крякнул – и мир вокруг совсем выцвел.

Мы были на втором слое Сумрака.

Дома стали деревянными. Очень странно выглядят деревянные дома в девять-десять этажей, честное слово. Дорога превратилась в проселок, извилистый и покрытый кочками. Люди почти исчезли, со второго уровня они плохо различимы. Все стало серым. Вместо машин над дорогой висели облачка пара – будто выдохнули полной грудью в холодный день…

Ну и конечно же, стало очень холодно.

И машина опять изменилась.

Очень заметно и в лучшую сторону.

Выгнувшийся в прыжке олень на капоте трансформировался в крылатую девушку.

Некоторое время я смотрел на эмблему в виде двух переплетенных латинских букв «R». Потом спросил:

– Борис Игнатьевич, так вы предпочитаете отечественные автомобили?

Гесер молча гнал «роллс-ройс-фантом» по пустым дорогам, беззаботно проносясь сквозь пар и человеческие тени. Большинство ничего не заметит. Некоторые ощутят на секунду холодок на коже и почувствуют глухую, безысходную тоску по чему-то прекрасному, захватывающему… чего им никогда не дано испытать. Американцы в таких случаях говорят «Кто-то прошел по моей могиле».

На самом деле все чуточку страшнее – сквозь тебя в этот миг прошел Иной.

– Все врут, Антон, – неожиданно ответил Гесер. – Все врут.

Похоже, телевизор он все-таки смотрит.

А его консерватизм все-таки не равен патриотизму.

– Хорошая машина, – признал я. – Так… между нами, конечно.

По второму слою мы ехали с той же скоростью, как и в обычном мире. Ну, за исключением того, что у нас на пути не было пробок. Но Гесера, конечно, интересовало не это. Главное было в том, что время здесь шло куда медленнее, чем в реальности. К Семену мы приедем буквально через минуту после звонка.

Впрочем, тот, кто к нему идет, тоже может двигаться через Сумрак. И даже спуститься на слой-другой ниже.

Конечно, если к нему вообще кто-то идет.

Внезапно Гесер выругался. В принципе языка, на котором он сейчас заговорил, я не знал. Наверное, на этом языке говорили на Тибете во времена его детства. Но интонация сомнений не вызывала – шеф ругался.

– Фи, Гесер, – подтвердила мою догадку Ольга.

– Ничего необычного не замечаете? – спросил Гесер.

Я огляделся. Сказал:

– Сумрак. Синий мох. Все как обычно.

– Мы на втором слое, – задумчиво произнесла Ольга. – Откуда здесь синий мох?

Мха, если честно, было не много. Иногда – пятна на дороге, иногда – на стенах. Бесцветность второго уровня делала их едва заметными, но они и впрямь здесь были.

Синий мох – на втором уровне Сумрака!

– Никогда такого не видел, – признался я.

– Дело в том, что и я такого не видел, – произнес Гесер. – Вот разве что…

Но закончить он не успел – прямо перед лобовым стеклом «роллс-ройса» полыхнул файербол.


Издательство:
Издательство АСТ
Серии:
Дозоры
Поделится: