Название книги:

Новый Дозор

Автор:
Сергей Лукьяненко
Новый Дозор

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– Это у баптистов?

– Это у всех.

Лас задумался, благо вождение автомобиля под прикрытием «эскорта» позволяло не особо напрягаться.

– А если там бабы будут?

– Они тебе теперь не бабы, а сестры во Христе!

– Ну ты врешь! – возмутился Лас. – Хватит уже, Антон!

Я достал мобильник, подумал секунду и спросил:

– Кому из наших ты веришь?

– В духовном плане? – уточнил Лас. – Ну… Семену поверю…

– Годится, – кивнул я, набрал номер и включил громкую связь.

– Да, Антон? – отозвался Семен.

– Слушай, ты крещеный?

– Ну как в моем возрасте русский человек может быть некрещеным? – ответил Семен. – Я ж при царе родился…

– А сейчас вере православной близок?

– Ну… – Семен явно смутился. – В церковь хожу. Иногда.

– Скажи, взрослых как крестят?

– Если по-нормальному, то как детей. Разделся – и в воду с головой три раза.

– Спасибо. – Я прервал связь. – Понял? Фома… готовящийся к таинству…

– Что еще там будет? – спросил Лас.

– Становишься лицом на запад, трижды плюешь и говоришь: «Отрекаюсь от Сатаны!»

Лас расхохотался.

– Ну, Антон… Хорош гнать! С крещением согласен, это я погорячился! Правильный некоррумпированный поп не будет воду экономить. А вот стать на запад лицом… плюнуть…

Я снова набрал Семена.

– Да? – с любопытством отозвался тот.

– Еще вопрос. Как происходит обряд отречения от Сатаны при крещении?

– Становишься лицом на запад. Батюшка спрашивает, отрекаешься ли ты от Сатаны и от дел его. Трижды вслух отрекаешься, плюешь в сторону запада…

– Спасибо. – Я снова прервал связь.

Лас молчал, вцепившись в руль и глядя перед собой. Мы уже проехали МКАД.

– А еще какие сложные моменты будут? – почти робко спросил он.

– Окунулся, отрекся. – Я начал загибать пальцы. – И третий шаг… ты учти, в церкви все троично, потому что Бог триедин. Третий шаг – выходишь из купели и обегаешь вокруг церкви трижды, строго противосолонь…

– Голым? – ужаснулся Лас. – Без штанов?

– Конечно. Аки Адам ветхозаветный, безгрешный до вкушения плодов с древа познания!

Фраза родилась спонтанно, но звучала очень убедительно.

– Ну… если надо… – тихо сказал Лас.

– Ты б зашел в любую церковь, – посоветовал я. – Даже в коррумпированную. И книжечку купил с пояснениями.

– Мне неудобно в церковь заходить, – признался Лас. – Мало того что некрещеный, так еще и волшебник!.. Блин, может, отложить крещение? Раз надо голым вокруг церкви бегать… в фитнес похожу, подкачаюсь…

– Ладно, насчет бега вокруг церкви – это неправда, – сжалился я. – Но я бы все-таки советовал тебе отнестись к вопросу серьезнее.

– Как все сложно… – вздохнул Лас, выруливая к терминалу. – Нам в «D»?

– Да, в новый, – подтвердил я.

– Что ж, попробуем с Божьей помощью! – сказал Лас.

Я понял, что пыл неофита в нем не угас.

Глава вторая

В аэропорту мы с Ласом разделились. Он отправился общаться с людьми – его способностей вполне хватало, чтобы ему выкладывали всё начистоту. В первую очередь Ласу предстояло пообщаться с техниками, готовившими злополучный (или правильнее будет сказать – счастливый?) «боинг» к полету, потом с диспетчерами и, если получится, с экипажем. А я отправился к дежурившим в аэропорту Иным.

Как и положено, двое их было – Темный и Светлый. Нашего я, конечно, знал – Андрей, молодой парень, пятый уровень, в офисе появлялся редко, постоянно работал в аэропорту. Темного видел несколько раз, когда самому приходилось куда-то улетать или возвращаться.

Конечно, они уже были в курсе случившегося. И Андрей, и пожилой Темный по имени Аркадий с удовольствием обсудили со мной историю с самолетом – вот только ничего полезного они не знали и сказать не могли. У Темных мальчик уже получил ироническое прозвище «Мальчик, который не полетел», вот, пожалуй, и все ценное, что я узнал. А еще заметил, что отношения Андрея и Аркадия вполне дружеские, и мысленно отметил: рекомендовать более частую смену дежурных. В принципе ничего запрещенного в дружеских отношениях между Иными нет. Бывают такие случаи… я сам дружил с семьей вампиров, а в Питере даже есть уникальная семья Светлого волшебника и Темной прорицательницы, правда, не работающих в питерских Дозорах… Но в случае с молодым Светлым и опытным Темным возникал риск нежелательного влияния.

Лучше перестраховаться.

С этой мыслью я еще побродил по аэропорту, обнаружил стоящего в очереди на регистрацию вампира, от скуки проверил у него регистрационную печать – все было в порядке. Подмывало снова выпить пива, но это уже было бы чересчур. С другой стороны… за руль мне сейчас не надо… я поймал себя на том, что толкусь все ближе и ближе к бару.

К счастью, появился Лас – бодрый и веселый. Я облегченно отвернулся от ресторанчика и помахал Ласу рукой.

– Девяносто четыре процента! – радостно сообщил он мне.

Я вопросительно приподнял бровь – ну, во всяком случае, попытался изобразить именно это.

– Меня давно занимал вопрос, сколько людей ковыряют пальцем в носу, когда уверены, что их никто не видит. Так вот, я опросил ровно сто человек – из них девяносто четыре сознались!

На секунду мне показалось, что Лас сошел с ума.

– И ты спрашивал людей об этом вместо поиска чего-то странного?

– Почему «вместо»? – обиделся Лас. – Вместе! Сам подумай, как минимальным магическим воздействием заставить людей вначале говорить правду, а потом покрепче забыть о расспросах? Я представился социологом, который с разрешения руководства проводит опрос. Спрашивал о всяких наблюдаемых странностях, о том, как они провели сегодняшнее утро… в общем, все, что положено. Все это под действием «Платона». А в конце задавал вопрос про ковыряние в носу. Сам понимаешь, человек, который сознался, пусть даже в анонимном опросе, что наедине сам с собой выковыривает пальцем козюли из носа, постарается побыстрее забыть всю историю. И для дела полезно, и я получил ответ на вопрос!

– Зачем тебе этот ответ? – спросил я. – Люди наедине сами с собой часто совершают… ну… не самые красивые поступки. Поковырять пальцем в носу – мелочь в общем-то.

– Конечно, – согласился Лас. – Так это ведь и показательно! Подавляющее большинство людей будет насмерть стоять за такую ерундовую ложь. Отрицать не то, что заглядываются на недозрелых нимфеток, не платят налоги или подсиживают коллег на работе, – а банальную, никому вреда не приносящую, смешную вещь – ковыряние пальцем в носу! Это многое говорит о людях.

– Следующий раз спроси про ковыряние пальцем в другом месте, – мрачно ответил я. – Что по делу?

Лас пожал плечами.

– Самолет был нормальный. Проверяли его как положено, никаких нареканий… кстати, а ты знал, что самолеты можно выпускать в полет, когда у них часть аппаратуры не работает? Так вот, у этого никаких нареканий не было. И самолет новенький, три года назад сделан, не какая-нибудь рухлядь после китайцев.

– То есть упасть он не должен был? – уточнил я.

– Все в руке Божьей, – пожал плечами Лас и блеснул знанием Библии: – И птица с неба не упадет без воли Господа! Тем более – самолет. Ну… он и не упал.

– Но ведь мальчик пророчил… – сказал я. – И линии вероятности указывали на неминуемую катастрофу… Хорошо. Самолет был исправный, экипаж опытный. Хоть какие-то странности были?

– Касательно самолета – или вообще? – уточнил Лас.

– Вообще.

– Ну… один полицай местный поутру обосрался.

– Что?

– До туалета не добежал. Наложил в штаны. Ему в дежурке старую форму нашли, он в душе отмылся…

– Лас, да что тебя так тянет на всякую брутальность? – возмутился я. – Если даже с работником полиции случился приступ дизентерии, это не повод для обсуждения… и уж тем более – иронии! Ты же Светлый! Светлый Иной!

– Так я обоим полицаям сочувствую, – небрежно обронил Лас.

У меня что-то екнуло в груди.

– Обоим? Беляшей в местном кафе поели?

– Да нет, у второго с пищеварением все в порядке, – успокоил Лас. – Второй с ума сошел.

Я ждал. Было понятно, что Лас ждет уточняющих вопросов и что информацию он излагает дозированно вполне сознательно – для пущего драматизма.

– Тебе неинтересно? – спросил Лас.

– Докладывай по форме, – попросил я.

Лас вздохнул и почесал затылок.

– Да в общем-то ничего особенного. Но как-то выбивается из рутины повседневной жизни. Утром, примерно в то время, как ты из аэропорта уехал, случилась неприятность с нарядом патрульно-постовой службы. Один полицай, Дмитрий Пастухов, пошел в сортир, но не добежал. А второй… второй чуть позже зашел в дежурную часть, положил на стол кобуру, документы, рацию. Сказал, что утратил интерес к работе в органах охраны порядка, и ушел. Начальство пока даже сообщать никуда не стало. Надеется, что одумается и вернется.

– Поехали, – сказал я.

– К кому первому?

– К тому, что не добежал.

– А к нему ехать не надо. Я же говорю – он помылся, переоделся и вернулся на рабочее место.

С первого взгляда никак нельзя было сказать, что сегодня утром полицейский Дмитрий Пастухов попал в столь деликатную и, чего уж греха таить, постыдную ситуацию. Разве что форменные брюки, если повнимательнее присмотреться, были ему чуть великоваты, да и тоном чуть отличались от кителя.

Зато выглядел он просто великолепно. Одухотворенно, можно сказать. Как сказочный милиционер, задержавший бандита на месте преступления и получающий из рук генерала наручные часы с гравировкой «За отвагу при исполнении служебного долга». Как летчик-испытатель, дотянувший-таки самолет с отказавшим мотором до аэродрома – и ощутивший, как колеса мягко коснулись земли. Как прохожий, что смотрит на рухнувшую за его спиной, там, где он только что прошел, гигантскую сосульку и с нелепой улыбкой достающий из пачки сигарету…

Как человек, переживший смертельную опасность, уже осознавший, что остался жив, но еще не до конца понявший – зачем.

 

Дмитрий Пастухов прогуливался перед входом в аэропорт, не по-уставному заложив руки за спину и как-то очень добродушно и дружелюбно поглядывая вокруг.

Но по мере того как мы с Ласом подходили к нему, на лице полицейского проступало совсем другое выражение.

Как у милиционера, которому улыбающийся генерал говорит: «Молодец… молодец… знал же, наверное, чьего племянника арестовываешь, – и не испугался? Герой…»

Как у летчика, в чьем самолете, уже катящемся по бетонке, свирепым жадным пламенем вспыхивает топливный бак.

Как прохожий, что, разминая сигарету и не отрывая взгляда от расколовшейся сосульки, вдруг слышит над головой «Берегись!!!»

Он меня боялся.

Он знал, кто я такой. Ну, может, не точно… но представляться проверяющим, журналистом или санитарным врачом смысла не имело.

Он знал, что я не человек.

– Лас, подожди здесь, – попросил я. – Лучше я сам…

Пастухов ждал, не пытаясь уйти или сделать вид, что не замечает моего приближения. К оружию, чего я слегка опасался (не хотелось начинать разговор так энергично), он не тянулся. А когда я остановился в двух шагах, глубоко вздохнул, неловко улыбнулся и спросил:

– Разрешите закурить?

– Что? – Я растерялся. – Конечно…

Пастухов достал сигареты, жадно закурил. Потом сказал:

– Большая просьба… не надо больше заставлять напиваться. Меня из органов попрут! У нас сейчас очередная кампания, даже за появление на работе с похмелья выгоняют…

Несколько секунд я смотрел на него. А потом что-то сложилось в голове, и я увидел серую московскую зиму, грязный снег на обочине проспекта Мира, бесчисленные ларьки у метро «ВДНХ», двух подходящих ко мне милиционеров – один постарше, другой совсем молодой парень…

– Извините, – сказал я. – Вам тогда сильно досталось?

Полицейский неопределенно пожал плечами. Потом сказал:

– А вы совсем не изменились. Тринадцать лет прошло… а даже не постарели.

– Мы медленно стареем, – сказал я.

– Угу, – кивнул Пастухов и выбросил сигарету. – Я не дурак. Я все понимаю. Так что… говорите сразу, что вам нужно. Или делайте, что вам нужно.

Он меня боялся. Ну а кто бы не испугался человека, который одним словом может заставить вас делать все, что угодно?

Я опустил глаза, ловя свою тень. Шагнул в нее – и оказался в Сумраке. В этом не было особой нужды, но все-таки из Сумрака аура сканируется тщательнее.

Полицейский был человеком. Ни малейших признаков Иного. Человек, и не самый плохой.

– Расскажите, что произошло сегодня утром? – спросил я, возвращаясь в обычный мир. Пастухов мигнул – наверное, ощутил дыхание Сумрака. Заметить мое исчезновение на такое короткое время он никак не мог.

– Мы с Бисатом здесь стояли, – сказал он. – Так… трепались. День сегодня был хороший. – По интонации было понятно, что сейчас он уже так не считает. – Тут вы прошли…

– Вы меня узнали, Дмитрий? – спросил я. Накладывать заклинание правды не было никакого смысла – он говорил честно.

– Ну, вначале просто понял, что вы из этих… – Полицейский неопределенно повел рукой. – А потом узнал, да…

– Как поняли?

Пастухов посмотрел на меня с удивлением.

– Ну… я таких, как вы, сразу узнаю…

– Как?

До полицейского дошло.

– А что, это редкость? – спросил он, явно о чем-то размышляя.

– Не то чтобы редкость. – Я решил ничего не скрывать. – Но обычно нас видят такие же Иные, как и мы. Узнают по ауре.

– Аура – это вроде свечение такое вокруг головы, да? – наморщил лоб Пастухов. – Я думал, его психи всякие видят. И жулики.

– Не только вокруг головы, не только психи и жулики. А что видите вы?

– Да я по глазам вас узнаю! Вот с тех пор, как с вами встретился первый раз… – резко сказал Пастухов. – У вас глаза… как у сторожевого пса.

Если бы я только что не сканировал его ауру, то уверился бы, что передо мной какой-то странный слабый Иной, который воспринимает чужие ауры очень своеобразно. В конце концов, аура действительно сильнее вокруг головы, а на лице сильнее всего излучают свечение глаза. Может, он так и считывает Иных?

Ну нет же, он не Иной, он человек…

– Любопытно, – признался я. – Значит, как у пса?

– Без обид, – пожал плечами Пастухов. Он потихоньку приходил в себя.

– Да какие уж тут обиды. Я собак люблю.

– А еще есть те, у кого глаза как у волка, – сказал Пастухов.

Я кивнул. Понятно. Значит, так он видит Темных.

– Продолжайте, пожалуйста.

– Утром вы прошли мимо, – сказал Пастухов. – Ну… я напрягся, конечно. Почему-то думал, дурак, что вы меня тоже запомнили, как и я вас. С чего бы, на самом-то деле? Вы, наверное, такие фокусы с людьми каждый день проделываете.

– Нет, – сказал я. – Нельзя. Тогда ситуация была критическая. Ну и я сам… был очень молод и неопытен. Что придумал, то и сделал… Вы продолжайте.

Пастухов вытер пот со лба. Пожал плечами.

– Потом «волк» один прошел… ну… обычное дело. В аэропорту я каждый день ваших вижу. А потом вышел еще один… тут меня страх и пробрал.

– Тоже «волк»? – уточнил я.

– Нет… – Пастухов замялся, затоптался на месте. – Никогда таких не встречал. Я его «тигром» про себя назвал. У него такой взгляд… будто он кого хочет, того и сожрет, прямо на месте… И я… я почему-то подумал, что он меня вычислит. Поймет, что я его вижу. И убьет тут же. Да что я говорю, я не подумал, я и сейчас так думаю! Он бы меня убил. В ту же секунду. Я и решил отойти. Сказал напарнику, что живот схватило, и в туалет. Бисату-то что сделается? Он же ваших не видит! Но я когда отходил, то смотрю – Бисат этого… «тигра»… останавливает!

– Ты можешь его описать, «тигра»?

Пастухов помотал головой.

– Я только издалека его видел. Мужчина, средних лет, среднего роста, волосы темные…

– Очень не люблю людей с такими приметами, – поморщился я. – Как же ты взгляд его разглядел на расстоянии?

– А я взгляд на любом расстоянии вижу, – серьезно ответил Пастухов. – Сам не знаю почему.

– Национальность?

Дмитрий задумался.

– Обычная, наверное. Уроженец европейской части.

– То есть не кавказец, не азиат, не скандинав…

– Даже не негр.

– Еще что-нибудь?

Пастухов закрыл глаза и нахмурился. Он искренне старался.

– Багажа у него не было. Когда он стоял рядом с Бисатом, я заметил – у него руки пустые. Вряд ли прилетел так, правда?

– Спасибо, это интересно, – сказал я. Конечно, на самом деле багаж мог быть и невидим. Я как-то сам протащил в самолет невидимый чемодан, чтобы не платить за перегрузку…

Полицейский вздохнул и сказал:

– Наверное, надо было вернуться. Только у меня и впрямь живот свело так, что боялся до туалета не добежать… – Он осекся, потом продолжил: – Я и не добежал. Да вы уже знаете, наверное.

– Знаю, – кивнул я.

– Навалил в штаны, – обреченно сказал Пастухов. – Нет, если бы расстройство какое, дизентерия – так с кем не бывает? А тут… на ровном месте… Пока почистился как смог, пока в дежурку зашел… взял там со старой формы на подмену штаны… Дежурный ржет, понятно, к вечеру все знать будут… Вернулся на пост.

– И?.. – Это интересовало меня куда больше, чем проблемы со здоровьем и реноме Пастухова.

– Да вроде ничего. Бисат стоит, улыбается. Я его спросил, что было с тем, кого он остановил. Бисат рукой махнул, говорит: «Все в порядке, никакого смысла не было его задерживать». Ну, думаю, пронесло… А тут Бисат вдруг снимает китель, погоны так аккуратненько с него сдирает! Бляху сдирает! Документы достает. Пистолет, рацию, спецсредства… И все вручает мне! Я спрашиваю, что с ним. А он отвечает: «Это все смысла не имеет, нет никакой надобности в моей работе». И к электричке! Я ему кричу вслед, а он рукой машет – и вперед! Сейчас, наверное, уже дома.

– Я слышал, что он сам зашел в дежурную часть, – заметил я.

– Роман небось сказал? – уточнил Пастухов. – Это я его так попросил, когда вещи отнес. Все-таки одно дело, когда человек прямо на улице все бросил, другое – когда в дежурку сдал. Может, одумается, вернется? Ему и так неприятностей светит по полной… хотя, наверное, через дурку пропустят и уволят по состоянию здоровья…

– Ты сам-то веришь, что он вернется? – спросил я.

Пастухов замотал головой:

– Нет. Не верю. Это «тигр». Это он что-то такое с ним сделал. Может, велел так… как вы мне напиться тогда приказали… А может, что-то другое. Не вернется он.

– Спасибо, – сказал я искренне. – Ты хороший человек, мне кажется. Извини, что тогда так вышло.

Пастухов замялся. Потом все-таки спросил:

– Ну и что теперь со мной будет? Велите все забыть?

Я задумчиво смотрел на него. Не хотелось мне применять к Пастухову даже самые простенькие заклинания. Странный он человек, пускай и хороший.

– Даешь честное слово никому и ничего не рассказывать про наш разговор? – спросил я. – И вообще про нас?

– Да что я, дурак, что ли? – возмутился полицейский. – Кто же мне поверит? Никому я не расскажу!

– Тогда еще вопрос напоследок. Когда ты один и вокруг никого нет – ты ковыряешь пальцем в носу?

Пастухов открыл и закрыл рот. Неожиданно покраснел. А потом сказал:

– Ну… если потребность есть… бывает.

– Я как-нибудь к тебе загляну, надо будет еще поговорить, – сказал я. – Но ты не беспокойся. Только разговор по душам, ничего более.

– Ага… – неловко сказал Пастухов. – Спасибо…

– Не хочешь задать мне никаких вопросов?

Пастухов медленно покачал головой:

– Хочу. Но не буду. Меньше знаешь – крепче спишь.

Я уже шел к Ласу, когда он меня окликнул:

– Вы поможете Бисату?

– А почему ты думаешь, что я стану ему помогать? – спросил я.

– Ну… – Полицейский замялся. А потом вдруг улыбнулся: – Потому что собака – друг человека. Правда?

Я погрозил ему пальцем и подошел к Ласу.

– Чего там? – с любопытством спросил Лас.

– Он тоже ковыряет пальцем в носу, – ехидно сказал я. – Данные полицая, который ушел с поста, записал? Звони в информационный, нам срочно нужен его адрес. Хотя нет, ты за руль, я сам позвоню, пока будем выезжать.

Глава третья

Проживал полицейский Бисат Искендеров недалеко, в Куркино. Район хороший, по мнению многих, даже элитный. Но Искендеров жил там в муниципальной квартире, так что вряд ли он относился к числу тех удачливых полицейских, что всю жизнь работают в патрульно-постовой службе, но при этом живут в роскошных апартаментах и ездят на работу в «мерседесе» представительского класса.

Пока мы добирались к столь неожиданно и необычно уволившемуся со службы полицейскому, я пересказал Ласу свой диалог с Пастуховым.

– «Собаки», значит, – задумчиво сказал Лас. – Сильно… Слушай, а что ты с ним разговаривал-то? Наложил бы «Платона», он бы все с радостью рассказал. Или просто в голову ему влез… ты-то умеешь…

В последних словах прорезалась зависть. Лас был слабым Иным и без всяких шансов сильно подняться в уровне. Некоторые заклинания ему никогда не будут доступны.

– Лас, ты часто встречал людей, которые видят Иных? – ответил я вопросом.

– Нет.

– Вот и я нет. Вообще о таком не слышал. Похоже, эта способность у него появилась после встречи со мной. Тогда есть какая-то вероятность, что это последствия наложенного мной заклинания.

– И ты боишься, что новое заклинание лишит его этой способности… – кивнул Лас. – Понятно. Ну, ты Высший, тебе решать.

– Решать Гесеру, – признал я. – Но торопиться я не хочу. Пастухов никому ничего не расскажет. А если расскажет – попадет в психбольницу.

– А этот… «тигр»?

– Что – «тигр»?

– Как думаешь, кто он? Высший маг?

– Пастухов же не назвал «тигром» меня…

– Логично… А кто тогда? Инквизитор?

– Нет, – сказал я с сожалением. – Не думаю. Инквизиторы остаются Светлыми или Темными, кем были раньше.

– У них же аура серая делается.

Я вздохнул и прикинул, стоит ли раскрывать детали:

– На самом деле – нет. Аура у них прикрывается серым. Сильный маг может заглянуть под маскировку – там ровно то же самое, что и было. Либо Светлый, либо Темный. Сущности они не меняют.

– О как, – поднял бровь Лас. – Ну так и почему это не может быть инквизитор?

– Иной с серой, невнятной аурой – «тигр»? Как-то не сходится, верно? Учитывая, как метко Пастухов охарактеризовал нас и Темных.

– Кто же тогда? – поразился Лас.

– А это тоже пусть Гесер решает, – ответил я. – У него голова большая, умная. Он на свете пожил долго. Пусть думает.

– Самый правильный подход! – одобрил Лас. – Слушай, а я вот что подумал… полицай этот напарнику соврал, что в сортир хочет…

– Ну, – кивнул я. Мы как раз въехали во двор многоэтажного здания, и теперь Лас искал, где припарковаться.

 

– Вначале – соврал. А потом – обделался.

– С перепугу, – решил я.

– Все равно какое-то совпадение необычное.

Я промолчал. В словах Ласа было здравое зерно. Если вокруг творятся странные вещи, то любое совпадение следует рассматривать особо тщательно.

– Пошли, – сказал я, вылезая из машины. – Поговорим с этим Бисатом… потом будем думать.

Скорее по привычке, чем ожидая увидеть что-то необычное, в подъезде я вошел в Сумрак. Полицейский жил на втором этаже, служебное жилье редко выделяют на престижных высоких этажах. На первом этаже ничего необычного не было – синий мох, паразит Сумрака, ровным слоем покрывал все стены, особенно сильно разрастаясь в углу, возле батареи, и около дверей лифтов. Все предсказуемо, возле батареи целуются молодые парочки, прежде чем девушка поправит одежду и побежит домой к маме и папе… или мужу и детям. А возле лифтов ругаются, когда обнаруживают, что они сломаны и придется идти пешком на двенадцатый этаж, или тихо радуются, предвкушая возвращение домой… Привычными движениями я бросил во все стороны огонь, сжигая паразита. Его, конечно, до конца не выведешь, но это для любого Иного – как вытереть ноги, входя в дом.

Второй этаж меня озадачил. Синий мох был везде – кроме одной двери. От нее он, похоже, отполз. Причем совсем недавно, несколько часов назад. Тонкие синие нити медленно втягивались в синий ковер – так сокращается амеба, наткнувшись на кристаллик соли.

– Он живет здесь, – сказал я, возвращаясь в реальность.

– Что-то увидел? – заинтересовался Лас.

– Да нет, ерунда.

Я позвонил.

Прошло почти полминуты, прежде чем дверь открылась. Без вопросов и, кажется, даже без взгляда в глазок, совершенно ритуального для любого москвича.

На пороге стояла невысокая полная женщина. Эдакая «типичная немолодая восточная женщина» в представлении москвича – в молодости явно красивая, сейчас не очень, с каким-то очень тихим лицом, будто погруженная в себя.

– Здравствуйте. – Я чуть выдвинулся вперед. – Мы из управления… Бисат дома?

Управление – это очень удобное слово. Почему-то никто никогда не уточняет, из какого именно управления. Вот и женщина тоже не стала переспрашивать.

– Входите. – Она сдвинулась в сторону. – В спальне он…

Похоже, нас ждали. Ну, не нас, конечно, но кого-то ждали.

Входя, я глянул на ее ауру. Ничего особенного, конечно. Человек.

Квартирка была трехкомнатная, но небольшая, прихожая совсем узкая и неудобная. Из открытой двери в гостиную гремел незнакомый рок.

 
Я был игрок и сыграть бы мог
С тем, кто придумывал карты.
Мне везло всегда, и я верил, что моя звезда
Не упадет никогда, но случилась беда…
Жизнь дорога, но все же
Слабых волей бьют как моль.
Выбери, что надежней —
Библия или кольт!
 

Лас, навостривший было уши – он обожал малоизвестные группы, – с сожалением покачал головой и цокнул языком.

Женщина молча подала мне тапочки, взяв пару побольше из целого табунка у входа. Лас разуваться не стал – и на это она никак не отреагировала.

Странно. Обычно такие простые привычки устойчивее всего. Либо попросила бы переобуться обоих, либо, в силу модных европейских традиций, плохо приживающихся в Москве с ее климатом и грязью, не предлагала бы мне.

В гостиной на диване сидел худенький мальчишка с ноутбуком на коленях. От ноутбука змеились провода к стоящим на полу колонкам. На нас паренек посмотрел и звук в колонках убавил, но даже не поздоровался, что для восточного мальчика уж совсем странно. Я просканировал и его ауру. Человек.

– Сюда…

Вслед за женщиной мы прошли к спальне. Она открыла дверь, пропуская нас, и так же молча, ничего не говоря, закрыла ее за нами, оставшись в прихожей.

Ох, что-то неладное тут творится…

Бисат Искендеров лежал на заправленной кровати в одних трусах и майке и смотрел телевизор, висящий на стене напротив кровати. Все тут было какое-то усредненно-московское, практически без национального колорита, без каких-то личных заморочек: мебель из ИКЕИ, ковер в изголовье кровати (я думал, сейчас так уже не вешают, это была традиция из каких-то замшелых, брежневских еще времен), женский журнал на одной тумбочке, сборник детективов на другой. Такая спальня могла быть в любом российском городе. В ней мог валяться на кровати менеджер Ваня или строитель Ринат.

Не люблю квартиры, в которых нет отпечатка хозяина.

– Здравствуйте, Бисат, – сказал я. – Мы из управления. С вами что-то случилось? Вы заболели?

Бисат посмотрел на меня и снова перевел взгляд на экран. Там шла популярная передача, немолодая женщина-врач с добрыми глазами рассказывала народу про парапроктит. «А теперь мы попросим выйти на сцену кого-нибудь из зала, одетого в футболку или рубашку без воротничка…»

– Здравствуйте, – ответил Бисат. – Ничего не случилось. Я здоров.

– Но вы покинули дежурство… – сказал я.

И посмотрел на него сквозь Сумрак.

Вначале я решил, что со мной что-то случилось.

Потом я понял, что это не со мной. Но легче мне от этого не стало.

– Лас, глянь ауру… – тихо сказал я.

Лас наморщил лоб. И ответил:

– Чего-то не вижу…

– Потому что ее нет, – подтвердил я.

Бисат терпеливо ждал, пока мы говорили. Потом ответил:

– Я покинул дежурство, потому что не было смысла дежурить.

– Расскажите про человека, с которым вы говорили перед тем, как уйти, – попросил я.

– Чего-то я не понял, – задумчиво сказал Лас. – А разве бывают люди без ауры?

«Представьте себе, что горловина футболки – это на самом деле…» – сообщила с экрана ведущая.

– Перед тем как уйти, я разговаривал с Димой Пастуховым, – сказал Бисат. – Он неплохой человек…

– Раньше! – попросил я. – Перед Димой!

– Перед Димой я разговаривал с продавщицей в табачном ларьке, – сказал Бисат. – Она симпатичная женщина, но худая очень…

– Нет, постой, – попросил я. – Бисат, когда у Пастухова заболел живот и он ушел в здание аэропорта. Помнишь? Ты остановил человека, выходящего из зала прилета…

– Так это был не человек, – очень спокойно возразил Бисат.

– А кто? – воскликнул я.

– Не знаю. – Бисат оставался столь же невозмутим. – Но не человек. Люди такими не бывают.

– Хорошо, расскажи мне, как выглядел этот «не человек», – попросил я. – И о чем вы говорили.

– Он… – Бисат впервые задумался над ответом. И даже проявил какую-то живость – протянул руку и почесал живот. – Он светловолосый. Высокий очень. У него короткая бородка. Глаза голубые. Я попросил у него документы. Он ответил, что в этом нет необходимости. Положил мне руку на плечо и посмотрел в глаза. Я… я хотел спросить, что он такое себе позволяет. Но не стал.

– Почему?

– А какая разница.

– Ваш напарник Дима описывал этого… не человека… иначе.

– Я не знаю, как он его описывал, – спокойно сказал Бисат.

Вздохнув, я собрал в руке немного Силы и отправил в сторону полицейского заклинание «Сократ» – кратковременное, но непреодолимое желание говорить истину, и только истину.

Заклинание туманным сгустком пронеслось через Сумрак, прошло Бисата насквозь и унеслось сквозь стену на улицу. Ох, кому-то достанется…

– «Доминанту» давай, – предложил Лас.

Я покачал головой, глядя на лежащего на кровати человека. Обычного человека, которому теперь было «все равно». У которого не было ауры. И сквозь которого проходили насквозь заклинания.

– Не поможет. Пойдем, Лас.

– Но…

– Пойдем, – сказал я.

Бисат снова повернулся к экрану. Ведущая радостно объясняла: «И вот в эти нежные складки и складочки…»

Жена полицейского ждала нас в прихожей. Музыка по-прежнему играла, только уже потише:

 
Вой, не вой, а итог такой:
Надо платить за удачу.
Только поздно, брат, поливать давно засохший сад,
Жизнь за деньги не взять мне назад…
 

– Мы пойдем, – неловко сказал я. – Знаете… вам, наверное, будут еще звонить. И зайдут… с работы.

– Я хочу его увезти, – сказала внезапно женщина.

– Куда?

– Домой. В Азербайджан. Есть такой отачи, Юсуф. Травами лечит. Все лечит. Он не только травник, он гам.

– Колдун? – спросил я.

Женщина кивнула и плотно сжала губы.

– Увозите, – сказал я. – Только покажите вначале нашему знахарю, хорошо?

Женщина с подозрением посмотрела на меня.

– Он сегодня к вам придет, – сказал я. – Хороший знахарь. Поверьте.

– Что с ним? – спросила женщина.

– Не знаю, – признался я.

– У него будто души не стало, – сказала женщина.

– Дождитесь знахаря, – попросил я.

Мы вышли из квартиры. Я посмотрел в Сумрак – синий мох отполз еще дальше от дверей. Ему не нравилось то, что там происходило.

– Пошли, Лас, – сказал я. – Надо к Гесеру, и живо.

Но на улице нам все-таки пришлось на минуту задержаться. Перед подъездом стояла парочка – девушка с одновременно разъяренным и растерянным лицом и парень, который с воодушевлением рассказывал:

– А с твоей сестрой я только целовался, и то по пьяни. С Ленкой мы однажды переспали, она пришла, когда тебя не было…


Издательство:
Издательство АСТ
Серии:
Дозоры
Поделится: