# Последний вояж

Алиса Лойст

Отпуск. Путешествие. Приключение. Приключение, как в фильмах. Погони, шантаж, слежка… Когда Нина приезжает отдохнуть в обычный российский пансионат на юге, все ее потаенные желания сбываются. В необычной компании и с риском для жизни она расследует убийство, произошедшее на курорте. И в конце ее ждет подарок судьбы еще и любовь!

Содержит нецензурную брань.

Последний вояж.

За окном купе мелькали станции, деревья, солнышко светило ярко. В общем-то, все было отлично. Лето, отпуска, люди в предвкушении сновали по вагону, либо уже насытившиеся всеми благами отдыха сидели в купе, лениво переговаривались, смотрели фотографии в цифровике и удаляли ненужные.

Что может быть лучше этой поры, когда, кажется, что наконец-то наступила жизнь. После девяти месяцев ожидания и замерзания ты проснешься и выполнишь все свои планы, станешь тем, кем давно хотел стать, поедешь туда, куда планировал съездить еще несколько лет назад, сменишь имидж, найдешь новую работу…

Наверное, на эту пору каждого свой наполеоновский план. А у кого-то он совсем простой – хорошо оторваться с друзьями.

В купе со мной ехали двое студентов, что очень устраивало, потому что заняты они были только собой. Одиночество было как нельзя кстати. Некоторое время назад я тоже отправлялась в отпуск, со всем тем же набором, что и другие. Хотела, наконец, сделать в этой жизни что-то для себя, почудить. То, что до этого боялась, стеснялась, все время, запихивая себя в штампы.

И о моей судьбе сказать интересного нечего. Все как у всех… Училась в школе, потом в институте. Пошла в педагогический. Была уверена, что привнесу много хорошего в эту профессию, смогу найти язык со всеми детьми и тому подобное. Идеалистка. Потом скоропалительно выскочила замуж. Все подружки кричали хором: «Нинка, какой парень – красавец, спортсмен, ты обязана выйти за него замуж!». Я посмотрела, посмотрела и решила, что все так: симпатичный, спортсмен, да и замуж пора, как никак двадцать три уже. И согласилась.

Когда друзья интересуются моими делами, все ли у меня хорошо, каковы успехи. Так жалко огорчать их и говорить, что за последние десять лет ничего существенного не произошло. Так и с моим браком, ничего существенного не произошло, мы развелись через двенадцать лет. Может, прожили бы и дольше, но однажды, шушукаясь с одиннадцатилетним сыном на кухне, я услышала вопрос: «Мама, а зачем с нами папа живет?». Тогда в первый раз задумалась об этом в серьез. И в правду зачем? Все штампы: «У ребенка должен быть отец», «Вышла замуж – живи». И подала на развод. Муж не сопротивлялся. Больше по этому поводу переживали свекровь и теща. Моя мама, потому что произошло нарушение устоев. Его мама, потому что сын возвращался к ней в квартиру, где она так вольготно уже привыкла проживать одна. Мой муж, Сережа, не был плохим. Особо не пил, не курил, иногда по дому чем-нибудь занимался. Думаю дело во мне или в нас обоих, мы были равнодушные. Поженились, просто потому, что так было надо, все женились.

Теперь вела обычную жизнь одинокой сорокалетней женщины с ребенком подростком. Работа, дом, магазин, летом дача и заботы о заготовках. В квартире всегда порядок, в холодильнике обед, мой школьник был очень прожорливым. А что еще делать в выходные? Только и остается уборка, готовка, да телевизор. С приходом интернета в нашу квартиру, стало интереснее, хотя к компьютеру постоянного допуска не было. Но сын был заботлив и регулярно скачивал для меня какой-нибудь новенький романчик или детектив. Сам он такую литературу презирал и читал в основном фантастику. Как то пытался заставить читать «Метро 2034», но книга была заброшена после прочтения трех или более страниц. Теперь уже и не вспомню.

Хоть мой подростковый возраст уже прошел, буйство гормонов тоже, но желание взбрыкнуть и сделать что-то, чего от меня не ожидают, пересиливало во мне все.

Лилька, подруга, восприняла мое желание поехать в отпуск, слишком бурно. И две недели беспрестанно таскала по турагентствам. Ее муж зарабатывал неплохо, поэтому они семьей каждый год отдыхали где-нибудь за границей. То Турция, то Египет, то Тайланд. Мне такие сказки были не по карману, поэтому выбрала наш юг.

Мы сидели в кафе, Лиля покачивала ножкой и смотрела на меня с большим неудовлетворением, генеральский нрав требовал добиться своего. «Прямо один в один с моей мамой. Какой-то крест, почему вокруг меня одни тиранши?».

– И все-таки зря ты едешь на наш занюханный юг. За границей и обстановка приятнее и обслуживание лучше. А какие пляжи! Просто сказка. А у нас, что? Все загажено, и места не найти. Ужас!

– Да ладно тебе. Пока бы я загранпаспорт этот делала, еще бы куча времени прошло. А так тютелька в тютельку в отпуск попадаю.

– Какие глупости, неужели бы друзья тебе не помогли?

– Нисколько не сомневаюсь. С твоим энтузиазмом ты бы за меня и отдохнуть съездила.

– Ха-ха. Хорошая шутка. И это про лучшую то подругу ты такого мнения?

Я погладила ее руку.

– Перестань. Не думаешь же, что сказано это было намеренно.

– Нет. Кстати, что из барахла с собой возьмешь? Надеюсь не тот ужасный трикотажный сарафан бабушкиной расцветки, с рюшами спереди?

– Не так уж и много у меня барахла. Ты его наперечет все знаешь. Но я прикупила парочку вещей.

– Опять без меня. Смотри, обижусь. Хоть бы показала.

– Лиль, ты бы заставила меня купить какое-нибудь вызывающее неглиже, которое называешь платьем. А я хочу отдохнуть, а не стать объектом насмешек.

– Почему ты все время себя принижаешь? Ты прекрасно выглядишь. Как минимум лет на восемь моложе. Тем более, это же отпуск. Будут танцы, развлечения, мужчины, охи вздохи на лавочке, гуляния под луной…

– И кусты, кусты потом. Ты к этому ведешь?

– Тьфу, на тебя! Все как всегда испортишь своей прозой.

– Не прозой, а здравым смыслом. Какой может быть многообещающий роман на отдыхе? Ничего хорошего. Отпускники в основном все женатые, а те которые не женатые, ничуть не лучше женатых. Я тут прочитала в интернете, пока сын меня пустил. Мужики как общественный туалет, либо уже занято, либо на ремонте, либо загажено.

Ее хохот всполошил парочку за соседним столиком.

– Слушай, надо будет своего гения попросить тоже показать что-нибудь интересное.

– В общем, завтра я собираю чемодан, если хочешь присутствовать при этом священнодействии, то заходи.

– Обязательно. Прихвачу пару вещичек. И не возражай! Ничего слышать не хочу.


И вот она – свобода! Сын на попечении у матери. Хотя он взрослый, совсем взрослый, няньки ему не нужны. В шестнадцать лет я его спокойно оставляю на две недели одного и уезжаю в отпуск. К морю. Пришлось взять небольшой кредит, из-за чего мне было сделано внушение: «Ты совсем не думаешь о сыне, о будущем, о том, как будешь выплачивать деньги». Ну, и тому подобное. Хотя сын как раз выпроваживал меня и был очень воодушевлен.

– Мам, отдохни. Ты совсем замылилась на своей работе. Тем более не такие это уж большие деньги. Если что устроюсь на подработку.

– Ты и так летом работаешь. Ох!

Я видела в его глазах нетерпение.

– Поняла, почему ты так настаиваешь. Уже друзьям всем растрепал, что мать в отпуск уезжает и хата на две недели свободна. Так?

– Ну, мам!!! Всего-то пару раз посидим. И так я никуда не хожу.

– Ой, все! Не надо загружать мой мозг. Но! – подняла вверх указательный палец,– если хоть что-нибудь будет не так, когда я приеду или соседи будут жаловаться. А не дай бог, бабушка узнает. Нам обоим не сносить головы. Понял.

– Понял, понял, мамуль.

И чмокнул меня в нос. Вот так, наши отношения больше напоминали приятельские, чем родителя с ребенком.

Теперь, пережив эти дни, понимаю, была права, что не поддалась желанию все бросить и остаться дома. Как вылет на другую планету.

Лето это маленькая жизнь!!!


Начну с того, что вначале мне мое путешествие, совсем не понравилось. Корила себя и стонала, мысленно правда, что такая дура. Все новое, неизвестное, враждебное, чужие люди. И сосед по купе громко чавкает или храпит, проводница хамоватая, немного тянется в купе запах туалета, как только дверь открывается. Наверное, я напоминала огромного дикобраза, вся нервная и состоящая из одного только недовольства. Выбравшись на перрон из жаркого вагона, в котором провела два дня, хотела только одного. Перенестись через пространство и оказаться на своей кухне, рядом со свистящим чайником и плюшками в корзиночке. Но потом прервала свое нытье: «Ленивая курица! Так и пролежишь всю жизнь на диване!». И поплелась на автобусную остановку.

Место мне обещали достаточно приличное в турфирме. Не очень дорогое, комфортабельное, завтрак, обед, ужин, недалеко от моря. Что еще нужно.

Комната не очень большая, но уютная. Окно, маленький балкончик. Он меня очень порадовал. В своих мечтах я стояла на таком балконе и смотрела на закат. А вдалеке на вороном коне скачет красавец. Или что-то в этом роде.

Во всем книги виноваты, надо меньше читать женских романов. Одно меня в них все время веселит. Где? Ну, где они берут столько миллионеров, причем накачанных красавцев, с чувством юмора и чистой душой. Но, на, то она и фантазия.

Вернувшись с балкона в номер, потянулась. Односпальная кровать, тумбочка, рядом торшер советских времен с бумажным абажуром, шкаф, трюмо. Светлые обои, маленькая акварелька на стене и жалюзи. Их я не очень люблю, но все в целом воодушевляло. Красота! Надо разобрать вещи и обследовать местность, может, есть что посмотреть. Что бы еще мне хотелось от отпуска так это какой-нибудь встряски. Чтобы моя всегда размеренная, привычная до тошноты жизнь стала напоминать фейерверк или один из прочитанных мною романов, главное, чтобы не триллер.


Администратор оказалась очень общительной женщиной, испытывающей какой-то болезненный интерес к жизни отдыхающих. Я осведомилась у нее о возможных развлечениях. Помимо этой информации узнала, кто с кем и из какого номера завел роман, кто женат, список потенциальных претендентов на курортный роман в моей возрастной категории. Он оказался невелик – всего четыре особи.

Перегнувшись через стойку, она все шептала и шептала. Я в этот момент испытывала противоречивые чувства. С одной стороны жаль ее, с другой очень хотелось залепить рот скотчем. Но природная интеллигентность взяла верх, и пришлось покорно слушать. Хотя стыдно, что про меня могут подумать другие отдыхающие, очередная сплетница. «Господи! Перестань думать о других! Ты приехала сюда ради себя». Решительно кашлянув, я прервала поток излияний.

– Извините, но все-таки, где здесь можно отдохнуть?

Она моргнула, обиделась, но профессионализм возобладал над остальными чувствами.

– У нас бара с дискотекой нет. Но в соседнем отеле все имеется. Отдыхающим нашего пансионата разрешается его посещать. Там так же есть ресторан. Список экскурсий на доске вон там, – взмах рукой влево, – на этой же доске висит план нашего пансионата, указаны тропинки к автобусной остановке, морю и отелю. Расписание завтраков, обедов и ужинов. Изучайте!

И отвернувшись, зашуршала бумажками. Показала ей язык и пошла, изучать карту местности. Чем же себя занять? На пляже самый солнцепек, не пойду. Может погулять на территории? Ладно, пройдемся. Территория была обширная, но как личность упертая обошла почти все закоулки. Три корпуса, один основной в котором находилась администрация и номера третьего класса, так сказать. Как раз тот, в который я заселилась. Еще один представлял смесь разных форм третий класс, люкс и что-то среднее. Так же имелись отдельные домики. Все чин по чину. Тропинки выложены плиточками, есть и «народные тропы». Например, чтобы сократить путь к отелю, любители развлечений сделали дыру в заборе. Наверное, я бы ее не заметила, но когда проходила мимо, оттуда как раз вылезла парочка. Женщина попыталась сделать серьезный вид, шествуя на каблуках по газону, но получалось не очень – шпилька предательски проваливалась. Мужчина же залихватски подмигнул мне, за что тут же был награжден подзатыльником. Бедняга! Для романтических свиданий имелись две деревянные беседки поросшие вьюнком. Выглядели они очень живописно. Правда в некоторых закоулках местность напоминала скорее бурелом, общий план хорош.

К вечеру, еле живая от пробежки, но счастливая, вернулась в корпус. За моим столом никого не было, так что ужинала в одиночестве. «Как прекрасен этот мир посмотри. Как прекрасен этот мир».

Два дня потратились на экскурсии и изучение окрестностей, не принадлежавших пансионату. Отель, который располагался за забором, поражал своим великолепием. В форме буквы «п», весь состоящий из стекла и металла, отливал на солнце. Бассейн, и ухоженная территория, все как в американском кино. «Крутяк», как выражается мой сын. Еще больше мое внимание привлекло кафе, оно находилось на возвышенности, утопало в зелени и смотрелось очень эффектно, белое пятно на фоне гор. На открытой террасе были видны столики с зонтиками и люди, сидящие за ними, представлялись богами на олимпе.

Из других развлечений, таких как экскурсии, мне больше всего понравилось смотреть на золотистую форель, прыгающую в своем искусственном водоеме очень бойко. Видимо понимала, что скоро свобода закончиться, и она окажется на чьей-нибудь тарелке. Грязевые ванны были противны. На все эти мероприятия со мной отправлялись две дамы от нашего стола Римма Борисовна и Виталия Сергеевна. Первая напоминала старый баркас отшвартованный в дальний порт, но все еще годный к плаванию. Монументальная фигура была всегда запакована в цветастые платья. А также был тюрбан на голове, из-под которого смешно выставлялись перманентные кудряшки.

– Милая, Ниночка. В нашем возрасте надо быть осторожнее и опасаться южного солнца. Правда, Виточка?

Виточка согласно кивала своей маленькой головкой на тоненькой шее. Странно на нее смотреть, казалось бы, в чем жизнь держится? Было ощущение, что платье висит на вешалке, а из-под него торчат две веточки с сандалиями. Она все время теребила ремешок сумочки и боязливо посматривала в сторону своей патронессы, внимая каждому ее слову. Трусила за ней везде как верный пес. И подавала голос в исключительных случаях и только с разрешения. «Господь милосердный! Что ты делаешь с одинокими женщинами, боящимися остаться одни и терпящими даже такую дружбу? Хотя о чем говорить, возможно, лет через двадцать-двадцать пять, мы с Лилей будем подобной же парой. Под ручку ходить и вспоминать дни молодости… Нет!!! Уж лучше одинокая старость!».

– Ниночка, считаю своим долгом предупредить вас быть осторожнее со знакомствами на курортах. Знаете, сколько проходимцев тут встречается? Однажды, в семидесятые годы, не помню точно, мы со вторым мужем отдыхали в Геленджике…

«Теперь уж точно Господи спаси и помилуй!!!». Еще сорок минут я внимала речам о совершенно банальном происшествии, преподнесенном чуть ли не в жанре боевика, смешанного с триллером. «Какая, однако, бурная фантазия. С такими способностями надо писать романы».

В первый раз, увидев своих соседей по столу, не ожидаешь никакого подвоха. Все в основном говорят на общие темы и стараются не выдавать больше информации, чем нужно. Приглядываются друг к другу, пытаются составить мысленно впечатление об оппонентах и соответственно оставить определенное о себе у них. Расположение за столом у нас почти всегда было разное. Хотя некоторые пытались отвоевать конкретные места, считая их наиболее удобными. Но старый баркас не дремал и, заметив чей-то интерес, тут же находил причину для занятия позиций. Например, «тут сегодня меньше дует, ветер вчера был западный, а сегодня северо-восточный» или «вечером здесь не бывает солнца и мне меньше напечет, вы ведь не будете против, уступить старой, больной женщине». Последняя фраза относилась к инфантильному очкарику, он находился тут вместе с мамой, которая чутко оберегала его от всего и водила везде почти, что за ручку. И это в сорок-то лет! Но мне ли судить людей, иногда тоже хочется следить во всем за своим ребенком и контролировать каждый шаг, но самостоятельность сына рано взбунтовалась. Генриетта Викторовна строго посмотрела на Римму Борисовну и с некоторым недовольством ответила:

– Мой Захар, всегда был вежливым мальчиком. Захарчик, пойдем на ту сторону.

Из очереди к столу донеслось веселое фырканье. Это Леночка, тинэйджер, возрастом как мой головорез, наверное, отдыхала с родителями и очень страдала по поводу выбора места. Единственное, что она сможет интересного рассказать подругам так смешные истории и приколы, которые подстраивала своим сотрапезникам. Они были в духе «Ералаша», вчера за ужином сделала страшное лицо и сообщила, что у нее в тарелке плавает лягушачья лапка. Но паузу не смогла держать долго, увидев плюющуюся Римму Борисовну, и расхохоталась. Олег и Ирина, ее родители, потом как минимум час успокаивали даму, пытались призвать шутницу к ответу и извиниться, но ничего не добились. Может это не педагогично, но я подмигнула нахалке, за что получила довольную улыбку.

Последним за столом устроился Георгий. Отдыхал один, работает в каком-то НИИ, неизвестно чем занимающимся, разведен. Вся информация о его тяжелой и нелегкой судьбе мне была поведана во время прогулки после вчерашнего ужина. В некотором расслаблении от проделки Леночки, я пропустила момент, когда можно было вежливо отказаться. Но зато поняла, что ловить тут нечего. Время от времени касаясь рукой уже начинающей проглядывать лысины, Гера – так он просил себя называть – рассказывал о том: как окончил школу, по какому принципу выбирал институт, где познакомился с женой, какая теща у него «язва», про развод и раздел без того небольшой квартиры. Пытаясь зевать, не разжимая челюстей, чуть их не сломала. Кончилось все тем, что этот неудовлетворенный жизнью инженер пытался лапать меня, когда мы присели на одну из лавочек в темном углу, за что получил хорошую затрещину. Все бы нечего, но как назло в этот момент по той же аллейке прохаживались баркас со своей собачонкой, и наша возня была замечена. От этих острых глаз ничего не ускользнет.

Наконец места за столом были распределены, и напротив меня оказалась опять она. «Нет, не будет покоя сегодня».

– Ниночка, передайте мне солонку, пожалуйста. Спасибо, дорогая.

– Пожалуйста, Римма Борисовна.

Публика замерла в ожидании.

– Помните, Ниночка, что я вас предупреждала со знакомствами на юге надо быть более осторожной? – в сторону икнувшего инженера был пушен презрительный взгляд.

– Конечно, помню.

– Ну, так вот думаю, стоит сказать, что такой милой и умной женщине не стоит тратить время и на бесполезные знакомства тоже.

– Абсолютно с вами согласна, – и сладко улыбнулась ей.

Ирина, решив предотвратить взрыв, завела беседу о водных лыжах, опасно это или нет, стоит ли подпускать к ним ребенка или просто обойтись прогулкой на катере. Леночка тут же заканючила, что ей не пять лет и водные лыжи ей совсем не противопоказаны. Римма Борисовна тоже переключилась на эту тему и выступила с назидательной речью. Все как всегда.

А я тихонько улизнула еще до конца дебатов. В номере была тишина и духота, раскрыв окна и дверцу на балкон, пошла в душ. Пока прохладные струи били по плечам и лицу, думала о том, что неужели в мире для меня больше нет человека. Годы, прошедшие с развода, удачными в плане нахождения спутника вряд ли можно назвать. Пара встреч ничего не обещающих, каких-то несуразных, скомканных и серых, как те простыни в отелях на час, либо у друзей на квартирах.

Выйдя из ванной, поежилась от сквозняка и быстро натянула халат. Немного посушив волосы феном, совершила ритуал, балкончик ждал меня.

У нас дома тоже он был, то есть даже не балкон, а закрытая веранда. Но, что и говорить, все мы знаем, что обычно такие места используются вместо кладовки. И туда отправляются вещи, которые уже вроде отжили свое, но выбрасывать жалко. Просто постоять и посмотреть на округу проблематично. Да и на что смотреть-то? На замусоренный двор, детскую площадку, выглядевшую без детей очень жалко, только два алкаша распивали на ней поздними вечерами очередную бутылку и такая же девятиэтажка напротив.

А здесь раздолье, только несколько растений в горшках разделяли вместе со мной пространство. Вспомнилась фраза из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «красота то какая, лепота». Впереди из-за листвы, краснеющей в закатном солнце, проступала полоска моря. Раздавались звуки тихой возни отдыхающих, кто-то собирался на очередную вечеринку в отель, кто-то прогуляться по берегу моря. Я посмотрела на это чудо из стекла. Там сейчас весело. В баре играет музыка, разодетые дамочки флиртуют с мужчинами, льется вино. Ну и что, разве за мимолетными связями нужно было проделывать такой длинный путь? Нет, конечно, нет. Дело в другом, хочется мужского внимания, но не такого. Покачала головой. «На тебя не угодишь, романтику подавай, высоту отношений и так далее. Проснись милая. Ты в другом мире живешь, пора привыкнуть. И если уж не приемлешь, то не стоит и браться. Займись лучше пляжем, экскурсиями и Риммой Борисовной. Ой, не надо было поминать перед сном, а то еще присниться!» Закат был красив. Все же не отпускало ощущение надвигающихся перемен,


На следующее утро валялась под зонтиком в шезлонге и читала книгу. Но вскоре меня больше начали интересовать отдыхающие, чем сюжет. Медленно проводя взглядом поверх книги немногочисленную толпу, поняла, что ничего занимательного. Молодая пара с ребенком. Компания из трех девчонок, изучающая просторы на предмет противоположного пола, умчалась купаться, ловить было нечего. Пока они плескались, подошла компания из семи человек. Парней было больше, так что за девушек я порадовалась, не все потеряно.

Еще несколько пар подошли и начали расстилать одеяла. «Скукота…».

Сюжет в книге, тоже ничем не радовал. Герой сомневался, героиня сомневалась, ревность на ровном месте, непонятные подозрения. «Бред. Надо пойти окунуться». Отбросив книгу, я пошла к морю и ненадолго забылась в теплых волнах.

Вернувшись, заметила новеньких. Девушка, красиво упакованная в дорогой купальник, прическа, маникюр, педикюр и т.д. «Конфетка», одно слово, тело лосниться от загара. Молодой человек крутился вокруг нее точно змей в райском саду, а она добродушно улыбалась. «Вот дура! Это же обычный альфонс. Но кто знает, может ее это вполне устраивает». Они лежали на одеяле немного поодаль от других.

Немного еще понаблюдав, я вздохнула и опять взялась за книгу. И тут только заметила на соседнем шезлонге мужчину. Вроде обычный, но что то все таки в нем настораживало. Нелепая панама натянута на лоб, в темных очках, он напряженно смотрел в одну сторону, пытаясь выглядеть при этом естественно. Проследив направление взгляда, поняла, что смотрит он на «конфетку» с ловеласом. «А вот это уже интересно». На правой руке обручальное кольцо у девчушки тоже имеется. И красавец обвивает со всех сторон, но без золотого ободка естественно.

Паренек начал проявлять интерес к нашей стороне. «Черт! Спалится даже не начав!». Потянувшись, я встала и закрыла «панаме» обзор. Постояла, вытянув руки ладонями вверх, потом повернулась и натолкнулась на очень неприятный взгляд. Очки он сдвинул вверх. «Ничего такой…Перестань курица, от него за версту большими деньгами тянет».

– Вы закрываете мне обзор.

– И не только вам.

Покидать укрытие было ему не с руки. А выглядывать из-за моей задницы, раскачиваясь как неваляшка, только привлекать к себе внимание еще больше.

– Девушка, – выплюнула «панама» в мою сторону. – Я, конечно, понимаю, что вы хотите всем показать свои прелести, но…

– Я показываю свои прелести только затем, чтобы сладкая парочка напротив нас не заметила вашего жгучего интереса.

– А вы что добрая самаритянка лезть в чужие дела?

– Ну, простите, выглядеть идиотом вам, похоже, больше нравиться.

И легла опять на свое место, отвернувшись в другую сторону. Очень задело, как он произнес «девушка», издевательским тоном. Можно подумать сам молодой барашек. «Не делай добра, не будет и зла». Волны недовольства исходили от соседнего шезлонга еще долго. Особенно они усилились, когда «конфетка» со своим кавалером направились в сторону отеля.

Мужчина снял панаму, очки и сидел, глядя на волны, неподвижно. Развитие действия в моей книге опять пошло по крутой спирали. Героиню как раз гонял по дому маньяк. «Господи, что за идиотизм, кричать человеку: «Не надо, не бейте меня» или «Не убивайте», если за этим только он и пришел». Не удержавшись, я хихикнула.

– Что смешного вы видите в ситуации? Или я смешон? Старый идиот женился на молодухе и следит за ней.

– Это вы сказали, а не я. И, если так все хорошо понимаете, то зачем ведете себя так?

Он немного посопел.

– Вам что совсем меня не жаль?

– Нет. По-моему вы знали, на что шли, когда женились на молодой девушке. Ожидать, что ей интересна ваша бессмертная душа, было глупо.

– По-вашему мне надо было выбрать кошелку моего возраста?

– Каждый выбирает, что считает нужным. И, кстати, мой смешок относился к роману, который я читаю, а не к вам.

Обстановка меня очень угнетала и разговор этот тоже. Бессмысленный и глупый. Все-таки отпуск для того, чтобы развлекаться, а не вести философские беседы. Натянув шорты, побрела в сторону своего пансионата. Через пару метров до меня дошло, что «панамка» понуро тянется за мной.

– Если и дальше будете идти за мной, я решу, что это домогательство.

Он остановился и растерянно заморгал.

– Извините. Ни о чем подобном и мысли не было.

– Не сомневаюсь, это была шутка. Ваш отель в другой стороне.

– Я не в отеле остановился, а у друга.

– Ну, так идите туда.

– Эта территория не ваша собственность, так что если захочу, то буду идти за вами.

– Это верно и в номер за мной пойдете?

Расчет был верным. Из надутого обиженного ребенка, он превратился в кота-ловеласа.

– Если вы не против такого развития событий, то я не буду возражать.

И оценивающе окинул взглядом мою фигуру. Не удержавшись, я расхохоталась в голос.

– Что опять роман?

– Нет…, – поперхнулась, перевела дух.– Просто вы так предсказуемы, что просто смешно.

– Смешно!?

Подняв руки, показала, что сдаюсь.

– Успокойтесь, не хотела ничего обидного сказать. Привести вас немного в чувство, только и всего.

Теперь и он смеялся вместе со мной.

– Ох! Давно я так не веселился. И не чувствовал себя таким идиотом.

– Да ладно. У всех бывают неудачи.

– Не хотите посидеть в кафе?

– Опоздаю на обед, так что извините.

– Вежливо послали, спасибо.

– Не за что. Мы всегда рады, обращайтесь.

– А все-таки подумайте. Ничего интересного вы не пропустите.

Я пожала плечами. Ничего не теряю, в самом деле.


Следующие полтора часа прошли в дорогом кафе. В такие минуты приходят мысли о том, что деньги не такое уж и зло. Мы сидели на террасе в плетеных креслах, зонтик укрывал от солнышка. Официанты были услужливы, но не надоедливы, вино с тихим плеском наполняло бокал.

Мужчина напротив был до неприличия хорош. Отбросив свой важный вид и обиды, расслабившись, стал просто отдыхающим с приличными деньгами. Короткий ежик темно-русых волос, кое-где с сединой, голубые глаза, сеточка морщин, небольшой, но аккуратный животик и красивые руки. Но я рассматривала его до сих пор как мимолетное видение. Сегодня есть, завтра нет. И таким порой нужно человеческое общение.

Разговор лился так же безмятежно, как и вино, пока у него не зазвонил телефон. По лицу было видно ничего хорошего, похоже, жена. Крышка телефона резко отлетела. «Какие у него все-таки гибкие пальцы. Эх!». Тихонько вздохнув, поднялась и отошла к перилам.

– Да. Слушаю тебя, Жанна…

«Зазвонил телефон. Кто говорит? Слон». Диалог был недолгим, всего на несколько глотков из моего бокала. Отсюда открывался замечательный вид, кафе располагалось на возвышенности. Зеленое море листвы, потом песчаная полоска и волны с солнечными бликами.

– Извините.

– За что? За то, что вам позвонила жена? Какие глупости.

– Как вы поняли?

– По выражению вашего лица. Это было не трудно.

Он немного постоял, отбивая корпусом телефона марш о перила.

– Считаете меня старым идиотом?

– Ну, не старым – это раз. Не идиотом – это два.

– А три?

– Не торопите. Просто в жизни много штампов и стереотипов, в которых мы живем, ничего не замечая. Один из них, что такие как вы должны обязательно жениться на молоденьких мисс Самара или что-то из этой серии.

– Краснодар.

– Что?

– Я говорю мисс Краснодар.

– Не важно.

– В самом деле.

– Петр, перестаньте. Неужели вам нужно мое сочувствие? Или хуже того жалость?

– Нет.

Поднял бокал и чокнулся со мной.

– За нарушение штампов!

– Я, за. Выпьем.

Непродолжительное молчание прервалось опять же его вопросом.

– А вы когда-нибудь нарушали штампы?

– Да.

– И как же?

– Слушайте, я знаю вас всего несколько часов, почему то должна выкладывать всю свою подноготную.

– Кто-то мне тут вешал о штампах и предрассудках…

– Туше. Я развелась с мужем. Хотя, по мнению общественности у нас была образцовая семья.

– Почему развелись?

– Потому что ребенок однажды спросил, зачем с нами папа живет. И я не нашла, что ему ответить.

– У вас мальчик или девочка?

– Мальчик. Очень самостоятельный и волевой. Иногда рядом с ним чувствую себя ребенком, а не взрослым. А у вас есть дети?

– От первого брака – девочка. Тоже отличается железным характером.

Его глаза долго смотрели вдаль, но потом переместились на меня, в них промелькнуло что-то хитрое и озорное.

– Так смотрите на меня, уже боюсь, мыслей, которые пришли вам в голову.

– Знаете, мне бы хотелось совершить нечто неординарное, не похожее на меня предсказуемого и расчетливого.

– И что же?

– Небольшой розыгрыш с вашей помощью.

– С моей? О, Боже!

– Представляете лицо моей дорогой женушки, когда заявлюсь в тот же отель, только с другой.

Я поперхнулась вином.

– Стесняюсь спросить, какая роль мне отводиться…Да ладно! Детский сад.

– Почему? По-моему выйдет очень даже интересно.

– У меня несколько не та весовая категория, чтобы вызвать ревность у вашей милой Жанны.

– Считаете?

– Да.

– Штампы.


Рядом со столом все понуро стояли и ждали распределения на ужин. Я пришла позже всех, поэтому можно было надеяться только на место с краю. Это устраивало, хотелось пораньше уйти, чтобы обдумать все то, что так скоро и порывисто мне выложил Петр. Его идея мне льстила, очень. Но сомнения имелись и веские. Не та штучка «конфетка», чтобы клюнуть.

Задумчиво ковыряясь в салате, я не сразу заметила напряженную обстановку за столом. Римма Борисовна вдумчиво намазывала на хлеб масло и время от времени смотрела в мою сторону. «Дело пахнет керосином или как минимум выяснением всего, что я делала в обед поминутно».

– Ниночка, что-то вас не было видно за обедом.

Пришлось промычать что-то невразумительное. Никакой легенды придумано не было, а рассказывать, где на самом деле было проведено обеденное время, не очень-то хотелось. «Почему я вообще должна отчитываться перед этой старой ведьмой!»

– Простите. Не расслышала?

– А я ничего и не сказала.

– Видимо вы считаете такой разговор со старшими допустимым.

– Римма Борисовна, я не пионерка, а вы не моя учительница, заставшая меня за рисованием цветочков во время урока. Так что не понимаю, почему должна отвечать.

Казалось, грудь старой дамы сейчас порвется от возмущения, лицо покраснело.

– Какая наглость однако… Это просто возмутительно… Недопустимо…

Но обведя глазами стол не нашла поддержки. Все дружно делали вид, что ничего не заметили. «Спасибо ребята». Генриетта Викторовна послала в ее сторону торжествующий взгляд. Картину моего триумфа испортила Леночка. Теперь я пожалела, что тогда улыбнулась ей, надо было помочь родителям отшлепать.

– А мы видели с родителями как вы уходили с пляжа с каким-то мужиком. Ничего такой старикан мажорный, сразу видно при деньгах.

И быстро отправила в рот большой кусок запеканки.

– Какая гадость, зачем вообще ее готовят.

Ирина извиняющееся посмотрела на меня и пододвинула дочери стакан с компотом.

– Ешь, давай. И не болтай всякие пустяки.

«Лучше бы и ты Ирина молчала».

– Ниночка, интересно и что же это за мужчина?

– Так, знакомого встретила.

– Ммм, как интересно.

«Да, хоть сгори от любопытства, ничего больше не скажу».


– Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее…

Зеркало показывало, что не такая уж я и посредственность, как считала всю жизнь.

– Хватит любоваться на себя, нам пора в ресторан.

– Немного терпения нужно войти в роль.

– Господи, помоги мне!

Петр покачал головой и вышел из ванной. «Прошло чуть больше суток с того времени как познакомились, а ведет себя уже как чертов муж!».

Повздыхав, опять обратилась к отражению. Платье, из шелковистой ткани нежно-зеленого цвета, ладно облегало фигуру, на одном плече сборка, другое оголено. Сначала это смущало, но теперь добавляло пикантности. Длина выше колена. Сопротивление мое было сломлено продавщицей уверявшей и божившейся, что ноги у меня прекрасны и фигура тоже прекрасна. В чем-то я с ней согласна. При росте метр семьдесят пять все достаточно пропорционально. Бедра после родов не сильно раздались, маленький животик, очень аккуратный, длинные ноги, в общем, немного сухощава. Вот лицо мне никогда не нравилось. Хотя, по-моему, в мире мало женщин, которые всем в себе довольны. Нос длинноват, скулы слишком выдаются, похожа на породистую борзую. Спасают большие красивой формы глаза и не слишком узкие губы. Ну, хоть в этом повезло. Макияж, сделанный профессионалом, сделал из него почти конфетку.

Еще раз погладила платье ладонями. «Красота!!!» Что нужно женщине для счастья, так это новое платье. Походы по магазинам не очень вдохновляли, учитывая зарплату. Да и положение обязывает надевать что-то подобающее – костюм или что-то в этом роде. Но костюма нет. Есть пара юбок и блузок, и платьев. Так что в гардеробе почти одна официальная одежда. Я люблю наблюдать за Лилькой и ее походами по магазинам. Настоящий театр. Представительный и строгий вид подруги заставляет продавцов побегать, но она никогда их не разочаровывает и если работа проведена хорошо, всегда покупает на крупную сумму. «Эхх!! Пойти что ли замуж! Вот за такого Петечку… Нет слишком накладно для нервов. Обойдусь без шмоток».

Эксперименты с волосами тоже редко удавались. Была и блондинкой и рыжей и темно-русой. Но все не то. Так, что последние пять лет махнула рукой и не издевалась над ними, лишь изредка подравнивала. Просидев сегодня два часа в салоне не пожалела, глаза конечно открывала с опаской. Цвет стал чуть светлее моего непонятного серо-русого оттенка, концы прядок высветлены, будто последнее время я только и делаю, что провожу на солнечных курортах.

– Ты супер, детка!

Прищурила глаза, изображая роковую женщину, понадувала губы. Расхаживала по ванне, покачивая бедрами, пока чуть не свалилась с каблуков, поскользнувшись на кафеле.

– Черт!

Еще раз кинула взгляд в зеркало, ладно вдох-выдох.


Ресторан мне понравился. Неброская роскошь, ничего вычурного, так чтобы посетители чувствовали себя комфортно. Темное дерево, приглушенные тона, намек на старину. Столик, за который нас усадили, находился у стены. Здесь они были разъединены деревянными перегородками, образовывая что-то вроде ниши. Овальный невысокий столик, вместо стульев диванчик, в виде подковы опоясывающий столешницу с трех сторон. Так что парочки могли вполне уютно обосноваться в таком месте.

«Что нам не грозит», подумала я, глядя в хмурое и озабоченное лицо Петра. «Будто не на отдыхе с любовницей, а у тещи в гостях, с женой». Официант несуетливо принес меню, налил воды в стакан, осведомился, не закажем ли что-нибудь прямо сейчас и удалился. Полистав глянцевые, ламинированные листочки с написанными красивыми завитками названиями блюд, определилась, что хочу и подняла глаза.

– Прекрасная погода, не правда ли?

– Что?

– Я говорю. Прекрасная погода, не правда ли.

– Что за бред?

– Ну, раз у нас тут светская встреча, то нужно завести разговор хоть о чем то. Вот о погоде, например. А то нас с Жанной перепутает публика, подумают, что жена это я.

Он засмеялся, протянул руку через стол, взял мою ладонь и поднес к губам, поцеловал пальчики, да так и оставил у себя. «Съесть он их хочет что ли».

– Извините, глупо получается. Вроде бы затеял всю кашу. А веду себя как дурак.

– Это точно. Мне все же хочется насладиться ситуацией и почувствовать себя хоть раз разлучницей, роковой женщиной. А не женой.

– Неосвоенная доселе роль?

– Ага. А вы все портите своим выражением лица.

Мужчина хмыкнул и поднял брови.

– Исправляюсь.

И немного переместился на «подкове», подсаживаясь ближе. Но тут подошел опять официант, сцена была нарушена, зато сделан заказ. «Если с одним не повезло, то хотя бы надо поесть от души». Мелочиться не стала, гулять так, гулять.

– У вас хороший аппетит.

– Никогда не жаловалась. Раз уж пропускаю ужин в пансионате, то хочу получить что-то более интересное взамен.

– Идея, устроить весь этот спектакль, уже не кажется столь удачной, как вчера.

– Что я так плохо выгляжу?

– Нет. Вы прекрасны. Сознаюсь, мне было приятно, что почти все мужчины оглянулись, пока мы шли к столику.

– Рада, что ваше бедное эго залечивается.

– Смешно. Ладно, получим максимум удовольствия от вечера.

– Вот это дело.

– Потанцуем?

– Ох, даже не знаю. У меня не то чтобы две левых ноги, иногда такое ощущение, что их четыре.

– Ничего страшного увернемся как-нибудь от ваших четырех ног.

Пришлось-таки тащиться на танцевальную площадку. «Может упасть в обморок? Позорище». Но, все вышло неплохо, Петр оказался отличным танцором. Медленная музыка, его теплая рука на талии, направляющая в нужные моменты. Слава Богу, ноги его остались в порядке. На каблуках я была почти одного роста с ним. Приятный запах одеколона щекотал ноздри, дыхание согревало щеку. Хотелось просто раствориться в этом чувстве умиротворенности. Даже поднять глаза не хотелось, чтобы не портить себе вечер.

Но за секунду все изменилось, как будто ледяным ветром подуло. Мужские пальцы крепче сжали мои. Когда в танце, наконец, развернулась к двери, поняла почему. «Конфетка» ни о чем не подозревая, плыла по залу в сопровождении своего кавалера. Смоляные кудри собраны в замысловатую прическу, боевой раскрас и темно-бордовое платье с умопомрачительным разрезом с боку. Как оказалось потом, платье и состояло в основном из одних разрезов.

– Обратно к столику вернемся?

Желваки заходили на его щеках.

– Нет, танцуем дальше.

Музыка сменилась, стала более ритмичной, похожей на интерпретацию танго.

– Петр, я не умею…

– Не бойся, просто слушай музыку, я буду вести.

Повернул мой подбородок, чтобы я смотрела не под ноги, а ему в глаза. Магнетизм, исходящий от него укутал со всех сторон, через минуту окружающий мир исчез, был только он, я и музыка, ритм и движения. Удивительно, но тело как будто действовало само по себе, всего пару раз сбилась с ритма.

– Ты совсем неплохо держишься.

– Спасибо.

Поцеловав руку, усадил за столик. Заказ наш уже принесли, так что ненадолго воцарилось молчание. Блюда были прекрасны и поначалу увлекли, новый вкус, яркие ароматы. Но моя щека, обращенная к залу, неумолимо краснела и начала пульсировать.

– За нами наблюдают?

– О, да. И, похоже, Жанна готовиться устроить скандал.

– С таким раскладом я бы на ее месте не стала.

– Вы не она. Моя женушка уверена, что центр вселенной это она.

Все-таки решившись, повернула голову. «Картина неутешительная. Главное сохранить волосы и зубы в целости». «Конфетка» исходя паром, кинула салфетку на стол и, не смотря на настойчивые уговоры спутника, не терявшего чувства реальности, решительно зашагала в нашу сторону. Положив свою ладонь хозяйским жестом на плечо мужа, поцеловала его.

– Здравствуй, дорогой!

– Привет, милая! Как твои дела? – вопрос был задан скорее для проформы.

– Хорошо проводишь время, я смотрю. А вчера мне по телефону говорил, что в Москве.

– Да и ты вовсю развлекаешься. Мальчик неплох. Наверное, единственный недостаток – стоит дорого.

Она фыркнула, но руку сняла, теперь уперев кулачки в бока. Вспомнив, что лучшая защита – это нападение, пронзила меня взглядом. Подсобравшись, ответила тем же.

– Что за старая кошелка рядом с тобой?

– Встречный вопрос, а что за молодчик за твоим столиком скучает?

– Он только сегодня ко мне прицепился, ничего серьезного. Неужели ты думаешь, что на курорте я останусь без внимания? Как то надо развлекаться?

– Не свисти, дорогая. Он околачивается в твоем номере уже около трех дней.

Лицо ее приобрело немного сероватый оттенок, но позиции сдавать не спешила. Наклонилась к нему и, положив руки на плечи, начала увещевать.

– Следил за мной? Как мило…

– Я слежу за всеми своими вложениями. Тем более что в последнее время ты превысила лимит.

– Какая глупость ограничивать женщину на отдыхе, – немного пододвинув его села на диванчик и обратила свой взор на меня. – Мог бы выбрать кого-нибудь посимпатичнее, чтобы позлить меня. Ты вправду хотел вызвать ревность, помучить?

Ее пальчики заскользили по его губам. «Девушка, похоже, слишком часто смотрела «Основной инстинкт» с Шерон Стоун, переигрывает».

– Зачем же? Я преследовал совсем другие цели, с тобой не связанные. И думаю, ты больше расстроишься, когда получишь бумаги на развод, моя радость.

И отвернувшись, пригубил из бокала, показывая, что разговор окончен.

– Петр, ты это серьезно?

– Абсолютно.

– Вот из-за этой старой кошки?!!!

– Да не напирайте вы на возраст. Сами-то тоже уже не девочка, – впервые подала я голос. Этот концерт уже порядком надоел.

– Жанна! Успокойся, ты сама понимаешь, что перешла всякие границы. Нечего разыгрывать скандал. Получишь хорошие отходные.

– Петя, это все бред. Послушай…

– Хватит! Я устал. Займись лучше поиском хорошего адвоката, поможет тебе урвать побольше.

– Черт!

Резко развернувшись, она умчалась вон из зала.

Принесли десерт, но, ни мне, ни ему, не было до него никакого дела.

– Вы серьезно, по поводу развода?

– Конечно. Я же уже не мальчик, чтобы играть в игры. Спасибо, что согласились участвовать в дурацком фарсе.

– Я пообедала в шикарном ресторане. Это уже хорошая компенсация. Тем более, польстило, что меня приняли за серьезную соперницу. Мое самолюбие на седьмом небе от счастья.

– Никак не могу понять, почему вы все время себя принижаете…

Но тут осекся на середине. Повернув голову, заметила, как за столик в другом конце усаживается маленький, юркий, лысоватый мужичок. Хоть и в дорогом костюме, отглаженных брюках, с печаткой на руке, но все равно было впечатление, что он средний бухгалтер с какого-нибудь завода. Пытаясь выглядеть серьезно, подозвал официанта и долго пытал, о чем слышно не было.

Десерт был интереснее мужичка, поэтому несколько минут потратила на него. Мой спутник все не сводил с того столика взгляд.

– Как интересно. Что же здесь Кирюша делает?

– Кто простите?

– Кирилл Семенович Разуванов. Мой партнер по бизнесу. Точнее совладелец фирмы. Вроде ничего не говорил о том, что тоже в эти края собирается… Странно.

– Мне он кажется несколько скользким и ненадежным.

Петр пожал плечами.

– Так и есть. Но выбирать не приходилось. Или нечистый на руку бухгалтер или вообще ничего.

– И вправду профессия накладывает отпечаток. Как только посмотрела на него, сразу подумала бухгалтер.

– А вы кто по профессии. Простите, так и не сподобился узнать.

– Учитель географии.

– На вас похоже это правило не распространяется.

– Редко кто может угадать мою профессию.

Но десерт и вроде задушевная беседа не могли оторвать его от созерцания своего партнера по бизнесу.

– Может вам стоит подойти, поговорить с ним?

– Возможно.

– Тогда пойду, попудрю носик.

– Идеальная женщина.

– Вопрос спорный.

– Мне лучше знать. Дайте мне минут десять-пятнадцать.

– Хорошо.


«Что и говорить, вечер был очень насыщенный». Выйдя из кабинки, поняла, что мои приключения еще не закончились. Опершись о раковину бедром, стояла Жанна и разглядывала свои ногти. Лицо не предвещало ничего хорошего. «Все-таки придется расстаться, если не с парой зубов, то с некоторой частью волос точно. И почему женщины видят в банальной склоке решение своих проблем?».

Не хотелось доставлять ей удовольствие, поэтому вполне спокойно подошла к раковине и начала мыть руки.

– Ну, рассказывай?

– Сказку на ночь? Извини, ты спутала меня с Шахерезадой?

Она придвинулась ближе, по дыханию можно было понять, что время, которое мы потратили на десерт, девушка провела в баре наедине с алкоголем.

– Расскажи, как ты подкатила к моему мужу. Что такое ты делаешь, чего я не умею? Кто ты такая вообще? И откуда взялась?

– Я учительница географии, если тебе от этого стало легче.

Дикий смех эхом прокатился по небольшому помещению.

– Черт! Правда что ли? Офигеть можно. Теперь Петенька занимается еще и такой благотворительностью?

– В данном случае, это я сейчас занимаюсь благотворительностью, слушая вас.

Я не успела уловить момент, когда ее настроение резко изменилось, поэтому оказалась прижатой к раковине. Липкие пальцы обхватили мое горло, достаточно крепко для ее миниатюрной фигурки. Попыталась оторвать их от себя, но алкоголь возымел действие. Налитые кровью и дикой злобой глаза могли бы, наверное, прожечь на коже дыры. «Она что чистый спирт пила? Так нарезаться за двадцать минут».

– Я угробила на этого жлоба три года! Понимаешь три года, все для него делала, все. И он пожалеет об этом! Пришлось даже его чокнутую дочурку терпеть, улыбаться ей. Он за все ответит,– она приостановилась и еще посильнее поднажала. – А тут ты. Хлоп-хлоп и все парень готов развестись. А ведь с руки ел…

– Жанна, – говорить было трудно, да и выходило, что я не говорю, а хриплю. – Успокойтесь, он собирается с вами развестись не из-за меня. Мы познакомились то только вчера…

– Вчера??? За сутки окрутила, вот козел!

«Ну, все ты меня достала тупая коровища». Руки немного ослабли от недостатка воздуха, но ударить ее кулаком в левый висок получилось неплохо. Потом вдавила каблук в маленькую ножку. Девушка завизжала от боли. Выкрутив запястье, с усилием наклонила голову этой «конфетки» над раковиной и включила воду похолоднее. Благо краны здесь были выгнуты высокой дугой, а не располагались низко.

– Вот и отлично… Умоемся, а то я смотрю ты совсем распоясалась. Не надо так много пить. Не надо…

Держать было неудобно, она сучила ручками и ножками пытаясь вырваться. Но стоически перенося все эти неудобства, плескала в лицо бунтарки холодной водой и терла, пытаясь привести в чувство.

– Все, все… – послышалось невнятное бульканье.– Хватит, перестань, дура …

– Так, по-моему, не все, раз я дура.

– Нет. Не надо больше… Перестань…

Наверное, в этот момент милосердие взяло верх, разжав руки, отступила в сторону. Дико зыркнув, девчонка откинула прядки мокрых волос с лица. Зрелище, конечно, то еще. Косметика поплыла, чем-то она сейчас была похожа на персонажей из клипов Мерлина Менсона.

– Давай ты, сейчас вытрешь лицо…

– Пошла ты!

С размаху влепила мне затрещину и вылетела из туалета.


– Мне очень жаль. Не думал, что Жанна может вас побить. Черт!

– Если быть точной, она меня не побила. Да и я не божий одуванчик. Просто не ожидала вот и все.

Он убрал от щеки полотенце со льдом, подошел к столику, где стояло ведерко с шампанским и, достав оттуда новую партию, снова подал мне.

Мы были в его номере. Я возлежала на диване и прикладывала холодный компресс, а Петр наматывал круги вокруг меня. Даже с закрытыми глазами можно было определить, где он находиться по исходившим от него волнам недовольства.

– Мне ее жаль. Вот и все.

– Жаль? Мне никогда не понять женщин.

– Я не зациклена на своей внешности. Поэтому небольшой синячок меня не очень огорчит, правда остальная часть отдыха испорчена, придется отказаться от экскурсий.

Послышались шаги, очередной заход.

– Петр, перестаньте ходить. А то ко всему прочему у меня морская болезнь начнется.

Тяжелый вздох. Диван рядом с моими коленями просел от его веса. Приоткрыв один глаз, посмотрела в сосредоточенное, хмурое лицо.

– Что вы так на меня смотрите?

Он наклонился и уперся ладонью сбоку от моего лица, убрал полотенце со льдом. Сцена уже начала попахивать бульварным романом. «Осталось только ему наклониться и поцеловать меня нежно в трепещущие губы… О черт! Может мне тоже начать писать слезливые истории о вечной любви?». Я знала за собой, что в критические моменты нервозность выходит изнутри со смехом. Вот прямо как сейчас, глупый смешок.

– Что?

– Прямо как в фильме «Красотка», с Джулией Робертс. Только глаз мне подбил не ваш адвокат, а жена. Осталось только собрать свои вещи, а вам дать мне чаевые.

– Не совсем. Я не нанимал тебя для эскорта, ты просто оказала мне услугу. Из жалости, как мне видится. А насчет чаевых, без проблем. Любую сумму, все-таки ты пострадала, и последние дни отпуска испорчены.

Повозив ногами, попыталась подняться, чтобы не быть в таком не завидном положении «снизу», но тяжелая рука меня остановила.

– Лежи, пересяду в кресло, раз тебя это так напрягает.

– Да нет, просто…

– Просто, что? – он приподнял брови.– Ты вообще странный человек.

– Я??? Почему?

– Вроде смотришь открыто. Дружелюбная, адекватная, в том плане, что не страдаешь избытком самолюбия, прагматичная. Можешь понять характер человека, его поступки, – я согласно покивала, что вроде «Да, так и есть», – Но с другой стороны, перед тобой как бы стена. Не пускаешь никого внутрь.

– Почему же пускаю. Просто не вижу смысла давать доступ вам.

– Забыл, еще одно, излишняя откровенность.

– Так скажем честность. Это будет правильнее. Если бы я была излишне откровенной, то не задумываясь, выложила, что думаю обо всей ситуации. Но, по-моему, проявив деликатность, сделала только хуже. И вообще не понимаю, что за претензии? Скажите спасибо, что не пишу заявление на вашу жену.

Петр встал и отвесил шутовской поклон.

– Огромное спасибо!

– Всегда, пожалуйста.

– Ладно, простите. Не хотел лезть вам в душу. Вы правы, пускать туда всех подряд не обязательно.

– Я думаю, что мне просто пора возвращаться уже в свою жизнь.

– В смысле?

– В том смысле, что в пансионат.

– Ты имела в виду другое.

– Конечно другое. Но, в такое время и после всех произошедших событий, нет как-то настроения, рассуждать на философские темы и разбирать теорию разделения общества на классы и тому подобное. Вы согласны?

– Нет, не согласен.

Я застонала и побилась головой об диван.

– Дай Господи терпения! Я что должна сейчас с разбитой рожей проводить психологическую оценку наших взаимоотношений? Ну, захотелось вам нормального общения после Жанночки, понимаю. Я здесь причем? Давайте поговорим, расскажу какой вы замечательный, прекрасный и т.д. Эго залечится, но думаю, что все на этом закончим.

– Вы просто сумасшедшая.

– Нет, я адекватный циник, это похуже, потому, что я нахожусь в полном сознании и здравом уме.

– Нет, нет сумасшедшая.

И поцеловал, когда он оказался рядом со мной? «Что-то сегодня все такие стремительные?». Далее мысленный процесс пошел туго и напоминал скорее какую-то кашу из моих еще студенческих воспоминаний о поцелуях, как меня в первый раз обнял и приласкал муж. Как я чувствовала себя неудобно в его объятиях, губы мне казались мягковатыми, движения как будто незаконченные. Другой мой кавалер, наоборот, слишком стремителен, чуть не сломал мне нос, пытаясь изобразить мексиканскую страсть. Насилу вырвалась от него тогда. А сейчас… да, сейчас все в меру, напоминало чем-то мои любимые конфеты трюфели, немного горьковато-сладкие, терпкие и достаточно немного, чтобы получить удовольствие. Всего в меру и страсти и нежности.

Петр подхвати меня на руки.

– Всю жизнь мечтала, знаешь о чем?

– Нет, не знаю, мы же знакомы то всего ничего.

– Не напоминай, а то совесть проснется вкупе с честью и достоинством.

– Говори уже, о чем?

– О том, чтобы меня как в романе со всей силой страсти швырнули на кровать. Только не очень сильно, а то мне уже досталось сегодня.

– Будет исполнено, моя госпожа.


Проснулась я от того, что солнце светило прямо в лицо, шторы раздвинуты на половину и плавно покачиваются, дверь на балкон приоткрыта. Похлопала рукой по подушке рядом. «Фу-ф, хорошо, что одна. Стоит провести воспитательную беседу, а то совсем распоясалась. Или не проводить? Заслужила же я за годы, проведенные в одиночестве, хоть немного любви и ласки. Бояться общественного порицания глупо не каменный век. Так, что все хорошо. Хорошо… Ага, сейчас начнется, обычная история. Дура, не влюбись в него! Не влюбляться, не влюбляться… Интересно, если произнести это раз двести, поможет? Ладно, что уж там, проведу остаток дней в воспоминаниях и то неплохо, хоть будет, что вспоминать. Все аутотренинг закончен!».

Откинув простыню в сторону, сладко потянулась, но надо вставать и приводить себя в порядок. Номер в гостинице более просторный и удобный, больше подходил для двоих. Двуспальная кровать, тумбочки по бокам, маленькие светильники, мягкий ковер, ламинат, стены приятного бежевого оттенка. Ванна вся выполнена в нежном розово-бежевом цвете. Говорят, при таком освещении женская кожа выглядит лучше всего. «В самом деле, недурно выгляжу. Не смотря на небольшой синячок и круги под глазами. Может не выходить отсюда? Все равно придется. Надо возвращаться в свою жизнь. К Римме Борисовне и общему столу. Отвыкай дорогая от дорогих ресторанов и двуспальных кроватей». Обдумывая это, резко захлопнула дверцу душа.

Долго копалась в сумке, пытаясь найти расческу. Можно было конечно взять ту, которая лежала на полочке в ванной, но почему-то рука не поднялась. Было ощущение какой-то вороватости во всех моих действиях. Пытаясь справиться мелкими зубьями с почти высохшими волосами, покосилась на дверь. Сбежать? Или нет? Конечно, нет. Это не по-взрослому совсем уже будет. «Эх, горе горькое! Куда хоть он ушел то? Может, не вернется до обеда или позже. Может мне полагается удалиться незаметно, и для этого как раз предоставлено уединение. Черт! Вот что значит быть верной женой и не заводить шуры-муры на стороне, никаких правил игры не знаешь. Если полагаться на то, что пишут в романах, надо одеться в его рубашку и расхаживать по номеру задумчиво разглядывая предметы его повседневного обихода. Ну и делать другую ерунду. Обойдемся. Рыться в шкафах в поисках рубашки, считаю неприличным. Так же как и в вещах тоже».

Ждать прибытия главного персонажа, решила на балконе. Он был намного больше, чем мой в пансионате и напоминал мини-террасу. Плетеный столик и кресло-качалка стояли в левом углу, мечта всей моей жизни. Облокотившись о перила, глубоко вздохнула. «Спокойствие, только спокойствие. Как говорил Карлсон». Где-то рядом говорили. Странно. Что-то знакомое проскользнуло в разговоре. Имя, точно имя. Петр.

Похоже это соседи по балкону справа. Я вернула корпус обратно вглубь территории. Почему эти голоса насторожили, привлекли внимание, не могу объяснить. Но прижалась к перегородке и напрягла слух. Оба незнакомцы. Не Петр точно.

– Перестань брыкаться. Ты же хотел свободы? Вот я и предлагаю тебе вариант.

– Но не такой!

– А какой ты хотел? Честным путем тут не получиться. Или просто немного схитрить и снять банк тоже не вариант. Ты получишь хороший кусок от пирога, обещаю.

– Мне все кажется слишком зыбким.

– Бедный Кирюша. Привык к своим маленьким проверенным схемам, по отмыванию. Но здесь, мой дорогой совсем другие суммы, понимаешь. Мелочиться не приходиться.

«Кирюша. Что-то знакомое… Точно Кирилл Семенович Разуванов, партнер по бизнесу. Как интересно! О какой свободе идет речь?»

– Давай решайся. Долго ждать не буду, найду другие пути. И тогда ты вообще ничего не получишь.

– Перестаньте давить. Мне нужно время еще подумать.

– У тебя было достаточно времени. Тем более, если ты приехал сюда, то значит, уже все решил.

– Нет… Я не знаю.

– Кирилл Семенович не вводите меня в грех.

– Да…

– Что? Не слышу?

– Да. Да я согласен.

– Отлично.

– А каким образом вы все это осуществите?

– Уж об этом извольте, не беспокоится.

– Все же?

– Как думаешь, зачем сюда приехала его жена.

– Отдыхать.

Послышалось радостное фырканье.

– Эта конфетка? – «О, да у нас с незнакомцем мысли в одном направлении работают», – Сам подумай. Такая девочка и в этом захолустье? Нет. Она здесь, чтобы помочь осуществиться моим планам.

– Что тоже …

– Нет. Давай-ка лучше зайдем в номер…

«Вот так всегда на самом интересном месте, все заканчивается. Выболтал уже половину, не останавливайся, рассказывай вторую. А то даже обидно. Что такое задумали эти двое, Кирилл Семенович и Мистер Икс? Свобода означает освобождение от Петра? Или создание нового предприятия? Нет, к созданию чего-то нового этот разговор отношения не имеет. Скорее уж к избавлению. Начать новый бизнес Икс не предлагает, а какую-то аферу. Лишить партнера бизнеса. Скорее всего. С помощью жены? Конфетка не имеет к нему никакого отношения, об этом можно с уверенностью судить по их с Петром разговору в ресторане. Она после развода не имеет прав ни на что, единственное на цацки. Вот тебе и передряга, однако. Стоит предупредить ни о чем не подозревающего Кролика, что к нему уже собрались зайти в гости Вини Пух с Пяточком… »

– Попалась!

Это Петр, решил меня напугать. Подкрался сзади и, схватив, потащил обратно в комнату. Целовал, целовал. Мысли стали напоминать тягучую карамель. Бухнув сначала меня на кровать, а потом и сам рядом, начал раскладывать прядки волос как ореол вокруг головы.

– Этот цвет тебе намного лучше. Ты похожа на солнышко.

– У вас мужиков, почему то всегда такие банальные сравнения.

– А с чем тебя сравнивать? Ну, хочешь, обзову тебя игуаной или не знаю, коброй.

– Намекаешь, что я змея?

– А на вас женщин не угодишь. То банально, то оскорбительно. Никак тогда не буду тебя называть, только по имени.

– Отлично. Терпеть не могу всех этих заек, кисок…

– Прекрасно. Выяснили. А еще я выяснил у администратора, где можно покататься на катере. Ты каталась уже на водных лыжах?

– Смерти моей хочешь? Тогда поступи более просто скинь с балкона и все.

– Почему сразу смерти. Нет, только окунуть пару раз в воду и все. Это круто, честное слово.

– Тогда я буду рада просто посмотреть.

– Ладно, но я не оставляю надежды тебя уговорить.

– Вся жизнь впереди, надейся и жди.

– Настырная.

– Мой сын говорит тоже самое.

– Все поднимайся!

– Я что в платье пойду на водных лыжах кататься. Нет оригинально конечно…

– Боже, боже! Женщина! Тебе опять нечего надеть? В ресторан ей не в чем, на лыжах кататься опять не в чем…

– Просто мне надо зайти в пансионат и переодеться. Только и всего.

– Все по дороге купим не зуди. Зачем время тратить на поход в твой пансионат.

– И в самом деле? Лучше потратить на магазин, потом будешь попрекать тем, что потратил на меня и шмотки кучу денег.

– Никаких претензий не принимаю. Магазин тут внизу на первом этаже.

– Иду, иду.


«Как приятно все-таки ходить по магазинам с таким мужчиной. Никаких замешательств – хочешь, покупай, дорогая. Правда, ощущаешь себя как-то не так. Фильм «Красотка» с Джулией Робертс, сцена вторая, поход в магазин. Хотя, поход в магазин уже был. Выход в ресторан тоже. Осталось совсем немного, сцена, где главные герои отдыхают в парке и поход на стадион посмотреть, как играют в поло. Поло у нас вряд ли будет, а вот отдых вот он. Катер, ветер, брызги в лицо… Сладкая жизнь!»

Продавщица, подавая мне пакет с одеждой, мило улыбнулась и, проводив Петра, выходящего из магазина, восторженным взглядом, шепотом проговорила:

– Муж у вас просто замечательный и с хорошим вкусом.

Понимаю, что она не хотела ничего плохого, но все же, желание немного осадить ее, чтобы не лезла в чужую жизнь, возникло. Так же заговорщически наклонившись поближе к ней, томным голосом выговорила:

– А он мне не муж, милая.

И подмигнула. «Ну, не дура ли!? Испытываю удовольствие от удивленно раскрытых глаз этой девчушки. С другой стороны обидно, что женщин за тридцать сбрасывают со счетов и не могут уже представить в качестве любовницы состоятельного человека. Что за дискриминация!».

– Что такое ты сказала продавщице, что ее глаза чуть из орбит не полезли?

– Что ты мне не муж.

– Странно, из чего она сделала вывод, что я тебе муж?

– Это неуважение к старшим.

– Думаешь?

– Если бы с тобой была Жанна, то она не стала бы удивляться и сразу бы определила ее в любовницы.

– Это верно.

Час спустя я сидела на борту катера в ярком спасательном жилете, похожая на гигантский поплавок, брызги соленой воды летели в лицо,а от солнечных бликов слезились глаза. С трудом удерживаясь на крутых поворотах за поручень, обернулась назад. «Вот уж большой ребенок!». Петр помахал мне рукой. Рисковать и махать в ответ не решилась. Не люблю такие спортивные увеселения. Единственное к чему приохотила подруга Лилька это боулинг. Обычно, раз в полгода собрав свое семейство и прихватив нас с Павлом, моим сыном, выбиралась на это мероприятие. Там мы, разделившись на две команды, катали шары пока пальцы уже с трудом доставались из небольших отверстий.

От долгого сидения онемели ноги, поэтому, немного прихрамывая, перепрыгнула через борт на твердую землю.

– Уф! Зря ты не прокатилась, хорошая встряска!

– Верю. Но у меня по жизни иногда были такие встряски, что твои водные лыжи не выдерживают сравнение.

– И это, какие же?

– Однажды мои шалопаи подкинули мне петарду под стол на уроке, вот это была встряска.

– Ух, прямо театр военных действий. Ты говорила, кем работаешь, но у меня сразу из головы вылетело. Извини.

– Угу.

– Не надо так. Я бы хотел, чтобы все было по-другому. Но подумай сама, зачем тебе или мне вся эта показная романтика?

– Не зачем.

– Пойдем, пообедаем. По-моему свободные столики на террасе в кафе еще остались.

– Пойдем. Оттуда прекрасный вид, – широко улыбнулась.

Я смотрела, как Петр ест и удивлялась. «Какие все же мы женщины мечтательницы. Вот, что случилось? Ничего. А ведь не смотря на мою браваду про адекватный цинизм, уже думаю, о нем в будущем времени. Ужас! Катастрофа. Втюхаться, как выражаются мои ученики, по самые помидоры. Отдать свободу для заблуждения, позволим украсть это выражение у Лермонтова… Свобода, где то это уже мелькало? Точно! Кирюша, мистер Икс, балкон. Таинственный разговор. Но понятно, что замешаны и партнер и жена…». Мужчина напротив устав ждать ответа на свой вопрос, помахал перед моим лицом рукой.

– Эй! Ты меня слышишь?

– Да, да конечно.

– Я спросил, вернемся в отель?

– Да. Но мне нужно зайти в пансионат.

– Зайдем. Я думаю, может тебе оттуда ко мне переехать, если можно так выразиться?

– Я подумаю, над этим предложением.

– Она подумает. Ну, думай. Дважды не предлагаю.

– Ой, ой. Как страшно. Я прямо так испугалась, так страдаю.

– Сейчас кто-то получит хорошего леща…

И шутливо замахнулся, увернувшись, посмотрела на него уже более серьезно.

– Это конечно не мое дело, но как у тебя отношения с партнером складываются?

Он приподнял брови и, покопавшись немного в тарелке, ответил:

– Не так чтобы очень хорошо. Но Кирилл трус по натуре, так что серьезных подлостей я от него не ожидаю. А с чего вдруг такой вопрос?

Пожала плечами.

– Просто сегодня с утра, пока я тебя ждала на балкончике, то услышала странный разговор, между Кириллом этим и еще каким-то мужчиной.

– Ты уверена, что это был Кирилл?

– Не совсем. Но не думаю, что на весь отель найдется с десяток Кириллов. Тем более собеседник называл его «Кирюша». И детали разговора, очень подходили к твоей ситуации…

– Не думаю, что услышанный тобой диалог может иметь ко мне отношение. Тем более я так понял, что лиц ты не видела?

– Нет. Лиц я не видела.

– Тогда, как ты можешь утверждать что-то?

– А разве я утверждаю? Только спросила, уверен ли ты в своем партнере. Если нет, то стоит проявить бдительность.

– Бдительность? И что мне теперь слежку за ним установить? И, если он вдруг как то не так посмотрит или сядет, тут же пристрелить его? Бред. Я наблюдаю за ним, в допустимых пределах. И знаю почти все о его маленьких темных делишках, даже, сколько он прикарманивает по мелочи, – отбросив вилку, взял мою ладонь в свою, – Слушай, я прошу тебя не лезь в мои дела. Мы так хорошо проводили время, зачем все портить?

– Поняла. В большие мужские игры не лезу.

«Твердолобый мужлан. Только я прав, а остальные все лохи. Ну, и ладно! В самом деле, чего завелась? Меня это не касается». И опять широко улыбнулась.

И улыбалась до самого отеля. Даже когда увидела машину скорой, милиции рядом с входом, не подумала о плохом. Только, когда к нам рассекая прохладу холла, подошли люди в штатском и спросили, кто мы и куда направляемся, почувствовала неладное.

– Значит, Вы Петр Вяземский?

– Да. А что случилось?

Милиционер смерил его взглядом-рентгеном.

– Сожалею. Но ваша жена убита, сегодня утром.

– Господи.

«Кина, не будет. Электричество кончилось». Пронеслось в моей голове. Таким же взглядом отмерили и мои сантиметры. «Ага. И синячок наверное приметил. Все, теперь я первая на подозрении. Убила, чтобы очистить себе дорогу. Классика жанра. Нет, вторая, первым муж обычно идет. Хотя, что за бред в моей голове. Проще и ему и мне подождать развода и все дела».

– Пройдемте со мной.

– Да, конечно.

Один кивнул другому на меня.

– А вы со мной, пожалуйста.

– Хорошо.


– Значит, вы утверждаете, что познакомились с Петром Георгиевичем Вяземским два дня назад?

– Да.

– До того момента, вы никогда с ним не встречались и не были знакомы?

– Нет.

– Где вы познакомились?

– На пляже. Потом он пригласил меня в кафе, я согласилась. А на следующий день в ресторан, на что тоже ответила согласием. После ресторана мы поднялись к нему в номер, где пребывали до утра. Утром после завтрака отправились сначала в магазин, потом кататься на катере. И пообедали в том же кафе, где сидели в день нашего знакомства.

Потерев щеку, мужчина пристально смотрел на левую сторону моего лица.

– А это у вас, откуда, если не секрет?

– Не секрет. Перед тем как подняться в номер к Вяземскому я зашла в туалет и там встретилась с его женой. И мы немного повздорили.

– Она была в ресторане?

– Да. С каким-то молодым человеком. Подошла к нам и устроила небольшую сцену.

– Как отреагировал ее муж?

– Не особо эмоционально, если вы об этом.

– Никак не отреагировал на то, что его жена была в ресторане с другим мужчиной, а возможно и не только в ресторане?

– Как я поняла, он был уже в курсе ее развлечений на отдыхе и собирался подать на развод.

Повздыхав, он опять потер лицо. Было жарко, было жаль что этот человек вместо того чтобы загорать на пляже мается с этим убийством.

– Подать на развод. Ясненько. Значит, вчера вечером вы больше из номера не выходили?

– Совершенно верно.

– Так. А сегодняшнее утро? Подробно восстановите картину событий, пожалуйста.

– Я проснулась около десяти утра…

– Одна проснулись или в компании?

– Одна.

– И до которого времени вы находились одна в номере?

– Где то около часа, наверное. Подождите, вы хотите сказать, что в этот промежуток времени она была убита? И, что это сделал Петр? Абсурд…

– Абсурд или нет, установит следствие. А вас попрошу отвечать на вопросы.

Наклонившись вперед, оперлась о стол администратора, меня опрашивали в одном из служебных помещений.

– Это и в самом деле глупо…

– Я уже сказал, отвечайте, пожалуйста, на поставленные вопросы. Строить предположения у нас есть кому. И так вы проснулись и где-то с час были одни. Из номера выходили?

– Нет.

– Проверим.

– Каким образом, если я была одна в номере?

– Но не одна на этаже. Обслуживающий персонал, обычно не замечают, но они замечают вас. Дальше?

– Потом с час бродила по номеру. В одиннадцать пришел Петр, сказал, что мы пойдем кататься на водных лыжах. Потом спустились в магазин, примерно в одиннадцать тридцать. Я переоделась прямо там, а вещи отправили в номер. Где то с двенадцати тридцати до двух мы катались на лодке, зашли после этого в кафе, оттуда сразу сюда.

– Понятно. Вы знали, где находиться номер жены Вяземского?

– Нет.

– Петр Георгиевич не говорил, заходил ли он с утра к ней. Поговорить там, выяснить отношения?

– Нет.

– Может он выглядел, как-то необычно, когда вернулся в номер?

– Нет.

– Заладили: нет, нет, нет. В ваших же интересах сказать все как было.

– Но если так и было, зачем мне врать?

– Может, чтобы прикрыть любовника?

Я не удержалась и тяжело вздохнула.

– И не вздыхайте Нина Николаевна, не вздыхайте.

– Все было, как я сказала. Больше мне добавить нечего.

– Посидите пока здесь, я вернусь через пару минут.

– Хорошо.

Пару минут растянулись, где то на полтора часа. Но не это страшно, страшно оставаться в неведении. В комнатке было душно, одно небольшое оконце не давало достаточно воздуха. Совершив очередной обход, опять остановилась напротив него. По расположению, оно было рядом с главным входом, чуть высунувшись можно было увидеть ступеньки. Две милицейские машины, какие-то люди все ходили и ходили туда-сюда. Ничего интересного. Опять заход по территории. Послышались голоса, активное движение. Прильнула к раме. «Черт побери!». Петра вели к одной из машин, посадили на заднее сидение и сразу же отъехали.

Через минуту в комнату стремительно вошел тот же субъект, что меня допрашивал.

– Что происходит?

– Ничего особенного. Петр Вяземский задержан по подозрению в убийстве своей жены.

– На каких основаниях?

– А вы что его адвокат? Я не обязан отвечать на ваш вопрос. Главное, что вам Нина Николаевна беспокоиться не о чем. С девяти тридцати до одиннадцати утра, в то время когда примерно было совершено преступление, на этаже где находиться ваш номер электрик чинил проводку. И не видел, чтобы вы выходили из номера. Так, что можете быть свободной. Если понадобиться вас вызовут.

– Это все?

– Да это все. Если вам нечего больше сказать, конечно?


– Ниночка, а где вы пропадали все это время?

Я посмотрела через стол на Римму Борисовну бессмысленным взглядом.

– Что простите?

– Где вы пропадали все это время?

– Так, гостила у знакомых.

– Вы же говорили, что впервые на юге.

– Я думаю, что это не интересно.

Леночка хмыкнула и уткнулась обратно в салат под маминым жестким взглядом. «Все нет больше сил моих!»

– Извините. Всем приятного аппетита.

Не хотелось идти на ужин, но в холле меня перехватили Олег с Ириной и увлекли за общий стол. Соображала еще плохо и не нашла отмазки.

«Что теперь делать? Он не виноват? Или виноват? Да, что я, в самом деле? Конечно, не виноват! Зачем убивать, если можно просто развестись. Намного проще и меньше проблем и затрат. Нет. Глупость. Хотя всей ситуации мне неизвестно, только с его слов. А может все не так просто, и Жанна могла влиять на его дела? Да уж задачка… Ничего не знаешь, но предположения все же строишь. А строить на пустом месте нельзя, нужно хоть какие-то факты узнать. Хоть что-то. Может с этим Кирюшей поговорить? Он точно должен быть в курсе их взаимоотношений, в том числе и финансовых. Как-никак бухгалтер».

Остановившись, огляделась вокруг. Я находилась как раз у той дыры в заборе, что вела к отелю. Может это ничего и не даст и Кирилл Семенович ничего не знает или просто не захочет со мной разговаривать. Второе более вероятно. Но чем черт не шутит!

«Ну, и что ему сказать? Здрасте, я переспала с вашим партнером, хочу узнать какие у него отношения с женой и не мог ли он ее убить из меркантильных соображений? Бред!» Эта мысль крутилась в мозгу. Бар потихоньку заполнялся людьми. Все выглядели немного пришибленными, надо думать убийство все-таки. Разуванов не появлялся, еще рановато. Может он вообще сегодня здесь не появиться. Пальцы отбивали дробь по краешку стакана, очередной взгляд в сторону входа. Ждать не любила всегда, но сегодня придется. Наконец увидела знакомую фигуру. «Бухгалтер, никуда не денешь свою суть». Кирюша прошел в самый дальний угол, будто пытался спрятаться. Подозвал официанта. «На абордаж!».

– Кирилл Семенович?

– Да?

– Здравствуйте! Вы, наверное, меня не знаете…

– Почему же помню. Вы были вчера в ресторане с Петром Георгиевичем. Не так ли?

Поняла, что выбрала неверный тон. Надо было начать увереннее.

– Да была.

– Простите, чем могу помочь?

– В общем-то, трудно объяснить…

– Думаю, стоило подготовиться до того как вы сели ко мне за столик.

«Почему все мужики такие самоуверенные хамы?!! Ладно, выкладывать про разговор на балконе еще рано. У меня никаких других доказательств или зацепок. Мое слово против его. Что же тогда сказать?»

– Вы верите, что Петр убил свою жену?

– Верю, не верю. Значение это не имеет. Следствие разберется.

– Но все же. Вы могли бы помочь ему, ответить на вопросы…

– Я сегодня и так целый час отвечал на вопросы. Самые разнообразные.

И достав платочек, вытер потный лоб. «Значит, не все ладно в Датском королевстве. Раз ты лобик вытираешь».

– Вы, по-моему, более в курсе его дел, чем все остальные. Так, что можете дать разъяснения по его финансовым делам.

– Я говорю вам, что уже дал сегодня всевозможные объяснения, по всяким вопросам. Не стоит недооценивать наши правоохранительные органы. Я попытался дать вполне четкую картину его финансовых дел и положения, чтобы было понятно. Нужно ему было или нет убивать свою жену.

– И как? Что вы скажете, нужно это было или нет?

Кирилл Семенович пригляделся ко мне внимательнее.

– Все же не могу понять? Вам то, какое дело? Вы вроде не так давно знакомы с Петром. Зачем эти расспросы?

– Просто хотелось бы быть уверенной, что ему ничего не угрожает.

– Не нужно лишнего беспокойства. Адвокату я уже сообщил, он завтра будет здесь. Все разрешиться.

– Вы не выглядите таким уж и спокойным.

– Извините. Но на ваши вопросы я отвечать не обязан. Так, что простите, но прошу оставить меня одного. Прощайте.

– До свиданья.


Утро мне показалось в этот раз особенно серым. Идти на завтрак не было никакого желания. Апатия и еще раз апатия. Одеяло нежно обнимало, подушка затягивала. «Нет! Не хочу вставать. Останусь тут. Потом спущусь на обед. Совсем нет желания двигаться». Вчерашняя энергичность иссякла. Хотя ожидать, от Кирилла Семеновича откровенности было глупо. Он ничего существенного не сказал, зато сказали его жесты. Боится чего-то. Но чего? Вот вопрос. Что останется на улице, если Петра все-таки обвинят в убийстве. Или, что узнают о его небольшой роли в этом деле. Или нет никакой роли. И весь разговор на балконе, это просто договоренность об очередной афере, существование которой, для хозяина не секрет.

Одеяло откинуто. «Да уж отдохнешь тут! Все мысли только об этом деле. Мисс Марпл местного пансионата. Осталось раздобыть информацию. А то строю предположения на пустом месте. А отсутствие реальных фактов влечет к фантазиям, лишенным хоть какого-нибудь здравого основания».

Тишина на территории способствовала планомерному развитию мысли. Солнышко пригревало, ветки тихонько шелестели над головой, народ разъехался по экскурсиям, либо отправился на пляж.

– Доброе утро, Ниночка!

«Нежданно, негаданно. Может прикинуться мертвой? Нет, не пройдет».

– Доброе, Римма Борисовна.

Она тяжело опустилась на лавочку рядом со мной. «Как это я не заметила ее приближения? Задумалась просто. Ладно, выслушаем очередную порцию поучений и будем дальше строить предположения. А может, какой-нибудь планчик составим».

– Вас не было на завтраке. Вчера за ужином были расстроены. Может это из-за убийства произошедшего вчера в отеле?

– Странный вывод. Может это из-за того, что меня бросил мой курортный ухажер?

Неопределенно качнув головой старушка, откинулась на спинку лавочки.

– Возможно. Но, так как я навела справки о мужчине, с которым вас видела Леночка, то смею утверждать, что вы скорее беспокоитесь о том, что его задержали по подозрению в убийстве своей жены. Чем о том, что возможно он вас бросит.

В этот момент вид у меня был, наверное, очень забавный с отвисшей челюстью.

– Навели справки?

– О да. А что вы так смотрите, дорогая? Нужно же было понять, с кем вы имеете дело. Сейчас так просто ошибиться в человеке. Не все же так легко читаемы как наш инженер среднего звена, – уголок ее рта презрительно приподнялся.

– Но каким образом?

– Описала администраторше мужчину, рассказала жалостливую историю. Не очень трудно.

– Ну, вы даете, конечно, Римма Борисовна! И что вы еще узнали?

– Вы сразу же стали ко мне более благосклонны? – она похлопала меня по руке, – Ничего я тоже была нетерпима к пожилым людям в вашем возрасте. Мы все время брюзжим, говорим много и не всегда по делу. А забота о других это у меня наверное вошло в привычку, после того как Виточка осталась у меня на поруках.

Можно было прервать разговор о Виточке не очень интересовавший, так как пришла долгожданная информация из источника совершенно неожиданного, но не выслушать было бы порядочное хамство.

– На поруках? В каком смысле?

– Муж с детьми разбились в автокатастрофе. Мой муж тоже уже умер к тому времени. Вот и стали жить вместе. У нее немного нехорошо стало с головой от всех этих событий, понимаете. Нет, она вполне адекватна. Просто иногда может забыть, где она и что ей нужно сделать. Поэтому я ее оберегаю. А это был умный ход, выслушать меня.

– Могла бы и не слушать, но нужна информация и я не знаю, как ее достать в отличие от вас.

– Одного не понимаю. Ведь в отношении вас никаких сомнений у милиции нет. Тогда, что же? Знакомы вы недолго и в страстную любовь до гроба можете не рассказывать, не поверю.

Повздыхав немного, пришлось отвечать.

– Тут несколько факторов. Во-первых, немного я все-таки влюблена, во-вторых, когда приехала на курорт в голове витала мысль о приключении, понимаете меня? Вся жизнь у меня как однообразное полотно. Никаких ярких пятен. Хотелось чего-то интересного. И вот событие. А у меня только одна роль, получается, сходить с ума от любопытства и строить теории из ничего.

– А в третьих?

– Я подслушала один разговор. Поэтому сейчас и думаю только об этом убийстве.

– Ясно, моя дорогая. Думаю, стоит сказать, что информацию я узнала через одного моего друга. Он живет здесь. Доедем до него, и там вы все подробно расскажете и о разговоре и о своих подозрениях.

– А он, что работает в милиции?

– Работал. Сейчас на пенсии. Уверяю, даст сто очков вперед любому молодому.

– Не сомневаюсь.

– Кстати, Матвей Иванович позвонил мне сегодня с утра и сообщил информацию об убийстве. В свою очередь интересовался, почему я обратила внимание на Вяземского. Так что едем?

– Конечно.


В длинной череде частных домов нужный нам ничем не выделялся. Невысокий деревянный заборчик, покрашенный в светло-зеленый цвет, за ним на участке разрослись кусты сирени и жасмина. Живописно. Просто мечта. Дорожка до домика выложена гравием. Небольшая веранда в углу столик, стулья и небольшой буфет. На нем уже стоят приготовленные чашки. Три. «Шерлок Холмс, просто, был уверен, что приду». Чайничек с чаем. Печенье в вазочке и варенье.

Хозяин вышел из-за угла дома. Невысокий, суховатый, обширная лысина, маленькие умные глазки осмотрели сначала меня, а потом Римму Борисовну. В нем чувствовалась необычайная уверенность и сила. Характер никуда не спрячешь.

– Римма Борисовна, смею заметить за эти годы, что мы не виделись, вы несколько не изменились. И все так же любопытны, как и раньше.

– А ты все так же злой на язык, как и раньше, Матвей Иванович. И лестью ничего прикрыть не можешь.

– Проходите на веранду, поговорим. Представь девушку.

– Это Нина Николаевна. Думаю, можно просто Ниночка. Вы не возражаете, Ниночка?

Ниночка была не против и помотала головой. Рассевшись по местам, мы чинно распили первую чашку чая. Мои старички сначала поговорили о своих товарищах, потом о жизни, потом еще о чем-то. Немного поскучав, я занялась печеньем и не заметила, как они оба сидят, уставившись на меня с немым вопросом, даже поперхнулась кусочком. Матвей Иванович сложив руки на колени, обратился ко мне.

– А теперь слушаю вас, девушка. Что за интересный разговор вы подслушали, где и при каких обстоятельствах.

Под его пристальным взглядом рассказала все: как и где познакомилась с Петром Георгиевичем, про нашу милую шутку, что ночевала в его номере и очень подробно про утро, попыталась достаточно детально передать разговор. Под таким взглядом, не только расскажешь, что от тебя требуют, но и также, что ты шпион ЦРУ, маскирующийся под учителя.

– Вот мне интересно, Нина, почему вы решили, что этот разговор важен и имеет отношение к убийству? Лиц не было видно и второго собеседника вы не опознали, так ведь?

– Да.

– И имен конкретных тоже.

– Просто, мистер Икс, как я его обозначила для себя, назвал второго Кирюша. Такое же обращение использовал и Петр, когда упоминал своего партнера. Это совпадение. Потом жену он назвал Конфеткой. Не думаю, что в отеле найдется много женщин походящих под такое описание.

– Почему же? Там отдыхает много народу. Ладно, вы уверены. Будем исходить из этого. Что вы хотите от меня?

– Хочу больше узнать о самом убийстве. Как оно было совершено? Какие детали? Да и о самом Петре я не особо много знаю. Мистер Икс мне интересен. Он не из постояльцев отеля. Но человек состоятельный, мне так кажется.

– Требовательная вы женщина. Но это дело показалось более сложным, чем на первый взгляд, пока вас слушал. Неожиданный оборот, если принимать во внимание разговор услышанный вами.

– Это подстава?

– Возможно. Посмотрим, что смогу узнать, заходите завтра с утра. И еще, Нина, если Кирюша на самом деле замешан и соответствует описанию, данному вами, то он слабое звено. Попробуйте поиграть на его нервах, заходите вечерами в бар ресторана, сделайте загадочный вид, будто вам что-то известно. Тогда он, возможно, запаникует и свяжется с мистером Икс. Дерзайте. Но будьте осторожны.

– А как мы узнаем, что он связался? Надо будет тогда следить за ним.

Матвей Иванович усмехнулся.

– Не бегите впереди паровоза. Найдется, кому последить.

Я выпрямила спину, поставила чашку на стол. «Нет, это какая-то постоянная дискриминация!!!!»

– Извините, конечно, Матвей Иванович, но я хотела бы в этом деле участвовать во всем. Все-таки…

– Нина, возможно, все намного серьезнее, чем вы себе представляете. Если замешаны большие деньги, то сметут всех, как букашек.

– Я сказала, что хочу участвовать.

– Вы можете испортить работу других людей.

– Можно подумать я какая-то ванильная блондинка с силиконом вместо мозгов!

– Ладно. Все равно данную версию, хоть и будут проверять, но не достаточно глубоко. Тогда сегодня в бар. А завтра с утра пораньше походите ко мне и решим. Все. До завтра.


Вечером мы прогуливались с Риммой Борисовной и Виталией Сергеевной вдоль берега. Разговор был на отвлеченные темы, но параллельно с этими мыслями в голове роились сотни других. По взгляду моей монументальной спутницы было видно, что ей тоже трудно сосредоточиться на другом предмете. Меня удивил Матвей Иванович, так быстро согласиться помочь совсем незнакомой женщине. Да его об этом попросила хорошая приятельница. Но всякие отношения даже самые дружеские и теплые имеют пределы. По-моему они заканчиваются далеко за пределами убийства и помощи в его расследовании.

Впереди показалось здание отеля.

– Доброго вам вечера, Ниночка. Надеюсь, все пройдет хорошо. Особо не задерживаетесь.

– И вам спокойной ночи, Римма Борисовна. И вам Виталия Сергеевна.

– Да, спокойной ночи.

Не совсем уверенным шагом я направилась к главному входу. «Черт! Черт! Черт! Трясешься как заяц. А изображала из себя чуть ли не Рембо. Хочу участвовать в деле, я не ванильная блондинка с силиконом вместо мозгов… Вот ужас то! А надо сидеть в баре и загадочно посматривать на мужика. Какая малость. Все, хватит! Не хныкать!»

Решительный вдох, потом выдох. И вот они огонечки танцпола, впереди виднеется арка и проход в ресторан. Отличный наблюдательный пункт, известный мне со вчерашнего вечера. За барной стойкой сидели две куколки неопределенного возраста, но точно младше меня. Это заставило немного приосаниться, сделать независимое лицо. Присев на высокий табурет немного подальше от них мило улыбнулась бармену.

Коктейль заканчивался, я уже не знала с какой еще стороны потеребить соломинку, чтобы это выглядело непринужденно, народ прибывал, и стало достаточно шумно, но нужного мне субъекта что-то не наблюдалось. Может, пропустила?

– Простите? А можно в ресторан попасть как-нибудь еще?

– Есть небольшая дверь из бокового коридора. Но о ней мало кто знает и пользуется в основном персонал.

– Спасибо.

Ну что же поиграем сегодня в шпионов или нет? Нет, надо подождать еще, вдруг появиться. Будто отвечая на мои мысли, в зале появился Кирюша и направился, ловко лавируя между людьми, вглубь ресторана. Посмотрел на часы. «Ух, ты! Значит, ждет кого-то. Какая удача. Если это мистер Икс, то нам понадобиться дверь бокового коридора. Или он через всех попрет? А чем черт не шутит!» И конечно поперлась туда. Правда потеряла время на поиски этого самого коридора, запрятали его так, будто это стратегический государственный объект. Неудивительно, что им пользуется только персонал.

Бархатные портьеры занавешивали проход. Немного отодвинув их, увидела, что столик, который занял Кирилл Семенович, располагается как раз в одном шаге, но все равно слышать ничего не слышно, а из-за деревянной перегородки еще и толком не видно. Пришлось, чуть ли не по-пластунски подползти поближе.

– Как ваши дела, Кирилл Семенович?

– Это я у вас хочу спросить как наши дела?

– Все идет по плану.

– Вы что с ума сошли! И это ваш план? Убить его жену и свалить вину на Вяземского? – Разуванов почти переходил на визг. Послышалось какое-то бульканье.

– Если не перестанете истерить, как баба, то что-нибудь и с вами случиться. Так, что успокойтесь.

– Да, да. Конечно.

– Что с дамочкой? Она что-то хотела от вас, как я понял из телефонного разговора?

– Я не смог узнать известно ли ей что-нибудь конкретное…

– И?

– Но она спросила, верю ли я, что это Петр убил свою жену.

– Черт побери! Если я говорю, что связываться со мной только в экстренных случаях, то это значит в экстренных. К тебе может еще с десяток людей придут и тот же вопрос зададут, каждый раз ко мне бросаться будешь?

– Просто она была очень настойчива и кажется, я, и сегодня ее здесь видел. Может она следит за мной?

– Не паникуй раньше времени. Разберемся…

Неучтенный с самого начала момент – сзади раздалось настойчивое покашливание. Официант смерил меня лукавым взглядом.

– Вам помочь чем-то?

– Нет, нет спасибо. Просто заблудилась.

– Выход там,– он указал на занавеси.

«Упс!»


– Что могу сказать вам, моя дорогая. Провели вы эту операцию, не так чтобы уж великолепно. Рассмотреть смогли второго?

Я отвела глаза. Было утро, Римма Борисовна и Матвей Иванович, оба взирали на меня с большим неудовольствием. Такое ощущение, что меня поласкают на общем собрании директор и завуч.

– Нет, не успела. Меня заметил официант и вежливо попросил удалиться, пока он не вызвал охрану. Такая угроза поступила, после того как я замешкалась и попыталась рассмотреть лицо мистера Икс.

– Ясно еще и у официанта на памяти остались. Невезуха, однако.

«Что уж тут, еще скажешь! Толком ничего не узнала».

– А сидящие за столом обратили внимание на вас с официантом?

– Нет. Парень, который меня заметил, обслуживал другой столик. К ним он потом не подошел. Я немного понаблюдала из коридора.

– Уже неплохо. А как воспринял наш неизвестный беспокойство Разуванова по поводу ваших вопросов?

– Как трату своего времени. Не воспринял всерьез.

– А вот это уже отлично. Не воспринял в серьез и хорошо, у нас есть время, значит. Но теперь требуется другой повод в связи, с которым Кирюша обратится к своему боссу.

– Мне больше не ходить в бар. Или все-таки оставаться на посту?

– Ходить. Еще как ходить.

– А вы следите за Разувановым?

– Следит мой человек.

– А почему я в этом не участвую?

– Потому что он более незаметен, чем вы моя дорогая. Для вас другая роль. Пока просто доводить Объект своим присутствием через день, два подойдете к нему с предложением.

– С каким это?

– А с таким. Что вы кое-что знаете об убийстве Жанны Вяземской и готовы забыть обо всем за определенную плату.

Брови мои поползли вверх. «Ничего себе! И отправлюсь вслед за ней. Нормально, кто же в наше время додумается выступать шантажистом по делу об убийстве. Но есть свой резон, конечно».

– Вы удивлены, Ниночка? – это уже Римма Борисовна, – Но с другой стороны. Только у вас есть возможность заявлять что-то подобное. А мы сможем все-таки вычислить нашего Икса.

– И каким образом? Думаете, он сам попреться меня убивать? Что-то сомневаюсь.

– Да самым лучшим способом от вас избавиться будет смерть. Хороший свидетель – это мертвый свидетель. Просто нужно устранить к тому времени Кирилла Семеновича со сцены, чтобы им не воспользовались, как посредником в переговорах с вами. Вот и все.

«Дело пахнет уже не керосином, а шизофренией. Уж не знаю, что и хуже. Черт!». Да, теперь на своих собеседников я взирала с большим недоверием.

– И как вы собираетесь это сделать? Если не секрет, конечно?

– Все зависит от вас в первую очередь Ниночка. Он тоже на подозрении. Но первым, конечно, подозревают мужа. У него больше возможностей и мотивов. Он должен запаниковать. Запаниковать на столько, что броситься в бега. Думаю, долго натиск держать не придется. Клиент уже почти дозрел. С убийствами, никогда не связывался. Стезя – экономические преступления.

– Хм, уже успели навести справки?

– Да, не сидел, сложа руки. По делам проходил, но никогда к ответственности не привлекался. Ушлый тип и свое дело знает. На этой почве они и сошлись с Вяземским. Тому нужен был человек со связями в определенных кругах и нечистый на руку.

– Не очень хорошо для характеристики твоего кавалера, милая.

– Да не очень, Римма Борисовна.

– Это я к тому, что не так уж он и невинен.

– Вполне возможно. Но кто без греха, пусть первый бросит камень. Махинации, не убийство.

Они переглянулись. Матвей Иванович, хлебнул чаю. Потом потянулся за папкой, лежащей на столе. Там их было несколько.

– Что можно сказать о Вяземском Петре Георгиевиче? Вообще, как ничего плохого, так и нечего хорошего. Свой бизнес, который стал приносить большие доходы относительно недавно, лет пять назад. Причем очень неожиданно у нашего бизнесмена откуда-то возникли деньги, когда он оказался в неприятном положении почти банкрота. Тогда-то его партнером и стал Кирилл Семенович Разуванов. Более подробно об их отношениях и какую роль в его фирме играет партнер, пока не удалось узнать. Но все будет. Жена его, ныне покойная, по документам никакого отношения к бизнесу не имеет. Надо бы узнать как ее девичья фамилия…

Он задумался и, перебрав между пальцами листы папки, вздохнул и снова вернулся к реальности.

– Стар стал. Память подводит. Но где-то я уже видел ее лицо… Нет, не могу вспомнить. Ладно, потом придет.

– Не переживай все вспомнишь.

– Ох, Риммочка, главное сделать это вовремя.

И рассмеялся.

– Вернемся к нашим баранам, – его пальцы, немного скрюченные от артрита, взяли другую папку. – И так. Наша Жанна Вяземская, была убита двумя выстрелами оба в грудь. Похоже, в номер она впустила убийцу сама, либо у него были ключи. В первую версию вериться больше, потому что следов борьбы нет и следов волочения тоже и крови в других помещениях номера. Крови не было и на полу. Только на кровати.

– Волочения…

– Да, волочения. Наша дама была найдена горничной, на кровати в одном полотенце, с еще не совсем высохшими волосами. Поза по фотографиям была такова, что как, будто она прилегла, пытаясь привлечь убийцу своими прелестями, а не просто упала на нее, после выстрелов. Возможно, рассчитывая просто на разговор.

– Думаете, это был хорошо ей знакомый человек?

– Ну, сами посудите, Нина Николаевна. Вы бы стали расхаживать перед незнакомым человеком в одном полотенце, стали бы ложиться на кровать?

– Нет, не стала бы. Но у нее был совсем другой характер. Она любила эпатаж и свое тело. Любила красоваться перед другими.

– Возможно. Но тот факт, что она легла на кровать сама, говорит о многом. Вы так не думаете?

Я пожала плечами. Даже перечитав детективов, чувствуешь себя профаном, когда сталкиваешься напрямую с преступлением. Стоит довериться профессионалам.

– Поехали дальше. Оружие на месте преступления не нашли. Осматривать весь отель, мне кажется, смысла нет. Преступник унес его с собой.

– Почему не кинуть его там, стерев свои отпечатки пальцев.

– Переволновался и унес с собой.

– Ага. Подготовился, достал пистолет где-то, некоторое время разговаривал с жертвой и видимо в легком тоне, раз она сама легла на кровать, выстрелил. А потом взял и разволновался? Что-то слабо вериться.

Старичок ухмыльнулся.

– Все верно говорите, Нина Николаевна. Такой вряд ли разволнуется, если учитывать, что пистолет с глушителем.

– Да, точно, почему я сама не догадалась. Ведь выстрела никто не слышал.

– Нет, никто не слышал. Так, что наш неведомый друг просчитался, пытаясь скинуть вину на мужа. Как обычно убивают мужья в припадке ревности или злобы? Душат, режут и т.д. Главное слово тут «в припадке». То есть человек в сильном нервном возбуждении. Даже, если он копил в себе злобу очень долго и даже готовился к совершению мести. Такие преступления обычно очень личные и совершаются по-другому. А не аккуратные и последовательные, как это.

– Согласна. Тогда зачем забирать оружие?

Он сложил пальцы домиком.

– Наверное, затем, чтобы обставить свою диверсию полностью.

– Но пистолет не нашли при обыске номера Петра?

– Не нашли. А вот где могут найти, стоит и нам поломать голову.

– Почему поломать? Надо узнать, куда он ходил в то утро, помимо администратора, вот и все. Мне кажется, за ним следили, а потом уже все сделали.

– Да это понятно. Но Петр Георгиевич отказывается отвечать, где провел час до того как объявился у стойки администратора с вопросом о водных лыжах.

– Это глупо.

– Глупо, но факт.

– Что же делать?

– Не знаю. Попробовать узнать о его друзьях.

– Да. Он говорил мне в начале нашего знакомства, что остановился у друга, а не в отеле.

– Странно, что он его скрывает и то, что знакомый еще не объявился.

– Не имей сто рублей, а имей сто друзей. А все равно никто не подтвердит твое алиби.


«Вот опять я за стойкой буфета, для поправки бюджета служу…» Правда, я не для поправки бюджета, по другой причине, но за стойкой буфета, опять улыбаюсь бармену. Опять те же девицы напротив, будто выслеживают меня ей-богу. Соломинка от коктейля, высокий табурет и зоркий взгляд. Правда время от времени надо делать скучающее лицо и отвечать на вопрос: «А что такая милая девушка делает тут одна? Может составить компанию?» Приходиться врать или грубить. Но грубить, в крайнем случае, уже. Обычно, обходимся простым сарказмом. Типа: «А я, в общем-то, не одна, в помещении еще 10 человек включая вас».

«Гложет сердце кручина, давит грудь подоконник, ой, где ж ты бродишь, мужчина… Пришел бы уже в конце то концов! Долго еще ждать!» Знакомая фигура появилась в зале, не поднимая головы, прошел к тому же столику, что и вчера. Уселся. Пришлось немного пройтись, сталкиваясь с танцующими парами и остановиться рядом с входом в ресторан. «Нет, ему явно не до посторонних, если даже начну танцевать перед ним кукарачу, не заметит». На часы не смотрит, просто погружен в себя. Встречи сегодня не предвидится. Стоит попробовать. Возможно, пошлет, а может проговориться. А может, может… Гадать не стоит.

Прошлась по дуге, чтобы он не сразу меня заметил и не смог подготовиться морально и настроиться на вранье. Тихонечко присела на краешек диванчика. Замечена была секунд через сорок, когда меню было положено на стол. Даже вздрогнул от неожиданности.

– Черт!

– Добрый вечер, Кирилл Семенович. Вот зашла в бар, развлечься, увидела вас. Думаю надо обязательно подойти поздороваться, а то, как-то неудобно.

– И вам доброго вечера.

Подошел официант и вопросительно посмотрел на меня. Не оставляя времени будущему сотрапезнику, сразу же затараторила заказ.

– Спасибо.

– Все будет через минуту.

– Спасибо,– это уже бухгалтер. Немного пришел в себя в глазах недовольство и недоверие.

– Как прошел ваш вечер, Кирилл Семенович?

– Он проходил прекрасно, пока вы не появились.

– Зачем же так грубо? Я ничего плохого не хотела, просто немного пообщаться. Узнать, может вам что-то известно о ходе следствия?

– Вам то, какое дело?

– Мне? Просто хотелось бы знать? Я ведь имею к этому непосредственное отношение.

– Непосредственное? В каком смысле?

– Я прохожу по делу, как свидетель. С Петром Георгиевичем мы были довольно в тесных отношениях.

Разуванов препакостно хихикнул, рожа его стала масленой и гадкой. «Черт! Зачем ляпнула про эти отношения?».

– Да уж тесных, это точно. Дорогуша, у него таких тесных отношений в каждом городе, наверное, по нескольку штук. Не припомню за какой-нибудь из его мимолетных подружек такого беспокойства за судьбу Петруши.

«Ладно. Напустим тумана на главную сцену, может, клюнет». Наклонилась к нему поближе и доверительно так сказала:

– Тесных, не только в том смысле. Вы Кирилл Семенович лишком примитивны. В этом деле мы с ним повязаны более серьезными узами.

Передо мной поставили тарелку, пришлось откинуться назад. Но я выдержала долгий, испытующий взгляд и мило улыбнувшись, взялась за вилку. «Вот теперь можно поесть с чистой совестью, противник выведен из строя».

– А знаете, я очень хотела бы узнать о Петре больше.

– Что же именно?

– Много ли у него друзей? Как устроена его жизнь? Кстати, а как зовут его дочь?

– Диана.

– Красивое имя. А как на счет друзей?

– Нет, не много. Всего один.

– Да, что вы говорите, печально.

– У Петра тяжелый характер, – Разуванов потянул за узел галстука, пытаясь его ослабить. – А что вы имели в виду, когда сказали, что в этом деле повязаны с Вяземским более серьезными узами?

– Господи, Кирилл Семенович, что вы так сразу на пролом то? Лучше ответьте на мой вопрос. Кто этот загадочный друг, с ангельским характером как я полагаю?

– Тогда услуга за услугу?

– Хм?

– Я отвечаю, и вы отвечаете. Пойдет?

– Пойдет.

– Живет здесь неподалеку. Поселок Заря. Ну?

Я подняла на него невинные глаза, отправила в рот последний кусок и, поднявшись с места, усмехнулась.

– Вы очень доверчивы, Кирилл, не стоит таким быть особенно с женщинами, мы все очень коварны.

– О чем вы?

– Я все придумала. Так, что успокойтесь, никаких тесных уз между нами нет. Пока!

И помахала ручкой.

Но уходить рано. Было видно, что Разуванов озадачен. Обойдя его сзади нужно немного понаблюдать. Знание местности помогло и вот через полторы минуты пост занят. Приходиться наблюдать и за дверью в боковой коридор, чтобы не вышло конфуза, как в прошлый раз. Поковырявшись еще немного в тарелке, достает телефон, набирает номер и вуаля.

– Это я… Нет, на этот раз серьезно. Опять она. Не понимаю, зачем за мной таскается… Я пытаюсь, да. Все под контролем. Что мне делать?… Легко говорить не волнуйся, когда эта стерва не отстает от меня… В этот раз уже посерьезнее, не просто расспросы. Хотела что-то узнать. Или намекнуть. Возможно о чем-то подозревает и в следующий раз скажет конкретно сумму… Да, да…хорошо, тогда завтра в час дня где обычно.

«Нет, ну не гаденыш ли? Сначала стерва, а потом и вовсе говорит, что я шантажистка. Хамло! Ладно, главное нам известно, завтра в час дня».


– Завтра в час дня… Мда, Нина Николаевна, вы, конечно, даете прикурить.

– А что остается делать, если мне не дают карты в руки. Тем более дело сдвинулось с мертвой точки. Наблюдаемый объект встречается с мистером Икс.

– А как-то без лишних фраз нельзя было?

– Нельзя. Он был занят собой. Что мне надо было перед ним самбу станцевать?

Послышалось недовольное хлюпанье, Матвей Иванович захлебнул слишком быстро горячего чаю и теперь отплевывался.

– Ладно, мой человек за ним наблюдает. Так что будем иметь информацию и фотографию к двум часам.

– Подождите-ка, так даже не интересно. Что нам даст эта фотография? Ничего серьезного. Ну, разговаривали два мужика о жизни, о работе и все? Хотелось бы знать содержание разговора. Это даст намного больше.

– Нина, – Римма Борисовна, успокаивающе положила руку на мою ладонь, – Если для вас это все кажется игрой, то подумайте, что для мистера Икс это не игра. Убита женщина и следует соблюдать осторожность.

– Я все понимаю. Но могу рискнуть я.

– В смысле рискнуть?

– Подслушать? Буду замечена, так ничего серьезного они меня и так в чем-то подозревают.

– А потом вас найдут в какой-нибудь канаве, вместо лица кровавая каша, чтобы долго нельзя было опознать. И сын останется сиротой.

Я поперхнулась и обрызгала их чаем, долго кашляла, пока они утирались салфетками.

– Оптимистичный прогноз. Но все-таки я попробую.

– Упрямая ослица.

– Так и есть.

– Черт!

– Все будет нормально. Что вы так беспокоитесь? Мне же самой не очень хочется, оказаться где-нибудь в канаве… Брр, надо же было придумать.


К своей роли тайного наблюдателя я подготовилась заранее. Все вертелась перед зеркалом и думала, в чем буду выглядеть более незаметно и сливаться с толпой. Внешность, по-моему, у всех женщин больная мозоль. Даже если собираешься проторчать в кустах полдня и не попадаться никому на глаза. Перебрав все свои тряпочки, попыталась припомнить, в чем ходит большая масса отдыхающих женского пола. И тут всплыл трикотажный сарафан, раскритикованный в пух и прах подругой Лилькой. Вот то, что мне нужно! Вещь, часто встречаемая на курорте, полюбившаяся нашим женщинам за удобство и простоту. На голову шарфик и огромные очки, готово!

Машину нужную мне, нашла правда не сразу. Прогуливаясь по противоположной отелю стороне улицы, делая вид, что рассматриваю архитектуру и т.п., пыталась прикинуть, куда мог он запропаститься. Выезд со стоянки только один, улочка узенькая, мест откуда можно увидеть его немного. Наконец за кустами сирени обнаружилась девятка темно-вишневого цвета с нужным мне номером, стекло со стороны водителя было опушено. Мужчина предпенсионного возраста в белой панаме и полосатой рубашке держал огромных размеров кроссворд. Удивительно как ему удавалось при этом не протыкать дырки в тощей, похожей на туалетную, бумаге. Наклонившись, увидела, в чем фокус-покус, тонкий фломастер, в зубах колпачок. Сдвинув очки на макушку, приветственно улыбнулась.

– До автовокзала не подбросите?

Он хмыкнул и воткнул фломастер обратно в колпачок.

– Садитесь.

Но газету не свернул. Замок на дверце заело и пришлось повоевать, прежде чем попасть внутрь. Наконец плюхнулась на пыльное, нагретое сиденье.

– Можно приоткрыть окно.

– Пожалуйста.

Заскрипело стекло, съезжая вниз.

– Я от Матвея Ивановича.

– Я понял.

– Интересно…

– Мне вас описали.

– По-моему таких теток как я на курортах куча.

– Куча-то куча, это верно. Но мало кто станет искать машину по кустам сирени.

– Весомое замечание.

– Но маскарад оценил. Вы сливаетесь с толпой. Так время, – взгляд на часы, – Двенадцать часов сорок минут. Значит, скоро должен выехать. Даже если не далеко, негоже на встречу с начальством опаздывать.

– Мы его не пропустим?

– Не пропустим, выезд со стоянки только один. Как вы успели заметить во время своей прогулки.

– Успела, успела…

На несколько минут воцарилось молчание, нарушаемое только скрипом фломастера по газете.

– Может, включим радио?

– Нет. Предпочитаю тишину. Если хотите и вам дам кроссворд, занять себя делом?

– Нет, спасибо.

«Охо-хо. Какие мы серьезные и загадочные. Хотя проявлять учтивость он совсем не обязан, считай, делает одолжение». Спустив очки обратно, вперила взгляд в дорогу. «Ну, давай же! Вечность, что ли париться в этой консервной банке?» Стержень скрипел, секунды текли, цедились по капле. Весь боевой задор, который был во время подбора одежды, куда-то пропал. И вот он, долгожданный миг! Показалась машина серебристая, огромная, марку мне не в жизнь не назвать. Я распрямилась на сидении. Мой сосед, тоже проследил глазами дугу, которую описал наш объект, выезжая на дорогу. Одновременно складывая газетку. Потом не торопясь завел мотор и аккуратненько выехал на битум расположенный параллельно тому, что занимал Разуванов. Казалось, что внутри у меня закипает чайник, того гляди кипяток польется из носика.

– Эээ… Простите, не знаю как к вам обращаться?

– Андрей Сергеевич.

– Андрей Сергеевич, позвольте спросить, а почему мы едем по другой дороге и вроде как никуда не торопимся?

Мужчина тяжко вздохнул, показывая этим «как же я устал от тупых вопросов».

– Потому что движение здесь не очень оживленное, затеряться сложно, это раз. Потому что он не здешний и вряд ли поедет огородами, а не по главной дороге, это два. И три, я хорошо знаю все закоулки.

– Поняла.

Но все равно сидела в напряжении, пока мы не выехали на более оживленный участок и впереди не показался знакомый багажник. «Это тебе не боевик с Томом Крузом «Миссия не выполнима», с бешеными погонями, столкновениями десятков машин, взрывами и отчаянными трюками. И мне не придется высовываться из машины и палить из пистолета на ходу. А жаль». Пристроились так незаметно, заслоненные несколькими внедорожниками, и тихонечко двигались за ним, шмыгая то в один ряд, то в другой. Все это напоминало ленивую шахматную партию. Но ничто не вечно, наш объект свернул. Когда и наша машина устремилась туда же, случилась неприятность. Дорога разделялась на две, одна уходила на пригорок и вела в сектор частных домов, другая дальше к морю. Это были не просто дома, а видимо дачи каких-то важных особ, с охраной и шлагбаумом при въезде. «Черт! Черт! Черт!»

– Что будем делать?

Молчание. «Отлично! Теперь будем играть в партизан на допросе!». Двинули дальше по дороге к морю, съехали на какую-то тропку и, проехав еще пару метров, остановились. Андрей Сергеевич заглушил мотор, положил ключи в карман, перегнувшись через меня, покопался в бардачке и выудил оттуда небольшой цифровой фотоаппарат, повесил на шею. Выжидающе посмотрел.

– Собираетесь здесь подождать?

– Нет, я с вами.

Опять с трудом открыла дверцу, вылезла на свет божий, придерживая подол сарафана. Захлопнулась дверь, пискнула сигнализация, и мы двинулись к высокой изгороди, которую и не сразу заметишь из-за кустов и травы. Продирались долго, я уже успела пожалеть, что надела этот чертов кусок трикотажа, он за все цеплялся. Изгородь кончалась как-то неожиданно и бестолково. Рядом с берегом, не стали выстраивать высокий забор, а видимо решили оставить старый штакетник. Бравый партизан легко перемахнул через него и даже не остановился посмотреть как там дама или предложить помощь. К черту! Сама хотела приключений, никто не тянул силком. Подвязав подол, перевалилась на ту сторону. С другой стороны хорошо, что не видит. Такое позорище! Свалилась крайне неудачно, голыми ногами в крапиву. «Ой, мамочка! Теперь несколько дней чесаться буду». Но надо было собраться и не раскисать. Яростно почесывая набухающие красные волдыри, догнала Андрея Сергеевича.

Интересующая нас машина стояла рядом с крайним домом, небольшим одноэтажным, с красной черепичной крышей. Живописный участок с ровной изумрудно-зеленой травой, ухоженными клумбами и кустиками по бокам, к парадной двери вели овальные плиточки. Перед домом выставлены плетеные стол и стулья. Окна все раскрыты и из глубины доносятся приглушенные голоса. Проблема обнаружилась, когда мы обошли все это великолепие кругом. Везде был высокий забор. Даже задняя калитка не давала никакой возможности. Перемахнуть через нее конечно можно было, но вероятность привлечь к себе внимание слишком высока. Голоса доносились из комнаты, окна которой как раз выходили на нее. Хотя расстояние между прутьями было не таким уж узким. На корточках добравшись до части забора, прикрытого кустами, сбросила очки и платок на траву. Голова почти пролезла, но уши застряли. Две ручищи, немного помогли мне, растянув железяки в стороны. Одно плечо второе, второе, подтянуть живот. «Ох, ну и отъела же я себе задницу!». Выдернув ноги из прутьев, присела за ветками. Фотоаппарат уже болтался в воздухе, рядом с моим ухом.

– Только быстро. Щелкните и обратно. Никакой самодеятельности.

Хотелось приставить ладонь козырьком к виску и гаркнуть «есть, сэр!», но пришлось лишь кивнуть. За домом было больше зелени и кустов, перебегая от одного к другому, я добралась до окна и, прижавшись к стене, прислушалась. Шаги, совсем рядом. Нет, отошли вглубь комнаты.

– Честное слово, ты меня окончательно достал своим нытьем, Разуванов!

Послышалось невразумительное бурчание.

– Что-что? Говори вразумительнее, пожалуйста, а не как школьник на педсовете.

«В самом деле! А то ничего не слышно».

Видимо Кирилл Семенович подошел поближе.

– Я говорю, что все это неспроста.

– Думаешь, кто-то третий ввязался в нашу игру?

– Не знаю.

– Когда будешь знать, тогда и делай выводы. А я думаю, что просто дамочка оказалась не промах и решила под общий шумок нажиться на тебе. А на самом деле ничего серьезного у нее нет. Просто берет на испуг. А ты уже навонял.

– Без оскорблений, пожалуйста!

– Ой, прости. Нежный ты наш.

– Кстати, все готово или нет?

– В смысле?

– Менты мне скоро уже все мозги выедят вопросом о друзьях, к которым мог зайти Петр между делом.

– Ты об этом… Да все нормально. Все найдут вовремя и в срок, если ты постараешься и сыграешь неожиданное прозрение максимально правдиво.

Короткий смешок. Я проскользнула под окно и осторожненько попыталась заглянуть. Они оказались слишком близко, хорошо, что не смотрели вниз. Резко присела.

– Странно, что твой дружок сам молчит об этом.

– Он боится за здоровье Пашутина.

– Ну, да, старик совсем сдал. Но ничего, он кремень. Всеволод Игоревич еще нас с тобой переживет.

Шуршание, чиркнула зажигалка, запахло сигаретным дымом. Молчание немного затянулось. В открытое окошко стряхнули пепел, прямо на меня. «Вот, гад!» Но уж лучше это, чем, если обнаружиться мое тело под подоконником в позе цыпленка табака.

– Ладно, держи меня в курсе. Договаривайся о встрече с этой бабой и требуй, чтобы выкладывала все, что имеет на тебя либо пусть не пудрит мозги. Понял?

– Понял.

– И не трясись, в самом деле! Решим и эту проблему, не такая уж она и страшная. Одной утонувшей отдыхающей больше будет вот и все. И больше ко мне не приезжай.

– Хорошо.

– Так и быть провожу тебя до калитки.

«Черт! А мне то, что делать!» Я заметалась, но потом резко выдохнула. Выглянув чуть из-за угла дома, увидела, что они направляются от парадного входа к калитке, рядом с которой стоит серебристая машина Разуванова. Остановились у нее, повернулись оба в профиль. Хорошо, что фотоаппарат был все это время включен. «Улыбочку! Скажите «сыр»!». Потом еще один щелчок – мистер Икс в одиночестве идет к дому. Как будто почувствовав чье-то присутствие, он резко оглянулся, взгляд заскользил по участку. Упав в траву, быстро заработала конечностями в сторону забора. «Господи! Не хочу я, чтобы меня утопили уже сегодня, еще поживу!» Казалось, что жаркое пламя лижет пятки. Сердце выпрыгивало из горла. Захлебываясь воздухом, еле-еле проникающим через стиснутые зубы, кинула шпионскую аппаратуру на вольную сторону. Прутья уже раздвинуты, теперь уже не осторожничая, сдирая кожу, продралась через них и, не сбавляя ходу, поползла подальше от этого дома.

– Эй, вы чего?

– Боже! Похоже, он меня заметил…

Андрей Сергеевич отойдя на достаточное расстояние, оглянулся. Потом протянул руку и поднял меня за шкирку с земли. Я все так и барахталась, как таракан на четырех лапках.

– Успокойтесь, его нет. А то еще увидит, кто и подумает, что вы сумасшедшая.

Уже у машины, немного успокоившись, осмотрела себя. Видок конечно жалкий, сарафан спереди весь в коричневых и зеленых пятнах, на ногах волдыри, коленки в земле, хотя локти тоже. Попыталась отряхнуться и стереть все это влажной салфеткой, но бесполезно, придется до ванны терпеть. Тут увидела, что мне протягивают очки и платок, про которые я даже не вспомнила.

– Держите. А вы ничего, молодец. Под конец только немного того…

Замявшись, он просто открыл и придержал дверцу машины.


Вечернее чаепитие на веранде Матвея Ивановича немного затянулось. Мой помощник по партизанским вылазкам уже отбыл домой. А мы еще сидели с полными чашками и вазочкой печенья на столе.

– Значит Пашутин Всеволод Игоревич… Интересно.

– Что?

– Если вы точно передали суть разговора. То, все должны найти вовремя и в срок. Вот мне и интересно, что должны найти?

Я почесала лодыжку и посмотрела на ободранный локоть. В номере долго отмывалась и обрабатывала раны, а потом уже под ручку с Риммой Борисовной отправилась на летучку.

– Что не нашли в номере ни у убитой, ни у Петра?

– И что?

– Пистолет. Орудие убийства.

– Вы имеете в виду, что у него в доме найдут пистолет?

– Да.

– Но это глупость!

– Почему?

– Глупость и все. Человек готовиться, приобретает пистолет, подгадывает время, а потом палиться на том, что оставляет его у своего друга на хранение?

– Согласен. Но допустим, что он не продумал, куда денет орудие в самом начале, после очнулся и решил от него избавиться. Бросить на улице, там полно народу днем. Вот и решил спрятать, а потом его уже более удобное время, например, ночью куда-нибудь деть.

Я сморщилась.

– Допустим, что версия такая. Тогда получается, что все произошло почти спонтанно. Нет, не пройдет. Был уверен, что его не заподозрят? А, если и заподозрят, то ничего не докажут. Потом можно будет и от оружия спокойно избавиться.

– Ну, да. Нина, вы верите в его невиновность ведь так?

– Да верю.

– Это диверсия. Не знаю, зачем она кому-то понадобилась. Но скоро милиция узнает об этом друге, скорее всего уже завтра. Так что, времени немного.

– То есть?

Мой собеседник улыбнулся и прихлебнул чаю.

– Если верить рассказу Андрея Сергеевича, то вы, похоже, вошли во вкус всех этих шпионских страстей?

– Ну, как сказать…

– Да ничего понимаю. Я предлагаю вот что, немного подкорректировать их сценарий.

– Хм?

– Просто выкрасть пистолет и положить его в другое место или придержать пока до времени. Потом его неожиданно, найдут в каком-нибудь мусорном бочке. Ну, может где-то еще…

– Матвей Иванович!? Незаконное вторжение в чужое жилище? Это предлагаете вы бывший служитель закона?

– Я уже сделал кое-что не совсем законное, впрочем, как и вы. Так что нет смысла на полпути отступать.

Покачав головой, тоже отхлебнула чаю.

– Когда идем на дело?

Старик расхохотался.

– Вы просто замечательная, Нина Николаевна! Завтра ночью. Думаю, завтра буду знать, что это за фрукт Пашутин Всеволод Игоревич. И адрес соответственно. Отсыпайтесь.

– Скажите, Матвей Иванович, почему вы мне помогаете? Ведь все это странно и я могу оказаться нечестной на руку. Или у вас будут проблемы. В конце концов, это просто опасно?

– Потому что это дело меня самого заинтересовало. Это раз. Во-вторых, мне обидно, что меня списали, как старый шкаф. Никому не нужен. Видите ли, уже не то время. А я говорю, что все осталось по-прежнему. Люди то нисколько не изменились, их человеческая природа, независимо от прогресса и технических новшеств, всегда остается одной и той же. И пенсия это такая беспросветная скука, Ниночка. Так что подходите, завтра ближе к вечеру, обсудим.


Солнце просвечивало через узорчатые края длиннополой шляпы. Эти картинки напоминали детскую игру калейдоскоп. Даже когда уже закроешь глаза, еще оставались отблески ярких вспышек. Книга лежала сбоку, упираясь острым краем обложки в бедро. Приподняв немного свою защиту от слепящих лучей, лениво осмотрела пляж. Со всеми приключениями совсем забыла, что нахожусь на законном отдыхе как бы. Поэтому, после обычной процедуры распределения мест и завтрака, отправилась сюда, получить дозу ультрафиолета и морской соли.

Какая странная метаморфоза – Римма Борисовна. Просто хамелеон, а не человек! Рядом с Виточкой и соседями по столу становиться брюзгливой старухой, вечно пристающей с всякими глупостями. Но, участвуя в операции по спасению бизнесмена Вяземского, превращается в другого человека. Насмешливую, острую на язык и довольно смышленую женщину, которую с натяжкой можно назвать старухой. Я так и не удосужилась спросить, откуда она знает Матвея Ивановича. Что движет ей? Почему бросилась помогать совсем незнакомому человеку?

Лежать на солнышке было хорошо. Но в голове мысли прыгали, как блохи, роились и двигались с сумасшедшей скоростью. На одном месте не сиделось. Собрав вещички в сумку, перекинула ремешок через плечо. Лучше прогуляться.

На одной из аллей пансионата увидела знакомую фигуру, рядом с ней как всегда Виталия Сергеевна. Они присели на одну из лавочек.

– Доброе утро!

– И вам доброго утра, Ниночка!

Обе покивали приветственно. Откинувшись на спинку, я посмотрела в небо не совсем скрытое кронами деревьев.

– Отличная погодка…

– Да-да сегодня очень хорошая погода. Хотя немного жарковато. У меня понизилось давление, Риммочка опять делала уколы…

– Может, ты немного прогуляешься Виточка, до соседней аллеи. Тебе бы не помешало.

– Хорошо.

Провожали ее удаляющуюся фигуру в молчании, но только чуть сутулая спина в тусклом платье скрылась за углом, Римма Борисовна резво повернулась ко мне.

– Во сколько вы сегодня идете к Матвею Ивановичу?

– Подойду к восьми. Раньше нет смысла.

– Ну, да. Ну, да…

– Простите, можно задать вам личный вопрос?

– Можно.

– Почему вы помогаете мне? Ведь я абсолютно посторонний человек.

Эти вопросы, почему то увязли в голове и не давали покою. «Почему незнакомые люди ввязались в криминал?». Женщина пожала плечами и улыбнулась.

– Моя жизнь скучна, однообразна. И иногда я боюсь, что скоро стану как Виточка. Буду все забывать, начнется маразм и разложение. Очень не хочется становиться такой. Этот страх и толкнул меня на помощь вам. Ведь вы тоже боитесь погрязнуть в повседневной рутине, стать одной из тысячи женщин, спешащих с утра на работу, а вечером в магазин и домой. Стать безликой.

– Доля правды есть в ваших словах. Но все, же повседневную жизнь никуда не денешь. Должен же кто-то варить борщи и стирать, гладить белье.

– Это понятно. Но должно, же быть еще что-то?

– Вы правы. Мне не хватает еще чего-то.

– Поэтому вы и полезете, сегодня ночью в чужой дом и будете искать там орудие преступления.

– Господи! Я сумасшедшая!


Матвей Иванович встретил меня у калитки. В его фигуре и поведении была какая-то напряженность. Наверное, узнал какие-то новости или еще что. Андрей Сергеевич уже сидел на веранде и попивал чай. Взгляд выражает сомнение. «Да, что происходит!?».

Мне тоже налили крепкого чаю и пододвинули все ту же вазочку с печеньем. На чай и печенье было наплевать.

– Здравствуйте, Андрей Сергеевич.

– Добрый вечер.

Присев на край стульчика посмотрела сначала на одного, потом на другого, сделала глоток.

– Что случилось, вы можете объяснить?

Матвей Иванович отвернулся, но потом будто решившись, сказал.

– Сегодня днем Разуванов разбился на своей машине, влетел в столб. Успел, правда, перед этим в милиции побывать и рассказать о вдруг всплывшем в памяти знакомом и т.д.

«Как веслом по голове».

– И что подозревают? Убийство?

– Пока не знаю. Не справился с управлением и тому подобное. Подробнее будет известно уже через пару дней.

– Господи!

– У нас только сегодняшняя ночь. Как вы понимаете, Нина Николаевна. И я вас прошу, очень серьезно прошу. От Андрея Сергеевича ни на шаг. Если наш мистер Икс заметил вас на участке тогда… Надеюсь, что это не так. То все мероприятия становятся опасными для жизни.

Я сидела оглушенная. Но в таком развитии событий было что-то нескладное.

– Но Разуванов?!… Он, же был нужен не только для организации спектакля с убийством, но и для дальнейшей схемы? Разве нет?

– Черт его знает! Видимо что-то мы упустили. Надо будет покопаться еще в их бизнесе.

– Это просто нелогично, глупо! Подставляться, когда все идет так гладко. Вяземский увяз, по самое не могу, все указывает на него. И тут раз и Разуванов погибает. Если выясниться, что это убийство, а не несчастный случай? То это смажет всю картину, так аккуратно нарисованную с яркими мазками в нужных местах.

– Смажет, не смажет… Но видимо возникла необходимость. Тем более еще неизвестно точно убийство или несчастный случай. Может, смерти не связаны.

– Вы верите в подобные совпадения? Я нет. Хотя и вправду пока неизвестно точно. Но все равно…

Помолчав, мы синхронно взяли чашки и сделали по глотку.

– Как думаете, куда могли запрятать пистолет? Если дом большой, то и ночи не хватит, чтобы обыскать его.

Мужчины задумчиво потерли подбородки.

– Ну, допустим, если исходить из фактов. Петр пришел в гости к своему другу. Пока тот, например, наливал чай, резал бутерброды или еще чего-нибудь, у него было время для того, чтобы спрятать оружие. Значит в гостиной или в прихожей. Мне так кажется.

– Или может где-то в саду?

– В саду? На участке? Если только там есть где. Не копали же они ямку? Это бред. Люди исходили из предложенной ситуации.

– Да бред. Из предложенной ситуации?

– Сами подумайте, откуда они могли знать, что именно в то утро Петр пойдет в гости…

– Следили за ним.

– Понятно, что следили. Но заранее ведь не знали. Так? Значит, заключительный аккорд уже доделывали второпях.

– Могли в его номер подложить, и не надо было бы мучиться.

– Это уже чересчур. А так все складненько. Нет, никаких сложных тайников. Если человек только что совершил убийство, сомнительно, что он будет поднимать половицы или искать другие труднодоступные места. Все будет где-то близко к поверхности. Я верю в вас Ниночка и в вашу интуицию.

– Эххх…

Похлопав себя по карманам, Андрей Сергеевич встал.

– Можно долго рассуждать, но дело делать надо.


Только в одном окне на первом этаже горел все еще свет. В кустах немилосердно кусали комары, и правую лодыжку жалила крапива, в этих краях она расплодилась просто в немыслимых количествах. Короткие джинсовые бриджи не спасали, как и легкая ветровка. Но место было очень удобное, а главное нас не видно. Дом находился в стороне от других – уже плюс! – двухэтажный из красного кирпича. Сад не ухоженный, заросший, что тоже на руку. А рядом дыра в заборе. Не придется жертвовать ушами или другими частями тела, продираясь сквозь него.

Я сменила положение и посмотрела на экран мобильного телефона. Одиннадцатый час. «Черт возьми! Сидим уже полтора часа!». Невыносимо захотелось зевать. А в номере ждали уютная подушечка, одеяльце. При воспоминании о них даже передернулась от вечерней сырости.

– Господи, а если у него бессонница? Или он не один в доме? Может за ним родственники, какие ухаживают?

– Ничего, сейчас обойду кружочком тихонечко, посмотрю в окошки. Но мне кажется, что он один.

И исчез в поеме. Только по легкому шевелению травы поняла, что он прошел прямо передо мной по газону.

Когда остаешься один в засаде, то сразу начинает мерещиться все подряд. То где-то хрустнула ветка, птица взлетела с ветки, то кошка мяукнула, то прошел кто-то. Припоминаются ранее просмотренные ужасы американского производства. Где даже кошки могут оказаться монстрами и съесть тебя заживо. Как-то с сыном мы видели такой. Женщина в своем доме спасалась от своры, шипящих хвостатых чудишь, оружием была только вода, выливаемая на них в больших количествах. Но у нее оказался только маленький кувшинчик и раковина в ванной, куда ее загнали, с низким краном и этот кувшинчик никак туда не помешался. Уж не помню, спаслась она или нет. «Что за чушь лезет в голову!». В те пять минут, что Андрея Сергеевича не было, я больше смотрела по сторонам, чем на дом. Темень непроглядная. Казалось, даже волосы на затылке, вставшие дыбом, пытаются уловить постороннее движение. С такими хилыми нервами в разведке делать нечего.

– Нет там никого кроме него.

– Черт!

От неожиданности подпрыгнула и очень неудачно приземлилась на многострадальную правую ногу. Нет ей покоя сегодня, то крапива, то мои прыжки. Он протянул руку, чтобы помочь. Но отмахнувшись, встала сама и отряхнулась. И опять томительные минуты ожидания. Как интересно люди иногда по нескольку дней в засаде сидят. С ума можно сойти! Хотя, если припомнить себя на лекциях по философии, то нет ничего невозможного. Спасались, кто, как мог, читали книгу под партой, играли в морской бой, кто-то спал с открытыми глазами. Ноги затекли, пришлось сделать несколько приседаний, сразу же закололо. «Бедная, я бедная! Разве это отпуск? Сижу в кустах, обкусанная комарами и того гляди лишусь конечностей. Накаркала себе приключение, терпи!».

Моргнула, потерла глаза и слава тебе Господи, свет в окошке погас. Экран мобильника засветился и показал одиннадцать часов пятьдесят пять минут. Андрей Сергеевич придержал меня, пытающуюся протиснуться в проем.

– Подождите вы. Надо переждать хотя бы полчаса пока заснет.

– Блин. Если мы подождем еще полчаса, то я сама засну.

– Сами вызвались, теперь нечего жаловаться.

«Прав, конечно, прав. Но от этого как-то не легче». От желания спать страх отошел куда-то на второй план. Мой сподвижник, наконец, оторвался от насиженного места и проскользнул на участок. Пытаясь не шуметь и ступать осторожно, за ним я, след в след. Прижимаясь к стене, проверили окна одно за другим, закрыты. Но повезло, дверь на веранду из сада была оставлена открытой. Стоило бы насторожиться, все-таки хвалили интуицию то. Из кухни мы попали в холл. В темноте светились серебряным светом проемы дверей, одна в гостиную другая в прихожую. Лестница на второй этаж сначала показалась странной, через пару секунд поняла почему. Маленький лифт! Как маленькая стояла и пялилась на него, пока не постучали по плечу.

– Идите в гостиную, я посмотрю холл, кухню и что вон за той дверью.

Ах, да! Мы же здесь по делу, а не на экскурсии. Третью дверь сразу и не заметишь, закрыта. В кармане был припасен маленький фонарик, выданный перед выходом – шпионский инвентарь. Тоненький луч выхватил из чернильной темноты стоящие посередине комнаты кожаный диван, кресло того же гарнитура, между ними столик низенький. Поворот вправо книжные полки, цветочек в кадке, ближе к окну. Плавный переход на левый фланг, так же в кадке цветочек стоит, симметрично правому и шкаф у стены. Тяжелые портьеры почти скрывали окно. Никаких тебе каминов, огромных телевизионных экранов. О современных благах напоминал только радиотелефон. Весь антураж какой-то тяжеловесный и гнетущий. «Ладно, о вкусах не спорят. Не затем я здесь. И так, сижу на диванчике в гостях у друга, куда тут можно спрятать пистолет? Книжные полки? Банально. Но проверим. Нет. Книги все составлены так плотно, что даже тоненький листочек не пролезет, к стене тоже плотно прилегает. Не годиться. Может, имеется тайная ниша, но все, же вериться с трудом. Все авторы расставлены как в библиотеке и на первый взгляд порядок не нарушен. Дальше. Цветочки. Нееет… Это перебор бы был. Возвращается дружок с кухни, а ты сидишь по локоть в земле. Да и не видно, что их трогали. Шкафчик. Верхняя полка, какие-то коробки. Пустые. Нижние. Барахло, дребедень, не то… Нет, ничего». Присела на диван, пошарила между валиками, под ним, ничего, ножки высокие и видно пустота. Кресло то же самое. «Столик, ну, держись ты у меня последний на очереди остался…»

– В правильном направлении мыслите, девушка.

И вспыхнул свет. «Допрыгалась! И как не заметила, не услышала? Заигралась». Первую минуту ничего не видела, только щурилась и, немного прикрыв глаза от лампочек, пыталась все же разглядеть его. Пытаться сбежать было бы очень глупо и поздно. Наконец, зрение вернулось. «Вот зачем лифт! Он в инвалидном кресле». Маленький сухой старичок, орлиный нос на котором пристроены очки с толстыми линзами, реденький пушок волос, ноги прикрыты пледом. Но как только его взгляд встретился с моим, стало понятно, с этим человеком лучше не шутить.

– Здравствуйте, Всеволод Игоревич.

– И вам доброго вечера. Ах, нет, уже ночи. Какая вежливая попалась. Может, из вежливости расскажете, зачем залезли в мой дом? Уж точно не красть книги или фамильное серебро.

Выключив фонарик, пересела удобнее. От страха мысли были как вязкое варенье. «Что делать то? Хотя в милицию он звонить, похоже, не собирается. Тогда зачем со мной вообще разговаривает?… Я мыслю в правильном направлении???».

– Вы сами знаете, зачем я здесь.

Кресло проехало вглубь комнаты. Теперь стало понятно расположение кресла и дивана, рядом оставалось место еще для одного. Он остановился напротив меня.

– Допустим, знаю, что вас интересует. Но с какой целью? Представьтесь для начала. А то меня по имени отчеству, неудобно как-то…

– Нина.

– А по батьке?

– Николаевна.

И нервно сглотнула, этот звук был слышен, наверное, даже в пансионате.

– Не переживайте так, еще ничего не случилось. Кстати, каким боком вы во всей этой истории?

– В какой истории?

– Не отвечайте вопросом на вопрос, это выдает вас. Убийство жены Вяземского. Пистолетик, который вы искали, ведь там засветился?

«Боже! Боже! Спасите, помогите. Старичок, какой-то странный. Сидит со мной разговоры ведет, вместо того, чтобы сдать под белы рученьки служителям закона. Не знаю, что и хуже, быть в милиции или здесь?».

– Нина Николаевна, голубушка, не молчите. Это не в ваших интересах. Сдам в соответствующие органы, а там разбираться не будут. Ну что?

– Дело в том, что несколько дней назад на пляже я познакомилась с Петром Георгиевичем. Мы сходили в кафе, потом в ресторан…

– Можно без особых подробностей, чем дело кончилось и так понятно… Ах, старый болван! Маразм, похоже, уже начался, простите. В день убийства Петр заходил ко мне, это известно. Рассказывал о вас и о том в какую дурацкую историю он вас втравил. Вроде взрослый уже, а ведет себя как мальчишка! Так, так. И все-таки не понимаю, как вы оказались у меня в доме ночью? Зачем ищите пистолет?

– Перепрятать.

Он затрясся от смеха, скорее даже не смеха, а какого-то икания вкупе с карканьем.

– Вот комедия! Просто как в плохом детективе.

Тут я, наверное, начала приходить в себя.

– Нет, Всеволод Игоревич, это не детектив, решается судьба человека. Он может сесть в тюрьму, надолго, а вы смеетесь и говорите о какой-то комедии?!!

И даже привстала с дивана. Но остановилась в полуприседе, из-под пледа Пашутин жестом фокусника достал револьвер, маленький. Такие обычно бывают в уже помянутых детективах, дамский пистолетик. Прямо как у Агаты Кристи.

– Сидите спокойно, и не заставляйте меня тревожиться, а то знаете ли, сердце все чаще шалить стало. Про судьбу все правильно сказали. И, кстати, за судьбу Петра я беспокоюсь не меньше вашего. Поэтому сижу и не делаю резких движений.

– Но вы могли подтвердить его алиби.

– Мог бы. Но, когда уже узнал об убийстве, пистолет был в доме. Не считаете, что это было бы, не самым лучшим выходом обратиться в милицию?

– Но вы могли рассказать, что его вам подбросили.

– И мне бы поверили? Не смешите меня. Все перерыли здесь и нашли. И дело закрыто, преступник найден.

Покачала головой.

– Нет, подождите…

– Вы-то сами, милая, выбрали не самый законный путь к достижению цели.

– Верно, но…

– Никаких но. Я говорю то, что есть. И так, вы хотите его перепрятать. Зачем?

– Разуванов сегодня был в милиции и вспомнил о вашем существовании. Завтра будет обыск. Вот я и влезла к вам…

– Понятно, понятно. А Разуванов, подлец. Кстати, а он что?

– Что, что. Разбился на своей машине, сегодня днем.

– Да, что вы говорите? Есть справедливость на свете. Хотя и несколько несвоевременно…

В глазах у него плясали чертенята. Странная мысль пришла мне в голову. «Вот кто идеально подошел бы на роль Воланда в «Мастере и Маргарите». Такой же взгляд «сверлящий любого до дна души». Хозяин дома, задумчиво переложил свое оружие из одной руки в другую.

– А что потом хотите с ним делать?

– С пистолетом?

– Ну, да, с ним самым. Где-то же его должны найти? Вы знаете, кто заварил всю кашу?

– Да… То есть буду знать, завтра.

– Будете знать. Хорошо, хотите подставить?

– Немного переиграть.

– Это интересно. Вы смелая женщина, Нина Николаевна. Жаль, что приходиться все взваливать на ваши хрупкие плечики. Не это кресло, я бы все сам сделал.

Он раздвинул в стороны крышку столика между нами. Внутри лежала шахматная доска, фигуры валялись в разных углах, а в серединке, завернутый в покрытую пятнами тряпочку, лежал он. Предмет, ради которого мне пришлось пережить предынфарктное состояние.

– Удачи, больше ничего не желаю. Надеюсь, вы не одна этим делом занимаетесь?

– Нет.

– Тогда я спокоен.

«Он спокоен, зато в моей душе никакого спокойствия. Нет, что-то совсем не так. Наш разговор напоминал хорошо поставленный спектакль. Только вот режиссер в данном случае не я. Зачем? Главный вопрос. Вел себя так, как будто ожидал вторжения. И был просто удивлен, что это не предполагаемый человек. Хо-хо. Мы попали, дорогая, в чью-то большую игру. Разобраться бы только в чью? Вот теперь основной вопрос, потому что теперь я вообще ничего не понимаю».

Выбралась так же через веранду. Андрей Сергеевич ждал меня, по виду готов был уже брать здание штурмом.

– Что произошло?

– Думаете, Матвей Иванович спит уже?

– Спит? Как же уснешь тут? Нет, ждет от меня каких-нибудь вестей.

– Тогда едем к нему. Здесь не время и не место разговаривать.

– Понял. Пистолет у вас?

– У меня.

И оттягивал мне руку, как будто весил тонну.


Черное море с синими и зелеными переливами тихонько колыхалось подо мной и больше напоминало желе. Лежа на надувном матрасе, насколько хватало взгляда только один цвет, опустила руку в эту странную массу. И действительно, по консистенции очень напоминало любимое мною лакомство. Попробовала на вкус. Мммм… Сладкое, черничное. Плюхнулась в гущу и стала плескаться как ребенок, зачерпывая ее пригоршнями и заглатывая. Но в секунду все изменилось. Страх накатил огромной волной. И черная масса уже стала меня затягивать, а не безмятежно трепыхаться. Матрас куда-то подевался. И черничный приторный вкус тоже. Это уже не желе, а болотная скользкая, противная, грязная жижа. О, Господи, и я в ней вязну и тону! Зацепиться не за что, под ногами ничего. Руки беспомощно хлопают, только брызги разлетаются. Запрокидываю голову, чтобы лицо оставалось на поверхности. Но чувствуется, как помаленьку погружаюсь, уже заливается в уши. Я кричу: «Мама, мамочка, помогите!». Прямо как Лиза Бричкина из фильма «А зори здесь тихие…». Когда грязь уже подобралась к глазам. И, от неизбежности и смертельного страха, не ощущалось остальное тело. Лишь лицо, медленно покрывающееся слизью. Меня спасла вибрация, шедшая изнутри этой бесконечной ямы. Сначала поднялась до ног, потом к кончикам пальцев и наконец к голове.

«Что это?». Ладони обнимали мягкое и пушистое. Отпихнув резко все в сторону, села. Мысли бились в голове, словно стайка птичек в клетке. «Где я? Что происходит? Опаздываю на работу? Будильник? Звонит завуч?». Взгляд прояснился и сфокусировался на подушке, смятой в комочек, одеяле, лежащем почти, что на полу.

«Точно! Отпуск, пансионат, убийство, ночное бдение, засада и другая ерунда. Никакой работы и завуча». Дребезжание продолжалось где-то рядом.

– Телефон, дура!

Трубка была под подушкой.

– Да, слушаю.

Прозвучало не совсем бодро, скорее, похоже на голос завзятого пьяницы с утра.

– Привет, дорогая!

– Фу, Лилька. Ты чего в такую рань звонишь?

– Рань?!?! Я специально посчитала часы, даже у вас там уже полдень.

Часы на тумбочке, в самом деле, показывали двенадцать часов. Не удивительно, после вчерашних похождений можно было поспать и до вечера.

– Извини, ладно. Что-то случилось? С Пашей все нормально?

– Вспомнила, мамаша о ребенке. Да успокойся все в порядке с ним. От компьютера за уши не оттащишь. Ты за порог и мой Гарик, можно сказать, переселился к вам. Два ханорика. Нет бы, девок позвали, вечеринку закатили…

– Вечеринка?! Что там происходит?

Послышался смешок.

– Кто-то видимо вчера сам зажигал.

– Не зажигал, просто лег поздно.

– Знаем мы эти «просто поздно легла».

– Лилька, я сейчас брошу трубку.

– Все, все, не бросай. О детях не беспокойся. Хожу каждые два дня проверяю. Разгребаю немного завалы.

– Завалы?

– Небольшие. Твоя мама, чтобы потом не стенала, что ребеночка одного оставили на произвол судьбы и так далее по тексту.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Как твой отпуск, отрываешься?

– Да. Отрываюсь, скоро домой.

– Не слышу радости в голосе? Случилось чего?

– Нет, ничего не случилось. Лежу на солнце, купаюсь, мотаюсь по экскурсиям. Все отлично!

– Ага. Приедешь, расскажешь. Темнишь ты подруга, ох чувствую, темнишь. Но ничего, я устрою допрос с пристрастием, и правда откроется.

– Откроется. Но давай уже дома. Сейчас не время об этом говорить.

– Давай, тогда пока. Счастливого отдыха!

– Пока.

И нажав кнопку «Отбой», упала звездочкой на постель. «Забуду скоро уже, как и зовут. Надо срочно спать». С этой мыслью провалилась в забытье. На этот раз картинки были намного приятнее предыдущей.


Через несколько часов меня опять разбудила вибрация. Схватила скорее мобильный, вдруг сын звонит. Но там никого, тишина. Странно.

Тьфу, ты! Стучали в дверь, настойчиво так и видимо давно. Положив на голову подушку, простонала:

– Идите к черту.

Нет, ведь, долбятся. Стук, стук, стук, стук… Хватает терпения.

– Нас нет дома.

– Ниночка! Это Римма Борисовна. Срочно нужно поговорить. Откройте! Нина!

Придется вставать. Щелкнул замок, дверь отворилась и тут же захлопнулась.

– Добрый день, Римма Борисовна! Погодите, я в душ схожу. А то после вчерашнего не могу отойти.

– Хорошо. Конечно, я подожду.

Ванна была холодной, поджимая пальцы на ногах, быстрее включила воду. Теплые струи почти вернули к жизни. Как хорошо, попить бы еще от сюда. Замотав голову полотенцем, накинула халат и вышла. Моя гостья подготовилась. Разложила на тумбочке бутерброды в бумажной салфеточке, коробочка с соком стояла сбоку, яблоко и веточка винограда.

– Спасибо большое.

– Пожалуйста. Вы не вышли ни к завтраку, ни к обеду. А кушать надо регулярно, желудок так испортите.

Я согласно покивала, запихивая одновременно хлеб с колбасой в рот.

– Мне позвонил Матвей Иванович, рассказал, как все прошло ночью. Вы молодец, моя дорогая. Ситуация была не из легких. Ну, это ладно. Наконец он разобрался в бизнесе нашего спасаемого. Хотел с вами поговорить. Узнал, кто такой мистер Икс. Ждет нас к себе в гости обмозговать, как действовать дальше.

Как действовать дальше? Хороший вопрос. Мне не давали покоя слова Всеволода Игоревича «несвоевременно» и «я спокоен». Прямо заноза в голове.

Через сорок минут наша лихая компания была в сборе.

– Что расскажете Матвей Иванович?

– Не будем тратить время на лирику. Наш мистер Икс владелец соперничающей фирмы. Но дела идут не так хорошо как у Вяземского. А парень амбициозный и фартовый.

– В смысле?

– В смысле любит риск и не любит долго ждать и вкладывать труд день за днем в свое дело. Как я понял, он нашел подход к Разуванову и уговорил его совершить аферу и присвоить чужой бизнес.

– Интересно, каким образом?

– Не суть важно, Ниночка, главное последствия.

– Тут все важно.

– Дайте мне договорить свою мысль.

– Хорошо, нема как рыба.

– Так вот. Жертва собралась в отпуск, на это время и сговорились. Но, одно большое но. У нашего бизнесмена тоже не все гладко. Его жена хоть по документам и официально не имеет отношения к делам, была что-то вроде «смотрящего».

– А если по-русски?

– Экономист по образованию. Старший брат ее в девяностые развернулся, он то и дал денег Петру пять лет назад. Видимо еще операции кое-какие проворачивает через их фирму.

– Понятно теперь почему она кричала, что он поплатиться.

– Когда?

– Когда душила меня в туалете.

Мужчины замерли. Римма Борисовна зафыркала.

– Что смотрите? Давайте дальше. Меня вот только один вопрос интересует.

– Какой же?

– Почему они все собрались именно здесь?

– Совпадение.

– Хм?

– Теперь о другом надо подумать. Как нам более качественно вывести его на чистую воду. Я имею в виду, так чтобы он сам во всем признался. А то доказательств никаких против него.

– Да все просто. Я же шантажистка по сценарию? Вот и надо мне роль до конца доиграть.

– Да, все к этому идет.

Настроение было на нуле. Хотелось только поскорее завершить все и забыть. «Не так это весело. Как бы сон, приснившийся сегодня, не стал пророческим».

– Андрей Сергеевич отвезет вас к будке телефона-автомата. Номер у меня есть.

– Что нужно сказать?

– Хотите встретиться и договориться о вознаграждении за молчание. Что у вас имеются веские доказательства. Намекните на пистолет. И получит он его только тогда, когда будут переведены деньги на нужный счет. Надо же позаботиться о некоторой безопасности.

– А может просто номер счета указать? И ждать?

– Нам не это интересно, вы же понимаете.

– Да, да. Блин! Я совсем что-то перестала соображать.

– Если вы боитесь, так это понятно.

– Не боюсь, все нормально.

– Тогда нечего откладывать. Время встречи назначьте часов на десять, на старой овощной базе. И ни о чем не беспокойтесь милая Нина Николаевна.


«Ни о чем не беспокойтесь! Легко сказать». Ладонь повлажнела, и трубка выскальзывала из нее. Солнце сверкало, лучи били прямо в лицо, даже очки не спасали. Пришлось отвернуться. Стало совсем неудобно находиться в тесном пространстве. Гудки как долгое эхо отзывались внутри головы. Когда вернусь в номер нужно выпить анальгину что ли! Машина Андрея Сергеевича была мне видна и это хоть немного, но успокаивало.

Для того чтобы настроиться на разговор, вспомнила как выглядел на фотографиях мистер Икс. Лет тридцать, тридцать пять. Среднего роста, широкоплечий, темно-русые волосы. Красивое лицо с правильными чертами, большими зелеными глазами. Немного портили его узкие губы. Но женщинам определенно нравиться и пользуется этим. Еще бы! Никакого живота, второго подбородка, подтянутая фигура.

Пульс участился, трубку, наконец, сняли.

– Да. Слушаю вас.

– Здравствуйте, Глеб Александрович.

– Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.

– Это совершенно не нужно.

– Интересно. И по какому поводу же вы звоните? – голос сразу стал намного суровее.

– К сожалению Разуванов Кирилл Семенович скончался так неожиданно. И я подумала, что в сложившейся ситуации могу обратиться к вам.

– И про какую ситуацию вы толкуете уважаемая?

– Убийство жены Вяземского.

Непродолжительная пауза.

– Все ясно. Вы женщина, с которой Петруша загулял на курорте?

– Можно и так выразиться.

– Чего нужно?

– Встретиться с вами и договориться.

– Где и когда?

– Сегодня на старой овощной базе, часов в десять. Подходит?

– В одиннадцать.

– Хорошо.

Как некрасиво бросать, трубку не попрощавшись. Ну, да ладно, простим.


Тихо накрапывал дождик. Самая подобающая погода для «стрелки», скверная, еще более усиливающая мрачную обстановку места нашей встречи. Я передернула плечами от влажности. Крыша напоминала решето, и на какое бы место не перемешался, все равно получалось, что мелкие капли падают то на лицо, то за шиворот.

Где-то рядом засел в засаде Андрей Сергеевич. «Для подстраховки». Выбитые стекла, стеллажи, покрытые солидными слоями пыли, хлам во всех углах. Надписи странного содержания на стенах. В английском ни бум-бум, поэтому понять, о чем страдает нынешняя молодежь, не удалось. Вдалеке виднелся проход в другие помещения.

В кармане ветровки у меня лежал диктофон. Небольшой, современный. Наличие такой штуки в закромах у Матвея Ивановича сильно удивило.

– Откуда это у вас?

– Ниночка, разве важно откуда? Важно зачем. Вам нужно обязательно весь разговор записать. И по дороге обратно будьте начеку.

«Начеку, конечно. Хоть бы газовый баллончик дали!». Желудок был похож на лед в стакане, медленно перекатывается и холодит края бокала и пальцы, неприятное ощущение.

Шорох. Захрустело стекло, рядом с главным входом. Я переступила ногами и нашарила лихорадочно пальцами между складок ткани кнопки на диктофоне и включила. Он подходил, осторожно оглядываясь, пытаясь увидеть в темноте моих сообщников.

– Добрый вечер.

– Добрый…

– Извините не в курсе вашего имени, отчества.

– Это не важно.

Покивав, остановился напротив меня и уставился в упор.

– И? Может, объясните, почему мы здесь встречаемся и зачем?

– Если вы даже не подозревали, зачем и почему, то послали бы меня еще по телефону.

– Резонно.

Почесал бровь.

– Говорите, говорите. Я слушаю.

– Нечего больно-то много болтать, все просто. Вот листок, – я достала его из ветровки, – На нем написаны сумма и номер счета, на который нужно перевести деньги.

– Или?

– Или пистолет, который вы подбросили Пашутину Всеволоду Игоревичу, обнаружиться в самом неприятном для вас месте.

– Хм. Круто!

Подошел почти вплотную. Я отшатнулась, но от него шла просто шквальная волна гнева и ненависти.

– Откуда же ты взялась курица? Ни в жизнь не поверю, что все это одна провернула.

И выдернул листок из моих пальцев.

– Ну и запросики у тебя моя милая.

– Мы на «ты»?

– Такие близкие отношения с моим банковским счетом подразумевают огромную долю родства.

– В течение двух дней перечислите и получите обратно пистолет.

– Понятно. Каким образом возвратите?

– Возвратим. Не беспокойтесь. А сейчас извините мне нужно идти.

Он отошел в сторону и галантно поклонился, пропуская меня.

– Вы первый.

Поворачиваться к нему спиной не было никакого желания.

– Боишься? И правильно делаешь. Надежда только на то, что тебя хорошо страхуют.

Развернулся на пятках, чуть искры не полетели, и ушел.

Я нажала кнопку «стоп» и присела на какой-то деревянный ящик. Тот скрипнул подомной, и реечки разлетелись в разные стороны. «Невезуха».


Последующие два дня прошли как в трансе. Все же Глебу Александровичу удалось нагнать страху.

Римма Борисовна старалась не оставлять меня одну. Видимо получила указания от Матвея Ивановича. Хотя, чтобы она могла сделать против сильного молодого мужчины? Только кричать «караул» и то недолго. Неизвестно кто бы пришел на помощь. Наш бравый инженер?

Последние денечки на солнечном берегу нужно провести на полную катушку. Лежала на пляже до полного изнеможения, приеду домой шоколадкой. Может рискнуть и прокатиться на водных лыжах. Но подумала, что являться на судьбоносную встречу в гипсе слишком экстравагантно. Съездила еще на экскурсию для полного комплекта.

Конец второго дня.

Ужин прошел как обычно. Леночка хохмила, родители пытались урезонить ребенка, но все уже надоело и вызывало не добродушную усмешку, а раздражение. Ничто не могло перебить ощущения надвигающегося бедствия. Как в кино, ты сидишь в кинотеатре, и все эмоции собравшихся рядом людей действуют на подобии усилителя в колонках, чей-то визг, заставляет вздрогнуть, даже если и не испугался. А молодая девчушечка на экране медленно идет по темному дому, оглядываясь на каждый шорох, обливается потом, спрашивает: «Здесь есть кто-нибудь» или «Кто там?». Музыка зловеща и подогревает обстановку и все знают, что вот сейчас, еще чуть-чуть и из-за угла или сзади выскочит либо маньяк, либо приведение. Интересно, героини и герои в фильмах, в самом деле, уверены, что им когда-нибудь ответят? Представляю себе, приведение или дух, кто положен по сценарию, появляются и говорят: «Привет! Ты меня звала?». Тогда точно можно откинуть копытца.

Мне не нужно было спрашивать «кто там?» лицо врага было хорошо известно.

Закатное солнце окрасило все предметы в красноватый оттенок. Люблю эти моменты. Комната становиться похожа на большой аквариум с розовато-золотистой водой.

За два прошедших дня случилось лишь одно странное событие. Вернувшись с экскурсии, заметила, что вещи переворошены, чемодан передвинут. Могли бы постараться и сделать более аккуратно. Обыскивать номер было глупо, неужели я такая дура и буду прятать свою гарантию в таком ненадежном месте. Но попытать удачу, видимо хотелось.

Балкончик ожидал как всегда спокойный и безмятежный. Боже, хорошо-то как! Вспомнился другой, с плетеным стулом и столиком. В том тоже была своя прелесть, но слишком много принес беспокойства разговор, подслушанный на нем.

Зазвонил стационарный телефон, я вздрогнула. За все время пребывания здесь ни разу им не пользовалась.

–

Да!

–

Нина Николаевна, добрый вечер. С вами хотят поговорить. Соединить?

–

А кто?

–

Не представились, но сказали, что вы ожидаете.

–

Соединяйте.

Послышалась сначала трель, а потом знакомый голос резко заставил подскочить уровень адреналина в крови.

– Нина Николаевна, здравствуйте!

– И вам доброго вечера.

– Доброго? Однако юмор у вас.

– Мы опять на вы?

– Теперь уж и не знаю, даже…

– Вы перечислили деньги? Можно без предисловий.

– И правильно, дело, прежде всего. Все сделано.

– Хорошо, тогда…

– Нет, нет, дорогая. Так не пойдет.

– Что вы имеете в виду?

– За уплаченную сумму я хочу, чтобы вы сами принесли мне его. Перевести обратно всю сумму я могу с легкостью.

Я сглотнула. Мысли потекли медленно, похожие на мед, длинные, липкие нити, на конце ложки.

– Встретиться?

Из трубки послышался смешок.

– Что, на такой поворот событий вам сценарий не выдан, указаний нет, как поступить? Сочувствую, но условия таковы.

– Где? И когда?

– Ну, раз уж вам нравиться бродить, где попало по ночам, то не будем нарушать традиции. Предлагаю встретиться на том же месте и в тот же час. Хорошее место для рандеву с красивой женщиной. Не правда ли?

– Очень заманчиво.

– Тогда с нетерпением жду встречи.


Что еще я не успела сделать в этой жизни? Нужно срочно составить список. А то минуты, секунды утекают как вода в раковине. Нужно оправить сына в институт, съездить за границу, наконец, нырнуть с аквалангом, а то Лилька давно плешь ест о том, как это здорово. Что еще? Ах, да! Пойти на восточные танцы. Еще, еще…

Каждый шаг отдавался внутри мелкой вибрацией. В этот раз все намного серьезнее. Настолько серьезнее, что уже виделся свет в конце тоннеля. Оказалось, что и жизни то никакой не было, так репетиция. Споткнулась на склоне, но смогла удержаться на ногах. Не хватало еще шею свернуть, банально и совсем не к месту.

Сцена была подготовлена. Андрей Сергеевич отбыл раньше. И был мрачен как никогда. Матвей Иванович уже не просил ни о чем не беспокоиться. Ветер рвал волосы, надвигалась гроза. Триллер, да и только. Черный провал входа. Захотелось в туалет. Я хихикнула, но тут, же оглянулась настороженно. Кто со стороны посмотрит – сумасшедшая, идет зачем то в заброшенное место, на ночь глядя и подхихикивает себе под нос.

Из-за пистолета пришлось взять с собой сумку. Запихивая его туда, задумалась над тем как люди почти постоянно ходят с оружием, еще умудряются выхватить его откуда-то из подмышки, причем быстро. У меня даже в сумку засунуть с первого раза не получилось, она была небольшой с длинным ремешком через плечо.

База со времени нашей последней встречи не изменилась. Все также выбитые окна, кучи мусора, пыль толстыми слоями и везде разбитое стекло, надписи на стенах. Далекие огни ближайших зданий немного, но освещали, создавая не очень приятную атмосферу.

Он стоял на том же месте, что и я в прошлый раз, широко расставив ноги и засунув руки в карманы. И чувствовал себя хозяином положения. Расправив плечи, вышла из-за ящиков.

– Пришли, смотри-ка. А я было сомневался.

– Я обычно исполняю свои обещания. А вы?

В кармане был диктофон, кнопочка нажата.

– Конечно. Исполняю. Деньги же я перевел.

Мужчина протянул руку.

– Давайте и покончим с этим.

С некоторой заминкой, все же удалось достать нужное из моей сумки. Он забрал его и подкинув пару раз, как бы прикидывая вес, внимательно меня разглядывал.

– Вот не могу понять каким боком вы в этой истории. Не походите, хоть убей, не подходите на роль охотницы за деньгами. Нет в вас нужной доли стервозности. Так как вас занесло?

Пожала плечами.

– Дурное любопытство. Не нужно было совать нос туда, куда не просят.

– Любопытство сгубило кошку.

«Надо уходить. Надо уходить». Но ноги как будто приросли. Аккуратно положив оружие в промасленной тряпочке на груду ящиков, задумчиво вздохнув и окинув помещение философским взглядом, остановил его все-таки опять же на мне.

– Как же мне не хочется этого делать, но придется.

– Придется? Жанну вам тоже пришлось убить? Как говориться цель оправдывает средства? Да?

– Не так примитивно, но да.

– Примитивно, не примитивно. Как не выражайся, а все равно вы совершили убийство.

От страха я могла бы болтать бесконечно, лишь бы немного оттянуть момент.

– Совершил. И сделаю это снова и снова. Если понадобиться.

– А как же люди, которых вы погубили?

– Вы взываете к моей совести? Шантажистка?

– Шантаж не убийство.

– Но статья в уголовном кодексе за такие проказы все же имеется. Так, что не вам меня учить жизни. Каждый выживает, как может. Вот Петр, к сожалению, на плаву не удержался. И вы тоже оказались слишком глупы для затеи с шантажом.

Ответить было нечем. Конечно, глупа, раз пришла сюда.

Воздух накалился, сдавил с двух сторон, стало нечем дышать. Он шел ко мне, всего-то два-три шага. Но время остановилось, как в замедленной съемке. Ничего нет вокруг, только это лицо, глаза, в которых железобетонная уверенность, что я никто лишь муха, ползающая по оконной раме, надоедливый комар. Никто. В голове пустота. Руки уже сдавливают мою шею. Господи, и так-то трудно вдыхать, будто кислорода не стало, только какой-то раскаленный газ! Не сравнить этот момент и тот, когда Жанна пыталась исполнить такой же трюк. Какая жалкая пародия!

И наконец, очнулась, как будто вынырнула на поверхность из воды. Секунды не потекли, а побежали в обычном ритме. Воздуха, почти не осталось. В отчаянии замахала руками, попыталась пинаться, но ноги одеревенели и только глупо елозили по полу. Перед глазами поплыли разноцветные круги, сознание стало покрываться дымовой завесой. «Черт, побери! Где они все!». Похоже, меня оставили на произвол судьбы. Онемевшие пальцы нащупали стоящую на одном из ящиков бутылку. «Ну, давай же, спасай себя!». С трудом размахнувшись, занесла бутылку над его головой и разбила об нее. Хватка ослабла. Теперь Глеб Александрович смотрел с удивлением и немного качнувшись, упал на бетонный пол. И я рядом с ним, наверное, отключилась ненадолго. Потому что следующий момент, который помню. Это Андрей Сергеевич стоит надо мной и пытается привести в чувство.

Кроме нас, по овощной базе ходят еще какие-то люди. Моего душителя сковали наручниками и вроде как даже забыли про него. Столпились вокруг и не давали дышать.

– Воздуха…

– Что?

– Воздуха… Мне дышать нечем…

– Отойдите все!

Из кармана достали диктофон. С боку появился Матвей Иванович, подошел, наклонился пониже.

– Ну как вы Нина Николаевна?

– Жить буду…

Голоса почти не было, только еле разбираемые хрипы.

– Ничего, ничего. Придете в норму быстро.

И похлопал по плечу. К нему тут же подскочил мужчина средних лет с очень озабоченным лицом.

– Что же вы Матвей Иванович? Подводите? Чуть дамочку то не угрохали.

– Но не угрохали же? Так, что не переживай, дело раскрыто? Вот и радуйся.

– Радуйся, блин! Чуть еще один труп на меня не повесили.

– Не бубни точно бабка старая…

И дальше в том же духе, но мне уже не интересно было слушать.


Ветерок легко задувал под зонтик песок, и маленькая песчинка попала в глаз. «Еще этого не хватало! И так чувствую себя словно сделанный неумелой детской рукой пластилиновый человечек. То ручка отпадет, то ножка, то голова. Ох! Как голова то болит!». Всю ночь снились кошмары, бегающие за мной бутылки, ящики громоздились перед выходом с овощебазы не давая выйти, бред, но во сне было страшновато. Не помогали ни таблетки, ни влитый почти насильно Риммой Борисовной какой-то «очень целебный бальзамчик, он сразу же поставит вас на ноги, дорогая».

Все было не слава Богу! И вот теперь песок попал в глаз. Хотелось плакать от бессилия. Наклонилась к сумке и стала раздраженно рыться в поисках платка. Нашла то, что нужно и хотела уже вернуться в исходное положение на шезлонг, но так и замерла. «Так, так… Это даже интересно». Вдалеке, почти, что за будкой для переодевания примостился Андрей Сергеевич. Или не он? Нет, он, точно. С газеткой своей. «Какого дьявола! Мне что до сих пор нужна охрана? Вроде со всеми приключениями покончено. Или для меня еще не конец?». Уже схватила сумку и собралась подойти поближе за объяснениями. Но остановилась и медленно поставила ее обратно.

Шум моря и пляжный гомон куда-то пропали. В голове стали всплывать разные образы. Вот Римма Борисовна подходит ко мне на аллее и заговаривает про Петра Вяземского. Потом мы встречаемся с Матвеем Ивановичем, он вроде как помогает разобраться в этом деле. И вроде как по доброте душевной и от скуки. Подключает того же Андрея Сергеевича, что сейчас следит за мной, как за преступницей будто. Слова, нужно вспомнить, о чем мы говорили. Построение разговора, фраз. Будто просто направляли в нужное русло мои мысли, действия, подначивали. Да, да в этом весь смысл. Такое ощущение предугаданности, тяжелое, как ватное одеяло. Все было известно заранее. И единственное, что вдруг случилось неожиданно – это я. Выскочила, как черт из табакерки. Все из-за моего неуемного любопытства. Нет бы, сидела себе спокойно дома. Или уж из номера на пляж и обратно. А потом этот странный старичок Всеволод Игоревич. Его слова прямо как огромная заноза засели в голове. Про Разуванова, «Хотя и несколько несвоевременно», про меня, «Вы смелая женщина Нина Николаевна. Жаль, что приходиться все взваливать на ваши хрупкие плечи…». Ожидал не меня, но сыграл как надо.

Взвалить на чужие плечи и самим быть вроде как не причем. Вот задачка. Спектакль для дуры вроде меня. « Вы просто замечательная Нина Николаевна». Да, замечательная! Интересно, а Разуванов, Вяземский, Глеб. Они в курсе? Что стали послушными пешками в чужой шахматной партии. И на какой стадии старички вступили в игру? Такие дотошные перестраховщики, скорее всего, контролировали все с самого начала. В зарождение идеи о подобной комбинации в голове у Глеба Александровича, мне что-то не очень верилось. Он конечно ушлый тип и достаточно рисковый, еще к тому же не разборчив в средствах. Нет, не мог, не хватило бы смекалки. Немного, потихоньку, осторожного, его подвели к такой мысли. Постарались убедить, что, мол, все пройдет без сучка, без задоринки. Вот тебе в довершение всего союзник на вражеской территории – Разуванов.

Про бухгалтера все ясно. На нем грехов как блох на собаке. Заставить плясать под свою дудку, было не сложно.

Петр… Вот это уже сложнее. Знал или не знал? Игрушка или участник? Участник. Тянул время, пока ситуация не разрешиться. В смысле дал возможность Кириллу Семеновичу разрешить ее, когда будет можно.

«Ох, тяжко мне что-то. Тяжко. Теперь главное самой не перейти из позиции «союзника» в позицию «врага». Что же делать? Не зря Андрей Сергеевич следит за мной. Ждут каких-то действий? А смысл? Нет, уж лучше будем играть дурочку до конца. Пока поезд не отъедет от станции. Тем более особых усилий прилагать не придется. Будь я умной, в такую бы ситуацию не попала бы. Хорошо, что осталось немного. Завтра вечером поезд. Сегодня прощальный ужин. Пережить его и свобода».

Но одно мне точно хотелось сделать. Решительно развязав платочек на бедрах, пристроила его на голову, как бандану. Соображения эти могли бродить в моей голове долго, но хотелось бы хоть каких-то материальных подтверждений. Присматривают. Зачем? Чтобы не увидела чего лишнего или просто для подстраховки? Всеволод Игоревич в инвалидном кресле, ему выйти из дома встретиться с единомышленниками будет проблематично. Теперь, когда остались только формальности, самое время им подвести итоги.

И так, если проплыть немного вдоль берега и обогнуть вон-то нагромождение камней, можно будет выйти из воды незамеченной. А там до нужного пункта совсем недалеко. Только действовать надо быстро, чтобы не хватились. «Ой, мама! Куда я лезу. А если сил не хватит доплыть? Хватит. Решительней будь, наконец!». Оглянулась на конвоира, газета все также белела вдалеке.

Вода приняла в свои теплые и нежные объятия. Вокруг слышался смех, веселье, мамы с маленькими детьми булькались у берега. Пришлось, конечно, попотеть, чтобы добраться до камней сначала. Придерживаясь за холодную, склизкую поверхность, немного шершавую, кинула взгляд назад. Здесь кончается моя авантюра, дальше уже простые будни и осознание того, что ничто не делается по доброте душевной или из альтруистских побуждений. Как бы ни хотелось верить в существование порядочных людей. Резко оттолкнувшись, опять погрузилась в волны. На берег выбралась тяжело дыша. Немного полежала на песке, задерживаться нельзя. Поднялась, опоясалась платочком и неверно шагая, стала пониматься по склону, цепляясь за кусты и траву. Хорошо, что дом Всеволода Игоревича стоял на отшибе и был поблизости.

Перед тем как пролезть в дыру в заборе осмотрелась, тишина, никого. Босые ступни саднило, не припомню, когда в последний раз ходила босиком по земле. На полусогнутых прокралась через сад. Что ж, почти треть своего отпуска я провела в таком состоянии, просто удивительно. Поочередно заглянула во все окна. И нашла их на веранде, мирно пьющих чай из больших кружек. На столе между ними была шахматная доска. Партия – для них все произошедшее лишь хорошо сыгранная партия. Продуманные, выверенные ходы. Некоторое напряжение, когда смотришь на пешек, своих и соперника, обдумывание реакций. Люди намного интереснее в этом плане, чем просто резные фигурки на деревянной поверхности с черно-былым рисунком. И им все удалось, без особых потерь и без больших промашек.

Обратный путь прошел как во сне. Не вдумываясь, просто совершила действия в обратном порядке. Единственно, до берега немного не хватило сил и пришлось остановить заплыв, забравшись на камни. От них веяло таким умиротворением и спокойствием, их волны пронизывали насквозь, давая утешение.

«Все будет хорошо. Я вернусь домой, а все переживания останутся здесь. Не смотря ни на что, ими можно восхититься, в некоторой степени. Продумать и осуществить весь план. Для этого нужно мужество, стойкость, уверенность и ум. Чего не хватает ни Петру, ни Глебу. Дорогие мои старики!». И засмеялась. Хохотала, пока не привлекла внимание многих вокруг. Пришлось остановиться, закрыв себе рот ладошкой. Откинувшись назад, посмотрела на облака. Медленно плывут, ничего их не беспокоит, благодать.


Опершись грудью на конторку, я ждала, пока администратор закончит с моими документами. Хитро взглянув на меня, она заметила:

– Надеюсь, вам у нас понравилось?

– Да. Все было отлично.

– Хотя вы больше времени проводили вне территории…

– Экскурсии, пляж. Да и вообще…

– И бар в отеле вас тоже заинтересовал.

– Там было на что посмотреть.

– И на кого. Контингент не то, что у нас.

– Хм.

– А говорят…

– Вы закончили? Не хочется опаздывать к поезду.

– Да, закончила. Вот ваши документы. До свидания.

– До свидания.

«Ну, вот! Опять она на меня обиделась. Но, что поделать? Сама виновата. Любопытство не лучшее качество. Тебе-то это доподлинно известно». Подхватив чемодан и сумку, поплелась к выходу. Нужно было еще дождаться автобуса.

Вчерашняя встреча с моими сподвижниками прошла на ура. Расположились теплой компанией на веранде, как обычно. Но пили на этот раз не чай, а кое-что покрепче. Матвей Иванович встал и, подняв рюмку, обвел нас взглядом.

– Хочу выпить за вас. За мужество, стойкость при любых обстоятельствах. За сочувствие к чужим бедам, неравнодушие. По нашей жизни это очень важно. За вас!

Чокнулись, выпили. Римма Борисовна вместе со мной одновременно поморщилась. Заели бутербродами.

– Теперь все в порядке, Ниночка. Глеб этот на допросе не отнекивался, выложил обо всех событиях по порядку.

– А Петр?

– Отпустили. Уже, наверное, в отеле, отмывается. Но такое быстро не забывается.

– Это точно.

– Что будете делать теперь?

– В смысле?

– Но вы, же не зря старались. Неужели не встретитесь с ним до отъезда?

– Не думаю, что это необходимо.

– Как же так?

Я вздохнула и пожала плечами. Ввиду того, что истинное положение дел было известно, как ответить на такой вопрос не знала.

– Ну… Мы с ним совершенно разные. Вряд ли сойдемся.

Андрей Сергеевич махнув рукой, повернулся ко второму мужчине в нашей компании – мол, их женщин не поймешь. Не будем и вникать.

– Может с одной стороны и верно, моя дорогая. Но я считаю, стоит встретиться и поговорить.

– О чем?

– Обо всем. Может человек высказаться? Поблагодарить за помощь в такой сложный для него момент. Нельзя лишать его права голоса.

– Да, я понимаю. И все же скажу, что не стоит. Лишнее.

– Ладно вам! Не похожи вы на вертихвостку.

– Просто, не знаю о чем нам говорить? Благодарность дело хорошее. Но я все делала не только, потому что хотела помочь. И вы прекрасно об этом знаете.

– Знаю, знаю. Не буду больше ничего говорить.

Мы посидели молча.

– Ниночка, не забывайте нас. Пишите нам. Римма Борисовна дала вам свой адрес?

– Конечно. И номер телефона. Если позвоните хоть иногда, изредка, будем рады. Никто не хочет возиться со стариками.

– Вы – старики?! Не смешите меня! Ваша компания любому молодому организму и мозгу даст сто очков вперед.

Они довольно заулыбались.

– Твоя похвала, как бальзам на душу.

Долго обнимались перед расставанием.

Я вздохнула тяжело и поставила чемодан на скамеечку. Взглянула на часы, по расписанию автобус должен быть минут через десять. Пограничное состояние, вроде бы и домой уже очень хочется, но и большое желание остаться.

Так бы и, наверное, сидела бы и вздыхала. Потом тряслась на драном, изношенном, вечно съезжающим куда-то набок сиденье. Но в поле зрения появился темно-серый огромный автомобиль иностранного производства. Дверь распахнулась, и передо мной появился Петр. Немного замявшись, кивнул на мой чемодан.

– Может тебя подвезти?

Отказываться было бы глупо.

– Хорошо, не откажусь.

Подхватил легко мою поклажу и забросил на заднее сиденье. Потом приоткрыл мне дверцу и помог забраться внутрь. Быстренько оббежал капот и сел на водительское место. Был очень сосредоточен и серьезен.

– Я сегодня с утра разговаривал со следователем и с Матвеем Ивановичем, хороший человек. Мне разъяснили, какую роль ты сыграла во всей этой истории.

– Не такую уж и большую.

– Не надо. Хочу сказать, что это очень важно для меня… Этот урод, мог бы тебя задушить! Черт! Даже не вериться.

Я присмотрелась к нему. «Прямо Бред Питт и Харрисон Форд в одном лице. Пальмовая ветвь и Оскар за главную мужскую роль. Матвей Иванович все прекрасно осознавал и ты тоже. Если бы сама о себе не побеспокоилась, то вы бы не особенно горевали. Не знаю теперь мне то, что сыграть? Толи кинуться ему на грудь и зарыдать от переизбытка чувств. То ли мило посмеяться – типа, да что там мы всегда готовы помочь».

Выбрала второе и, улыбнувшись, показала на дорогу.

– Может, поедем? А то я опоздаю на поезд.

– Конечно, конечно.

И повернул ключ в замке зажигания.

– Надеюсь, ты не против, что я решил увидеться с тобой до отъезда?

– Нет. Все нормально.

Немного помолчав, решила все-таки рискнуть.

– А ты давно знаешь Матвея Ивановича?

Только на миг выражение его глаз поменялось.

– Нет… Только сегодня следователь нас познакомил. Они давние приятели.

– Понятно.

– А что?

– Ничего. Просто было интересно.

Широко улыбнулась и отвернулась к окну, чтобы дать себе передышку.

– Нина, скажи мне. После всего, что случилось, ты могла бы … Ну, не знаю, изменить резко свою жизнь. Переехать из родного города ко мне. С твоим сыном мы бы нашли общий язык. Что скажешь?

«Дайте мне тазик и полотенце! Сейчас расплачусь. Интересно, что он будет делать, если я соглашусь?». Положив ладонь на его руку, сжимающую рычаг передач, проникновенно посмотрела в глаза. Но контакт получился не долгим. Дорога же!

– Даже не знаю, что ответить. Очень неожиданное предложение. От наших отношении я не ждала ничего подобного. Понимаешь?

– Понимаю.

– Мы слишком мало знаем друг друга. А менять привычки и подстраиваться под новые обстоятельства в нашем возрасте, слишком тяжело будет.

– В чем-то ты права. Но…

«Да, что ты будешь делать! Настойчивый какой!».

– Не стоит, ничего менять. Тем более у тебя дочь, у меня сын. Будет трудно ужиться всем вместе.

– Со всем можно справиться, если быть терпеливым и настойчивым.

– Петр… Давай оставим все как есть. Я прошу.

Он хотел что-то сказать, но я покачала головой.

– Не стоит в самом деле.

– Не понимаю, в чем дело-то, Нин?! Вроде все было ясно и понятно. Просто канитель с убийством затянулась…

– Канитель?!!! Ничего себе… Жену убили, а для тебя это просто канитель?

– Я не то хотел сказать, просто неправильно выразился.

– Ну-ну. Меня может тоже укокошат, а ты назовешь это просто канителью и начнешь искать новую пассию.

– И что мне теперь в посте и молитве провести остаток жизни? Интересно… Я о желании развестись с ней говорил еще до смерти. И не вижу причин оправдываться. Мне жаль ее, но моя-то жизнь не кончилась. И твоя тоже.

Немного помолчали, думая каждый о своем.

– Не знаю, что еще сказать. Ни о каком продолжении и совместной жизни я не думала.

– И часто ты так не думаешь о совместной жизни и продолжении?

– Если хотел меня оскорбить, то у тебя получилось.

– Извини.

Впереди показалась стоянка. Машина остановилась. Петр, вытащил мои вещи, потом, подождав пока я, выйду, запер машину. Старался не смотреть на меня. Напряжение можно было резать на огромные куски.

– За весь наш разговор меня не покидало ощущение, что ты меня в чем-то подозреваешь?

– А ты чувствуешь за собой вину?

– Нет, не чувствую. Но подозрение прямо мощной волной идет от тебя. Что происходит, Нин?

– Ничего.

– Опять двадцать пять.

И кинул мои вещи на грязный, заплеванный перрон рядом с вагоном. «А упорства ему не занимать. Понятно, как бизнес поднял с нуля». Вдруг выражение его лица изменилось, сначала с упорства на недоумение, потом появилась кривая усмешка, такая горькая.

– Это, что получается, не смотря на все твои старания и на выводы следствия… Ага, понятно.

– Что понятно?

– А я вот тоже поступлю как ты. Не стану ничего говорить толком догадывайся сама… Ладно, проехали. Не веришь в мою невиновность? Так?

– Верю.

– Врешь. Не веришь. К этому и все твои слова.

Я замерла, пристально разглядывая пыльные стекла вагона. Посмотреть на него было страшно. Странно, но отчего-то вдруг накатило чувство вины, будто предала очень близкого человека. «Бред! И ты прекрасно знаешь, они вместе задумали комбинацию. Вместе!».

– Желаю тебе счастливого пути!

– Петр…

– Брось. Ты взрослый человек. Сама решай. Ну?

«Нельзя прощаться, смотря в другую сторону». Нет, последний взгляд. Сурово сведенные брови, морщинки вокруг глаз. «Просто невозможно! Как понять? Может я не права? И все, все не так… Остановись, глупая, остановись. Разве можно ждать тут что-нибудь хорошее. Лучше вернуться в свою обычную жизнь, простую, незамысловатую, но стабильную, обычную…».

– Значит, нет?

Покачала головой, говорить было сложно.

– Тогда еще раз счастливого пути. Вещи только помогу тебе занести.

И больше не сказали друг другу не слова. Протиснувшись через толкучку в тамбуре, прошли в мое купе. Вещи положены, делать больше нечего. Он ушел. Я смотрела, как исчезает знакомая фигура и будто внутрь заливали пустоту понемногу сначала, а когда пропал за углом здания совсем, будто сплошным потоком. Поплелась обратно на свою полку. Пододвинула сумки, когда зашли мои попутчики. Пустота внутри начала замерзать и покрываться коркой льда сверху. «Правильно, все правильно. И не смей думать по-другому! Ничего бы не вышло, даже если бы в твоей голове не роились подозрения, одно хуже другого. У него совсем другая жизнь, на твою не похожая. Как? Невозможно… Все к лучшему».

Утром проснулась от шуршания пакетов. Ребята завтракали, из деликатности старались делать это тихо, но получалось трудно.

– Слушай, думаешь, она позвонит, когда вернется с юга. Или может в интернете меня найдет?

– Не знаю, честно. Кто их поймет. Строит тебе глазки, а через два дня и не вспомнит. Может у нее дружок, какой в родном городе имеется.

– Да, ну тебя! Друг называется.

– Я и есть друг. Зачем ложные надежды?

Дальше уже не слушала, пошла, умываться и попросить кипяточку у проводницы. Задумчиво размешивая сахар в кружке, посмотрела на ребят. Сколько им двадцать, двадцать два от силы, а разума похоже больше чем у меня. «Правы. Зачем ложные надежды? Все будет хорошо, хуже уже не будет».


В родной город поезд пришел рано утром. Было немного прохладно. «Надо думать! Здесь тебе не юг. Конец лета». Закуталась в ветровку.

Вернуться домой – это счастье. Тишина, машин еще немного. Нет спешащих на работу людей. Можно рассмотреть каждый, позолоченный солнцем, листик на дереве. В небольшой аллейке рядом с вокзалом чирикали короткими переливами птички. Глубоко вздохнула. Так, наверное, вздыхают рыбы, когда возвращаются из аквариума в привычную для них естественную среду.

В машине, опустив голову на грудь, дремал водитель. Жаль, конечно, прерывать столь сладкий сон, но придется. Постучала костяшками по стеклу. Дернувшись, мужчина потер глаза и опустил стекло.

– Работаете?

– Да, конечно. Куда вам?

– Герцена 40.

Помог мне с сумками и чемоданом без лишних слов. Внутри салона пахло приятно. На приборной панели стояла баночка с какой-то жидкостью внутри. Таксиста не назовешь особо навязчивым, но и от вопросов он не воздержался.

– С юга или еще куда ездили?

– С юга.

– Часто ездите?

– Нет. На мою зарплату особо не разъездишься. Первый раз.

– А кем работаете?

– Учителем.

– Хорошая профессия.

– Не жалуюсь.

– Понравилось?

– Где?

– На юге?

Качнула головой.

– Хорошо там. Но дома лучше.

– Верно. Еще сильнее ощущаешь связь с домом, когда возвращаешься из путешествия. Наш город, конечно, не назовешь уж очень опрятным и богатым…

Дальше я уже не очень внимательно слушала, лишь кивала в нужных местах. Думаю, и ему не нужно было моих комментариев. Весь разговор был затеян с одной целью – не уснуть за рулем.

Звонить, будить сына, чтобы он помог втащить на пятый этаж, не стала. Пусть отсыпается, пока занятия не начались. Наконец, повернула ключ в замке и ввалилась в квартиру. «Ох, как же я рада!». Родная тумбочка, зеркало на стене, под зеркалом полочка, полная всякой ерунды: жвачка, проездные билетики, мелочь, бумажки. В коридоре посередине среди кучек песка лежали кроссовки, поваленные друг на друга. На кухню, наверное, стоит заходить, только накапав предварительно валокордина. Но не сейчас, потом. Все сделается, все уладиться. А пока надо прийти в себя. Так и сидела, вытянув ноги и уставившись в одну точку.

Из комнаты послышались шаркающие шаги. В проеме двери появилась сгорбленная, худая фигура, с всклокоченными волосами, в тренировочных штанах. Вспыхнул яркий свет. Я прикрыла глаза ладонью. И была бы, наверное, незамечена, если бы на пути в туалет сыну не помешали бы мои сумки. Пару секунд он тупо смотрел на них, потом перевел взгляд на меня, моргнул:

– Мам?!

– Нет. Собака Баскервилей.

Кулаками потер глаза.

– Ты вернулась.

– Надеялся, что я сгину в пучине морской, а ты останешься один в двухкомнатной квартире?

Послышался хриплый смех.

– Было бы неплохо. Но я бы умер с голоду или застрял бы среди кучек мусора.

– Что бабушка не контролировала твое питание?

– Контролировала.

Сел на тумбочку рядом и обнял своими ручищами.

– Мамуля, как же я тебя люблю.

– Неужели бабушкина стряпня настолько несъедобна?

Но тоже обняла его покрепче.

– И я люблю тебя, мой бегемотик.

– Я просил тебя не называть меня бегемотиком?

– Лет с двенадцати, наверное. В гости пришли твои друзья, а я по привычке назвала тебя так. Потом ты долго ходил, дулся.

– Ага, весь класс надо мной издевался из-за этого прозвища.

– Вот не наплевать тебе сейчас на них всех?

– Наплевать.

Мы еще посидели.

– А пробраться в комнату через завалы можно, спать очень хочется.

– Можно. Я вчера немного прибрался.

– Девушку что ли приводил?

– Мам!!!

– Молчу, молчу. Пошли спать.


Приборка, если честно никогда не была моим любимым занятием. Но иногда, когда нужно отвлечься от посторонних мыслей и выбраться из депрессивного состояния, это самый лучший способ. Методично протирая все поверхности, против часовой стрелки начиная от двери, и располагая вещи по их местам, собирая мусор в пакетик, я пыталась привести и свои соображения в порядок. Так эффект сосредоточенности усиливался.

Сын давно умотал куда-то с друзьями. Немного послонявшись у меня под ногами и заслужив пару не очень лицеприятных замечаний, сделал вид, что обиделся. И бросив: «Ну и делай все тогда сама!», позвонил кому-то и ушел. Ничего, обиды на него нет. Хотелось остаться одной. Полдня мы разглядывали фотографии, удаляли не очень удачные, а потом решили все-таки разгрести грязь. И тут наши милые до того отношения дали трещину.

Сходила, поменяла воду в тазике и настала очередь большой комнаты. И снова все заново. Убрала с полки книги, протерла сначала сырой тряпочкой, потом сухой, расставила. Следующая полка. Тумбочка с телевизором. На экране какая-то надпись, это Пашка написал время, в которое начинался фильм, который он хотел посмотреть. Впереди был шкаф с посудой. Осмотрев его критически, подумала, что доживет до следующей уборки. Пропылесосила диваны, вытряхнула покрывала, такое ощущение, что на них специально крошки рассыпали. Как можно на нем сидеть, когда в тебя что-то впивается?! Помыла полы. И перешла к самому сложному. Кухня. «Без пожарного шланга не обойтись». Пронеслась мысль и тут раздался телефонный звонок.

– Фуф! Слава Богу.

И понеслась отвечать. Звонила Лилька вся исходящая праведным негодованием от того, что я ей не позвонила сразу по приезде.

– Сама подумай, как бы ты меня благодарила, если тебя разбудил звонок в пять тридцать утра?

– Ничего пережила бы. Но чуть попозже, то могла позвонить?

– Я спала.

– Ладно. Сон святое, так что прощаю. Чем занимаешься?

– Приборкой. Кто-то мне говорил, что время от времени приходит и разбирает завалы? Я не очень заметила.

– Да ладно тебе. Твоя мама могла бы и побольше времени уделять внуку.

– Скидывайте теперь друг на друга.

– Я не о том. Когда ты придешь на исповедь по поводу своей совсем не праведной жизни на курорте. Если ты все это время провела, лениво валяясь на пляже и переговариваясь только со старушками и супружескими парами, я с тобой больше не разговариваю.

Я уставилась на свое отражение в зеркале, решая, рассказывать подруге о произошедших со мной приключениях или не стоит. «Нет, все равно рано или поздно вырвется. Тем более выговориться и правда стоит».

– Хорошо. Согласна излить вам свою душу. Когда и где предлагаешь?

– Сегодня уже вряд ли, учитывая приборку. Может завтра? Я своих куда-нибудь отправлю и будем пьянствовать, дебоширить, отмечая твой отпуск. Как тебе?

– Отлично.

– Тогда до завтра. Встретимся часа в два в универмаге на углу нашего дома.

– Да. Пока.

Положила трубку и вернулась на кухню. Оглядевшись еще раз, тяжко вздохнула.

– Это мне за грехи.


В магазин я пришла раньше Лильки. У нее была просто удивительная способность везде опаздывать, даже в универмаг, который находиться в родном доме на первом этаже. Взяла корзинку и пошла между рядов. «Стоит, наверное, начать собирать провиант, а то мы так никогда до главного не доберемся». Автоматически положила палку полукопченой колбаски, увесистый кусок твердого, желтого сыра, не помню, как он называется, оливки для подруги и маринованные огурцы для себя, хлеба. Встала посреди молочного отдела. «Что же еще?…».

Сзади послышалось мерное цоканье каблучков и тяжелое сопение. Запах сладких духов защекотал ноздри. Как всегда очаровательна в брючном костюме изумительного сиреневого цвета, волосы завиты, макияж. «А ты как всегда. В юбочке и невразумительной трикотажной маячке. Ладно, чего не дано, того не дано». Припомнилось, с каким удовольствием выбирала вещи под пристальным мужским взглядом и удивление в глазах молоденькой продавщицы, после слов: «А он мне не муж милая». Картинки как будто из прошлой жизни.

– Вот ты где! Ношусь по всему магазину в поисках. Могла бы, и подождать у входа.

– Могла бы, и прийти вовремя, не пришлось бы совершать забег.

– Тьфу, на тебя. Прекрасно же знаешь, что опоздаю. Из солидарности пришла бы тоже попозже.

Легонько пожала плечами.

– Ничего. Я времени зря не теряла.

Она заглянула в корзинку.

– Что-то как то скудновато для веселой попойки. Давай еще в тот отдел зайдем. И вообще, что мы алкаши, какие с одними бутербродами сидеть.

И понеслась вихрем еще раз мимо всех прилавков. В конце концов, мы взяли еще одну корзинку. Последним пунктом шел алкоголь. Остановившись напротив стройного ряда бутылок, задумались.

– Настроение под ноль, здравствуй крепкий алкоголь. Скажи дорогая, насколько интересны твои приключения в отпуске?

– Очень.

– Очень, очень, с протяжной завлекающей ноткой. Или так скромно, просто интересные?

– С очень протяжной завлекающей и немного зловещей ноткой.

– Даже со зловещей? Я прямо сгораю от любопытства. Заинтриговала.

Показала на водочную плотную шеренгу.

– Тогда берем тяжелую артиллерию?

– Ага.

– Одну или две?

– С ума сошла!?

– Да это я так. Может у тебя там такие новости, что стоит вместо водки валидол брать.

– Ну, почти.

– Возьмем еще чекушечку на всякий случай.

– Пойдем уже, запасливая ты моя.

Расплатились на кассе и пошлепали к подъезду.

Вечер проходил по обычному нашему сценарию. Сначала подготовка ингредиентов, то есть стола. Попутно Лилька включила компьютер и стала заходить на разные сайты, задавать дурацкие вопросы в поисковой системе или смотреть, кого какие интересовали до нас. Один привлек внимание больше остальных: «Как сделать жизнь проще».

– Давай посмотрим? Может, правда что-нибудь дельное посоветуют.

– Давай.

По одной из ссылок вышли на статью в которой автор собрал правила, которые, по его мнению, делали жизнь проще.

– Что же нам предложат?

В общем-то, ничего серьезного, но одно предложение мне понравилось: «Спросите себя: стараюсь ли я не усложнять происходящее?».

Еще немного подурачившись, просто включили музыку и сели за стол.

– За твой отпуск!

Выпили.

– Все теперь хочу услышать в мельчайших подробностях обо всем.

Пока мой рассказ не дошел до убийства и моего участия в расследовании, подружка постоянно перебивала, требовала более точных описаний и формулировок. «Как он на тебя смотрел? Какие вещи купили? Какой ресторан?». Но потом присмирела, только подливала в рюмки, смотрела, то с сочувствием, то с ужасом и больше не прерывала. Закуски было много, но есть не очень хотелось. Слова, сначала идущие с легкостью, под конец стало трудно произносить из-за комка, застрявшего в горле. Лилька сидела пришибленная.

– Если бы знала, что все так серьезно и вправду бы взяла валидол.

– Брось. Наливай лучше.

– И что? Ты думаешь, что он тоже обо всем знал?

– Обо всей комбинации вряд ли. Но о том, что получит в конце наверняка.

– Постой. И после этого предложил тебе… Как бы это правильно то? Замуж он тебя позвал. Так?

– Вроде как да.

– Нее, чего-то не сходиться подруга.

– Все сходиться.

– Нет.

– Отстань! Теперь чего об этом говорить? – и пропела фальшиво, – «Он уехал прочь на ночной электричке, с горя закурить да промокли все спички. Осень и печаль две подружки сестрички рядом с тобой этой ночью немой…»

– Да уж печаль… А вроде мужик-то ничего.

– Ага. Ничего был мужик.

– Что ты прямо как на похоронах? Лучше пошли в караоке поорем, снимем стресс. А то у меня соседи несколько дней уже с утра долбят и сверлят чего-то. Достали!

И перебрались на диван в гостиной. Поставили на журнальный столик бутылку с остатками на донышке и немного закуски на тарелочке. Сначала пели по очереди, потом уже вместе обнявшись, перевирая слова и сбиваясь с ритма. Муж подружки застал нас подпрыгивающими на диване и горланящими во все горло:

– Ах, какой был мужчина,

Ах, какой был мужчина,

Ах, какой был мужчина,

Ну, настоящий полковник!


Лифт опять не работал. С трудом подавив раздражение, перехватила удобнее ручки пакетов полных продуктов и зашагала по лестнице. Сынок в очередной раз оказался недоступен, как сообщил механический голос из трубки. Так, что встретить и помочь донести он не мог. С кряхтением преодолев последний лестничный марш, нашарила в сумке ключи. И только попала им в замочную скважину, как за дверью настойчиво зазвенел телефон.

– Конечно, как могло быть? Только так. Теперь еще замок не откроется, запнусь за порог…

Но на удивление замок открылся, за порог я не запнулась и трубку успела взять до того как ее положили на том конце, устав ждать.

– Здравствуйте, Нина Николаевна!

– Здравствуйте! – ответила автоматически и не поняла сначала кто это.

– Не узнали?

«Черт! Этот каркающий голос и ленивая манера говорить. Как же не узнаешь!». Внутри все перевернулось, сердце застучало быстрее. Хотя куда бы уже, после пробежки по ступенькам.

– Узнала, Всеволод Игоревич.

– Как приятно, что молодые женщины еще узнают меня по голосу.

– Вас трудно забыть.

Послышалось хрипение, означающие смех.

– Как ваши дела? Как работа?

– Все хорошо, спасибо.

– Ну, да ладно, формальности соблюли, можно и о главном. Зачем я вам и звоню собственно, дорогая моя.

– И зачем же? Мне тоже очень интересно.

– Язвите? Наверное, я бы тоже был не в восторге от такого звонка. Но я бы хотел кое-что объяснить и прояснить. Не перебивайте меня, пожалуйста. Всего несколько минут.

– Да, я слушаю.

– Я знаю, что вы все поняли про нашу небольшую партию, затеянную совместно с Матвеем Ивановичем. Вы умная женщина. Но, понимаете Петр мне как сын. И смотреть, что в его жизни все идет под откос из-за его упрямства и нежелания уступать, было выше моих сил. Он человек слишком прямой…

– И вы решили немного подкорректировать его жизнь, чтобы ему проще было, забрав другие две.

– Разуванова не трогал и пальцем. И Матвей тоже. Это случайность. И на счет Жанны вы не до конца правы. Я не планировал ничего такого. Но Глебушка страшный выпендрежник, как выражается современная молодежь. Решил меня потешить своими рассказами о том, как лишит Петра всего и засадит за решетку. Раньше мы с ним были в более близких отношениях, чем сейчас. Что оставалось делать? Не пойдешь же с этим в милицию? Да и не тот я человек, чтобы обращаться туда.

– А к Матвею Ивановичу обратились?

– Он другое дело. Я же просил не перебивать. Вот, собрались мы покумекали и составили небольшой план. Может не совсем гуманный, но не о том я думал в тот момент…

– А вы вообще знаете, что такое гуманность?

– То, что мы разговариваем по телефону не дает вам право грубить. К чему я веду разговор. К тому, что Петр не знал ни о чем, понимаете?

– Неужели?

– Это так. Не буду пытаться уверять вас в обратном. Просто, не затем я напрягал мозги и людей, чтобы дело загубила какая-то училка. Петр совсем перестал интересоваться бизнесом и всем остальным. Молчит, как партизан, но мне все и так ясно. Записывайте номер.

– Какой номер? Зачем?

– Не задавайте лишних вопросов, просто пишите.

«Господи! Что я делаю? И вправду беру ручку, листочек и записываю этот дурацкий номер. Вот, Черт! Гипнотизер просто!».

– Позвоните, Ниночка. Шансов на счастье в этой жизни не так уж и много.

Послышались короткие гудки.

«Что делать? Поверить или нет?». Положила трубку на рычаг, немного постояла рядом. Уже хотела смять листок и идти на кухню разбирать покупки, но опять схватила ее и стала торопливо набирать номер. Шансов на счастье в этой жизни и вправду не так уж и много.


В оформлении обложки была использована фотография с https://pixabay.com/ru/photos/kosmus-%D0%B2%D1%81%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%BC%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-3003628/

По лицензии ССО