« Адекватные идеи приходят в мою голову, почему то всегда с опозданием». Эта мысль вертелась у меня в голове, все время пока мы с Эвелиной – которую я называю просто Элькой – ехали куда-то за город в такси.

Сейчас я думала о своей незавидной судьбе и о том, что опять втянута в какую-то авантюру. Эвелина обладала завидной внушаемостью. И к этому прелестному качеству, прилагалась так же неутомимая жажда деятельности и приключений любого рода. К сожалению – а может к счастью – в этом наборе не хватало усидчивости и терпения. Так что все ее начинания заканчивались на середине или даже в самом начале в зависимости от тяжести производимых действий. Таким образом, канули в лету: йога, тайский массаж, теннис (увлечение им продолжалось всего одно занятие), втесались уроки черной магии, от какой-то заезжей колдуньи или проще «гастролерши», маринующей умы простых граждан всякой чертовщиной. Дольше всех продержался профессор истории, наверное, потому, что Элька имела на него виды, пока не была приструнена его мамой. Но оккультизм и спиритизм оказались слишком привлекательными и будоражившими сознание.

Поэтому сейчас мы ехали за город, чтобы присутствовать на сеансе вызова духа или еще чего то, возможно, что самого дьявола. Теперь я знаю, что означала фраза: «Ты получишь незабываемые ощущения, страх, восторг, все перемешается внутри…Это неописуемо». И так далее, в том же духе. Мне все подобные чудеса кажутся фарсом в лучшем случае, в худшем мошенничеством, вызывает лишь желание их разоблачить. Но Элька стойко ищет чудес, волшебства и сверхъестественного в нашем мире.

Прерывая внутреннее бурчание о своем очередном приступе мягкотелости, я глянула на нее. Лицо сосредоточено, рыжие волосы собраны в пучок на макушке, бровки нахмурены, карие глаза смотрят непреклонно. Одета как всегда несколько сумасбродно: черные джинсы, майка с изображением какого-то чудища, черный лак, черные тени.

«Загробная жизнь во всей красе», – подумалось мне.

Издав тяжкий вздох, я посмотрела в окно. Разглядеть что-то было невозможно, летние сумерки сегодня были на редкость непроницаемы.

Я уже подремывала на своем диванчике с детективом на груди, когда Эля ворвалась в мою квартиру (у нее запанные ключи), чтобы прихватить меня для балласта в свою «экспедицию» в потусторонний мир. Поэтому только сейчас до меня начало доходить – а как мы будем возвращаться из этой глухомани, если отпустим водителя?

«О Боже! Придется приобрести полную экипировку туриста, когда вернемся. Теперь я не только буду шляться по ночам непонятно где, но и буду навьючена как ослик на все случаи жизни».

Получив нежный тычок в плечо, я чуть стукнулась головой об обшивку машины.

– Не дрейфь! Что такого в том, что мы немного прогуляемся? Это тебе даже на пользу. Ты бледная как моль, из дома не вылезаешь. Тем более я тебя не заставляла.

– Ну да, конечно, всего лишь сказала, что наша дружба закончиться, если я не соглашусь поехать с тобой в это злачное место. Кстати, как мы будем от туда выбираться?

Вопрос, похоже, был своевременный. Подруга почесала нос.

– Ничего. Вся эта чертовщина займет часа три, где то. Потом дойдем до соседней деревни, там недалеко, дождемся первого автобуса и уедем. Подумаешь!

«…еще надо было бы захватить с собой карту. Ни у меня, ни у нее с ориентировкой на местности никогда ничего хорошего не выходило».

– А что за представление будет? – разрешила я себе робкий вопрос.

– Тебе понравиться даю сто процентов, очень зрелищно! Прямо как в каком-нибудь ужастике или триллере.

– Э-э-э. Очень захватывающее и всеобъемлющее объяснение.

Я поймала в зеркале заднего вида взгляд водителя. Последние несколько минут он прислушивался к нам, взгляд все суровел, а поза становилась напряженней. Надеюсь, он не подумал, что в конце маршрута его ждет компания отмороженных придурков, которые огреют его по голове, заберут выручку и скроются на его машине. Хотя из нашего вида и разговора можно было бы сделать различные выводы в основном не утешительные.

– А как ты вообще в эту компанию попала. Что-то ты не говорила ничего о них и вдруг, какое-то капище и идолы?

– Нет у них там никаких идолов и этого, как ты назвала?

– Капище. А что тогда? Ты же говорила, что-то грандиозное, я думала, по меньшей мере, лазерное шоу…ну так что?

– Гретхен познакомила с их магистром…

К сожалению, мой смешок прервал ее увлекательное повествование.

– Магистр. Боже!

– Заткнись, а! И слушай. Эта дядька у них, который все сборы проводит и ритуалы. Леонард, – она с шумом втянула воздух, – ничего такой, блондин, подкачанный, глаза, ты бы видела его глаза, просто омут…

– А!? Так все это из-за мужика? Если бы знала, ни за что не дала бы стащить себя с дивана.

– Что за наветы. Да он симпатичный малый, но не только в этом дело. Ты же знаешь, что я давно подобными вещами увлекаюсь. Вспомни хотя бы, сколько времени я посвятила истории.

– Точнее будет сказать профессору истории.

– Вот уж не надо!

– Бла-бла-бла. Я верю, все отстань от меня. Такой груз лапши мои уши уже не выдержат. На сегодня я уже не отвяжусь, но в дальнейшем на меня не рассчитывай. Гретхен больше подходит для таких сборишь.

– Ладно, только не бухти.

– Не буду. Просто этой твоей подружке я не доверяю, какая-то она странная.

– Нормальная. А вот ты сейчас очень мою маму напоминала. Просто Гретхен подвинутая на всей этой фигне. Я хотя бы в детали не вдаюсь.

– Ну, понятно, тебя другие аспекты увлекают. Все, все, замолкаю. Но она мне все равно не нравиться, чем-то смахивает на наркоманку.

– Я видела ее руки, да и вообще вроде признаков нет.

– Наивное дитя. Сейчас не только руки становятся объектом вливаний.

Впереди показался огонек, среди деревьев пробивались огни факелов.

«Хорошее шоу, похоже, будет», – подумалось мне, ощущение того, что это происходит не со мной и все нереально, только усиливалось, наверное, из-за темноты.

Машина повернула направо по раздолбанной дороге и остановилась в метрах десяти от дома. Он был достаточно ветхий для будущего маскарада, но думаю, они подумали о собственной, же безопасности. Перед крыльцом были поставлены два факела. Между ними была небольшая горстка людей, в черных плащах с капюшонами.

«Вот они современные масоны. Хотя сам черт не разберет, кем они на самом деле являются. И чего людям дома не сидится?».

Эля выйдя из машины, сразу же двинула в их сторону. Расплачиваясь с таксистом, я спросила, в каком направлении находиться ближайшее человеческое жилье, посчитав это необходимой мерой предосторожности. Моя подружка редко вспоминала о таких мирских мелочах как дорога и направления.

С тоской глядя на удаляющиеся огни задних фар такси, мигающих на повороте, решила, что дольше тянуть, не получиться, побрела все-таки в сторону дома. Пока я разглядела только четырех капюшонов, лиц было не видно. Тут из дома вышел еще один, капюшон был откинут. Увидев взгляд Эльки, поняла, что это и есть Леонард. Смотрела она точно кошка на крынку сметаны. Он был неплох: высокий атлет, блондин, возможно, что вполне натуральные яркие васильковые глаза, а может, и нет, в свете факелов не разберешь. На мой вкус слишком театрален.

Оторвавшись от созерцания своего идеала она, наконец, вспомнила, что прибыла не одна и решила меня представить.

– Леонард, познакомься это моя подруга Маруся.

Он окинул меня медленным взором, каким, наверное, барин окидывал крестьян на ярмарке. Я попыталась придать себе самый невинный вид и скрыть за ним искры подступающего веселья, вся ситуация меня очень забавляла, особенно всеобщая серьезность.

– Очень рад нашему знакомству. Всегда приятно, когда новые люди хотят вникнуть в суть бытия и постичь не только светлые, но и темные его стороны. Если вы проникнитесь темной энергией и сможете переступить грань реального мира, то увидите, что на самом деле важно в вашей жизни.

Во время его прочувствованной речи, мы стояли и кивали как китайские болванчики. Взглянув на нее украдкой, я увидела, что смешинки в ее глазах похоже уже танцевали самбу. Да уж, на что только не пойдешь ради бездонных голубых глаз.

Леонард, простерев одну руку к дому, пригласил нас войти внутрь.

Пройдя в кромешной тьме по коридору, мы оказались в просторной комнате освещенной свечами и старой керосиновой лампой. По углам виднелась паутина, единственное окно с выбитыми стеклами, на котором трепыхалась какая-то тряпица. В центре на полу начертана пентаграмма. Здесь уже стояли три человека, рассредоточившись по углам звезды, мы с Элей, похоже, нужны были для завершения картины. Нас определили на места и выдали экипировку как у всех «служителей тьмы» в виде черных плащей. «Давно мечтала поиграть в бэтмена». Смущало лишь одно, что не видно лиц остальных участников. «Даже голос не подают, наверное, для большей таинственности».

На деревянной подставочке с лева лежала толстенная книга в кожаном переплете, с потрепанными желтыми страницами. Хотя думаю, при ближайшем рассмотрении она оказалась бы не такой уж и старинной, скорее всего подделка, хорошая. «Подготовились, какой бутафорский скарб приобрели, не просто тебе, крестики мелом и краска красная из баллончика на стенах».

– Соедините свои руки, закройте глаза и попробуйте сконцентрировать все свое внимание на происходящем здесь и сейчас в этой комнате, освободите свой разум от посторонних мыслей…

Он еще, что-то говорил хорошо поставленным, монотонным голосом. Я немного тряхнула головой, стараясь сделать это не так заметно, нужно выкинуть его голос из своей головы. Вспомнить песню, какую-нибудь идиотскую, заедающую на целый день. Пропев пару куплетов попсового шлягера, боковым зрением попыталась уловить, что там с Элей происходит. А то этот гипнотизер сейчас нас обчистит или еще чего похуже. У нее дела были на много хуже, гипноз действовал по полной программе. Хотя она и в рекламу верит, так что ничего удивительного. Пожала ее пальцы, но ответа не получила. «Вот черт!».

Вдруг спиной почувствовала движение сзади, кто-то входил в комнату. Стоило больших усилий не оглянуться. По полу что-то тащили, тяжелое. Сквозь ресницы постаралась разглядеть. Атмосфера действа мне очень не нравилась, это походило уже не просто на безобидный фарс, все это попахивало большими неприятностями. Когда в мешке началось шевеление, по моей спине побежали мурашки размером с кулак. Они что тут жертвоприношения устраивают! Леонард продолжал возносить молитвы. Двое молодцов, что втащили мешок, развязали тесемки, когда ткань упала, появилась сначала голова, с короткими черными волосами, а потом и все остальное. Девушка в топике и грязных, то ли серых, то ли синих джинсах. Взгляд мутный, вряд ли соображает, что происходит и где она, опоили чем-то или под кайфом. Магистр, наконец, отлепился от своей книги, но продолжал говорить какие-то фразы. Обошел нас и покопался в темном углу, где было свалено тряпье и разный мусор. Достал глубокую медную чащу и нож с лезвием похожим на серп и ручкой украшенной мелкими камешками. «Твою мать! Твою мать!». Все внутри у меня затряслось мелкой дрожью. Я не успевала следить за его действиями, только увидела, как рукоятка сверкнула в воздухе. Подручные его стояли ко мне спиной и закрывали обзор. В тот момент мне казалось, что нахожусь где-то в зазеркалье, все происходит не со мной. Надо срочно выбираться или может ущипнуть себя больно за руку, это просто страшный сон.

Издав дикий крик команчей, вырвалась из круга и толкнула помощников в плащах друг на друга. Повалившись, они прихватили с собой и Леонарда. Не теряя драгоценных секунд, схватила Эльку за руку и потащила по коридору к выходу. В проеме виднелась фигура в капюшоне, явно не знающая как поступить, потому что делала странные телодвижения то в нашу сторону, то обратно на улицу. «Вот блин!». Я толкнула дверь слева, она открылась, похоже, это была бывшая кухня, которая имела выход на веранду. Таща подругу на буксире, попробовала выбраться на улицу, но дверь не поддавалась. Немного поскулив, вышибла ногой. Дерево успело хорошенько прогнить. Из дома уже слышались крики и топот ног.

Выпав, в буквальном смысле из дома, я увидела, что из-за угла дома появляется наш нерешительный визави. Похоже, теперь он имел указания и двигал к нам вполне целенаправленно. «Да что ж за невезуха то сегодня!». Но тут в поле моего зрения попали доски, сваленные возле дома, неизвестно каким чудом уцелевшие. Решив, что на сегодня моя роль Чака Норриса исполнена не до конца, схватила ближайшую и громким воплем бросилась на фигуру. Видимо, в тот момент видок у меня был не очень, с доской в руках я неслась во весь опор. И была похожа, наверное, на Жанну Д,арк занесшую свой меч над супостатами. Капюшон начал задом пятиться обратно, через несколько шагов упал, от страха и от того, что запутался в своей накидке.

Кинув в него напоследок своим оружием, мы понеслись в сторону леса. Только сейчас я вспомнила, что здесь не одна, рядом бурно дышала Элька, задыхаясь от марафонского бега. Ее остекленевшие глаза немного оживились и теперь выражали недоумение и растерянность. Но спросить ничего не получалось дыхание перехватило.

Преодолев еще с десяток метров, мы повалились на траву.

– Какого черта! Чего мы…– тут ее пламенно начатую речь прервал кашель. – Чего мы побежали то?

Я не могла ответить, пытаясь восстановить дыхание и прислушиваясь, вроде погони нет. Элька, наконец, полностью пришла в себя и немного, встряхнула меня.

– Ну!? Чего мы побежали как две взбесившиеся ослицы?

– А ты что ничего не помнишь?

Она нахмурилась.

– Помню только, как ты схватила доску и побежала с диким воплем, на какого-то беднягу в капюшоне… а до этого не знаю. Все как в тумане, что за фигня там происходила?

– Что за фигня??! Это я тебя должна спросить, с кем ты связалась на этот раз? Форменные психи! Они зарезали девушку.

– Чего?? Я ничего такого не помню… Правда, я вообще мало что помню. Только как мы зашли, встали в круг с другими. А дальше пустота.

– Вот, вот. Этот Леонард, похоже, гипнотизер. Скажи спасибо, что я сегодня рядом с тобой оказалась. А то проснулась бы завтра утром рядом с трупом и получала бы передачи от меня потом.

– Какие на…н передачи! Ты в своем уме!? И вообще чего мы тогда здесь расселись как две курицы?

– Перестань чернить животных. Они тут совсем не причем. Нам, наверное, в ту сторону. Да не туда! Ты обратно к дому возвращаешься.

Пока мы плутали в темноте, ища дорогу, я описала то, что происходило после Элькиной отключки. Она трясла головой и вроде бы не хотела верить. Но в здравости моего ума убеждалась не раз. Да и в противовес ей предоставить было нечего, в памяти зияла огромная дыра.

Наконец, когда уже начинало светать мы вышли на какую-то деревеньку. Постучались в крайний дом. Ответа ждали долго. В окошке появилось несколько помятое лицо мужичка. Общался он с нами через форточку. Вид у нас был не особенно респектабельный после прогулки. Но нужные сведения получили и отправились на остановку, ждать первого автобуса до областного центра.

Остановки за окном автобуса мелькали, менялись картинки. Я очень люблю возвращаться домой после тяжелого трудового дня. Когда знаешь, что дома тебя ждет покой, уютные тапки, чашка горячего чая с лимоном и уютный диван. И никаких людей! Наличие говорящих существ у себя в квартире, сегодня вечером, я бы, наверное, не пережила. Работа в магазине подарков меня, в общем-то, не тяготила. Только иногда конечно хочется, некоторых, особо назойливых, поставить на место в особо грубой форме, называющейся матом. Но нельзя, сервис обязывает. Это слово у меня ассоциируется с образом робота одетого в белую блузку и юбку с вечной улыбкой на табло.

Моя голова иногда склонялась то на спинку сиденья, то к окну и я просыпалась. Наконец, родная остановка. В некоторой полудреме и на ощупь, в виду отсутствия нескольких лампочек в фонарях, продвигалась в сторону дома. Подъездная дверь. И вот он последний рывок на второй этаж. Ключ поворачивается, и я предвкушаю райское блаженство от горячего душа и тишины. Открываю дверь…. «Да, что же это такое!»

Везде к квартире горит свет, а с кухни раздается адский шум. Это Элька у меня в гостях и видимо пытается сварганить ужин. «Теперь еще полночи за ней убирать. Главное, чтобы ничего не спалила. Нет, сначала душ, а то мне не пережить этой тяжкой повинности».

Потерев лицо руками, шмыгаю в ванну. Запираюсь, на всякий случай, Эля у нас стеснительностью не страдает в отличие от меня. Через полчаса уже в форме и готова выслушать все новости. На кухне дым.

– Черт! Эль, сколько раз говорить, не ставь эксперименты у меня на кухне!

Она стояла, непринужденно помахивая крышкой над сковородкой.

– Да, ладно тебе бурчать то! Привет, кстати.

– Привет, привет.

– Пришла ведь, даже не поздоровалась, сразу в ванную.

– Не строй из себя обиженную. Ты прекрасно знаешь, что я после работы уставшая как собака, а сейчас еще за тобой разгребать тут все…

Я еще, что-то говорила, пока не обернулась. Подружка все так же стояла у плиты, глядя с задумчивым видом в сковородку. Там было довольно съедобное на вид месиво, видимо гуляш. Наконец, выключила газ и стала доставать тарелки накладывать макароны, гуляш, расставлять на столе и т.д. Просто образцовая домохозяйка. «Мир сходит с ума».

– Эль, ты где?

– Я здесь.

– А чего у тебя вид, будто ты решаешь, как тебе получить Нобелевскую премию?

– Расскажу, только давай сначала поедим.

– Давай.

Макароны немного переварились, а так все было ничего. Пока мы, молча, жевали, я имела возможность поближе разглядеть лицо моей подруги, которое не видела примерно неделю после нашей ночной прогулки. С тех пор оно чуть-чуть посерело, под глазами круги.

– У тебя что бессонница?

Элька усмехнулась.

– Почти. Сама не знаю, верить себе или нет. Такое ощущение, что начинаю потихоньку съезжать с катушек.

– В смысле?

– Боюсь две последние ночи заснуть, все время кажется, что кто-то ходит по квартире. Выгляну, а никого нет, – она улыбнулась, но уголок рта немного дернулся. – Ночевала в кинотеатре.

– Ты, что с ума сошла. Пошла бы к родителям, или мне бы позвонила.

– Я потому сегодня и пришла. Хочу, чтобы ты у меня ночевала. Сбегать не в моих привычках, ты же знаешь. Надо самой себе доказать, что я не свихнулась. Знаешь, мне иногда видится, что у меня за окном кто-то ходит.

Я приподняла бровь.

– У тебя третий этаж, дорогая…

– Вот, а я о чем. Не может такого быть, а там явно кто-то есть.

Тут моя подружка заревела, чем меня сильно удивила. Вообще Элька человек исключительно позитивный, полный постоянной энергии идей, а тут рев.

Достав их холодильника пузырек с валерьянкой, я побольше накапала в стаканчик.

– Пей и не реви.

Она быстро заглотнула содержимое.

– Всему можно найти разумное объяснение. Так, что я сегодня у тебя ночую. Тем более, завтра мне не на работу, будет время выспаться. Вызывай такси и едем.

Час ночи, глаза слипаются неимоверно. Я тряхнула головой, посмотрела на Эльку – заснула. «Ладно, посижу еще часик и тоже завалюсь спать, а то это кукование мне уже надоело».

Надо сказать с родителями моей подруге повезло. Отец, Григорий Валерьянович Сухарев, женился удачно на Привольной Эмме Васильевне, чье приданое было внушительным. А наследство оставшееся ей как единственной дочери и того больше. Многие метры складов, здания и т.д. Но Григорий Валерьянович на этом не остановился и приумножил богатство. В дочери они души не чаяли и позволяли почти все, кроме дружбы с разными «подозрительными людьми» и занятия «недостойными и ненужными делами». Поэтому друзей у Эльки не очень много, родители принимают у себя в гостях только меня, считая «достойной» такой чести. Другая часть ее друзей относиться к тусовке, которую ей навязали родители. То, что было под запретом в детстве, вызвало очень бурный интерес. Подруге были интересны все подозрительные личности, попадающие в ее поле зрения.

Квартирой тоже родители обеспечили, хотя сначала были против, как это «девочка будет жить одна». Но дочь была упряма и настояла на своем. Засунув ноги в пушистые тапочки, я побрела на кухню. Квартира занимала почти весь третий этаж. Две спальни, прихожая, внушительных размеров гостиная, соединенная с кухней и мастерская. Я же именовала мастерскую – комнатой для хлама. Там скапливались вещи после неудачных попыток Эльки, заняться каким либо делом. Куча всякого добра на полках, компьютер на столе и бумаги пирамидками. Официально она числилась в штате одной из фирм отца.

Размышляя так, зашла на кухню, заварила чаю и как раз повернулась к окну, болтая ложкой в чашке, когда увидела что-то черное мелькнувшее за окном. Потерла переносицу. «Бред». Но все-таки в окно уже стала всматриваться с подозрением. И немного погодя увидела, как за окном медленно продвигается темная фигура, очень напоминающая человека. Тогда я подумала, что и у меня началось временное помешательство или не временное, кто его знает. Волосы на голове точно зашевелились. После несколько секунд панического страха, желания забраться в шкаф и не вылезать из него до утра, остановила себя. «Стоп, этого не может быть». В кухне и гостиной было три окна, имелся к тому же открытый в данный момент, балкон. Фигура как раз добралась до него. Не раздумывая особо, я выдвинулась на позицию – этот мешок-человек уже почти вышел за его приделы. «Что же за придурки!? Это же просто кукла! Хотя кто бы сомневался». Перевесившись через перила, успела схватить ее за край болохона и рванула на себя. Наверху послышался шорох, веревки от куклы видимо выпали у охальника из рук.

Немного повозившись, смогла удержать и затащить это чучело на балкон, завалившись на пол вместе с ним. Потом сломя голову понеслась в подъезд, люк с чердака находился рядом с нашей дверью. Так и есть, крышка откинута, я успела увидеть только край черной накидки, и он уже бежал по следующему пролету, слышались тяжелые шаги. «Черт!». В легкой атлетике я была не сильна, догнать, конечно, не смогла, только зря неслась по лестницам. Но поняла это только у подъездной двери.

Проверить чердак не мешало бы, может этот шутник впопыхах что-нибудь забыл. Вернувшись на свой этаж, увидела Эльку, с растерянными глазами, щека с одной стороны примята подушкой.

– Что случилось?

– Ты не сходишь с ума, дорогая. Просто кто-то решил над тобой подшутить.

– В смысле?

– В том смысле, что я почти поймала этого шутника, прыткий зараза…

– Какой шутник? Ничего не понимаю, объясни толком.

– Я пытаюсь. Стою я на твоей кухне пью чай себе спокойно и тут за окном вижу, черная громадина плывет…

– Вот, а я тебе о чем?..

– Дай договорю. В чертовщину не верю, так что просто вышла на балкон и дернула за эту куклу – валяется сейчас на твоем балконе. Хотела увидеть этого гада, который по карнизу ползал. И ведь не боится можно запросто свалиться. Циркач! Подожди, я на чердак сползаю, может, найду чего.

Подружка стояла посреди площадки, уперев руки в боки. Глазки сверкают. «Хорошо, ожила. А то, как жертва концлагеря».

– Я с тобой. Это же надо так людей пугать!

– Куда со мной?

– На чердак естественно. Ну, это же надо так издеваться!

– Хорошо. Квартиру только запри.

Чердак содержался в относительной чистоте. Никакого хлама тут не было, пара коробок и сломанных стульев, немного пыли. Дом был элитным, так что марку держали. Створки окошка в будке, которая выходила на крышу, плавно покачивались. Я осмотрела пол вокруг, только следы, ничего больше. Приставила свою ногу рядышком – мужские, размер сорок второй, наверное. Похоже кеды. Поднялась по небольшой лесенке и высунулась в окошко, с боку колыхалась веревка, сначала мною не замеченная, хотя привязана была к лестнице. «Подстраховался, смотри-ка». Больше вроде бы тоже ничего. Тут на шифере что-то сверкнуло и я, конечно, полезла доставать.

– Куда полезла, дура?! Еще свалишься.

Цепкая ручка ухватила меня за ногу.

– Успокойся, я не далеко, только кое-что возьму, это буквально в метре.

– Ладно, но я тебя буду держать.

– Тогда я точно свалюсь.

– Привяжись веревкой…

– Эля-я-я, замолкни!

Я высунулась на полкорпуса вперед и смогла достать до блестящей железки. В свете фонарей не очень-то было видно, что это, так что осмотр и изучение оставила до возвращения в квартиру.

Пока мы спускались, запирали чердак, немного поболтали с любопытной соседкой, которая высунула нос, услышав шум, мне пришла в голову интересная мысль. Возвратившись в родные пенаты, Элька долго возмущалась, трясла куклой, покричав, где-то с полчаса, выдохлась. И мы, наконец, сели пить чай, заедать стресс пирожными. Посматривая время от времени на черную кучу в углу, я выразила свою мысль.

– Слушай, ты говорила, что не только видела вот это чудо за окном, но и что тебе казалось кто-то ходит по твоей квартире? Так?

– Да.

– Я бы тебе посоветовала сменить замки. Если вот это за окном, не плод твоего воображения, то и хождение по квартире, может быть вполне реальным.

Элька испуганно моргнула.

– Думаешь?

– Да. Это все неспроста. Если бы это был просто розыгрыш, то этот придурок не сбежал бы. Все равно получается, что этот кто-то близок к тебе, хорошо знает тебя.

– Почему?

– Почему, почему. Ну, сама подумай, зачем кому-то ползать по карнизу рискуя жизнью или не жизнью, но здоровьем, пытаться тебя напугать? Любитель розыгрышей – сейчас сидел бы с нами пил чай и хохотал над моими попытками его схватить. Тем более не стал, пугать тебя целую неделю, раз, два не больше. Тут другая цель.

– И какая же, Шерлок Холмс?

– Я откуда знаю. Но поменять замок стоит. Ты ключи от квартиры кому давала?

– У родителей связка и у тебя, больше не у кого.

– Значит, достали сами, на лицо злой умысел.

– Слушай, может в милицию?

– И что ты им скажешь? А если расскажешь, то тебе посоветуют прошерстить друзей на предмет увлеченности розыгрышами. Контингент у тебя в знакомых числиться сама знаешь, какой. Так, что ничего хорошего из этого не выйдет. А на счет проникновения в квартиру вообще нет уверенности. Кстати!

Я достала из кармана железяку, которую подобрала на крыше. Элька наклонилась ко мне через крышку барной стойки, разделяющей кухню и гостиную, и чуть не свалилась со стула.

– Что это?

– Похоже на амулет. Это по твоей части, Что он означает?

– Сдурела!? Откуда я знаю. Дай сюда посмотрю.

Она повертела его в руках. Амулет, как амулет, в общем-то. По мне просто круг, а в нем квадратики, треугольники и какие-то буковки. Размером с игральную фишку в покере. Подружка сдвинула бровки, а потом соскочила со стула и понеслась в свою комнату, вернулась с телефоном в руках и начала лихорадочно что-то искать.

– Вот! Нашла.

Подсунула мне под нос экран. На фотографии Элька стояла в обнимку с каким-то парнем в черном. Так и не поймешь сразу кто из них кто – у него тоже волосы занавешивают пол лица. И тут заметила у него на шее тот же амулет, что держала сейчас в руках.

– Это ничего не доказывает, Эль. Подобных феничек по городу продается до фига и больше.

– Не-е-е. Он мне все уши тогда прожужжал о том, что сделал его на заказ, потому что это какой-то редкий символ и так далее бла-бла-бла. Так что это точно его. Вот гад, а! Я ему покажу!

– Успокойся.

Подруга смотрела на меня, а я смотрела на столешницу, силясь понять, что в этой ситуации очень мне не нравиться.

– Он в компании Леонарда ошивается?

– Да.

– А Гретхен?

– Тоже.

– Надо подумать. Но мне бы хотелось немного пожить у тебя и еще съездить в тот домик, где мы представление с тобой смотрели на прошлой неделе. И замки, надо сменить замки обязательно.

Мы тряслись в рейсовом автобусе, который направлялся в деревеньку Копытово. Потом мы собирались пешочком добираться до нашего домика с приведениями. На этот раз я захватила с собой карту местности, и даже компас – отрыла в Элькиных залежах – чтобы не плутать. Путь до деревни припоминался очень смутно.

Элька тяжело пыхтела сзади. Наконец, сделав изрядный крюк, мы вышли на ту дорогу, по которой нас привез таксист. Я приободрилась и пошла быстрее.

– Марусь, давай потише. Я уже вся взмокла.

– Терпи, вон он уже через деревья проглядывает.

– Слушай, а зачем мы вообще туда премся?

– Хочу осмотреть его.

– Зачем?

– Да, что ты все заладила: «Зачем, зачем?». Наслаждайся природой: солнце, травка, свежий воздух, птички поют. Помниться ты сама мне говорила, что надо чаще свежим воздухом дышать.

Подружка фыркнула и отвернулась.

– Дом, как дом. Чего там смотреть.

Мы стояли перед верандой, через которую удирали в прошлый раз. Дверь нараспашку, потом дверь на кухню со следами взлома. Я осмотрела ее с внутренней стороны. «Ничего себе разбушевалась, так бы мне ни за что ее не сломать бы было».

Комната для жертвоприношений выглядела совершенно обычно, немного старой рухляди, окно. Только в слое пыли на полу отпечатались подошвы многочисленных ног и след волочения. «Похоже, здесь был реальный переполох, после нашего ухода». Отпечатки ног есть, но, ни следов крови, ни ощущения, что здесь замывали какие, то участки пола. Почесав затылок, я похлопала дверцами шкафов, сначала в другой комнате, потом на кухне. Барахло было, но не имело отношения к нашему происшествию. «Все вынесли, место видимо, каждый раз меняют».

– Ты общалась с братьями и сестрами тьмы на этой неделе?

– Нет. Они обычно сообщают время и место через Гретхен.

– Умно. Прямой связи нет. А Гретхен, как с тобой связывается?

– Звонит, объясняет, где и когда. А что?

– Так, интересно. Вы ведь с ней вместе в институте учились?

– Да. Только ее отчислили на втором курсе. Она почти в университете не появлялась.

– Ты, что продолжала общаться с ней и после отчисления?

– Да, нет, не общалась. Случайно, пару месяцев назад на вечеринке, какой- то встретились. Я даже не узнала ее сначала, худющая стала. Мы немного пообщались, вспомнили университет, вот она и предложила мне побывать на их спектаклях, услышав, что я интересуюсь всякой чертовшинкой… Слушай, а что за допрос? Ты в чем-то ее подозреваешь?

– Я пытаюсь понять, зачем все это нужно.

– Что это?

– Ну как что? Ты сама не допираешь?

– До чего я должна допереть, скажи мне такой тупице.

– Сначала тебя втягивают в сомнительное общество, – подружка фыркнула, – Ну, да. Это для меня и твоих родителей сомнительное, но не для тебя.

– Гретхен я давно знаю.

– И что? Ты ее не видела несколько лет, что она сейчас собой представляет, понятия не имеешь. Это первое. Обряды эти дурацкие, вроде как с жертвами, а жертв нет.

– Почему нет? Ты говорила, что видела, как он ее зарезал. А теперь уже не уверена. По-моему тебе все это привиделось под гипнозом, дорогая. И что дальше? Зачем это все?

– Ты когда-нибудь замечала, чтобы мне что-нибудь привиделось?

– Нет.

– А жертвы не было, потому что следов крови нет, даже затертых мест на полу нет.

– Может ты их спугнула своим внезапным бегством.

– Ага, конечно. Они вот так взяли и испугались. Это убийцы то? В первую очередь они бы нас догнали, не так уж трудно это было. Нет, они надеялись на этот гипноз, уже проверенный на тебе не раз. Просто действо было подготовлено, но они не ожидали, что ты меня приведешь с собой. Они убивают скорей в самом критическом случае, а так просто лицедеи, разводят лохов. Да и чего меня пугаться, это глупо.

– В этом месте твой рассказ мне тоже показался не правдоподобным.

– А они меня и не испугались, просто сценарий шоу не в ту сторону развиваться начал. Вот и занервничали. Пугалки эти дурацкие. Хорошо, что замки поменяли. Мне кажется на одном из таких сеансов, пока ты была под гипнозом, у тебя вытащили ключи и сделали дубликат… Кстати, квартира в твоей собственности?

– Да, и еще дача в Морокино. Тачка какая-то тоже на мне.

– Документы у тебя дома лежат?

– Конечно…. Ты, что же хочешь сказать это все из-за бабок?

– Все в мире из-за денег и власти, моя радость. Ты не знала?

– Но, каким образом?

– Думаю, что после ритуала, ты должна была проснуться рядом с трупом, ничего не помнишь, вся в кровище. Они бы тебе предложили замять дело за определенную плату. Вытянули бы все что можно. Но дара Леонарда оказалось недостаточно, чтобы обставить все без сучка, без задоринки. Поэтому второй вариант. Тебя пугают, запугивают, возможно, Леонард приходит ночью и нашептывает тебе всякую фигню во сне. Надо, кстати, все продукты выкинуть к черту, другими заменить.

– Продукты тебе, чем не угодили?

– Вот пьешь ты чай с какой-нибудь наркотой и не подозреваешь ни о чем. Потом обставят твое самоубийство. Представляю, на что ты была бы похожа через недели полтары таких процедур. Уже созрела бы.

Я приостановилась и огляделась, мы шагали по автомобильной трассе обратно в сторону города, прошли мимо остановки. Элька посмотрела по сторонам и махнула рукой.

– Поймаем попутку.

– Если на тебе тачка, чего водить не научишься?

– Боюсь я за руль садиться.

– И правильно, я бы с тобой тоже не села.

Она замахнулась на меня рукой.

– Смотри у меня! Довысказываешься!

Мы захохотали.

– Ладно, не отвлекайся Маруся, что дальше?

– Думаю, человека с расшатанными нервами, страдающего бессонницей проше ввести в гипноз. Ты бы сама себе доверять перестала. Написала бы завещание на какое-нибудь общество «Темных братьев» или что-нибудь в этом роде. И шагнула бы с карниза в вечность, написав милую записку. С концовкой могли быть и другие варианты.

– Круто, ничего не скажешь. И вот за эти два дня ты сделала такие выводы?

– Что- то неладное мне еще в доме почудилось. Да и этот Леонард выглядел просто актером, а не фанатиком. Тогда, зачем это жертвоприношение натуральное? Не понятно было.

Элька тяжко вздохнула и посмотрела на меня,

– Что делать то будем? Может, отстанут, после твоего демарша вчера?

– Вот не знаю, может, и отстанут, а может, перейдут к более решительным действиям. Неизвестно насколько серьезна их контора. Но у меня есть маленький планчик.

Я приподняла брови.

– Ты мне доверяешь?

– Смотря, что ты хочешь делать?

– Ну, как тебе сказать, отдать тебе главную роль в этом кино.

– Роль жертвы? Ты всегда была чересчур добра ко мне, подруга.

Элька засмеялась.

– Мне уже их жаль.

– Ничего серьезного, успокойся.

На осуществление моего плана, точнее на его подготовку понадобилось чуть поменьше недели. Сама я, конечно, не собиралась связывать подлецов и тащить их в милицию. Для этого пришлось побеспокоить моего школьного товарища. Макар помог мне преодолеть все формальности и связался с нужными людьми. Лучшим вариантом было бы схватить их с поличным на месте преступления, с готовыми документами и т.д. Надежда была на удачный исход нашего мероприятия.

За Элькой установили наблюдение. Засечь молодого паренька, который за ней таскался почти везде, не составило труда. Видимо до этого им попадались реальные лохи. «Упертые, не оставляют идеи нажиться на ней». И вправду было странно, что после нескольких неудачных попыток, они не отступили, хотя бы ради своей безопасности. Также нашли Гретхен, а через нее квартиру, в которой базировался Леонард с его командой. Впоследствии выяснилось их бурное прошлое.

Мы с Элькой очень шумно и агрессивно, вполне натурально разыграли сцену ссоры. И я под гневные окрики, покинула квартиру, вернувшись к себе. Ждала вечера, потом следующего, как на иголках. Позвонил Макар, сказал, что Леонард уже поднялся в квартиру подружки.

Не выдержав неизвестности, хотя меня и просили убедительно, не соваться и сидеть дома, поехала к ней. «Не дай Бог, пристукнут, отвечай потом перед ее родителями, сожрут и не подавятся». Хотя ничего изменить я бы уже все равно не могла. Когда объявили мою остановку, бешено понеслась к выходу, чуть не сбив с ног бабульку, тоже направившуюся туда.

Немного отойдя от остановки, успокоилась и позвонила Макару. Не хотелось поломать им весь спектакль своим неожиданным появлением. Он встретил меня, где-то за три дома, провел огородами в соседний двор. Из-за каменной колонны забора я осторожно выглянула. В дворике вроде бы никого не наблюдалось, потом уже заметила черную девятку, стоящую под деревьями в тенечке, стекла тонированные.

– Сидит, ждет. Повезут к нотариусу завещание заверять. И нотариуса уже успели прикормить.

– Да, уж прыткие ребята. Хотя, в начале, я не отнеслась к ним серьезно.

– А, зря. Мы успели за эти дни кое-что раскопать. Три подозрительные смерти за полгода. Но все признали самоубийствами. Все жертвы перед смертью, по словам родственников и друзей, общались как раз с нашими гастролерами.

– Ты думаешь, они и в других городах промышляли?

– Ну да. Основная команда у них постоянная, из местных набирали наркош, на все готовых, но еще адекватных. Вот такая милая компания.

– Ничего лучше не скажешь.

Тут я увидела, что Элька в сопровождении Леонарда и еще одного парня, выходит из подъезда. Глаза стеклянные, если бы за руку ее не придерживали, то, наверное, влепилась в дерево или в машину и не заметила.

– Теперь недолго ждать. Завещание оформят, вернуться, и будут последний акт пьесы оформлять.

Отвернувшись, отошла в сторону и присела на скамейку. Хотелось орать, от невозможности узнать, как все закончиться. Понятно, что ничего уже не остановить, но за Эльку волнение поднялось не шуточное.

Макар подошел сзади.

– Успокойся, дергаться сейчас уже нет смысла.

– Я знаю, но мне от этих мыслей не легче.

Он отвернулся, всем своим видом давая понять, что мои истерики ему надоели.

– Что дальше будете делать?

– Двое ребят в квартире, остальные наготове.

Кивнув, сжала коленями ладони. «Хоть бы это все быстрее закончилось!».

– Вы обе ненормальные, честное слово!

Произнесла Эмма Васильевна в сотый раз и подлила чаю. Вид у нее со вчерашнего дня не изменился – строгая складка между бровей, казалось, останется уже навсегда. Эля все-таки решила посвятить своих родителей в детали нашего маленького триллера. Хотя я ее отговаривала, неизвестно, как они отреагируют на эту новость, могут объявить домашний арест до конца дней.

– Я понимаю, наша Элька безбашенная. Но ты, Мария, казалась мне более рассудительной. Ввязаться во всю эту историю, рисковать жизнью подруги… Это просто немыслимо.

Григорий Валерьянович, пребывавший до этого в отстраненном молчании, вдруг заговорил.

– Успокойся, Эмма. Мне кажется, Маруся поступила совершенно правильно в такой ситуации. Посмотри на это с другой стороны. Если бы не она, то мы сейчас, вполне возможно, похороны бы организовывали.

Он немного потер лицо рукой. И мне вдруг показалось, что у него добавилось морщин. «Да, уж. Переживает, с такими номерами, что дочь откалывает, я бы уже давно поседела».

– Хотя я огорчен, что вы за помощью ко мне не обратились. Все-таки я не чужой человек, помог бы.

– Папа, в следующий раз обязательно обратимся.

Григорий Валерьянович засмеялся.

– Зная тебя, моя неуемная, нисколько не сомневаюсь, что следующий раз настанет.

Некоторое время, после всех произошедших событий, я жила вместе с Элей. Страшновато ей было оставаться одной в квартире.

Как то вечером мы возвращались домой после посещения кинотеатра и кафе. Она долго молчала, но потом невысказанные мысли вырвались наружу.

– Знаешь, за что мне больше всего обидно в этой истории?

Я подняла брови.

– И, за что же? Хотя нет, не говори, я, кажется, поняла.

Мы засмеялись.

– Да, да. Именно это. Очередной красавчик оказался гадом. Думаю, стоит все-таки найти какого-нибудь тихого ботаника, приручить его к себе и чтобы никуда не отходил.

– Ну, что ты. Не впадай в пессимизм. Встретишь еще мечту своей жизни.

Элька обняла меня и поцеловала.

– Ты тоже. Такой как ты не может не повезти.

Опустив глаза, я тоже ее поцеловала.

– Конечно, таким как мы – умницам, не может не повезти!

https://pixabay.com/ru/photos/женщина-притихли-тишина-не-говорить-2868727/