Пролог

Мидэя сидела на красном пуфике, клевала носом, нежилась от ласковых прикосновений. Каждый вечер мама расчесывала ее длинные, белые волосы, напевая песню. У всех сирен чарующий голос, но у мамы особенный, самый лучший, он успокаивал, убаюкивал.

Завтра наступит самый лучший день: её шестой день рождения. Приедут гости со всех стран, кухарка Тина сделает самый огромный трёхэтажный торт, принесут горы подарков.

Её мама – императрица мира, тринадцатая по счёту, и правители других стран пойдут на всё, чтобы мама осталась довольна. Многие тысячелетия их Империя получает дань с других стран. Тринадцать поколений сирен, крепко держат власть в своих изящных ручках.

Мама Келла, строгая, властная, ее взгляда не выдерживают даже драконы, свободолюбивые, непреклонные, но только Миди знает, какой нежной и ласковой может быть императрица.

– Всё, моя красавица, – Келла поцеловала её в щёчку. – Пойдём спать.

Мидэя любила свою комнату, тут всё сделано, как для принцессы, коей она и являлась.

Нежно-розовые стены с картинками волшебных существ: сирена, обернувшаяся в птицу с золотыми перьями, сражается с чёрным драконом, ведьмы летают на метлах, огромные чёрные оборотни. Мир, в котором она живёт: Эдвин, полон таких существ.

Есть и обычные люди, их большинство, тем чудеснее кажутся магические существа.

Мама накрыла ее одеялом, ласково погладила по голове, напевая песню, мамин голос уносил её в мир грёз.

Тогда Мидэя не знала, что это последние счастливые мгновения в её жизни, и скоро их накроет беспросветный сумрак.

Миди снился сон: она в золотистом пышном платье, по цвету, таком же, как перья у мамы, идёт вместе с императрицей по украшенному залу. Кругом сотни празднично одетых людей, они приседают в реверансе, покорно склоняют голову.

На голове мамы корона Императрицы из шести ярусов, символизирующих шесть материков, полностью подчинённых Эдвинской империи.

Мама разгладила платье, элегантно села на трон, Миди стояла по правую руку. Люди строились, чтобы поцеловать руку матери и вручить Миди подарок.

Её глаза загораются, каждый раз, когда дарят красиво украшенную коробочку, но она старается сохранить невозмутимое лицо, как у мамы.

Наконец, все подарки подарены, мама подаёт знак, играет музыка. Миди, приглашает на танец красивый мальчик, на его руке перстень с огнедышащим драконом.

Он улыбается, когда их руки соприкасаются, Миди чувствует, как щёки краснеют, он ведёт её в центр зала, обнимает и кружит под чудесную музыку. Улыбаясь, он говорит маминым встревоженным голосом:

– Миди… Миди, просыпайся! – Мидэя открывает глаза, видит мамин испуганный взгляд.

– Миди, быстрее, нам нужно бежать.

– Куда? Мама, что происходит? – принцесса трет глаза, пытаясь, проснуться.

– Нет времени объяснять. – Келла поднимает её, надевает на дочь плащ с капюшоном и чёрные сапожки на голые ноги. Они бегут почему-то по коридору для прислуги, мама нажимает на серый камень, стена отъезжает в сторону, потом по тёмным коридорам.

– Плохи дела Миди, нехорошие люди учинили восстание. Прости меня, не понимаю, как я проглядела такой заговор. Святая Деметра, что сейчас будет, не знаю, как спасти тебя. Меня-то уже…– Келла недоговаривает. – Если мы вдруг потеряемся, не говори никому кто ты, пока всё не уляжется.

– Мама, я не хочу, чтобы мы терялись. – Миди хлюпает носом, вытирая его рукой.

Они спускаются во двор. По небу летят драконы, увидев императрицу, камнем падают вниз.

– Сюда! – кричит мама, и они забегают в бревенчатый домик для прислуги. Мама открывает подпол.

– Спускайся, Миди.

– Мама, не хочу. – хнычет она. – Там темно и страшно.

– Миди, девочка моя, слушайся. У нас нет времени. Запомни, что бы ни случилось, сиди тихо. Обещаешь? – Миди кивнула головой, спустилась вниз. – Помни ни звука, если тебя заметят – беги.

Миди осторожно спускалась по скрипучей лестнице, шла по земле, тут даже пола не было. В подполе темно, светом служили лишь дырки в полу, и свет из небольшого окошка для проветривания. Воздух спертый, сырой, из темного угла послышалось шуршание и писк. "Крысы!" Миди очень боялась их, у крыс такие противные лысые хвосты, острые зубки, наглый взгляд.

– Императрица, – услышала она чей-то голос. Принцессе очень хотелось посмотреть, что там происходит, она залезла на ящик из-под картошки и смотрела в дырку между половицами, но смогла увидеть только ноги матери и мужские сапоги.

– Что вам нужно? – спрашивала Келла, она не могла пошевелиться, ее тело было окутано какой-то чёрной дымкой.

– Вашей смерти, – сказал мужчина. – Сдавайтесь императрица, вас больше некому поддерживать. Ваша армия сдалась, империи больше нет, все сирены уничтожены. – Мама всхлипнула.

– Оставьте мне жизнь, я подпишу документы об отречении от престола.

– Этого мало, вдруг вы вернёте себя власть.

Миди услышала крик матери, и грохот. Келла упала, как раз рядом с дочерью.

– Беги, – прошептала она. Из ее рта побежала алая кровь.

Миди зажала рот ладошкой, она помнила, что говорила мама: ни звука.

Глаза мамы закрылись. Меди испугалась, сердце колотилось в груди, как пичужка в клетке.

В тот момент она повзрослела. Келла велела бежать.

Оглянулась, единственный выход – это небольшое окошко, если бы только удалось его открыть и пролезть. Она уже не боялась ни крыс, ни темноты. Тот мужчина пугал её куда больше.

Миди дергала за ручку, окно старое и открылось не сразу. Осмотрелась, на улице никого не было видно, она пролезла и побежала в сторону леса.

Юная принцесса, спотыкалась, падала, она не выбирала дороги, у нее было единственное желание – спрятаться, скрыться, чтобы только этот мужчина не нашел ее. Что делать дальше, не знала, все мысли пропали, ей управлял страх.

Вся грязная, замёрзшая, обессиленная, она упала на мокрую траву, сил больше не осталось. Миди перевернулась на спину, смотрела, как из-за горизонта лениво выползает красное солнце. Наступил долгожданный день рождения, но радости Миди не чувствовала, только боль и горечь.

В её шестой день рождения пала Великая Империя, не стало матери, она не знала, куда идти, что её ждёт в будущем.

Самый прекрасный день стал кровавым ужасом.

Глава первая

Двенадцать лет спустя.

Снимаю перчатки, выхожу на улицу, вдыхаю свежий воздух, беру ведро с молоком.

Я живу в детском доме, в небольшой деревне, у нас свое хозяйство. Все ухаживают за скотом. Каждый из нас должен в пять утра накормить, почистить, подоить коров, но почему-то чаще других эта нелегкая обязанность ложится на мои плечи.

Стараюсь быть незаметной, быть примерной и послушной, но это мало помогает.

Наша директриса, Элика, невзлюбила меня с первого взгляда.

Однажды я подслушала её разговор с нашей воспитательницей. Оказывается, это всё из-за моего происхождения, ей так понравилось унижать бывшую принцессу. Элика упивалась властью надо мной. Она вспоминала тогда то время, когда ей приходилось идти на поклон к моей маме, просить увеличить денежное довольствие для сирот. Мама уличила её в воровстве, разгневалась, что директриса смела воровать у сирот, хотела снять её с должности, но не успела, её убили.

Ничего, скоро мои мучения закончатся, я покину детский дом. Очень рассчитываю поступить в Эдвинскую Магическую Академию сокращённо: ЭМА. Я подала заявление, с нетерпением жду ответа.

Обхожу рулон с сеном, слышу сзади писклявый голос директрисы.

– Миди, подойди сюда, – сморщившись, разворачиваюсь, пытаясь изобразить улыбку, ставлю ведро с молоком на землю.

– Да, директриса, – смиренно говорю я.

– Ты всё сделала?

– Да, почистила, всех покормила, коров подоила.

– Сегодня идёшь в огород, нужно вскопать грядку и полить саженцы.

– А что, другие не могут? – говорю раздражённо, бесит, что из меня сделали главную рабыню.

– Ты чем-то недовольна? – она приподнимает рыжую бровь.

– Нет, я довольна. Мне нужно процедить молоко, сварить творог, почему я должна выполнять еще тяжёлую мужскую работу?

– Потому что это твоя судьба. Ты никто! У тебя нет особых магических талантов, как у твоей мамы, значит, образование тебе ни к чему. Чем ты собираешься заниматься, зарабатывать на хлеб?

– Я поступлю в ЭMA, выучусь и получу работу, – она рассмеялась.

– Глупости не говори! Кто в здравом уме примет тебя? У тебя нет никакой магии, видимо, природа решила отдохнуть на тебе.

Это особенно больно слушать, потому что это правда.

Все сирены виртуозно владеют четырьмя стихиями, им любое заклинание было по плечу, но у меня до сих пор не проявилась ни одна из стихий, и вряд ли уже проявится. Сирены имели ипостась огромной птицы с золотыми перьями. И тут для меня облом, я ничего такого не умею.

– По ночам я занимаюсь по магическим учебникам, и у меня получаются некоторые простые заклинания.

– У тебя работы мало? – запищала директриса, я поморщилась от этого ультразвука. – У тебя еще хватает сил заниматься по ночам? – Вообще-то нет. Вечером, я едва волоку ноги, но грести всю жизнь навоз мне не хочется, хочу нормальную профессию.

Люблю животных, и когда свиней, которых с таким трудом выхаживала, кормила с пипетки молоком, потому что свиноматка отказалась это делать, отправляют на убой, реву горючими слезами, как будто моего ребёнка убили. Я не ем мясо, это кощунство для меня, есть того, к кому был так сильно привязан.

– Я могу тебе ещё обязанностей добавить! – угрожающе, говорит директриса.

– Почему именно мне? Других вы так не припахиваете!

– Потому что они готовятся, занимаются. У них, в отличие от тебя, есть таланты,

Да сколько она будет сыпать мне соль на рану? Есть у меня подозрение, что директриса эмоциональная вампирша, ей нравится доводить меня, у неё всегда после наших препирательств улучшается настроение.

– Как же, занимаются! Ваша любимица, Дарея, целый день гуляет с мальчиками, и ни разу после окончания школы не взяла в руки учебники.

Я вчера видела, как она вся растрепанная выходила из леса. Чем они там занимались? Явно не учебник по маг истории штудировали.

– Ты… – директриса захлебывалась ненавистью.

– Извините, мне некогда, – взяла ведро с молоком. – Скиснет, – пояснила ей.

На кухне меня встречает наш повар Ребекка.

– Ой, Миди, ты такие тяжести таскаешь, с раннего утра уже на ногах. Давай помогу, – она тянется к ведру.

– Ничего, – искренне улыбаюсь ей. – Я справлюсь.

Тщательно мою банки, процеживаю молоко.

– Миди, садись поешь. Все дети уже позавтракали, разбежались кто куда.

– Мне ещё творог варить надо, – заглядываю в большую кастрюлю. Молоко уже скисло, стало простоквашей, самое то. Ставлю на медленный огонь.

Ребека накрывает на стол и буквально заставляет меня сесть.

С ней у нас сложились теплые, дружеские отношения, она всегда, тайком от директрисы, подкармливала меня.

– Что с академией? Они прислали тебе ответ? – откусила пирог с картошкой.

– Нет, хотя уже достаточно давно отправляла им все документы.

– Ты давно проверяла почтовый ящик?

– Вчера вечером.

– Может, сейчас пришел? Поешь, сходи, посмотри. Я уверена, тебя должны принять. Ты так усердно занималась, ты достойна академии.

– Спасибо, Ребекка, что бы я делала без вашей поддержки, даже не знаю.

– И тебе спасибо, моя дорогая, – она ободряюще пожала мне руку. – Доброе слово и кошке приятно.

После завтрака сливаю сыворотку, подвешиваю творог стекать, иду проверять почту.

Наши почтовые ящики находятся в холле. Один для учеников, другой для сотрудников.

Прикладываю большой палец к сенсорной панели почтового ящика, через такой ящик, мы можем получать письма, посылку, где бы ни находились.

Панель мигает, загорается зелёный свет.

Пришло! Наконец-то!

С волнением достаю письмо. Оно какое-то странное, нет печати академии и подписи главного волшебника. Читаю, из-за переживаний суть письма не сразу доходит до меня, приходится перечитывать несколько раз.

ЭМА.

"Настоящим письмом сообщаем вам, что комиссия рассмотрела вашу заявку и была вынуждена отказать. Эдвинская Магическая Академия, заинтересована в поиске абитуриентов, имеющих хоть какую-то магическую стихию.

Извините, но обычных людей мы не допускаем до обучения.

С уважением главный волшебник ЭМА профессор Эдгард Аманатидис.

– Ха-ха-ха! – слышу смешок из-за спины, поворачиваюсь. Передо мной стоит Дарея, и довольно улыбается.

– Правильно, нечего делать в НАШЕЙ академии всяким убогим, – бледнею.

– Что значит: " Нашей? "

– А то, что я поступила туда, а ты так и будешь свинаркой. Достойное для тебя занятие.

– Так иди и радуйся, что ты ко мне пристала?

– Я и радуюсь, неудачница! – Дарея повернулась, виляя бедрами, направилась к компании оборотней, обняла руками двух сразу и по очереди поцеловала, потом развернулась ко мне и с ухмылкой: "Видишь! Я лучше во всём!" Вышла на улицу. Опять по лесу шататься будут.

Как же так получилось, что я опять не у дел?

С поникшей головой вернулась к Ребекке, она сразу поняла, что всё плохо для меня.

– Неужели не приняли? – она опустилась на стул.

– Даже Дарею взяли, а она едва школу закончила, если бы директриса не дала взятку учителям, её бы оставили на второй год. А я так старалась, Ребекка, у меня даже начали получается легкие заклинания. – у неё загорелись глаза.

– Можешь показать? – я оглянулась, увидела на окне завядший цветок, подошла к нему, сделала несколько пассов руками, открывая энергетический поток, влила в цветок свою энергию.

Ребека подошла ко мне, и с удивлением смотрела, как пожелтевшие листочки опали, а на их месте медленно вылезли новые, стебель его окреп, наверху появился бутон и распустился. Красные цветы издавали насыщенный, головокружительный аромат.

– Святая Деметра… – Ребекка прикрыла рот руками. – Потрясающе, Миди! Я уже не надеялась, что он оживёт. Что я только не делала, какими удобрениями не поливала. У тебя определённо талант! – я покраснела, не привыкла, чтобы кто-то меня хвалил.

– Спасибо, Ребекка, но толку от этого? Для чистки сарая он мне не поможет, а директриса сказала: это единственное, на что я способна.

– Не слушай всякие глупости! Я верю в тебя, девочка моя, – она обняла меня за плечи.

– А! Вот ты где! – услышала писклявый голос директрисы. – Ты мне нужна, пойдём со мной в кабинет.

Обменявшись с Ребеккой непонимающими взглядами, пошла следом за грымзой. Поднялись на второй этаж, пошли по обшарпанному коридору.

В детском доме ремонт не делали со времён правления мамы, хотя поговаривали, что деньги выделялись.

Вошли в шикарно обставленный кабинет, напоминавший больше королевский. Огромные арочные окна до пола, дорогая позолоченная мебель, на стене большущая картина с изображением директрисы в полный рост.

Сколько же она стоит? Подпись на картине гласила, что это работа известного художника.

– Садись. – директриса указала рукой на красное кожаное кресло. Безвкусное, на мой взгляд, как и все здесь, хоть и безумно дорогое. Позолоченные вставки неуместны, цвет совсем не подходил к персиковому цвету стен.

– Я слышала от Дареи, что тебя не приняли в академию? – проболталась уже. – Собственно, как я уже говорила: ты бездарь. Но я всегда забочусь о своих подопечных, – закатила глаза, заботится она, как же! – И только по доброте душевной, хочу сделать тебе предложение, – она постучала золотой ручкой по столу. – Ты будешь работать на меня, так же, как и прежде, но будешь получать сто эдвиров за месяц, – это такие гроши, даже разносчики еды получают в разы больше. – Не благодари меня, – она кинула в меня контракт. – Подписывай.

– Даже не собираюсь. Я не буду на вас работать, и дело даже не в мизерной зарплате, и не в невыносимо тяжёлой работе, мы с вами просто не сработаемся. Через три дня выпускники разъедутся по академиям, я тоже покину вас.

– И что ты будешь делать? – насмешливо спросила она.

– У меня есть небольшое наследство от мамы, – на этой фразе, глаза директрисы вспыхнули алчным блеском.

На самом деле это копейки, скорее подачка, по сравнению с теми золотыми запасами, что были у нас. Всё разграбили: наш огромный дворец забросили, теперь там обитают бомжи, и асоциальные личности. Нет, чтобы с толком использовать здание, хотя бы школу сделали, или отдали бы сиротскому приюту.

У всех сирен был непревзойдённый вкус, и за тринадцать поколений накопилось огромное количество дорогих изделий, имеющих не только материальную, но и историческую ценность. Всё перешло в руки убийц моей матери.

– Я не собиралась пользоваться этими деньгами, – они как плата за убийство мамы. – Но, похоже у меня нет выбора, потом я планирую найти работу в столице… – директриса расхохоталась.

– Не смеши меня! Твоим планам не суждено сбыться!

– Почему?

– Твои документы у меня, без них тебе никуда не уехать. А я не собираюсь тебя отпускать. Не хочешь работать за деньги, будешь делать это за еду – она в гневе соскочила с кресла.

– У вас нет такого права! Держать меня! Это незаконно!

– Чихать я хотела на закон! Здесь я устанавливаю правила, и ты моя любимая рабыня, прикажу, и ты ботинки мне вылижешь, не то, что хлев! Свободна!

Развернувшись на пятках, вышла из кабинета, напоследок, громко хлопнув дверью.

Несправедливо! Неужели этому не будет конца? Я так всю жизнь проживу, буду видеть только горы навоза кругом?

Нет! Я не собираюсь с этим мириться! Пора творить судьбу собственными руками! Я принцесса, хоть и бывшая, во мне течёт кровь гордой женщины. Императрица никогда бы не склонилась, и я не буду!

Какие, однако, амбиции у этой директрисы! Кем она себя возомнила? Надо же сказать: ботинки я ей вылизывать буду! Не дождется! Во мне созрел план побега из детского дома, ставшим мне адом.

Уеду, найду себе жильё, за год подготовлюсь лучше, и на следующий непременно поступлю в академию.

Мама всегда говорила, что образование должно стоять на первом месте. Быть невеждой не пристало ни принцессе, ни простому человеку.

А пока сделаю вид, что смирилась со своим положением.

Иду в огород, выполняю задание директрисы: копаю грядки, поливаю саженцы, вечером чищу сарай, кормлю скот, дою коров.

Директриса ходит и радостно улыбается, довольная тем, что я подчинилась.

В дом иду, спотыкаясь, так устала, ноги ватные, руки не поднимаются.

Иду мимо закутка, слышу смех Дареи.

– Кевин, не надо… от твоих поцелуев у меня уже губы болят.

– А от поцелуев Криса – нет? – зло спрашивает оборотень.

– Не ревнуй, малыш, – она примирительно поглаживает его по плечу.

Кевин стоит спиной ко мне, он прижимает Дарею одной рукой, второй гладит её по талии, потом целует в шею.

Остановилась, мне стало завидно. Пока я пашу, как ломовая лошадь, приобретая новые мозоли на руках, кто-то развлекается по полной программе.

У них есть мечты, цели, стремления, а у меня одна цель: добраться до кровати, не упав от усталости по дороге и проспать дня два.

Увидев меня, Дарея засмеялась и похлопала по плечу Кевина, со словами:

– Посмотри на эту лохматую чумазую уродину.

Кевин повернулся, и тоже раскатисто рассмеялся надо мной.

– Что смешного? – скрестила руки на груди, приподняла бровь.

– Ты так убого выглядишь. – сказал Кевин. – Бери пример с Дареи, – та довольно улыбнулась, – она всегда хорошо выглядит, ухоженная, накрашенная. А ты? Умываться что, не научили? Ты платье бы одела, а то ходишь постоянно в этих джинсах.

– С удовольствием поменяюсь местами с ней. Даже интересно посмотреть, во что превратится твоя Дарея, убирая навоз в платье и на таких высоких каблуках. Убираться у скота: это наша общая обязанность. Я делаю мужскую работу, копаю огород. Видимо, парни в нашем детском доме до такой степени хилые, что это им не под силу.

Он прекратил смеяться, его глаза засверкали гневом.

– Что сказала, убогая?

– Сказала, что ты способен только тискать девок по углам!

– Хочешь, докажу обратное?

– Тебе слабó! Ты и одного дня не выдержишь.

– Спорим?

– Давай. Завтра ты сделаешь всё за меня, а я посмеюсь.

– Ещё посмотрим! – он ушел, толкнув меня напоследок.

– Завтра в пять утра, у хлева, – кричу ему вдогонку. Он резко разворачивается.

– Что в такую рань то? – жалобно сказал он.

– Коров доить нужно, если не хочешь, чтобы они замостители. Так как? Ты признаешь, что слабее девчонки? – приподнимаю бровь, насмешливо улыбаюсь.

– В пять, так в пять, – пошёл наверх.

– Кевин… – растерянно кричала Дарея. – Куда ты?

– Отсыпаться пошёл, ему завтра вставать рано.

– Убогая! Как тебе удалось развести его на слабó?

– Может не такая уж и убогая? А, красотка? – подмигиваю ей. – Переключись на другого. Этот парень будет занят весь день, и на тебя ему сил не хватит.

Стою, зеваю. Солнце только встало, на улице туман, от выпавшей росы сыро и промозгло: ёжусь, закутываюсь сильнее в тёплую кофту. Жду Кевина. Неужели передумал? А я так хотела отдохнуть сегодня. Коровы требовательно мычат, ждут еду.

Я уже хотела приниматься за работу, когда увидела сонного Кевина.

– Привет, – буркнул он. С улыбкой оглядела его. – Что? – непонимающе посмотрел на меня.

– Ты серьёзно будешь убирать в этих дорогих ботинках?

– А что? – вздохнула, закатила глаза, выдала ему пару резиновых сапог.

– Я это не обую! Они не подходят к брюкам. – рассмеялась.

– Ты не на фотосессию собираешься. Не выпендривайся, одевай!

Он переодевается, отдаю ему перчатки, мы заходим в сарай.

– Фу, блин! – недовольно зажимает нос. – Чем так воняет?

– Сам догадаешься, или подсказать? – меня веселит его реакция. – Даю ему вилы и тележку, сажусь на перегородку.

– Давай, греби! – командую им.

Какое это удовольствие, смотреть, как другие работают. Надо отдать должное, Кевин быстро со всем справился. Натаскал сена, всех покормил.

– И всё? – довольно спрашивает он, снимая перчатки.

– Нет, мой руки, иди доить.

– Кого? – рассмеялась.

– Глупый вопрос. Не меня же!

– Что, и это я должен делать? – оглядывается на нетерпеливо переступающих коров.

– Ну, если ты признаешь, что слабее девчонки, тогда не нужно.

– Ладно, рассказывай, как это делается.

Притаскиваю тазик с мыльной водой, ставлю стульчик напротив коровы. Она волнуется, оглядывается на него, недовольно бьет хвостом.

Во-первых, она привыкла только ко мне, во-вторых, он оборотень.

Кевин садится на стул, моет вымя, потом насухо вытирают.

– Показывай, что дальше?

– Массаж делай.

– Тебе? – непонимающе смотрит то на меня, то на корову. Смеюсь.

– Не мне, корове. Вымя погладь, а то она молоко тебе не даст.

Показываю, как надо, Апрелька довольно жмурится, когда руки Кевина неуверенно касаются её, корова распахивает глаза, потом привыкает, и искренне балдеет.

– Всё, можешь доить.

– Как?

– И я спрашиваю: как? Как тебе удалось столько лет прожить в детском доме и ни разу этим не заниматься?

– Не знаю, – конечно, это была моя обязанность.

– Смотри, – показываю ему, как надо, белые струйки молока, с металлическим звуком льются в ведро.

– О! Всё просто. Я сам!

Когда Кевин начинает доить, Апрелька волнуется, бьет хвостом, пару раз попадает ему по лицу. Потом так зарядила ему копытом, что оборотень отлетел в сторону на добрых два метра

– А! – кричит он. – Чертово животное!

– Тише ты! Напугал бедняжку, – подхожу к корове, глажу её по морде, чешу шею. Шея – это её любимое место, она довольно жмурится, вытягивает её, просит ещё ласки.

– Бедняжка? Да она так меня лягнула!

– Не болтай. Давай дои, пока я ее успокою.

– Как это у тебя получается? Ты всё время этим занимаешься, а она тебя слушается.

– Не всегда. Я тоже первое время так летала по всему сараю, потом научилась уворачиваться, а потом она привыкла.

С остальными дело пошло лучше.

Налили молока в бутылочку, идём кормить телят.

Кевин держит бутылочку, телёнок с радостным причмокиванием пьёт, пуская слюни.

– Прикольный, – улыбается оборотень, чешет его по голове.

– Этот телёнок – Апрелькин.

Кевин, какой-то хмурый, сводит брови вместе, а потом вообще говорит то, от чего у меня глаза расширяются.

– Ты извини, что издевался над тобой, это, правда, тяжёлая работа. И я врал, ты красивая, тебе даже краситься не нужно.

– Непривычно слышать это от тебя, – похоже, не только обезьяну изменил труд, даже на оборотня повлиял. Сбил всю спесь.

– А ты куда поступил?

– В ЭМА, вместе с Дареей.

– Я тоже хотела туда поступить, но мне пришёл отказ.

– Не может быть.

– В смысле?

– Я видел тебя в списках абитуриентов.

– Как такое возможно? Ты, видимо, ошибся.

– Нет, я не мог ошибиться.

Что это значит? Кому верить? Может, он так решил подшутить надо мной?

– Тебе, как и всем детдомовским, общежитие дали и стипендию назначили. Заезжать можно раньше, до начала учебного года.

– Но я видела письмо, там чёрным по белому написано: я не принята, – как хочется верить ему. Может, правда, в академии ошиблись и отправили письмо не тому человеку?

– Не знаю, что тебе на это сказать, – он улыбнулся. – Всё этот обжора все выпил. – убирает бутылочку. – Куда теперь?

– Грядку копать.

– Зачем?

– Тебе лучше спросить это у директрисы, для следующего сезона, наверное.

Процедили молоко, Ребекка собрала корзинку с завтраком, идём в огород.

– Да уж! – Кевин озадаченно смотрит на высокую траву. – Как тут копать? Всё же заросло? Что ей, тех грядок не хватает? – кивает на ухоженные грядки.

– Видимо, да, – пожимаю плечами.

Кевин копает, я лежу, смотрю, как его футболка взмокла, как со лба капает пот.

– Всё! Не могу больше! – откидывает лопату в сторону, обессилено падает рядом со мной.

– Хочешь яблоко? – достаю из корзинки фрукт с румяным, красным боком.

– Давай, – тянется рукой.

– Нет, у тебя руки в земле. Ешь с моих рук, – он откусывает и смеётся.

– Не проще нанять какого-нибудь мага? Он быстро бы перевернул всю землю.

– Маги стоят дорого, а наша работа бесплатная.

– Как ты терпишь это унижение? Послала бы её куда подальше, – закипаю, легко ему говорить!

– А ты? Как тебе быть на вторых ролях?

– Ты про что?

– Дарея крутит то с одним, то с другим, и ты со всем миришься.

Думала, обидится, убежит и не будет больше со мной разговаривать, но он согласно закивал.

– Ты права, – задумчиво произнес он. – Но она самая популярная девчонка.

– И что? Я считаю, это унизительно. Популярной её делаете вы.

– Слушай, Миди, ты мне нравишься. Давай дружить? Забудем все обиды, и начнём сначала? Если тебе понадобится какая-то помощь, я всегда готов её оказать.

– Зря ты предлагаешь, я ведь попрошу, – сузив глаза говорю ему.

– Давай! Я готов, хоть сейчас.

– Нет, сейчас не нужно, ночью. И это не совсем законно. Так что? Ты всё ещё хочешь помочь?

– А ты ещё та затейница. Ладно, раз уж сам напросился, по рукам, – протягивает мне руку.

– По рукам, – пожимая ему руку и улыбаюсь в ответ.

– У тебя красивая улыбка, – сверкает белоснежной улыбкой оборотень.

– У тебя тоже, – смеюсь и краснею.

– Вот, значит, как! – поворачиваем голову, над нами возвышается Дарея. – Ты променял меня на эту убогую?

– Дарея, ты неправильно поняла, мы просто… – не успела договорить.

– Да, – говорит Кевин, ошарашенно смотрю на него. – Знакомься, моя девушка.

– Что?!

Дарея буквально закипает, ещё чуть-чуть и пар из ушей пойдёт.

– Ты врёшь! – она сузила глаза, сжала кулачки. Кевин притягивает меня к себе и шепчет на ухо: подыграй.

– Что ты так расстроилась, Дарея? Иди, тебя Крис утешит, а может, кто-то другой.

Топнув ногой и прошипев: «Ты ещё пожалеешь, Миди», Дарея развернулась и ушла.

– Что это было? – возмущенно смотрю на него.

– Я помогаю тебе, а ты мне. Не бойся, это всё понарошку. Мы просто друзья. Не воображай себе ничего такого.

– Больно нужно! – фыркнула.

Мы весь день провели вместе с Кевином, Дарея проходила мимо нас, делая вид, что не замечает нас.

Поздно ночью, когда все спали, хихикая, мы крались по коридору. Я остановилась возле кабинета директора.

– Ты хочешь залезть туда?

– Да.

– Зачем?

– Хочу уехать отсюда, как и все выпускники, – дергаю ручку двери, естественно, она закрыта. Достаю из кармана отмычки и ковыряюсь в замке.

– Долго ещё? – он воровато оглядывается по сторонам.

– Сейчас, почти, – он закатил глаза, забрал у меня отмычки, повернул несколько раз и дверь поддалась.

– Прошу, – с обворожительной улыбкой пропускает меня вперёд.

– Спасибо, – удивлено смотрю на него. – А ты полон сюрпризов.

Иду к столу директрисы, открываю ящик за ящиком.

– Что мы здесь ищем?

– Мои документы. Она не хочет меня отпускать, а без них я не смогу уехать.

– Конечно, не хочет, – язвительно заметил он, – где она ещё возьмёт такую рабсилу! – он присоединяется к поискам, обшариваем ящики.

– Миди, это кажется твоё, – он протягивает мне стопку писем. Направляю на них фонарик.

– Это письмо из академии, – упавшим голосом говорю я. Открываю первое попавшееся, пробегаю глазами по строчкам.

– Что там? – заглядывает через плечо.

– Тут говорится, что я принята ещё месяц назад! И они предоставляют мне общежитие, как сироте, и учебники, и форму! А главное: стипендию! Всё за счёт академии!

– Я же говорил! – он довольно улыбается, визжу от радости, меня в буквальном смысле распирает, обнимаю его.

– Спасибо тебе, Кевин, – вытираю слёзы. – Я так мечтала об этом, готовилась, занималась. Хотела на будущем году штурмовать академию.

– Мы теперь вместе будем учиться. И моя комната – соседняя. Так что, если у меня будут проблемы с теорией, я к тебе. За тобой должок, ты меня сделала воришкой, – в кабинете загорается свет, и я испуганно прижимаюсь к Кевину.

– И вы ответите за это! – в дверях стоит директриса, в бигуди, и в шелковом халате. – Вы незаконно проникли в мой кабинет!

Она подходит к нам, дёргает меня за руку и шипит, брызгаясь слюной:

– Ты! Маленькая дрянь! Всю жизнь будешь пахать на меня! Я сгною тебя здесь!

Кевин вырывает меня, задвигает за себя.

– Вы не посмеете! У вас нет такого права: силой удерживать воспитанников.

– Да? И что ты сделаешь?

– Напишу письмо Эдуарду Аманатидису, он не только профессор, но ещё председатель магического профсоюза. Он защищает всех магов, даже абитуриентов. Как, интересно он отнесется к тому, что вы удерживаете у себя и нещадно эксплуатируете будущую талантливый студентку?

Директриса побледнела, а я с благодарностью смотрела на Кевина, меня никто и никогда так не защищал.

– И мы забираем это, – он достает мои документы из ящика. Советую вам поискать другого скотника. Миди уезжает, как и все.

– Ну и пусть валит! Тварь неблагодарная! Когда её полуживую притащили из леса, я приняла её, выхаживала. И это твоя благодарность, Мидэя?

– Что, мне теперь пойти к вам в вечное рабство? Нет уж! Спасибо.

Кевин вывел меня из кабинета.

– Спасибо тебе, – не знаю, как его благодарить.

– Ничего сестрёнка, не дрейфь, прорвемся, – щелкнул меня по носу, обнял за плечи и проводил до комнаты.

Я еду! Я поступила! Прыгаю как сумасшедшая по комнате, не чувствуя никакой усталости.

Моей радости нет предела, наконец-то я получила шанс изменить свою жизнь, и зубами буду держаться за него.

Глава вторая

Следующий день – сборы, но мои обязанности никто не отменял.

Я уже начала чистить, когда в сарай пришел Кевин.

– Привет. Сегодня я соответствующе оделся? – он покрутился вокруг себя. На нём старые джинсы, потертая футболках, кожаные сапоги.

– Да, в самый раз. Что пришёл?

– Как я брошу свою подругу? Тем более, Апрельке больше нравится, когда я её дою.

– С чего вдруг?

– Я умею находить путь к сердцу женщины, – достает из кармана морковку и кормит её. Предательница довольно хрумкает.

Вдвоём мы быстро всё переделали. Кевин нёс ведро с молоком.

– Ты не будешь скучать по своим зверям?

– Буду, конечно, но я хочу учиться, хочу чего-то добиться в жизни. Моя прабабушка в мои годы уже сражение выиграла. А я? Чего добилась? Виртуозно чищу сарай? – он рассмеялся.

– Какая ты смешная, Миди, – обнял меня.

Я уже не помню, как это, когда тебя обнимают, чувствовать чьё-то тепло, видеть, что кому-то нужен и важен.

Нет, я к нему отношусь не как к парню, влюбленности нет, он мне почти как брат.

– Какая идиллия! Два свинопаса! – Дарея похлопала в ладоши. – Отличная пара! – Крис рассмеялся.

– Да, я согласен. Пошли. – Кевин утянул меня за собой.

– Похоже, она ревнует. – смеясь сказала ему.

– Очень! Поэтому и кинулась утешаться в объятия Криса.

– Тебе она нравится?

– Теперь не особо. У меня есть девушка получше.

– И кто она?

– Ты. – Кевин внимательно посмотрел на моё вытянувшееся лицо, рассмеялся. – Я шучу! Что ты так перепугалась?

– Шуточки у тебя, однако.

Вечером собрала вещи. Я в предвкушении чего-то нового. Завтра моя жизнь круто изменится. Не знаю, в лучшую или худшую сторону.

Утром за мной зашёл Кевин. Его сумка была перекинута через плечо.

– Готова, красотка?

– Так уж и красотка?

– Конечно, – он взял мой чемодан, сумку перекинул через второе плечо.

– Пошли, автобус скоро приедет.

Мы стояли у ворот детского дома, я с тоской оглядывалась. Не думала, что буду скучать по этому месту, всё-таки я столько лет здесь провела. Дарея смотрела на нас, кривилась.

– Какие у тебя волосы шикарные, – он крутил в руках длинную кудрявую порядку.

– Белые! У всех сирен они золотые, только у меня белые.

– А мне нравится. А почему так?

– Из-за отца, гены.

– А да, я помню! Учили по магистории. Как тебе, кстати, когда говорят про твою семью?

– Ужасно. Они так сухо, обыденно рассказывают, про ужасную трагедию, – обернулась, к нам шла директриса.

– Миди, – ласково начала она, – иди сюда, мне нужно поговорить с тобой.

Отходим в сторону.

– Я прошу тебя, не уезжай, хотя бы до начала учебного года. Ещё недельку поработай здесь, новенького обучи. Ни черта же не справляется!

Неожиданно, она просит о помощи у меня?

– Нет, не останусь, – если я сейчас не уеду, чувствую, застряну надолго.

– Какая же ты…

– Неблагодарная? – усмехнулась я.

– Да! Ладно, я! Но ты даже скотину не пожалела.

Директриса знает, где моё больное место.

– Скажите одно, это вы подделали письмо из академии?

– Да! Нечего делать там, таким убогим, – я не держала на нее зла.

– Хочу с вами попрощаться. Как бы там ни было, мы столько лет знаем друг друга. Надеюсь, вы когда-нибудь найдёте своё счастье, и перестанете плеваться ядом. Жаль мне вас, как это ужасно, наверное, гореть в вечной злобе, и трястись над награбленными миллионами.

– Гадина.

Я улыбнулась, никому не позволю испортить себе настроение.

– Всего доброго, – пожимаю ей руку.

Обернулась, как раз подъехал автобус.

– Миди, давай быстрее! – Кевин грузил вещи в автобус.

Мы ехали три часа, выспалась на плече Кевина.

– Приехали, Миди, – он трясет меня за руку.

Оглядываюсь, мы уже в аэропорту, потом ещё шесть часов лететь до острова, где находится академия.

Мы шли к зданию, когда услышала восхищенные возгласы друга.

– Ни хрена себе! – воскликнул Кевин.

– Что?

– Ты посмотри, какая красивая ведьмочка!

Осмотрелась по сторонам. Нам навстречу, шла высокая девушка, в экстра мини, с глубоким декольте, где были видны все прелести, Чёрные волосы кудрями спадали на плечи, в зелёных глаза: насмешка.

– С чего ты взял, что она ведьма?

– Смотри позади неё.

За ней летела метёлка, на черенке висел небольшой котелок, на нём сидел чёрный кот.

– Класс! Но она птица большого полета, не по зубам тебе, – поддела друга.

– Ещё посмотрим, крошка, – он взъерошил волосы. – Миди, справишься с чемоданом, а я помогу ей.

– Иди уже герой-любовник, – засмеялась.

Кевин пустил в ход все свое обаяние, сверкал белозубой улыбкой, сыпал шуточками, но она смотрела на него свысока, насмешливо.

– Ха-ха-ха! – Дарея в прямом смысле, святилась от счастья. – Я смотрю, Кевин прозрел и бросил тебя!

Как мало человеку нужно для счастья: кому-то плохо, и всё, её день сложился.

– Дарея, что ты пристала? Следи лучше за Крисом, он уже глаз положил на блондинку, – она со злобной усмешкой повернулась.

– Как положил, так и уберёт. Черт! Эта дракониха! На них все парни западают. – меня передернуло, ненавижу этих тварей: драконов. И у меня на это есть веская причина, сволочи, перебившие всю мою родню, не могут мне нравится.

– Как ты догадалась?

– У неё кольцо с огнедышащим драконом.

Дарея убежала спасать свои отношения, а я остановилась, мой чемодан на колёсах зацепился за решетку, дергала, придерживая сумку на плече.

– Девушка, позвольте я вам помогу, – передо мной опустился на корточки парень, освобождая мой чемодан. Я вижу только его макушку. Сердце бьется сильнее, не знаю, почему.

Он поднимает голову – и всё, я понимаю, что мир улетел в тартарары. Смотрю в глаза цвета молочного шоколада, на широкую, белозубую улыбку, чувствую, как краснеют щёки. Он у моих ног, сердце бьется сильнее.

– Я Алонзо. – встаёт, и теперь он смотрит сверху вниз на меня.

– Я Миди.

– Позвольте ваш багаж, – берёт сумку за ремешок, надевает на себя, а когда перехватывает ручку чемодана, наши руки соприкасаются, и меня бьёт током.

Что же со мной творится?

Сдаём багаж, Алонзо предлагает пойти в кафе. Его рука ложится на талию, он притягивает меня к себе, запах бергамота и лимона окутывает, к ним присоединяются ароматы кожи и табака, кружат мне голову. Чувствую непривычное волнение во всём теле, словно маленькие фейерверки взрываются во мне.

Нужно отстраниться от него, мы знакомы несколько минут, и то, что происходит, недопустимо.

Но я не могу, я одурманена этим человеком.

Он заказал мне горячий шоколад и пирожное, не позволив расплатиться.

– Никогда не встречал такой красоты, – задумчиво прошептал он. Я покраснела, чуть не подавилась пирожным.

– Что? – он потряс головой.

– Я говорю, пирожное красивое, – ох, а я уже напридумывала себе невесть что. Что он так отзывается обо мне.

– Миди, расскажите о себе?

– Нечего рассказывать: я сирота с шести лет, жила в детском доме.

– А куда вы летите?

– В академию.

– В ЭМА?

– Да.

– Надо же, это отлично. Предлагаю вам свою дружбу, и давайте перейдем на «ты».

– Хорошо, с удовольствием. – Он улыбнулся, ускоряя моё сердцебиение.

Объявили посадку, он расплатился, взял меня за руку, переплетая нашей пальцы.

Интересно, есть ли у него девушка? Почему меня волнует этот вопрос? Не могла же я влюбиться, увидев человека один раз, ничего о нём не зная?

Прошли регистрацию, Кевин подмигивал мне, показывал большой палец, он так и таскался за ведьмочкой, теперь на его руках сидел чёрный кот.

Я села в самолёт, возле окна, в экономе, рядом со мной опустился расстроенный Кевин.

– Она летит в бизнесе. А твой что?

– Он не мой! – покачала головой. – И он тоже в бизнесе. И как обстоят дела с ведьмочкой?

– Неприступная попалась. Ну, ничего, это даже интересно, пусть побрыкается, слаще победа будет.

– Ты страшный человек, – рассмеялась, уткнулась ему в плечо. – Кевин, а бывает любовь с первого взгляда?

– Серьёзно? Ты, что ли, втюрилась?

– Сама удивляюсь, глупость какая-то.

– Ничего, ты ему тоже понравилась, он всю дорогу руку твою не отпускал.

– Ты, правда, так считаешь? – сердце забилось сильнее, оно сегодня вообще с ума сходит.

– Поверь, мне со стороны виднее.

– Ерунда это, он просто был вежливым.

– Ага. – Кевин расплылся в улыбке. – Поэтому он идет сюда, вместе с вещами?

Я приподнялась с кресла, Алонзо искал меня взглядом, увидев, улыбнулся, опустил глаза, подошёл к нам.

– Привет. Как тебя зовут? – обратился он к Кевину.

– Кевин. А что ты хотел?

– Я хотел бы тебя попросить, поменяться местами.

– Ну и зачем мне это надо? – вот сволочь! Только что переживал, не знал, как быть поближе к своей ведьмочке, а тут сопротивляется. Толкнула его в бок, многозначительно посмотрела на него.

– Может, за этим? – Алонзо протянул ему пятьсот эдвиров.

– Серьёзный аргумент. – довольно улыбнулся вымогатель, достал сумку и подмигнув мне, ушёл.

Алонзо садится рядом, наши ноги соприкасаются, я краснею, похоже, это моё постоянное состояние рядом с ним.

– Миди, извини, но я хочу знать, кто он тебе? – у него сосредоточенное, взволнованное лицо.

– Друг, – он облегченно выдохнул, повеселел.

– Я тебя знаю не больше часа, и ещё не знаю, что со мной творится, это впервые, понимаю, это несколько поспешно… Ты будешь моей девушкой? – на выдохе говорит он последнюю фразу.

Что?! Ошеломлённо смотрю на него, Алонзо быстро тараторит.

– В академии полно парней, и как только они тебя увидят, я уверен, будут ухаживать за тобой. Я не могу так рисковать. – Его девушкой?!! – Я же вижу, что нравлюсь тебе. Миди, не молчи, пожалуйста. Это несвойственно мне, я никогда, никому это не предлагал.

Я просто в шоке. Я ему понравилась! Самому красивому парню в моей жизни!

– Миди… – он берёт мою руку в свою, от чего мое дыхание учащается, подносит к губам, плавит меня своим проникновенным взглядом, выворачивает всю душу наизнанку. Мягкие губы касаются кончиков пальцев невесомым, легким поцелуем. По телу разливается тепло, согревающее душу.

– Алонзо я… – хочу этого, – согласна.

Он берёт мой подбородок, смотрит в глаза, ждёт разрешения, облизываю пересохшие губы. Алонзо касается моих губ своими, исчезает весь мир, сердце замирает, а потом начинает колотиться с бешеной скоростью, обвиваю его шею руками, притягивая ближе, его сильные руки сжимают мою талию.

Пусть это глупо, безрассудно, но я знаю: это моя судьба. Я словно знаю его всю жизнь, такое ощущение, что мы встречались раньше, я не могу вспомнить, где.

– Кхе-кхе, – слышу женский голос возле нас. Отскакиваю, пойманная на постыдном поступке, отворачиваюсь, увидев осуждающий взгляд стюардессы. – Извините молодые люди, но такое поведение недопустимо, не в самолете.

– Простите, пожалуйста, – упавшим голосом говорю ей, готовая сгореть со стыда на месте.

На соседнем ряду слышу язвительные смешки и осуждающие взгляды. Дарея качает головой, одними губами говорит: «Ай-яй-яй!» Дожили! Девушка лёгкого поведения осуждает меня!

– Господи, стыд то какой, – утыкаюсь носом в его шею, дурманящий запах облегчает страдания, крепкие мужские объятия дарят покой.

– Миди, перестань. Ничего такого не случилось. Ты моя девушка, я имею право тебя целовать, где хочу. В том и смысл отношений.

На слове "моя" сердце замирает, вглядываюсь в тёплые карие глаза, в них столько нежности.

Мой первый поцелуй был подарен практически незнакомому парню, ставшему моим. "Моим" проносится в моей голове, улыбаюсь.

Не прошло и суток, как я покинула стены детского дома, где никогда ничего интересного со мной не происходило, словно жизнь замерла на месте, и тут путешествие, интересный парень, первый поцелуй, жизнь насыщена событиями.

Покопалась в душе, ища раскаяние за совершенное, но его не было, наоборот, ощущение, что я всё правильно делаю, что так и должно быть, что это мой парень, моя судьба.

– Надо мной сестра смеётся. – улыбаясь говорит он.

– Почему?

– Говорит: гроза всех девушек попал в плен, и так быстро. Она мечтает с тобой познакомиться.

Гроза девушек? И сколько у него их было? Неприятно, он-то у меня первый. С другой стороны, это была бы ненормально, если бы в его возрасте, он ни с кем не встречался.

Послышалось грозное шипение. Это Дарея на соседнем ряду ругалась с Кристианом.

– Ты бросаешь меня из-за драконихи? Один взгляд на неё, и ты поплыл? Ты в своём уме?

Что-то меня насторожило в этой фразе, но я не могла сосредоточиться, поездка вконец меня вымотала.

Объятия Алонзо окутали меня, как пуховое одеяло, поцелуй в макушку и слово: «Спи», прикончили меня, я уснула.

– Миди, – горячее прикосновение к щеке разбудило меня. Потянулась, открыла глаза и встретила нежный взгляд Алонзо.

– С добрым утром, красавица, – посмотрела в окно, где над пушистыми облаками проглядывало красное солнце

– Уже посадка скоро.

– Я что, уснула?

– Да.

– А ты так и не спал?

– Не смог, боюсь тебя потерять, боюсь закрыть глаза понять, что это сон. Ты только не смейся, я тебе расскажу одну историю про себя. Однажды я видел тебя, во сне, но тогда ты была маленькой и место было нереальным.

– Как же ты узнал, что это я?

– Когда наши руки соприкоснулись, это были те же самые ощущения, что и во сне, много лет назад. Я тебя так долго искал. Был уверен, что тот сон – реальность. И ты существуешь. Искал тебя в каждой девушке, когда нашёл, не сразу узнал, ты изменилась, только ощущения рядом с тобой остались прежними. Не заморачивайся, просто не выспался. Прости, если напугал тебя, ты сейчас, наверное, думаешь, что я сумасшедший?

– Нет. Я тоже чувствую, что знаю тебя всю жизнь.

– Ох! Остров! – воскликнула Дарея, прерывая романтику между нами, она прилипла к иллюминатору. – Какой огромный! Море! Белый песок! Боже, я не верю, что буду жить здесь! Ой, вот академия, – оглядываясь на спутника, она тыкала пальцем в иллюминатор.

– Где? – спрашивал он, заглядывая в окно.

– Ну вот, огромный серый замок, а кругом лес, поле. А вон и пляж недалеко. Это рай!

Я тоже прилипла к иллюминатору. Бесконечное голубое море, на острове: горы с гротами, зелёные деревья, от академии до городка далеко.

Академия величественно возвышалась, даже смогла рассмотреть статуи на нём.

– Красиво. – Алонзо заглядывал через мое плечо, и я в один миг забыла о красоте внизу, потому что его дыхание обожгло мне шею.

– Представляешь, мы будем учиться вместе, может, даже одну комнату выпросим.

Увидев испуганное выражение моего лица, поправился:

– Не сейчас, со временем. Будем вместе ходить гулять.

Я представила, как это будет чудесно, я больше не буду одинока.

Мы приземлились.

Стояли в обнимку с Алонзо, ожидая багаж. Он иногда чмокал меня в щеку, я обнимала его за талию, молила бога про себя: пусть это не кончается никогда, пусть мы будем вместе, ведь должна же начаться белая полоса? Сколько ещё будет ужасов в моей жизни? Интересно, а мама бы одобрила его?

Крепче прижалась к нему. Не расстанусь с ним! Ни за что! Пускай хоть мир рушится, его я не отпущу!

– Привет! – рядом с нами остановилась дракониха, та самая.

Ощетинилась, скривилась, по моим венам, словно кипящая лава, разливалась ненависть. Она протянула мне руку для рукопожатия.

– Я Эльза, – с нажимом сказала она, а я мысленно расчленила её на мелкие кусочки. – Ты не пожмешь мне руку? – она насмешливо приподняла бровь.

– И не подумаю, – грубо сказала ей.

– Почему?

– Я не жму руку драконам, и не желаю иметь с вашим проклятым родом ничего общего!

– Забавно, что за двойные стандарты?

– В смысле?

– Обниматься с драконом ты можешь.

До меня не сразу дошел смысл её слов, когда поняла, о чём говорит Эльза, отпрыгнула от Алонзо, как будто он превратился в мерзкую и склизкую жабу.

– Миди, ты чего? – он непонимающе смотрит на меня.

– Ты дракон?! – говорю громче, чем позволяет приличия, на нас оглядываются люди, но сейчас мне всё равно.

– Да, а что? Это проблема? – он хмурится.

– Да!

– И почему? Миди иди сюда. – он тянет руки ко мне, отступаю на шаг. – Что происходит? Я не понимаю? – с тоской говорит он.

– А то, что я сирена! Не нужно объяснять, почему это огромная проблема?!

– Что?! Это невозможно! Ты врёшь! Скажи, что это шутка! У сирен золотые волосы.

– У всех, кроме меня. Не приближайся больше ко мне! Никогда! – с ненавистью беру подъехавший на ленте багаж.

Иду, вытирая слёзы.

Господи, за что? Как я могла влюбиться в дракона? Во врага! Предателя! Убийцу!

Не он, конечно, убивал, его родственники, но всё же.

Сердце раскололось на куски, в душе такая боль, что хочется орать, упасть на пол, и биться в истерике.

Теперь мне хочется убежать обратно, в детский дом. Как я буду учиться с ним в одной академии? Встречаться с ним в коридоре?

Глава третья

Вышли из здания аэропорта, я отшатнулась, возле автобуса, который почему-то был без колёс, стоял пещерный гоблин. Я впервые вижу его вживую.

Он сутулился, на спине у него был горб, заостренные уши подрагивали от раздражения, красные глаза презрительно рассматривали меня, длинные серые руки с огромными черными ногтями потянулись к моему чемодану.

– Позволь, я возьму, – он изобразил улыбку до ушей, я постаралась ответить, но, скорее всего, у меня получился оскал.

– Деревенская? – он закатил глаза.

– Что, простите?

– Ты так смешно выпучила глаза, впервые видишь гоблина?

– Да, извините, если я вас обидела. Я не специально, – покраснела.

Так неприятно быть невоспитанной невеждой. Я просто растерялась, и не смогла скрыть свою реакцию.

Он загружал вещи в автобус.

– Простите, а разве этот автобус исправен? – спросила у гоблина.

– Диагностикой занимаешься? – насмешливо спросил он, уголки его губ почти достали до уха.

– Нет, просто… А где колёса?

– Ох, провинция! Садись в автобус уже.

Вот грубиян! Поднялась по ступенькам, села на заднее сиденье, рядом со мной опустился довольный Кевин.

– Что у тебя с ведьмочкой?

– Её зовут Тасмин Лаво. – мечтательно закатил глаза.

– А, ясно. Почему у тебя кофта обязана вокруг талии?

– Моя горячая девочка постаралась. – блаженно улыбнулся Кевин, зачесал упавшую на глаза белую прядку.

– Каким образом?

– Я не хочу об этом говорить. Ты будешь смеяться.

– Колись уже! – толкнула его плечом.

– Я ей сказал, что у меня самые красивые ягодицы…

– И?

– Что и? Она попросила продемонстрировать, повернулся, а она меня подпалила, – я засмеялась.

– Подруга называется! – скрестил руки на груди и отвернулся.

– Ну прости. – обняла его за шею. – Не дуйся. Просто она права. Я бы на её месте, так же поступила.

– Ты владеешь стихией огня?

– Нет. Я бы тебя спичками подпалила. – прыснула от смеха, представив картину.

– Ох уж эта женская солидарность! А что у тебя с Алонзо? – перестала смеяться, нахмурилась.

– Я не хочу об этом говорить.

– Миди, я же тебе всё рассказал, ты…

– Не могу сейчас, потом как-нибудь.

Наш автобус поднялся на метр и плавно двинулся вперёд. Выглянула в окно.

– А как он едет? – спросила Кевина.

– Летит. Это специальная разработка профессора Аманатидис. Подробности не знаю.

– А что, ведьмочка Тасмин на метле полетит?

– Нет, они с твоим едут на другом, для богатеньких. – Кевин скривился.

– Он не мой! – Кевин усмехнулся. – Может, ну её? Похоже, она та ещё принцесса.

– Ничего, я собью с неё всю спесь.

Впереди показался замок.

Мы проезжали по брусчатой дорожке, по бокам невысокий каменный забор, за ним полянка с ровно подстриженной травой, клумбы с цветами.

Автобус остановился, и мы поспешили выйти.

– Да уж! – Кевин, задрав голову, смотрел на высокий замок, которой окутывал зелёный плющ.

Гоблин проводил нас до холла, выгрузил вещи. Нам навстречу шла невысокого роста женщина, в сером брючном костюме, с седыми волосами, собранными в кичку.

– Добрый вечер, абитуриенты. Я профессор Кюри. Я буду вести у вас домоводство, а также, мне велено заняться вашим размещением в общежитии. Сейчас я назову фамилии, а второкурсники вас проводят по комнатам. Если эти оболтусы почтут нас своим присутствием.

Эти самые «оболтусы» прибежали, пихая друг друга локтями. Увидев строгий взгляд профессора, остановились, опуская голову. Вперед всех вышел рыжий парень.

– Простите профессор, задержались.

– Я не удивлена, Фабио, другого я от тебя не ожидала, – смерила его презрительным взглядом.

Она называла фамилии, корпус, номер комнаты и ученики расходились.

– Мидэя Бишоп: корпус два, комната тринадцать. Кевин Спейс: корпус два, комната четырнадцать, – радостно переглянулись: мы с ним соседи. – Идите, что стоите? Фабио, проводи, – подала ему знак рукой.

– Давай красотка, помогу с чемоданами, – рыжий бесцеремонно снял сумку с моего плеча. – А то твой друг не отличается галантностью. Я Фабио. – представился он.

– Да, я слышала. А я Мидэя, а не красотка.

– Готов с этим поспорить.

– Эй, парень, полегче, – Кевин улыбнулся, и шепнул мне на ухо:

– Ты пользуешься успехом, – я скривилась.

– Ага, сомнительным.

Наши гулкие шаги эхом разносились по пустому коридору, Я уже запуталась, сколько мы поворотов сделали. Шли по коридору, вдоль стены стояли коричневые шкафы со стеклянными дверцами, внутри грамоты, кубки. Потом поднимались вверх по мраморным ступеням лестницы. С интересом рассматривала чугунные, ажурные перила лестницы.

– Комнаты пока открыты, временное неудобство, – говорил Фабио. – Каждый, кто въезжает, сам меняет замок. Ваш: второй этаж.

– Надеюсь, карта есть, а то я заблужусь. Вряд ли меня кто-то найдёт в таком лабиринте, буду местным призраком.

– Глупости, – махнул рукой Фабио. – Я же привык. Запомни: вдоль коридора, налево, потом направо, проходишь семь комнат, спускаешься вниз…

– Всё, достаточно, – подняла вверх руки, в знак капитуляции. – Я теперь точно запутаюсь.

– Извини. Через неделю занятия. Вы готовы?

– Да, но страшно немного, вдруг вылечу.

– Да, это запросто. Но главное экзамены вовремя сдать. Вот и пришли, – он толкнул дверь. – Твоя комната напротив. – кивнул он Кевину.

– Ух ты! – восхищался Кевин, – Прикольная квартирка.

– Не обольщайтесь так, она на двоих. Кого-нибудь к тебе подселят. – сказал Фабио.

Бросила сумки на пол, кружилась.

Подбежала к арочному окну, из него открывался вид на пруд.

– Лебеди! Кевин там лебеди! – он рассмеялся. Я продолжала бегать по маленькой квартирке, открывая двери комнаты. Первая, была в розовых тонах, с белой мебелью, следующая: в голубых тонах.

– Эту хочу! Кевин принеси сумки сюда.

Дальше по коридору были ещё две белые двери, за одной была огромная, прозрачная ванна, шкафчики с зеркалом и, по размерам ванная комната, как моя, в детском доме.

Кухня: отдельная тема. Столько техники, круглый белый стол посередине, милые шторки на окна.

Вернулась в свою комнату, упала на мягкую кровать.

– Моё! – радостно кричала. Ни подъемов раньше солнышка, ни противной директрисы, я сама себе хозяйка.

– А ты прикольная, – Фабио сел на стул напротив. – Второй этаж занимают второкурсники. Заходи, чаю выпьем. Мне родители варенье вкусное прислали.

Смутилась, села на край кровати. Совсем забыла, что я не одна.

– Мне вещи разбирать нужно.

– Я не прямо сейчас зову, вечером заходи, – встал и ушёл.

– Ну ладно, ты устраивайся, я пойду свою гляну, – Кевин поставил мою сумку на пол.

Я вешала свои немногочисленные пожитки, когда услышала стук каблуков, и возглас:

– Господи! Какое убожество! Совсем академия разорилась! И я здесь должна жить? Мама, купи мне дом! Да ладно! Подумаешь, прокляла твою подругу, всего-то прыщами обсыпало, ну, повалялась в коме пару дней и всё! Ну, если тут клопы, я прокляну и вас. – дверь распахнулась и на пороге стояла ведьмочка, Тасмин. Отодвинув магфон от уха, смерила меня презрительным взглядом, словно, я навоз какой-то. – Мама, я тебе перезвоню.

– Что ты тут делаешь? Ты что, воровка?

– Нет, я твоя новая соседка. Очень приятно познакомиться. Я Миди, – протягиваю руку, она кривится.

– Я не собираюсь с тобой жить!

– Девочки, – к нам заходит профессор Кюри, – устроились уже? Познакомились?

– Слушайте, вы, старушка в костюме прошлогодней коллекции, уберите эту! – она тычет в меня пальцем.

Я думала, Дарея самая раздражительная, надменная, высокомерная… Оказалось, Тасмин переплюнула её. Одним словом: ведьма!

– Тебе надо, ты и уходи. Я сюда первая заселилась.

– Мадам Кюри, – злобно шипела Тасмин, – я дочь верховной, возможно, в будущем займу место мамочки. Почему я должна делить комнату с какой-то убогой?

– Не нравится? Вот бог, вот порог – жёстко сказала профессор. – Вы – только абитуриенты, должны пройти жесткий отбор и запросто можете вылететь отсюда – Тасмин мерзко улыбнулась, похоже, пакость задумала.

Она подошла ко мне и прошептала на ухо:

– Ты вылетишь отсюда, поверь, я постараюсь.

– Успокойся уже, я не нравлюсь тебе, как соседка, поверь, я тоже не в восторге от такого соседства. Давай будем искать компромисс?

– Нет компромисса! Вали отсюда! А то прокляну, в могилу заведу тебя.

Как-то страшно стало, я слышала разговор Тасмин с матерью, из него поняла: она сможет. Но сдаваться не собираюсь, не на улице же мне жить.

Что в ней только Кевин нашёл? Ну да, красивая, умеет себя показать, но это ничто по сравнению с её ужасным характером.

– Выйди из моей комнаты и закрой дверь с той стороны, – холодно сказала ей.

– Что?! Да как ты смеешь?! – подхожу и выталкиваю её из комнаты, захлопываю дверь.

– Всё! Ты труп! – у неё меняется голос, становится, загробным, от него мороз по коже. – Запомни мои слова: земля, небо, темные силы, беру вас в слуги, пусть пропадёт моя обидчица, в могиле сгниет. Как я сказала, так и будет!

Моё тело окутало холодом, захотелось спать, веки начали закрываться, еле дошла до кровати и просто рухнула в темноту…

Я почему-то маленькая девочка, бегу за мамой по нашему саду, следом за мной бежит кухарка, Тина.

– Принцесса. Подождите, вам нельзя туда.

Остановилась, оглядываясь по сторонам.

– Мама! – слёзы льются из глаз, я хочу её видеть, почему она убегает?

Между деревьями мелькнули золотистые волосы. Вытерев слезы ладонью, поспешила следом за ней.

Вышла на полянку, там сидели все сирены: моя бабушка Аделаида, тётя Персефона, и даже те, кого я видела только на портретах.

Они сидели мирно пили чай, каждую обнимал её фаворит.

Мама подошла к мужчине с белыми, как у меня волосами и цвет глаз у нас с ним был одинаковым.

Он нежно обнимал маму, целуя её в висок.

– Мама? Это кто? – она повернулась и улыбнулась.

– Это твой папа, – Я никогда его раньше не видела, он умер, когда мама была беременна мной.

– Тебе нельзя здесь быть, Миди, ещё очень рано.

– Но мама, я хочу быть с тобой, мне так плохо без тебя, я не могу больше. Все меня ненавидят, каждый хочет уколоть побольнее. И сирен больше нет, я не хочу быть единственной на всей планете!

– Тебе нужно вернуться. На тебя вся надежда, нужно установить мир между сиренами и драконами.

– Мир? Да они убили тебя, тетю, бабушку и… Всех! Даже тех, кто был предан нам. И почему тётя и бабушка обнимают своих убийц? – мужчины опустили головы.

– Подрастёшь – поймёшь. А теперь возвращайся, тебе нельзя здесь быть, – мама с папой подошли, обняли меня с двух сторон. Так тепло, спокойно. Папа поцеловал меня в макушку.

– Помни, Миди: остерегайся Элифаса Пикинджилла. Это опасный человек.

– Он же президент? Как мы можем с ним встретиться?

– Помни, что я тебе сказала. Теперь тебе пора… – мамин голос блек, исчезал.

Распахнула глаза, по лицу бежал пот, возле моей кровати стояла профессор Кюри.

– Слава богам! Ты очнулась! – Я сглотнула, говорить было тяжело, во рту словно пустыня, губы все слиплись.

– Пить… – хриплым, бабушкиным скрипучим голосом попросила я.

– Да, конечно, – она помогла мне сесть, поднесла стакан с водой, в теле жуткая слабость. Сделала глоток воды, он покатился по горлу, обжигая.

– Всё, достаточно. Ты слишком долго не пила и не ела.

– Долго? Это сколько?

– Ты пять дней была в коме. Мы уже не надеялись, что ты выживешь, слишком сильное проклятие наложила на тебя Тасмин. Даже верховная, мадам Лаво, не смогла его снять.

– И что теперь будет с Тасмин? – профессор Кюри, нахмурилось.

– К сожалению, мы не сможем её отчислить. Её мама очень влиятельная женщина, приближённая к президенту.

– К Элифасу Пикенджиллу? – слова мамы всплыли в голове, она же предупреждала, держаться от него подальше.

– Да. Тут к тебе друзья приходили. Одного ели выгнала.

– Да, – улыбнулась. – Кевин может быть настойчивым.

– Нет, – она покачала головой. – Его звали… – профессор задумалась. – А, точно! Алонзо.

– Он был здесь?

– Даже ночевал возле тебя, и замок поставил. Теперь ты можешь заходить по своему отпечатку пальцев.

– Зачем вы позволили? – не хочу быть обязанной ему.

– Он же твой друг?

– Нет, это не так, – таких друзей и врагов не надо.

– Надеюсь, до суда тебе станет легче.

– До суда?

– Да. Я не сказала? – покачала головой. – Суд будет решать, что делать с Тасмин. Ты должна быть там, со стороны обвинения. Суд будет проходить в академии. Её мы переселили, так что не беспокойся, Тасмин не сможет тебе навредить.

– Угу, пока я сижу в комнате. А когда выйду?

– Об этом будем думать потом.

Только сейчас заметила кристалл рядом с собой. От него тянулись лучи, по ним, как по венам текла голубая дымка, они заходили мне в левую руку.

– Что это?

– «Красный лев», он придаёт тебе силы, помогает бороться с болезнью. Раз тебе лучше, я заберу его, он очень ценен, наполнить его: энергозатратно.

– Хорошо, мне лучше, забирайте.

– Тогда я пойду, – я кивнула, разговаривать всё равно было трудно.

Как только профессор Кюри ушла, в моей голове поселилась одна мысль: приходил Алонзо! Пыталась унять радостное волнение, не очень получалось.

Не стоит обольщаться, может, он ждал, когда я умру, чтобы порадоваться самым первым?

Меня опять утягивает в сон, сквозь него, слышу чьи-то шаги, горячие прикосновения к руке.

– Миди, прошу, очнись, девочка моя, – он прижимает мою руку к своей щеке, становится так хорошо.

Нужно прогнать его, но у меня нет сил, ещё мгновение понежусь, забуду на минуту, что нам нельзя быть вместе, что нас разделяют реки пролитой крови. Её не перейти.

Он целовал каждый пальчик, я открыла глаза и увидела улыбку на лице, сердце бешено застучало, но я постаралась сохранять невозмутимое выражение.

– Что ты здесь делаешь? – он с сожалением положил мою руку на место, сглотнул, видела, как он помрачнел.

– Хотел тебя проведать. Ты всё-таки была моей девушкой, хоть и недолго.

Была, была, была… Проносилось в голове.

Уже нет.

– Ты понимаешь, что мы не можем быть вместе?

– Да, понимаю. Сестра уже наябедничала дяде, и он запретил общаться с тобой.

– А кто у тебя дядя?

– Элифас Пикинджилл. Он растил меня и сестру, когда мы потеряли родных. Твоя семья слишком много принесла боли моей.

– Моя семья? – вспыхнула, как спичка. Да, как он смеет? – Ты что-то путаешь, это твои родственники убили всех, разгромили мой дом.

– Я не буду с тобой спорить, но ты не права, у них была на то веская причина.

– Не желаю тебя слушать. Выйди отсюда, пожалуйста. И настрой замок, чтобы ты больше не смог сюда зайти. Спасибо тебе за него, но не стоило утруждать себя. Как поправлюсь, верну деньги за него.

– Не нужно. Это от чистого сердца.

– Сказала, верну! Твои "благородные" родственники после того, как забрали все наши деньги, вернули мне кое-что. Так что я не бедствую и в твоих подачках не нуждаюсь.

– Я понял, но всё равно не возьму ничего.

– Тогда просто уйди, – отвернулась к стене.

Больно видеть его, и осознавать, что он мне не безразличен.

– Хорошо, я уйду. Выздоравливай, Миди.

Дверь хлопнула, поднесла руку, прижала к щеке, она хранила его тепло и запах.

Боги! Что я творю! Он не просто дракон, а племянник главного монстра, учинившего расправу над моими родственниками. Говорят, он владеет какой-то темной силой, против которой ни одна сирена не устояла, и он запретил нам встречаться.

Мне нужно держаться подальше, что от одного, что от другого. А это будет очень непросто.

Проснулась от топота маленьких ножек, как будто детских. Откуда в академии дети?

Приподнялась на кровати. На улице уже стемнело, было трудно что-то рассмотреть, какая-то тень стояла рядом. Подтянула одеяло ближе к себе. Она не замечала меня, бегала по комнате. В один момент тень попала под свет луны, и тогда я смогла его рассмотреть: ростом с трёхлетнего ребёнка, седая борода. Увидев меня, он растворился в воздухе.

Кто это мог быть? Маленький человечек больше был похож на домового.

Встала с кровати, накинула халат, пошла в ванну. От липкого пота волосы спутались, прилипли к лицу, на мне словно тонна грязи. Ещё бы, столько дней не мыться.

Ноги тряслись, плохо держали, голова кружилась. Опираясь на стенку, чтобы не упасть, медленно шла к ванной.

Приняв душ, почувствовала себя человеком. Я выспалась и теперь бродила из комнаты в комнату, задыхаясь. Мне казалось, что я в темнице, мне нельзя выходить, чтобы не попасться на глаза Тасмин, идеальная квартирка не казалась больше волшебной, а жизнь в академии оказалась не такой сказочной, как я ее себе представляла.

Переодевшись, решила прогуляться, не всю же жизнь мне здесь торчать. Закрыла дверь, ходила по коридорам, ища выход.

Услышав шаги: спряталась в проёме двери. Надеюсь. в приглушенном свете меня никто не заметит.

– Слышали, профессор Кюри, ещё трое студентов пропали без вести? – голос принадлежал мужчине, но его я не знала. Хотя, кроме гоблина и профессора Кюри, я тут никого не видела. Выглянула, попыталась рассмотреть мужчину, у него странный вид: волосы по плечи, сюртук древних времен, зелёные глаза и чёрные губы. Самое интересное в его облике: трость с набалдашником в виде черепа, которую он нес под мышкой. Впереди профессоров летел голубой шар, освещая дорогу.

– Да, я слышала, профессор, – печально сказала Кюри. – Это ужасно. Непонятно, почему президент на это никак не реагирует? Хотя, директор Аманатидис написал ему письмо, но в ответ пришла отписка: вроде, мы всё делаем, а результатов ноль.

Пропадают студенты? Я впервые об этом слышу, ничего такого не писали в газетах.

Профессора прошли мимо меня, не заметив. Шла следом за ними и вышла в знакомый мне холл.

Дверь на улицу была открыта, и я беспрепятственно покинула академию.

Шла по дороге, вымощенной серым камнем, мимо ровно подстриженных кустов, к шумевшему морю.

Я столько лет жила без него, что сейчас с жадностью глотала освежающий воздух. Сняв туфли, шла по мокрому песку, оставляя следы, которые стирали набежавшие волны.

Ходят легенды, что отец сирен бог Форкий, а мать Муза. Умение превращаться в птицу нам подарила Деметра. Если это так, то любовь к морю у нас в крови.

– Стой, красотка, – обернулась, сзади меня шёл Фабио, тоже босиком.

– Привет, – улыбнулась ему.

– Привет. Смотрю, тебе лучше?

– Да, немного. Не хочется спать, и так долго провалялась.

– Да уж. Я приходил к тебе, но дракон меня не пустил, мы чуть не подрались.

– Из-за чего?

– Он подумал, что я твой парень, – возмутилась. Не слишком ли много он на себя берёт? Что значит, не пустил?

– Что ты погрустнела? Достал тебя этот "золотой мальчик?"

– Нет, всё в порядке, – нахмурилась, только мне удалось отвлечься и на тебе!

– Нет, не в порядке. Ты сейчас закипишь. На, охладись, – он пнул воду, брызги попали на меня.

– Ах, ты! – обрызгала его в ответ. Фабио не ожидал такого, вытер мокрое лицо.

– Ты! Маленькая нахалка! – побежала от него. – А ну, стой! – обернулась, Фабио догонял меня, рассмеялась, побежала дальше.

– Стой! Догоню, хуже будет! – он зло рычал.

Догнал, поднял меня на руки и понес к морю. Брыкалась, пытаясь вырваться.

– Что ты задумал? Куда ты меня тащишь?

– Искупаться, непонятно что ли?

– Фабио! Не смей! – он зашёл по колено в воду, задорно улыбнувшись, разжал руки, и я упала в воду.

– Зараза! – вынырнула, убрала волосы с глаз, отплевываясь. – Ну всё! Ты труп! – запрыгнула к нему на шею, пытаясь затянуть его в воду.

– Ну, что красотка? Сил не хватает? – сделала ему подножку, и мы вместе нырнули в воду.

Пока он ругался и вытирал лицо, уличила момент, убежала на берег.

Фабио догнал меня, повалил на песок, притянул за шею к себе.

– Весело с тобой, только я теперь весь мокрый. Погоди, – он провёл свободной рукой по одежде, и она высохла. Потом так же по моей.

– Здорово. Я тоже так хочу научиться.

– Научишься. Профессор Кюри учит этому на первом курсе.

– Если я доживу до этого урока.

– Ты про Тасмин?

– Да. Ты знаешь?

– Об этом вся академия перешептывается. Её и раньше не любили, а теперь просто боятся.

– Да, строптивая особа.

Мы лежали на песке смотрели на звёздное небо.

– Смотри, показываю на движущуюся точку, – зажмурившись, загадала желание.

– Что ты загадала?

– Не скажу, а то оно не сбудется, – единственное моё желание – сдать вступительные экзамены.

В течение трёх месяцев нас будут готовить, искать наш талант, если не сдам, то вылечу и конец моим мечтам об образовании.

На небе какое-то чёрное пятно, движется к нам навстречу.

– Что это в небе? – Фабио проследил за моим взглядом.

– Не знаю, что-то черное, непонятно отсюда.

Через какое-то время я смогла рассмотреть, это был дракон.

Ко мне вернулись мои детские воспоминания, которые я безуспешно пыталась забыть.

Точно такой же дракон спускался к нам с мамой, когда мы пытались спастись.

Сжалась в комок, уткнулась в грудь Фабио, тело била мелкая дрожь, не хватало воздуха, пыталась вдохнуть его.

– Миди, что с тобой? – приподнял подбородок, заглядывая в глаза

– Дракон… Я ненавижу их…

Черный дракон сел на скалу, его очертания размылись и им оказался Алонзо.

Наши глаза встретились, словно не было между нами сотни метров, он с тоской смотрел на меня так, что сердце дрогнуло, остановилось, потом забилось, как бешеное. Его взгляд остановился на руке Фабио, обнимающей меня за шею. Глаза Алонзо почернели, вспыхнули, он сжал руки в кулаки.

Я первая не выдержала нашей борьбы взглядами. Встала, обняла себя руками, пошла в сторону академии. Я чувствовала, он продолжал смотреть на меня. И это невыносимо!

– Миди! Постой, – меня догнал Фабио. – Ты туфли забыла, – он нагнулся, поставил их рядом со мной.

– Спасибо, – придерживаясь за плечо Фабио, надела обувь.

– Давай, я тебя провожу? Уже поздно, если Тасмин увидит, что ты не в комнате, может закончить то, что начала.

– Спасибо, я буду тебе благодарна за помощь. Не следовало мне выходить, но так хотелось прогуляться.

– Я понимаю, жаль, что тебе в соседи досталась самая капризная ведьма.

– Мне вообще "везёт по жизни".

– А что ты так изменилась в лице? Никогда раньше не видела драконов?

– Видела, только тогда… Они принесли мне одно горе.

– Погоди. Ты Мидэя? Единственная уцелевшая сирена? Та самая?!

– Да, – смутилась, отвела глаза.

– Я же в конце первого курса писал реферат про вашу семью. И тогда я впервые получил выговор.

– А что, так плохо написал?

– Да нет, вроде нормально. Просто у мэра пунктик насчёт вас и пренебрежительного отношения к президенту он не терпит. И жалеть сирен не позволяет.

– А что ты там написал?

– Что это варварство – убить женщину таким путём. И это недостойно мужчины.

– Да, согласна с тобой. Они в открытую не могли победить сирен, только так исподтишка. Слушай Фабио, сегодня кто-то по моему дому бегал. Невысокого роста с бородой. Не знаешь, кто это мог быть?

– Домовой, он убирается. А ты что, его видела?

– Да, недолго. Потом он растворился в воздухе.

– Так-то его никто не видит, – говорят, не к добру увидеть домового. Или из дома выгонит, или умрешь.

Отлично! Только этого мне не хватало!

Глава четвертая

Следующий день: день закупок. Я вместе с Кевином и Фабио поехала в центр покупать учебные принадлежности. Профессор Кюри выдала мне огромный список. Ребята просто составили мне компанию, им ничего не нужно было, они купили всё раньше, пока я болела.

До города добирались на такси. Я расплатилась, и мы вышли из машины. Оглядывалась по сторонам, я впервые в большом городе. В детстве, мы с мамой ездили по большим городам, но я видела их только из окна машины.

По узким, тесным улочкам, прогуливались люди разных наций: оборотни, эльфы, гоблины шли рядом с обычными людьми.

Парни подхватили меня под обе руки, и привели в книжный магазин. В нос ударили запахи свеженапечатанной бумаги, дерева, они перемешивались с запахом дорогих духов. Похоже, не я одна покупаю всё в последний момент.

– Миди, – Кевин и вертел в руках набор: тетради и ручки. – Тебе обязательно нужно взять это.

– А что это?

– Ручка, она сама записывает всё в тетрадь.

– Да, – согласился Фабио, – профессора очень быстро диктуют, и ты просто не успеешь всё записать.

– Хорошо, берём.

К нам подошла Фея, приветливо улыбаясь, она представилась:

– Я, Клэр. Рада приветствовать вас в нашем магазине. Что вы хотели?

– Вот, – передаю ей список необходимых книг и канцелярии.

– Подождите, пока я все соберу. Можете сесть на диванчик.

Нам предложили чай, я села между Фабио и Кевином, смотрела, как Клэр, летает между стеллажами, берёт книги с верхних полок, долетая до самого потолка.

– Счастье, наверное, так летать?

– Завидуешь? – спросил Кевин, делая глоток ароматного чая.

– Да. Все мои родственники умели, я одна такая, "неформат. "

– Ничего, я тоже не умею. Оборотни привыкли ходить по земле.

– Мы раньше с мамой ездили на пикник. Я с замиранием сердца смотрела, как она превращается в гигантскую птицу, мечтала, что скоро смогу так же летать, как и она. Но мечты, так и остались мечтами. Может, поэтому меня не убили, поняли, что я не представляю угрозу? – воспоминания детства, приносили радость и горечь. Кевин пожал плечами.

Фея привезла нам тележку с книгами.

– Всё собрано. Проходите оплачивать на кассу.

– Ого! Как много! – озадаченно смотрела на забитую доверху тележку.

– Здесь учебники в двух частях, чтобы вам несколько раз не приезжать сюда.

Я оплатила покупку, денег в кошельке совсем не осталось, придётся съездить в банк, снять ещё наличные.

– И как я это потащу? – смотрела на стопку книг.

– А на что тебе друзья? – Фабио открыл рюкзак, стал складывать.

– Они все не поместятся.

– Поспорим? – он продолжал складывать, рюкзак даже не увеличивался в размерах.

– Он что у тебя, бездонный?

– Да.

– Серьёзно?

– Я придумал его еще в начале первого курса.

– Я тоже себе такой хочу. Научишь?

– Замётано, подруга, – подмигнул Фабио. – Что сейчас, куда пойдем? – у Кевина заурчало в животе.

– Я бы поесть не отказался. Есть тут место поприличнее, и чтобы не сильно дорогое?

– Конечно. Я знаю шикарное место. – ответил Фабио.

Кевин, взяв меня за руку, повел на выход. У самой двери столкнулись с Алонзо и его сестрой. Он вёл под руку красивую девушку. Длинные ровные волосы, дорогая одежда, и она так липла к нему, преданно заглядывая в глаза.

Мы остановились друг напротив друга.

Он с другой! Крепче сжала руку Кевина. Воздух в один миг стал тяжелым, напряженным. Девушка прижалась к его плечу, и я почувствовала острую боль в груди.

– Я смотрю, тебе лучше, Миди? – Алонзо скривился. – Вчера с одним обнималась, сейчас с другим. Какая ты всё-таки ветреная особа, как оказалось.

– Почему тебя, собственно, должно волновать, с кем я обнимаюсь, с кем провожу время?

– Потому что ещё неделю назад ты это делала со мной.

– Смотрю, ты тоже недолго переживал по поводу нашего расставания, – перевела взгляд на ничего не понимающую девушку.

– Речь не обо мне! А о тебе! Все вы, сирены, ветреные особы. Ты такая же, как твоя мать! Прав был дядя, ты мне не пара.

– У тебя нет никакого права говорить так о моей семье! – подошла к нему, вплотную прожигая его взглядом, полным ненависти. – Весь ваш драконий род и мизинца ее не стоит. Мама всю жизнь была верна моему отцу!

– Ха-ха-ха! Верна! А замуж за него так и не вышла?

– Я не хочу с тобой обсуждать это. Ты мне никто! Можешь и дальше плясать под дудку своего ненаглядного дяди. Ребята, пойдёмте, – подхватила их под руку, и мы вышли на улицу. С жадностью хватала воздух, задыхалась. Во мне бушевали сразу несколько чувств: ревность, обида, злоба, ярость.

Так теперь всегда будет? При каждой нашей встрече буду выходить из себя?

Обидно, девушка-то красивая, и ей нравится Алонзо, она его ревнует, это было понятно по её перекошенному лицу.

– Миди, ты как? – озабоченно спросил Кевин. Попыталась изобразить улыбку на лице, но скорее получилась гримаса.

– Так! Срочно идем в кафе! – сказал Фабио. – Там такое потрясающее пирожное, любое плохое настроение улетучивается.

Мы шли куда-то в горку, проходя мимо моего банка, попросила зайти. Деньги-то закончились. Потом долго плутали мимо трехэтажных жилых домов, долго поднимались по ступенькам. На самом верху обернулась. Отсюда как на ладони был виден весь остров.

– Красота!

– Да, – согласился Фабио.

Голубое прозрачное море окружает остров, к берегу пришвартованы белоснежные яхты.

– Вон там, – показывал Фабио, – площадь Аделаиды Освободительницы. Названа в честь твоей бабушки. Она освободила город от демонов, пожирающих людей, и в её честь назвали площадь. Там каждые выходные проходят вечеринки. Надо будет как-то сводить тебя туда. В эти выходные будет праздник в честь Деметры. А там, – он показал на белоснежное здание с позолоченными крышами и статуей Деметры, – её храм.

На окраине острова были видны башни академии, густой лес, пляж с белоснежным песком.

– Всё! Хватит любоваться! Я сейчас с голоду помру, – в подтверждение слов, у Кевина заурчало в животе.

– Пошли, голодающий, – улыбнулась, подхватила друзей под руку.

Мы вошли в кафе, я хотела занять место у окна.

– Нет, не сюда. – остановил меня Фабио, вывел нас на террасу.

Сели на белоснежный диван со множеством подушек. Фабио нажал кнопку на столе, и перед нами появилось светящееся меню, где можно было посмотреть еду в проекции. Я проводила пальцем по нему и блюда менялись. Хихикнув, с восторгом посмотрела на ребят.

– Нет, ты точно деревенская! Такое меню уже лет десять во всех кафе. Ты никогда не видела, что ли?

– Никогда.

Выбрала себе салат с морепродуктами, стакан сока и обещанное, обалденные пирожные.

– Ты прелесть, Миди, – улыбнулся Фабио, когда я, мыча от удовольствия, поглощала пирожное.

– Кстати, забыла спросить, Кевин, как у тебя обстоят дела с твоим планом по завоеванию Тасмин?

– Никак, – он равнодушно пожал плечами, сделал глоток молока. – Ты же не думаешь, что после того, что она с тобой сделала, я продолжу бегать за ней?

– Но она тебе понравилась…

– Нет уж, спасибо. Ты была права, она не для меня.

С блаженной улыбкой откинулась на спинку дивана, греясь под теплыми лучами.

– Я на минуточку. Фабио, не подскажешь, где тут дамская комната?

– Ах, да. Возвращаешься в ресторан, доходишь почти до выхода, поворачиваешь налево.

– Спасибо.

Посетители все прибывали, внутри кафе почти не было места, видимо, не мы одни проголодались.

Дошла до выхода и хотела уже повернуть налево, как моё внимание привлёк женский смех.

В кафе вошел Алонзо вместе с той девушкой. Он, что-то ей рассказывал, она смеялась, прижимаясь к нему всё ближе. Увидев меня: замолк, помрачнел.

Надо же, из всех кафе, что разбросаны по всему острову, они выбрали то же самое, что и мы.

Девушка перестала смеяться, переводила взгляд с меня на него, а мы никого не замечали, неотрывно смотрели друг на друга. И опять я тонула в этих глазах цвета теплого шоколада.

Сбежала! Я смогла!

Зашла в дамскую комнату, долго брызгала себе на лицо водой, пытаясь прийти в себя.

Что-то не то со мной творится. Это даже не влюблённость, болезнь какая-то. Когда его нет, я думаю только о нём, когда он рядом, меня к нему тянет, как будто он за веревки дёргает.

Умом понимаю, что не быть нам вместе, а глупому сердцу не объяснить, оно за меня всё решило.

Дверь хлопнула, обернулась, там стоял Алонзо, тяжело дышал, как после пробежки.

– Что ты… – не успела договорить, он припечатал меня к раковине, и накинулся на мои губы.

Я сопротивлялась, колотила его руками, но он только сильнее сжимал меня в тисках, под его напором сдалась, ответила на поцелуй. Обняла его за шею притягивая ближе к себе. Мне так необходимо чувствовать его. От одного поцелуя ничего же не случится?

Он налетел на меня, как ураган, и я не смогла устоять.

– Миди я… – он виновато смотрел на меня. – Прости, не сдержался, – а потом просто ушёл, ничего не объяснив.

Вернулась к друзьям. А там он, со своей девушкой. Она что-то говорила, смеялась, а мы ничего не замечали, смотрели друг на друга.

– Миди, ты как? – спросил Кевин. – Ужасно выглядишь, как будто тебя каток переехал, – да, почти так и было.

– В точку. Я так себя и ощущаю. Ребята, пойдёмте, – жалобным голосом попросила их. Не могу видеть Алонзо с другой.

Фабио взял меня за руку, Алонзо переключил взгляд с меня на него, словно готов был четвертовать соперника. Друг, заметив его взгляд, победно улыбнулся, обнял меня за шею и прошептал:

– Что, встряхнем "золотого мальчика?" – так и увел, обнимая за шею.

Когда мы вышли на улицу, набросилась и на него.

– Что ты творишь?

– Ничего. Пусть поревнует.

– Это игра что ли такая?

– Миди, успокойся. Я просто хотел помочь.

– Мне не рассказывай! Больше было похоже на то, что у тебя какой-то личный счёт с Алонзо, и ты сделал меня орудием мести.

– Это не так, Миди. Я же вижу, как ты по нему сохнешь, он по тебе, а сам с другой.

– Я сама ушла от него. Знаю, что он меня любит, но нам нельзя быть вместе! Не мучай его больше, ему и так тяжело. Надеюсь, со временем, это у нас пройдёт.

Мы вернулись в академию. Мадам Кюри выдала нам форму.

Жилетка и юбка серого цвета, белая блузка. Пока не определятся наши стихии, мы так и будем ходить в сером.

Красная форма – стихии огня, василькового цвета – воды, воздуха – синий, земли – коричневый. Носить эти цвета – это принадлежать к особой касте избранных, выделяться из серой массы обычных магов и волшебников, и это моя несбыточная мечта.

Форма села идеально, крутилась у зеркала, не веря: я студентка ЭМА. Я уже здесь! Не упущу эту возможность. Раз меня приняли, значит, разглядели во мне что-то.

На следующий день проснулась, как только взошло солнце. Чувствовала необъяснимое волнение. На завтрак ко мне зашли ребята, принесу кучу еды. Я-то не позаботилась об этом, не подумала о такой мелочи.

Пока учёба не началась, мы питаемся дома, потом заработает столовая.

Фабио жарил яичницу, мне отдельно, без бекона, Кевин разливал чай в кружку.

– Что сегодня будет?

– Линейка. Нас построят, директор будет толкать речь, первокурсникам устроят экскурсию по академии. Остальные курсы будут сидеть по аудиториям. Скукота, в общем.

После завтрака вышли на улицу, там уже все построились на лужайке возле академии. Первый курс – серая масса – стояла слева; второй курс – разноцветные, справа; третий, так же в форме из пяти цветов – посередине.

Профессор Аманатидис вышел, и вся галдящая толпа затихла.

Я впервые вижу его, на нём стильный черный костюм, он стройный, подтянутый, с ровно подстриженной черной бородой и цепким взглядом. На вид ему лет тридцать, а сколько в действительности, непонятно. Потом были напутствие от профессоров.

Когда речи были сказаны, и мы стали расходиться, к нам подошла Тасмин, вместе с компанией ведьм.

– Вы посмотрите, девочки, какая тварь живучая! Скажи, как тебе удалось выжить?

– Может, ты не особо старалась?

– Да нет, я на тебя наложила сильную порчу.

– Отвали, придурочная! – Кевин вышел вперед, прикрывая меня собой.

– А то что? Что ты можешь, малыш? Хочешь ещё, чтобы я тебя подпалила? – она рассмеялась.

– Что я могу? Глотку тебе перегрызть, у меня на это сил хватит. Будешь ещё нападать на Миди, так и сделаю.

– Ух! – она округлила глаза. – Вы слышали, девочки? – она повернулась к своей свите, те засмеялись. – Как страшно то! Да кто ты такой, чтобы угрожать дочери самой верховной?

– Смотри, корону не потеряй, – съязвила я.

– Это кто у нас там из-за спины тявкает? Как потерять корону? Как ты что ли? Бывшая принцесска!

– Что тебе надо-то, Тасмин?

– Чтобы вы сдохли! – её глаза поменялись, стали полностью белыми, она зашептала этим своим загробным голосом. Из-под земли как дымка выползли серо-зелёные твари, некогда бывшие людьми, взяли нас в круг, и водили хоровод вокруг нас.

Что, опять что-ли?! Но почему в этот раз я их вижу?

Профессора ушли, студенты стояли, перепуганно перешептывались, боясь вмешаться и попасть в немилость к Тасмин.

– Миди, держись, Я за профессором, – крикнул Фабио и убежал.

Искала взглядом в толпе студентов Алонзо, но ни его, ни его сестры не увидела.

Я опять на грани смерти? Нет, в этот раз нельзя! Мне нужно защитить Кевина. Он тут вообще не при чём. Кевин, единственный мой друг, так отважно встал на мою защиту.

Я увидела, как из меня выходит голубой шар, он окутал меня, я попыталась его расширить, захватить Кевина. У меня получилось!

– Как ты это делаешь? – спросил Кевин и коснулся рукой шара, он завибрировал.

– Не трогай! Не знаю, сколько ещё смогу удержать его.

Мертвяки бились о шар, пытались залезть сверху и снизу, и ничего. Тасмин испуганно смотрела на меня, похоже, она не ожидала такого. Она что-то говорила, но мне ничего не было слышно, мы находились как в вакууме, из-за шара до нас не доходил ни один звук.

Прибежал Алонзо, он что-то говорил Тасмин, тряс ее, я его таким злым видела впервые.

Тасмин махнула рукой, мертвяки пропали. Она обессиленно упала на землю.

Я не чувствовала угрозы, убрала шар.

– Зря тебя тогда не убили! – злобно шипела она, сиди на земле. – Они сделали огромную ошибку! Я все силы на это заклинание потратила, а тебе хоть бы хны! Тварь!

Мне не было дела до её пламенной речи, я едва стояла на ногах, пошатнулась от слабости.

– Миди… – я почти упала, когда меня подхватил Алонзо.

– Что ты творишь? – кричала Тасмин. – Она враг нам! Орден тебя не простит!

– Заткнись! – угрожающе прошипел Алонзо, он нес меня к академии.

– Девочка моя, всё хорошо будет. Прости, не доглядел за этой чокнутой.

Последнее, что я видела – это как к нам навстречу бегут профессор Кюри и директор Аманатидис, а потом темнота.

Очнулась в своей комнате, рядом со мной сидел Алонзо, увидев, что я открыла глаза, улыбнулся. Позади него стояли директор Аманатидис и профессор Кюри. Услышала их разговор:

– Чудо, что девочка спаслась, в который раз! – говорила профессор. – Как у неё получился защитный шар? Она не только себя защитила, но и Спейса тоже.

– Сегодня, на суде, буду требовать лишить Тасмин сил. – говорил профессор.

– Вряд ли у вас получится. Сам Элифас просил о снисхождении для этой ведьмы, и мадам Лаво этого не допустит.

– Я выступлю со стороны защиты, – нейтральным голосом сказал Алонзо.

– Ты пойдёшь против воли дяди? – удивилась я.

– Да. Я в прошлый раз чуть с ума не сошёл, когда ты так долго не приходила в себя. Тасмин должна ответить за свои поступки, она раскидывается проклятиями налево и направо.

– О каком ордене она говорила? – Алонзо помрачнел.

– Я не могу тебе рассказать, это не моя тайна.

Тайны! Загадки! Столько недосказанности между нами, столько смертей.

– Ты можешь идти, – безжизненным голосом сказала ему. – Ни к чему тебе здесь быть, мне уже легче.

– Но, Миди…

– Всё, извини, Алонзо. Мне ещё на суд собираться. Во сколько он, кстати, будет? – спросила профессора Кюри.

– В пять часов вечера. Но я не советую тебе вставать, ты еще очень слаба. Столько сил потратила.

– Я сказала, приду! Я сама буду защищать себя.

К пяти часам вечера, я вошла в зал. Фабио и Кевина не пустили, объяснили это тем, что будет закрытое заседание. Тасмин выглядела спокойной, уверенной в своей победе, будто её на пикник позвали. Рядом со мной сел Алонзо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Не стоило тебе идти против дяди.

– Я хочу тебе помочь, – взял мою руку, ободряюще сжал, Тасмин скривилась.

Двери зала хлопнули, я почувствовала леденящий душу холод, липкий страх расползался по всему телу, обернулась, увидела его: Элифаса Пикинджилла. Белые как снег волосы, острые скулы, нос с горбинкой. Он прошелся по мне холодным взглядом голубых глаз, тонкие губы растянулись в улыбке. Его можно было бы назвать красивым, если бы не опасность, что исходила от него.

Моё горло сжало тисками, легким не хватало воздуха. Я просто задыхалась от ненависти, к этому человеку. Он организовал восстание, из-за него умерла мама. Как и все остальные, я должна выказывать ему уважение?

Не выдержала, опустила глаза, ещё секунда, и я набросилась бы на этого убийцу, разорвала его в клочья.

– Миди… – Алонзо положил руку мне на плечо.

– Не трогай меня, пожалуйста, я сейчас совсем неадекватна.

Элифас сел за стол, напротив нас, задумчиво вертел в руках кольцо с драконом, смотрел на меня. Ни одной эмоции на его лице, просто холодная маска.

Последней, в зал вошла элегантно одетая дама, лица её не было видно, только красные губы видны из широкополой шляпы. Она шла лёгкой походкой, с гордой царской осанкой, села рядом с Элифасом, сняла шляпу. Тасмин похожа на маму, такие же чёрные волосы были собраны в аккуратную прическу, зелёные глаза безразличным взглядом окинули зал, увидев меня, с интересом заблестели. Она наклонилась к Элифасу, что-то прошептала, смотря мне в глаза улыбнулась кончиками губ, той улыбкой, от которой мороз по коже. Он тоже посмотрел на меня и кивнул.

Директор Аманатидис объявил начало заседания. Вызвали Тасмин, она не была похожа на себя – обычную надменную стерву. Скромно опустила глаза, нервно теребила края платья и поведала душещипательную жалобную историю, вывернула всё наоборот, что это я агрессор, напала на неё в комнате, и всем известно, какими опасными могут быть сирены. Она, "бедняжка", была вынуждена защищаться, и сегодня тоже, я просто продолжила нападать на неё.

Выходили её подруги и говорили одно и то же, что я опасна для общества, я первая начала, и они так боялись за "бедняжку" Тасмин. Другие свидетели говорили то же самое.

Мадам Лаво довольно улыбалась, осуждающе смотрела на меня.

– Это ложь! – прошептал Алонзо.

– Как я смогу опровергнуть это, мое слово против кучи свидетелей. Кому они поверят? Тем более, они заранее всё решили, для них я козёл отпущения. В комнате мы были вдвоём, слово сирены, род которой признан опасным для общества, сироты и слово дочери многоуважаемой ведьмы, приближённой к президенту.

Слово попросил Алонзо, но толком ничего не мог сказать, только то, что Тасмин шептала проклятье, а он пытался остановить, и меня в защитном шаре, одни эмоции, их к делу не пришьешь.

Вызвали меня, смотрели снисходительно, моя речь уже не имела значения.

Расспросили о моём первом дне, но подтвердить, что с моей стороны угрозы не было, я ничем не могла.

– Мидэя, – начал расспрос Элифас, – расскажите о сегодняшнем инциденте.– Я бы это так не называла. Тасмин угрожала мне и моему другу, и когда начала шептать проклятие, из земли выползли мёртвые…

– Что? – перебила Лаво. – Ты их видела?

– Да.

– Не может этого быть! Ты нам врёшь! Видеть их под силу только очень сильной ведьме, коей ты не являешься.

– Я не знаю, почему так получилось, но я видела их.

– Опиши. – попросил Элифас.– Они похожи на дым, с человеческими очертаниями, серо – зеленого цвета, выползли из-под земли, водили хороводы, когда у меня получился защитный шар, они бились о него, искали брешь в защите.

– Невероятно… – они обменялись с Элифасом, не понимающими взглядами, тот помрачнел. Меньше всего мне хотелось привлекать к себе его внимание.

– Я же говорила! – воскликнула Тасмин. – Она опасна! – ведьмочка злобно смотрела на меня.

– Ты можешь сесть, Мидэя, – сказал Элифас. Они перешептывались с директором. Он, похоже, спорил с ними.

– Прошу комиссию рассмотреть еще одно доказательство. – попросил директор. – Неделю назад я установил «Око».

– Директор, разве я не запретил вам это делать? – Элифас злился, его голос был нарочито спокойным, но я уловила гневные нотки.

– Да это так. Поэтому я и не хотел обнародовать это.

– Вы понимаете, что это вам с рук не сойдет? – угрожающе спросил Элифас.

– Понимаю, но стали пропадать студенты, и я должен был принять меры.

– Я против того, чтобы запись была обнародована, – заявила мадам Лаво.– Вы рассматриваете только те доказательства, которые говорят в пользу вашей дочери? Я могу подумать, о вашей предвзятости к делу, – слова Аманатидиса вывели из равновесия невозмутимую ведьму.

– Вы забываетесь, директор! Я всегда сужу честно. Раз вы настаиваете, хорошо, показывайте свою запись.

Аманатидис нажал на какую-то кнопку, посередине зала возник светящийся экран, голограмма. Мы увидели мою комнату, как я выпроводила Тасмин, «Око» даже показало тех мертвецов, что облепили моё тело, и как я потеряла сознание. И следующий случай, всё, как я описывала.

Директор начал говорить.

– «Око» может рассмотреть тип колдовства. И теперь мы видим, что Миди говорила правду. В связи с этим, я требую ограничения сил Тасмин, я предлагаю надеть на неё браслет, блокирующий проклятия.

– Директор, но это пагубно повлияет на её здоровье и магию, она просто может перегореть. – возмущалась Верховная.

– На месяц. От этого большого вреда не будет, это должно послужить ей уроком. Тем более, это не первый случай, когда Тасмин нападает на других. Даже на вашу подругу.

– Хорошо. – неожиданно согласился Элифас. – Ставьте браслет.

– Но, господин президент… – начала Верховная.

– Нет. – он остановил её движением руки. – Мы должны судить честно.

Тасмин выглядела испуганной, браслет ограничит её силу, его ставят только матерым преступникам.

Все стали расходиться, Алонзо взял меня за руку.

– Миди, ты не могла бы оставить нас? – как ни в чём не бывало попросил Элифас.

– С огромным удовольствием, – развернулась и ушла подальше от этого мерзкого типа.

Услышала часть их разговора, Элифас ругал Алонзо за то, что он вступился за меня.

«Ты же знаешь, что сделала её мать с твоими родителями?»

На этом месте мне стало интересно, но Элифас, отвел его в сторону, и остальную часть разговора, я не могла разобрать.

Ко мне подошла мадам Кюри.

– Знала бы ты, от чего тебя спас директор. Какое наказание тебе грозило! – меня наказать хотели? Но это Тасмин напала на меня.

– Я знаю, но ты же видела, как они все вывернули. Она бедная, невинная овечка, а ты зло во плоти.

– Что они хотели со мной сделать?

– Послать тебя в тюрьму, в Пирсвел.

Это тюрьма была расположена на острове, на преступников надевали кандалы, запирающие их силу, и они просто сходили с ума от нерастраченной энергии.

Я шла к себе в комнату, когда меня окликнула Тасмин, на её правой руке красовался еребряный браслет.

– Ну, спасибо тебе, Миди. Из-за тебя я стала калекой.

– Я тут не причём, это твоя заслуга.

– Это ещё не конец. Ты, со временем, за все заплатишь. – угрожающе прошептала она.

Глава пятая

Я зашла в аудиторию, светлое помещение с высокими потолками и окнами в пол. Скамейки в виде полукруга, напоминали амфитеатр, рабочие места студентов возвышались одни над другими.

Мы с Кевином заняли предпоследнее место, за нами сел Алонзо и его драконья компания, Тасмин со своими ведьмами.

Мне стало не по себе, имея за спиной врага, но пересаживаться уже некуда, не было свободных мест.

В аудиторию зашёл профессор, которого я видела два дня назад. Он шёл, опираясь на трость с набалдашником в виде черепа, окинул аудиторию равнодушным взглядом. Все затихли.

– Доброе утро, абитуриенты. У вас три месяца испытательного срока, поэтому вам больше других курсов нужно усиленно трудиться, от вашего старания будет зависеть, станете ли вы полноправными студентами. Вас слишком много, и будет жёсткий отсев, – по моей коже, пополз мороз. С моими скудными магическими способностями я кандидат на вылет номер один.

– Я профессор Дэймон Ворд, у вас буду вести магисторию, также я веду спецы у ведьм и колдунов. Сегодня мы поговорим о нашей стране, о форме правления: абсолютная монархия. И о правящих сиренах, власть которых длилась тысяча триста семьдесят восемь лет. Это самое долгое правление за всю историю. Двенадцать лет назад произошло массовое убийство сирен. Как это произошло? – профессор кивнул, и позади меня заговорила Тасмин.

– На мой взгляд, очень грамотное свержение. Победить сирен не представлялось возможным, они владели четырьмя стихиями, противостоять им никто не мог. И тогда их фавориты драконы, верные нынешнему президенту, убили их ночью, – ненавижу историю, они говорят с такой радостью о смерти моих родных. – Операция была массовая. В то же время, великий Элифас победил Келлу, императрицу, правившую уже сто двадцать восемь лет.

– Как вы считаете, это принесло пользу стране? – спросил профессор.

– Несомненно, – ответил Алонзо.

– И какая же польза от этого? – не выдержала я.

– Мы, драконы, перестали пресмыкаться перед императрицей, перестали быть рабами, получили уважение.

– Императрица всегда лояльно относилась к драконам! Как и все сирены. Если вы помните, Алонзо, сирены всегда выбирали в фавориты драконов, они с них брали минимальную дань.

– А изобретения? – спросил он. – Всё, что создали драконы, присваивали монаршие, тот же магфон возьмите. Создали его драконы, а лицензия принадлежала сиренам. Я уже молчу о том, что творила ваша бабушка, Адалаида. Она надела на дракона ошейник-артефакт, который не позволял ему обернутся в человека. И он, как собачка, сидел на башне, охранял, отпугивал захватчиков.

– Это миф! – в гневе выкрикнула я.

– Как же миф! – возмутился Алонзо. – Одним из таких драконов был мой дедушка! И он так и не смог вернуться в человеческий облик до сих пор!

– Я очень сожалею о случившемся. Но ваш дед по крайней мере живой, а моей бабушки нет! Вы считаете, что это достойно настоящего мужчины, убить спящую женщину? Они же доверяли своим фаворитам?!

– Сирены околдовали их, и после того, как они исполнили свою миссию, ни один из фаворитов-драконов не прожил дольше трех лет, покончил жизнь самоубийством.

– Поделом им! Вы говорите, что Элифас -«великий» что он переживал только о благе страны?

– Да! – ответил Алонзо, вся аудитория переводила взгляд с меня на него, в том числе и профессор. Кевин толкал меня под столом коленом, но я уже не могла остановиться.

– Ха! Полная чушь! Ваш Элифас, – выплюнула его имя, – сам хотел стать императором, делал неприличное предложение моей маме, но она была верна памяти отца. Когда он понял, что не будет обладать мамой, как женщиной, он учинил это восстание! Его не волновала судьба страны! Только уязвленное мужское достоинство. Вы говорите, лучше стало? Смешно! Страна распалась, от некогда могущественной империи остались крохи! Огромные налоги в пятьдесят процентов, социальные программы не выполняются, сироты живут на улицах, появились бомжи. Скажите, на что уходят такие огромные налоги? Не знаете? – я повернулась и посмотрела в глаза Алонзо с ненавистью. – А я отвечу – в карман вашего "многоуважаемого президента!". По сути, вора и убийцы…

Я ещё много чего хотела сказать этим подслеповатым, прославляющим "великого освободителя," но посередине аудитории возникла голограмма директора Аманатидиса, его голос заставил меня вздрогнуть и обернуться.

– Мидэя! Быстро ко мне в кабинет, – собрала все учебники, спустилась по лестнице.

– Вот и первый кандидат на вылет, – услышала себе в спину голос Тасмин и мерзкий смех её подруг-ведьм.

Кабинет директора был на последнем этаже, в приёмной сидела секретарь. Она посмотрела на меня из-под оправы черных очков. На её пальце заметила кольцо с мордой оборотня.

– Мидэя Бишоп? – спросила она.

– Да.

– Проходите, директор ждёт вас.

Открыла тяжёлые деревянные двери, внутри за массивным деревянным столом сидел директор, перелистывал кадры аудитории на голограмме магфона.

– Садись. – он указал на красное кресло напротив стола.

Эдуард, кажется, забыл о моём существовании, продолжал рассматривать аудитории.

Я переключила свое внимание на шкаф за его спиной, заполненный всевозможными книгами, на люстру, висевшую на цепях.

– Скажи, Мидэя, что сейчас было, на лекции по магистории?

– Небольшой спор? – предположила я.

– Ты нелестно отзывалась о нашем президенте, приводила неподтвержденные данные.

– Это то, что я видела и слышала своими собственными ушами. Я высказала своё мнение. Разве у нас не демократия и свобода слова?

– Миди, тебе следует тщательнее подбирать слова. Ты всё это высказала его племяннику, и тебя слышал не только он, а ещё Тасмин. А она, как ты уже знаешь, под защитой Элифаса и непременно передаст твои слова матери, слухи дойдут до президента. И вряд ли это ему понравится.

– Я могу повторить всё, что сказала, ему лично, глядя в глаза.

– Ты представляешь, что тебе грозит?

– Моя жизнь, всегда висит на волоске, я уже к этому привыкла. Если это всё, о чём вы хотите поговорить, то позвольте, я вернусь к занятиям.

– Я прошу тебя, будь осторожней, постарайся воздержаться от оценки Элифаса, как личности. Он очень опасен.

– Хорошо, директор, постараюсь. Значит, я не отчислена?

– Нет, Миди. Я не могу отчислить студента, лишь за то, что он высказал свою точку зрения, схожую с моей.

– Вы тоже так думаете? – удивленно посмотрела на директора.

– Да. Но у меня хватает ума держать его при себе, – а у меня не хватило.

– Ну, извините. Просто они говорили о моей семье, и я не смогла промолчать.

– Я понимаю, ты еще очень молода и горяча, но будь сдержанней, что поделаешь, если твоя семья – часть истории. А теперь можешь идти.

Из кабинета директора я вышла задумчивая, прав директор, нужно быть осмотрительнее, не привлекать к себе внимание.

Урок по истории закончился, я спустилась в подвал, где были раздевалки. Следующая физкультура, нужно было переодеться.

Мой железный шкафчик, был самым первым. В раздевалке ещё никого не было, я разделась, осталась в одном белье, когда зашла Тасмин.

– Что, выгнал тебя директор? – улыбалась эта ведьма.

– Не мечтай, Тасмин. Я тут надолго.

– Ну, это мы ещё посмотрим. Будь уверена, твои слова, в адрес Элифаса дойдут до нужного человека.

– Жалуйся на здоровье. Я могу повторить их ему лично.

– Смотри, какая смелая! – или глупая.

– Я готова ответить за них. Тасмин, тебе общаться не с кем? Что ты ко мне пристала со своими разговорами? Твоя свита тебя не устраивает, как собеседники? Они с тобой поспорить не могут? Только поддакивают?

– Да, они мне только за этим и нужны.

– Сочувствую им. Плохо иметь в друзьях такую подругу.

Тасмин закатила глаза и ушла.

Я надела черные спортивные штаны, они облегали ноги, как вторая кожа, черный короткий топик с эмблемой ЭМА. Раньше, я не надевала такие откровенные вещи.

Сделала высокий хвост, вышла через черный вход во двор, где должен проходить урок.

Алонзо стоял в компании драконов, они смеялись. Он сделал огненный шар, и они перекидывали его друг другу.

Смотрела на него с завистью, у него есть стихия, он племянник известного человека, ему не грозит исключение.

Увидев меня, он перестал смеяться, его взгляд ласково смотрел на меня, потом опустился ниже, карие глаза вспыхнули, хотелось прикрыть голый живот. Огненный шар летел прямо в него.

– Aлонзо! – крикнула я, он успел увернуться в последний момент.

– Эй, брат, ты чего? – говорил ему друг.

– Я сейчас, на минуточку, – он подбежал ко мне.

– Как ты? Директор не сильно тебя ругал?

– Нет, всё в порядке.

– Миди, ты извини за то, что я говорил. Я не хотел тебя подставить.

– Всё в порядке. Мне жаль твоего дедушку. Где он сейчас?

– Живёт на своем острове. Как ты понимаешь, в дом ему не попасть, он там всё разрушит, да и в дверь не пройдёт. Ночует в пещере или под открытым небом. Я часто к нему летаю. Мы можем с ним общаться, только когда я превращаюсь в дракона.

– Извини, мне, правда, жаль.

– Миди… – он сделал шаг ко мне, я видела, он хочет меня поцеловать.

Тут я подлетела в воздух, меня кружил Фабио.

– Миди, ты такая…

– Какая? – улыбалась другу.

– Такая классная, – я рассмеялась.

– Фабио, голова кружится, поставь меня на землю.

– Ну, я пойду тогда. – Алонзо выглядел смущенным, грустно смотрел на меня.

– Хорошо. Ладно, увидимся.

– Что у тебя с драконом? – Фабио, скривясь, смотрел ему в спину.

– Ничего. Мы на магистории поспорили. Ты мне лучше скажи, что ты тут делаешь?

– Нам поставили совместные с вами занятия. Так что готовься, гонять тебя буду.

– Ой, напугал, я в нормальной физической форме.

– Ты просто не знаешь, каким требовательным может быть профессор Кроус.

– А где Кевин? – оглядывалась по сторонам, искала его в толпе студентов.

– Он бегает за очередной девчонкой.

К нам с компанией ведьм, шла Тасмин. Одна из них отделилась, обнималась с Кевином.

– Ого! А наш парень-то не промах. Уже и девчонку подцепил, – улыбаясь, переглядывались с Фабио. Кевин подошел к нам.

– Познакомьтесь, моя девушка, Лия, – обнял её. – А это Миди и Фабио.

– Привет, – протянув руку, рассматривала рыжую девчонку, с веснушками на носу, но они её нисколько не портили.

– Привет, – она смущенно улыбнулась и пожала мне руку. Застенчивая ведьма? Такое бывает? Тасмин фыркнула и позвала её к себе. Я услышала их разговор.

– Если ты будешь встречаться с этим блохастым, можешь даже не подходить к нам.

– Ну и ладно! – гордо заявила та. – Я не твоя рабыня, сама решаю, с кем общаться, а с кем нет.

А девушка-то не такая скромная, как оказалось.

– Ты не поняла? Ты выйдешь из нашего ковена и будешь сама по себе. Не будет твоей протекции, и по учебе не подтяну тебя.

Тасмин шантажом заставляла Лию дружить.

Не смогла сдержаться, я импонировала девушке, решившей идти против Тасмин.

– Пошли, Лия, – взяла ее за руку. – Я буду тебе подругой, а Тасмин разве что проклятием может располагать к себе людей.

– Ты в каждой дырке затычка? – спросила Тасмин, подошла близко ко мне. – Тебе везде свой нос засунуть нужно?

– Подруге моего друга нужна защита. Я не могу смотреть на то, как ты её унижаешь.

– Она первая ведьма в своём роду, должна быть благодарна, что я приняла её к себе.

– Благодарна?! – удивилась Лия. – За что? Мы каждый день должны напевать тебе дифирамбы: Тасмин красавица, великая ведьма, – с издёвкой произнесла она. – Всё, хватит! Из-за твоего несносного характера от тебя скоро отвернутся все твои почитатели, ты останешься одна, озлобишься ещё сильнее и будешь вариться в ненависти, как в котле. Мне жаль тебя, Тасмин. Всё, что у тебя есть, это не настоящее, пустышка.

Лия развернулась и сказала мне через плечо:

– Миди, пошли. Она не стоит твоего внимания.

Догнала смелую девчонку.

– Ну ты крута! – восторгалась ею. – Рада, если мы с тобой подружимся.

– Я тоже. Ты мне раньше нравилась, но я не смогла пойти против Тасмин. А сейчас, когда она не может наслать проклятие, осмелела.

– И правильно. Нельзя всю жизнь жить в страхе.

Кевин обнял Лию, прошептал, что гордиться ей. Фабио обнимал меня за плечи.

Кажется, наше трио расширилось до квартета. И это радует.

Пришел учитель Кроус, построил нас в шеренгу.

– Доброе утро, – обвел он нас долгим взглядом. – Хочу рассказать, что вас ждёт. Я требую от абитуриентов полной отдачи, хорошая физическая форма дает вам выносливость и магическую силу. Два раза в неделю у вас будут уроки. Сегодня разминка и кросс в десять километров, на следующем уроке вас ждёт фехтование. Зачёт по моему предмету так же важен, как и остальные.

После разминки, мы побежали, впереди всех бежала Тасмин, видимо, решила доказать, что она лучше всех.

Я не хотела уступать, бежала второй, рядом с Лией.

– Странно, – задумчиво произнесла она.

– Что?

– Алонзо не обгоняет нас, и он глаз с тебя не сводит, – обернулась, он и правда смотрел на меня, точнее на конкретную часть моего тела, пониже спины.

– Обгоняй, что ты плетешься за нами? – спросила его.

– Мне и тут хорошо, впереди нет таких шикарных видов, – вот наглец!

Мы бежали круг за кругом, и сил совсем не оставалось, ноги как ватные, дыхание спертое.

Добежав последний круг, растянулась на траве.

– Тасмин первая, Миди вторая, – объявил Кроус. – Алонзо, ты почему так плохо бежал?

– Мышцу потянул, профессор, – улыбнулся он.

Все студенты расходились, а я так и валялась на земле, не в силах пошевелится.

– Ты идешь на обед? – спросил Фабио.

– Какой обед?! Я дышу-то через раз, лучше пропущу.

– Я же говорил, что тебе тяжело будет.

– Да, да, – махнула ему рукой. – Иди уже, зануда.

Солнце пригревало, птички щебетали, двигаться совсем не хотелось.

– Может тебя отнести? – Алонзо лёг рядом, перевернулся на бок, подпер рукой голову.

– Нет, ещё чуть-чуть полежу и пойду, – лениво потянулась, разминая мышцы. – Ой!

– Что? – обеспокоенно спросил Алонзо.

– Ногу свело, – я нервно рассмеялась.

– Какую?

– Левую, – он снял с меня обувь, помассировал. Даже через одежду чувствовала его тепло.

– Здесь? – он продолжал мять, растирая её.

– Нет, выше, – он провел по ноге выше колена, смотрел на мою ногу, а когда наши глаза встретились, в лёгких пропал весь воздух, тонула в этом взгляде, что пронзал душу, во рту пересохло, облизала губы.

– Чёрт! Миди! – быстрый бросок и вот он уже на мне, целует, сжимает талию двумя руками.

Вот клялась себе, что у нас больше ничего не будет. Обещала, что никогда не отвечу на его поцелуи. Не сдержалась…

Меня как ураганом снес его натиск, требовательные губы, жаркие объятия. Такое ощущение, что я живу этими мгновениями, что это цель моей жизни, принадлежать этому парню. Дракону.

– Стоп! – отодвинула его от себя.

– Миди, не могу остановиться. Понимаешь? Давай забудем, кто мы, хоть на минуту. Мне жизненно необходимо тебя касаться, целовать. Я хочу, чтобы ты опять была моей девушкой. Я не вынесу, если ты будешь с этим Фабио.

– Дело в этом? Ты ревнуешь?

– И в этом тоже, я едва сдержался, чтобы не накинуться на него с кулаками. И винить могу только себя, ты ушла, а я отпустил.

– Алонзо, мы не можем быть вместе. Твой дядя… – вызывает во мне такую ненависть. – И ты не ревнуй, Фабио – он для меня просто друг.

– Это ты так думаешь, я-то вижу, это не так.

– Глупости это всё. Может, ты слезешь уже с меня? – он нехотя поднялся, помог мне встать, надел обувь. – Тогда давай попробуем не приближаться друг к другу, может, сработает?

– Ничего не могу обещать точно, когда ты рядом, меня как магнитом тянет к тебе. – Да, меня тоже.

– Обещай не приближаться ко мне хотя бы две недели. Я уверена, это просто влюблённость, она пройдёт.

– А что, если не сработает твой план?

– Тогда будем встречаться.

– Хорошо, обещаю. Ну тогда и ты мне обещай, что до того времени у тебя не будет парня.

– Обещаю.

Смотрю снизу вверх, в глаза цвета молочного шоколада, понимаю, что это будет невероятно трудно. Мне опять хочется коснуться его распухших от поцелуя губ.

– Один поцелуй, чтобы легче было ждать? – он заправил за ухо выбившуюся прядку, по телу разливалось тепло.

Смотрим глаза в глаза, он почти касается моих губ, чувствую его мятное дыхание, сердцебиение учащается, говорит прямо мне в рот.

– Посмотрим, не прибежишь ли ты первая за добавкой.

Целует нежно, томительно, унося нас куда-то в другую вселенную, где нет жестокого прошлого, есть только он, я и наши бешено колотящиеся сердца.

Я первая разрываю поцелуй, убегаю в академию. Ещё быстрее, чем на кроссе, не чувствуя боли и усталости, боюсь поменять решение и остаться.

Последний урок был у профессора Кюри.

Я сажусь между Кевином и Лией.

Мадам Кюри учит нас, как применять заклинание по домоводству, как заставить нарезать картошку с помощью магии.

Профессор позвала попрактиковаться Голема Пухлеса, упитанный парень поправил сползающий ремень на штанах, черные круглые очки на носу.

– Смотри на руки, Голем. – мадам Кюри, показывала положение пальцев, движения руки. Ножик сначала почистил картошку, потом она изменила положение руки, и он прямо в воздухе накрошил её.

Я под столом пыталась повторить движение. Профессор попросила Пухлеса повторить.

Он выполнял нехитрый движения руками, нож поднялся в воздух, Голем довольно улыбнулся.

– Не отвлекайся, Пухлес! – он повернулся, нож крутанулся пару раз в воздухе, а потом полетел Голему в лицо.

Я ахнула, закрыв лицо ладонями, у самого носа ученика, нож остановился, потому что профессор махнула рукой. По лицу Голема покатилась капелька пота. Переволновался парень.

– Хорошо, Пухлес, потренируйся пока без ножа, выучи движения и не смей отвлекаться, когда колдуешь. Это может привести к трагическим последствиям, как сейчас.

Профессор Кюри, выдала каждому ножик и по три картошки.

У меня не получалось, первая картошка превратилась в кашу, от второй остался кубик размером с горошину, а на третий раз получилось более или менее сносно.

– Молодец, Миди, в третий раз лучше. – профессор похвалила меня. – Но стоит ещё потренироваться, слишком толстые очистки. Мадам Кюри ходила по рядам, кого-то хвалила, кем-то была недовольна.

– На сегодня все, – сказала Кюри. – Учите заклинания, но без ножа, а то количество студентов сократится вполовину.

После занятий наш квартет решил прогуляться. Мы собрали корзинку для пикника.

Лия с Кевином шли сзади нас обнимались, целовались. Фабио нес корзину одной рукой, другой держал мою руку.

Отвернувшись, чувствовала его взгляд на себе. Может Алонзо был прав, и отношения Фабио далеко не дружеские?

Мы нашли чудесную полянку рядом с прудом. Фабио достал из рюкзака одеяло, мы с Лией накрывали на импровизированный стол.

– Покажи нам своего зверя? – попросил Фабио оборотня.

– Вот сейчас прозвучало двусмысленно, – засмеялся Кевин.

– Да ну тебя! – обиделся Фабио.

– Я тоже ни разу не видела тебя в виде оборотня, – сказала я, раскладывая еду по тарелку.

– Ладно, ждите. Я сейчас. Не пугайтесь, я большой оборотень.

Он ушёл превращаться, я расспрашивала Лию. Мне хотелось понять, как она относится к моему другу.

– Он мне нравится, – она пожала плечами и откусила яблоко.

Вздрогнула, когда с грозным рычанием огромный черный волк выскочил из леса.

– Фу ты, чёрт!! – махнула на него рукой.

Он лег, положил огромную морду Лие на колени. Ведьма с восторгом смотрела на него, гладила его по голове, Кевин от удовольствия закрыл глаза.

– Какая шерсть мягкая. Ты мой красавчик, – сюсюкала она, почесывая его за ушком.

– Я тоже хочу погладить его, – опустилась перед ним на колени, чесала другое ухо. – Вправду гладкая, шелковистая шерстка. Все, Кевин, я влюбилась, – он поднял морду, склонив набок, дёргал ухом, как будто ему не нравилось то, что я говорю.

– В тебя, как в оборотня, влюбилась, – пояснила я.

Лия, ушла собирать поздние цветы на поляне, Кевин подлез мордой ей между ног, и закинул её на спину.

– Кевин! – она вцепилась ему в уши. – Я упаду! Стой! – он побежал в лес, она зажмурившись, прижималась к нему всем телом.

– Что это с ней? – спросила у Фабио.

– Не знаю, – он уплетал за обе щеки пирожки.

– Ты что, в столовой не был, не ел?

– Там столько народу было, не протолкнуться.

Обратно Лия пришла рассерженная.

– Детка… – окликнул её Кевин.

– Я же просила тебя остановиться? – она села рядом со мной.

– А что случилось? – спросила Кевина.

– Я побежал, а Лия упала, не удержалась.

– Я тебя просила остановиться? Говорила, что боюсь высоты?

– Ладно, не злись, я понял, извини, – виновато сказал Кевин.

– А, как ты ведьмой-то стала? Вы разве не должны летать на метлах?

– Я инициацию не прошла, а без неё не положено.

Надо же, как у них всё сложно.

Глава шестая

На остров опустились сумерки, мы вернулись в академию. С Лией договорились, что съедемся. Зря, что ли у меня пустует комната, и не привыкла я жить одна. В детском доме, всегда со мной кто-то жил.

Утром за мной зашёл Кевин и Лия, пошли в столовую. Вошли в просторный зал, столики, стоящие рядами, у раздаточного окна огромная очередь.

– Эй, сюда! – Фабио, помахала нам рукой. – Я вам очередь занял.

Мы встали рядом с ним, сзади послышалось недовольное ворчание, что мы такие наглые. Подошла Тасмин, залезла без очереди, но никто ей слова не сказал. Хотя у ведьмочки был браслет, лишающий части силы, её всё равно побаивались.

Набрала полный поднос еды, сели возле окна, сзади нас был столик Тасмин, она презрительно смотрела на нас, Лия передернула плечами.

– Всё хорошо? – спросил Кевин.

– Да, нормально.

Моё внимание привлёк Голем Пухлес. Он оглядывался в поисках свободного места, но, как только подходил к какому-то столику: кто-то клал на свободное место вещи, кто-то прямым текстом говорили, что ему не рады.

Он проходил мимо столика Тасмин, одна из ведьм подставил ему подножку, он упал лицом в пирожное, все засмеялись. Тасмин довольно улыбалась, даже Фабио смеялся. Толкнула его локтём.

– Ты что, Миди, смешно же.

Я сама часто являлась предметом насмешек, и в этой ситуации сочувствовала Голему.

– Ты его ещё за наш столик позови, – закатив глаза, проговорил Фабио.

– А знаешь, так и сделаю!

Подошла к Пухлесу, помогла ему встать, он, шмыгая носом, вытирал лицо рукавом, оставляя пятна от торта на рубашке.

– Не обращай внимания на этих придурков, – достала из сумочки платочек, передала ему. Он вымученно улыбнулся.

– Спасибо. – вытер лицо платком.

– Ты можешь сесть с нами, если захочешь.

– У меня еды то не осталась. – смотрел на перевернутый поднос.

– А ты с пола ешь! – посоветовала ведьма, подруга Тасмин, её поддержали соседки дружным смехом.

– Может, ты сама съешь? – взбесили эти ведьмы, зазнайки.

– Что сказала, убогая? – ко мне подошла ведьма.

– Со слухом плохо? То, что ты сделала, это низко и не достойно ведьмы, – взяла Голема за руку и повела к столику.

– Садись, я слишком много еды набрала, могу поделиться.

– Ты серьёзно? – Фабио с неприязнью смотрел на Пухлеса.

– Да, места хватит, если ты подвинешься.

Посадила его рядом с собой.

– Выбирай, что хочешь. – пододвинула ему поднос.

– Спасибо. Ты очень добрая, – накинулся на кашу. Я взяла булочку с компотом.

– Голем, расскажи о себе. Где ты жил до академии?

– На улицах. – ответил он с набитым ртом. – После того, как умерли мои родители, остался без дома.

– Ты сирота?

– Да, – мы с Кевином переглянулся, увидела в глазах друга сочувствие.

– А почему на улице?

– В сиротских приютах не хватало места.

– А как ты оказался в академии?

– Меня заметил директор Аманатидис, когда я с помощью заклинания левитации пытался своровать булочку. Есть очень хотелось. Ну, вот он и привел меня сюда.

– Ты талантливый парень, у меня никогда не получалось это заклинание.

– Хочешь, научу? – радостно спросил Голем.

– Да, очень.

– Ты не думай, я неплохой маг, просто, когда на меня смотрят много людей, теряюсь, и ничего не получается. Вот как на уроках профессора Кюри было, – он доел и довольно улыбался.

– Хочешь, можешь садиться на уроках вместе с нами.

– Да? Ты, правда, не против?

– Конечно.

– Но я такой толстый, неуклюжий, меня все сторонятся, я испорчу тебе репутацию.

– Это будет проблематично, у меня у самой репутация не очень, так что не страшно.

– Со мной никто не хочет дружить, – задумчиво произнес он.

– Если хочешь, я буду тебе другом.

– Ты это не из жалости говоришь? – он внимательно вглядывался в моё лицо.

– Нет. Почту за честь, – ободряюще улыбнулась ему.

– Смотрю, принцесса собирает себе армию убогих. – говорила подошедшая Тасмин. – Пухлый неудачник, посредственный маг второго курса, неудачник оборотень и полуведьма, не прошедшае инициацию, оставшаяся без ковена.

– Тасмин, ты так красиво куда-то шла, вот и иди мимо. С кем мне дружить, я сама решу, не нуждаюсь в твоих советах.

– А я всё-таки скажу, ты же про ведьму ничего не знаешь? Поинтересуйся, почему умерли её родители.

– Лия, ты сирота? – она побелела, опустила глаза.

– Ты даже ничего не знаешь о своей подруге. Пошли, девочки, – она развернулась и ушла.

– Лия? Расскажешь?

– Потом.

Мы вошли в аудиторию, Голем сел рядом со мной.

Мадам Кюри смотрела, как мы выполняем домашнее задание. У меня получилось.

Когда к демонстрации приступил Голем, он волновался, положила ему руку на плечо.

– Не переживай, у тебя всё получится, – улыбнулась ему.

Он сосредоточенно выполнял заклинание, больше не отвлекаясь. Нож почистил, нарезал на ровные кусочки картошку.

– Молодец, мистер Пухлес. Сегодня пятёрка за домашнюю работу. Итак, абитуриенты, вы все молодцы, все справились с домашней работой и сегодня мы учим новое заклинание, для уборки.

– Зачем мне это надо? – возмутилась Тасмин. – У меня есть, кому убираться, для этой цели у нас существует прислуга.

– Рада за вас. Вы можете покинуть аудиторию. Я никого силком не заставляю.

– Ага, а вы мне незачёт влепите?

– Да, конечно. – подтвердила профессор.

– Показывайте уже, что за заклинание, – ведьма скрестила руки на груди.

– Спасибо, что разрешили, «госпожа Лаво», – съязвила профессор.

Профессор взмахнула рукой, подлетела швабра с совком, она рассыпала муку по полу. Показывала положение пальцев, взмахи рукой, швабра послушно подмела.

– Мистер Пухлес, идите сюда, – он побледнел.

– Позвольте мне? – попросила профессора.

– Нет, мисс Бишоп, он справиться.

Голем, вышел из-за парты, вытер пот рукавом и подошёл к профессору.

– Не волнуйся, всё получится. Повторяй за мной заклинание.

Он сосредоточенно выполнял движения руки, у него всё получилось с первого раза. Голем радостно улыбался.

– Молодец! – прошептала я.

Тут метелка подскочила, стала ударять его по ягодицам. Прикрываясь ладошками и охая, он убегал.

Все абитуриенты смеялись, метёлка пролезла между ног Голема, взлетела под самый потолок.

– Помогите! – кричал Пухлес. – Я боюсь высоты! – вцепился в черенок побелевшими пальцами.

Профессор Кюри пыталась остановить взбалмошная метелку, делала какие-то пассы рукой, но ничего не получалось.

Тасмин, спрятала руки под стол. Уверена, это она вытворяет.

Я представила верёвку на метле, как я её туда накинула, тянула на себя. Чувствовала на себе ненавистный взгляд Тасмин, но мне нельзя было отвлекаться.

Метёлка подлетела ко мне, помогла Голему слезть.

– Все свободны. – сказала профессор. Я стала собирать учебники.

– Миди, Голем и Тасмин, останьтесь.

Мы подошли к профессору.

– Что это было, Миди? Ты колдовала, чтобы метёлка унесла Голема?

– Нет, профессор, это не так. Я пыталась её остановить.

– Это я колдовала, – призналась Тасмин. – Ничего такого, просто шутка.

– Ты в своем уме? А если бы он упал? – разозлилась профессор. – Тебе мало, что на тебе браслет?

– Вы не о том думаете, профессор, – сказала Тасмин, – спустила его на землю Миди! И она даже никаких заклинаний не знает, и руками ничего не делала! А я опытная ведьма, даже вы, не смогли блокировать заклинания и что-то изменить, а она смогла!

– Это так? Миди? – профессор перевела взгляд на меня. – Как это у тебя получилось?

– Не знаю, просто представила это в голове.

– Видите! – Тасмин тыкала в меня пальцем. – Она опасна, как все сирены.

– Ты свободна, – равнодушно произнесла Кюри.

– Какие вы все слепые! Она притворяется беспомощной, и пока вы не замечаете, Миди вернет себе трон. Вы опять хотите абсолютную монархию?

– Свободна! – закричала на неё профессор. Тасмин ушла, Кюри смотрела на меня с опаской, как на страшного зверя, даже от Голема почувствовала страх.

– Я хотела помочь, – опустила глаза. – Я просто хочу учиться, мне не нужен трон и власть.

– Хорошо, я тебе верю. Но Тасмин права, никто из магов и колдунов не может делать заклинания силой мысли. Это странно.

Пытаюсь повторить движения, которым нас учили.

– Нет, мисс Бишоп! – говорит Кроус. – Вы неправильно держите шпагу. Позвольте, я покажу.

Кроус встаёт сзади меня, одной рукой держит за живот, второй за плечи, выпрямляет.

Мне неуютно, Кроус слишком близко, нарушает мои границы.

– Руку нужно держать вот так. – говорит мне почти в ухо, ведёт по руке своей, придает нужное положение.

Я поворачиваю голову, наши губы чуть не соприкоснулись.

Кошмар!

– Вот так, профессор?

–Да, – у него изменился голос, он прижимается ко мне всем телом.

– Профессор Кроус! – окликает его Алонзо. На лице дракона играют желваки. – Я готов взять реванш.

– Вы не видите, я занят другим студентом.

– Вижу, как вы вплотную занимаетесь ей. Может, выберете более достойного противника? Или моя физическая форма не так привлекательна для вас? – профессор Кроус ухмыльнулся.

– Ну что ж, раз вы решили, что достаточно потренировались, прошу, – он идёт к Алонзо. Ой, мамочки, что сейчас будет! Алонзо приревновал меня к профессору!

В этот раз у дракона получилось нанести несколько уколов.

– Отлично, абитуриент. Я нашёл, чем вас мотивировать, – профессор улыбнулся мне.

Алонзо стал резче нападать на Кроуса, но в итоге всё равно проиграл.

– Вы слишком горячи, Алонзо, здесь нужен трезвый ум, расчётливость, опытность.

– Девушкам нравится мое горячее сердце и пылкий темперамент.

– Ах, как жаль, что я не девушка, смог бы оценить вашу пылкость.

Следующий урок ведёт Аманатидис. Мы заходим в зал, становимся в шеренгу. Директор идёт, чеканя шаг, заложив руки за спину.

– Добрый день, абитуриенты. Сегодня мы будем выяснять, к какой стихии у вас тяга, – он щелкает пальцами, перед ним, прямо из воздуха, появляется стол с четырьмя шашками.

– Огонь, – он проводит рукой и в чаше появляется пламя. Вода, – проводит над второй чашей, и в нее наливается вода. – Земля, – в третьей, оказалась земля. – И воздух, – в четвертой кружится ветер.

Вызывает нас по одному, у Тасмин и Алонзо стихия огня. Кто-то ветер подчиняет и землю, только стихии воды ни у кого не оказалось.

Доходит и до меня очередь. Уверена, сейчас опозорюсь.

Не сложилось у меня со стихиями. Ожидаемо, так и получилось.

– Может, я и ошиблась на твой счёт, – говорит Тасмин, когда я встаю в строй. – Видимо природа решила на тебе отдохнуть.

Видя мой расстроенный вид, Лия толкает меня в плечо.

– Ничего, Миди, может, ещё появится. У меня она появилась неожиданно, к сожалению, привела к трагическим последствиям.

– Расскажешь? – тут какая-то тайна, по грустному лицу Лии понимаю, не очень хорошая.

После занятий ко мне подходит Аманатидис.

– Ничего Миди, не расстраивайся – он похлопал меня по плечу. – Даже если у тебя не проявится стихия, ты маг с хорошими задатками, старайся, учись, и у тебя всё получится.

– Спасибо, профессор. Просто странно, мои родственники владели всеми четырьмя стихиями, а у меня ни одной.

– Видимо, гены отца сказались на тебе.

– Вы его знали?

– Да. Мы вместе воевали, и я был рядом в тот день, когда его убили.

– Какие у него были способности?

– Он владел той магией, против которой выстоял, это его особенность. В тот раз магия была темная, и он не смог ей противостоять.

– Я не слышала никогда о таком.

– Тело окутывает чёрный дым, невозможно пошевелиться. Никто ей не может противостоять. Но мы победили тогда, и таким колдовством никто не владеет.

– Так убили мою маму, – задумчиво произнесла я, переносясь в тот день. – Тело Келлы тоже окутала какая-то чёрная дымка.

– Ты что-то путаешь Миди. – сказал профессор.

– Нет, Я видела.

– Убил её Элифас, но сделал это с помощью белой магии, – убежденно говорил профессор.

– Но я же своими глазами видела, как тело мамы…

– Ты была мала, – перебил меня директор. – И от страха тебе могло это показаться, – снисходительно улыбнулся мне Аманатидис. – Это страшное колдовство, на которое уходит много магических сил и для него используют камень, который забирает чью-то жизнь, и магию.

– Как это? Расскажите.

– Из человека медленно вытекает магия, он стареет раньше, чем должен, и живёт не дольше года. Пока камень не вытянет из него всю силу. Смерть от темной магии страшная, сначала все органы сжимает, пока они не превращаются в кашу, из человека течёт кровь.

Так и было! Этой магией и владел Элифас. Но кто мне поверит? Даже профессор не верит. Как же докопаться до сути?

После уроков, пещерный гоблин переносит вещи Лии в мою комнату.

– Здорово! Теперь мы всегда будем вместе! – целую её в щёку. Меня переполняют эмоции. Это видимо мой личный фетиш, не могу жить в одиночестве, постоянно ищу человеческое тепло, чего мне так не хватало в детстве.

– Я тоже рада, что мы подруги, что теперь будем вместе.

Заходит в розовую комнату.

– Ну и интерьер тут! Ужас, как для принцессы.

– Хочешь, поменяемся? – не то, что бы мне хотелось жить в комнате с розовыми обоями, но я хотела, чтобы Лие здесь было комфортно.

– Ничего. Я повешу на стену плакаты с любимой группой.

– Может, вечеринку устроим, в честь новоселья? Пригласим ребят?

– В другой раз. У меня скоро инициация, а я никак не могу найти травку для зелья. Видимо студенты всё скупили.

– Что за трава?

– Белладонна. Она нужна, чтобы метёлка летала, не найду, не пройду инициацию.

– Как она выглядит? – Лия показывает фотографию травы на экране магфона.

– Я её видела! – радостно говорю ей.

– Где?

– Помнишь, мы ходили в лес, там, на полянке, я её видела.

– Это невозможно! – улыбнулась Лия.

– Почему?

– Она постоянно прячется от глаз людей. Такую траву, видят только очень сильные ведьмы. Тебе, видимо, показалось.

Что меня все хотят выставить полоумной? Директор, сейчас Лия.

– Давай заключим пари, если мы не находим эту траву, ты должна готовить еду, если я не права, то ужин на мне.

– Идёт! Учти, я очень прихотлива в еде, тебе придется постараться.

– Ты считаешь, что выиграла спор?

– Да, – улыбается ведьма.

– Посмотрим. Пошли, я хочу салат с рукколой и креветками, тебе ещё в магазин бежать.

Мы шли по лесу, пройдена половина пути.

– Просто признайся, что проиграла и пошли домой. – говорит Лия.

– Терпение – благодетель. Готовь корзинку, мы уже скоро придем на место.

Вышли на полянку.

– Ну и, где она? – насмешливо спрашивает Лия.

– Ты что ослепла? Вот же, – присела на корточки, потянулась к сиреневым цветочками. Лия села рядом.

– Точно, а как она появилась? Ее же здесь не было?

– Ты просто невнимательна.

– Стой! – она останавливает мою руку. – Ты что? Он же ядовитая! – срывает его с помощью платка.

Я хожу по поляне, показываю Лие растение. Как-то странно, я его вижу, а она нет.

Мы долго бродили, и наткнулись на заброшенную сторожку.

– Пошли. – Лия потянула меня за руку внутрь.

– Что-то не хочется. Вдруг она развалится?

– Перестань! – она всё-таки уговорила меня, заходим внутрь. Здесь всё покрыто пылью, какие-то зародыши в банке, голова быка на стене.

– Жуткое место! – смотрю наверх, там даже крыши нет, только стропила, а покрытие, скорее всего, сгнило. – Лия, пошли отсюда. – тяну ее за руку.

– Сейчас, погоди. – она читает какую-то старую тетрадку в кожаном переплёте. – Тут такие занимательные заклинания, с запрещенной магией.

Заглядывая через плечо. Какие-то символы, шестиконечная звезда, какой-то камень нарисован.

– Темная магия! – потрясенно говорит Лия.

– Что? – как раз про неё говорил профессор, заглядываю в тетрадь.

– Тут столько возможностей, Миди! С ней любого победить можно!

– Зачем это тебе?

– А тебе? Представь, ты могла бы вернуть трон, стать императрицей, управлять шестью континентами!

– Мне это не нужно, это всё в прошлом.

– Где твои амбиции? Разве ты не хочешь быть императрицей, чтобы перед тобой все преклонялись? А Алонзо можешь в фавориты взять, покорить драконов.

– Нет, Лия не хочу. Я уже не помню, как это – быть принцессой. Меня устраивает моя нынешняя жизнь.

– Ну и дура!

– Пошли уже, умница, – развернувшись, увидела в запыленном окошке чьё-то лицо, в чёрном капюшоне, его очертания рассмотреть не смогла.

Подошли к двери, дернула за ручку, она не поддавалась.

– Лия, мы заперты!

– Ну-ка дай-ка, – она толкнула дверь, но там что-то мешало. В щель под дверью повалил дым.

– Лия, нас подожгли!

Скоро огонь проник внутрь, горели стены, подбираясь все ближе к нам. Разбила окошко, но оно слишком маленькое, нам не пролезть внутрь.

– Что делать? – спросила её.

– Не знаю! – в панике кричала Лия. – Вот бы воды сюда.

– Да, владела бы я стихией воды, было бы здорово.

Кончики пальцев закололо, и из воздуха возник водяной шар, он парил над моей рукой.

– Как ты это сделала? – пораженно спросила Лия.

– Не знаю, – я с удивлением смотрю на шар.

– Что стоишь? Кидай, туши!

Я кинула шар, в том месте, куда он попал, потух огонь, появилась дымка.

– Ещё, – мысленно пожелала, чтобы появился шар, получилось. Я делала шар за шаром.

– Слишком сильно разгорелся.

– Чёрт! Мы сдохнем здесь! – кричала Лия, хватаясь за волосы.

Глава седьмая

Дым заползал в нос, тяжестью оседал в лёгких, кашель такой силы, что, кажется, выплюну те самый лёгкие.

Лия упала на пол, давясь кашлем, я осела рядом, посмотрела на подругу, которая была уже без сознания.

Бедная девушка, она пострадала из-за меня. Нельзя дружить со мной, возле меня всегда ходит смерть. Видимо, Тасмин решила избавиться от меня таким способом, раз уж проклясть меня нельзя.

Столько раз стояла на грани смерти, у меня такая тяжёлая жизнь, но всё равно цеплялась за неё.

Неужели это конец? Сейчас я потеряю сознание, наши тела превратятся в пепел, и никто никогда не узнает, где мы.

Сквозь дым, устремившийся вверх, смогла рассмотреть голубое небо, по которому проплывали белоснежные облака. С пронзительным криком летела птица.

Не сбылась моя мечта, я так и не получила ипостась птицы, как у мамы.

Какое это счастье парить в небе, ощущать это пьянящее чувство свободы, как бы я хотела стать птицей.

Почувствовала острую боль в спине, оглянулась, огонь ещё не дополз до нас, доски на полу были мокрые, видимо, ночью шёл дождь. Лежать стало неудобно, как будто горб рос из спины.

Да что такое-то? Перевернулась, встала на карачки, за моей спиной с шелестом кто-то хлопал крыльями. Птица? Она же сгорит! Встала на ноги, оглядываясь назад, увидела огромные белые крылья.

Это что, мои? Махала крыльями вверх-вниз, странное чувство, словно ещё две конечности выросли, я их чувствовала. Такие сильные, они с каждым взмахом рождали поток воздуха. Ударилась головой, посмотрела, оказалось это стропила крыши, я взлетела до самого верха.

Это шанс! Я могу спастись! Надо как-то захватить Лию.

Нырнула вниз, как в воду, подлетела к подруге, обняла её за талию. Рукам было тяжело, но крылья легко подняли нас двоих в воздух. Мы парили над крышами. Внизу бушевало пламя, до нас долетал дым. Опустила Лию на землю, разминая уставшие руки, она заворочалась, закашлялась.

Нужно к врачу, срочно! Она умрёт от угарного газа.

Разминала руки, готовясь к долгому полету. Я смогу! Мы долетим до академии! Обняла её за талию и взлетела высоко над деревьями. По моему лбу бежал пот, хоть она и худенькая, всё равно тяжело. Огляделась, увидела башни академии, полетела к ним.

Мы миновали лес, показался двор, где у нас проходил урок физкультуры, там прогуливались студенты. Один из них, показал пальцем на меня и похлопал другого по плечу. На улицу выбегали толпы студентов, что-то кричали, задрав голову, смотрели на меня.

Опускаюсь на землю, нахожу в толпе удивлённого Кевина.

– Помоги, – очнувшись от шока, он подбежал к нам.

– Что случилось? – он берёт Лию на руки.

– Нас подожгли. Отнеси её к врачу. Я, как видишь, не могу, – оборачиваюсь на сложенные крылья, которые тянутся по земле.

– Может, расскажешь?

– Потом. Неси Лию к врачу, – кивнув, он идёт к академии.

– Миди! Откуда крылышки? – ко мне подошёл Фабио.

– На распродаже купила по случаю.

Меня обступили студенты, перешептывались, тыкали в меня пальцем, ощущение, будто я голая или какой-то урод.

Фабио с восторгом смотрел на меня, потом погладил крылья.

– Какие мягкие пёрышки. Красота!

– Угу, как теперь вернуться в обычный вид, не знаю.

– Миди! – меня резко развернули, смотрю на испуганное лицо Алонзо. – Что случилось?

– Мы чуть не сгорели, если бы не крылья, то ни меня, ни Лии не было бы в живых.

– Миди… – он обнимает меня, утыкаюсь носом в шею. В его объятиях так тепло и уютно, что я расслабляюсь, обнимаю в ответ. Ужас сегодняшнего дня накрыл меня, я чуть не умерла, и чуть не погубила Лию, но держалась, не разрешала эмоциям взять верх.

А теперь в тёплых, надежных руках Алонзо, меня накрыло, по щекам побежали слезы, катарсис очищал душу.

– Миди… – он стирает мокрые дорожки со щек мягкими подушечками пальцев. В его глазах столько тепла, так греет душу, что на мгновение я забываюсь, утыкаюсь носом ему в грудь, вдыхаю запах, по которому так скучала.

– Что случилось? – повторяет он вопрос, гладит меня по голове, запуская цепную реакцию, маленькие вулканчики взрываются по всему телу.

– Не будем ждать две недели?

Что? Ах, точно, наше дурацкое пари. Я сама его нарушила, прижималась к нему.

– Нет, всё в силе. Извини за это, – отстраняюсь, чувствую холод без его рук, обнимаю себя руками.

– Мисс Бишоп, пройдемте к директору, – говорит профессор Кюри.

Кивнув, следую за профессором, под пристальными взглядами студентов.

Вижу Тасмин, она стоит спиной, разговаривает с кем-то по магфону, увидев меня, она замолчала, образно говоря, у неё с грохотом упала челюсть.

Меня обуял такой гнев. Я уверена, это по её вине мы чуть не умерли.

Подхожу к ней, она смотрит мне за спину.

–Я смотрю, ты никак не можешь успокоиться, Тасмин? Что, проклясть не смогла, так решила поджечь? – она хмурится.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь?

– Ты подожгла нас с Лией?!

– С чего ты взяла? – она пришла в себя, скрестила руки на груди.

– Больше некому! Ты уже два раза пыталась меня убить, грозилась сделать это снова. Ты единственный мой враг. Я заметила твою реакцию. Что, не ожидала увидеть меня в живых?

– Я действительно желаю тебе смерти, Миди. Ты мне неприятна, но к твоему поджогу я не имею никакого отношения. Видимо, я не одинока в своей "любви" к тебе. А удивлена я… Чёрт! Ты видела себя? Откуда эти крылья? Они настоящие? – она потянулась ко мне рукой, хотела потрогать крылья, отскочила от неё, крылья с хлопком раскрылись, я врезала ими по лицу, стоящему рядом парню.

– Ай! – он схватился за нос, из которого пошла кровь.

– Извини, – сказала ему.

– Удивительно! Никогда такого не видела, – в голосе Тасмин услышала нотки восторга.

– Держись от меня подальше. В следующий раз, когда ты нападешь, учти, я буду защищаться.

– Это угроза? – она насмешливо приподняла тонкую, чёрную бровь.

– Скорее, предупреждение.

– Мисс Бишоп! – окликнула профессор Кюри. – Вы идёте?

Сложила крылья за спину и пошла следом за профессором. Проходили мимо шкафов с кубками, в стеклянных дверях которых, ловила свое отражение.

Там всё та же я, и в то же время как-то изменилась. В глазах появилась сила, уверенность. С восторгом смотрела на белоснежные крылья, концы которых шлейфом тянулись по полу.

Я обрела, всё что хотела: у меня появилась стихия воды и такие красивые крылышки. Я не беспомощна, спасла не только себя, но и подругу. Я могу защищаться.

Хватит бояться, как улитка прятаться в раковину, я отвечу каждому, кто будет нападать на меня.

Только бы разобраться, как убрать крылышки обратно. А так всё просто отлично.

Захожу в кабинет директора, Эдгард отрывается от заполнения документов, смотрит удивленно, заинтересовано на меня.

– Миди? – подходит ко мне, трогает крылья. – Как это получилось?

Рассказываю директору про поджог, про стихию воды, и как нам удалось спастись.

– Насчёт поджога проведу расследование, – говорит директор.

– А как быть с крыльями?

– Это твоя ипостась.

– Но я думала, что буду превращаться в птицу, как мама.

– Видимо гены отца сыграли свою роль. Закрой глаза, представь себя без крыльев.

Выполняю, чувствую, как исчезают крылья, а я уже успела привыкнуть к ним.

– А обратно их можно будет вернуть?

– Да, когда пожелаешь, тогда они появятся, – облегченно вздохнула.

– Значит, у тебя появилась стихия воды?

–Да, – улыбаюсь. – Но я не делала каких-либо пассов руками, не читала заклинания.

– А как тогда?

– Просто захотела.

– Это интересно. Я раньше, не встречал таких как ты. Завтра урок для тех, у кого появилась стихия, будем учиться управлять ею. Приходи и ты.

– Хорошо. Можно, я тогда пойду к Лие? Я волнуюсь, как она себя чувствует.

– Пойдём вместе. Я тоже хотел её проведать.

Переходим в отдельное крыло, находим палату Лии, она лежит на кровати, увидев меня, улыбается.

– Привет, – обнимаю её. – Ну как ты?

– Уже лучше. Добрый вечер, директор.

Он задает ей несколько вопросов и, пожелав скорейшего выздоровления, уходит. Лия провожает его взглядом, потом хватает меня за руку.

– Миди! У меня к тебе есть огромная просьба.

– Какая? – она воровато оглядывается по сторонам, достает из-под подушки знакомую мне тетрадь.

– Как ты её сохранила?

– Спрятала за пазуху, когда лекарь осматривала меня, потом держала под подушкой. Убери её к себе, я доверяю только тебе. Верю, что ты не присвоишь её себе.

– Лия, это плохая тетрадка! Слова «тёмная магия» сами за себя говорят. Ничему хорошему она тебя не научит.

– Зануда! – она откинулась на подушку. – Что же ты такая правильная, Миди? Разве тебе не интересно попробовать что-то запрещённое?

– Не в этом дело, Лия, с помощью этой магии Элифас убил мою маму.

– Элифас владеет тёмной магией? – в глазах Лии появилось столько восторга, обожания.

– Мне никто не верит, говорят, я была слишком мала. Но я видела, понимаешь?

– Я верю тебе, Миди.

– Тем более, тебе не нужно учиться по ней, вряд ли Элифас захочет, чтобы его магией владел и ещё кто-то.

– Ты поможешь мне сохранить тетрадку? Боюсь, если у меня её найдёт директор, то отчислит, а если найдёт кто-то другой, то просто убьёт.

– А за меня ты не волнуешься?

– Миди, ну пожалуйста. – она молитвенно сложила руки вместе, смотрела так жалобно, что я не выдержала, согласилась.

До общежития шла с тревогой, оборачивалась, вздрагивала. Чувствовала себя преступницей, выдохнула только в своей комнате.

Я надеялась, что сегодня будем вместе готовить. Моё воображение рисовало семейную идиллию: как мы вместе с Лией, словно с сестрой, делаем домашние дела, вместе ужинаем, завтракаем.

Заглянула в холодильник, там мышь повесилась, время позднее, из академии меня никто не выпустит. Решила сходить к Кевину.

– Привет. – он открыл дверь в одних домашних брюках, радостно улыбался, сделал приглашающий жест.

В коридоре общежития, увидела сестру Алонзо, она довольно улыбалась. Неуверенно зашла внутрь. Ну, доложит она Алонзо, и что? Он же знает, что мы друзья.

– Я у Лии была, – сообщила Кевину, следуя за ним. – Ей уже лучше.

– Да, я знаю, – со стороны кухни повалил дым. Кевин забегает внутрь, хватает голой рукой противень, ойкает и роняет.

– Ну, ты что? – укоризненно спрашиваю его.

– Да хотел для Лии что-нибудь вкусненькое приготовить, – смотрю на угольки на полу.

– Это мало похоже на вкусненькое.

– Да вижу я. Не умею готовить. Ты сама знаешь, в детском доме за нас все делали, а тут самостоятельность.

– Что ты хотел, может, я приготовлю?

– Это было бы супер.

Через полчаса сидим, едим запеканку, Кевин сделал мне чай, как будто настоящая семья. Хотелось бы мне так же сидеть с мамой.

В дверь постучали, сначала нормально, а потом раздался такой грохот, что стекла в окнах подпрыгивали.

– Ты кого-то ждёшь?

– Да нет. Фабио так не стучится, – идём смотреть вместе.

Дверь с хлопком слетает с петель, валит дым, ничего не разглядеть. Кевин задвигает меня за спину.

Неужели мой поджигатель нашёл меня? Я прижимаюсь к его плечу, осторожно выглядываю, дым рассеивается и заходит Алонзо с перекошенным лицом, у меня аж мороз по коже. Осматривается, увидев то, как я прижимаюсь к голому торсу Кевина, злится ещё сильнее, буквально подлетает ко мне, больно дергает за руку.

– Ты идешь со мной! – рычит дракон.

– Не пойду я никуда! – пытаюсь освободить захваченную конечность, Кевин хватает за свободную руку.

– Отпусти ее! Ты чокнулся, «золотой мальчик»?

– А ты? Решил забрать у меня девушку? – кричит Алонзо. – Тебе одной мало? На Миди рот не разевай! Она моя!

– Так, стоп! – встаю между ними, раздвигая руками, они уже схлестнулись взглядом, того гляди, морды бить начнут.

– Алонзо, какое ты имеешь право врываться в чужой дом, громить тут все?

– Пойдём, поговорим? Наедине! – осматриваю разгромленный дом, уводить его нужно, а то ещё подерутся.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Миди, не ходи, – останавливает Кевин. – Он чокнутый какой-то!

– Ничего, я разберусь. Спасибо за ужин, извини за дверь.

– Ты тут причём? Пусть дракоша извиняется.

Алонзо закатывает глаза, пытаясь успокоиться, хватаю его за руку и вывожу.

– Что ты устроил? – стоим возле моей двери.

– Не пустишь к себе?

– Нет, объяснись!

– Пришла сестра, рассказала, что ты у полуголого оборотня, в его квартире.

– И? – он прижал меня к двери, поставил одну руку возле моей головы, навис надо мной, как коршун.

– Решила меня променять меня на этого убогого? – сверкает глазами, они почти черные от гнева.

– Я говорила, мы друзья. И что значит заявление, что я твоя? Вещь что ли?

– Миди, я с ума схожу, без тебя мне реально плохо, тело горит, когда я вижу тебя, мне лучше.

– В смысле горит? Это шутка такая?

– Вот потрогай, – прислонил мою ладошку к груди, там, где бешено бьётся сердце, даже через одежду обжигаюсь.

– Ой! – убираю руку. – Алонзо, – мой гнев прошёл, мне просто стало страшно за него, – это ненормально. Почему у тебя грудь такая горячая? Тебе нужно к врачу.

– Нет. Ты моё лекарство, когда ты рядом, мне легче. А тут я приревновал и буквально закипел.

– Если ты сам не хочешь позаботиться о своем здоровье, значит это сделаю я, – беру его за руку.

– Куда ты ведешь меня?

– Миди, не нужно, просто будь со мной.

– Ты чокнутый! Весь горишь, а тебя заботит, будем мы вместе или нет.

– Что значит, нет? – он разворачивает меня, обнимает, приподнимает подбородок, заглядывает в глаза.

– Ты же дал мне две недели на размышление, а сам проходу не даёшь. Как я тебя забуду?

– Может, я не хочу, чтобы ты меня забывала.

– Сначала лекарь, а потом поговорим.

– Хорошо.

Лекарь обследует его, хмурится.

– Плохо. – говорит он. – Я не знаю в чём причина. Я должен сообщить об этом Элифасу.

Лекарь уходит, я тоже хотела уйти, но меня остановил Алонзо, попросил остаться.

– Ложись со мной рядом, мне тогда полегчает.

– Хитрец, прикрылся своей болезнью.

– Миди, пожалуйста.

– Хорошо, – ложусь рядом, прижимаясь к нему. Сейчас он горячий, но не так, как раньше, терпимо. От этих прикосновений кружится голова, хочется прижаться сильнее, не отпускать, вдыхать будоражащий запах его парфюма и самого Алонзо.

Не знаю, сколько времени мы так провели.

– Миди… – хриплым голосом говорит Алонзо, смотрю на него, замираю, в карих глазах столько нежности, пухлые губы манят, хочется коснуться их. Не знаю, что нашло на меня, я первой потянулась, сама коснулась губ. Дракон рыкнул, прижал меня ближе, целуя так, что перед глазами заплясали разноцветные пятна.

– Что здесь происходит?! – услышала самый ненавистный для меня голос. Повернулась и встретилась с ледяным айсбергом глаз Элифаса.

– Мне уже пора, – краснея, сказала я Алонзо, он схватил меня за руку.

– Миди, не уходи.

– Я завтра приду, – попыталась улыбнуться, но плохо получилось, меня раздражал Элифас.

Вышла из палаты, прислонилась к стене, сердце гулко стучало в груди. Ненавижу этого дракона, как же я не хотела с ним встречаться, но судьба всё чаще нас сталкивает.

Успокоилась, прошла половину коридора, когда услышала голос моего врага.

– Мидэя, постой, – меня догнал Элифас.

– Зачем? – закипала всё больше, не хочу с ним общаться.

– Нужно поговорить. Поверь, я сам не в восторге тебя видеть, но это необходимо.

Иду следом за Элифасом, посылая ему в спину проклятие. Заходим в кабинет.

– Что вы хотели? Говорите быстрее и я пойду, – он разворачивает, посылает мне улыбку-оскал.

– Я не хочу, чтобы ты приближалась к моему племяннику. Я беседовал с ним по этому поводу, но, видимо, он слишком увлекся тобой и слушать меня не стал.

– Какое вы имеете право указывать мне? С кем хочу, с тем и встречаюсь, не собираюсь спрашивать у вас разрешения! – развернулась, намереваясь уйти, но он схватил меня за руку, повыше локтя, развернул, и я врезалась ему в грудь. Смотрю в лицо самому злу, он как-то постарел с нашей последней встречи, на лице появились морщинки.

– Ты такая же глупая, как твоя мамочка, – встретилась с ним взглядом, я не боюсь его, смело смотрю ему в глаза. Пусть другие преклоняются перед ним, для меня он просто мерзкий убийца.

– Не собираюсь обсуждать с вами мою семью.

– Строптивая и обворожительная, как Келла.

– Уберите руки! – попыталась вырваться, но он завернул мне руки назад, навис надо мной, буравил меня своими холодными голубыми глазами.

– Вы мне омерзительны!

– И почему же? – уголки губ растянулись в усмешке, взгляд косился в вырез футболки.

– Вы просто мужчина с ущемленным эго. Вы всегда так поступаете? Девушки не идут за вас замуж, и вы убиваете их?

– Миди, ты осознаешь, кому ты это говоришь?

– Да. Убийце, трусу и грязному слизняку! – он оттолкнул меня.

– Мне плевать на то, что ты обо мне думаешь! Ещё раз увижу тебя возле Алонзо, вылетишь отсюда как пробка, и даже директор не поможет, тебя не возьмут ни на одну работу! Поверь, я позабочусь об этом. Ты поняла?

– Да, вы, как всегда, в своём репертуаре. Угрозы, шантаж.

– А дальше ты знаешь, что будет. Келла не справилась со мною, думаешь, у тебя получится?

Вылетела из кабинета злая, меня потряхивало от злости. Громко хлопнула дверью.

Самое ужасное, я верю ему, он пойдёт на любую низость. Как же хочется послать его куда подальше, быть гордой, независимой, но я не могу. Обучение в ЭМА, моя мечта, придётся подчиниться и не общаться с Алонзо, но я что-нибудь придумаю.

На следующий день, после всех уроков, факультатив у Аманатидиса. И я уже опаздываю. Пришлось бежать, хотя болели ноги, после физкультуры.

Студенты сидели вокруг директора, прямо на траве.

– Добрый день, директор, – запыхавшись поздоровалась я. – Извините, на домоводстве задержали.

– Ничего страшного, садитесь, мисс Бишоп. Мы только начали.

Села с абитуриентом из другого потока, с другой стороны сидел Голем Пухлес.

– Все вы заработали себе дополнительные очки. Наша академия заинтересована в магах, обладающих стихией, но не советую забивать на другие предметы, они так же важны. Мало иметь стихию, нужно уметь её контролировать.

– Здравствуйте, директор, – напротив меня стоит Тасмин.

– Садитесь уже, – сказал директор.

– Куда? На землю?!

– Да.

– Смею напомнить, вам, я не какая-то там чернь, – многозначительно посмотрела на меня. – Я дочка верховной!

– Вы на каждом углу об этом твердите, думаете, я смог бы это забыть?

– Но я хочу нормальных условий, стул, что ли, дайте.

– Сейчас всё брошу, побегу вам за стулом, – в голосе директора появились злые нотки. – Не хотите заниматься, можете уходить, – скривившись, Тасмин расправила короткую юбку, с грацией королевы опустилась на землю, сложила руки на коленях.

– Поиграем? – спросил директор.

– Как в детском саду?! – проворчала Тасмин. Директор не обращал на неё внимания.

– Миди, сделали шар, – попросил директор.

– А эту зачем сюда пустили? – брезгливо сказал Тасмин. – Топай домой, сиротка! Этот кружок для избранных.

Я пыталась сделать шар, как просил директор, но насмешки Тасмин выводили меня из себя и ничего не получалось.

– Я же говорю, бездарность! – кричала Тасмин.

– Ты уж определись, а то говоришь, то я опасна, то слишком сильная, то бездарность.

– Мисс Бишоп, не обращайте внимания, концентрируйтесь. Я бы показал вам, какие нужно делать движение руками, но с вами это не сработает.

Закрыла глаза, старалась выровнять дыхание, представила себе шар, как в нём переливается вода. Послышались аплодисменты, открыв глаза, увидела голубой шар, прямо надо мной.

– Хорошо, Мидэя. – похвалил директор. – Теперь попробуй передать его соседу и пусть он удержит.

Неотрывно смотрела на воду над моей головой, шар переходил по кругу, от одного к другому.

– Хорошо, все молодцы.

– Да это легче легкого директор. Это даже Пухлес может. – Голем нахмурил брови, потом сделал какие-то движения рукой, подул ветер, шар остановился над головой Тасмин.

– Не смей, жиртрест! – она с опаской посмотрела наверх. – Голем мстительно улыбнулся, сделал какое-то движение рукой, шар разорвало потоком воздуха.

– А! – закричала Тасмин, в гневе вскочила на ноги. Сейчас она, как никогда, напоминала ведьму: волосы уложены в сложную прическу, паклями закрывая лицо, яркий макияж потек, оставляя черные разводы.

– Ты хоть представляешь, сколько стоит моя одежда, нищеброд?! Эдгар? Что вы молчите?

– Вы сами напросились, мисс Лаво. – Аманатидис пытался спрятать усмешку, но кончики губ то и дело ползли вверх.

– Значит, проклинать вы мне запретили, а такое обращение одобряете?

– Нет, конечно. Мистер Пухлес, вы очень некрасиво поступили, – пожурил он Голема.

– Извините, профессор. – улыбался Голем. – Я думал, Тасмин обезвредит шар. Она же владеет стихией огня, могла просто превратить его в пар.

– Да ну вас!

Свистнула и на её зов прилетела метла. Она грациозно села на неё, и с видом мокрой, но все же гордой кошки, улетела.

Глава восьмая

– Вам нужно научиться управлять стихиями, используя всё то, на что вы способны, и тогда сможете попасть в команду.

Я слышала об этом, игра называется: «Четыре стихии». Матчи этой игры показывали по телевизору, вся страна с волнением следила за ними. Иногда и я могла их увидеть, когда директор детского дома находилась в хорошем расположении духа и разрешала мне посмотреть.

Две команды пытаются захватить кристалл с символикой другой команды, применяют всю магию, на которую способны, берут в плен; есть разведчики – это пехота, а есть летучие: драконы, ведьмы. Моя мама, когда училась в ЭМА, участвовала в этой игре, у неё и кубок за первое место был.

– Отбор первокурсников начинается через три месяца, когда вы станете полноправными студентами, – продолжал рассказывать директор.

После факультатива меня провожал Голем. Мы решили сделать кружок по парку, стояли возле пруда, кормили булочкой лебедей.

– Слышал о том, что вы чудом выжили.

– Да, Лия ещё в больнице, но ей лучше.

– Думаешь, это Тасмин? – Голем нахмурился.

– Не знаю, скорее всего, больше некому.

– А может быть, это Элифас? – предположил Голем.

– Ему-то зачем? Если бы он хотел убить меня, мог бы сделать это официально, когда решали мою судьбу.

– Ну, знаешь, одно дело убить взрослых сирен, а другое ни в чем не повинного ребёнка. Народ и восстание может поднять.

Задумалась, а вдруг он прав? Если это Элифас, то у меня огромные проблемы. Теперь Тасмин казалась не такой уж злобной, просто капризной и избалованной.

***

На следующий день идём на завтрак втроём. Ребята, Фабио и Кевин, вызвались провожать меня, боялись, что нападение повторится.

Они посадили меня за столик у окошка, а сами пошли получать еду. В окошко увидела Элифаса, он шёл в сторону академии, держал под руку мадам Лаво.

Элифас был далеко, но как-то понял, что я наблюдаю за ним. Послал мне самодовольную улыбку, потом сложил ладошки вместе и зашептал в них.

Его голос раздался возле моего уха.

– Без глупостей, – я вздрогнула, покрылась мурашками страха, – Алонзо вышел из больницы, скажешь, что у тебя другой. Или… Ну, дальше ты помнишь, – отвернулась, даже смотреть на него противно.

– Миди, я взял тебе молока и булочку с корицей, ещё и кашу. – Фабио поставил поднос возле меня. – Спасибо. Фабио, у меня к тебе огромная просьба, – краснея, мешала кашу, не знала, с чего начать.

– Что за просьба?

– Притворись моим парнем. Пожалуйста.

– И зачем тебе это надо?

– Алонзо от меня по-другому не отстанет.

– Хорошо, – медленно протянул он. – Если так уж надо, я принесу в жертву свою свободу, – я хихикнула.

– Огромная потеря для всего женского общества, – делано-грустным видом поддержала его.

– Да, польются реки слез.

После завтрака ребята ушли вперёд, спорили, кто первым попадет в команду "Четырёх стихий."

– У тебя был шанс в прошлом году! – говорил Кевин. – Не получилось? Значит, дай шанс молодым, старичок.

– Соплякам всяким неумелым ещё дорогу уступать! Перебьешься! – я шла сзади и потешалась над ними. Раздухарились, как петухи.

Так увлеклась их перепалкой, что ничего не замечала. Меня кто-то схватил за талию и утащил в тёмное помещение.

– Миди… – Алонзо протяжно-ласково проговорил моё имя. – Ты маленькая нахалка, почему не пришла ко мне в больницу? – прижимал к себе всё ближе, от его бархатного голоса поплыла, мозг не соображал, нужно было его оттолкнуть, но я не смогла.

– Я жутко соскучился, девочка моя, – одной рукой держал за талию, другой за шею, чувствовала его дыхание возле губ, целовал, напористо и нежно одновременно, верила ему, он правда скучал. Ответила на поцелуй, не смогла удержаться. Он рычал, как зверь, ласки стали более настойчивыми. Вспомнила слова Элифаса и оттолкнула его.

– Миди, что с тобой? – только сейчас увидела, что его глаза изменились, стали зелёными с продолговатым зрачком поперёк.

– Что с твоими глазами? – погладила его по руке, кожа на ощупь изменилась.

– Да, я знаю, это странно. Но без тебя я превращаюсь зверя.

– А что лекарь сказал?

– Через неделю организует консилиум, будет советоваться с другими лекарями.

– С тобой такое раньше было?

– Нет, это впервые.

И что я скажу? Прости, у меня другой? Пускай и понарошку. Сейчас, когда ему так нужна моя поддержка.

Он обнял меня, уткнулся носом мне в шею, вдыхал.

– Так хорошо, когда ты рядом.

Вздрогнула, услышала голос Элифаса возле своего ухо.

– Ты собираешься его бросать? Или, может, добраться до твоих друзей? Как там их… Фабио, Кевин или до глупышки Лии?

– Нет! – закричала я, задыхаясь от возмущения.

– Миди, что с тобой? – в темноте смотрела на горящие зелёные глаза, он не пугал меня, я поняла, буду любить его в любом виде. Но этот мерзавец, Элифас, не оставлял мне выбора.

– Нет, Алонзо, мы не можем быть вместе.

– Что за чушь ты несёшь? – в его голосе появились злые нотки. Нужно сказать то, что просит Элифас, потом я всё объясню Алонзо, когда буду уверена, что за нами никто не следит.

– У меня есть другой.

– Что?! Миди, ты врёшь! Я знаю, что ты любишь меня.

– Нет, ты мне просто нравился, люблю я другого человека.

– А что же ты отвечала на поцелуй? – в его голосе появилось рычание, такой тембр у драконов, когда они сердятся.

– Попрощаться хотела, – он закрыл глаза, делая глубокие вдохи и выдохи, ноздри раздувались, едва удержалась, чтобы не обнять его и успокоить.

– Кто он? – безразлично голосом спросил он. Не хотела говорить, Алонзо реально пугал, если мне он ничего не сделает, то на счёт Фабио не уверена. – Кто?! Говори! – он потряс меня за плечи.

– Фабио, – одними губами прошептала, глотая ком слез, но он услышал.

– Чёрт! – подпрыгнула, когда он ударил кулаком в стену, повыше меня, на голову посыпалась штукатурка.

– Прости, я… – не знаю, что сказать, как объяснить ему. Воспользовавшись моментом, поднырнула под его руку и выбежала из кладовки, уронив по дороге швабру и ведро.

– Миди! – обернулась, Алонзо выбежал за мной, запнувшись о швабру, упал.

Я натолкнулась на первокурсницу с бумагами в руках, те разлетелись в разные стороны.

– Чокнутая! – прокричала мне вдогонку девушка.

– Извини, – только успела крикнуть и прибавила ходу, потому что он уже догонял меня.

Сегодня день столкновений, следующим, с кем я столкнулась, оказался Элифас. Он держал меня за плечи, не могла поднять глаза, хотелось прибить его, уткнулась взглядом в белоснежную рубашку.

– Что случилось?

– А то вы не знаете?! – язвительно сказала ему. – Я бросила Алонзо, как вы того требовали, сейчас он гонится за мной.

– Я понял. Постой тут со мной, – он обнял меня за талию и с добродушной улыбкой крокодила встречал племянника. – Алонзо, что ты девушку напугал? Она попросила меня о защите от тебя. – Что? Он последний, у кого я бы попросила защиты. Глаза Алонзо скосились на руку дяди, обнимавшую меня. Стало так стыдно.

– Что? Отпусти её! Не смей прикасаться к ней, – зелёные глаза вспыхнули, из ноздрей пошёл пар.

– Вы не видите? – взволнованно спросила я. – Он почти обернулся! Алонзо, – всхлипнула, зажала рукой рот, дернулась вперед, но холодная рука на моей талии силой удерживала меня.

– Стой спокойно и не двигайся, – прошептал Элифас, прямо в ухо, как-то невзначай коснулся языком меня. По моему телу табуном бежали мурашки отвращения.

Что задумал мой враг? Он заигрывает со мной? Или просто решил позлить меня и Алонзо?

Вонзила ногти в руку Элифаса, он не подал виду, что ему больно, просто выпустил меня из своих лап. Я задыхалась от гнева, мало того, что он диктует мне, что делать, запрещает приближаться к Алонзо, так ещё и руки распускать начал и язык… Старый хрыч!

Интересно, сколько ему лет? Эта информация держится в строжайшем секрете, но я знаю, когда моя бабушка ещё только начала править, он уже был, приехал откуда-то издалека. Если средняя продолжительность жизни драконов тысяча лет, то ему где-то столько и есть. Может, он имя менял, прятался.

Я перевела взгляд на Алонзо, он стоял не двигался, в его глазах – боль, я шагнула к нему, но меня остановил Элифас.

– Миди, тебе лучше идти в свою комнату, – с нажимом сказал он.

Развернулась, услышала окрик Алонзо.

– Миди, постой…

– Не нужно, мой мальчик, отпусти девушку, нам надо серьёзно поговорить с тобой.

Вернулась в комнату общежития, пошла в душ, хотелось отмыться от грязных прикосновений Элифаса.

Ничего, он не сможет везде за нами наблюдать, при первой возможности я всё объясню Алонзо. Укуталась в тёплый халат, намотала на голову полотенце, заварила чай. Сделав несколько глотков, успокоилась, достала из тайника тетрадку с тёмной магией, изучала.

Чтобы пользоваться ею, нужен особенный камень, сердце дракона. Дальше шли ужасные подробности, что нужно вырезать сердце живому дракону, положить его в центр алхимического круга, рядом с жертвой, из которой будет выкачиваться магия, если заклинание сработает, сердце превратятся в красный камень. Возможности этого камня впечатляют, он мог омолаживать хозяина, а с его помощью владелец мог творить любое темное заклинание.

Самым сильным было то, что делал Элифас. Были рисунки, как из рук обладателя камня выходит чёрная дымка, окутывает жертву и выкачивает из неё силу, процесс занимает около года, или просто мог убить, раздавив внутренности.

С ненавистью захлопнула мерзкое чтиво и закинула обратно в тайник. Я раньше об этом не задумывалась, хотелось верить, что мама умерла мгновенно, не мучаясь, а так получается, она пережила такую адскую боль.

Из тяжелых мыслей меня вывел щелчок замка на двери, послышались чьи-то шаги. От страха внутренне похолодела. Вышла в коридор, по моей кухне, как ни в чём ни бывало, прогуливался Элифас, с брезгливостью осматривал мои скромные владения, стоя ко мне спиной.

– Как грустно видеть бывшую принцессу в таких бедных апартаментах. Ты скучаешь по роскоши? – он повернулся, сложил руки за спину.

– Что вы делаете здесь? Как вы попали сюда? – я точно помню, что закрывала дверь на замок.

– Для меня нет преград, всегда получаю то, что хочу, – его глаза прошлись по моей фигуре, он удовлетворенно хмыкнул. – Я понимаю, чем ты привлекла моего племянника. Ты похожа на Келлу, только волосы и цвет глаз у тебя от отца, – он приближался ко мне, протянул руку, но я отскочила от него, уперлась спиной в стену.

– Что вы здесь делаете? Зачем явились? – как хотелось выколоть ему эти ледяные, голубые глаза, под взглядом которых чувствовала себя неуютно.

– Я поговорил с Алонзо, пригрозил, что заберу его домой, и тогда он не сможет тебя увидеть. Он сдался. Не так уж сильно любит он тебя.

– Вы отвратительный тип! Мне жаль Алонзо, вы даже его шантажируете!

– Чтобы усмирить такой пыл, как у тебя, нужен не сопляк, а взрослый мужчина. – он приближался, а я жалела, что не умею ходить сквозь стены. Элифас оперся рукой возле моей головы и потянулся ко мне,, в попытке поцеловать. Значит, мне не показалось, он пристает ко мне.

– Такого старикашку, как вы? – прошептала возле его губ, язвительно улыбнувшись. – Спасибо, меня не интересует почти умертви, я не некрофил. Элифас скрипнул зубами, его кулак над моей головой сжался. Похоже, я нащупала его больное место.

– Следи за своим языком! – зло прошипел он.

– Тогда и вы следите за своим, не стоит облизывать им молоденьких студенток.

– Грязная девчонка! – он отошёл от меня, смотрел разочарованно на мои губы. – В общем, ты поняла, не приближайся к моему племяннику.

Вышел, громко хлопнув дверью.

Зачем приходил? А главное, заявился, как к себе домой!

Засела за учебники, так увлеклась, что уснула в обнимку с магчастью. Разбудил меня голос Лии.

– Миди! – она прыгала по комнате. – Не представляешь, какое это счастье оказаться дома!

– Ты что, сбежала? – пыталась разлепить глаза и вникнуть в разговор. – Тебе же ещё три дня лежать?

– Я так надоела лекарю со своими просьбами, что он не выдержал и отпустил меня домой. Ты не рада, что ли?

– Да нет, прости. Глаза не могу разлепить, голова чугунная, – она перевернула учебник, сморщила аккуратный носик.

– Не удивительно! Магчасть слишком тяжёлое чтиво на ночь. Столько формул, – она поежилась, – терпеть не могу этот предмет.

– Угу, только он входит во вступительные экзамены.

– Ужас! – её глаза округлились. – Я так никогда не стану настоящей ведьмой, так и останусь необразованной дурой! Как мама с папой и говорили, я бездарь, – она села на софу.

– А что с ними случилось? Ты всё обещала рассказать и так и не выполнила обещание, – её лицо побледнело, она заламывала руки, а потом произнесла металлическим голосом.

– Я их убила, – прошептала она, смотря в одну точку.

– Что?

– Они заставляли меня убираться, а я хотела погулять с мальчиком, ну и…

– Из-за этого, что-ли?

– Я вспылила, тогда у меня проснулась стихия огня, весь дом загорелся, выбежала, не знала, почему родители не вышли за мной следом, потом уже спасатели сказали, что они упали и ударились, я пыталась вернуться, помочь, но меня удержала соседка. Я тогда должна была умереть вместе с ними.

– И сколько тебе было лет?

– Двенадцать. Я провела три года в больнице для умалишенных. Сидела, раскачиваясь из стороны в сторону.

– А что потом?

– В один день пришла мадам Лаво, с благотворительным визитом, и забрала меня.

– Неожиданно. Я думала, она бессердечная.

– Она это сделала не из-за жалости, а для репутации, чтобы потом все говорили, какая она молодец, приютила сиротку и исполнила свой долг, вернула к жизни ведьму. Всё, долой плохие воспоминания! – Лия наигранно рассмеялась. – У меня к тебе предложение, в выходные будет праздник, соберётся весь остров, мы идём.

– Что-то это мало похоже на предложение. – усмехнулась.

– Ну да, это вопрос решённый. Предложение в том, чтобы ты взяла с собой Алонзо, я иду с Кевином. Хватит тебе бегать от него.

– Я не могу. Мы окончательно расстались. Я теперь с Фабио.

– Ну и новости! Что ты раньше-то молчала, партизанка? А что так? Разлюбила?

– Всё сложно, Лия. И я нет готова пока об этом рассказывать, – притворилась что зеваю, Лия по-другому бы от меня не отстала.

Отправилась спать, но сон не шел, ворочалась с боку на бок. Меня будоражил рассказ о жизни Лии.

Ещё и мысли об Алонзо не выходили из головы, мне бы хотелось хоть одним глазком посмотреть на него, узнать, что с ним всё хорошо, что ему не стало хуже.

Где моя усыпительная магчасть? Не усну, так хоть время с пользой проведу.

Мы стояли в коридоре, ждали профессора Деймона Ворда, Фабио рассказывал, как будем отмечать праздник в выходные.

– В прошлом году было столько народу, не протолкнуться! Столько девчонок в откровенных нарядах, – он мечтательно закатил глаза, на лице блаженная улыбка, рассмеялась.

Ещё не видела его, просто почувствовала взгляд Алонзо на себе, искала его в толпе студентов, он шел в нашу сторону. У него снова были эти драконьи глаза. Он явно хотел поговорить со мной, а я не могла, это ничем хорошим не закончится, рассказать правду не вариант, Элифас подслушивает и тогда…

– Фабио, помнишь о моей просьбе? – он повернулся, увидел дракона.

– Да помню.

– Можешь обнять меня, прямо сейчас?

– Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что творишь, – он обнял меня за талию, стояла, прижатая спиной к нему, и мне было отлично видно, как перекосилось лицо Алонзо.

– Тебе не жалко парня? – прошептал Фабио мне на ухо.

– Его дядя не оставил мне выбора, – ответила я.

– Миди, можно с тобой поговорить? – попросил Алонзо.

– Нет, нам не о чем с тобой разговаривать. Ты видишь, мы с моим парнем слегка заняты.

– Извини, дракоша. Эта девочка моя, – толкнула Фабио локтем в бок, чтобы сильно не усердствовал.

– Ты нарываешься, Фабио! – он буквально прорычал.

– Успокойся, я не отпущу её, пока ты ведёшь себя так неадекватно. Ты похож на чокнутого, – к нам подошла сестра Алонзо.

– Брат, пойдем, не унижайся перед этой, – одарив меня презрительным взглядом, дергала его за руку.

– Эльза, отстань!

– Если ты не пойдёшь со мной, мне придётся всё рассказать дяде, – он обернулся, удивленно посмотрел на неё.

– Ты серьёзно? Пойдёшь и настучишь на меня?

– У меня нет другого выбора, – ответила Эльза.

– Кругом одни предатели! Даже ты, моя сестра, туда же! Хорошо, я пойду.

Фабио убрал руки, развернул меня к себе, нахмурился.

– Может, расскажешь?

– Не могу, у него везде уши.

– Ты сейчас говоришь об Элифасе? – кивнула.

На лекции чувствовала на себе прожигающий взгляд дракона, профессора слушала вполуха, получила от него несколько замечаний.

На переменах Лия без умолку трещала о предстоящих выходных.

– Завтра как оторвёмся! Там будет выступать моя любимая группа!

– Что за группа? – спросила, чтобы поддержать разговор.

– Вендетта, в состав группы входят четыре ведьмы.

– Ага, – поддержал Кевин. – Я тоже их люблю, они потрясные, устраивают такие фееричные шоу.

– Я, пожалуй, поверю вам на слово, но не хочу никуда идти.

– Нет, Миди, ты пойдёшь, и перестань хандрить, – посмотрела на серьёзно настроенную подругу, тяжело вздохнула. Похоже, просто так мне не отвертеться.

На следующий день Лия бегала по квартире как сумасшедшая, накрутила локоны, накрасилась, выкинула всё из шкафа и с возгласами: «Кошмар! Мне нечего надеть!» перебирала платья.

Я же, не принимая участияе в этой вакханалии, уселась в плетеное кресло на балконе, закуталась в плед, смотрела на проплывающие мимо облака, размышляла.

О нашем знакомстве с Алонзо, как нас слишком быстро потянуло друг другу, было в наших отношениях что-то больное, не могут люди так быстро сближаться, так страдать друг без друга, не в таком возрасте.

И то, как переживал Алонзо, пугало. Что-то с ним не то творится, он обращается на глазах, стал раздражительным, этот пар из ноздрей, глаза драконьи. Всё это не к добру.

Но в моём присутствии, когда я его обнимаю, жар спадает, он становится спокойным. Неужели это я так на него влияю? Но почему?

На остров опускались сумерки. Я так и сидела в кресле, смотрела на то, как волны набегают на скалы и с плеском разбиваются о них, за этим я могла наблюдать вечно. Так спокойно, умиротворённо… Было.

– Миди! – прикрикнула на меня ведьмочка, чем вывела меня из состояния нирваны.

– Что? – посмотрела на похорошевшую подругу.

– Ты почему ещё не собралась? – скривилась, отвернулась от нее.

– Я не пойду. Удачно вам повеселиться.

– Это что ещё за разговорчики? Я сказала, возражения не принимаются! – она дернула меня за руку и потащила за собой.

– Лия, – конючила я, – у меня такой капец в жизни, какое тут веселье? Я вам всё настроение испорчу!

– Чудак человек! Вот мы и поднимем тебе его! Садись, – приказала она, пихнув меня в кресло. – Сейчас. – Лия открыла магическую книгу по красоте.

– Может, не надо? – жалобно попросила я.

– Нет уж! Сиди смирно, а то наколдую что-нибудь не то, и останешься ты лысая.

– Радужная перспективка, – ухмыльнулась я.

– Так, так, – она перелистывала страницы. – А, вот! – взяла в руки палочку из бузины, читала заклинание и делала взмахи рукой.

– Ой! – Лия, прикрыла рот ладошкой.

– Что там? – я посмотрела в зеркало, из которого на меня в ответ смотрела кикимора, с взлохмаченными зелёными волосами.

– Лия, блин! Я тебя придушу! – эта нахалка ещё и веселилась.

– Зато, Алонзо от тебя такой точно отстанет.

– Угу, в ужасе убежит.

– Это хорошо, что так получилось. Я вывела тебя из состояния комы.

– Переделывай! А то я из тебя то же самое вытворю! – угроза возымела должный эффект, ведьма приступила к исправлению коллапса на моей голове.

– Ты меня, главное, в жабу не преврати!

– Хм. А что? Это вариант! Мне, как раз для заклинания жабу раздобыть надо.

– Зараза! Издевается ещё! – она колдовала, проговаривая тарабарщину на своём ведьмовском языке.

– Ну вот, так-то лучше. – удовлетворенно осматривала меня.

Лия отступила, и теперь из зеркала на меня смотрела девушка невероятной красоты. Аккуратно завитые белые локоны кудряшками ниспадали на грудь, правильный макияж делал из меня другого человека.

– Спасибо. Но в следующий раз я лучше воспользуюсь обычной косметикой.

– Ерунда твоя косметика. С наколдованным макияжем проще, теперь ты можешь целоваться с Алонзо сколько хочешь, и блеск для губ не сотрётся, и причёска не испортится, даже если в ураган попадешь.

– Интересно. Нужно запомнить.

– Для этого заклинания нужно быть ведьмой! Куда тебе до наших монументальных способностей, – лицо Лии, загорелось, было видно, что она гордится своим происхождением. – Наши знания собирались тысячелетиями, передавались из поколения в поколение!

– Всё, все я поняла. Не нужно проводить ликбез по ведьмовской истории. Что идём?

– В этом?! – она с брезгливостью посмотрела на мои джинсы и белую кофту.

– А что не так-то?

– Нет, дорогая моя, в этом ты никуда не пойдёшь! – Лия снова полезла в шкаф, стала выкидывать оттуда вещи. – О! Вот оно! – достала блестящую красную тряпочку.

– Нет! Я это не надену!

– Ну, хоть примерь, пожалуйста! – она молитвенно сложила руки.

– Хорошо, только примерю и всё!

Критично смотрелась в зеркало.

– Нет, в этом на люди показываться нельзя! – но Лия не была согласна с моим мнением.

– Красота! Откуда у тебя такие длинные ноги? Преступление прятать их в джинсы! – восхищалась подруга. – Ещё туфельки бы сюда, – она поставила передо мной туфли, такие же блестящие как платье.

– Ну? – тяжело вздохнула, надела туфли. – Это не для меня!

– Почему?

– Смотри, если чуть-чуть наклониться вперед, то будет виден бюстгальтер, если нагнуться, чтобы застегнуть туфли, то можно увидеть часть другого нижнего белья.

– Точно! Бюстику тут не место! – она щелкнула пальцами, и он улетел, помахав на прощание бретельками.

– Лия!

– Всё, ты идёшь в этом! – она потащила меня на выход, буквально выпихнула за дверь, я врезалась прямо в Фабио.

Он как-то странно смотрел на меня, отодвинул, придерживая за плечи.

– Миди?

– А что, не похоже? Я тебе говорила, – обернулась к Лии, – что мне это не подходит, – пыталась одернуть низ платья.

– Нет, ты чудесно выглядишь. Я рад, что ты моя девушка. Парни обзавидуются!

– Понарошку твоя девушка. Ты забыл?

– Ты офигительно выглядишь, Миди. Может, ты официально станешь моей девушкой?

– А как же толпа страдающих, безутешных по тебе?

– Им до тебя далеко, – он обнял меня за талию, крепко прижимая к себе.

– Фабио. – предупреждающе прошептала я, когда его руки стали спускаться ниже. – Не увлекайся.

– Это трудно, ты такая красивая, Миди.

Мы пришли на площадь «Аделаиды освободительницы», посередине которой возвышалась сцена. Народу, как в бочке. Фабио принёс эльфийский хмельной ром.

– Нет, я не буду, – отрицательно покачала головой.

– Пей, тебе нужно расслабиться, ты зажата.

– Конечно, тут столько народу, жмут со всех сторон.

– Я не про это.

– Я поняла, Фабио, хотела просто пошутить, – он поднес мне бутылку ко рту.

– Пей, – сделала небольшой глоток, всё кругом заиграло новыми красками, тяжёлые мысли испарились.

На сцену вышли ведьмы с гитарой наперевес. Меня ничего не пугало: ни грохочущие музыка, ни объятия Фабио. Мы пританцовывали, я подпевала. Оказывается, я знаю эту песню, она без конца звучала по радио.

В какой-то момент у всех четырёх ведьм лопнули струны, музыка затихла, а я продолжала петь. Ведьмочки заметили меня.

– Как тебя зовут? – обратилась ко мне солистка группы.

– Миди, – я немного стушевалась, мало того, что на меня смотрела куча народу, так ещё и звезды мировой величины.

– Ты классно поёшь, Миди, – неудивительно, я ведь сирена. – И хорошо знаешь наш репертуар. Айда к нам на сцену.

– Нет спасибо, я лучше отсюда послушаю.

– Ну что, ребята? – обратилась они к публике. – Хотите услышать и увидеть Миди?

– Да! – кричала толпа, так громко, что у меня заложило уши.

Тогда поддержите.

"Миди!" – Кричали ведьмы, хлопая в ладоши над головой, толпа людей вторила им. Они с минуту скандировали моё имя.

– Иди! – толкнул меня Фабио.

– Эх! Была не была! – залпом выпила весь эльфийский ром и поднялась на сцену.

Глава девятая

Не верю, что я это делаю! Я на сцене, на меня смотрит толпа. Зазвучала музыка, вытираю о платье вмиг вспотевшие ладошки. Неуверенно, тихо начинаю петь, толпа замолкает, не знаю, нравится им или нет, оборачиваюсь к солистке, она кивает, чтобы я продолжала. Пою, на припеве зрители стали подпевать мне, в крови плещется неразбавленный адреналин, чувство страха прошло и меня поднимает от эйфории. А нет, это мои крылья.

Я парю над сценой, слышатся оглушительные, восторженные визги. В конце песни все четыре ведьмы используют стихию: воды, огня, воздуха, земли. Они взлетают вверх и переплетаются. Это так круто, что я даже не дышу.

– Классно поёшь! – шепчет солистка. – Подумай о том, чтобы продолжать, – даёт мне визитку. Группа уходит, спускаюсь вниз, Фабио обнимает меня.

– Миди, это классно! Смотри, у меня мурашки от твоего голоса, – он показывает свою руку, на которой вздыбились волосы. Меня по очереди поздравляют друзья и просто незнакомые мне люди.

Вечер на этом не заканчивается, включают музыку, все танцуют. Мы с Фабио, Лия с Кевином ушли куда-то, Голем с какой-то девчонкой. Фабио обнимает меня, мы слишком близко друг к другу, пытаюсь отстраниться.

– Убрал руки! Быстро! – слышу голос, от которого подкашиваются коленки. Оборачиваюсь, возле нас стоит Алонзо. Он сейчас мало похож на человека, больше на зверя и теперь я реально испугалась. На его руках проступила драконья чешуя, глаза горят, как зелёные фонари со зрачком поперёк.

– Оставь ее в покое! – Фабио задвигает меня за себя, чем вызывает еще больший гнев у Алонзо.

– Ну, ты сам напросился! – звериным голосом говорит Алонзо. Из его носа пошёл пар, люди в страхе отступали всё дальше и дальше, и скоро мы остались в центре круга.

– Эй, парень! – Фабио поднял руки вверх, в примирительном жесте. – Иди, успокойся, потом поговорите.

– Нет, сейчас! – металлическим голосом прокричал дракон. Силуэт Алонзо начал расплываться, увеличиваться в размерах, и вскоре перед нами возвышался огромный чёрный дракон.

Я никогда раньше не видела их так близко, ко мне вернулись детские страхи, когда на нас с мамой летели драконы. Я отступала, пока не запнулась о собственные ноги и не упала, больно ударившись копчиком, продолжала пятиться, как каракатица. Фабио тоже отшатнулся, но всё равно повторял:

– Улетай, она моя, – сказал Фабио. Мне так хотелось его треснуть по голове. Он решил подразнить дракона в таком состоянии? Ненормальный! Ответом ему послужило раскатистое рычание, от которого я зажала уши, мои перепонки чуть не лопнули. Это даже громче, чем музыка.

Алонзо отшвырнул Фабио, схватил меня за платье зубами и быстро перебирая лапами, полез по зданию вверх.

Зажмурилась, когда земля оказалась так далеко, откуда с ужасом на меня смотрела столпившаяся толпа.

– Что ты делаешь?! Очнись, пожалуйста. Ты меня пугаешь! – смотрела в холодные глаза рептилии, не верила, что это он, на секунду только его взгляд потеплел, потом стал таким же ледяным. Он положил меня на крышу, я подбежала к краю с намерением прыгнуть вниз, но на моей талии сомкнулись его лапы с длинными когтями, и мы поднялись в воздух.

Колотила его по лапам, кричала, ругалась, просила, но он словно не замечал меня. Потом просто устала и замолчала, не знала, что меня ждёт. Насколько он адекватен? Может, он просто бросит меня, и я разобьюсь о скалы или утону в море. А вдруг он меня съест?

Летели в кромешной темноте, внизу в свете Луны поблескивали волны. Я дрожала, слишком легко одета для таких полетов.

– Если я умру от обморожения, в этом будет твоя вина! Так и знай, – он скосил глаза на свою добычу, но всё равно продолжал куда-то лететь. Слышала только звук воздуха, рассекаемого крыльями, его ровное дыхание и мои стучащие друг о друга зубы. После, к этим звукам присоединился шелест листьев, мы летели над небольшим необитаемым островом.

Алонзо стал снижаться, за метр от земли, бросил меня на поляну и приземлился рядом.

Я ёжилась, переступая с ноги на ногу, по дороге, пока летели, потеряла туфли. Лия меня убьёт. Он сидел, не двигаясь, склонив голову набок, наблюдал за мной, как кот за мышкой.

Взбесили его хладнокровие, безразличность. Он испортил мою вечеринку, на которой было так хорошо, где я практически не думала о нём.

– Чёртов придурок! – колотила его руками по чешуйчатым лапам, до морды просто не доставала. – Ты всё испортил! Какое ты право имел забирать меня? Из-за тебя я испортила платье и потеряла обувь, а они не мои! Что ты молчишь? – врезала в последний раз по лапе, под ноготь залезла черная чешуйка. Ойкнула, опустилась на колени, обливаясь слезами.

– Миди. – Алонзо опустился на колени рядом со мной, утешительно гладил по голове. Меня передернуло от такого контраста, я так замёрзла, а он такой горячий.

– Пришёл в себя? Сволочь! – била его кулачками по груди, он повалил меня на землю, держал одною рукой мои руки над головой, другой пытался разжать челюсть, чтобы поцеловать, потому что я с силой сжимала губы.

– Ненавижу! – процедила сквозь зубы прежде, чем его язык ворвался в меня. Я пыталась сдержаться, не отвечать, но он так напорист, что сдалась, ответила и обвила его шею руками, дергая за волосы, хотела сделать ему больно, но получила только стон, и он усилил натиск. Вот зверюга! Как тут устоять?

Я уже ни о чём не думала, только об этих сладких, запретных губах.

– Миди, теперь объясни, почему ты мне врала, о том, что встречаешься с Фабио, – он не кричал, стал более спокойным, человечным, смотрел так, будто хотел запомнить каждую мою черточку, на изменение моих эмоций.

– На то были причины, Алонзо. И лучше тебе меня отпустить, сделать вид, что ничего этого не было.

– Я должен знать, почему ты изменилась!

– Я боюсь, ты мне не поверишь, – раньше я об этом не думала, а ведь Элифас его дядя, которого он горячо любит, и разве сможет он поверить, что любимый родственник, который растил его, заменил отца, может оказаться последней сволочью.

– Ты никуда не пойдёшь, пока не расскажешь.

– Может, хоть встанем с земли?

– Нет, – он подгреб меня ещё ближе.

– Хорошо. Твой дядя, запретил приближаться к тебе, я должна тебя бросить или меня ждут разительные перемены в жизни.

– Он угрожал тебе? – его глаза вспыхнули злобой. Он ни минуты не сомневался в моих словах, и это подкупало. – Он ничего тебе не сделает, Миди, – я нервно хохотнула.

– До этого он был милым и пушистым. Всего лишь истребил мою родню. Не кажется ли тебе, это достаточным поводом не сомневаться в том, что он мерзавец? – от его улыбки в тысячу ватт мой запал поугас, а когда он коснулся лица и осторожно убрал прядку, я и вовсе растаяла.

– Всё будет хорошо, Миди. Верь мне, я смогу защитить тебя. Есть ещё сомнения в том, что мы должны быть вместе?

– Да. Это колдовство какое-то, – он рассмеялся. – Нет, ты вспомни, мы только познакомились, и уже в самолёте ты поцеловал меня, предложил стать твоей девушкой, и даже то, что мы, по сути, враги друг другу, твой дядя убил моих родных, моя родня тоже принесла много горя, нас, противореча всякой логике, продолжает тянуть друг к другу. И это при том что нам всего-то ничего лет. Кто заводит серьёзные отношения в восемнадцать лет, когда впереди сотни лет жизни?

– Я знаю, почему так, – загадочно улыбнулся он. Я не замечала, как сама постоянно гладила его по руке, всё это время. Провела по рукам, на них больше не было чешуи.

– Что? Где чешуя? – он улыбнулся.

– Сначала ответь мне, Миди, только честно, – он запнулся, боясь продолжить фразу, как будто от ответа зависела его жизнь. – Ты меня любишь? – ответом ему послужил мой поцелуй, в который вложила всю нежность, что была в моём сердце.

– Ты же знаешь, что да, – прошептала ему губы. – И это пугает. Разве можно влюбиться так быстро?

– Я объясню. Считается, что каждому мужчине была дана в пару женщина, чтобы дополнить его. Найти такую невозможно. В драконах звериное начало поровну соседствует с человечностью. Есть легенда, когда дракон встречает свою истинную пару, а та продолжает отдаляться от него, берёт верх драконий инстинкт, чем дальше его пара, тем больше он теряет человеческий вид. Поэтому я и спросил тебя, любишь ли ты меня. Я не хочу тебя неволить, я настолько тебя люблю, что, если ты захочешь когда-нибудь уйти, отпущу. Я знаю, ты добрая, Миди, и не сможешь уйти, зная, что после этого я превращусь в зверя и потеряю человечность, буду медленно сходить с ума. Потому что зверь будет требовать забрать тебя и держать, пока ты не поймёшь, не изменишь свое мнение.

Я крепко обнимала его за шею.

– Ну, а как же Элифас? Он не позволит, чтобы мы были вместе, – не заметила, как по моим щекам побежали горячие слёзы. Я не хотела, чтобы он оставался в драконьей шкурке навсегда.

– Миди, не плачь, – он стирал горячие слёзы поцелуями. – У него нет такого права, закон запрещает. Это преступление, препятствовать воссоединению истинной пары, дракон погибнет, – беру его лицо двумя руками, заглядываю в драконьи глаза, нежно касаюсь губами, он углубляет поцелуй, сжимает мою талию крепче. Он отрывается от меня на минуту, смотрит, словно не верит своему счастью, целую его.

– Моя Миди. Слышишь? Только моя! – сердце бьется сильнее, растворяясь в его долгом поцелуе.

Сильный порыв ветра, и мы отрываемся друг от друга, смотрю в небо. Это не ветер, чёрный дракон спускается к нам.

– Элифас… – в страхе шепчу одними губами. Алонзо поднимается, помогает встать мне.

Перед нами стоит чёрный дракон, он больше, чем Алонзо, на его голове роговые наросты в виде короны.

Когда мне было шесть лет, я не могла его рассмотреть так подробно, как сейчас.

Силуэт Элифаса расплывается, перед нами он в человеческом обличье. Он презрительно смотрит на меня, его лицо перекосила злоба, он подбегает, хватает меня за руку.

– Я предупреждал тебя! – сверлит меня ледяным взглядом. – Теперь тебе не поздоровится, Миди, – шипит сквозь зубы моё имя.

– Отпусти её! – Алонзо забирает меня, прячет себе за спину.

– Ты, щенок, забыл, что сделала ее мама? – Элифас сжимает руки в кулаки.

– Нет, но я люблю её.

– Чушь это всё! Какая любовь в таком возрасте?

– Она моя истинная, ты знаешь, что это значит.

– С чего ты взял? Это просто древняя сказочка!

– Посмотри на меня. У меня больше нет чешуи на руках.

– И твои глаза… – продолжает Элифас. – Они прежние.

Смотрю на него, и правда, того полумонстра нет, он стал похож на человека.

– Улетай, дядя. Ты не можешь больше возражать против наших отношений.

Элифас поворачивается к нам спиной.

– Надо было тебя убить, – бросает через плечо. Пока ты была маленькая, – он превращается в дракона и улетает.

– Я его ненавижу! – говорю Алонзо. – И это не изменится, никогда.

Сидела на горе между ног Алонзо, откинувшись на его плечо, смотрела на соседний остров, на котором постепенно гасли огни. Мы долго просто молчали, нам не нужны были слова.

– О чём говорил Элифас? Что мама сделала с твоими родителями? – он крепче обнял меня за талию, уткнулся подбородком в плечо.

– Обещаешь, что не будешь психовать и убегать?

– Хорошо. И смысл бежать? Ты всё равно догонишь, схватить за шкирку, как котёнка и утащишь к себе.

– А ты как хотела? Если бы я знал, что не нужен тебе, тогда бы отпустил, а так, если какие-то недомолвки или обиды, лучше скажи мне.

– Хорошо. Ну, рассказывай.

– В последний день, когда я их видел, они собирались на аудиенцию к твоей матери, хотели обсудить права драконов на изобретение, говорили, что вряд ли императрица согласится с их требованиями о том, что всё должно принадлежать империи. Говорили, что устроят забастовку, и ей придется пойти на уступки. Тогда я видел их в последний раз. Они больше не вернулись. Дядя провёл своё собственное расследование, сказал, что их похитили, как только они вышли из дворца.

– Всё равно не понимаю, при чём тут мама? Элифас сказал, что она похитила их и убила. Следователи нашли много крови в лесу.

– То есть, это всё со слов Элифаса? Все доказательства упираются в его слова?! Ты сам видел доказательства, дело открыли?

– Дело быстро закрыли, нет тела, нет дела. И ты понимаешь, что ни один суд не пошёл бы против императрицы.

– Это чушь какая-то! Я знаю, она была жестким правителем, но справедливым, и она любила драконов, доказательство: я дочь дракона, мой дед, отец Келлы – дракон. Сирены во все времена неровно дышали к драконам. – Я чувствую, что он напряжён. – Ты не можешь воспринимать слова дяди, как истину в последней инстанции, я найду доказательства невиновности мамы, – уверено закончила я.

– Миди, не вздумай! Это может быть опасно. Неизвестно, живы ли те, кто был ей верен, не своими же руками она убила их.

– Это! Не доказано! Нельзя обвинять человека бездоказательно, – я неожиданно зевнула, время давно перевалило за полночь, так поздно я никогда не ложилась.

– Полетели, я отнесу тебя.

– Я сама могу долететь, – замотала головой.

– Нет, ты ещё уснёшь по дороге.

– Не хочу лететь в твоих лапках. Ты знаешь, тебе нужно сделать маникюр, у тебя огромные когти! – он рассмеялся, отошел в сторону и передо мной уже стоял дракон. Улёгся, как кошка, расправил крыло, приглашая залезть на него.

– Будешь трясти меня, я больше никогда не воспользуюсь услугами вашей авиакомпании, – подошла к нему и погладила его по морде.

– Какой же ты красавчик у меня! – он заурчал, как большой кот и потёрся о мою руку, закатывая от удовольствия глаза.

– Ты знаешь, у меня в детском доме была корова, она очень любила, когда ей чешут шею, может и с драконами также? – он презрительно фыркнул оттого, что я сравнила его с коровой, но когда начала чесать, зажмурился.

– Что, балдеешь, чешуйчатый? Я же говорила, все вы одинаковые, – он лизнул меня горячим языком в шею.

– Фу! Алонзо, блин! – вытерла тыльной стороной руки.

– Тебе стоит почистить зубы, – в зелёных глазах плясали озорные чёртики. Он подтолкнул меня к раскрытому крылу. Неуклюже забиралась по нему, ползком, хватаясь за роговые наросты на крыле.

– В следующий раз мне нужен трап, – он застрекотал, как сверчок, только очень громко и гортанно.

– Это смех такой? – села ему на шею, между роговыми наростами на спине.

– Официально заявляю, мне нужно седло! – он опять что-то замычал, звук шел откуда-то из груди, вибрируя.

Пробежав несколько метров, сиганул с обрыва, расправил крылья, меня так тряхнуло, что я со страху распустила свои крылья.

– Нравится?

– Да, очень! Если бы не любила тебя, то сейчас бы точно втюрилась.

– Ты понимаешь меня? – Точно! Понимаю. Раньше дракон стрекотал на своём языке, а теперь мы говорим на одном или это я по-драконьи заговорила. – Интересно, почему так?

– Я крылья выпустила, напугалась, что ты меня уронишь.

– Я? Ни за что на свете! Ну, если что, то я поймаю на лету.

– Держи свои острые коготки подальше от меня. Наверняка у меня синяки по всему телу! Аманатидис говорил, что это моя ипостась, только так я могу обращаться. Может, поэтому я тебя понимаю?

– Скорее всего, – согласился он. Я опять зевнула. – Ложись, птичка моя, поспи.

– Нет, придумай какое-то другое прозвище.

Устроившись рядом с наростами на спине, сложила крылья вместе, ногами чувствовала, как пульс на шее ускоряется.

– Спи, моя девочка, – он так нежно это произнес, так тепло стало на душе.

– Дракоша, ты делаешь успехи! «Моя девочка» нравится мне больше. – провалилась в сон.

Проснулась, огляделась по сторонам, не понимая, куда я попала. Дорогой интерьер, кровать огромных размеров, посмотрела в окно: вид на парк, по которому неспешно прогуливались студенты.

Я в академии. На прикроватной тумбочке увидела свою фотографию рядом с Лией. На ней я смеялась, не помню, что тогда меня так рассмешило.

На цыпочках вышла из комнаты, по очереди открывала соседние двери, на небольшой софе, свернувшись калачиком, спал Алонзо. Значит, я в его общежитии.

Сажусь на пол, подперев подбородок рукой, смотрю на дракона, во сне он приоткрыл рот, дыхание ровное, мышцы лица расслабились, так он еще красивее.

– Привет, – открыв глаза, говорит он.

– Привет, я разбудила тебя? – Алонзо потянулся, свесив ноги, поморщился.

– Ничего, мне всё равно вставать нужно.

– Почему ты не отнес меня в мою комнату?

– Я стучал, но мне никто не открыл, – видимо, Лия не ночевала дома.

– Ладно, валяйся, я пойду что-нибудь приготовлю.

С третьей попытки нашла кухню, там столько техники, рай для домохозяйки. Напекла блины, пела вчерашнюю песню, повернувшись с тарелкой блинов в руках, увидела Алонзо, он стоял, прислонившись к косяку, задумчиво меня рассматривал.

– Что? – покраснела до кончиков волос. Вчера я была под хмелем эльфийского рома и пела для всех, а тут только Алонзо, и по его задумчивому лицу непонятно, нравится ему или нет.

– Плохо? Не понравилось? – закусила губу, единственный человек, которому хотела нравиться –это он.

Алонзо подлетел, с жадностью накинулся на мои губы, от неожиданности мои глаза распахнулись. Он убрал тарелку с блинами в сторону.

– Очень нравится, Миди, – прошептал он у самых губ. – У тебя волшебный голос, он в душу проникает, когда ты поёшь, мысленно уносишься вслед за тобой.

– Ты знаешь легенды о сиренах? – кровожадно улыбаюсь ему.

– Какую именно?

– Сирены своим голосом заманивали моряков к себе и потом съедали. И ты попался в мои сети, сейчас я тебя съем! – игриво укусила его за плечо.

– Для такой прекрасной сирены я готов стать ужином, – рассмеялся мой дракон.

– Ешь, и пойдем сдаваться. Лия наверняка меня потеряла, ещё и за утраченные туфли втык получу.

– Я компенсирую.

– Нет, Алонзо. Мне не нужны твои деньги, я сама.

– Вот коза упрямая!

После завтрака отнёс меня до комнаты и даже не слушал возражений о том, что я могу идти сама.

Увидев нас, студенты замолкали, провожали долгими взглядами, потом перешептывались.

– Сейчас судачить о нас будут, – посмотрела на довольного дракона. – Ну, и по какому поводу у тебя такой счастливый вид?

– Теперь все будут знать, что ты моя. И всякие «Фабио» перестанут крутиться вокруг тебя.

– Он просто мой друг! Это я его попросила, чтобы он притворился моим парнем.

– На друзей так не смотрят, уж ты мне поверь, – Алонзо скрипнул зубами.

– Ты ошибаешься! – начала возражать ему.

– Миди! – окликнула нас Лия. Алонзо развернулся, вместе со своей ношей, в нашу сторону бежали Фабио и Кевин.

– А ну отпусти её! – Кевин забрал меня и задвинул за спину. – И близко к ней не подходи, «Золотой мальчик!», – Фабио надвигался на Алонзо.

– А если не послушаюсь, то что? – дракон сжимал кулаки, того и гляди драка начнётся.

– Эй! Стоп, брейк, – встала между ними. – Всё в порядке, Фабио.

– Ты с ума сошла? Он украл тебя! Кевин, уведи её. Я этому тестостероидному качку буду мозги вправлять, – ударил кулаком по своей ладони.

– Фабио, ты слышал? Всё хорошо, он мой парень, мы помирились и всё выяснили.

– А где ты была? – спросил Лия.

– Он отнёс меня к себе, тебя дома не было.

– А знаешь, почему? – Лия сложила руки на груди. – Пока ты развлекалась со своим «парнем», мы город прочесывали, хотели уже к Элифасу идти, пусть бы приструнил племянника, а у неё всё хорошо!

– Извините, ребята. Я вчера уснула, пока мы летели назад. Ну и вот, – не знала, что сказать.

– Так, стоп! Почему ты босиком? – покраснела.

– Прости, я твои туфли потеряла, – извиняясь, улыбнулась подруге.

– Ты с ума сошла?! Это же Грегори Ковалли! Они же огромных денег стоят!

– Я возмещу, Лия.

– Ладно, что с тебя возьмёшь. Вот, держи, – она передала мою сумку, которую оставила Фабио, когда пошла на сцену.

– Пойдём? – беру Алонзо за руку, веду в общежитие, ребята идут сзади, перешептываются.

– Не нравится мне этот Фабио. – Алонзо нахмурилась.

– Перестань, ты просто ревнуешь, но у тебя нет повода.

Остановилась, обняла его за шею и поцеловала.

– Воу, воу! – крикнула Лия. – Потише, голубки. Не забывайте, вы в общественном месте! Лобызайтесь без свидетелей.

Фабио ушёл вперед, толкнув в плечо Алонзо, дракон рыпнулся, хотел его догнать.

– Не нужно, – остановила его, придержав за локоть.

Пришли в комнату, он оглядывался по сторонам.

– Тут всё изменилось, – повертел в руках подушку, одну из тех, что я в большом количестве закупила для благоустройства комнаты. Смотрел на семейные фотографии, которые я расставила на комоде.

– Красивая у тебя мама была. Ты на неё похожа.

– Да, знаю, только у неё волосы золотые.

– Мне твои больше нравятся.

– Ты раньше ее видел?

– Да, в учебниках по магистории, там она другая, там императрица, а здесь мать. Это же ты у нее на коленях?

– Ну, а кто еще? Мне разрешили забрать некоторые фотографии на память, – с горечью в голосе произнесла я.

– Ты уже тогда была красивая. Как в моем сне. – он провел пальцами по снимку. – Тут Келла не похожа на убийцу. Может, ты была права, и стоит всё лучше разузнать?

– Конечно. Завтра пойдём в библиотеку, поищем архивные данные. А сейчас прогуляемся, полетаем? А то я вчера сонная была, плохо помню, как это, летать на драконе.

– Хорошо.

– Переоденусь. Я ещё не скоро надену платье. – не мое это.

Глава десятая

На улице всё ещё жарко, поэтому обхожусь джинсами и топиком.

– Я всё, можешь повернуться. – нагнувшись собираю волосы, делаю высокий хвост. Алонзо придирчиво рассматривает меня.

– А кофту? – хмурится.

– Тепло же, – возражаю я.

– Надень, простудишься.

– Отстань, заботливый папочка, – беру его за руку, выходим. Лия и и Кевин сидят на кухне, пьют чай.

– Вы далеко? – спрашивает Кевин.

– Полетаем.

– Везёт вам, – хмурится Лия. – А я инициацию не прошла, когда смогу, неизвестно, без неё нет права на полет на метле.

– Ничего, у тебя ещё есть время на пересдачу, – утешаю подругу.

– Ещё две попытки. Если не сдам, не стать мне полноценным студентам, вышлют меня из академии.

– Не волнуйтесь, всё получится.

– Да. У меня нет другого выхода, не хочу идти работать разнорабочим на завод по артефактам, как обычный человек. Я сдам и куплю себе самую дорогую метлу.

– Вы с нами не позавтракаете? – спрашивает Кевин.

– Нет, спасибо. Миди утром блинами кормила. Я так объелся, что не знаю, смогу ли взлететь. – улыбается Алонзо.

– Ты слышишь, Кевин? – Лия повернулась к оборотню. – Пока мы искали их, они поесть успели. A о существовании магфона даже не вспомнили. Можно же было просто позвонить.

– Ребят, извините ещё раз. Я как-то не подумала, что вы будете волноваться, – раньше это некому было делать, и это так непривычно и приятно.

– Пошли, – Алонзо тянет меня за руку.

Мы почему-то идём к черному входу и не вниз, а поднимаемся вверх, по узкой винтовой лестнице. Здесь редко кто бывает, окна пыльные, в углах паутина.

– Куда мы?

– На крышу. Оттуда полетим. Миди, – он разворачивает меня, прижимает к стене, хочет поцеловать. Задорно улыбнувшись, подныриваю под руки, расставленные по бокам и со смехом убегаю наверх.

– Миди, – дракон разочарован, его пленница сбежала.

– Хочешь? – касаюсь указательным пальцем нижней губы, сминая её, взгляд дракона прикован к этой части моего тела. Он нервно сглатывает.

– Очень.

– Тогда догоняй! – разворачиваюсь, и на всей скорости, на которую способна, бегу наверх.

– Миди, стой, – рычит Алонзо. – Догоню, хуже будет!

Оборачиваюсь, вижу сердитое лицо Алонзо, толкаю дверь, выбегаю на ровную площадку башни. Он хватает меня за талию, разворачивает к себе.

– Я тебя поймал, хочу расплату, – подтягиваюсь на носочках и чмокаю его в подбородок.

– И всё?! – улыбаясь, киваю. – Нет, девочка моя, так просто ты от меня не отделаешься, – хватает за шею, притягивает к себе ближе, сердце ускоряет ритм, счастье переполняет меня, поцелуй нежный, но настойчивый.

– Ну что? Полетим? – спрашивает Алонзо, но руки не отпускает.

– Да.

– Отойди, а то задену.

– Да уж. Ты в драконьй шкурке такой огромный.

– Огромный? – улыбнулась он.

Силуэт Алонзо расплывается и в следующую секунду передо мной дракон.

Он встает на задние лапы, расправляет крылья и ревет, так громко, что от его дыхания растрепались волосы. Восхищенно смотрю на него.

– Мой Дракоша! – он опускается, подходит ко мне и утыкается мокрым носом в плечо. Говорит что-то на своём языке, словно в трубу дует. Забираюсь на него. От каждого взмаха крыла волосы развиваются. Мы взлетаем высоко в небо, под нами проплывают облака. Дракон летит быстрее, чем я. Внизу все такое миниатюрное, маленькие здания, люди, как муравьишки, бегают туда-сюда.

– Лети ровнее! – поднимаясь на ноги, расправляю руки, адреналин зашкаливает. Он что-то стрекочет на своем языке. Оттолкнувшись ногами, падаю вниз, ветер свистит в ушах сердце готово выскочить из груди, земля все ближе. Смотрю в небо, Алонзо камнем падает за мной, у него встревоженное лицо, в зелёных глазах страх. Он ловит меня лапами почти у самой земли.

Приземляемся на поляне. Он оборачивается в человеческий облик, сначала жёстко целует, потом отодвигает от себя, смотрит с укором.

– Ты с ума сошла? Я чуть не умер от страха за тебя, – улыбаюсь, он такой милый, так переживает за меня. – Чокнутая! – крепко обнимает, целует в висок.

– Я тебя люблю, – шепчу ему в грудь.

– И я тебя. Знаешь, как я перепугался?

– Я видела.

– Получишь ты у меня! – расправляю крылья, улетаю, лавирую между деревьями. Слышу, как сзади Алонзо машет крыльями, он быстро меня догоняет. Мы поднимаемся в небо, ловлю руками белые, пушистые облака, пропускаю между пальцев.

Я быстро устаю, пересаживаюсь на дракона.

– Ты не устал?

– Нет.

– А я что-то вымоталась.

– Тебе нужно больше тренироваться.

– Да. Я хочу попасть в игру "Четырёх стихий," а там много летать придётся.

– Что?! Какая игра! Миди? Это опасно! Я не могу тебя отпустить.

– Что значит отпустить? Я не спрашиваю разрешения, я просто информирую тебя.

– Да тебя вырубят на первых секундах игры. Могут серьезно ранить. Даже смертельные случаи были, когда защитные артефакты не срабатывали.

– Думаешь, я ни на что не способна?

– Этого я не говорил.

– Но подумал!

– Просто у тебя опыта мало. А ты хочешь участвовать?

– Да. Ты же хочешь в игру?

– Но я мужчина, мне можно.

– Что за сексизм? Я тоже буду участвовать и ещё посмотрим кто кого.

На следующий день иду на завтрак одна. У Лии спецы по ведомству отменили, она осталась отсыпаться. А у меня факультатив по стихиям.

Спускаюсь вниз, там стоит Алонзо, увидев меня, улыбается. У абитуриентов и студентов на лицах удивление и зависть. Я так и читаю в их глазах немой вопрос: она что, с ним? Как, он посмотрел на неё, не на меня?

Мне не по себе, я не привыкла быть в центре внимания, предпочитаю быть незаметной. А тут то выступление на сцене вместе со звёздами, от которых все в диком восторге, то самый знаменитый "золотой мальчик," как зовёт его Фабио, поджидает меня.

Набрав побольше воздуха в легкие, спускаюсь вниз, с невозмутимым видом улыбаясь ему, не обращая внимания на зрителей вокруг.

– Привет, – он целует меня в щеку, обняв за плечи, ведет в сторону столовой.

В столовой много студентов, все гудят, о чём-то увлечённо разговаривают, пока не замечают нас. Образовалась такая оглушающая тишина, что стук моих небольших каблуков эхом звучит на все помещение общепита.

Алонзо проводит меня вперёд очереди, но никто не смеет возражать, он же элита, и я сбоку припеку. В конце очереди стоит Фабио и смотрит так же, как и остальные, озлобленно. Я машу ему рукой, подзывая, но он только отрицательно качает головой.

Кевин, как на зло, куда-то запропастился, надеюсь, его отношение ко мне не поменялось? Вчера он нормально общался с Алонзо, но как будет сейчас, когда кругом столько народу?

За нашим обычным столиком сидят друзья Фабио, и там явно нет для меня места.

Алонзо ведет меня за их "VIP столик", где восседает Тасмин и компания.

Да ладно! Мне же кусок в горло не полезет!

– Я не хочу завтракать с ней за одним столом! – Алонзо оглядывается по сторонам, но все другие столики заняты.

– И что делать? Миди, потерпи один день, завтра я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – переминаюсь с ноги на ногу. Делать нечего, выдохнув и нацепив на лицо приветливую улыбку, направляюсь к столу, кишащему ведьмами и драконами.

Да… Я очень завидую Лии, лучше бы я осталась вместе с ней и прогуляла факультатив.

– Алонзо, ты же не собираешься посадить её рядом с нами? – возмутилась Тасмин.

– Собираюсь.

– Тогда мы уходим! – ведьмы демонстративно встали и вышли, среди их гоп компании я увидела ту девушку, с которой раньше был Алонзо. Она с обожанием посмотрела на него и со злостью на меня.

Весело денёк начался, ничего сказать.

– Парни, знакомьтесь, – говорит Алонзо, обращаясь к драконам. – Это моя Миди.

– Наслышаны уже, – бурчит один, самый наглый из них.

– Привет, Миди, – говорит худощавый парень с белыми, как снег волосами и добрыми глазами, протягивает мне руку. – Я Тощак.

– Тощак? – улыбаясь, пожимаю ему руку.

– Да, для друзей, а так я Ронни.

– Приятно познакомиться, Ронни. – пожимаю руку и сажусь рядом с ним.

– Ты классно спела на празднике. Я влюбился в…

– Ронни! – предупреждающим тоном говорит Алонзо.

– В твой голос влюбился – исправляется парень. – Он волшебный.

– Ещё бы! – хмыкнул первый дракон. – Именно им сирены очаровывали драконов.

– А этот грубиян – Дик. – показывает на него Ронни. – Не обращай внимания, он встал не с той ноги. И вообще, он по жизни грубиян.

– Тощак, ты можешь прекратить давать оценку моим словам?

– Всё, парни! Заткнулись! – перебил их Алонзо. – Дайте моей девочке поесть.

– Да, конечно, ваша светлость. – Дик делает жест, которым приветствовали мою маму, императрицу. Я усиленно пытаюсь проглотить невкусную кашу, не обращая на Дика внимание. То ли повара сегодня халтурили, то ли компания подобралась не та.

Трое других драконов молчали, но по их лицам было понятно, что они не рады меня видеть. Но мне надо как-то налаживать отношения с ними, они ведь друзья Алонзо.

Отодвинула кашу, не лезла она мне сегодня, сделала глоток чая. Мимо меня пришёл Фабио, даже не взглянув в мою сторону.

– Алонзо, пропусти. Мне нужно поговорить с ним, – кивком показываю в сторону друга. Он встал, хотел идти за мной следом, но я остановила его.

– Нет. Я сама.

Подошла к Фабио, когда он ставил поднос с посудой.

– Привет, – он развернулся и недовольно посмотрел на меня.

– Чего тебе? – буркнул он.

– Даже не поздороваешься?

– А надо? – насмешливо приподнял бровь. – Ты теперь играешь за другую лигу, вместе с «золотым мальчиком».

– Он мой парень, Фабио, нравится тебе это или нет. Если ты не хочешь принять его, значит ты прав, нам не о чем говорить. Просто я думала, мы друзья, но видимо ошиблась.

Развернулась и пошла к столу Алонзо.

Жаль терять друга, но это не моё решение, а его. Я не собираюсь расставаться с Алонзо, из-за неприязни Фабио.

– Всё нормально? – с заботой поинтересовался дракон.

– Да. Я пойду, – взяла поднос с нетронутой едой.

– Погоди, я с тобой, – он быстро допил чай и встал.

– Приятно было познакомиться, Миди, – улыбался Ронни. Увидимся ещё.

– Да, конечно, – улыбнулась ему.

– Ронни хороший парень, – говорил Алонзо, когда мы отошли в сторону.

– Да, – согласилась я.

– А насчёт Дика не переживай, он всегда такой.

– Я и не переживаю.

Меня больше волновало отношение моих друзей, чем незнакомого мне парня-дракона. Ещё эта девушка, она явно неравнодушна к Алонзо.

Мы вышли на площадку, где нас ждал директор. На лавочках лежала одежда с защитными артефактами.

Когда все собрались, Аманатидис говорил, что сегодня у нас состоится мини бой, и он будет выбирать, кто попадёт в игру. Игра дает массу преимуществ: дополнительные баллы, которые будут учитываться при поступлении, неоценимый опыт, возможность научиться владеть стихией даже в стрессовой ситуации. Участвовать в отборах должен каждый абитуриент.

Нас будут вызывать парами, победитель определится в трех боях.

Первыми выходит Тасмин и девчонка с другого потока. Надевают защитную одежду.

Неудачная оказалась пара, соперница Тасмин владеет стихией воздуха и скорее помогает пламени разгораться.

С раздражением должна признать, слишком я неопытна для этой игры, и Алонзо был прав, но попытаться всё равно придётся, директор не оставил выбора.

Тасмин свистнула и на её зов прилетела метла, она сделала круг по площадке, толпа ликует, аплодирует.

– Позерщица!

– Да, но она честно победила, – соглашается со мной рядом сидящий Голем.

– Ей просто не тот соперник попался.

Вызывают меня, Алонзо даёт напутствие, чтобы я берегла себя и не рисковала. Переодевшись, выхожу на площадку, на которой меня ждёт Дик. Чертыхаюсь про себя, явно приложит все усилия, чтобы я не попала в игру, а учитывая мой опыт, точнее его отсутствие, у меня нет шансов.

Самое обидное, он тоже это понимает, на его лице улыбка победителя.

– Рано радуешься, – одеваю на руку защитный амулет, в виде браслета. – Без боя не сдамся.

– Куда тебе, соплячка, против дракона?

– Так, участники! – говорит директор. – Правила: за площадку вылететь не сможете, защитный купол не даст, но не советую подлетать слишком близко, он под напряжением и может ударить вас током.

Директор подает знак, и мы оборачиваемся, Дик белый дракон, его чешуя в лучах солнца переливается золотым оттенком.

Дик извергает из пасти огонь, успеваю сделать щит из воды.

– Что, сирена? Водичкой в меня плеваться будешь? – синие глаза насмешливо смотрят на меня. Открывает пасть, набирает в легкие воздуха, ещё немножко и в меня летит очередная порция огня, но в мои планы не входило превращаться в жареную курицу, бросаю ему в пасть шар воды. Он оседает на землю, кашляет, из синих глаз катится слеза, из пасти валит дым.

– Ну, всё, сирена, ты попала! – он рычит, становится страшно, и я позорным образом улетаю, под самый купол. Это и была моя ошибка.

Дик быстро догоняет меня, хватает лапами за горло и бьёт несколько раз об купол. Через моё тело проходит ток, в глазах темнеет от ударов, он разжимает лапы, падаю вниз. В глазах пляшут разноцветные пятна, не могу сориентироваться, машу крыльями, но земля всё ближе.

Чьи-то холодные лапы сжимают мою талию, смотрю вверх, Алонзо. Он опускает меня на землю, и летит обратно к белому дракону. Хватает его лапами за шею и несколько раз бьёт о купол так же, как делал это Дик со мной. Тот падает, с грохотом удаляется о землю, его спасать некому.

– Дик – одна победа и один проигрыш, – засчитывает директор. – Мидэя – один проигрыш.

Мой дракон спускается на землю, подбегаю к нему, обнимаю за шею.

– Мой герой, – целую в мокрый нос. Ради меня, он пошел против друга.

– Дик нечестно дрался.

– Он в порядке? – смотрю, как поднимается белый дракон, мотает головой в разные стороны, приходит в себя.

– Нормально, жить будет. – Алонзо превращается в человека. – Видишь, что тебе нет места в игре.

– У меня ещё две попытки.

– Ты всё ещё хочешь участвовать?

– Да, попасть в игру – это лишние баллы, а они мне нужны, если я провалюсь по другим предметам.

– Миди, я чуть не потерял тебя, а это всего лишь пробный бой, на игре будет куда хуже.

– Моя бабушка в моем возрасте выиграла войну, мама подавила восстание, а я что? – вижу, как он сомневается. – Алонзо, пожалуйста, я хочу остаться в академии, – обнимаю его талию, целую в шею, он поплыл. – Директор всё равно что-нибудь сделал бы, чтобы я не ударилась. – Сейчас, я ещё сильнее, чем прежде, хочу быть в академии, потому что он здесь.

– Похоже, не смогу тебя отговорить, какая же ты упрямая, Миди.

– А ты всё равно меня любишь, – улыбаюсь.

– Да уж, повезло мне.

Первый тур досматриваем с трибуны. Во втором туре я одерживаю победу, так же как Алонзо Голем, Тасмин, Дик и другие с параллельного потока.

От третьего тура зависит, буду ли я в команде или нет. Меня вызывает директор, стою, жду соперника.

– Против Мидэи Бишоп выходит Тасмин Лаво. – объявляет директор. Про себя ругаюсь. Тасмин спускается с довольной улыбкой, становится рядом со мной, и шепчет, чтобы слышала только я.

– Ты знаешь, в этой игре были и смертельные случаи.

Я взяла себя в руки, не позволю Тасмин запугать меня. Я не могу позволить ведьме причинить мне вред, не на глазах у Алонзо, который от беспокойства готов локти грызть.

Тасмин резко пошла в атаку, что-то шептала, делала пассы руками, швыряла в меня шары с огнём. Несколько раз я уклонилась, потом подскользнулась на мокрой траве и упала, как в замедленной съёмке видела, как в мою сторону летит огромный огненный шар, способный поглотить меня в пламени, защитный амулет на руке пиликает, сообщая о том, что он сломался. Щит! Мне нужен щит!

Шар был прямо надо мной, зажмурившись, выставила руки вперёд, передо мной пронеслась вся жизнь, точнее, время, проведенное с Алонзо, наше знакомство, первый поцелуй, ссоры, взаимные претензии.

Сейчас, за секунду до смерти, понимала, какой же я была дурой, что столько времени провела в попытке сбежать от своих чувств. Отмотать бы время назад, не совершила бы больше такой ошибки.

Время шло, я так и лежала, выставив руки вперед, но ничего не происходило. Открыла глаза, на вытянутых руках был щит из воды. Эдгард говорил, что не нужно мне учить заклинания, чтобы сделать что-то, нужно просто захотеть.

Я встала, продолжая держать воду перед собой.

– Не может быть! – упавшим голосом сказала Тасмин. – Как ты это делаешь?

– Без понятия, – честно ответила я.

Она отошла от шока, позвала метелку, та послушно появилась перед хозяйкой. Тасмин летала вокруг меня, она искала брешь в моей защите, но я вовремя закрывалась.

– Это моя девочка! – услышала голос, Алонзо, он сказал это Ронни.

Его гордость за меня придала холодную уверенность, хотя нет, это в моих пальцах появился холод.

Метнула в Тасмин щит, подлетев к ней, он окатил её водой, а потом и вовсе превратился в лёд, замораживая ведьму. Она застыла, как статуя, волосы покрылись инеем, и она только и могла, что моргать, не шевелилась, начала падать.

Я не хотела, чтобы она разбилась, пусть мы и недолюбливали друг друга, смерти ей никогда не желала. Сделала подушку из воды, туда она и погрузилась.

– Победа засчитана в пользу Мидэи Бишоп, – объявил директор. Меня это уже не волновало, ко мне бежал мой дракон, он без разговоров впился в меня поцелуем. Не нужны были слова, я и так поняла, как он переживал за меня, отвечала на поцелуй, извиняясь.

– Прости, я заставила тебе волноваться, – шептала ему в губы, смотрела в любимые карие глаза, где столько нежности и гордости. – Я не хочу больше участвовать в этой дурацкой игре. Извини… – я не знала, как выразить всё то, что чувствую.

– Миди, – позвал директор. Я совсем забыла, что мы не одни, что кругом студенты и директор, в этот миг я видела только его, Алонзо. – Это правда? Ты не будешь участвовать в конкурсе?

– Да. Я так решила, – получила одобрительный поцелуй в висок от Алонзо.

– Что ж, очень жаль, – сказал Эдгард. – С твоей помощью победа была бы за нами, и мы легко справились бы с Академией Черной Магии. Но всё равно, ты честно заработала баллы за победу. Поздравляю. И сегодня все участники освобождаются от занятий – громко объявил директор. Послышалось радостное улюлюканье.

– Мы можем идти? – спросила у директора.

– Да, идите. Алонзо и так попадает в команду.

Смотрела, как уносили на носилках замерзшую Тасмин.

– Надеюсь, я не сильно её?

– Тебе жаль Тасмин? – удивился он.

– Я не хотела причинять ей вред, только защищалась. Ты прав, с таким качеством я не гожусь в игроки. Давай перенесём поход в архив на завтра? У меня совсем нет сил, – в подтверждение слов ноги подкосились, и я повисла на шее Алонзо.

– Миди… – он поднял меня на руки. – Я отнесу тебя к лекарю.

– Не нужно. Мне просто необходимо отдохнуть. Я устала, так много никогда не магичила.

Мы зашли в академию, Алонзо даже не запыхался, хотя я немало вешу.

– Ты устал? Я сама могу идти, если что.

– Нет Миди, не устал.

Мы проходили мимо студенток, провожающих нас завистливым взглядами, почувствовала гордость, что это мой парень. Алонзо никого не замечал, смотрел только на меня.

В комнате общежития уложил меня на кровать, хотел уйти, но я поймала его за рукав.

– Ложись со мной рядом, мне так будет легче, – он улыбнулся, подгреб меня к себе ближе и под ровный стук его сердца я вырубилась.

Проснулась одна, за окном темно. Выбравшись из постели, пошла искать Алонзо.

– Ёлы-палы! Фигня какая-то! – с кухни услышала голос дракона. Зашла в кухню и остолбенела. Мне, кажется, я всё ещё сплю.

На нём был мой фартук, с головы до ног перепачканный мукой он пытался отлепить тесто от рук, но то не сдавалось, продолжало липнуть.

– Что ты делаешь? – от улыбки, наверное, свечусь, так меня забавляет эта картина.

– Хотел сделать тебе приятное, приготовить шарлотку.

– Ты её когда-то делал?

– Нет. Но я видел, как это делает наша кухарка и решил, что справлюсь.

Вымыла руки, пошла спасать своего мужчину из липкого плена.

– Давай помогу.

– Прости, что устроил такой кавардак, – посмотрел вниз на белый пол, отодвинулся.

– Ничего, сейчас научу, – высыпав муку, замешала тесто.

– Как у тебе так хорошо получается?

– Меня в детском доме кухарка учила. Иди, и тебя научу, – он стал сзади меня, я накрыла его руку своими и показывала, как нужно. Наши пальцы переплетались, тела были так близко, чувствовала его запах, крепкое тело за спиной, его дыхание возле моего уха, и я забыла про всё на свете. Сейчас мне хотелось коснуться его губ больше всего на свете. Повернувшись к нему лицом, поднялась на носочки, и сама прильнула к губам.

Алонзо держал моё лицо своими перепачканными в муке руками, но это не важно, что мы все в муке и в тесте, только его поцелуи волновали меня сейчас.

– Надо закончить твой пирог, если мы хотим съесть его сегодня, – прошептала ему в губы. Он кивнул. Пока я раскатывала тесто, он нарезал яблоки, мыл посуду.

Видеть его в своей кухне, в фартуке, смотреть на то, как пена бежит сквозь пальцы было так волнующе и по-домашнему. Именно этого мне не хватало в жизни: семьи. И, кажется, я нашла это в нём.

Глава одиннадцатая

Алонзо ушел к себе, а я слонялась по пустой квартире, жизнь здесь замерла, как будто я жила только когда он был рядом.

Открыла дверь в комнату Лии, её кровать стояла не заправленная, на столе какие-то баночки с травами, непонятной жидкостью, полынь висит на стене. Жилище настоящей ведьмы.

Хотела уже закрыть, как моё внимание привлекли рисунки, развешанные на стене, точно такие же я видела в той книге по черной магии.

Какая-то схема, где в центре было написано: орден Виплиеров. От них, в разные стороны шли стрелочки с аббревиатурами Э.А, Т.Л., и ещё восемь со знаком вопроса.

На карте была обведена часть нашего острова. Всё это больше походило на записи одержимого человека, чем на мою подругу, но почерк точно был её.

Дверь хлопнула, обернувшись, вздрогнула, в проеме стояла Лия, хмурилась, в её глазах было что-то зловещее.

– Что ты тут делаешь? – холодно спросила она.

– Я… Искала тебя и вот… – не знала, что сказать. Я на её территории, вторглась в её личное пространство.

– Ты заглянула, не обнаружила меня в комнате и решила пошариться? – она кричала, поправляя растрёпанные волосы, в которых были листики с дерева, и нервно поглядывала на рисунки на стене.

– Лия, что это? – кивнула на стену. – Ты всё-таки связалась с этой черной магией?

– А тебе не кажется, Миди, что ты лезешь не в своё дело?

– Это моё дело! Этим колдовством убили мою мать! Я не хочу, чтобы моя подруга связалась с этой гадостью.

– А мне глубоко плевать на твои желания, Миди! Ты уже не принцесса, ты не можешь делать то, что хочешь, ты вторглась в чужую комнату, выпытываешь то, что тебе не хотят говорить.

– Извини, Лия. Я лучше пойду.

Вышла, посмотрела на напряженную спину Лии, закрыла дверь. Она резко изменилась. Хотя, если бы ко мне в комнату ввалились без разрешения, мне бы это тоже не понравилось.

Всю ночь ворочалась, не могла уснуть, перед глазами эти рисунки. Что они означают? Кто эти люди? Знаю ли я их?

Утром думала увидеть непривычно озлобленную Лию, но ко мне вышла прежняя, с беззаботной улыбкой и с ходу обняла меня за шею.

– Прости, Миди! Пожалуйста! Вчера я поругалась с Кевином, была сама не своя, сорвалась на тебя. Ты простишь меня? – она гладила меня по голове, продолжая обнимать за шею.

– Ничего, я сама виновата.

–И-и-и! Спасибо, спасибо! – в паузах она целовала меня в щеку.

– Я так рада! Значит, мир?

– Да, – сбита с толку неожиданными переменами её настроения.

– Фух! Я так переживала, Миди. Ведь ты моя единственная подруга. И я так боялась, что потеряла тебя.

– Я тоже переживала, Лия. Ты можешь мне рассказать, что за "орден Виплиеров?"

– Прости, Миди, пока не могу. Но я когда-нибудь обязательно это сделаю. Извини, просто я и сама мало что понимаю, но я выясню, ты первая, кому об этом расскажу. Хорошо?

– Да, – на душе полегчало, я уже боялась, что вчерашняя Лия, это и есть настоящая, и что жёстко в ней ошиблась. Она просто была в плохом настроении, с кем не бывает.

– Из-за чего хоть поругались?

– С кем? – непонимающе смотрела на меня.

– С Кевином.

– А с этим, приревновала. Он так смотрел на приспешницу Тасмин, на её короткую юбочку, вот и вспылила. Он хоть и говорил, что любит только меня, но осадок остался.

– Ясно.

– А у вас как с Алонзо?

– Всё хорошо. Мы вчера шарлотку делали.

– Племянник самого Элифаса делал с тобой шарлотку? – улыбнулась, вспоминая его, перепачканного мукой.

– Да.

– Чёрт! Это надо было видеть своими глазами! Я такое шоу пропустила!

– А где ты вчера была? – она нахмурилась.

– Гуляла по лесу, нужно было всё обдумать.

Мы вышли из комнаты, столкнулись в коридоре с Кевином. Он стоял возле нашей двери, выглядел при этом, как побитая собака, под глазами круги от недосыпа. Похоже он тоже переживает.

– Привет, Лия, Миди. Можно с тобой поговорить? – смотрит на подругу.

– Пошли, Миди, – она подхватил меня под локоть.

– Может, поговоришь с парнем? – шепчу ей на ухо. – Он сам не свой.

– Нам не о чем разговаривать с этим предателем!

– Ну-ка стой! – Кевин развернул её к себе. – Я не предавал! Подумаешь, посмотрел на девчонку? Что здесь такого?

– Миди, ты слышишь? Что здесь такого! – передразнила она его.

– Так, ребята, вы разбираетесь, а я, пожалуй, пойду.

– Ты не просто на кого-то посмотрел, а на подругу Тасмин! Ты же знаешь, как они с Миди враждуют.

– Знаю, и не я один. Вчера вся академия из окон высунулась, смотрела на то, какую трепку Миди устроила ведьме.

– Это правда? Миди подожди! – Лия догнала меня. – Ну, и почему я узнаю это от всяких предателей? – бросила обвиняющий взгляд на Кевина. – А не от подруги?

– Нечего рассказывать, был отбор в команду «Четырёх стихий».

– Да, это круто! – вмешался Кевин. – И Миди выиграла, она теперь в команде, – гордо заявил он.

– Нет, – покачала головой. – Я отказалась.

– Ты с ума сошла?! – Лия развернула меня к себе. – Это же так престижно! Ты стала бы звездой академии!

– А я не хочу больше участвовать в этой игре. Я вчера в погоне за этим местом чуть не убила Тасмин.

– Поделом гадюке! Ты вспомни, сколько раз она пыталась тебя убить.

– Я не хочу превращаться в такую же, как Тасмин. Страшно, Лия, лишать кого-то жизни.

Внизу меня традиционно ждал Алонзо, увидев меня, расплылся в улыбке, этим ускоряя моё сердцебиение.

– Привет, – поцеловал меня в щеку и обнял за талию, направился в столовую.

Вчерашний день повторялся, дежавю какое-то. Кевин и Лия спорили с Фабио, что моё место за столиком рядом с ними, но тот был непреклонен. Пришлось мне сесть за столик Алонзо с компанией ведьм. Они выглядели осиротело без своего вожака. Ковырялись в тарелках, боялись смотреть на меня. Все, кроме одной, той самой, с который был Алонзо.

Я тоже ковырялась в тарелке, от взгляда этой ведьмы, говорившим, что я украла что-то у неё, аппетит пропал.

– Миди, не знаю, знакомы ли вы. Это Талия. – как ни в чём не бывало, представляет нас Алонзо.

– Очень приятно познакомиться, Миди, – ласково говорит Талия, смотрит на меня приветливо, как будто не она только что линчевала меня.

– Мне тоже очень приятно, – решила поддержать игру, даже нацепила на лицо приветливую улыбку.

– Когда мы встречались с Алонзо, он ни разу о тебе не говорил, – пыталась держать лицо, не выражать эмоции, но видимо плохо получилось.

– Наверное, это было не очень долго. – Талия сверкнула глазами. – Знаешь, дорогой, – обращаюсь к Алонзо, – я сыта по горло этой милой компанией, лучше я пойду, – не собираюсь сидеть и строить из себя того, кем не являюсь.

– Но ты даже ничего не поела, – растерянно сказал он.

– Обстановка тут не очень, как будто что-то сдохло, – вылезла из-за стола, мне нужно остыть. Так и чешутся руки прибить эту Талию.

В голове крутилась масса вопросов: долго ли они встречались? Целовались ли? А может, у них зашло все дальше, чем у нас? И самое обидное, что он не пошёл за мной. Хотя, что же, ему голодным быть? Почему он должен бегать за мной каждую секунду?

В дамской комнате подошла к раковине, плеснула водой себе в лицо. Подумаешь встречались! Ну и что? Я сама оттолкнула его. Сейчас я уверена, он любит меня. Улыбнувшись отражению, поправила волосы. Дверь хлопнула, в проеме стояла Талия. С невозмутимым видом, подошла ко мне, посмотрела в зеркало, накрасила губы.

– Знаешь, мне очень жаль тебя. – притворно – сочувственным тоном начала она.

– Думаешь, я нуждаюсь в твоей жалости? – насмешливо приподняла бровь, оскалилась.

– Он всё равно будет бегать ко мне, и когда-нибудь возненавидит тебя. Алонзо не может бросить тебя, тогда он превратится в дракона, ни один человек не захочет провести долгую жизнь в облике зверя. У него просто нет выбора, поэтому он с тобой, а не потому, что любит. Единственная девушка, которая ему дорога: это я.

Убежала от неё, как от чумы. А что, если она права? Что, если это шантаж природы, если он вынужден быть со мной?

– Миди, всё нормально? – он ждал у входа, подошла, заглянула в карие глаза. Они не могут лгать, в них я прочитала беспокойство за меня, нежность, любовь, боязнь потерять.

– Я знаю, тебе неприятно видеть Талию. Я был с ней, в попытках забыть тебя. Чёрт, да мы даже не целовались! Ты же знаешь, что я люблю тебя? – он гладил меня по щеке, хотелось как кошке потереться о неё.

– А если бы я не была твоей истинной, ты выбрал меня? Если бы не страх превратиться в дракона навечно?

– Дракон – это и есть я. Я нашёл свою судьбу, это мало кому удается. Я бесконечно рад, что это ты, – он обнял меня, зачаровывал взглядом, его губы так близко, как же мне нравятся наши поцелуи. Они не могут врать, всё по-настоящему, и мне плевать, что болтает Талия. Он мой! И не побежит к ней.

Краем глаза замечаю, как она выходит, её перекосившееся лицо и плотно поджатые губы. Чертовка внутри меня радостно потирает ручки, так и хочется крикнуть: «Ну, что? Съела?»

Первая пара у нас фехтование. Выхожу во двор, нахожу глазами своего дракошу, растекаюсь лужей по траве, как же он хорош в этой форме. Она облегает каждую мышцу, белый цвет оттеняет кожу. Он понял мои мысли, улыбается.

Профессор Кроус ставит нас в пары: мальчик против девочки. И мне в партнёры достаётся Дик.

– Не могли никого послабее выбрать, что ли? – с издевкой говорит он. – Я победил тебя один раз, сделаю это второй.

– Та победа была нечестной.

– На войне все средства хороши, – пожимает плечами. Профессор дает команду и нашу шпаги сходятся.

– Мы с Алонзо с детства дружили, были как братья, пока между нами не пробежала ты, – на следующем ударе он выбивает шпагу из рук и представляет свою к моему горлу. – Одно движение, и я перережу твою тонкую шейку.

– Так сделай, раз тебе так хочется, – его глаза загораются кровожадным блеском, но в следующий миг, он поднимает мою шпагу и передает мне. Наношу удар.

– Я не вставала между вами, это ты принял меня в штыки, Алонзо заступился, вот и всё, – я выбиваю у него шпагу, Дик падает, наступаю ему на грудь, наклоняясь ниже.

– Один : один, – победно улыбаюсь. В его глазах появился восторг, на лице играет хулиганская улыбка.

– Я понимаю, что он нашёл в тебе.

– Смотри, не влюбись, – копирую его улыбку.

– Ни за что! – протягиваю ему руку, помогаю встать.

Наши шпаги сходятся, лязг железа друг о друга, выпады. Пропустила момент, когда он оказался сзади меня, выбил шпагу, одной рукой прижимал к себе, слишком близко, второй держал клинок возле моей шеи и шептал в ухо.

– Я не влюблюсь в тебя, хотя должен признать, ты красивая сирена, но может, поиздеваться над другом? Влюбить тебя в себя? Показать твое истинное лицо?

– У тебя это не получится, меня не привлекают самовлюбленные индюки. – На горло давит клинок, чувствую себя беспомощной, не могу пошевелиться.

– Ты дразнишь меня, сирена. Каждый мужчина в душе охотник. А говорить, что ты недоступна, это как потрясти красной тряпкой перед быком.

– Ты долго будешь ко мне прижиматься? Победа засчитана.

– А тебе не нравится? У меня тело не хуже, чем у Алонзо, и я умею быть ласковым, – он целует меня в шею, по мне бегут мурашки отвращения, бью локтями его в бок.

– Придурок! – вытираю рукавом шею, смотрю, как к нам идёт Алонзо, сжимает кулаки, на лице ярость.

– Что ты творишь? – шипит сквозь зубы, злобно смотрит на Дика.

– Алонзо, не надо, – обнимаю его за шею, пытаюсь успокоить.

– Боишься конкуренции, «Золотой мальчик»? Вдруг она выберет меня? – Дик издевается, чувствую, сейчас драка будет.

– Посмотри на меня, – поворачиваю лицо Алонзо к себе, мы смотрим глаза в глаза, он ищет ответ на невысказанный вопрос.

– Не выберу, – уверенно говорю ему. Прижимаюсь к нему губами, он сжимает мою талию, притягивает ближе, его поцелуй настойчивый, такой, что хочется взлететь.

– Только ты мне нужен, – сбившимся голосом шепчу в губы, он улыбается, целует меня в нос.

– Господа абитуриенты! Не забывайте о том, где вы находитесь! Поцелуйчики после уроков! – сердито говорит Кроус. – Мы смеемся, он ведёт меня на трибуны, обернувшись, вижу злое лицо Дика и улыбочку, обещающую, что всё так просто не закончится.

После занятий, купила в магазине пирожное и пошла к Тасмин, не одна, конечно, с Алонзо. Он уговаривал не делать этого, но я чувствовала себя виноватой. Глупо? Наверное, но мне так спокойнее.

Лекарь провела меня в палату к Тасмин, выдохнув, зашла внутрь. Она выглядела непривычно, без своей черной подводки, ярко-красной помады, так ей даже лучше было, появилось что-то человеческое.

– Что ты тут забыла? – на её кровати сидел чёрный кот, он лениво повернул голову, зевнул и свернулся калачиком.

– Проведать тебя пришла. Можно? – кивнула на рядом стоящий стул. Алонзо стоял сзади меня напряжённый, готовый в любую минуту кинуться на мою защиту. Поставила на тумбочку коробочку с пирожным.

– Что там?

– Сладости, для хорошего настроения. Лежать в больнице не сахар, знаю, проходили.

– Они с ядом? – Тасмин открыла коробочку, в глазах предвкушение. Видимо, ведьмы тоже любят сладкое.

– Нет, – улыбнулась. Я бы на её месте тоже не доверяла.

– Не верю, – она сложила руки на груди.

– Давай докажу.

– Съешь вот эту, – показала на пирожное, покрытое розовой глазурью. – Нет, вот эту.

– Хорошо, – взяла, откусила. – Ммм, вкуснятина. Надо домой такие же. Хочешь? – повернулась к Алонзо и протянула кусочек, он откусил, на нижней губе остался крем. – Иди сюда, – улыбаясь, вытерла кончиком пальца.

– Эй, голубки. Шуры-муры оставляйте за дверями.

– Прости, крем вкусный.

– Ладно, уговорила. Должна же быть хоть какая-то компенсация от тебя за то, что я тут валяюсь.

Пока Тасмин ела, чёрный кот перелез ко мне на колени, терся о руку и мурлыкал, как трактор. Провела по шерстке, приговаривая:

– Красавчик. Какая шёрстка мягкая.

– Странно. Он обычно к чужим не идёт. Поцарапать, укусить это запросто, а так…

– Как его зовут?

– Сер Арчибальд. А так Чип.

– Чипка, хороший, – я погладила его.

– Спасибо тебе, конечно, что проведала и за гостинцы. Ты одна только и пришла, – грустно закончила ведьма.

– А как же твои подруги?

– Подруги! – Тасмин горько усмехнулась. – Ведьмы, одним словом. Пока я в силе, лебезят, а как потеряла силу, стала слабой, они страх потеряли. Что-то я разоткровенничалась. Таблетки успокаивающие так действует что ли, в общем, не думай, подругами мы не станем.

– Нет, я и не рассчитывала, – пересадила кота к ней на колени.

– Мы тогда пойдём. Выздоравливай, Тасмин, – у дверей меня окликнула ведьма.

– Эй, Миди, спасибо. – Отсалютовала мне пирожным и улыбнулась. Я немного шокирована, обычно у неё улыбка – злобный оскал или надменная, а эта похожа на приветливую.

– Не за что.

– Куда теперь? – спросил Алонзо.

– Поедем в центральную библиотеку? Покопаемся в архивах?

– Прям романтика, – он притянул меня, обнял за талию. – Ты, я, пустые залы, пыльный фолианты…

– Да уж, – рассмеялась.

Добрались до библиотеки за двадцать минут на рейсовом автобусе. Библиотекарь с четырьмя руками принесла гору книг времён правления мамы.

– Может, ну их. – Алонзо со страхом смотрел на тома, из-за которых не было видно меня.

– Нет! Вперёд, за дело.

Не знаю, сколько времени мы провели за их изучением, ничего толком не узнали.

– Всё, я сдаюсь! – откинулась на спинку стула и покрутила головой, в шее что-то хрустнуло, в глазах рябило.

– Ничего! Только время зря потратили. – он вытянул ноги вперед, наши коленки соприкоснулись. – Думаешь, она сильно будет ругаться, если я тебя сейчас поцелую? – кивнул на библиотекаря, которая смотрела на нас строго и осуждающе.

– Думаю, да. Пошли, не хочу заночевать здесь.

Встала, ноги затекли, покалывали. Алонзо загрузил книги на себя, его почти не видно было.

– Что молодые люди, – спросила библиотекарь, скрипучим голосом, – нашли, что хотели?

– Нет.

– А в газетах смотрели? Бывает, что в них больше информации.

– Посмотрим? – спросила Алонзо, не дождавшись ответа, направилась к стопкам.

– Миди, у меня в глазах рябит.

– Ох, уж эти мужчины, – закатила глаза. – А говорят, что мы капризные.

Взяла газету с нужной датой, Алонзо нехотя присоединился.

За окном уже темнело, библиотекарь ходила по зданию, гремела ключами.

– Ничего! Только время зря теряем! – с раздражением бросила газету.

– Есть! – радостно сообщил Алонзо. – Смотри, – заглянула в газету с желтой прессой

«Чета Сеймур была на аудиенции, но принимала их не императрица, а временно исполняющий обязанности визиря Элифас Пикинджил. Напомним, что императрица в срочном порядке уехала в Видворг, где пресекла нападение на мирных граждан пещерных гоблинов».

– Её не было в стране! Может, и к нападению на твоих родителей она не имеет никакого отношения?

Мы вышли из библиотеки. Чёрное небо пополам пересекла молния, от грома я вздрогнула.

– Ну что ты, глупышка, напугалась? – Алонзо обнял меня за талию, прижал ближе к себе, ладошкой уперлась в мощный торс, в кончиках пальцев покалывало, так хотелось провести по груди рукой. Подняв голову вверх, утонула в нежном взгляде моего дракона, так захотелось коснуться его чувственных губ. Он нагнулся и сделал это, мой волшебник, умеет за секунды вскружить мне голову одним поцелуем.

Гром прогремел ещё раз, его лицо осветила вспышка молнии. Было в этом что-то древнее, магическое, волнующе, и даже когда на нас упали первые крупные капли дождя, мы просто не смогли оторваться друг от друга, сразу промокли, но я продолжала прижиматься к нему, вдыхать опьяняющий запах мужского тела, сходить с ума.

– Ты простудишься, – ласково говорил он, стирая кончиками пальцев капли дождя.

– Нет, всё нормально.

– Пойдём, Миди. Нам нужно вернуться вовремя, если мы не хотим заночевать здесь.

Мы стояли под тентом в обнимку, меня била мелкая дрожь, всё-таки вечером прохладно. Он обнял меня, поцеловал в макушку.

– Ты же замерзла, – стуча зубами, прижималась ближе к горячему телу. – Похоже, автобус не придёт. Сломался, наверное.

– Что делать?

– Полетишь на мне?

– Хорошо. Это лучше, чем топать до самой академии пешком.

Алонзо превратился, привычно забираюсь ему на спину по крылу, обнимаю за шею в попытке согреться. Дождь продолжает лить стеной, тело потряхивает, кругом кромешная темнота, иногда, вспышки молнии освещают дорогу. Слышу только взмах крыльев, плеск волн где-то внизу. Видимо, он решил сократить дорогу, и мы летим над морем.

Наконец показались огни академии, никогда раньше так ей не радовалась. Алонзо приземлился на заднем дворе, обернулся.

– Иди сюда. – поднял меня на руки и понёс в академию. Уткнулась носом в его шею, меня уже не так трясло.

– Ты такой горячий....

– А ты холодная, как лягушка.

Зашли в общежитие, пока я переодевалась, он сделал мне горячий чай.

– Забирайся под одеяло. – скомандовал дракоша, я даже не спорила, укутал меня до самой макушки.

– Ты сам мокрый, простынешь.

– Не бойся, я горячий парень.

– Спасибо, что ты такой заботливый. Иди к себе переодевайся.

– Волнуешься за меня? – сверкнул белозубой улыбкой.

– Да.

– Хорошо, пойду. А, где Лия? Уже поздно, а её нет.

– Она в последнее время куда-то исчезает надолго, иногда даже домой не приходит.

– С Кевином?

– Нет, они поссорились.

– Странно. Ну ладно, я пошёл, сладких тебе снов. – поцеловал меня, смотрел как-то тоскливо, его явно что-то беспокоило, но в тот момент я не обратила на это внимание.

Услышала, как хлопнула дверь. Дрожь прошла, и я сразу заснула.

Утром проснулась замерзшая, тело бил озноб, похоже, я заболела. Позвонила Голему, попросила предупредить преподавателей, он пообещал, что принесёт конспекты позже. Выпила жаропонижающую таблетку и опять уснула.

Кровать рядом со мной прогнулась, поцелуй в лоб.

– Привет, Алонзо. – говорила, не открывая глаз.

– Ты вся горишь. Простыла?

– Ну, извини, это само как-то получилось.

– Я еду принёс, сейчас разогрею и поешь. Но сначала выпей таблетку, – помог мне сесть, поправил подушку.

– Спасибо. – Голос у меня, как у библиотекаря: скрипучий и противный. Он дал мне таблетку, протянул стакан с водой.

– Тебе не нужно носиться со мной, это всего лишь простуда.

– Ты же моя, я хочу, чтобы ты быстрее поправилась. Сейчас будет обед.

– Это столько времени я проспала?

– Да, соня.

Как же это странно и непривычно, когда о тебе кто-то заботится. Последний раз это было, когда мне исполнилось лет пять, Я долго плескалась в море и простыла. Мама сама ухаживала за мной, не доверяя прислуге.

И сейчас, когда он вернулся с подносом в руках, в моём белом фартуке, сердце защемило от нежности.

Это и есть любовь? Когда он со мной, даже если мой нос похож на сливу, глаза распухли, покраснели, на голове вместо прически какое-то гнездо, а он продолжает смотреть на меня, как будто я самая красивая девушка на планете.

Пока ела куриный бульон, он откинул одеяло, достал из пакета вязаные носки, ничего не говоря надел, потом закутал обратно.

– Я ужасно выгляжу? – Алонзо забрался ко мне под одеяло, прижал к себе.

– Ты самая красивая, Миди. Эта пижама с дракончиками мне очень нравится.

– Последнее время я фанатка драконов.

– Драконов? – притворно сердито спросил он.

– Не всех, но одного конкретного точно.

– Интересно, а на кого будет похожи наши дети? На сирен или на драконов?

Ох, куда же тебя понесло! Какие дети?

– Я освободился от одних неприятных обязательств, и теперь спокойно могу строить планы на будущее. Я хочу восемь детей.

– Что?! С ума сошёл?

– Четверых мальчиков и четырех девочек. Первую назовем Аделаида.

– Что? Нет, я протестую, в моей семье уже была Аделаида.

– Мне имя просто нравится.

– Мы серьезно обсуждаем детей? Может, мы расстанемся, к чему эти несбыточные планы?

– Даже не рассчитывай, ты не сможешь избавиться от меня, – мне вдруг так захотелось увидеть малышку, как две капли воды похожую на него.

– Может, хотя бы двое?

– Посмотрим, – и опять целует, его руки гладят меня по спине. Я горю, но уже от его прикосновений.

Глава двенадцатая

Дождь барабанит по крыше ровной и однообразной дробью. В темноте мелькают десять силуэтов, закутанных в черные плащи, на головы накинуты капюшоны так, что невозможно рассмотреть лица.

Один из них, потянул за факел, висящий на стене академии, открыл потайную дверь. Пока девять других спускались по каменным ступеням, им освещал дорогу светящийся синий шар, летящий впереди, десятый с опаской оглядывался по сторонам, искал ненужных свидетелей их тайного собрания, но задний двор был пуст, сильный дождь разогнал студентов, даже влюбленные парочки не слонялись по территории.

Оглядевшись, десятый закрыл дверь. Звук глухих шагов эхом разносился по коридору, отскакивал от каменных стен.

Как и раньше, один из них сделал огненный шар, десятый вошёл в огромный зал, встал в круг собратьев, в центре которого на постаменте лежала книга в кожаном переплете, такая же старая, как и сам замок.

Огненный шар полетел в стену, огонь побежал, очерчивая круг, внутри которого были фигуры в черных плащах.

Всё было привычно, как и много раз до этого, но десятый знал, он здесь в последний раз.

Раньше его волновало только то, как бы дойти до первого уровня, он был на третьем. Остальные не хотели раскрывать до конца свои секреты, узнать их было его целью.

Теперь всё это было не нужно, его цель изменилась. Больше он не хотел власти, невероятных магических способностей. У него одно желание: быть с ней, с белокурой девушкой, которая перевернула весь его мир, мировоззрение. Совместить не получится, нужно выбрать одно из двух: или её или состоять в ордене. И он, не колеблясь, выбрал её.

Наверное, ещё тогда, когда только увидел её, понял, что не существует другого мира, она стала для него целой вселенной.

– Братья и сёстры, в наших рядах появился неверный, – возвестил громогласный голос. Все девять взглядов устремились на десятого.

– Наш орден был в первую очередь создан для защиты мира от сирен, была проделана невероятная работа, мы освободились от них, осталась лишь одна, самая слабая. Орден проявил милосердие, пожалел её. И что же получается? Ты предал нас, переметнулся к ней?

– Она не опасна, Мидэя просто хочет жить, учиться и всё. Она не собирается возвращать себе трон, ордену ничто не грозит.

– Она набирает силу! У неё появилась стихия, теперь она имеет ипостась, не такую, как её родственники, но всё же. Не зная заклинаний, она, как и остальные сирены, творит магию силой мысли. Ты видел, как она заморозила Тасмин Лаво? До неё никому не удавался данный вид магии, она только начала учиться, и уже такие успехи! Орден, как никогда, должен защищать мир.

– От кого? От девушки? Вы в своём уме? Целой толпой пойдёте на одного человека?

– Нет. Но следить за ней мы должны. Защищать Эдвин – наша главная цель, и чтобы уберечь людей, иногда приходится прибегать к жестоким мерам.

– Я не позволю вам причинить Мидэе вред. Я встану на её защиту, даже если понадобится защищать ценой своей жизни.

– Ты околдован ею, как и другие драконы, которые даже после выполнения своей миссии, не смогли жить без сирен. Это зависимость, болезнь.

– Это любовь. Вам, участникам ордена, это чувство незнакомо.

– Вы видите? – главный оглядел всех участников, они дружно закивали головами. – Очень жаль, ведь ты даже десятой доли наших знаний не получил. Что ж, братья и сёстры, голосуем, кто за исключение Алонзо Сеймура из ордена Виплиеров?

Восемь человек дружно подняли руку, лишь один из них сомневался, но потом всё же присоединился к другим.

– Властью, данной мне нашими братьями и сёстрами, Алонзо Сеймур исключается из ордена Виплиеров. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что болтать о том, что ты здесь видел, не стоит? И если это случится, мы будем вынуждены принять жестокие меры. И они могут коснуться не только тебя, но и человека, которому ты всё расскажешь. Он унесёт эту тайну в могилу.

– Я понимаю.

– Тогда отдай медальон члена ордена и плащ.

Алонзо снял его и передал человеку, перед которым до последнего момента преклонялся, считал чуть ли не богом.

Поднимаясь по лестнице, слышал хор из девяти голосов, повторяющих:

– Клянемся служить верой и правдой ордену, защищать народ Эдвина любой ценой. Не разглашать тайну ордена.

Он усмехнулся, сейчас они казались ему чокнутыми фанатиками.

***

Началась изнурительная подготовка, до вступительных экзаменов, оставалось совсем чуть-чуть.

Я лежала головой на коленях Алонзо, читала учебник по магистории, другой рукой выполняла заклинание по домоводству.

Яблоко по задумке должно было помыться и прилететь ко мне. Потянув руку, ждала, когда оно долетит, получилось. Почти. Этот наглый, краснобокий фрукт, со всего размаху ударил меня в лоб, кожа стала липкая. Села, вытерла рукой, на пальцах было что-то красное.

– Что это? – дракон прикусил губу, пытаясь скрыть улыбку, но у него это плохо получалось. После вопроса: что ты лыбишься? Прыснул от смеха.

– Это происходит с наивными девушками, которые пытаются сделать два дела сразу. Яблоко у тебя в варенье искупалась, – он поднес указательный палец ко лбу, вытер, потом облизал.

– Ммм, вкусно, – промычал мой рептилоид. Я бы даже полюбовалась им, он сейчас был похож на хитрого котяру.

– Не нужно браться за два дела сразу, Миди, тогда всё получилось.

– Ой! Кто это мне говорит? Ты, когда мы картошку тушили, пока чистил, палец порезал, когда посуду мыл, две тарелки разбил.

– Так это я руками делал, а тут магия.

– Ну-ну. Давай, продемонстрируй, – нахмурилась, сложила руки на груди. Он выполнил знакомое мне заклинание. Через какое-то время в комнату залетело яблоко и упало мне в руки.

– Молодец, – похвалила его, с хрустом откусила кусочек, он игриво улыбнулся. – Хочешь? – протянула ему.

– Хочу, – притянул меня за шею, впился губами. Ой, мамочки! Что он творит! У меня от удовольствия пальцы на ногах подогнулись.

Входная дверь громко хлопнула, и послышался голос Лии.

– Чёртовы крысиные хвостики! – отодвинула своего настойчивого дракошу, в комнату вошла Лия, с зелёным лицом и растрёпанными волосами, как будто побывала в эпицентре урагана. Мы с Алонзо переглянулись и дружно засмеялись. Похоже, не одна я такая неудачная колдунья.

– Подруга называется! – обиженно сказала Лия.

– Прости. – сказала я, вытирая слёзы. – Ты бы себя видела!

– Представь себе, видела! Я и ещё половина академии с такой же, как у тебя реакцией.

– Что случилось то?

– Зелье, будь оно трижды проклято, готовила, и вот, результат, как говорится, на лице. А самое страшное, краска не смывается. И я уверена, всё правильно сделала, четко соблюдала рецептуру. В конце бросила толченые крысиные хвостики, котелок взорвался, и я как кикимора болотная теперь выгляжу. – Она села рядом, взяла мое неудачно помытое яблоко, откусила, выглядела при этом задумчиво.

– Ничего не поделаешь, у меня последний шанс… Я не могу его упустить…

– Ты про что?

– А, ничего! – махнула она рукой. – Размышления вслух. Знаю я одно заклинание, чтобы силу увеличить.

После того, как Лия ушла, мы вернулись к подготовке. Когда в глазах зарябило, я взмолилась:

– Не могу больше! Пойдём хоть прогуляемся в город?

– Давай.

В центре держались за ручки, гуляли по городу, а Алонзо купил мне мороженое, иногда мы целовались, и совсем потеряли счет времени, когда на улице стали загораться огни, посмотрела на башню с часами.

– Блин! В академию через пятнадцать минут не зайти, что теперь будем делать? Может, на тебе полетим?

– Не успеем, пока подходящую для взлёта площадку найдём, нас точно не пустят.

– Предлагаешь заночевать на лавочке?

– У моей семьи неподалеку квартира, наследство от родителей. Предлагаю там провести ночь.

– А в этой квартире не будет твоих "чудесных" родственников?

– Нет. Она пустует. Эльза, как и я, живет в академии, в общежитии, а дядя на острове редко бывает.

– Тогда поехали.

В магазине закупили продуктов, нужно было что-то приготовить. Шли по узким улочкам, тесно прижимаясь друг к другу, остановились у трехэтажного здания, для каждой квартиры была отдельная парадная.

– Проходи. – Алонзо открыл дверь, пропустил меня вперед.

Я впервые с ним в одном доме, не в общежитии. Здесь только он и я.

Зашла внутрь, оглядывалась по сторонам, красивый интерьер и всё так по-домашнему, тепло и уютно.

– Не стесняйся, Миди, – он провел меня в зал, мое внимание привлёк камин, точнее каменная полочка, на которой стояли фотографии.

– Можно? – спросила его, Алонзо кивнул, нервно сглотнув. Взяла в руки фото, где была счастливая пара.

– Твои родители? – посмотрела на Алонзо.

– Да. – видно было, что он до сих пор тяжело переживает утрату.

– У тебя её глаза, а внешность папы. – Его отец с обожанием смотрел на жену, а она на него. Потом взяла другую, где был маленький хохочущий мальчик, которого с двух сторон целовали родители. Стёрла с щеки слезу, я его понимала, как никто, знаю, что значит остаться без родителей в таком раннем возрасте.

Поставила фото на место, так хотелось его утешить, сказать, что он не одинок, что хорошо его понимаю, но слова ничего не значат.

Подошла к нему, он стер следы от слез поцелуем, медленно расстегнула его рубашку.

– Миди? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Тсс. Не нужно. Я так решила, – одним движением сняла с себя платье и просто прильнула к его горячей груди. Хотелось выпить его боль поцелуем, излечить душевные раны.

Его поцелуи настойчивые, будоражащие, они завоевывают, возносят до небес и опускают в самое пекло, где горят два сердца, бьющиеся в унисон.

Мы вместе на кухне готовим салат. У Алонзо получается лучше, он ни разу не порезался.

На мне его белая рубашка, надета на голое тело. Представляю, как мы смотримся вместе, как семейная пара.

Рестораны, клубы – это ерунда, вот когда он вместе с тобой готовит ужин, иногда целует то в шею, то в губы, сверкая при этом белозубой улыбкой, вот это романтика. Из него получится отличный муж…

Ох, куда же меня понесло! Провели вместе не так много времени, и это не повод, чтобы думать о свадьбе, хотя мои мысли всё чаще уносятся в эту запретную зону, во всём он виноват.

– Никогда бы не подумал, что сам буду готовить, – удивлялся он, нарезая огурцы.

– И как ты жил в общежитии?

– Еду заказывал.

– Нам, простым смертным, не понять вас, богатеньких мажоров. Я люблю готовить, часто помогала Ребекке на кухне.

После ужина сидели в зале, шло какое-то реалити-шоу, «Холостой дракон», где кучка женщин боролись за внимание героя. Каждый день он дарил оставшимся по кольцу.

– Разорится, бедняжка, – посочувствовал Алонзо.

– Тихо ты! – одернула его. – Вон ведьма ругается с феей, он кого-то поцеловал, а кого, не пойму, прослушала.

– Дай тебе расскажу, кого поцеловал дракон, а лучше покажу, – он перетащил меня к себе на колени, посадил лицом к себе, замкнул на моей талии руки, и не вырвешься.

– Пусти! – пыталась освободиться. – Маньяк! – я наклонилась, пыталась увильнуть от поцелуев в шею. Похоже это его любимое место на моём теле. Висела вниз головой, а мой дракон не унимался, продолжал кусать нежную кожу.

– Моя девочка, – ласково приговаривал он, зарычал и прикусил голое плечо.

– Щекотно! – хохотала я, но совсем не хотела, чтобы он останавливался.

– Развлекаешься, племянник? – моё тело сразу похолодело, вися вниз головой, видела только идеально начищенные ботинки и брюки со стрелками, но точно знала, кому принадлежит голос. Элифасу.

Резко выпрямилась, от долгого висения вниз головой, в глазах заплясали разноцветные звездочки.

Чёрт! Я же в одной рубашке! Трясущимися руками, пыталась застегнуть пуговки до самого горла, поймала заинтересованный взгляд Элифаса в своём вырезе.

– Привет, дядя. А ты какими судьбами?

– Я что не могу переночевать в вашем доме?

– Миди, иди ко мне в комнату. Найдёшь? – с трудом, добиралась я до неё на руках Алонзо, он меня целовал, и мне глубоко наплевать было, куда мы идём, вниз я быстро от него убегала, не разбирая дороги. Кажется, это на второй этаж.

– Найду. – проходила мимо Элифаса, наши глаза встретились, он смотрел на меня похотливым взглядом, я на него с ненавистью.

Он специально стоял в проходе и не торопился отступать.

– Можно пройти? – сквозь зубы прошипела я. Не хочу видеть его, разговаривать, но, похоже, этого не избежать.

Он отодвинулся, сделал жест рукой, пропуская меня. Шла и чувствовала его взгляд на своих ногах, он словно раздевал меня. Босая, в рубашке, доходившей до середины бедра и нетрудно догадаться о том, чем мы тут занимались.

Поднявшись на один пролёт, села на ступеньки, знаю, подслушивать нехорошо, но уйти я не смогла.

– Как ты смеешь смотреть так на мою невесту? – никогда не слышала, чтобы Алонзо был в таком гневе.

– Я же мужчина, почему бы и не посмотреть на длинные, стройные ножки, при том, что всё остальное тоже на достойном уровне. – услышала удар, вздрогнула, похоже Алонзо из-за меня подрался со старым ловеласом.

– Пошёл вон из моего дома! – обманчиво-спокойным тоном прошептал он, но я слышала, сколько гнева было в его голосе.

– Всё из-за неё? Какой-то вертихвостки? Да она прыгнула к тебе в койку, как только выпала такая возможность. И так быстро, ты не думал, сколько других побывало с ней? Алонзо знал, что ни одного.

– Проваливай, и не суй нос в мои дела.

– Зря ты так говоришь, малыш. Я же могу оставить тебя без средств к существованию.

– Я не нуждаюсь в твоих деньгах, проживу на наследство от моих родителей.

– Много ли там? Смотри, приползешь ко мне на коленях, а я ещё подумаю, прощать тебя или нет. Поверить не могу! Ты пошел против меня из-за сирены, а должен ненавидеть, её мать убила твоих родителей.

– Это не доказано! Вот что меня смущает во всей этой истории, в последний день их жизни, именно ты видел родителей. Ты же исполнял обязанности визиря, но молчал, что Келлы даже во дворце не было.

– Откуда ты знаешь?

– Из газет. Ты так и не ответил, почему ты молчал, если ты тут не при чём?

– Я не обязан отчитываться перед тобой! Я переночую у мадам Лаво. А утром мы поговорим, когда ты остынешь, – послышались шаги, возле лестницы он остановился, словно чувствовал, что я здесь, а потом ушёл.

Прокручивала в голове их разговор. Так стоп! Что он сказал? Невеста? Сердце радостно забилось в груди, приложила руки к горящим щекам. Услышала шаги, Алонзо поднимался наверх, перескакивая через две ступеньки.

В голове паника. А-а-а! А я тут сижу, подслушиваю, как же некрасиво вышло то, но бежать уже было поздно, подняла глаза вверх и столкнулась с яростным взглядом Алонзо.

– Ты все слышала? – он не спрашивал, утверждал. По его голосу непонятно, как он к этому относится.

– Я только… Прости… – думала, он будет ругаться, но его глаза были прикованы к моим голым ногам, взгляд устремился к вырезу рубашки.

– Извини. Не знаю, как это получилось, – не успела договорить, он впился в мои губы поцелуем, подхватил на руки, обняла его за шею руками, обхватила торс ногами, продолжая отвечать на поцелуй.

Мы шли наверх, опять не запомнила дороги…

Ночью не могу уснуть, ворочаюсь с бока на бок. Алонзо, в отличие от меня, спит как убитый, на животе, положив свою руку на меня.

Непривычно засыпать в чужой кровати, чужой комнате. Как только я пытаюсь заснуть, перед глазами оскал Элифаса, его липкий взгляд.

Нужно признать, я боюсь его, хоть пытаюсь быть невозмутимой.

Перевернувшись на бок, изучаю лицо Алонзо, то, как подрагивают пушистые черные ресницы, чуть приоткрытые губы, его голую, мускулистую спину.

Во рту пересохло от того, как хочется коснуться его губами. Откинув одеяло, встала, нашла брошенную на пол рубашку, надела.

В кромешной темноте кралась на цепочках, половицы подо мной поскрипывали, надеюсь, я не запутаюсь в многочисленных комнатах и найду дорогу назад.

Кухню освещала свет луны, и я без труда нашла воду, провела по стакану рукой, смотрела, как иней рисовал на нём причудливые узоры, сделала глоток, ледяная жидкость освежала, утоляла жажду.

Услышала за спиной тяжёлые шаги, они не принадлежали Алонзо. Резко развернулась, стакан выпал из рук и разбился. Передо мной стоял Элифас, от страха волосы на затылке зашевелились, его глаза сверкнули, как будто по горизонтали прошёл огонь, зрачок изменился, стал, как у дракона. Это его ночное зрение, чтобы лучше рассмотреть меня?

Он же ушёл! Я сама видела, но как он опять оказался здесь? Его цепкий взгляд прошелся по шее, остановился на расстегнутой пуговице, опять я перед ним в одной рубашке.

– Что вы тут делаете?

– Не думаю, что я должен объяснять тебе причины своего визита. – голос сквозит холодом, пробирает до мурашек. Он медленно надвигался на меня, как хищник, чтобы не спугнуть жертву, мне бы сейчас бежать к Алонзо, а я не могу, страх сковал всё тело.

Под его ботинком, хрустнул разбитый стакан, вот также легко он раздавит меня при желании. Отступала, пока не упёрлась в подоконник. Я в ловушке, сама себя туда загнала. Сжала деревянный подоконник побелевшими пальцами.

– Не подходите ко мне! – предупреждающе прошептала ему, гордо подняв голову.

– А то что? – он скосил голову набок. – Что ты сделаешь против меня, Мидея Бишоп?

– Закричу. Придёт Алонзо и врежет ещё раз.

– Кричи, – безразлично – холодным голосом сказал Элифас. Не могла, ком страха встал в горле, не давая выдавить из себя звук.

И дело не только в его властной энергетике, драконьих глазах, в его холодности и осознании того, что он убийца.

– Что вам нужно? – он опустил глаза, медленно провел рукой возле моей, которая продолжала сжимать подоконник. Он слишком близко, в каких-то сантиметрах от меня, я чувствую его запах, дыхание.

– Ты так выросла, малышка Миди.

– Вы не могли сказать более очевидные вещи? А вы постарели с нашей последней встречи. – Он не замечал моих колкостей, продолжал говорить о своём.

– Стала такой красивой и обворожительной.

– Отойдите от меня, я не собираюсь слушать ваши комплименты, мне неприятно видеть вас. – он резко изменился, схватил меня за челюсть, сжал так, что я думала, оторвёт мне часть лица, и прошептал прямо в губы.

– А малыша Алонзо тебе приятно было видеть? Тебе понравилось развлекаться с моим племянником? А, Миди? А мне ты отказала, хотя я куда опытнее, чем он, мог завалить тебя дорогими подарками, ты ни в чём бы не нуждалась, я купил бы тебе корочку об окончании ЭМА.

– Ни за какие сокровища мира я не пойду на такую низость. И дело даже не в том, что вы мерзкий старикашка, – его глаза опасно блеснули, но меня уже было не остановить. – А в том, что я встречаюсь с вашим племянником и люблю его. Вы убили мою маму и рассчитываете на взаимность? Вы в своём уме? – его рука приближала моё лицо, которое до сих пор было в тисках его рук, ещё чуть-чуть и он меня поцелует.

Схватившись руками за него, ощутила холод в кончиках пальцев, выпустила магию. Руки Элифаса покрылись инеем, даже в свете Луны видела, как они посинели. Зашипев, как змея, он отскочил в сторону. Я, пользуясь моментом, побежала.

– Маленькая дрянь! – кричал он, догоняя быстрым шагом, я врезалась в грудь Алонзо.

– Миди, что ты…– он быстро оценил ситуацию, и всё понял.

– Ты лез к ней?

Алонзо подбежал к Элифасу, схватил его за грудки и выставил за дверь, не сказав ни слова.

– Миди, с тобой всё в порядке? – прижалась к его груди, тело, которое до этого дрожало, как осиновый лист, успокоилось. Я знала, я под защитой.

– Я убью этого гада! – Алонзо развернулся, хотел идти за ним.

– Нет, пожалуйста, – обняла его за талию. – Он слишком силён, владеет черной магией. Я не хочу, чтобы ты пострадал, – посмотрела в его глаза, в них нежность, которая окутала всё моё тело.

Он поднял меня на руки и понес наверх.

– Ты ногу поранила, – посмотрела на ступню, из которой капала красная кровь. Видимо, порезалась и даже не заметила, в тот момент не было никакого дела до какой-то раны.

– Стакан разбила, когда убегала, видимо, наступила на него.

Мы зашли в комнату, он положил меня на кровать, обработал раны. Он был весь напряжен, как грозовое небо, того гляди грянет гром.

– Всё нормально? Ты злишься? – он сел рядом со мной на кровать.

– Поверить не могу, он ведь мой дядя, человек, которому я доверял больше, чем себе. Он вырастил меня. И да, я злюсь и на себя тоже, что не смог уберечь тебя от всего этого дерьма. Что было бы, если бы я не проснулся? – он дышал чаще, в глаза страх, вперемешку с растерянностью.

Подошла к нему, обняла за шею, он уткнулся в моё плечо носом, чувствовала, как он успокаивается.

– Не вини себя, ты не можешь отвечать за поступки своих родных.

Он пошёл против дяди ради меня! Это я ему так дорога?

Глава тринадцатая

– Ты придурок, Дик! Ты знал об этом? – Ронни был разозлен, не понимал, что творилось с другом. Он целый день строил планы, как отомстить девчонке, сирене. Видимо, она сильно его задела.

– Она поплатится и влюбится в меня! Поспорим? – Дик протянул руку Ронни.

– И не собираюсь! Идиот. – Ронни осенило. – А может, ты сам в неё втюрился? Поэтому целый день только о ней говоришь?

– Не придумывай то, чего не существует! – Дик сжал кулаки. Фигня это всё! Да, малышка красивая, голос у нее волнующий и так в душу западает. А как же, чёрт возьми, было хорошо прижиматься к ней, вдыхать запах жасмина. Почему она так пахнет? Её надменность и отказ вызвали такую бурю в крови. – Это просто уязвленное самолюбие и всё. – Рон рассмеялся.

– Ну, точно! Ты и сейчас думаешь о ней? Поэтому так глупо улыбаешься?

– Заткнись!

– Ага, я угадал. А когда ты увидел, как она целуется с Алонзо, жмётся к нему всем телом… Ты бы себя видел! Твои глаза налились кровью, и ты сжимал кулаки. Вот как сейчас. – Дик посмотрел на руки, и правда, сжимал. – Ты ревнуешь! – сделал вывод Ронни.

– Пошёл нафиг, Тощак. – Дик толкнул его. Ронни, и правда, был самым слабым драконом, он тут же упал на песок.

– Идиот. Я друг и должен говорить правду, раз уж ты не в состоянии признаться сам себе.

Дик повернулся, скрипнул зубами, пошёл в академию.

Придурок, как он мог такое подумать? А вдруг он прав? И это и есть любовь?

– Ерунда, – говорил он сам с собой.

Вдалеке увидел фигуру в чёрном плаще, мелькнувшую между деревьями. Лица невозможно было рассмотреть, на голову был накинут капюшон, по фигуре тоже непонятно, мужчина это или женщина. Кто кутается в плащ в такую жару? Фигура в черном направилась в сторону пляжа.

Поздновато купаться, солнце зашло за линию горизонта, бросая напоследок, прощальные лучи.

Зря он оставил друга, мало ли, упадёт, запнется о какой-нибудь камень, шишку себе набьет. Ронни славился своей неуклюжестью, как он дожил до восемнадцати лет, загадка.

Дик решил не возвращаться к другу. Это будет выглядеть, как извинение, а ему не за что просить прощения, он ни о чём не жалеет. Тощак сам напросился.

Если сейчас пойти, то Ронни опять начнёт трындеть о своих выдумках, выводить этим Дика из себя.

Влюбился? Надо же такое ляпнуть! Про него, грозу всех девчонок! Дик со всего размаху ударил кулаком в дерево, в котором тут же появилась вмятина. Ронни увидит, он соблазнит малышку Миди, а потом бросит. Алонзо убедится, что она недостойна его. Он все последнее время проводит с Миди, совсем забыл про друзей.

***

Ронни поднялся на ноги, отряхнулся. А ведь он был прав, но друг не хочет замечать очевидных вещей. Как он мог поднять на него руку, так хотелось ответить ему тем же, но он знал, что слабее.

Желая остыть, разделся, побежал в море, перепрыгивая через волны, нырнул, проплыл несколько метров, быстро работая руками.

Выйди на берег, увидел возле своей одежды незнакомца в чёрном плаще, лица не было видно.

– Привет, что хотел? – спросил Ронни фигуру в черном.

– Ничего, хотел посмотреть на закат, но опоздал. – Голос у незнакомца металлический, приглушенный, как будто не настоящий. – Видел, ты поссорился с другом?

– Да ерунда. – Ронни надел брюки, сел рядом с незнакомцами. – Глупый качок не видит ничего дальше своего носа, – почему-то именно незнакомцу захотелось всё рассказать, может, Рон его никогда не увидит, чужому человеку проще рассказывать о себе, ведь он ему никто. – Он постоянно гонял слабых, но впервые поднял на меня руку, он свихнулся на плане мести для одной девчонки. Хотя зачем тебе это знать? – незнакомец положил руку ему на плечо, говорил так проникновенно, медленно.

– Ничего. Я с удовольствием тебя выслушаю. Со мной никто не общается, считают меня уродом, поэтому я прячу лицо, – от голоса незнакомца так захотелось спать, глаза закрывались.

– Что со мной? – спросил Рон.

– Ничего, малыш, это твои последние мгновения жизни. Наслаждайся.

– Что? Это шутка, что ли? Ты отравил меня?

– Нет. Это снотворное, но жить ты уже не будешь. Ничего личного, ты послужишь благой цели.

Незнакомец взял его за руку, потащил в лес, подальше от посторонних глаз, оставляя на песке следы волочения.

Трудно решиться на это, но выбора не было. Всё-таки это не первое убийство, второй раз уже легче.

Он должен доказать Миди, что не хуже других.

Дошли до нужного места, скинул заклятие невидимости с похищенной ранее девчонки.

Нарисовал символы на земле, расставил свечи по кругу, достал из-за пояса нож, читал заклинание, выученное наизусть. Одним ударом достал сердце, положил в круг, рядом с которым лежала рыжая девочка. Как её имя? Да неважно. Незнакомец продолжил читать другое заклинание. По синим нитям магическая сила перетекала в сердце, оно засверкало и превратилось в камень.

А девушка постарела и высохла буквально на глазах. Что-то не так пошло, так не должно было случиться, слишком быстро всё произошло. Сердце, превратившееся в красный камень, сверкало в темноте.

Незнакомец сжал его в руке, зажмурившись, мысленно пожелал выглядеть лучше, посмотрел на кожу на руках, которая на глазах менялась, цвет улучшался.

– Хочу взлететь! – сильнее сжал в руках камень, в теле невесомость, открыл глаза, увидел, как земля становятся всё дальше. – Спасибо тебе, малыш Рон. Ты не представляешь, как помог мне. И тебе, девочка, не помню, как твоё имя. Всемогущество! В моих руках! Меня не победить!

На весь лес раздавался металлический смех, от звука которого разлетаются птицы в разные стороны.

– Миди, ты следующая…

Мы вышли на улицу после трех часов непрерывных занятий, конспектирований мозг просто медленно закипал.

Алонзо расстелил куртку под большим дубом, я села между его ног, откинулась на плечо в кольце его рук. Умиротворение, вот оно, просто сидеть рядом, ловить падающие сверху жёлтые листья, смотреть, как прогуливаются студенты, слушать щебетание птиц. Увидела целующихся Лию и Кевина.

– Помирились, – улыбка растянулась до ушей. Алонзо чмокнул меня в щёку.

– Ты красивая, когда улыбаешься.

– А когда нет, страшная?

– Нет, но с улыбкой ещё прекрасней.

Быть весёлой легко, когда всё наладилось, друзья вместе, Тасмин не достаёт меня больше, с учёбой порядок, жизнь прекрасна.

Увидев группу людей, почувствовала необъяснимое волнение, животный страх охватил всё моё тело.

Профессор Кюри шла быстрым шагом в сторону леса, лицо у неё бледное, как полотно, следом за ней шел директор Аманатидис, с таким же мрачным видом, брови сдвинуты, губы плотно сжаты.

За ними следовали как тени люди в белых халатах.

– Что-то случилось, – озвучил Алонзо нашу общую мысль. Студенты больше не улыбались, будто чувствовали беду. Но даже в самых страшных кошмарах мы не могли представить тот ужас, который захлестнул нас холодной волной.

Вынесли на носилках два тела, накрытых белой простыней из-под одной выглядывали ярко рыжие волосы, с других носилок безжизненно упала мужская рука, на пальце которой было кольцо с драконом. Где-то я видела такое кольцо с голубыми камнями вместо глаз дракона.

– Ронни! – закричал Алонзо, побежал к носилкам, с другой стороны бежал Дик. Я последовала за драконом.

– Уберите мальчишку, – сказала лекарь, обращаясь к директору.

– Пошёл ты! – Алонзо откинул простынь с лица человека. Я ахнула, зажимая рот рукой.

Казалось, что он спал, но лицо было слишком бледное, как мраморная статуя, под глазами чёрные круги.

– Тощак! – Дик обнимал его за худые плечи, по его щекам катились слёзы. – Брат, это я виноват, нельзя было тебя оставлять.

Кругом слышались перешептывания, Лия рыдала, уткнувшись в грудь Кевина.

– Что случилось? – сквозь зубы прошептал Алонзо, обращаясь к директору.

– Не нужно тебе знать. Это слишком тяжело. – у директора виноватый вид, ещё бы, мертв студент.

– Что. Мать. Вашу. Случилось?

– Ему вырезали сердце.

Послышались вздохи, директор накинул простыню на лицо Ронни, и они понесли его. Толпа студентов последовала за ними, только мы втроём остались стоять, поражённые случившимся.

Алонзо упал на колени, плечи его поникли, он с силой сжал траву.

– Не нужно, брат. – Дик положил руку ему на плечо.

– Где ты был? Почему оставил Тощика?

– Ты меня обвиняешь? Я и так всё время проводил с ним. А где носило тебя? Развлекался с сиреной? – Алонзо поднялся, сжимая кулаки, надвигался на Дика.

– Нет, Алонзо, – встала между ними, вытянула руки, держа их на расстоянии, под рукой, которая упиралась в грудь Дика, почувствовала, как сердце бьется сильнее. – Вам не кажется, что время для драки неподходящее?

– Убери с моей груди свою чёртову руку! – прошипел Дик.

– Алонзо, – обняла его за шею, пыталась успокоить. Новость для меня тоже ужасная, хотя я плохо знала Ронни, что уж говорить об Алонзо, он с ним с детства дружил. Чувствовала, как он расслабляется, крепче прижимается ко мне.

– О том я и говорю, – с горечью в голосе сказал Дик. – Для тебя, кроме Миди, никого не существует, и ты еще смеешь обвинять у меня? – развернулся и ушёл.

Директор отменил оставшиеся занятия, по академии ходили хмурые студенты, больше похожие на привидения, кто-то переживал за Ронни, кто-то за свою шкурку. Вдруг это не последний случай.

По академии пошел слух, что и до этого пропадали студенты. Эта новость передавалась с благоговейным ужасом.

Мы вошли в комнату Алонзо, он не говорил со мной, а я старалась не лезть ему в душу, понимала, как ему тяжело. Сел на диван, смотрел в одну точку, сам стал, как призрак.

Я приготовила ему успокаивающий чай, принесла в комнату. Он так и сидел в той же позе, даже не шелохнулся.

– Возьми, – протянула ему кружку, он залпом выпил, не чувствуя, что чай горячий, потом уставился на картинку, где был нарисован дракон, провёл по нему большим пальцем. Обняла его за шею, поцеловала в плечо.

– Он подарил мне эту кружку, говорил, что если его не будет рядом со мной, то хоть память останется. – Я не знала, как утешить, чем помочь, просто обнимала.

– Но кто мог пойти на это? Вырвать сердце дракона.

Мне сразу вспомнилось эта тетрадка с черной магией.

– Сердце дракона… – сумбурно перебирала в памяти воспоминания из той книжки, все сходилось, сердце нужно было для чёрной магии.

На следующий день академия гудела с новой силой, каждого студента, должны были вызывать дарки, тёмные следователи, им нужно было дотронуться до человека, и они узнавали все тайны человека, видели то же, что и он. При этом человека выворачивало наизнанку, сознание сопротивлялось постороннему вмешательству, даже если скрывать ему было нечего.

Они зашли на урок физкультуры, Лия, при виде худощавых дарков побледнела.

– Ненавижу их!

– Почему?

– Когда мама с папой умерли, я уже имела честь встречаться с ними.

– И как?

– Непередаваемые ощущения, тебе понравятся. Кроус выстроил нас в шеренгу, дарк подошёл к Голему, он стоял самым первым в ряду.

– Руку! – приказным, металлическим голосом сказал дарк. Голем послушался, следователь накрыл его руку своей. Голем дернулся, пытался забрать руку из костлявого плена, но худощавый держал её крепко.

– Хорошо, – только сказал он, отошел и Голема вырвало. Все дружно сделали: фу, и дарков стали бояться ещё больше, никто не хотел опозориться таким образом.

Когда очередь дошла до меня, всё внутри похолодело, дарк накрыл мою руку своей костлявой, ледяной мороз пошёл по коже, от его руки будто сердце пронзали ледяные осколки, я, того и гляди замерзну, зрачки у дарка пропали, глаз был полностью белым.

– Спасибо, принцесса. – он почтительно поклонился.

– Бывшая. – поправила его.

– Бывших принцесс не бывает, в вас течет королевская кровь, – он повернулся ко второму, прошептал что-то, второй дарк сделал запись в небольшой блокнот, услышала часть разговора:

– Принцесса Мидэя, знала Ронни, отношения у них дружеские, она тепло отзывается о нём.

– Но я ничего не сказала.

– Я прочитал это вот тут, – он ткнул пальцем в грудь.

Следующей была Лия. Дарк взял её руку в свою, нахмурился.

– Странно, ничего не вижу. Попробуй ты, Айди, – второй взял руку подруги и ничего, никаких белых глаз, у Лии кончики губ поползли вверх.

– Почему я не могу прочитать тебя? – спросил дарк.

– Может, силенок не хватает? – Лия, подмигнув ему, состроила глазки.

– Ты чего? – шепнула ей на ухо.

– Ничего, ненавижу этих типов. Знала бы ты, как меня ломало в прошлый раз. А мне всего-то ничего лет было, их это не волновало, они должны были допросить, им пофиг, что перед ними был ребёнок.

Когда следователи ушли, все обессилено упали на траву и мои ноги тоже подкосились.

– Студенты, можете отдыхать оставшееся время, – разрешил нам профессор Кроус. – Сволочи дарки, как будто после занятий нельзя было допросить.

– Профессор, что это вы так боитесь следователей? – спросила Тасмин, прищурившись. – А не вы ли покромсали малыша Ронни?

– Чокнулась, Лаво? На фига мне это надо? – возмущённо сказал профессор.

– Но всем известно, что Рон не успевал, он у вас был слабым учеником, нормативы выполнял на троечку.

– Вранье! Я жалел Ронни, у него было больное сердце, ему противопоказаны физические нагрузки.

– Что? – Лия хмурилась. – Впервые слышу.

– Об этом знали только учителя и его друзья, – пояснил Кроус.

Профессор отпустил нас, но никто не мог подняться, словно мы пробежали кросс в двадцать километров, сил совсем не было.

Я села рядом с Алонзо.

– Ты знал про Рона?

– Да. Его мама раньше времени родила и умерла при родах, его с трудом выходили. Не знаю, как это переживёт отец Рона, он буквально молился на сына и был против, чтобы он поступал в академию. Мы с Диком его уговорили. – Алонзо сжал кулаки. – Обещали, что присмотрим за ним.

– Мне нужно поговорить с директором, у меня есть кое-какие догадки насчёт того, кто это сделал.

– Что? – он встал. – Пошли быстрее. Ты мне всё по дороге расскажешь.

Мы вошли в кабинет директора, он, как и при последней нашей встрече изучал бумаги.

– Мидэя? Алонзо? Что вы хотели?

–У меня есть предположение по поводу смерти Ронни.

– Рассказывай. – директор откинулся на кресло, сложил руки домиком. Сначала рассказала про пожар, что Лия нашла там тетрадку по чёрной магии, и что для ритуала нужно было сердце дракона.

– Это бред! Этой магии не существует, я тебе говорил, что это просто легенда, документальных подтверждений не было, – он побелел, оттянул галстук на шее.

– Элифас владеет таким типом магии. Я уверена, это он убил ту девочку и Ронни.

– Камиллу?

– Да.

– Я, конечно, понимаю, ты недолюбливаешь моего дядю, но убить? Он не способен! – возмущался Алонзо.

– Куча моих родственников готовы поспорить с тобой. Хорошо. Вы не верите, что это Элифас, но что сердце дракона потребовалось для ритуала, возможно? Как мотив.

– Миди, повторяю, по легенде магия перетекает в сердце дракона, очень медленно, примерно в течение года, а Камилла умерла за несколько секунд.

– От магического истощения? – уточнила я.

– Да. Хорошо, Миди, мы проверим твою версию, я сообщу дарку, а они уже пусть решают, возможно это или нет.

– Хорошо, директор. Спасибо, что выслушали. До свидания, – мы вышли из кабинета.

– Миди, почему ты не сказала, что подозреваешь дядю? – Алонзо нахмурился. – После того случая я понял, что он редкостная сволочь, но убить подростка? Рон ему был как родной!

– Я знаю, он пользуется черной магией, и в той тетрадке черному магу нужно сердце дракона, я просто сложила два и два. И это всего лишь мои предположения. У меня к тебе другой вопрос. Что ты знаешь об ордене Виплиеров?

Я видела, как он побледнел, но признается или нет, вот в чем вопрос.

– О чём? – по лицу Алонзо вижу, что он врёт. – Не знаю ни про каких Виплиеров.

– Не хочешь говорить, не нужно, врать только мне не надо.

– Прости, Миди, это не моя тайна, я не могу рассказать тебе. Слово дал. – Вот и появились секреты, тайны.

Следующий день выдался тяжёлым, похороны драконов прходили по-особенному, на берегу моря.

У гроба стоял безутешный отец, гроб с Ронни подняли в воздух с помощью левитации, все кто обладал стихией огня, запустили огненные шары в него, он сгорел и пепел унес ветер. Считалось, что только так дракон обретает свободу.

Отец Ронни пошатнулся, Дик придержал его.

– Не трогай меня! – он отодвинулся от Дика. – Я же не хотел его отпускать в академию, как чувствовал, а вы меня уговорили. Почему ты не сберег его, Дик? Ронни был смыслом моей жизни, единственный сын, как мне сейчас жить без него? Я найду монстра, который это сделал, и ему несдобровать.

Все разошлись, лишь мы втроём остались стоять на берегу моря. Алонзо позвонил директор и попросил зайти к нему, мы остались вдвоём с Диком.

– В тот день, мы поссорились, – начал дрогнувшим голосом Дик. – Из-за тебя.

– Что? – причём тут я?

– Тощак говорил, что ты мне нравишься, и сейчас, я думаю, что он был прав.

Такого Дика было непривычно видеть, нет привычной ухмылки, нет язвительного тона, нет грубости.

– Дик, извини, но я с Алонзо.

– А если бы его не было? У меня был бы шанс? – Дик повернулся ко мне, руки держал в карманах брюк.

– Что об этом говорить? История не любит сослагательного наклонения, – он нахмурился, отвернулся от меня.

Вернулся Алонзо, ещё мрачнее, чем обычно, на мои вопросы отвечал односложно.

Над нашими головами пролетела Лия, покружив, приземлилась рядом с нами.

– Ты инициацию прошла? – улыбаясь спросила её.

– Да, представляешь? Теперь можем полетать наперегонки. Спорим, я тебя сделаю? А что вы тут стоите?

– С Ронни прощались.

– А, понятно. Ну, я тогда полечу, – села на метлу и улетела.

– Что, сегодня к тебе? – спросила, обнимая Алонзо.

– Нет, сегодня я бы хотел побыть один.

– Я думала, ты мне поможешь по магчасти.

– Извини. Давай завтра.

– Я могу помочь, – неожиданно предложил Дик. – Если Алонзо не против?

– Нет, Дик, не против. Я же могу доверять тебе свою девушку? – Алонзо с прищуром посмотрел на друга.

Провести с Диком вместе целый вечер? Он будет помогать мне? Чудны твои дела, господи.

– Конечно, брат. Обещаю не обижать твою девочку. – Дик улыбнулся.

– Хорошо, я тогда полетел. Миди, ты же не против остаться с Диком?

Вроде парень изменился, смерть друга подкосила его, сбила с него всю спесь. С другой стороны, он ещё недавно терпеть меня не мог.

– Хорошо. – Алонзо обернулся и улетел, даже не попрощавшись, не поцеловав меня. Дик как-то понял мое смятение.

– Он тяжело переживает потерю Рона, не принимай на свой счёт, – мы шли в сторону академии.

– Да. Он вчера целый день просидел молча, глядя в одну точку.

– К тебе пойдём? Или ко мне?

– Давай ко мне.

Вошли в комнату, Дик оглядывался по сторонам, непривычно было видеть его здесь.

Сделала чай, принесла вчерашний пирог.

Пока Дик с большом аппетитом поглощал всё это, села за стол и достала ненавистную мне магчасть.

Мы занимались часа два, я чувствовала себя лучше в обществе Дика, он терпеливо объяснял мне предмет, шутил, улыбался. И совсем не такой плохой парень, каким казался раньше.

В комнату залетела Лия, злая, как чёрт, и с порога накинулась на меня.

– Ты зачем рассказала директору о тетрадке?

– Я просто поделилась мыслями о том, что случилось с Ронни, это очень похоже на ритуал черной магии.

– Тебе не кажется, что нужно было спросить разрешение у меня?

– Нет, не кажется. Если ты не заметила, студенты умирают, а ты печёшься о сохранении своей тайны?

– Теперь директор требует показать эту тетрадь, но её нет! Я потеряла её в лесу. И что мне делать? Он не верит, что тетрадь утеряна. Меня три часа допрашивали дарки, ты же знаешь, как я их «люблю», и за всё это я должна сказать спасибо моей лучшей подруге.

– Может, тот, кто нашёл эту тетрадку и есть убийца?

– Да мне пофиг! Решила поиграть в детектива? Пожалуйста, флаг тебе в руки! Только меня не впутывай!

Лия выбежала, громко хлопнув дверью. Дик молчал всё это время, но как только ведьма вышла, стал расспрашивать. Рассказала о черной магии и о ритуале.

– Знаешь, а я думаю, ты права. Это вполне может быть мотивом. И ещё, мне не нравится твоя подруга, какая-то она странная.

– Она злится. Может правда, не нужно было рассказывать директору о тетрадке? Всё-таки это её тайна.

– Ты всё правильно сделала, Миди. – Дик ободряюще сжал мою руку, смотрел на меня как-то странно, потом потряс головой, быстро попрощался и ушел.

Странно, совсем не узнаю его, стал мягким, задумчивым. И как мне общаться с таким Диком, не знала.

Теперь мне волновал ещё один вопрос, кто взял тетрадку?

Постучавшись в комнату Лии, не дождалась ответа, зашла. Она лежала на кровати, что-то рассматривала в руках, увидев меня, спрятала под подушку.

– Я хотела извиниться, – села рядом с ней. – Ты права, нужно было сначала с тобой поговорить.

– Ладно, я тоже хороша, вспылила. Просто эти дарки! Мало того, что они выглядят, как скелеты, обтянутые кожей, так они мне ещё в мозг хотели залезть.

– А как ты потеряла тетрадку?

– Я нашла там заклинание, которому не требовалось сердце дракона, пошла попрактиковаться. Расставила свечи, для заклинания нужен был мох. Пока искала его, тетрадка исчезла. Так что я даже не знаю, кто бы мог взять её.

Глава четырнадцатая

Неделя прошла в полуобморочном состоянии, экзамен шёл за экзаменом, как результат: полное истощение, моральное и физическое. Но я всё сдала!

Профессор Кюри вызвала нас с утра, сегодня я получу свою форму василькового цвета, знак стихии воды. Мечты сбываются.

В примерочной долго крутилась перед зеркалом, форма идеально сидела, покрутилась, юбка-солнце похожа на раскрывшийся цветок, жилетка подчёркивает фигуру.

Сегодня вечером будет праздник, в честь абитуриентов получивших звание: студент. Директор уговорил меня, и на этом празднике я буду петь. Потом будет салют стихий.

– Миди, давай быстрее! – сказала профессор Кюри. – Ты тут не одна!

Неохотно сняла форму и влезла в старую, серую и невзрачную.

– Подошло? – спросила профессор.

– Да, спасибо.

На меня смотрели по меньшей мере сотни недовольных девчонок, примерочных только три, всем не терпелось померить форму. Извиняясь, улыбнулась и вышла, перекинула белый чехол с одеждой на руку.

– Привет, красотка, – меня обнял Алонзо.

– Тише ты! Помнешь! – отодвинулась от него.

– Я захожу за тобой в восемь часов?

– Да. Ты померил форму? Подошла?

– Да. Хочу увидеть твою. Говорят, там юбка-солнце, если подует сильный ветер, можно увидеть что-то интересненькое. Ах, как жаль, что стихия воздуха мне не подчиняется.

– Шутник. Ладно, до вечера. У меня ещё финальный прогон песни.

– Я встречаюсь со знаменитостью, – тяжело вздохнул мой мученик.

– Тебе несказанно везёт, – улыбнулась своему дракоше.

Вечером мы с Лией нарядные, накрашенные, у неё тоже форма василькового цвета. Стихия воды неожиданно появилась и управляет ею она так же, как и я, мысленно. А все считали, что это такая редкость, что я уникум.

Первым зашёл Кевин, протянул Лие букет цветов, на нём была синяя форма: стихия воздуха. Через несколько минут зашёл Алонзо, на нём были красные брюки, белая рубашка и чёрный галстук.

– Красотка! – он потянул букет с цветами, обнял меня, провела по его груди рукой, мне нравится рельефность его мышц, жар его тела, дурманящий запах, всё меньше и меньше мне хочется идти на этот вечер, хочется побыть с ним наедине. Он усмехнулся, прочитав мои мысли.

– Пошли, Миди.

Вышли на задний двор академии, который был празднично украшен, арки с цветами, над нашими головами летают разноцветные светлячки, наколдованные директором.

Сели на трибуны, рядом с нами сидел Дик и Талия.

– Они вместе? – шёпотом спросила у Алонзо.

– Да.

– Здравствуй, Миди, – улыбка Талии всё такая же презрительная, и то, что она села рядом с Алонзо очень близко, мне совсем не нравилось.

– Миди! – позвал директор. – Иди, свет нужно выставить.

Часом раньше я уже репетировала, свет выставляли и оставлять своего дракошу с этой змеюкой Талией мне совсем не хотелось, но приказы директора не обсуждаются.

– Я быстро, – поцеловала его в губы, чтобы напомнить этой ведьме, что парень занят мной, она только глаза закатила.

Свет выставляли целую вечность, по крайней мере, мне так показалось. Со сцены смотрела, как Талия болтала с моим парнем, почему-то говорила ему на ухо и совсем не замечала Дика, который не сводил с меня глаз.

– Что, соскучился? – спросила Алонзо, когда вернулась.

– Не успел. Талия ходячий справочник анекдотов.

Директор вышел на сцену, поздравлял нас с поступлением, просил провалившихся не расстраиваться. Потом был мой номер, пришлось возвращаться. Я сегодня на разогреве у группы ведьмочек.

Студенты потянулись ближе к сцене. Пока пела, искала взглядом Талию, выдохнула облегченно, увидев, как она перешептывается со студентом в форме стихии воздуха.

Музыка закончилась, мне хлопали, кто-то кричал браво, улыбнувшись, развернулась. Сильный порыв ветра поднял подол юбки до самой спины. Краснея, как помидор, посмотрела на публику. Талия довольно улыбалась вместе с этим стихийником воздуха.

Сволочь! Она опозорила меня перед всей академией! Послышался дружный хохот, и я поспешила скрыться за сценой.

Вот же ж гадина! Меня душил гнев, я пыталась проморгаться, чтобы слёзы не размазали мой макияж.

Зазвучала музыка, пели ведьмы.

– Всё нормально? – от голоса Дика вздрогнула.

– Да. Стерва твоя девушка.

– Да, похоже, я нужен был ей, чтобы поближе быть к Алонзо. – Он горько усмехнулся.

– А где он?

– Танцует с Талией.

– Что?! – пока я тут слезами давлюсь, он танцует с ней?!

– Миди, не волнуйся, это всего лишь танец.

– Да. Только он не пошёл за мной, предпочел эту…

– Он любит тебя, просто он уверен, что ты его, и не боится больше потерять.

– Я ей космы все повыдираю! – Дик поймал меня на ходу.

– Нет, стой, так ты сделаешь только хуже, унизишь себя.

– Что же делать?

– Потанцуй со мной? Устроим встряску Алонзо, – неожиданно предложил Дик.

Мы вернулись, как ни в чём не бывало. Эта змея обвила шею Алонзо и опять шептала ему на ухо.

Дик обнял меня за талию, обвила его шею, он улыбался. Хорош, зараза! Мне приятен его заинтересованный взгляд, но я то и дело смотрела на Алонзо. Этот рептилоид улыбнулся и помахал мне. В голове всплыл разговор с Талией, что нужна ему будет только она, а со мной он, потому что вынужден, а то превратится в дракона навечно.

– Похоже, ему всё равно. Он даже не ревнует тебя ко мне. – Дик нахмурился, посмотрел на эту парочку.

– Придурок! Если бы ты была моя, я бы ни на секунду тебя не отпускал от себя. Ты только не убивай меня. Хорошо?

– За что?

– За это, – он крепко обнял меня за талию и впился в мои губы поцелуем. Чёрт! Что сейчас будет?

Отталкивая его, с ненавистью смотрю на самодовольное лицо Дика, вытирая губы тыльной стороной.

– Чокнулся?

– Миди, я люблю тебя, а этот… – злой Алонзо разворачивает его и бьёт по лицу, у Дика треснула губа, бежит кровь, а он продолжает улыбаться, как дурак.

– Как ты посмел прикасаться к ней? – рычит этот рептилоид.

– А что? Ты с Талией, я с Миди, всё честно. Или ты хотел усидеть на двух стульях?

– Она мне просто друг. Миди моя! Запомни!

– Да? Почему, когда Талия устроила ей ветряную мельницу, утешал её я, а не ты?

– Талия не могла! – конечно, она же святая! Твою мать, как они меня бесят, оба! Один под благовидным предлогом целоваться лезет, другой защищает не меня, а эту стерву, которая стоит рядом и лыбится.

Вокруг нас собралась толпа зевак, устроили тут шоу "Холостой дракон".

– Миди, – обратился ко мне Алонзо, – почему ты танцевала с ним?

Ах ты, зараза! Я ещё крайней оказалась.

– Потому что ты был занят этой! – ткнула в неё пальцем.

– Тебя не было…

– Ага, а она так удачно подвернулась! Знаешь что, совет вам да любовь! – выпустила крылья и полетела от них подальше. Обернувшись, увидела, что меня догоняют два дракона: белый и чёрный. Инь-янь, блин.

– Миди, стой! – говорил Алонзо.

– Иди нафиг, Сеймур, ты просрал свой шанс, – сказал белый дракон.

У них огромные крылья, они быстро меня догнали.

– Что вам? Проваливайте! Оба! Ты! – показала на Алонзо. – Танцуй отсюда. А ты, – показала пальцем на Дика, – грязный притворщик, я думала ты мне друг, а ты только и ждал удобного случая, чтобы поприставать ко мне. И вы оба, придурки, стоите друг друга!

Полетела на необитаемый остров, они молча летели рядом со мной. Села на выступе скалы, Дик и Алонзо приземлились рядом, обернулись.

– Миди, ну прости. Я не смог тебя найти, там такая толпа собралась. Я не знал, что это устроила Талия.

– Миди, и меня извини, занесло слегка. Я же честно тебе рассказал о своих чувствах, тогда ещё.

С острова взлетел вверх салют стихий, четыре разноцветные полоски достигли неба, и взорвались разноцветными искрами.

– Я из-за вас всё пропустила, а я об этом всю жизнь мечтала, как будут стоять ряды четырех разноцветных стихийников, как дружно метнем в небо магию. – Поежилась, вечером похолодало.

Алонзо обнял меня.

– Я тебя не простила ещё, – сердито буркнула я, крепко прижимаясь к горячему телу.

– Я буду вымаливать прощение, скажи только как?

– Ты неделю моешь посуду!

– Хорошо, – согласился Алонзо.

– И смотришь со мной шоу «Холостой Дракон».

– Что? Ты садистка! – я довольно улыбалась, знаю, как он терпеть его не может. – Тоже неделю.

– Договорились, – сквозь зубы прошипел дракон.

– Я ещё подумаю, прощать тебя или нет.

– А мне как вымолить прощение? – улыбнулся Дик. – Я тоже могу посмотреть с вами шоу.

– Сейчас! – возмутился Алонзо. – Если хоть раз подойдёшь к моей Миди ближе, чем на метр, снова получишь по морде.

– И ладно. Всё равно ты бьёшь, как девчонка.

– Судя по твоей разбитой губе, я бы так не сказал, могу повторить, если ты настаиваешь.

– Так, всё, хватит, устроили тут драконьи бои. Пора домой возвращаться.

– Полетишь на мне? – спросил Алонзо.

– Миди, давай лучше на мне, – предложил Дик. – У меня шипов на спине нет.

– Нет, у меня свои крылья есть.

Обратно летела между двух драконов, Дик в темноте засветился лунным светом.

– Позёр! – фыркнул Алонзо.

– Завидуй молча, ты так не умеешь.

Приземлились на крыше академии, внизу все расходились.

– Ну что, ко мне? – спросил Алонзо.

– Нет, я сегодня ночую у себя.

– Миди! – предупреждающе начал он. Ага, попади я к нему домой, он быстро вымолит у меня прощение, слишком большое влияние он имеет на моё тело, в его объятьях таю, как мороженое, а хочется помучить его, проучить.

Дик ушёл домой, Алонзо проводил меня до комнаты, хотела уйти, но он развернул меня к себе, прижал к стене, и не вырваться.

– Поцелуй на ночь, чтобы лучше спалось, – коснулся меня губами. Я честно пыталась сопротивляться, но сдалась под его напором.

Я собралась, стою в коридоре, жду Лию.

– Ты там скоро? – оперлась на стену. Вечно она собирается три часа.

– Минуточку подожди. – раздался крик Лии из комнаты.

– Твоя минуточка, кончилась десять минут назад.

– Всё, готово! – она вышла из комнаты, поправила сумку на плече. – Заговор какой-то, как нужно быстро собраться, то блеск для губ не найдёшь, то стрелку неровно сделаешь.

Мы спустились вниз, где нас ждали Кевин и Алонзо, увидев нас, как по команде улыбнулись. Алонзо нагнулся, чтобы поцеловать меня, увернулась, так что ему досталась только моя щека.

– Миди, мы же вчера помирились?

– Когда это?

– Когда я тебя поцеловал!

– Нет, ты меня к стене прижал, у меня выбора не было. Ты ещё не заработал свое прощение.

– Но ты не особо вчера сопротивлялась, ответила на поцелуй. – Я же девушка, может быть у меня слабость? Хотя бы в лице одного очень наглого дракона? Когда тебя так горячо целует любимый парень, мозг плохо соображает. Буду держать дистанцию между нами, чтобы оставаться в здравом уме.

– Иди сюда. – Он прижал меня к себе, обезумевшие бабочки тут же устроили дикие пляски в животе, но я успела увернуться.

– Зараза! – укусил меня за плечо.

– Пойдём в столовую, я есть хочу. – Не поцелуями едиными сыт студент, вчера то репетиция, то праздник, поесть так и не удалось.

Алонзо ушёл к раздаточной, я села за наш столик, где уже были Тасмин и Талия.

– Ну вы вчера такое шоу устроили! – Талия манерно встряхнула салфетку, положила её на колени. – То твой стриптиз, то разборки. Жаль, что всё напрасно. Алонзо всё равно мой.

– А он-то хоть в курсе? – улыбалась этой гадюке.

– Он вчера танцевал со мной!

– И что?

– Он бегает за мной и Дик тоже от меня без ума, а ты в пролёте! – Ой, куда девочку понесло то, весь мир от неё без ума.

– Привет всем. – Дик садится рядом со мной. – Миди, это тебе. – протягивает мне красную коробочку из красного бархата.

– Возьми, она не кусает. – улыбается Дик. Открываю коробочку, внутри дракончик из белого золота с голубыми камнями вместо глаз, кулон на длинной цепочке.

– Дик, это очень мило, но я не могу принять это.

– Пожалуйста, Миди, я сам его сделал.

– Ты делаешь ювелирные украшения?

– Да, это моё хобби. Когда твой отец известный ювелир, у тебя просто нет выбора.

Принять такое украшение, значит, дать Дику надежду, но я не могу.

– Извини, это, правда, очень красивый кулон, но это лишнее. Подари его лучше Талии. – глазки ведьмы алчно заблестели.

– Нет, я делал его для тебя. Раз он тебе не нужен… – он достает кулон из коробочки, зажимает между ладонями, где вспыхивает пламя и золото расплавляется, вместо него остаётся лужица, и лишь два голубых камушка уцелели.

– Дик, а как же я? – чуть не плача, говорит Талия. – Ты же должен дарить такие подарки своей девушке, мне!

– Ты больше не моя девушка. Можете всей толпой бегать за Алонзо! Мне всё равно! – развернулся и ушел, по дороге толкнув студента с подносом в руках, его завтрак полетел на пол.

– Ух! Горячий парень! – улыбнулась Тасмин. – Глупо. Талия, ты упустила обоих.

– Всё это из-за Миди! Она во всём виновата! Это мне Дик должен был подарить украшение! Чёрт, такое красивое и жутко дорогое!

Aлонзо принёс завтрак.

– Что случилось? Куда убежал Дик?

– Пока ты за завтраком бегаешь для этой, – Талия злобно посмотрела на меня, – Дик ей подарки дарит! – Тасмин толкнула Талию локтем под столом.

– Не лезь, сами разберутся. – прошептала она сквозь зубы, но я расслышала.

– Это нечестно! Не собираюсь молчать! Это должен был быть мой подарок! Дик с Алонзо должны бегать за мной! – она выскочила из-за стола, убежала, вытирая слёзы рукой.

– Простите, у неё, кажется, истерика началась. – улыбнулась Тасмин.

– Что-то я не понял, почему мой друг дарит тебе подарки?

– Так бывает. Представляешь? Когда девушка нравится, дарят подарки, как знак внимания, когда ей плохо, утешают.

Выскочила из-за стола, аппетит пропал. Угораздило же меня влюбиться в Алонзо. В коридоре он догнал меня.

– Миди, постой. Что случилось то? Почему ты убежала?

– Ничего не случилось! – Накосячил, а подарки дарит Дик, хотя дарить их должен Алонзо. Ну, хоть что-то сделал бы, чтобы извиниться, а не просто зажимать у стены и целовать.

– Скажи, как ты ко мне относишься?

– Я люблю тебя. Ты же знаешь?

– А за что?

– А просто так, нельзя что ли?

– Что тебе во мне нравится?

– Всё.

– Это не ответ. – вырвалась из его рук, сбежала.

На уроках села рядом с Лией, не обращая на него внимания.

После пар вернулась в комнату, хлопнула дверью. Сняла форму, одела пижамку с дракончиками, собралась идти пить чай на кухню, когда увидела белый конверт, приклеенный к двери. Вертела его в руках, на нем была надпись: Миди.

Открыла, внутри картонка, почерк на кусочке бумаги принадлежала Алонзо. Прочитала надпись: «За пижаму с дракончиками».

Что? И всё? Глупость какая! Хотела выкинуть конверт, но рука не поднялась, засунула его в ящик подальше.

Всю ночь ворочалась с боку на бок, не могла заснуть.

Кто любит за пижаму?

На следующий день села за стол рядом с Лией, Алонзо словно не замечал меня, разговаривал с Диком как ни в чем не бывало.

На уроках так же сидела рядом с подругой. Профессор Кюри попросила открыть учебник, я открыла, грызя кончик карандаша, читала параграф.

– А теперь запишите правила безопасности при использовании заклинания левитации, – попросила профессор.

Открыв тетрадку, увидела такой же конверт, как и вчера с подписью: Миди. Любопытство взыграло, распечатала его под партой, достала такую же карточку, как и вчера.

«За то, как ты грызешь карандаш, когда волнуешься».

Бросила записку в рюкзак.

Блин, как он подгадал? Я только что это делала. Дурная привычка, никак не могу избавиться.

Оставшийся учебный день, неосознанно ждала ещё такую записку, и когда совсем потеряла надежду, думала, он прекратил присылать их, нашла её в раздевалке, открыв шкафчик. Конверт был приклеен к внутренней стороне дверцы.

«За твою спортивную форму. Чёрные леггинсы так облегают…».

Ерунда! Но конверт бросила в рюкзак к другому.

Третью записку нашла дома, в кухонном шкафу, когда полезла за зефирками к чаю.

Конвертик был приклеен к пачке с зефиром.

Не буду даже смотреть! Просто выкину и всё! Я уже подошла к ведру, но рука не поднялась. Просто посмотрю, в этом же нет ничего криминального?!

«Люблю за зефирки, которые ты кладешь в кружку с чаем. После них поцелуи особенно сладкие».

Хихикнула, как я во время нахожу эти записочки.

Выходной, красный день календаря, в честь освобождения Эдвина от демонов-людоедов. Спасибо бабушке Аделаиде, можно назвать его днём: «ничегонеделания» и «посплюлишнийчасок».

Странно, когда утром нужно рано вставать, так спать хочется хоть спички в глаза вставляй, а когда можно спокойно и безнаказанно отсыпаться целый день, так ни в одном глазу. Ворочалась с боку на бок, но Морфей не принимал в свои объятия.

Решила заняться домашними делами, приготовила нам завтрак, эту соню не смогла растолкать. Она кинула в меня подушку со словами: «Я сплю», повернулась на другой бок.

Когда перемыла весь дом и постирала всё, что можно было, села на диван в гостиной, не знала, чем себя занять.

– Какая чистота! – зевая, из комнаты вышла Лия. – Надо же, как домовой сегодня расстарался.

– Нет, это не он, это я.

– Делать тебе нечего, что ли?

– Ага, выходной же.

– О! Она ещё и завтрак приготовила! – раздался весёлый голос Лии с кухни. – Она села рядом со мной на диван. – Вкусно. Будь я парнем, я бы вышла замуж за тебя. Миди, ты пошла бы, привела себя в порядок, а то у тебя такой вид, как будто ты в эпицентр урагана попала.

– Сейчас посижу минутку. – Постучали в дверь.

– Ой! – Лия вскочила с дивана. – Иди, открой, а то у меня вид непрезентабельный.

Можно подумать я вся такая при параде. Посмотрела в зеркало, волосы растрепаны, на мне старые потертые шорты и видавший виды топик. Да уж, ну и видок. Открываю дверь, за ней стоит девушка, окидывает меня оценивающим взглядом.

– Мидэя Бишоп? – с сомнением спрашивает она.

– Да.

– Я курьер, это вам, – протягивает мне красивую коробочку. – Распишитесь, – даёт электронное устройство, подношу к нему палец.

– Спасибо, удачного дня. – дежурно улыбнувшись, курьер уходит, слышу её ворчание:

– Такой дарят подарки? Куда катится мир!

Беру коробочку, осторожно ставлю на стол, словно в ней бомба.

Может, правда ошиблись?

– Кто проходил? -спрашивает Лия.

– Курьер.

– Это тебе? Что же ты стоишь, открывай! – развязываю красную ленточку, стенки коробки падают и оттуда вырывается голубой дым, по комнате летят разноцветные бабочки.

– Классно! – туман рассеивается и на столе стоит коробочка с цветами, я достаю карточку, читаю: "Самой прекрасной девушке. Пойдёшь со мной на свидание? Алонзо."

– Как мило! По-моему, парень заслуживает прощение.

– Посмотрим. – Это всё, конечно, красиво и приятно, но те глупые записочки значили для меня больше.

– Так что мы стоим? Нужно срочно привести тебя в порядок. Макияж, купить новое платье…

– Нет, не собираюсь наряжаться, пусть любит такой. какая есть.

Вечером зашёл Алонзо, я вышла к нему в джинсах и в ветровке.

– Привет, – он смотрел на меня жадным взглядом, ловя каждое моё движение, эмоцию. Я соскучилась по нему за эти дни, но кидаться в его объятия не собиралась.

– Пойдем? – Он взял мою руку в свою, наши пальцы переплелись, тепло разлилось по телу.

Мы поднимались на самый верх башни. Радовало, что он не нарушает моё личное пространство, что не прижимает меня к стенке, не целует, так я могу здраво размышлять.

– Полетим на тебе?

– Да, с комфортом. Я сделал для тебя седло.

– А куда?

– Сюрприз. – он выгнулся, поднес руку к губам, целовал, смотрел мне в глаза, зачаровывал, отвернулась, прогоняя наваждение.

Он обратился в дракона. Если на Алонсо в его человеческом облике я могла злиться, то на дракона нет. Подошла и обняла его за голову, он терся о мою руку, от удовольствия закатывал глаза. На нём чёрное седло, забираюсь на спину, сажусь.

Мы долго летели, а когда увидела шпили башни внизу, сердце защемило.

Мы приземлились в некогда красивом саду, деревья которого теперь oплел дикий плющ, кругом высокая трава.

Зашла во дворец, провела рукой по пыльным перилам. Помню, как скатывалась по ним, пытаясь убежать от служанки. Поднялась на второй этаж, остановилась возле портрета мамы. Чувство грусти перемешалось с ностальгией. Aлонзо вскрыл старые раны, но мне это нужно было.

– Спасибо, – одними губами прошептала я.

В тот день, когда потеряла маму, часть меня осталось здесь, но, оказавшись здесь, я вернула частичку души, ту девочку, которая смотрела с оптимизмом в будущее, искреннюю, которая умела мечтать.

Звучала музыка. Я узнала, именно её играли музыканты в моём сне. Он протянул мне руку.

– Потанцуй со мной? – его рука ложится на мою талию, посмотрела ему в глаза, они почернели и превратились в пламя, опьянённая его близостью, вдыхаю терпкий аромат, его жадные руки крепче прижимают меня к себе, он рвано выдыхает, и меня буквально затопило жаром.

– Миди, я знаю, я неидеальный, ничего не знаю об отношениях. Родителей не стало очень рано, дядя всё время разъезжал по государственным делам и меня растили няньки. Но я обещаю тебе исправиться. Дай мне ещё один шанс?

Провела по его лицу рукой, заглянула в карие глаза, в которых увидела обожание, от его взгляда кровь стремительно неслась по венам. Обняла его крепче, уткнулась ему в грудь и поняла, что я там, где должна быть, рядом с ним. Я нашла то, что так долго искала: дом и уют. В его объятиях чувствовала себя защищённой.

Глава пятнадцатая

Он приподнял мой подбородок, пристально вглядываясь в глаза, искал ответ на свой вопрос. Я сама потянулась на цыпочках и поцеловала.

– Я ответила на твой вопрос? – улыбнулась.

Пусть так, кто сказал, что отношения – это просто? Два совершенно разных человека не могут сойтись просто так, при притирке бывает, что искры летят в разные стороны. Мы ещё учимся прислушиваться к чувствам и желаниям друг друга. Я верю, что у нас всё получится и никакие Таллии не станут для нас преградой.

– Пойдём сегодня ко мне? – он откинул прядку назад. – Обещаю, не сильно ворчать при просмотре твоего любимого шоу.

– Ты будешь смотреть его с трепетом и восторгом, ты это хотел сказать?

– Хорошо, пусть так.

– Тогда летим. – Сзади с шуршанием раскрылись крылья. – Догоняй.

Со смехом вылетела в оконный проем, в котором теперь не было стекла. Мне не нужно быть здесь, чтобы помнить о маме, она всегда в моём сердце.

Обернулась, он выпрыгнул с балкона и на лету обратился в дракона.

– Стой! – замахала крыльями быстрее, практика помогла, я стала летать лучше, но всё равно Алонзо был быстрее. Он накрыл меня чёрной тучей, схватил за талию, своими лапами, развернул к себе лицом.

– Попалась! – горячий язык обжег кожу.

– Фу, блин! – вытерла шею. – Ты бы дракону зубы почистил, что ли.

В академию мы вернулись поздно ночью, приняв душ, переоделась в футболку Алонзо. Вышла из ванной и налетела на Дика. Чёрт! Они что, вместе живут?

– Привет, – краснея, пыталась одернуть футболку. Глаза Дика были похожи на грозовое небо, и он не торопился убрать руки с моей талии.

– Пустишь?

– Нет, не хочу. Значит, у вас всё серьёзно? До такой степени, что ты полуголая ходишь по общежитию?

– Я не знала, что здесь кто-то еще живет, и это не твое дело, Дик, – скинула его руки себя. – Я не давала тебе повода думать, что у тебя есть надежда.

– Значит, без шансов? – он оперся на стену над моей головой.

– Да, Дик. Пусти, меня ждёт Алонзо.

– Ну, как знаешь, детка, ты сама напросилась.

– Угрожаешь? – приподняла бровь.

– Предупреждаю. Ты всё равно будешь моей.

– Ты слишком самоуверен!

– Что здесь происходит? – из комнаты вышел Алонсо.

– Ничего, мы с Диком просто разговаривали. – Алонзо обнял меня за талию, перекинувшись с Диком злыми взглядами, повел меня в комнату. По плотно сжатым губам поняла, что у меня проблемы.

– Почему ты не сказал, что Дик живёт с тобой?

– Я не знал, меня весь день не было дома, видимо, профессор Кюри подселила его. Он приставал к тебе? – мой любимый дракоша метал в меня молнии.

– Не ревнуй, я с тобой. – поцеловала, провела по его груди, чувствуя, как под моими руками напряженное тело расслабляется.

Утром в ванну пошла в одежде, чтобы не провоцировать Дика. Не хватало, чтобы они поссорились из-за меня.

Выйдя из ванны, встретила соседа, на нём было одно полотенце. Вид, конечно, шикарный, но мой дракон всё равно лучше.

– Долго же ты плескалась, Миди. Не потрешь теперь мне спинку? – он поиграл мышцами на груди.

– Только, если мочалка будет железной, – решил соблазнить меня голым торсом? Как примитивно.

– Я пойду на такие жертвы, – картинно вздохнул и провел по краю полотенца рукой. Вот только стриптиза меня не хватало! Фыркнула и ушла в нашу комнату.

Как же он меня бесит! Возомнил себя супер-мачо, и думает, стоит поиграть мышцами, и я укапаю слюнями его живот с кубиками?

– Мы идём? – закинула рюкзак на плечо.

– Да, – зачаровано смотрела, как одевается Алонзо. У меня реально слюни побежали. Рубашка в плечах трещала от мощной мускулатуры, волосы взлохмачены моей рукой, губы истерзаны поцелуями. Он застегивал запонки.

– Давай помогу, – коснулась его, по телу пробежал ток, воздух в комнате стал тяжёлым. Опасная ситуация: он, я, словно не мы провели эту ночь вместе. Игривая улыбка – и моё сердце бьётся быстрее. Легкий поцелуй в губы, и мы, держась за руки, выходим в коридор. Закрывая дверь, вижу ярость на лице Дика.

Мы забежали ко мне, я переоделась в форму. Лии дома не было, нашла записку на кухне: «Ночую у Кевина». Похоже, в нашем ряду влюблённых пополнение.

На уроках сидим вместе с Алонзо. Пока Деймон Ворд рассказывает нам про мирный договор между драконами и империей, заключённый более тысячи лет назад, Алонзо под столом, передаёт мне записку. "У меня проблема, очень хочется тебя поцеловать. Что будем делать? Может, попросим профессор отвернуться?"

– Мисс Бишоп, может, мне выйти? А то, кажется, у вас с мистером Сеймуром более интересная история.

– Простите, профессор, – краснея, прячу записку в карман.

После уроков выходим во двор, пошёл первый снег, ловлю снежинки рукой, он падает крупными хлопьями на лицо.

– Ты слышала, игру "Четырёх стихий" перенесли на конец года.

– Почему?

– Родительский комитет потребовал это из-за смерти Ронни. Боятся, что нападения продолжатся. Может, к этому времени найдут преступника.

– А если нет?

– Тогда, скорее всего, отменят.

– В тот день, когда хоронили Ронни, куда ты улетел? – я спрашивала его раньше, но он всё время переходил на другую тему.

– Я и на этих выходных лечу, – нахмурилась. Вдруг у него кто-то есть помимо меня. Нет, это чушь!

– Я никого с собой не беру, но, если хочешь, в этот раз полетим вместе.

На выходные, как и обещал Алонзо, мы полетели в его тайное место. Летели долго, когда прибыли, солнце было в зените, зашли в самую чащу леса, где деревья-гиганты закрывали кронами небо. Осторожно ступая по зеленому ковру, оглядывалась по сторонам. Необычно, у нас снег, а тут жарко и вечное лето. Мох покрывал деревья зелёным бархатом, не удержалась, провела рукой, ощутив его мягкость. В эту часть острова практически не попадал свет, здесь царил полумрак, лишь в одном месте пробился солнечный луч, переливаясь золотом. Вокруг тишина, лишь изредка её перебивало пение птиц. Услышала звук, повернулась, в ужасе отшатнулась. На дереве висела черная тень и на меня смотрели два горящих красных глаза.

Существо спрыгнуло на землю и надвигалось, я отступала, пока не запнулась о корень дерева и не плюхнулась на пятую точку. Он громко зарычал, страх сковал тело, не могла пошевелиться.

– Дедушка, это моя Миди. Миди, это дедушка Айдар.

Дедушка? Вот это чудовище? Значит, вот куда мы прилетели.

– Здравствуйте, – пискнула я. Чёрный дракон сменил гнев на милость, наклонил свою огромную чёрную морду, его усы, похожие на две змеи, торчащие из носа, зашевелились. Он обнюхивал меня. Потом довольно фыркнул, переглянулся с Алонзо.

Если он не может превращаться в человека, то и не понимает ничего, наверное.

– Добро пожаловать, Миди. Я рад, что мой внук нашел себе пару, – он разумен? Я думала, в нём остались только звериные инстинкты.

– Алонзо не позволяет мне окончательно потерять человеческий разум, разговаривает со мной. – Он читает мысли?

– Да, девочка. Это моя особенность.

– Извините.

– Ничего, всё нормально. – Встала, отряхнулась.

– Привет, деда. – Алонзо, потёрся о шею Айдара, тот довольно зажмурился.

– Пойдёмте, а то тут слишком холодно.

Мы вышли на поляну, теперь я могла рассмотреть дедушку Айдара. Он выше Алонзо, черная чешуя переливалась на солнце, длинный хвост с шипами волочился по земле, приминая высокую траву. Возле двух гигантов я чувствовала себя маленькой и хрупкой, одним ударом лапы Айдар способен переломить хребет.

Алонзо лег на траву, села рядом с ним, он положил свою голову рядом с моими коленями. Гладила его, Алонзо урчал, как кот.

– Внук много рассказывал о тебе. Значит, Аделаида твоя бабушка? – напряглась, не знала, как Айдар отнесется ко мне, учитывая то, что сделала с ним моя родственница.

– Да. Мне очень жаль, что бабушка так с вами обошлась.

– Я уже привык. В моём нынешнем положении есть положительные стороны.

– А вам не скучно здесь сидеть одному?

– Нет, ко мне прилетают внуки: Алонзо и Эльза. Я предоставлен сам себе, никаких светских раутов, никто не указывает мне, как жить, никто не может заставить меня охранять замок, не наденет на меня смирительный ошейник.

Красные глаза вспыхнули опасным блеском. Хоть он и говорит, что всё нормально, очевидно, что это не так. Алонзо с тревогой посмотрел на деда, тот только покачал головой.

– Вы отдыхайте, а мне пора обедать.

Дедушка распустил крылья, их размах, как порыв сильного ветра, чуть не снес меня.

– А что ест твой дедушка? – провела по гладкой чешуе, почесав его за ушком.

– Лучше тебе не знать. Мясо ловит в лесу.

– О! – только и смогла выдавить из себя.

Алонзо задумался, чувствую, мысленно он далеко.

– Он любил твою бабушку. В этом причина. И мне кажется, она его тоже, пока он не стал окончательно драконом. Это было так давно, время изменилось, а дед всё тот же. Да и не смог бы он жить среди людей сейчас. Менталитет другой.

– Ты его любишь?

– Да, очень. По сути, он мой родной человек, нас не так много осталось: дед, я и Эльза.

– А Элифас?

– После того, как он поступил с тобой, он для меня больше не существует, – глаза полыхнули, он забил хвостом по земле.

– Ничего. Всё обошлось. Я от твоего "замечательного" дяди ничего другого и не ожидала.

Дедушка Айдар вернулся с самым сытым видом, посмотрела на него, пыталась унять рвотный позыв. На его усах висели чьи-то кишки. Отвернувшись, пыталась дышать носом.

– Что? – непонимающе спросил Айдар.

– Дед, ты вывозился в чём-то, – по удаляющимся шагам поняла что дед ушёл.

– Всё нормально? – Алонзо посмотрел на меня.

– Ничего. Извини, я не хотела смутить Айдара.

– Он в таком преклонном возрасте, что его вряд ли что-то смутит.

– Внучок, не нарывайся. А то получишь за преклонный возраст, я ещё ого-го, в самом соку. И смогу надрать твой хилый зад. Извини, Миди, что так получилось.

– Ничего, всё хорошо.

– Просто Мидэя вегетарианка, и в принципе мясо не ест, – пояснил Алонзо.

– А я и думаю, почему она такая тоненькая, на один зубок. – дедушка Айдар расхохотался, я криво улыбнулась. Радует, что Айдар не захочет мной перекусить, я сгожусь ему разве что в зубах поковыряться.

Мы весь вечер проболтали с дедушкой Айдаром, вернулись в академию поздно ночью. После сегодняшнего дня, что-то изменилось в наших отношениях с Алонзо. Он впустил меня в ту часть своей жизни, куда раньше никого не пускал.

Несколько дней подряд ночевала у Алонзо. Было неудобно, приходилось вставать рано, чтобы взять кое-какие вещи. Он предложил переехать к нему окончательно.

– Тебе помочь собрать вещи? – мы зашли в мою комнату.

– Нет, я сама справлюсь, тем более, их немного. – собрав немногочисленные пожитки, тоскливым взглядом окинула комнату. Я привыкла жить здесь, а сейчас я вступаю в новую жизнь. Какая она будет? Неизвестно. Правильный это поступок или нет?

– Готова? – Алонзо обнял меня, забрал чемодан. В коридоре мы столкнулись с Лией. Она нахмурилась, поджав губы, посмотрела на чемодан.

– Ты переезжаешь?

– Да, надоело каждый день возвращаться за какой-то ерундой. – Она хотела что-то сказать, но не решалась при Алонзо.

– Подождёшь меня за дверью? – Алонзо кивнул и вышел.

– Мы в последнее время совсем не видимся, – начала Лия. – Только на занятиях, а там перекидываемся несколькими словами. – Стало совестно, что-то я совсем забыла про подругу.

– Прости.

– К чему эти переезды? Мы с Кевином встречаемся, но не живём вместе, и нормально.

– Лия, я очень счастлива с ним, порадуйся за меня, – сжала её руку.

– Я рада, – слабо улыбнулась она, – но, может, уделишь время и мне? Предлагаю провести выходные вместе, пробежимся по магазинам.

– Ты знаешь, я не любительница…

– Ну пожалуйста, Миди. – она молитвенно сложила руки.

– Хорошо, в выходной я в полном твоем распоряжении, – её визг оглушил меня, Лия бросилась мне на шею.

– Классно! А теперь иди, тебя заждался твой дракоша. – Я крепко обняла подругу.

Алонзо нервно посматривал на часы, увидев меня, улыбнулся.

– Что, идём?

– Да.

– А я уже думал, что Лия решила тебя никогда не отпускать.

– Я откупилась. Выходной я посвящаю ей.

– Ясно. А у меня были планы на них.

– Ничего, у тебя есть всё остальное время.

Вечером после ужина устроились в гостиной. Я забралась с ногами на диван, поставила миску с попкорном. Включила телевизор, где шёл сериал «Ведьма моей мечты». Алонзо потянулся к попкорну.

– Эй! – стукнула его по руке. – Это моё! Ты говорил, что не любишь его, и я на тебя не готовила. – Хочешь? Забери, – улыбнувшись, отправила горсть в рот. Он повалил меня на диван, в последний момент успела отодвинуть чашку в сторону. Алонзо напал на мои губы.

– Ты на вкус, как карамелька. И так поп корн вкуснее.

Мы немного увлеклись поцелуями и объятиями и совсем не думали о сериале и попкорне. Меня волновали только жаркие, страстные поцелуи, не знаю, как бы мы далеко зашли, если бы нас не прервал голос Дика.

– Мы хотели посмотреть фильм, но не с такими откровенными сценами. – Задрав голову, посмотрела на Дика. Он пришёл не один! А с Дареей! С той, которая изводила меня в детском доме.

Выпрямившись, поправила футболку. Дарея вела себя, как хозяйка, прошла с гордой осанкой, села рядом с Алонзо.

– Ты не против, что мы присоединяемся к вам? – улыбка Дика не предвещала мне ничего хорошего.

– Нет, не против. Прижалась к Алонзо, пытаясь вникнуть в сюжет, но всё время отвлекалась на парочку.

– Я сейчас. – Алонзо поймала меня за руку.

– Ты куда?

– Водичку пойду попью.

В голове куча вопросов и ни одного ответа. Что за дела? Что задумал Дик? Он встречается с Дареей?

Налила стакан воды и только сделала глоток, как в кухню зашёл Дик, прислонился к косяку, перекрывая мне дорогу.

– Что? – вопросительно выгнула бровь.

– Ничего. Тебе очень идут эти шортики.

– Это всё, что ты хотел мне сообщить?

– Нет. Как тебе моя девушка?

– У тебя ужасный вкус, – он рассмеялся.

– Почему?

– Ты хоть знаешь, сколько парней она перебрала, пока мы жили в детском доме?

– О, детка, да ты ревнуешь? – довольно оскалился Дик.

– Глупости не говори! Мне всё равно, это твой выбор. Просто у нас с ней нелюбовь с давних пор.

– Знаешь, у неё есть одно незаменимое качество.

– Какое же?

– Она не бегает за Алонзо.

– Ты странный человек, Дик. Твой друг выбрал девушку и вместо того, чтобы порадоваться за него, ты хочешь отбить её у него. Ты считаешь, это нормально?

– Он тебя недостоин, Миди! Я лучше! И ты скоро поймёшь это и приползешь ко мне, на коленях будешь умолять о поцелуе, а ещё подумаю. – Я буквально остолбенела от его наглости.

– А знаешь, Дарея очень подходит тебе. Вы отличная пара. Два самовлюбленных индюка. – я подошла к нему. Он также преграждал мне дорогу рукой.

– Пропусти.

– Поцелуй и пройдёшь.

– Детский сад какой-то! – поднырнула под его руку и ушла в свою комнату.

Что за жизнь? Не минуточки покоя нет.

Утром проснулась раньше Алонзо, зашла в ванную, где застала целующихся Дика и Дарею. Увидев меня, Дик улыбнулся, а Дарея так вообще выглядела, как победительница. Похоже, она ночевала вместе с ним, что же, это ожидаемо, она всегда была ветреной особой.

– Доброе утро. Могу принять душ?

– Ты не видишь, мы заняты делом? – оскалилась Дарея.

– А вы не могли бы заниматься своим делом у себя в комнате? Мне нужно в душ.

– Подождёшь! – Дик грубо вытолкнул меня и захлопнул дверь. Ушла на кухню, ждала этих влюбленных. Из нашей спальни вышел Алонзо, волосы растрёпанные, вид заспанный, он был голый по пояс.

– Привет. Что ты тут сидишь?

– Твой друг редкостный придурок! Он заперся в ванной с Дареей.

– И что? Ты ревнуешь Дика?

– Причём тут это? Я не могу принимать душ при них. И на завтрак опоздать можем.

– Тогда у меня есть способ скоротать время. – Алонзо посадил меня на стол, устроился между ног.

– Что ты задумал? – он только хитро улыбнулся и нежно коснулся моих губ, под моими пальцами горячее тело, которое я обследовала со страстью открывателя. Весь гнев испарился.

– Душ свободен, – услышала голос Дика, в котором были гневные нотки. Я не обращала на него внимания.

– Потрешь мне спинку? – спросила Алонзо, в карих глазах чертенята устроили дикую пляску.

– С удовольствием, – он схватил меня за руку и потащил в душ.

***

В столовую шли, держась за руку, обменивались улыбками. Хочу каждое утро проводить так и даже наличие Дареи мне не испортило настроение.

Кстати, про неё, она сидела за нашим столиком, вместе с Диком и Талией. Пока Алонзо заходил за завтраком, читала конспекты по магистории, краем уха слушала разговор Дареи и Талии.

– Ты же из детского дома? – спросила Талия.

– Да, мы с Миди были воспитанницами детского дома.

– Да? Расскажи, как вы там жили?

– У нас была прекрасная директор, она очень заботилась о нас, – не выдержала, презрительно фыркнула. Конечно, заботилась она, но не обо мне.

К столику вернулся Алонзо, поставил поднос, сел рядом со мной.

– Алонзо, ты, кстати, знал, чем занималась твоя девушка в детском доме? – спросила Талия.

– И чем же ты таким она занималась?

– Она за скотиной ухаживала, навоз таскала. – Талия презрительно засмеялась. – Да, Алонзо, достойную ты выбрал пару, нечего сказать. Я немного стушевалась, боясь реакции Алонзо.

– И что? – равнодушно сказал он. Ты в этом находишь что-то, достойное осуждения?

– Как?! – возмутилась Талия. – Она скотник! А ты племянник самого Элифаса! Она обыкновенная челядь! Миди тебя недостойна!

– Позволь мне самому решать это. – В голосе Алонзо послышались предупреждающие нотки.

– Нет! Это бред! Ты не можешь с ней встречаться на полном серьёзе! Она бедная, как церковная мышь, а я…

– Мне пофиг, кто ты! Прекрати себя навязывать, это выглядит убого, – она обиженно поджала губы, но всё равно продолжала.

– Ты сошел с ума! Тебе не стоит так унижаться перед ней, Алонзо, ты можешь найти себе более подходящую пару. Если ты боишься остаться драконом навечно, то можешь держать её рядом с собой, я готова мириться с тем, что ты будешь посещать её несколько раз в неделю. – Талия опять намекала на то, что я истинная пара, и он со мной от безысходности.

– Я с Миди не по принуждению, а потому что люблю её. Она мне нужна, а не ты. Можешь просто заткнуться и позволить нам закончить завтрак?

– Я вообще могу уйти! – угрожающе сказала она.

– Иди, я тебя не держу. – Талия вышла из-за стола, с гордо поднятой головой, обернувшись, посмотрела на Алонзо, видимо, ждала, что он побежит за ней. Но он даже не смотрел в её сторону.

– Дик, ты можешь приструнить свою девушку? Миди сама может рассказать о своей жизни.

– А что я такого сказала? – возмутилась Дарея. – Всего лишь правду! С ней никто не считался, она просто обслуживающий персонал!

– Блин, заткни неё! А не то я выкину её отсюда, – обратился он к Дику, не обращая внимания на Дарею, как будто её тут и не было. – Сама-то ты кто? Девочка на одну ночь? Это предмет твоей гордости? – лицо Дареи стало пунцовым, а Алонзо продолжал:

– Я и без тебя знаю, что моя девушка трудолюбива и талантлива, и знаю, как мне повезло, – последние слова предназначались уже мне. В горле встал ком слёз, он заступился, он не пренебрег, когда Дарея и Талия высмеивали и унижали меня.

– Люблю, – прошептала одними губами, чтобы услышал только он. Алонзо взял мое лицо руками и прошептал у самых губ:

– А я тебя люблю, – поцеловал.

– Вы можете хоть за столом не лобызаться? – зло прошипел Дик.

– Нет! – одновременно ответили мы и улыбнулись.

Я была счастлива и не знала, какие испытания меня ждут впереди, что мой мир пошатнется и я получу удар в спину от того, от кого меньше всего ожидала предательства.

Глава шестнадцатая

Время текло, как вода, я оглянуться не успела, как наступил последний семестр. Дни проходили однообразно, выполнение заданий, вечер в компании учебников, чувствовала, что выжата, как лимон.

После последнего экзамена пройдет игра «Четырех стихий». Алонзо днём пропадал на тренировках. Сегодня я пришла посмотреть на своего Дракона, капитана команды, сидела на трибунах, болела за них, в перерывах, когда он возвращался весь мокрый от тяжелой тренировки, приносила ему кофе и полотенце.

Сегодня команда не полная, не пришел один игрок, и скамейка запасных была пуста.

В нашу сторону шёл взволнованный Аманатидис. Подошёл к ребятам, что-то говорил, один из команды показал на меня пальцем. Аманатидис подал мне знак, чтобы я подошла.

– Здравствуйте, директор.

– Добрый день Мидэя. У нас катастрофа! И спасти нас можешь только ты.

– Я не понимаю.

– Пятеро игроков из команды слегли, на них кто-то наслал сильную порчу, и они не смогут играть. Если запасных ещё можно найти, то "летучих" нет. Я прошу, чтобы ты участвовала в игре.

– Нет! Это исключено! – возразил Алонзо. – Ищете кого-то другого. Я не позволю ей так рисковать собой.

– Алонзо, – вкрадчивым голосом начал директор, – ты пойми, десять человек слегло, один из них из отряда «летучих». Я уверен, это нам так пакостит Академия Черной Магии. Они прекрасно могут справиться с этим проклятьем. Мне нужно, чтобы Мидэя участвовала, и был полный комплект игроков.

– Почему сразу она? Найдите другого игрока, мало ли их в академии? – горячо возражал Алонзо.

– Кого, например?! Ты капитан команды, должен радеть за игру, на кону честь академии!

– Директор, – я вступила в спор, – но я не тренировалась, экзамены не все сдала.

– Считай, что это будет твоим экзаменом. Внимание! – директор похлопал в ладоши, вокруг нас собрались студенты. – студенты, участвующие в игре, будут освобождены от сдачи экзаменов. Место запасных игроков вакантно, Миди в команде! – с нажимом сказал директор, обращаясь к Алонзо. – Я всё сказал! – развернулся, заложив руки за спину, пошел в сторону академии.

– Сволочь! – Алонзо зло смотрел в спину директора.

– У него не было выбора. – обреченно сказала я, ковыряя носком землю.

– Я капитан! А он решил всё за меня!

– Да, мой капитан! – отчеканила я. – Поступаю в ваше полное распоряжение, обязуюсь служить вам верой и правдой! – он рассмеялся, мне удалось разрядить обстановку.

– Миди! – на меня налетела, как ураган, Лия, крепко обнимала за шею. – Я в команде запасных!

– Поздравляю, ты заслужила это.

– А ты что здесь делаешь? Пришла поболеть за меня?

– Да нет. Аманатидис поставил меня в команду "летучих."

– Тебя?! – Лия скрипнула зубами, сжала кулаки.

– Прости, знаю, ты хотела на это место, Алонзо пытался отговорить директора, но он был непреклонен.

– Неожиданно. – Она побледнела. – Ну, ничего. – Лия постаралась улыбнуться. – Желаю удачи, она тебе понадобится. – опешила, это прозвучало, как угроза. – В том смысле, что противники сильные, а ты совсем не готовилась, в отличие от меня. Прости, просто очень за тебя переживаю и несу какую-то околесицу.

– Миди, на позицию! – прокричал мой капитан. – Ты в моей команде. Лия, на скамейку запасных. Запасники тренируются после основного состава. Алонзо разделил нас поровну, надел на плечи синие метки, условным противникам красные.

Мы разбрелись по лесу, Алонзо не отпускал меня ни на шаг от себя.

– Твоя задача вычислить место условного противника, сообщить мне, и главное: не лезь на рожон. В этой команде Дик главный, а ещё Тасмин и Талия.

– Я поняла, буду осторожной.

Летела низко, почти касаясь деревьев руками, внизу заметила движение, на меня обратили внимание, и в мою сторону летела злая Тасмин.

– Что, попалась, сирена? Теперь ты ответишь мне по полной! – она швыряла в меня огнем, я снизилась, лавировала между деревьями, спрятавшись за куст, применила заклинание покраски волос, оно действовало недолго, но так мои белые крылья будут менее заметными.

Возвращалась пешком, Тасмин кружила над головой, но не могла меня заметить.

– Миди? – Алонзо удивлённо вскинул бровь. – Почему у тебя чёрные крылья?

– Тасмин меня заметила.

– Ты не пострадала? – обеспокоенно спросил Алонзо.

– Нет, всё хорошо. Теперь я знаю, где их база.

Показала на карте место дислокации противника. Алонзо полетел добывать кристалл, который нужен был нам для победы. Меня не взял, сказал, что может быть бой. Оставил со мной парочку крепких ребят-второкурсников и Голема с его рыжей девушкой.

Через какое-то время, увидели в небе вспышки огня, были слышны крики.

– Хоть бы они не пострадали, – я с тревогой смотрела в ту сторону.

– Всё будет хорошо. – улыбнулся Голем, положил мне руку на плечо.

– Ведь это только тренировочный бой. Что будет, когда начнётся реальный? А я тут сижу и ничем не могу помочь.

– Почему ничем? Ты же нашла их место.

– Слабое утешение.

Обратно Алонзо вернулся, держа в руках кристалл, сзади плелся расстроенный Дик.

Вечером в столовой стоял галдеж, все ждали гостей из "Академии Черной Магии".

– Они такие классные! – восхищалась Талия.

– Ты их видела? – усмехнулась Тасмин.

– Нет, но многие говорили об этом, а людская молва не врёт! Я так хотела попасть к ним в академию, – мечтательно произнесла Талия.

– И что не попала? – спросила равнодушным голосом Тасмин.

– Перебор был. Оказывается, в нашем мире так много ведьм! Может они посмотрят, как я хорошо играю, и позовут к себе?

– Вряд ли, – жестко ответила Тасмин.

– Фу, какая ты! Помечтать не дашь! – Талия поджала губы и отвернулась.

Дверь в столовую распахнулась, и вошли они, представители черной магии. В помещении установилась гнетущая тишина, их шаги рокотом разносились по зданию.

– Обалдеть! – восхищалась Талия. – Какие они красивые!

– Все в чёрном? – усомнилась, на меня они производили отталкивающее действие, словно Тасмин и профессора Деймона размножили.

– Ты ничего не понимаешь, это стильно! – возразила Талия.

Они сели за столик в соседнем ряду, не замечая никого.

– Пойду, поздороваюсь с ними. – сообщила Талия.

– Сиди на месте, не позорься, – сквозь зубы прошептала Тасмин, но Талию, увидевшую своих кумиров, никто не смог бы остановить.

– Добрый вечер. – радостно поздоровалась она.

– Я Талия, ведьма с первого курса, – протянула руку девушке, видимо, она была главной в этом сборище ведьм. Темная смерила её презрительным взглядом, барабаня черными, длинными ногтями по столу, пальцы её были унизаны кольцами, самое большое кольцо было с черепом, на указательном пальце. Она продолжала молчать, смотрела холодным, пронизывающим взглядом янтарных глаз. Пауза затягивалась, Талия нервно переступала с ноги на ногу, продолжая держать вытянутой правую руку и нервно улыбалась.

– Может, поздороваемся? – спросила Талия.

– Зачем? – равнодушно ответила ведьма.

– Я же ведьма!

– И что?

– Мы должны держаться вместе! Я тоже хотела поступить к вам в академию.

– И зачем мне эта информация? Ну, раз ты настаиваешь, давай я кое-что тебе объясню, – она встала из-за стола.

– Ты никто! Пустое место, ничтожество, возомнившая себя ведьмой. Раз ты не попала в нашу академию, значит твой уровень: убогий.

– Я не такая! – горячо возражала Талия. Тасмин не выдержала, пошла заступаться.

– А в вашей академии манеры не преподают? – оскалилась Лаво, скрестив руки на груди. – Вы в гостях, и должны уважать хозяев!

– А ты кто? – с вызовом спросила ведьмочка, насмешливо приподнимая, тонкую черную бровь.

– Это Тасмин! – представила Талия. – Дочка Верховной! Она играет в команде вместе со мной. – она, видимо, решила, что это должно было впечатлить ведьму.

– Тогда слушайте вы, чёрные курицы, – гостья тыкала в них пальцем. – Завтра мы размажем вас по стенке, от вас останется лишь мокрое место. И даже твоя мамочка, Верховная, не спасет тебя.

Видела, как с каждым словом Тасмин злится всё больше, и когда она кинулась на ведьму с намерением расцарапать ей лицо, поймала её за талию.

– Она того не стоит, Тасмин! – я смотрела на гостью с интересом. Дорогого стоит вывести Тасмин из себя.

– Отстань, Бишоп! Ты не видишь, эту нахалку стоит проучить! – глаза Лаво закатились, знаю, что она хочет сделать, проклятие, которое было испытано на мне.

– Тасмин! – схватила её за лицо. – Не поддавайся, ей только это и нужно! Если ты сейчас применишь проклятие, то тебя выгонят из команды, она просто устраняет сильного противника.

Тасмин одумалась, её зрачки вернулись на место, кивком дала понять, что она в норме.

– Умная девочка! – улыбнулась темная ведьма. – Бишоп? – заинтересованно спросила черная ведьма. – Наслышана. Это ведь ты последняя сирена, с необычной ипостасью?

– Ты победила сильное проклятие, насланное Лаво, и у тебя стихия воды. Что ещё? – она побарабанила по острому подбородку пальцами. – Ах да! Ты встречаешься с драконом?! Скажи, Мидэя, как тебе в объятьях дракона?

– Отлично! – с вызовом ответила ей.

– И тебя не волнует, что их род уничтожил твой? – эта заноза била по самому больному месту.

– Не твоё дело!

– Мэлинг Янг. – подсказала она.

– Что тут происходит? – хмурясь, спросил подошедший Алонзо

– Ничего, – она радостно улыбнулась и превратилась в милую феечку.

– Просто приветствие. Добрый вечер, я Мэлинг Янг, капитан команды. – Протянула руку Алонзо, он механически пожал ей руку. – Ах! Какие сильные руки, – она придвинулась к нему ближе, сжимая бицепсы.

– Так приятно будет выиграть у такого харизматичного, красивого капитана.

– Ты так уверена в своей победе?

– Да. – Мэлинг кокетливо хлопала ресницами-веерами.

– Но, если случится чудо и мы проиграем, – она перешла на шепот, прижимаясь к нему ближе, – я буду рада подчиниться победителю, – до губ Алонзо оставались считанные миллиметры. Она нагло клеится к моему парню! Я шагнула вперёд, с намерением выдрать этой ведьме копну черных волос, но меня поймала Тасмин.

– Не поддавайся на провокации, Миди.

– Я убью эту ведьму! – прошептала я. Алонзо отошёл от Мэлинг Янг.

– Чуда не будет. Мы победим с помощью стратегии и способностей команды.

– Увидим! – Мэлинг соблазнительно улыбнулась, Алонзо подхватил меня под руку и повел из столовой.

– Эй, капитан! – окликнула Мэлинг Алонзо, послала ему воздушный поцелуй. Потом на все помещение раздался злобный смех ведьмы, леденящий душу.

Никогда бы не подумала, что мы с Тасмин будем по одну сторону, но лучше тот дьявол, которого знаешь.

На стадионе ажиотаж, перед нашим выходом выступает группа «Вендетта», ведьмочки. Все ликуют, подпевают. Наша команда стоит по одну сторону стадиона, «Академия Черной Магии» по другую.

В центр поля выходит директор.

– Итак, друзья! Рад приветствовать вас на дружественной встрече двух академий! Давайте же поприветствуем их: «Академия Черной Магии»! – стадион взорвался аплодисментами, похоже, они популярны. Ведьмы выходят, встают за спину директора, все чёрных плащах, лица закрыты маской, глаза равнодушно смотрят на ликующие трибуны.

– И команду ЭМА! – послышались аплодисменты, но не такие бурные. – Сегодня пожелать удачи командам пришёл Элифас Пикинджилл.

С первого ряда встал Элифас, помахал публике рукой. Только его не хватало! Я всматривалась в его лицо и не узнавала. На вид он был одного возраста с Алонзо. Пропали морщинки, цвет лица улучшился, он выглядел моложаво. Меня пронзила догадка: он использовал "Сердце Дракона". Бедный Ронни, умер, чтобы вернуть привлекательность этой сволочи!

– Команды, пожмите друг другу руки. – продолжал директор.

Мы проходили, пожимали ведьмам руки, в одной из них узнала Мэлинг Янг, та, не отпуская моей руки, наклонилась и прошептала:

– Прощайся с жизнью, Миди, ты доживаешь последние часы, – спокойным голосом прошептала ведьма. Я также наклонилась к ней ближе, не дрогнув, встретилась с ней взглядом.

– Не представляешь, сколько раз за свою жизнь я это слышала. Уверена, что у тебя хватит силенок? – янтарные глаза полыхнули пламенем, кажется, я задела её за живое.

Мы разошлись, надели защитные артефакты, капитану дали синий Кристал, символ нашей команды.

– Не отставая, летите за мной, пехота садится на "летучих", – сказал Алонзо и превратился в дракона.

Мы летим вглубь леса. Алонзо выбрал удачное место: с одной стороны было болото, с другой нас скрывали горы, а деревья кронами закрывали небо.

– Голем, я и Талия, идут со мной на разведку, – командовал мой капитан.

– Я тоже с тобой иду? – спросил Дик.

– Нет, ты останешься охранять Кристалл.

Довольная тем, что летит вместе с капитаном, Талия села на метлу.

– А меня возьмёшь? – спросила я у Алонзо.

– Нет, Миди, там слишком опасно, а здесь ты под защитой Дика.

Они взлетели в небо,

Тасмин развела костер, Дик пошел осматривать территорию. Села на поваленное дерево.

– Странно быть с тобой в одной команде. – Тасмин грела руки у костра.

– И не говори. Самой непривычно. Долго продлится игра? – Тасмин пожала плечами.

– Не знаю, может, день или два.

– Тогда нужно приготовить ужин.

Мы подвесили котелок над костром, используя стихию, набрала воду, Тасмин чистила овощи с помощью заклинания профессора Кюри. Когда вернулся Дик, суп был уже готов.

– Ммм! Как вкусно пахнет! – он склонился над котелком. – Миди, ты потрясающе готовишь!

– Спасибо, но мы это сделали вместе с Тасмин.

– Ты готовила? – он удивлённо смотрел на ведьму.

– А что тебя так удивляет?

– Похоже, игра пошла вам на пользу, и вы нашли общий язык.

Смеркалось, а Алонзо всё ещё не вернулся, я места себе не находила от беспокойства.

– Не мельтеши перед глазами. – сказал Дик, ставя палатку для ночлега.

– Может его уже в плен взяли? Можно я полечу, разведаю обстановку? – жалобным голосом просила у Дика.

– Ты знаешь, куда лететь?

– Не знаю, но найду. Ну, Дик, пожалуйста, канючила я. – Вдруг ему нужна моя помощь?

– Чем ты сможешь ему помочь в одиночку? Хорошо, чтобы тебе было спокойнее, полечу я. Место Алонзо выбрал удачное, его всё равно никто никогда не найдет, а так я сижу без дела, пока они рискуют своей жизнью.

– Тебе велено быть здесь! – жестко сказала Тасмин. – Нельзя оставлять базу без присмотра!

– Боишься, что не справишься без меня?

– Больно ты нужен! Лети, раз так приспичило! – Тасмин поджала губы.

Дик ушёл на поляну, здесь невозможно было взлететь.

– Слушай, – начала Тасмин, – ты извини меня за прошлое, что столько раз причиняла тебе вред.

– А ты меня, ну за то, что заморозила тебя тогда.

Посмотрела на землю, по ней струился зеленый туман.

– Как странно, в первый раз такое вижу. – пропустила дымку сквозь пальцы.

– Это не туман! Это ведьмовское заклинание! А-а-а! – она широко зевнула и упала на землю. – На крепкий сон. Беги, Миди, на нас напали.

Развернула крылья, взлетела, искала нападающих. Мне навстречу летели две ведьмы, в одной из них узнала Мэлинг Янг. Между ними была растянута синего цвета магическая сеть. Я не успела среагировать.

– Попалась? – улыбнулась Мэлинг, накинув на меня сеть.

Я не могла пошевелиться, крылья были скованы, трепыхаясь, падала вниз, прямо в болото. Вонючая жижа поглощала меня, затягивала внутрь. Над моей головой пролетала Талия.

– Помоги! – просила её, она по недоброму оскалилась.

– И не подумаю!

– Ты же в нашей команде?

– Нет, Мэлинг пообещала посодействовать, я попаду в «Академию Черной Магии». Как всё удачно складывается! Ты утонешь, а я пойду учиться в академию, о которой мечтала, бедный Алонзо будет так горевать, но не бойся, я его утешу.

– Сволочь! – она улетела, мерзко хохоча. Тина затягивала, страх сковывал всё тело.

Неужели всё так закончится?

Выдохнула. Нужно успокоиться и подумать, у каждой безвыходной ситуации есть решение. Болото это жижа, а я управляю водой.

Тина попадала в нос, мерзкая, вонючая, не могла вдохнуть, меня накрыло с головой. Легкие разрывались от нехватки кислорода. Лежа на дне, представляла монстра, которого видела в фильме ужасов. Вода поднималась надо мной, сформировалась в огромного, зеленого монстра, ростом с дерево, со слоноподобными ногами, руки у него были, как молот.

Он, по моему желанию, наклонился и одним движением сорвал сеть. Подлетев к нему, вдохнула в пасть свою энергию, как делала это с цветком. У него должны были появиться признаки разума. Он упал на одно колено, склонил голову.

– Готов служить вам, моя императрица. – Ой! Да ну! Как приятно!

– Враги рядом, защити меня, поймай их. – Показала в сторону ведьмочек, которые хотели забрать кристалл. Он поднялся на ноги и зарычал, как зверь, с такой силой, что деревья зашевелись, из его рта полилась тина. Ведьмочки стояли, испуганно хлопая глазами, они были в шоке.

– Слопай их! – приказала я.

На небе увидела летящего Алонзо и всю нашу команду. Я кинулась к нему, обняла за чёрную морду.

– Ты в порядке? – вглядывалась в любимые зелёные глаза, со зрачком поперёк.

– Да, мы попали в плен, нас освободил Дик. Миди, – вкрадчиво начал он, – а что это за монстр?

– Я сделала! Правда, он миленький? – с гордостью смотрела на своего питомца.

– Ужасно милый. – Алонзо скривился, когда мой монстр слопал ведьму, потом ещё одну. Талия попыталась улететь, но он поймал её своей лапищей, закрыл почти всю, из его кулака торчала только её голова.

– Пусти! – она пыталась трепыхаться, но он широко разинул пасть, в неё не то что ведьма войдёт, мой монстр спокойно проглотил бы самолёт.

– Класс! – радостно захлопала в ладоши. – Правда, лапочка? – спросила у Алонзо, светясь от счастья.

– Да уж!

– Императрица?

– Лопай! – подтвердила свой приказ.

– Миди, а своих то зачем?

– Затем, что она предательница, выдала наше место, предала команду, за такое только смерть!

– Миди! Пожалуйста! – взмолилась Талия. – Прости, ты же добрая!

– Ага, ты что-то не пожалела меня. Почему я должна? – визг Талии потонул в пасти монстра.

– Не слишком ли жестоко? – спросил обернувшийся Алонзо.

– Не, а что? Меня топить в болоте можно, а им за это ничего не будет? Знаешь, сколько я страху натерпелась? Думала, всё, это конец. – он прижал меня к себе, поцеловал.

– Прости, что не сберег.

– Ты не виноват, если бы не Талия, нас бы не нашли.

– Но они же не умрут? – я подлетела к моему болотному чудовищу, провела по его животу рукой, там появились решетки из тины. Ведьмы прижались к ним, жадно глотая воздух.

– Ты хоть представляешь, как тут воняет? – шипела Мэлинг.

– Не обижайте моего друга! И поверь, я знаю, пока лежала на дне, успела оценить.

– Ты нас чуть не убила! – возмущалась Талия.

– Но не убила же? Считай, что вы отделались легким испугом. Ты забрал у них Кристалл? – спросила у Алонзо.

– Да, вот он. – он достал из кармана красный кристалл.

– Тогда возвращаемся?

Разбудили Тасмин, увидев моё творение, она попятилась.

– Не бойся. Он за нас.

Мы подлетели к академии, на стадион выбегали люди, я ехала на плече у гиганта, студенты ликовали, встречали нас аплодисментами. К нам подбежал директор вместе с Элифасом.

– Миди! Это невероятно! Самая захватывающая игра, что я видел за свою жизнь! – восторгался Эдгард.

Монстр спустил меня на землю.

– Поздравляю Миди и всю команду. Невероятное творение. – задрав голову, Элифас смотрел на чудовище.

– Спасибо. – сухо ответила я.

– А где игроки "Академии Черной Магии"? – спросила директор.

– Отпусти их, – попросила монстра.

– Как пожелаете, моя императрица, – пробасило чудовище. Засунув руку в живот, достал трех грязных и униженных ведьм.

– Императрица? – Элифас приподнял бровь. – Что болтаешь, болотная грязь? Их не существует! – горячо возражал Элифас.

– В хозяйке течет благородная кровь, – ответил монстр. – Она императрица по роду.

– Кусок вонючей жижи! – Элифас запустил в монстра огонь, он прошел по всему телу, сжигая монстра. Чудовище задымилось и превратилось в застывшую статую.

– Нет! – кинулась к своему созданию, обливаясь слезами, всё-таки в нём жила частичка меня. Элифас сделал из воздуха воздушный шар и пустил в застывшего монстра, он разлетелся на куски, люди в страхе разбегались в разные стороны. Элифас, как ни в чём ни бывало, зачесал назад белоснежные волосы.

– Так будет с каждым, кто будет говорить, что мисс Бишоп императрица.

– Ненавижу! – прошептала сквозь зубы. – Вы убийца! Вы убили всю мою родню и Ронни!!

– Что ты несёшь? – он схватил меня за локоть.

– Я знаю про "Сердце Дракона"! – прошептала я.

– Что? Откуда? Не понимаю, о чём ты говоришь!

– Отпусти её! – вступился мой Дракоша.

– Вы помолодели, и причина тому заклинание черной магии, "Сердце дракона". Вы достали из несчастного Ронни сердце.

– Я не убивал его!

– Да?! Откуда такие изменения? Вы сейчас выглядите одного с племянником возраста. Я знаю только одно заклинание, способное такое сотворить. Уверена, у вас где-то есть красный камень и сделан он из сердца дракона Ронни.

– Я знаю про это заклинание. Но это страшное преступление. Думаешь, я смог бы пойти на это? Убить своего сородича? Мальчика, который рос на моих глазах?!

– Уверена! – твердо ответила я.

– Алонзо, забери свою чокнутую девушку. Видимо, победа вскружила ей голову, и она думает, что может безнаказанно говорить что угодно и кому угодно. – Он оттолкнул меня от себя. – Я не собираюсь слушать этот бред! – развернулся и ушёл.

– Я знаю, что права! – прошептала помрачневшему Алонзо.

Утром в столовой, нас горячо встретили.

– Алонзо, Миди, вы были великолепны! – поздравляли нас студенты, которых я мельком видела в академии.

– Спасибо! – смущаясь, отвечала я, непривычно быть в центре внимания.

– Ребята! Качайте победителей! – нас обступила толпа студентов, подняли на руки и подбрасывали с криками: поздравляем! Все улыбались, даже Тасмин была рада.

За столиком, увидела сидящую Лию, она скрестила руки на груди, смотрела завистливо. Стало так неудобно и неприятно. Я-то знаю, как она хотела участвовать в игре, а просидела на скамейке запасных, она так мечтала о славе, а я забрала это у неё, хотя совсем не хотела.

– Отпустите, пожалуйста. – попросила упавшим голосом. Нас поставили на землю, студенты недоумённо переглядывались.

– Спасибо за ваше поздравление, но это ни к чему.

Подошла к столику Лии.

– Привет. – стыдно и совестно смотреть на обиженную подругу.

– Что ты подошла к нам, победительница? – она выплюнула последнее слово, пронзая меня взглядом.

– Лия, прости, но я не понимаю, чем заслужила такой пренебрежительный тон?

– Не понимаешь? Конечно, тебе не понять, императрица, победительница и вообще жутко талантливая студентка. Где тебе понять потребности обычных людей? Я была тебе подругой! А ты растоптала мои чувства и желания. Да что с тобой разговаривать, иди к своему вип-столику, и не подходи ко мне больше! – сглотнула ком ставший поперёк горла, проводила взглядом злую лучшую подругу.

– Извини, Миди, – сочувственным тоном сказал Кевин. – Она как с цепи сорвалась, совсем её не узнаю. Поздравляю, игра была крутая, жаль, что я так и не смог поучаствовать. Но я искренне рад за тебя. Пойду, догоню её.

– Да, конечно, – подошла к нашему столику, кусок не лез горло.

– Скоро закончится первый курс, – начал Алонзо. – Все разъедутся по домам, – ох, точно! А куда мне податься? Как-то я об этом не подумала.

– Я предлагаю тебе переехать ко мне в квартиру.

– Что? – удивлённо смотрела на Алонзо. – Если ты это говоришь из-за того, что мне жить негде, то не беспокойся, деньги у меня есть, я могу снять жилье.

– Нет, не из-за этого, хочу, чтобы мы жили вместе, не знаю, как прожить без тебя эти три месяца. – Он поморщился. – Прозвучало слащаво?

– Да, есть немножко, – мне тоже не хотелось расставаться с ним, пусть даже на короткий срок.

– Хорошо, – улыбнулась, он быстро поцеловал меня в губы.

Вечером готовила для нас с Алонзо ужин. Он ушёл за тортом, решили отпраздновать победу в тесном семейном кругу, только он и я.

Выключила плитку, всё было готово, а он всё ещё не вернулся, посмотрела на часы, Алонзо ушёл уже час назад. На магфон пришло сообщение:

«Приходи. Буду ждать тебя возле леса. Нужно поговорить. Это срочно! Лия».

Сняла фартук, написала записку Алонзо, что иду на встречу с подругой, что скоро вернусь.

Укуталась в тёплую кофту, вечером прохладно, переминаясь с ноги на ногу, не понимала, почему мы не могли встретиться у меня или у неё. И номер какой-то незнакомый.

На улице темно, свет фонарей не попадал сюда, не было ни одного студента.

Когда услышала треск сломанной ветки, повернулась, увидела фигуру в черном плаще, лица невозможно было рассмотреть из-за капюшона, накинутого на голову.

– Лия?

– Лии нет, здесь только я, Пеймон. – пробасил голос. – Ты идёшь со мной, – из рук незнакомца вырвалась чёрная дымка, окутала всё тело, невозможно было пошевелиться, стало так страшно, именно такая дымка окутывала маму перед её смертью.

Меня подняло в воздух, незнакомец шел вглубь леса, а я летела за ним следом.

– Что вам нужно? Где Лия? – а вдруг он поймал её и что-то сделал с ней.

– Ты надоела мне, поспи пока, – он дотронулся до моего плеча, веки потяжелели, пыталась остаться в сознании, но сон сморил меня.

Эпилог

Я лежала на каменном сыром полу. Сверху на меня упала капелька воды, по стенам была понятно, что я в какой-то пещере. Повернувшись, хотела крикнуть, но у меня не получилось. Рядом со мной без сознания лежал Алонзо. Приподняла голову, мы связаны верёвками, лежим в кругу, начертанном на земле. Я узнала символы, точно такие же я видела в той тетрадке по черной магии.

Сердце заколотилось, как бешеное, когда я поняла, что главным ингредиентом было «Сердце дракона». Моего дракона! Он нужен был этому Пеймону для ритуала черной магии.

Эхом раздавались шаги, ускоряя сердечный ритм, вышла знакомая фигура в черном плаще. При свете факелов, висящих на стене, смогла рассмотреть похитителя. Какой-то он щуплый и худосочный.

– Проснулась? – пробасил голос, – Отлично, нужно разбудить нашего друга, хочу, чтобы он осознал всё в полной мере. Похититель дотронулся тонкими изящными пальчиками до плеча Алонзо, тот со стоном открыл глаза.

– Кто вы? Где Лия? Она написала, что ей нужна помощь. Миди? – он увидел меня. – Что происходит? Отпустите нас.

– Какие же вы нетерпеливые! – услышала до боли знакомый голос, похититель скинул капюшон.

– Лия?! – не веря своим глазам, смотрела на лучшую подругу. – Это что прикол такой? Ты так мстишь мне за игру?

– Ты достала меня! – пробасила она, её глаза стали ярко-красного цвета, черты лица ожесточились.

– Моя цель изначально была ты! Я никак не могла поймать удачный момент. То Тасмин привлекала к тебе слишком много внимания, то Кевин всё время крутился возле тебя, я была слабой и не смогла бы справиться с тобой. Я встречалась с этим придурком, чтобы он держался подальше от тебя, потом Алонзо. Когда я нашла тетрадку по чёрной магии, поняла, что это шанс!

– Ты убила ни в чем не повинного, безобидного Ронни! – Алонзо попытался встать, но верёвки не позволяли это сделать.

– А ты чем лучше? А? Она ведь не знает? Ты же не рассказал ей? – она ехидно улыбалась. Я не могла проверить, что это моя подруга. Я совсем её не знала.

– О чем? – произнесла безжизненным голосом, пытаясь в это время ослабить веревки.

– Об ордене Виплиеров. Он был создан для уничтожения сирен. Расточительство, на мой взгляд. Я бы на их месте взяла вашу силу и стала могущественной, как богиня!

– Это правда? – спросила Алонзо, по моим щекам текли слёзы.

– Да, но я вышел из ордена, и поклялся, что буду защищать тебя. Главным их требованием было то, чтобы я никому не рассказывал. Я боялся не за себя, они обещали убить того, кто о них узнает. Я защищал тебя таким образом.

– Это вряд ли, она умрет от моей руки. Вы представляете, как это романтично? Твоя душа и магия окажется в его сердце. Обещаю хранить и беречь вас, голубки вы мои!

– За что пострадал Ронни, если нужна была только я?

– Я не могла с тобой справиться, у тебя росла сила не по дням, а по часам, поэтому я выбрала самого слабого дракона. Я уже хотела оставить вас в покое, силы было так много, спасибо рыжей девчонке, но тут оказалось, что у этого Тощака хилое сердечко, больное, оно не могло сдержать магию рыжей. Скоро бы оно просто взорвалось. Но вот Алонзо – это другое дело, сильный, способный, крепкий парень. Капитан!

– И как у тебя поднялась рука, ведь непросто убить человека?

– Легко! Тем более, мне уже приходилось это делать однажды. Ну, ты помнишь про папу с мамой. Тогда я жалела. Я была никем, уровень ведьмовской силой был таким низким, да его практически не было. Тогда я подселила к себе лярву, Пеймона, низшего демона, и вместе мы стали силой! Иногда он берёт управление моим телом на себя, и в тот раз с родителями было так же. Они хотели изгнать демона, для него это смерть, естественно, он не мог этого допустить, взял управление на себя и поджег родителей. Очнулась я уже на улице, поняв, что он натворил, пыталась вернуться, помочь, но мне не дали.

– Но ты даже после этого не отказалась от него?

– Тогда было бы всё зря. А у нас такие грандиозные планы! Хочу править миром! – она весело рассмеялась, как раньше.

– Ты чокнутая! – прошипел Алонзо.

– Возможно. – задумчиво произнесла она. – Но именно я убью вас, – в её руках появился нож.

– Прощайся со своим любимым, – обратилась она ко мне.

– Нет! Пожалуйста, не нужно, Лия! – пыталась высвободиться, применить магию, но ничего не получалось. Будто силы лишилась.

У тебя ничего не получиться, Миди. Круг лишил вас магии, он для этого и нужен.

– Прошу! Убей меня, только не его! – готова была умолять её, но видно было, что ничего не получится.

– Прости, Миди. Я подвёл тебя, – произнес Алонзо.

– Я тебя люблю, – всхлипнула, прощаясь с ним навсегда.

Тут раздался грохот.

– Что это?

Лия пошла к входу из пещеры, в которой показалась чёрная драконья морда Элифаса. Он дыхнул огнем на неё, пламя объяло фигуру Лии.

Она визжала, извивалась, и скоро от неё осталась кучка пепла, лишь красный камень в виде сердца лежал на полу пещеры.

– Алонзо! – Элифас обернулся, подбежал к племяннику, разорвал верёвки, обнял его. – Я так боялся, что не успею, – впервые вижу Элифаса взволнованным, столько эмоций мелькало на его лице.

– Подожди, помогу Миди. – Алонзо разрезал мои верёвки. Обнимал меня, а я разревелась у него на плече. Потом коснулась губ, совсем забыла про Элифаса.

– Добрый вечер, мисс Бишоп, – холодным голосом произнес Элифас.

– Я бы не назвала его добрым, – в тон ответила ему. – Как вы нашли нас?

– Я пришел к вам в гости. Дик сказал, что вас нет, хотя было поздно, нашёл вашу записку, пошёл в комнату Лии, там обнаружил странные записи на стене. Я сразу понял, что девочка больна, шёл по запаху.

– По запаху? – переспросила его.

– Я же дракон! У нас есть такая способность, – он наклонился, поднял красный камень. – Хочу поздравить вас, Миди. Вы были правы, Ронни убили для заклинания «Сердце Дракона».

Он достал знакомую мне тетрадку, полистал её, потом на указательном пальце появилась голубая энергия, он начертил на полу символы, сверяясь с тетрадкой.

– Дядя, что ты делаешь? – спросил Алонзо.

– Хочу освободить душу Ронни и этой рыжей девушки.

– Камиллы? – спросил я.

– Да, – он положил камень в середину круга, читал заклинание на неизвестном мне языке. Из камня, вылез призрачный образ Камиллы, улыбнувшись, она сказала: «Спасибо». И улетела. Потом вышел Ронни, я всхлипнула, прижимаясь к плечу Алонзо.

– Значит, вы вместе? – спросил Ронни.

– Тощак, – протянул Алонзо, в его голосе было столько боли.

– Не кисни брат, будь сильным. Скажите моему отцу, что у меня всё хорошо, я никого не виню в своей смерти.

Повернувшись, кивнул Элифасу и взмыл в небо.

Странное чувство, Элифас спас Алонзо и меня. И теперь я обязана ему жизнью?

– Спасибо за спасение, – сухо поблагодарила его.

– Я не ради тебя старался.

– Всё равно, спасибо.

– Я улетаю, доберётесь сами? – Алонзо кивнул, Элифас вышел из пещеры.

Мы стояли в проеме, смотрели на первые лучи солнца, что подбирались к нашим ногам.

Не могу поверить в то, что произошло. Моя подруга оказалась врагом, враг спасителем. Повернувшись, положила руку на грудь Алонзо, слушала ровное сердцебиение, наслаждаясь нежным, теплым взглядом.

Лия хотела забрать сердце моего дракона, но оно принадлежит мне. Коснулась губ, вкладывая всю нежность и любовь к своему дракону.

В оформлении обложки использована фотографии. depositphotos.com по стандартной лицензии с #113347786, # 1076794784 – Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора Елены Калаурной.